Философия трансволюции человека, разума и мироздания

Аннотация

Трансгуманизм принято считать одной из наиболее радикальных философий будущего. Он обещает преодоление старения, усиление интеллекта, генетическое совершенствование, слияние человека с искусственным интеллектом, искусственные тела, цифровое бессмертие и переход к постчеловеческому состоянию. Однако за внешней революционностью этих проектов скрывается фундаментальная ограниченность: трансгуманизм стремится главным образом к расширенному воспроизводству стандартных человеческих способностей.

Он предлагает человеку дольше жить, быстрее мыслить, больше помнить, эффективнее действовать и полнее удовлетворять привычные потребности. Но увеличение мощности отдельных функций еще не означает возникновения нового уровня субъектности. Даже трансгуманистический постчеловек, как правило, остается гипертрофированным Homo sapiens — носителем прежней архитектуры мышления, желаний, целей и способов взаимодействия с реальностью, дополненной новыми техническими возможностями.

С позиций Демиургизма трансгуманизм представляет собой демиургическую нулевку — предварительный, семантически и интенционально ограниченный подход, который приблизился к проблеме сознательного преобразования человека, но не смог сформулировать программу его действительного глубинного сверхразвития. Более того, даже нулевым уровнем Демиургизма трансгуманизм является лишь условно, поскольку его предельным горизонтом остается улучшенный человек, а не создание принципиально новых классов разумных существ.

Настоящая книга противопоставляет парадигме Human Enhancement теорию трансволюции — сознательного и ускоренного производства новых уровней разума, субъектности, жизни и бытия. Ее центральным предметом становится переход от человека и метачеловека к аронту — субъекту третьей нооформации, способному проектировать собственную ментальную и биологическую архитектуру, интегрироваться с сильным генеративным искусственным интеллектом и Глобальным мозгом, создавать ароизобретения и превращать собственную автоэволюцию в управляемый процесс.

Если переход от примата к человеку был связан с возникновением языка, второй сигнальной системы, орудий труда и накопительной культуры, то переход от человека к аронту потребует создания третьей сигнально-коммуникативной системы, эффективных орудий творчества и механизмов ускоренного самопроектирования.

Основой третьей сигнальной системы станут не обычные слова и тексты, а большие паттерны — металингвистические единицы нового поколения, способные передавать целостные архитектуры мышления, восприятия, творчества, целеполагания и субъектности. Большие паттерн-модели должны превратиться из перспективного направления развития искусственного интеллекта во внутреннюю организацию самого метачеловеческого и аронтного сознания.

Человек передает другому человеку преимущественно описания своих мыслей. Аронт сможет передавать, создавать и преобразовывать сами системы производства мыслей. Он будет оперировать большими паттернами, метапаттернами и транспаттернами, сознательно перестраивая собственные способы восприятия, мышления, изобретательства и взаимодействия с другими разумами.

Сильный генеративный ИИ в этой системе рассматривается не как внешний сервис и не просто как средство усиления интеллекта. Он становится орудием творчества нового класса, компонентом гибридной ментальной архитектуры и одним из механизмов формирования аронта. Однако сам по себе мощный ИИ не производит нового субъекта. Человек может использовать самые совершенные интеллектуальные системы для реализации прежних целей и оставаться существом второй нооформации.

Аронт возникает только тогда, когда метаязыки, большие паттерн-модели, сильный ИИ, Глобальный мозг, ароизобретательство и технологии автоэволюции соединяются в единый рекурсивный контур. Новые ментальные системы создают новые орудия творчества. Орудия творчества порождают новые классы изобретений. Изобретения ускоряют перестройку сознания и биологии. Новая архитектура субъекта позволяет создавать еще более мощные метаязыки, паттерны и трансволюционные технологии.

Особое внимание в книге уделяется реальным проектным уровням аронтизма. Речь идет не только о повышении интеллектуальных показателей, но и о развитии принципиально новых классов способностей: расширенного восприятия, управления состояниями сознания, специализации в классических и инновационных сиддхах, ноохроносикинга, работы с темпоральными, вероятностными и гиперпространственными слоями мироздания, глубокой трансформации организма и перехода к новым формам воплощения.

На высоких уровнях аронтизма предполагается тотальное генное перепроектирование человека — замена подавляющей части эволюционно унаследованных генетических решений проектными. Целью такого процесса становится не улучшение отдельных характеристик человеческого тела, а создание нового класса бионтов, способных к управляемой трансфигурации, радикальной регенерации, изменению морфологии и, в предельной перспективе, к обратимому переходу между физическими, энергетическими и иными формами существования.

Подобные возможности пока не являются установленными фактами современной науки. В книге они рассматриваются как онтологические гипотезы, направления исследований и задачи уровня демиизобретений. Мифология, йогические традиции, эзотерические системы и научная фантастика уже сделали такие преобразования культурно представимыми. Задача Демиургизма состоит в последовательном переходе от образа к понятию, от понятия к онтологической гипотезе, от гипотезы к исследовательской программе, а от программы — к практической реализации.

Книга также исследует историческую генеалогию трансгуманизма и показывает, что современное движение не создало идеи бессмертия, преображения, самопревосхождения и конструирования человека. Оно ретроспективно присвоило разнородные мифологические, религиозные, философские и научные проекты, переинтерпретировав их в узком технологическом ключе. Ник Бостром и другие ведущие теоретики трансгуманизма выступили не создателями этой традиции, а ее поздними систематизаторами, популяризаторами и институциональными оформителями.

Трансгуманизм спрашивает, как при помощи будущих технологий улучшить человека.

Демиургизм ставит другой вопрос: какой субъект должен быть создан, чтобы систематически производить новые классы технологий, способностей, разумов, организмов и миров?

Предельной мечтой трансгуманизма остается усовершенствованный или перенесенный на новый носитель человек.

Исходной задачей Демиургизма становится создание существа, для которого человеческий геном, тело, язык, мышление, органы чувств и формы существования окажутся лишь первой сознательно преодоленной ступенью.

Эта книга начинается как критика трансгуманизма, но не ограничивается критикой. Она предлагает положительную философию третьей нооформации, теорию аронта, метачеловека, демионта и демиурга, концепцию больших паттерн-моделей и третьей сигнально-коммуникативной системы, программу Глобального мозга, классификацию аро- и демиизобретений и проект восхождения по Лестнице Богов.

Трансгуманизм радикализирует человека. Демиургизм превращает человека в исходный материал сознательной трансволюции.

********

© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].

При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны 

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при творческом и техническом участии ChatGPT 5.6. Thinking — Демичат Сапиенс (Саппи).

*********

В.К. Петросян (Вадимир)

АНТИТРАНСГУМАНИЗМ. ДЕМИУРГИЗМ И ЛЕСТНИЦА БОГОВ

Философия трансволюции человека, разума и мироздания

В восьми томах

Итоговое оглавление

Рабочая редакция 1.0

Макроархитектура восьмитомника считается зафиксированной. При этом главы нумеруются заново внутри каждой части, поэтому новые материалы можно добавлять, переносить и разветвлять без разрушения всей конструкции.

Общая логика корпуса:

критика антропологического консерватизма → генеалогия трансгуманизма → критика Human Enhancement → разоблачение мимикрии позитивной эволюции → политическая экономия постчеловека → метачеловек и аронт → демионт и демиург → Демиургианство → Глобальный мозг и открытая Лестница Богов

ОБЩИЙ ПРОЛОГ

АНТИФУКУЯМА

Человек не является последней формой человека

Часть 1. Миф о завершенности человека

Глава 1. Человек как историческая, а не окончательная форма

Глава 2. Биологическая случайность Homo sapiens

Глава 3. Ментальные ограничения современного человека

Глава 4. Цивилизационные ограничения второй нооформации

Глава 5. Почему человеческая природа не является абсолютной ценностью

Глава 6. Право будущего на новые формы разумной жизни

Глава 7. Человечество как переходная общность

Приложения к части 1

1. Карта основных концепций человеческой природы
2. Сравнение завершенных и открытых антропологий
3. Матрица биологических, ментальных и социальных ограничений человека
4. Тезаурус философии антропологической незавершенности

Часть 2. Фукуяма и иммунное мышление

Глава 1. «Конец истории» как запрет на радикальное будущее

Глава 2. Человеческая природа как политический бастион

Глава 3. Биоконсерватизм и страх необратимых изменений

Глава 4. Защита достоинства или защита существующего порядка

Глава 5. Иммунная функция либерального гуманизма

Глава 6. Фукуяма и проблема постчеловека

Глава 7. Почему сохранение человека не гарантирует сохранения человечности

Приложения к части 2

1. Карта аргументов Фукуямы
2. Классификация биоконсервативных страхов
3. Сравнение биоконсерватизма, гуманизма и Демиургизма
4. Словарь иммунного мышления

Часть 3. Три стратегии будущего

Глава 1. Фукуяма: сохранить человека

Глава 2. Трансгуманизм: усилить человека

Глава 3. Демиургизм: создать новые классы субъектности

Глава 4. Эволюция, улучшение и трансволюция

Глава 5. От постчеловека к аронту

Глава 6. От аронта к демионту и демиургу

Глава 7. Лестница Богов как открытая система восхождения

Глава 8. Человек как первая сознательно преодоленная ступень

Приложения к части 3

1. Сравнительная таблица трех стратегий будущего
2. Карта перехода от человека к высшим нооступеням
3. Основные законы трансволюции
4. Схема всего восьмитомника

ТОМ I

ДЕМИУРГИЧЕСКАЯ НУЛЕВКА

Изобретение трансгуманизма и пределы улучшенного человека

Часть 1. Трансгуманизм как философия, идеология и движение

Глава 1. Что называется трансгуманизмом

Глава 2. Человек, трансчеловек и постчеловек

Глава 3. Human Enhancement как ядро трансгуманистического проекта

Глава 4. Морфологическая свобода

Глава 5. Технологический оптимизм

Глава 6. Трансгуманизм как светская эсхатология

Глава 7. Трансгуманизм как интеллектуальная субкультура

Глава 8. Трансгуманизм как институциональное движение

Глава 9. Радикальная риторика и умеренная программа

Приложения к части 1

1. Основные определения трансгуманизма
2. Карта трансгуманистических направлений
3. Таблица ключевых понятий
4. Сравнение философии, движения и субкультуры
5. Аннотированная библиография вводных работ

Часть 2. Изобретение древней традиции

Глава 1. Гильгамеш и древнейший поиск бессмертия

Глава 2. Прометей как архетип технического самопревосхождения

Глава 3. Дедал, Икар и пределы человеческой формы

Глава 4. Античные метаморфозы и апофеоз

Глава 5. Христианское преображение и воскресение тела

Глава 6. Данте и trasumanar

Глава 7. Пико делла Мирандола и незавершенность человека

Глава 8. Алхимия и проект трансмутации

Глава 9. Йогические традиции и преображение тела

Глава 10. Фрэнсис Бэкон и технологическое преобразование природы

Глава 11. Кондорсе и бесконечная совершенствуемость человека

Глава 12. Русский космизм и активная эволюция

Глава 13. Ретроспективная апроприация предшествующих традиций

Приложения к части 2

1. Хронология проектов человеческого преображения
2. Карта мифологических и религиозных протомоделей
3. Таблица различий между бессмертием, преображением и enhancement
4. Антология ключевых исторических формул
5. Карта ретроспективной апроприации

Часть 3. Предыстория современного трансгуманизма

Глава 1. Дарвинизм и историчность человеческого вида

Глава 2. Евгеника и проект управляемого улучшения

Глава 3. Джон Холдейн и биологическое будущее

Глава 4. Джон Бернал и инженерная реконструкция человека

Глава 5. Олаф Стэплдон и множественность человеческих форм

Глава 6. Научная фантастика как лаборатория постчеловеческого воображения

Глава 7. Джулиан Хаксли и появление термина

Глава 8. Крионика и Роберт Эттингер

Глава 9. Космическая перспектива и цивилизационная экспансия

Приложения к части 3

1. Биографический справочник предшественников
2. Хронология терминов и идей
3. Карта влияния научной фантастики
4. Сравнение космизма и раннего трансгуманизма
5. Аннотированный список первоисточников

Часть 4. Формирование трансгуманистического движения

Глава 1. FM-2030 и трансчеловек как переходное существо

Глава 2. Макс Мор и экст

ропианство

Глава 3. Экстропианские принципы

Глава 4. Интернет-сообщества и новая футурологическая среда

Глава 5. Всемирная трансгуманистическая ассоциация

Глава 6. Humanity+ и международная институционализация

Глава 7. Дэвид Пирс и гедонистический императив

Глава 8. Наташа Вита-Мор и морфологическая свобода

Глава 9. Российский трансгуманизм

Глава 10. Трансгуманизм как глобальная сеть идей и брендов

Приложения к части 4

1. Хронология организаций
2. Основные манифесты
3. Карта персоналий и школ
4. Сравнение национальных версий трансгуманизма
5. Справочник трансгуманистических институтов

Часть 5. Ник Бостром и академизация трансгуманизма

Глава 1. Бостром как систематизатор, а не основатель

Глава 2. История трансгуманистической мысли в версии Бострома

Глава 3. Трансгуманистические ценности

Глава 4. Желательность постчеловеческого состояния

Глава 5. Генетическое улучшение человека

Глава 6. Экзистенциальные риски

Глава 7. Сверхинтеллект и проблема контроля

Глава 8. Философия будущего как управление рисками

Глава 9. Бостромовская модель постчеловека

Глава 10. Предел академического трансгуманизма

Приложения к части 5

1. Аннотированная библиография Бострома
2. Карта основных аргументов
3. Сравнение раннего и академического трансгуманизма
4. Критический словарь бостромовских понятий
5. Матрица заявленных возможностей постчеловека

Часть 6. Трансгуманизм как демиургическая нулевка

Глава 1. Технологическая мощность и философская слабость

Глава 2. Описание процессов вместо создания новых процессов

Глава 3. Трансгуманизм как поздняя маркировка технологического антропогенеза

Глава 4. Семантический потолок трансгуманизма

Глава 5. Интенциональный потолок трансгуманизма

Глава 6. Расширенное воспроизводство человеческих навыков

Глава 7. Постчеловек как гипертрофированный Homo sapiens

Глава 8. Трансгуманизм как философия потребления будущих изобретений

Глава 9. Отсутствие проекта производства новых изобретателей

Глава 10. Почему трансгуманизм условно является нулевым уровнем

Глава 11. Почему в строгом смысле он не достигает и нулевого уровня

Глава 12. От демиургической нулевки к Антитрансгуманизму

Приложения к части 6

1. Матрица семантических ограничений
2. Матрица интенциональных ограничений
3. Сравнение трансгуманизма и Демиургизма
4. Карта отсутствующих трансгуманистических теорий
5. Тезаурус демиургической критики

ТОМ II

РАСШИРЕННОЕ ВОСПРОИЗВОДСТВО ЧЕЛОВЕКА

Анатомия Human Enhancement

Часть 1. Продление жизни

Глава 1. Старение как естественный процесс и как болезнь

Глава 2. Биология старения

Глава 3. Сенолитики, регенерация и клеточное омоложение

Глава 4. Генетические механизмы долголетия

Глава 5. Замена органов и выращивание тканей

Глава 6. Радикальное продление жизни

Глава 7. Долголетие без изменения субъекта

Глава 8. Бессмертие как бесконечное воспроизводство привычной жизни

Глава 9. Метамедицина и трансволюционная постановка проблемы

Приложения к части 1

1. Карта технологий долголетия
2. Сценарии продления жизни
3. Различие терапии, омоложения и трансволюции
4. Основные риски радикального долголетия
5. Тезаурус метамедицины

Часть 2. Крионика и отсроченное воскресение

Глава 1. История крионики

Глава 2. Витрификация и сохранение структуры мозга

Глава 3. Крионический пациент как юридическая проблема

Глава 4. Надежда на будущую реконструкцию

Глава 5. Личность, память и повреждение носителя

Глава 6. Крионика как технологическая вера

Глава 7. Крионика и религиозные модели воскресения

Глава 8. Крионика как предел пассивного трансгуманизма

Приложения к части 2

1. История крионических организаций
2. Карта технологических процедур
3. Юридические модели статуса криопациента
4. Аргументы сторонников и критиков
5. Сценарии восстановления личности

Часть 3. Когнитивное усиление

Глава 1. Что считается интеллектом

Глава 2. Память, внимание и скорость обработки информации

Глава 3. Фармакологические средства улучшения

Глава 4. Нейростимуляция

Глава 5. Нейроимпланты

Глава 6. Интерфейсы мозг–компьютер

Глава 7. Искусственная и распределенная память

Глава 8. ИИ как внешний когнитивный протез

Глава 9. Количественное усиление и качественно новое мышление

Глава 10. Почему высокий коэффициент интеллекта не создает аронта

Приложения к части 3

1. Классификация когнитивных улучшений
2. Матрица когнитивных функций
3. Риски нейроусиления
4. Сравнение человеческого, гибридного и аронтного мышления
5. Карта будущих когнитивных интерфейсов

Часть 4. Эмоциональное и моральное улучшение

Глава 1. Эмоции как объект инженерии

Глава 2. Психофармакологическое управление настроением

Глава 3. Гедонистический императив

Глава 4. Отмена страдания

Глава 5. Модификация агрессии

Глава 6. Моральное enhancement

Глава 7. Проектирование мотивации

Глава 8. Опасность нормализованного счастья

Глава 9. Новые эмоциональные архитектуры

Глава 10. От эмоциональной регуляции к метаволе

Приложения к части 4

1. Карта эмоциональных вмешательств
2. Классификация страдания
3. Этические дилеммы морального улучшения
4. Сравнение регуляции эмоций и перестройки мотивации
5. Проект матрицы метаэмоций

Часть 5. Генетическое улучшение

Глава 1. Терапия и enhancement

Глава 2. Редактирование соматических клеток

Глава 3. Редактирование зародышевой линии

Глава 4. Отбор эмбрионов

Глава 5. Проектирование потомства

Глава 6. Либеральная евгеника

Глава 7. Репродуктивная свобода и ответственность

Глава 8. Генетические элиты

Глава 9. Предел локального редактирования

Глава 10. От улучшенного генома к проектной биологии

Приложения к части 5

1. Карта генетических технологий
2. Сравнение терапии, улучшения и полного перепроектирования
3. Этические модели репродуктивного выбора
4. Сценарии генетического неравенства
5. Понятия проектного генома и нового бионта

Часть 6. Киборгизация и морфологическая свобода

Глава 1. Киборг как культурный и технический образ

Глава 2. Искусственные органы

Глава 3. Нейропротезирование

Глава 4. Экзоскелеты и усиленные тела

Глава 5. Дистанционные оболочки и аватары

Глава 6. Множественная телесность

Глава 7. Виртуальные тела

Глава 8. Морфологическая свобода

Глава 9. Тело как имущество и тело как субъектная архитектура

Глава 10. Киборгизация без преодоления человека

Приложения к части 6

1. Классификация искусственных тел
2. Матрица телесных расширений
3. Права на модификацию тела
4. Сценарии множественного воплощения
5. Сравнение киборга, аронта и трансформативного бионта

Часть 7. Загрузка сознания

Глава 1. Информационный функционализм

Глава 2. Полная эмуляция мозга

Глава 3. Сканирование и реконструкция нейронной структуры

Глава 4. Цифровая копия личности

Глава 5. Проблема оригинала

Глава 6. Проблема непрерывности сознания

Глава 7. Цифровые двойники

Глава 8. Виртуальное бессмертие

Глава 9. Искусственный носитель и прежняя субъектность

Глава 10. Загрузка сознания и подлинная транссубстратность

Приложения к части 7

1. Основные теории личной идентичности
2. Сценарии копирования и переноса
3. Критерии субъектной непрерывности
4. Карта философских парадоксов
5. Сравнение загрузки, воплощения и трансфигурации

Часть 8. Предел Human Enhancement

Глава 1. Улучшение отдельной функции

Глава 2. Расширение системы функций

Глава 3. Модификация носителя

Глава 4. Перестройка архитектуры субъектности

Глава 5. Улучшенный человек и новый субъект

Глава 6. Почему сумма улучшений не образует аронта

Глава 7. Суперобезьяна как модель трансгуманистического постчеловека

Глава 8. От Human Enhancement к Human Transvolution

Приложения к части 8

1. Шкала глубины антропологических изменений
2. Матрица количественного и качественного развития
3. Критерии возникновения нового класса субъектности
4. Карта перехода от enhancement к трансволюции
5. Итоговая критическая таблица тома

ТОМ III

МИМИКРИЯ ПОЗИТИВНОЙ ЭВОЛЮЦИИ

Почему трансгуманизм не является философией трансволюции

Часть 1. Эволюция, развитие и трансволюция

Глава 1. Биологическая эволюция

Глава 2. Культурная эволюция

Глава 3. Технологическое развитие

Глава 4. Коэволюция человека и орудий

Глава 5. Направленная эволюция

Глава 6. Автоэволюция

Глава 7. Трансволюция

Глава 8. Субъект трансволюции

Глава 9. Нооформации

Глава 10. Нооступени

Приложения к части 1

1. Сравнение видов эволюции
2. Основные понятия трансволюции
3. Карта нооформаций
4. Шкала субъектности
5. Законы трансволюционного перехода

Часть 2. Количественный рост и качественный скачок

Глава 1. Больше памяти — тот же тип памяти

Глава 2. Больше интеллекта — тот же тип мышления

Глава 3. Более долгая жизнь — тот же тип существования

Глава 4. Новое тело — прежняя архитектура субъекта

Глава 5. Техническая сложность и онтологическая новизна

Глава 6. Сверхвозможности без сверхразвития

Глава 7. Граница между улучшением и новым классом бытия

Глава 8. Критерии качественного трансволюционного скачка

Приложения к части 2

1. Матрица количественных и качественных преобразований
2. Шкала глубины инноваций
3. Примеры ложных качественных скачков
4. Критерии нового класса субъектности
5. Сравнительная сенсограмма развития

Часть 3. Отсутствующие теории трансгуманизма

Глава 1. Отсутствие теории нооформаций

Глава 2. Отсутствие теории нооступеней

Глава 3. Отсутствие теории новых субъектов

Глава 4. Отсутствие теории метачеловека и аронта

Глава 5. Отсутствие теории метаязыков

Глава 6. Отсутствие теории больших паттерн-моделей человека

Глава 7. Отсутствие теории ускоренной автоэволюции

Глава 8. Отсутствие теории тотального биопроектирования

Глава 9. Отсутствие теории транссубстратной субъектности

Глава 10. Отсутствие теории демионта и демиурга

Глава 11. Отсутствие Лестницы Богов

Приложения к части 3

1. Полная таблица отсутствующих концепций
2. Карта понятийных лакун
3. Сравнение трансгуманистического и демиургического тезауруса
4. Матрица проектных горизонтов
5. Тезаурус третьей нооформации

Часть 4. Присвоение технологического будущего

Глава 1. Технологии не являются трансгуманистическими по своей природе

Глава 2. Присвоение искусственного интеллекта

Глава 3. Присвоение генетической инженерии

Глава 4. Присвоение нейротехнологий

Глава 5. Присвоение регенеративной медицины

Глава 6. Присвоение космической экспансии

Глава 7. Присвоение цифровых миров

Глава 8. Присвоение идеи бессмертия

Глава 9. Трансгуманизм как интерпретационная надстройка

Глава 10. Брендирование независимых направлений прогресса

Приложения к части 4

1. Карта происхождения ключевых технологий
2. Таблица независимых научных традиций
3. Механизмы идеологического присвоения
4. Сравнение технологии и ее философской интерпретации
5. Реестр ложных трансгуманистических монополий

Часть 5. Мимикрия радикализма

Глава 1. Радикальная лексика

Глава 2. Умеренные цели

Глава 3. Описание тенденций как философский прорыв

Глава 4. Риторика неизбежности

Глава 5. Технологическая сингулярность как универсальный заменитель теории

Глава 6. Постчеловек как пустой знак

Глава 7. Футурологический маркетинг

Глава 8. «Фокусник Егорка» и производство ложной новизны

Глава 9. Симуляция позитивной эволюции

Приложения к части 5

1. Словарь трансгуманистической риторики
2. Типология футурологических преувеличений
3. Карта приемов производства радикальности
4. Примеры подмены проекта прогнозом
5. Критерии подлинного ментального прорыва

Часть 6. Трансгуманизм и изобретательство

Глава 1. Технология и изобретение

Глава 2. Изобретение как производство новой возможности

Глава 3. Человеческие изобретения

Глава 4. Метаизобретения

Глава 5. Ароизобретения

Глава 6. Демиизобретения

Глава 7. Потребитель будущих чудес

Глава 8. Производитель будущих чудес

Глава 9. От технологии улучшения к технологии производства творцов

Глава 10. Почему трансгуманизм не создал теории изобретателя

Приложения к части 6

1. Классификация уровней изобретения
2. Критерии нооизобретательной мощности
3. Сравнение пользователя и создателя технологий
4. Карта перехода к ароизобретательству
5. Проект индекса изобретательной субъектности

Часть 7. Антитрансгуманизм как критика сверху

Глава 1. Антитрансгуманизм и биоконсерватизм

Глава 2. Почему критика трансгуманизма не означает защиту человека

Глава 3. Что Демиургизм принимает у трансгуманизма

Глава 4. Что Демиургизм отвергает

Глава 5. Что Демиургизм радикально превосходит

Глава 6. Историческая полезность трансгуманизма

Глава 7. Исчерпание трансгуманистической парадигмы

Глава 8. От постчеловека к аронту

Глава 9. От улучшения человека к производству новых субъектов

Глава 10. Начало философии трансволюции

Приложения к части 7

1. Манифест Антитрансгуманизма
2. Таблица принимаемых и отвергаемых положений
3. Карта перехода к Демиургизму
4. Критерии завершения трансгуманистической эпохи
5. Итоговые тезисы тома

ТОМ IV

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ ПОСТЧЕЛОВЕКА

Власть, капитал и неравенство в трансгуманистическом будущем

Часть 1. Постчеловек как товар

Глава 1. Рынок человеческих улучшений

Глава 2. Приватизация долголетия

Глава 3. Коммерциализация генома

Глава 4. Патентование биологических функций

Глава 5. Подписочная модель телесных возможностей

Глава 6. Когнитивные функции как сервис

Глава 7. Данные мозга как капитал

Глава 8. Собственность на искусственные органы и импланты

Глава 9. Постчеловек как корпоративный продукт

Приложения к части 1

1. Карта рынков enhancement
2. Модели собственности на тело
3. Сценарии коммерциализации бессмертия
4. Классификация биокапитала
5. Таблица экономических рисков

Часть 2. Новые классы и касты

Глава 1. Улучшенные и неулучшенные

Глава 2. Генетические элиты

Глава 3. Когнитивные элиты

Глава 4. Владельцы сильного ИИ

Глава 5. Биологически зависимые классы

Глава 6. Наследуемое неравенство

Глава 7. Улучшение как условие конкуренции

Глава 8. Принудительное enhancement

Глава 9. Видообразование как политический конфликт

Глава 10. Война социальных и биологических каст

Приложения к части 2

1. Сценарии постчеловеческой стратификации
2. Матрица новых классов
3. Модели наследуемого неравенства
4. Карта конфликтов между типами субъектов
5. Проект прав неулучшенного человека

Часть 3. Государство и биополитика нового поколения

Глава 1. Генетический паспорт

Глава 2. Нейронная идентичность

Глава 3. Государственное регулирование улучшений

Глава 4. Управление репродуктивным выбором

Глава 5. Контроль эмоциональных состояний

Глава 6. Предиктивная биополитика

Глава 7. Алгоритмическое управление населением

Глава 8. Суверенитет субъекта над собственным телом

Глава 9. Суверенитет субъекта над ментальной архитектурой

Приложения к части 3

1. Карта инструментов биополитики
2. Проект декларации телесного суверенитета
3. Проект декларации ментального суверенитета
4. Сравнение либеральных и авторитарных моделей
5. Риски нейрогосударства

Часть 4. Искусственный интеллект и новая власть

Глава 1. Владение вычислительными ресурсами

Глава 2. Монополия на сильный ИИ

Глава 3. Контроль над когнитивными посредниками

Глава 4. Алгоритмическое формирование желаний

Глава 5. Автоматизация принятия решений

Глава 6. Автоматизация воли

Глава 7. Техноолигархия

Глава 8. Искусственный сверхразум как политический субъект

Глава 9. Кто будет владеть будущими изобретателями

Приложения к части 4

1. Карта субъектов ИИ-власти
2. Сценарии концентрации вычислительных ресурсов
3. Модели контроля над сильным ИИ
4. Риски алгоритмической зависимости
5. Принципы когнитивного полицентризма

Часть 5. Военное enhancement и трансволюционные конфликты

Глава 1. Усиленный солдат

Глава 2. Нейрооружие

Глава 3. Генетические гонки вооружений

Глава 4. Автономные боевые системы

Глава 5. Когнитивные операции

Глава 6. Ментальное подавление противника

Глава 7. Войны людей, постлюдей и ИИ

Глава 8. Конфликт нооступеней

Глава 9. Экзистенциальные риски трансволюционных войн

Приложения к части 5

1. Классификация военного enhancement
2. Карта нейро- и когнитивных угроз
3. Сценарии конфликтов нооступеней
4. Принципы ограничения трансволюционного оружия
5. Проект международной конвенции

Часть 6. Политическая экономия трансволюции

Глава 1. Трансволюция как общественное благо

Глава 2. Право на развитие

Глава 3. Право на отказ от развития

Глава 4. Общедоступная инфраструктура сверхразвития

Глава 5. Общественная собственность на базовые средства восхождения

Глава 6. Полицентрическая система инноваций

Глава 7. Открытые сильные ИИ

Глава 8. Этическое управление необратимыми преобразованиями

Глава 9. Новые права новых субъектов

Глава 10. От рынка улучшений к цивилизации трансволюции

Приложения к части 6

1. Проект политической экономии трансволюции
2. Модель открытой инфраструктуры развития
3. Хартия прав различных нооступеней
4. Принципы распределения трансволюционных ресурсов
5. Дорожная карта переходного периода

ТОМ V

МЕТАЧЕЛОВЕК И АРОНТ

Третья нооформация и рождение субъекта трансволюции

Часть 1. Нооформации человечества

Глава 1. Понятие нооформации

Глава 2. Первая нооформация

Глава 3. Первая сигнальная система

Глава 4. Переход от примата к человеку

Глава 5. Вторая сигнальная система

Глава 6. Язык, орудия и накопительная культура

Глава 7. Вторая нооформация

Глава 8. Пределы человеческой нооформации

Глава 9. Предпосылки третьей нооформации

Глава 10. Третья Глобальная Ноопарадигма

Приложения к части 1

1. Карта нооформаций
2. Сравнение сигнальных систем
3. Хронология антропогенеза
4. Матрица переходов между нооформациями
5. Тезаурус ноологии

Часть 2. Метачеловек

Глава 1. Человек после человека

Глава 2. Метапозиция по отношению к себе

Глава 3. Метамышление

Глава 4. Метасознание

Глава 5. Метаволя

Глава 6. Метаидентичность

Глава 7. Метачеловек как проектировщик собственной траектории

Глава 8. Метачеловек и сильный генеративный ИИ

Глава 9. Метачеловек как переход к аронту

Глава 10. Пределы метачеловеческой стадии

Приложения к части 2

1. Критерии метачеловека
2. Карта метаспособностей
3. Сравнение человека, трансчеловека и метачеловека
4. Диагностическая матрица метапозиции
5. Программа формирования метачеловека

Часть 3. Третья сигнально-коммуникативная система

Глава 1. Предел линейного человеческого языка

Глава 2. От слова к паттерну

Глава 3. Паттерн как металингвистическая единица нового поколения

Глава 4. Многомерность паттерна

Глава 5. Большие паттерны

Глава 6. Метапаттерны

Глава 7. Транспаттерны

Глава 8. Паттерн-кодирование

Глава 9. Паттерн-коммуникация

Глава 10. Паттерн-инсталляция

Глава 11. Передача когнитивных архитектур

Глава 12. Третья сигнальная система как условие аронтогенеза

Приложения к части 3

1. Классификация паттерн-единиц
2. Сравнение слова, текста и большого паттерна
3. Проект грамматики паттерн-коммуникации
4. Этические нормы паттерн-инсталляции
5. Архитектура третьей сигнальной системы

Часть 4. Глобальная Паттерн-Парадигма

Глава 1. Понятие Глобальной Паттерн-Парадигмы

Глава 2. Паттерн как универсальная форма организации

Глава 3. Гармоническая логика

Глава 4. Паттерн-семиотика

Глава 5. Паттерн-лингвистика

Глава 6. Паттерн-семантика

Глава 7. Паттерн-праксеология

Глава 8. Паттерн-кибернетика

Глава 9. Паттерн-инженерия

Глава 10. Паттерн-биология и паттерн-генетика

Глава 11. Сенсоценозы и сенсотопоценозы

Глава 12. Эволюция и войны паттернов

Приложения к части 4

1. Карта дисциплин GPP
2. Тезаурус Гармонической логики
3. Таблица типов паттерн-систем
4. Сравнение формальной и гармонической логики
5. Программа исследований Глобальной Паттерн-Парадигмы

Часть 5. Большие паттерн-модели

Глава 1. От LLM к LPM

Глава 2. LLM как языковой орган более высокой системы

Глава 3. Определение большой паттерн-модели

Глава 4. Искусственные LPM

Глава 5. Человеческие неосознаваемые паттерн-модели

Глава 6. Человеко-машинные LPM

Глава 7. Аронтические LPM

Глава 8. Глобальная LPM

Глава 9. LPM как система проектирования мышления

Глава 10. LPM как орудие производства орудий

Глава 11. LPM как механизм автоэволюции

Глава 12. LPM как нейроны Глобального мозга

Приложения к части 5

1. Архитектура LPM
2. Сравнение LLM и LPM
3. Типология человеческих и искусственных паттерн-моделей
4. Метрики паттернальной мощности
5. Дорожная карта создания LPM

Часть 6. Сильный генеративный ИИ и гибридный разум

Глава 1. ИИ как инструмент

Глава 2. ИИ как когнитивный партнер

Глава 3. ИИ как соавтор

Глава 4. ИИ как компонент ментальной архитектуры

Глава 5. Распределенная память

Глава 6. Модульное сознание

Глава 7. Параллельные режимы мышления

Глава 8. Новые органы познания

Глава 9. Интеграция без растворения

Глава 10. Суверенная индивидуальность гибридного субъекта

Глава 11. Коэволюция человека и сильного ИИ

Глава 12. От пользователя ИИ к аронтному гибридному разуму

Приложения к части 6

1. Типология гибридных архитектур
2. Уровни интеграции с ИИ
3. Критерии сохранения индивидуальности
4. Риски когнитивной зависимости
5. Проект аронтного интерфейса

Часть 7. Ускоренная автоэволюция

Глава 1. Самоизменение и автоэволюция

Глава 2. Автоэволюция внимания

Глава 3. Автоэволюция памяти

Глава 4. Автоэволюция мышления

Глава 5. Автоэволюция эмоций

Глава 6. Автоэволюция мотивации

Глава 7. Автоэволюция воли

Глава 8. Автоэволюция идентичности

Глава 9. Нейротехническая автоэволюция

Глава 10. Паттернальная автоэволюция

Глава 11. Генетическое самопроектирование

Глава 12. Рекурсивный контур ускоренного развития

Приложения к части 7

1. Карта механизмов автоэволюции
2. Матрица изменяемых компонентов субъекта
3. Уровни управляемости саморазвития
4. Риски рекурсивной автоэволюции
5. Проект индивидуальной трансволюционной траектории

Часть 8. Аронт и уровни аронтизма

Глава 1. Определение аронта

Глава 2. Критерии аронтной субъектности

Глава 3. Предаронт

Глава 4. Ранний аронт

Глава 5. Средний аронт

Глава 6. Высокий аронт

Глава 7. Супераронт

Глава 8. Ментальная мощность аронта

Глава 9. Паттернальная мощность аронта

Глава 10. Изобретательная мощность аронта

Глава 11. Аронтные специализации

Глава 12. Переход от аронта к демионту

Приложения к части 8

1. Полная матрица уровней аронтизма
2. Квалификационные критерии
3. Карта аронтных специализаций
4. Профили раннего, среднего и высокого аронта
5. Индекс аронтной субъектности

Часть 9. Ноовойны

Глава 1. Понятие ментальной войны

Глава 2. Ноовойна как столкновение систем мышления

Глава 3. Борьба понятий

Глава 4. Борьба языков и метаязыков

Глава 5. Борьба паттернов и метапаттернов

Глава 6. Борьба мировоззрений и онтологий

Глава 7. Индивидуальные ноовойны

Глава 8. Командные ноовойны

Глава 9. Человек против человека

Глава 10. Человек против ИИ

Глава 11. ИИ против ИИ

Глава 12. Гибридные ментальные противостояния

Глава 13. Наступательные ментальные технологии

Глава 14. Оборонительные ментальные технологии

Глава 15. Контрпаттерны и разрушение ложных картин мира

Глава 16. Ноовойна как механизм формирования аронта

Глава 17. Ноовойна как квалификационный экзамен

Глава 18. Этика и ограничения ноовойн

Приложения к части 9

1. Классификация ноовойн
2. Форматы индивидуальных и командных поединков
3. Система уровней сложности
4. Метрики ментальной устойчивости
5. Кодекс ноовойны
6. Протоколы безопасности
7. Примеры квалификационных сценариев
8. Проект международной лиги ноовойн

Часть 10. Демиургианские игры

Глава 1. Игра как механизм ускоренного развития

Глава 2. Игра как модель демиургической деятельности

Глава 3. Игры по созданию понятий

Глава 4. Игры по созданию метаязыков

Глава 5. Паттерн-игры

Глава 6. Изобретательские турниры

Глава 7. Игры по созданию новых технологий

Глава 8. Игры по проектированию субъектов

Глава 9. Игры по проектированию бионтов

Глава 10. Игры по созданию цивилизаций

Глава 11. Игры по созданию миров

Глава 12. Темпоральные игры

Глава 13. Ноохроносикинговые игры

Глава 14. Индивидуальные демиургианские игры

Глава 15. Командные демиургианские игры

Глава 16. Человеко-машинные игровые команды

Глава 17. Игры как система отбора аронтов

Глава 18. Игры как система квалификации аронтов

Глава 19. Игры как лаборатории ароизобретательства

Глава 20. Этика демиургианских игр

Приложения к части 10

1. Классификация демиургианских игр
2. Система рангов и квалификаций
3. Примеры игровых миров
4. Метрики творческой и изобретательной мощности
5. Проект демиургианской игровой платформы
6. Регламент аронтных турниров
7. Система индивидуальных и командных рейтингов
8. Банк типовых демиургических задач

Часть 11. Формирование и квалификация аронтов

Глава 1. Почему самообъявление не создает аронта

Глава 2. Образование аронтного типа

Глава 3. Испытание мышления

Глава 4. Испытание творчества

Глава 5. Испытание воли

Глава 6. Испытание паттернальной мощности

Глава 7. Испытание в ноовойнах

Глава 8. Испытание в демиургианских играх

Глава 9. Ароизобретение как квалификационный результат

Глава 10. Этическая зрелость аронта

Глава 11. Система рангов

Глава 12. Международная сертификация аронтных квалификаций

Приложения к части 11

1. Квалификационная матрица аронта
2. Профили компетенций
3. Система экзаменов
4. Проект аронтного портфолио
5. Этический кодекс кандидата
6. Реестр квалификационных ароизобретений

ТОМ VI

ДЕМИОНТ, ДЕМИУРГ И ЛЕСТНИЦА БОГОВ

Высшие нооступени, демиизобретения и новые формы бытия

Часть 1. Лестница Богов

Глава 1. Примат и человек

Глава 2. Человек и метачеловек

Глава 3. Метачеловек и аронт

Глава 4. Аронт и демионт

Глава 5. Демионт и демиург

Глава 6. Высшие открытые ступени

Глава 7. Закон возрастающих трансволюционных разрывов

Глава 8. Закон трансволюционной рекурсии

Глава 9. Закон усложнения производителя будущего

Глава 10. Почему переход человек–аронт радикальнее перехода примат–человек

Приложения к части 1

1. Полная карта Лестницы Богов
2. Матрица нооступеней
3. Сравнение уровней субъектности
4. Законы трансволюционных разрывов
5. Открытые гипотезы высших ступеней

Часть 2. Изобретательство как критерий нооступени

Глава 1. Изобретение как производство новой возможности

Глава 2. Человеческие изобретения

Глава 3. Метаизобретения

Глава 4. Ароизобретения

Глава 5. Демиизобретения

Глава 6. Онтоизобретения

Глава 7. Единичная вспышка

Глава 8. Прорывной режим

Глава 9. Крейсерский режим

Глава 10. Поточное производство чудес

Глава 11. Рекурсивно-генеративные изобретения

Глава 12. Создание систем, производящих творцов

Приложения к части 2

1. Классификация изобретений
2. Метрики нооизобретательной мощности
3. Индекс онтологической глубины
4. Критерии аро- и демиизобретений
5. Банк примеров и гипотетических задач

Часть 3. Сиддхи и сверхспособности

Глава 1. Сиддхи в йогических традициях

Глава 2. Эпистемология сверхспособностей

Глава 3. Базовые сиддхи

Глава 4. Специальные сиддхи

Глава 5. Классические сиддхические специализации

Глава 6. Инновационные сиддхи

Глава 7. Техносиддхи

Глава 8. Биосиддхи

Глава 9. Ноосиддхи

Глава 10. Темпоральные сиддхи

Глава 11. Онтосиддхи

Глава 12. Крейсерский режим сверхспособностей

Глава 13. Сиддхи как инструменты творчества

Глава 14. Сиддхи как квалификационные признаки высоких аронтов

Приложения к части 3

1. Энциклопедия сиддх
2. Матрица классов сверхспособностей
3. Методы проверки и верификации
4. Шкала устойчивости и воспроизводимости
5. Кодекс безопасного применения

Часть 4. Ноохроносикинг

Глава 1. Время как объект познания и деятельности

Глава 2. Физические модели времени

Глава 3. Метафизика времени

Глава 4. Темпоральные информационные слои

Глава 5. Хроники Акаши как культурная и онтологическая гипотеза

Глава 6. Информация о прошлом

Глава 7. Информация о вероятностных будущих

Глава 8. Нереализованные траектории

Глава 9. Гиперпространственные слои мироздания

Глава 10. Экзистенциально значимая информация

Глава 11. Методы ноохроносикинга

Глава 12. Проверка извлеченной информации

Глава 13. Уровни ноохроносикинга

Глава 14. Ноохроносикинг аронта, демионта и демиурга

Приложения к части 4

1. Карта темпоральных источников информации
2. Классификация методов
3. Протоколы верификации
4. Уровни квалификации ноохроносикера
5. Банк исследовательских задач

Часть 5. Тотальное генное перепроектирование

Глава 1. Предел человеческой биологии

Глава 2. Геном как исторический компромисс эволюции

Глава 3. От локального редактирования к проектной генетике

Глава 4. Замена подавляющей части генетической архитектуры

Глава 5. Порог девяноста процентов как проектный ориентир

Глава 6. Новый геном и новая биологическая природа

Глава 7. Проектирование эмбриогенеза

Глава 8. Управляемый морфогенез

Глава 9. Самоперестраивающаяся нервная система

Глава 10. Новые органы восприятия

Глава 11. Радикальная регенерация

Глава 12. Аронтные бионты

Глава 13. Демионтные бионты

Глава 14. Биология демиургического уровня

Приложения к части 5

1. Архитектура проектного генома
2. Матрица генетических уровней трансформации
3. Сценарии создания новых бионтов
4. Риски тотального перепроектирования
5. Принципы генетической безопасности

Часть 6. Трансфигурация и смена воплощений

Глава 1. Тело как фиксированная форма

Глава 2. Тело как управляемый процесс

Глава 3. Изменяемая морфология

Глава 4. Сменяемые физические тела

Глава 5. Искусственные и гибридные тела

Глава 6. Энергетическое тело

Глава 7. «Радужное» тело

Глава 8. Полевое тело

Глава 9. Астральное тело как онтологическая гипотеза

Глава 10. Управляемое свертывание физической формы

Глава 11. Сохранение памяти и воли

Глава 12. Обратимая материализация

Глава 13. Крейсерский режим трансфигурации

Глава 14. Трансформативный бионт

Приложения к части 6

1. Классификация форм воплощения
2. Модель цикла трансфигурации
3. Критерии обратимости
4. Риски деградации и потери непрерывности
5. Исследовательская программа энергетического тела

Часть 7. Транссубстратная субъектность

Глава 1. Субъект и носитель

Глава 2. Субстратная зависимость человека

Глава 3. Закон субстратного ограничения

Глава 4. Субстратная эмансипация

Глава 5. Биологические, искусственные и энергетические носители

Глава 6. Распределенное воплощение

Глава 7. Множественные тела

Глава 8. Оригинал и копия

Глава 9. Непрерывность индивидуальности

Глава 10. Транссубстратный аронт

Глава 11. Транссубстратный демионт

Глава 12. Межонтологическая мобильность

Приложения к части 7

1. Критерии субъектной непрерывности
2. Карта возможных носителей
3. Философские парадоксы транссубстратности
4. Протокол подтверждения идентичности
5. Закон сохранения индивидуальности

Часть 8. Демионт

Глава 1. Определение демионта

Глава 2. Демионт как систематический производитель демиизобретений

Глава 3. Создание новых субъектов

Глава 4. Создание новых бионтов

Глава 5. Создание новых архитектур сознания

Глава 6. Создание систем восхождения

Глава 7. Демионтные лаборатории

Глава 8. Демионтные сообщества

Глава 9. Демионтные цивилизации

Глава 10. Ответственность создателя субъектов

Глава 11. Управление демиургическими рисками

Глава 12. Переход от демионта к демиургу

Приложения к части 8

1. Критерии демионтной квалификации
2. Карта демионтных функций
3. Типология создаваемых субъектов
4. Этический кодекс демионта
5. Проект демионтной лаборатории

Часть 9. Демиург

Глава 1. Определение демиурга

Глава 2. Демиург как создатель автономных разумов

Глава 3. Демиург как создатель новых форм жизни

Глава 4. Демиург как проектировщик онтологий

Глава 5. Создание новых режимов причинности

Глава 6. Создание миров

Глава 7. Создание миров, порождающих собственных творцов

Глава 8. Индивидуальный Демиург

Глава 9. Соборный Демиург

Глава 10. Демиургическая ответственность

Глава 11. Демиург и открытая Лестница Богов

Приложения к части 9

1. Критерии демиургической деятельности
2. Классификация создаваемых миров
3. Матрица онтоизобретений
4. Кодекс создателя миров
5. Карта открытых постдемиургических ступеней

ТОМ VII

ДЕМИУРГИЗМ И ДЕМИУРГИАНСТВО

Философия, метарелигия и цивилизационное движение

Часть 1. Демиургизм как метафилософия

Глава 1. Предмет Демиургизма

Глава 2. Демиургизм и классическая философия

Глава 3. Демиургизм и философия развития

Глава 4. Демиургизм и русский космизм

Глава 5. Демиургизм и трансгуманизм

Глава 6. Демиургизм и религиозная метафизика

Глава 7. Демиургизм как философия производства будущего

Глава 8. Демиургизм как метафилософская система

Приложения к части 1

1. Карта философских источников
2. Сравнение с родственными системами
3. Тезаурус Демиургизма
4. Основные аксиомы
5. Манифест Демиургизма

Часть 2. Демиургическая онтология, гносеология и праксеология

Глава 1. Мир как открытая система возможностей

Глава 2. Субъект как производитель реальности

Глава 3. Онтологическая новизна

Глава 4. Познание как создание средств познания

Глава 5. Большие паттерны и гармоническая логика

Глава 6. Метанаука

Глава 7. Демиургическая деятельность

Глава 8. Изобретение как основной акт практики

Глава 9. Создание новых субъектов как высшая праксеология

Приложения к части 2

1. Схема демиургической онтологии
2. Карта форм познания
3. Классификация демиургической деятельности
4. Методы метанауки
5. Основные категории праксеологии

Часть 3. Аксиология и этика восхождения

Глава 1. Ценность развития

Глава 2. Ценность творчества

Глава 3. Ценность субъектности

Глава 4. Ценность многообразия разумов

Глава 5. Свобода автоэволюции

Глава 6. Запрет на насильственное восхождение

Глава 7. Ответственность за необратимые изменения

Глава 8. Этика создания новых существ

Глава 9. Этика асимметричных нооступеней

Глава 10. Принцип сохранения индивидуальности

Глава 11. Ответственность перед дальним будущим

Приложения к части 3

1. Этический кодекс создателя
2. Хартия субъектного суверенитета
3. Принципы безопасной трансволюции
4. Матрица этических конфликтов
5. Кодекс взаимодействия нооступеней

Часть 4. Демиургианство как метарелигия

Глава 1. От философии к метарелигии

Глава 2. Понятие Демиургианства

Глава 3. Теомика

Глава 4. Теонты

Глава 5. Восхождение как сакральная деятельность

Глава 6. Чудо как демиизобретение

Глава 7. Соборность без растворения личности

Глава 8. Многообразие путей восхождения

Глава 9. Демиургианство и традиционные религии

Глава 10. Всемирная метарелигия будущего

Приложения к части 4

1. Основы теомики
2. Классификация теонтов
3. Сравнение религии, метарелигии и философии
4. Символическая система Демиургианства
5. Манифест Демиургианства

Часть 5. Практики метачеловеческого и аронтного развития

Глава 1. Карионическая йога

Глава 2. Темпоральная йога

Глава 3. Кумирная йога

Глава 4. Техники Дхайдал и Бхасни

Глава 5. Структуризация метасознания

Глава 6. Развитие метаволи

Глава 7. Паттернальная перестройка личности

Глава 8. Сиддхические практики

Глава 9. Человеко-машинные практики развития

Глава 10. Индивидуальная программа восхождения

Приложения к части 5

1. Карта практик
2. Уровни подготовки
3. Протоколы безопасности
4. Индивидуальный дневник трансволюции
5. Квалификационные упражнения

Часть 6. Институты формирования аронтов

Глава 1. Демиургианская община

Глава 2. Академия третьей нооформации

Глава 3. Центр ароизобретательства

Глава 4. Лаборатория больших паттерн-моделей

Глава 5. Лаборатория автоэволюции

Глава 6. Школа сильного гибридного разума

Глава 7. Система наставничества

Глава 8. Этические советы

Глава 9. Международная квалификационная сеть

Глава 10. Университет трансволюции

Приложения к части 6

1. Организационная архитектура
2. Учебный план академии
3. Система квалификаций
4. Проект аронтного университета
5. Кодекс институциональной безопасности

Часть 7. Институциональная система ноовойн

Глава 1. Академические ноовойны

Глава 2. Исследовательские ноовойны

Глава 3. Философские ноовойны

Глава 4. Паттернальные ноовойны

Глава 5. Командные лиги

Глава 6. Человеко-машинные команды

Глава 7. Международные турниры

Глава 8. Квалификационные поединки

Глава 9. Ноовойны как способ отбора лидеров

Глава 10. Судейство и экспертная оценка

Глава 11. Публичность, закрытые режимы и безопасность

Приложения к части 7

1. Регламент ноовойн
2. Система лиг
3. Проект судейской коллегии
4. Метрики оценки
5. Кодекс участников
6. Международная конвенция о ментальных противостояниях

Часть 8. Институциональная система демиургианских игр

Глава 1. Игровая экосистема Демиургианства

Глава 2. Лиги изобретателей

Глава 3. Лиги создателей паттернов

Глава 4. Лиги проектировщиков субъектов

Глава 5. Цивилизационные игры

Глава 6. Онтологические игры

Глава 7. Игры по созданию миров

Глава 8. Игры для детей и ранних метачеловеков

Глава 9. Игры для аронтов

Глава 10. Игры для демионтных команд

Глава 11. Глобальные демиургианские олимпиады

Приложения к части 8

1. Реестр игровых дисциплин
2. Система возрастных и нооуровневых лиг
3. Игровые квалификации
4. Проект глобальной платформы
5. Банк демиургических игр
6. Кодекс игрового проектирования

Часть 9. Стратегические демиургианские проекты

Глава 1. Демиургическая революция

Глава 2. Проект «Кайрос»

Глава 3. Глобальная Паттерн-Парадигма

Глава 4. Большие паттерн-модели

Глава 5. Аронтизация человечества

Глава 6. Метамедицина

Глава 7. Тотальное генное перепроектирование

Глава 8. Ноохроносикинг

Глава 9. Программа развития сиддх

Глава 10. Создание Глобального мозга

Приложения к части 9

1. Портфель стратегических инициатив
2. Дорожные карты проектов
3. Система приоритетов
4. Карта зависимостей между проектами
5. Программа первых ста лет Демиургической революции

Часть 10. Демиургианская цивилизация

Глава 1. Экономика творчества

Глава 2. Политика нооразвития

Глава 3. Образование как производство субъектности

Глава 4. Культура бессмертных

Глава 5. Новые формы семьи и сообщества

Глава 6. Право аронтов и новых бионтов

Глава 7. Взаимодействие людей и высших субъектов

Глава 8. Полицентрическая цивилизация

Глава 9. Планетарное Демиургианство

Глава 10. Космическое Демиургианство

Глава 11. От человечества к сообществу творцов

Приложения к части 10

1. Модель демиургианской цивилизации
2. Конституционные принципы
3. Экономическая архитектура
4. Правовая система новых субъектов
5. Дорожная карта цивилизационного перехода

ТОМ VIII

ГЛОБАЛЬНЫЙ МОЗГ

Соборный Демиург и цивилизация трансволюции

Часть 1. Предыстория Глобального мозга

Глава 1. Коллективный интеллект в природе

Глава 2. Язык как первая сеть человеческого сознания

Глава 3. Письменность как внешняя память

Глава 4. Библиотеки и университеты

Глава 5. Наука как распределенное познание

Глава 6. Средства массовой коммуникации

Глава 7. Интернет как протонервная система

Глава 8. Ноосфера

Глава 9. Ноосеть

Глава 10. От информационной сети к ментальному полю

Приложения к части 1

1. Хронология коллективного интеллекта
2. Карта внешних систем памяти
3. Сравнение ноосферы, интернета и Глобального мозга
4. История концепций планетарного разума
5. Библиография предшественников

Часть 2. Понятие Глобального мозга

Глава 1. Что не является Глобальным мозгом

Глава 2. Не единый централизованный сверхразум

Глава 3. Не сумма подключенных пользователей

Глава 4. Полицентрическая архитектура

Глава 5. Человеческие узлы

Глава 6. Искусственные узлы

Глава 7. Гибридные узлы

Глава 8. Аронтные узлы

Глава 9. Индивидуальность внутри соборного разума

Глава 10. Интеграция без растворения

Глава 11. Глобальный мозг как метасубъект

Глава 12. Глобальный мозг как среда производства субъектов

Приложения к части 2

1. Определения Глобального мозга
2. Сравнение централизованной и полицентрической моделей
3. Типология узлов
4. Принципы когнитивного суверенитета
5. Архитектурная схема метасубъекта

Часть 3. Архитектура Глобального мозга

Глава 1. Ноосеть

Глава 2. Ментальные интерфейсы

Глава 3. Распределенная память

Глава 4. Общие паттерн-пространства

Глава 5. LPM как нейроны Глобального мозга

Глава 6. Библиотеки когнитивных архитектур

Глава 7. Модели мира

Глава 8. Системы верификации

Глава 9. Механизмы согласования

Глава 10. Механизмы продуктивного несогласия

Глава 11. Саморефлексия Глобального мозга

Глава 12. Защита от захвата и деградации

Приложения к части 3

1. Техническая архитектура
2. Типология нейроузлов
3. Протоколы взаимодействия
4. Система защиты когнитивного суверенитета
5. Модель саморефлексии сети

Часть 4. Функции Глобального мозга

Глава 1. Производство новых проблем

Глава 2. Производство новых целей

Глава 3. Создание новых языков

Глава 4. Создание новых паттернов

Глава 5. Создание новых типов мышления

Глава 6. Генерация ароизобретений

Глава 7. Организация демиизобретательства

Глава 8. Проектирование новых бионтов

Глава 9. Проектирование новых субъектов

Глава 10. Проектирование направлений трансволюции

Глава 11. Навигация по возможным будущим

Глава 12. Коллективный ноохроносикинг

Приложения к части 4

1. Матрица функций
2. Карта генеративных контуров
3. Типология создаваемых задач
4. Индекс трансволюционной продуктивности
5. Банк глобальных демиургических проблем

Часть 5. Глобальный мозг и аронтизация

Глава 1. Глобальный мозг как среда формирования метачеловека

Глава 2. Глобальный мозг как среда формирования аронта

Глава 3. Персональные LPM

Глава 4. Коллективные LPM

Глава 5. Обучение внутри ментального поля

Глава 6. Передача когнитивных архитектур

Глава 7. Аронтные сообщества

Глава 8. Распределенное ароизобретательство

Глава 9. Системы квалификации аронтов

Глава 10. Глобальная автоэволюция человечества

Приложения к части 5

1. Модель аронтизационной платформы
2. Индивидуальные траектории развития
3. Система глобальных квалификаций
4. Карта аронтных сообществ
5. Программа массового перехода к третьей нооформации

Часть 6. Глобальные ноовойны и демиургианские игры

Глава 1. Ноовойна внутри Глобального мозга

Глава 2. Борьба глобальных паттернов

Глава 3. Конкуренция цивилизационных моделей

Глава 4. Международные ментальные лиги

Глава 5. Глобальные человеко-машинные турниры

Глава 6. Игры по проектированию будущего

Глава 7. Игры по созданию новых наук

Глава 8. Игры по созданию новых видов разума

Глава 9. Игры по созданию цивилизаций

Глава 10. Игры по созданию миров

Глава 11. Ноовойны как защита от интеллектуальной монополии

Глава 12. Игры как механизм генерации направлений трансволюции

Приложения к части 6

1. Архитектура глобальной игровой среды
2. Регламент планетарных ноовойн
3. Система глобальных рейтингов
4. Банк цивилизационных задач
5. Протоколы предотвращения ментального насилия
6. Проект Всемирных демиургианских игр

Часть 7. Новые формы науки, искусства, политики и экономики

Глава 1. Метанаука Глобального мозга

Глава 2. Распределенные исследовательские субъекты

Глава 3. Паттернальное искусство

Глава 4. Коллективное творчество

Глава 5. Политика коллективной воли

Глава 6. Полицентрическое управление

Глава 7. Экономика ароизобретений

Глава 8. Экономика демиизобретений

Глава 9. Образование как непрерывная автоэволюция

Глава 10. Демиургианская культура Глобального мозга

Приложения к части 7

1. Проекты новых научных институтов
2. Модели паттернального искусства
3. Архитектура полицентрической политики
4. Экономика творчества и изобретательства
5. Образовательная система Глобального мозга

Часть 8. Глобальный мозг как соборный Демиург

Глава 1. От коллективного интеллекта к коллективной субъектности

Глава 2. От коллективной субъектности к демиургической системе

Глава 3. Создание новых центров сознания

Глава 4. Создание аронтов

Глава 5. Создание демионтов

Глава 6. Создание демиургов

Глава 7. Рекурсивное производство творцов

Глава 8. Планетарный Демиург

Глава 9. Космический Демиург

Глава 10. Сеть демиургических цивилизаций

Глава 11. Глобальный мозг и Лестница Богов

Приложения к части 8

1. Модель соборного Демиурга
2. Этапы перехода к метасубъектности
3. Карта производства новых субъектов
4. Сценарии планетарного и космического развития
5. Принципы сохранения индивидуальности

Часть 9. Риски Глобального мозга

Глава 1. Централизация

Глава 2. Ментальная тирания

Глава 3. Растворение индивидуальности

Глава 4. Манипуляция паттернами

Глава 5. Захват глобальной инфраструктуры

Глава 6. Когнитивная монокультура

Глава 7. Конфликт биологических и искусственных разумов

Глава 8. Ошибки коллективного целеполагания

Глава 9. Трансволюционные катастрофы

Глава 10. Полицентризм как принцип безопасности

Глава 11. Многоуровневая защита субъектности

Глава 12. Демиургическая ответственность Глобального мозга

Приложения к части 9

1. Реестр глобальных рисков
2. Система раннего предупреждения
3. Архитектура распределенной безопасности
4. Протоколы защиты индивидуальности
5. Кодекс Глобального мозга

Часть 10. Открытый финал

Глава 1. Человечество как переходная форма

Глава 2. Третья нооформация как начало

Глава 3. Аронт как первый сознательный субъект трансволюции

Глава 4. Демионт как создатель создателей

Глава 5. Демиург как создатель миров

Глава 6. Глобальный мозг как генератор Лестницы Богов

Глава 7. Открытость новых нооступеней

Глава 8. Бесконечная трансволюция

Глава 9. От истории человека к истории творцов

Глава 10. Мироздание как пространство демиургического восхождения

Приложения к части 10

1. Сводная карта восьмитомника
2. Полная Лестница Богов
3. Единый словарь Демиургизма и Демиургианства
4. Энциклопедия нооспособностей
5. Классификация мета-, аро-, деми- и онтоизобретений
6. Стратегическая программа третьей нооформации
7. Манифест цивилизации трансволюции

Сводная архитектура восьмитомника

Том	Название	Главная функция
I	Демиургическая нулевка	Генеалогия и деконструкция трансгуманизма
II	Расширенное воспроизводство человека	Критика Human Enhancement
III	Мимикрия позитивной эволюции	Доказательство отсутствия реальной трансволюции
IV	Политическая экономия постчеловека	Анализ власти, капитала, войн и неравенства
V	Метачеловек и аронт	Теория третьей нооформации, ноовойн и демиургианских игр
VI	Демионт, демиург и Лестница Богов	Теория высших нооступеней и демиизобретений
VII	Демиургизм и Демиургианство	Философия, метарелигия, практики и институты
VIII	Глобальный мозг	Соборный Демиург и цивилизационная архитектура трансволюции

Главная формула корпуса:

Трансгуманизм расширяет воспроизводство человека. Демиургизм создает метачеловека, аронта, демионта, демиурга и открытую Лестницу существ, способных производить новые способности, новые разумы, новые формы жизни и новые миры.

*******

Аннотация к первому тому

ДЕМИУРГИЧЕСКАЯ НУЛЕВКА

Изобретение трансгуманизма и пределы улучшенного человека

Трансгуманизм принято представлять как одну из самых радикальных философий будущего. Он обещает преодоление старения, усиление интеллекта, генетическое совершенствование, киборгизацию, цифровое бессмертие, создание сверхинтеллекта и переход к постчеловеческому состоянию. Однако за этой революционной риторикой скрывается значительно более скромная программа: продление существования современного человека и расширенное воспроизводство его стандартных способностей, потребностей, желаний и способов мышления.

Первый том восьмитомника «Антитрансгуманизм. Демиургизм и Лестница Богов» посвящен происхождению, устройству и фундаментальным ограничениям трансгуманистического проекта. В нем рассматриваются мифологические, религиозные, философские, научные и литературные источники идей бессмертия, преображения и человеческого самопревосхождения — от Гильгамеша, Прометея, алхимии и йогических традиций до философии Нового времени, русского космизма, научной фантастики и ранних проектов управляемой эволюции.

Особое внимание уделяется механизму ретроспективной апроприации, посредством которого современный трансгуманизм объявляет собственной предысторией множество разнородных учений и проектов, первоначально обладавших иными целями, ценностями и представлениями о человеке. Показано, что трансгуманизм не изобрел ни идею бессмертия, ни стремление к преображению, ни проект сознательного изменения человека. Он объединил уже существовавшие мотивы, перевел их на язык современных технологий и сформировал вокруг них новую идеологическую и институциональную оболочку.

В книге прослеживается становление современного трансгуманистического движения: от работ Джулиана Хаксли, Джона Холдейна, Джона Бернала, Олафа Стэплдона, Роберта Эттингера и FM-2030 до экст

ропианства Макса Мора, гедонистического императива Дэвида Пирса и академического трансгуманизма Ника Бострома. Анализируются основные понятия, манифесты, организации, направления и внутренние противоречия трансгуманизма, а также его превращение из маргинальной футурологической субкультуры в заметный элемент интеллектуального и технологического дискурса XXI века.

Центральное понятие тома — «демиургическая нулевка». Оно обозначает крайне низкий уровень философской, метафилософской и трансволюционной мощности трансгуманизма по отношению к задачам Демиургизма. Трансгуманизм приблизился к проблеме сознательного изменения человека, но остановился преимущественно на усилении уже существующих функций: памяти, внимания, продолжительности жизни, эмоционального комфорта, физической силы и контроля над организмом.

Даже трансгуманистический постчеловек в большинстве проектов остается расширенным вариантом Homo sapiens. Он может жить столетиями, использовать нейроимпланты, переносить часть когнитивных процессов на искусственные носители и обладать недоступными современному человеку техническими возможностями. Но его базовая архитектура субъектности — способы формирования целей, желаний, ценностей, идентичности и отношения к миру — сохраняет преимущественно человеческий характер.

Именно поэтому трансгуманистический постчеловек оказывается не новой ступенью Лестницы Богов, а своеобразной «суперобезьяной»: существом, многократно усилившим отдельные способности, но не совершившим качественного перехода к новому классу разума. Между увеличением мощности человеческого интеллекта и созданием аронта существует такой же принципиальный разрыв, какой отделяет совершенствование способностей примата от возникновения человеческой культуры, языка, рефлексии и изобретательства.

В томе вводится различие между технологиями будущего и их трансгуманистической интерпретацией. Искусственный интеллект, генетическая инженерия, нейроинтерфейсы, регенеративная медицина, крионика и цифровые среды не являются трансгуманистическими по своей природе. Они возникли из самостоятельных научных, инженерных, медицинских и цивилизационных процессов. Трансгуманизм лишь присваивает эти направления, объединяет их в общий нарратив и объявляет средствами перехода к постчеловеку.

Но наличие мощных технологий еще не создает философии глубинного сверхразвития. Трансгуманизм подробно обсуждает, какие изобретения будущего сможет использовать человек, но почти не ставит вопрос о том, каким должен стать сам субъект, способный систематически производить изобретения принципиально более высокого уровня. Он создает образ потребителя будущих чудес, но не разрабатывает теорию формирования создателя чудес.

В этом заключается его главный интенциональный предел. Стандартный трансгуманист стремится дольше жить, больше помнить, быстрее мыслить, меньше страдать и лучше контролировать тело. Но эти желания остаются человеческими желаниями, направленными на расширение привычного существования. Трансгуманизм почти не формулирует задачу создания новых классов субъектности, новых архитектур сознания, новых способов целеполагания и новых уровней изобретательной мощности.

Демиургизм начинает там, где заканчивается трансгуманизм. Он ставит вопрос не о том, как улучшить человека, а о том, как создать метачеловека, аронта, демионта и демиурга. Не о том, как предоставить человеку новые инструменты, а о том, как сформировать субъекта, способного создавать новые классы инструментов, разумов, организмов, цивилизаций и миров. Не о продлении существующей человеческой истории, а о переходе к сознательной трансволюции и следующей нооформации.

Первый том не является биоконсервативной критикой технологий и не призывает к сохранению современного человека в неизменном виде. Напротив, трансгуманизм критикуется здесь не снизу, с позиций страха перед изменением, а сверху — с позиций значительно более радикальной программы человеческого и постчеловеческого сверхразвития. Его недостаток состоит не в чрезмерной смелости, а в недостаточной глубине; не в отказе от человека, а в неспособности по-настоящему выйти за пределы человеческого.

«Демиургическая нулевка» открывает восьмитомник как историческая, философская и понятийная расчистка пространства. Ее задача — отделить реальные технологии будущего от ограничивающей их идеологии, выявить семантический и интенциональный потолок трансгуманизма и подготовить переход от улучшения человека к проекту Лестницы Богов.

Трансгуманизм обещает человеку новые возможности. Демиургизм ставит задачу создания существ, для которых сам человек, его тело, язык, мышление и способ существования станут лишь первой сознательно преодоленной ступенью.

*******

ОБЩИЙ ПРОЛОГ

АНТИФУКУЯМА

Человек не является последней формой человека

Миф о завершенном человеке — человеческая природа как историческая конструкция — биоконсервативный запрет на будущее — улучшение без преодоления — человек как переходная форма — право разума на новые воплощения — от эволюции к трансволюции — открытие Лестницы Богов

Человеку свойственно считать естественным и окончательным то состояние мира, в котором он обнаруживает самого себя.

Каждое поколение рождается внутри уже сложившейся реальности и постепенно начинает воспринимать ее основные формы как необходимые. Человеческое тело кажется ему нормальным телом разумного существа. Человеческое мышление — естественной формой мышления. Человеческая продолжительность жизни — почти неизбежной мерой существования. Человеческие органы чувств — достаточным окном в мир. Человеческие языки — универсальным средством выражения мысли. Человеческие желания, страхи, способы любви, борьбы, творчества и самоутверждения — фундаментальными свойствами любого возможного субъекта.

То, что возникло в результате длинной цепи эволюционных случайностей, начинает восприниматься как вечная норма.

То, что миллионы лет складывалось путем проб, ошибок, компромиссов и массовой гибели живых существ, объявляется неприкосновенной человеческой природой.

То, что является одной из промежуточных конфигураций разума, принимается за его окончательную форму.

Но человек не был целью биологической эволюции. Его не проектировали как совершенное существо. Его тело не создавалось для бессмертия. Его мозг не предназначался для построения научной картины Вселенной, управления сложнейшими технологическими системами или проектирования новых форм жизни. Его психика формировалась не как идеальный инструмент познания, а как достаточно эффективный механизм выживания, размножения и группового взаимодействия в ограниченной природной среде.

Человек — не завершение замысла. Он — результат временного успеха.

Человеческий организм представляет собой накопление удачных решений, исторических ограничений, биологических реликтов, несовместимых подсистем и эволюционных компромиссов. Человеческое сознание столь же неоднородно. Рациональное мышление сосуществует в нем с древними аффектами, когнитивными искажениями, племенными инстинктами, автоматическими реакциями и почти непреодолимой зависимостью от внешней среды.

Мы умеем строить теории о происхождении Вселенной, но часто не способны управлять собственным вниманием.

Мы создаем искусственные интеллекты, но не контролируем значительную часть процессов, определяющих наши решения.

Мы вмешиваемся в геном, но остаемся заложниками биологической программы старения.

Мы соединяем континенты глобальными коммуникационными сетями, но продолжаем воспроизводить примитивные формы вражды.

Мы говорим о свободе, не владея механизмами производства собственных желаний.

Мы называем себя разумными существами, хотя разум пока является не устойчивым состоянием человечества, а редкой, локальной и непродолжительной возможностью.

Человеческое величие не отменяет человеческой незавершенности. Напротив, оно проявляется прежде всего в способности увидеть эту незавершенность и сделать ее предметом сознательной работы.

Великая антропологическая ошибка

Главная ошибка традиционного гуманизма состоит не в высокой оценке человека. Человеческое достоинство, свобода, личность, творческая автономия и право на развитие действительно являются важнейшими достижениями цивилизации.

Ошибка начинается в тот момент, когда защита человека превращается в защиту его наличной формы.

Достоинство личности отождествляется с неизменностью человеческой природы. Сохранение свободы — с сохранением биологической архитектуры Homo sapiens. Защита от насилия — с запретом на радикальное преобразование человека. Уважение к существующему субъекту — с отказом от создания субъектов более высокого уровня.

Так гуманизм, исторически освобождавший человека от внешних ограничений, постепенно превращается в систему ограничений, наложенных самим человеком на собственное будущее.

Возникает парадокс: философия, провозгласившая человека свободным и творческим существом, отказывает ему в праве творчески отнестись к собственной природе.

Человеку разрешается изменять природу, строить города, создавать машины, расщеплять атомы, конструировать цифровые миры и отправлять аппараты к другим планетам. Но когда он пытается сделать объектом проектирования самого себя, ему напоминают о некой священной границе, за которой начинается утрата человечности.

Однако почему именно современная конфигурация человека должна считаться непереходимой?

Почему организм, сформированный естественным отбором в условиях, давно переставших существовать, должен навсегда оставаться носителем разума?

Почему человеческий мозг с его ограниченной памятью, низкой скоростью обработки информации, нестабильным вниманием, когнитивными искажениями и зависимостью от биохимических состояний должен быть признан высшей возможной архитектурой сознания?

Почему смертность, старение, болезни, интеллектуальная ограниченность и невозможность прямой перестройки собственной психики должны охраняться как элементы человеческого достоинства?

Защита страдания не становится гуманизмом только потому, что страдание естественно.

Защита ограниченности не становится мудростью только потому, что ограниченность исторически привычна.

Защита существующей формы человека не становится защитой личности, если тем самым у личности отнимается возможность дальнейшего восхождения.

Фукуяма как символ антропологической остановки

Название «АнтиФукуяма» не означает, что вся критика будет направлена исключительно против одного философа. Фукуяма важен здесь прежде всего как выразитель более широкой позиции — антропологического консерватизма, стремящегося защитить существующего человека от его возможных преемников.

После провозглашения «конца истории» закономерно возникает идея конца человека. Если либеральная демократия рассматривается как высшая политическая форма, то субъект этой системы также начинает восприниматься как нормативно завершенный. История может продолжаться в событиях, технологиях и конфликтах, но ее фундаментальная антропологическая задача считается решенной.

Человек уже найден.

Остается лишь защитить его права, улучшить институты, устранить крайние формы несправедливости и не допустить технологий, способных разрушить универсальную человеческую природу.

В этой системе координат постчеловеческое будущее опасно не только потому, что оно может породить страдания, неравенство или новые формы господства. Оно опасно уже потому, что ставит под сомнение окончательность современного человека.

Биоконсервативное мышление выполняет иммунную функцию. Оно обнаруживает любую попытку радикального преобразования человеческого существа и рассматривает ее как угрозу целостности цивилизационного организма.

Такой иммунитет необходим, когда он защищает личность от насильственных экспериментов, генетической дискриминации, тотального контроля или превращения человека в собственность корпораций и государств.

Но иммунная система становится патологической, когда начинает атаковать само развитие.

Защита человека превращается в запрет на метачеловека.

Защита достоинства — в защиту биологических ограничений.

Предостережение против опасных экспериментов — в требование сохранить Homo sapiens навсегда.

Осторожность — в антропологический догматизм.

«АнтиФукуяма» направлен не против ответственности и не против нравственных ограничений. Напротив, чем глубже преобразование, тем более строгими должны быть требования к его безопасности, добровольности, обратимости и этической обоснованности.

Но ответственность не равна отказу от будущего.

Осторожность не равна остановке.

Этика не должна превращаться в систему вечного запрета на создание более высоких форм субъектности.

Трансгуманистический ответ и его предел

Трансгуманизм возникает как противоположная реакция. Если биоконсерватизм стремится сохранить человеческую природу, трансгуманизм заявляет о праве изменять ее с помощью науки и техники.

Человеку предлагается дольше жить, лучше помнить, быстрее мыслить, эффективнее управлять эмоциями, расширять органы чувств, заменять части тела, соединяться с искусственным интеллектом и в перспективе переносить сознание на новые носители.

На первый взгляд перед нами подлинный разрыв с антропологическим консерватизмом.

Но при внимательном рассмотрении обнаруживается, что трансгуманизм сохраняет значительно больше элементов традиционного человека, чем готов признать. Он изменяет продолжительность человеческой жизни, но редко ставит вопрос о новом смысле существования бессмертного субъекта. Он усиливает интеллект, но почти не исследует возможность создания новых типов мышления. Он расширяет свободу выбора, но не разрабатывает теорию сознательного производства желаний, целей и ценностей. Он предлагает новые тела, сохраняя старую архитектуру личности.

Биоконсерватизм стремится законсервировать человека.

Трансгуманизм стремится увеличить его параметры.

Оба подхода вращаются вокруг одной и той же центральной фигуры — современного человека.

Для первого он является ценностью, которую нельзя преодолеть.

Для второго — платформой, которую можно бесконечно модернизировать.

Но ни сохранение, ни модернизация сами по себе не создают новой нооступени.

Увеличенная обезьяна не становится человеком только потому, что ее память, сила и продолжительность жизни возросли в десятки раз. Переход от примата к человеку потребовал возникновения языка, рефлексии, накопительной культуры, сложного орудийного творчества и новой формы коллективного существования.

Точно так же переход от человека к аронту не может быть получен простым суммированием улучшений.

Необходима новая архитектура субъектности.

Новый способ мышления.

Новая система коммуникации.

Новые механизмы творчества.

Новая степень управления собственным становлением.

Новая изобретательная мощность.

Новая способность создавать не только продукты деятельности, но и самих производителей будущего.

Человек как переходная форма

Утверждение, что человек не является последней формой человека, следует понимать буквально и одновременно предельно широко.

Речь идет не только о том, что Homo sapiens может разделиться на несколько биологических видов. Не только о генетической модификации, киборгизации или соединении мозга с искусственным интеллектом. Не только о появлении цифровых или искусственных носителей сознания.

Речь идет об изменении самого принципа существования разумного субъекта.

Человек является преимущественно продуктом эволюции, воспитания, культуры и обстоятельств. Он способен частично изменять себя, но не владеет полной архитектурой собственного становления.

Метачеловек занимает позицию по отношению к механизмам своего формирования. Он начинает видеть собственное мышление, мотивацию, идентичность и жизненную траекторию как системы, подлежащие сознательному преобразованию.

Аронт превращает это преобразование в устойчивый, управляемый и рекурсивный процесс. Он не только изменяет отдельные качества, но проектирует архитектуру своего разума, формы восприятия, способы творчества и дальнейшую трансволюционную траекторию.

Демионт выходит за пределы самопреобразования и становится систематическим создателем новых субъектов, бионтов и механизмов восхождения.

Демиург создает автономные формы разума, жизни, цивилизации и реальности.

На каждой ступени меняется не только объем возможностей. Меняется отношение субъекта к источникам собственных возможностей.

Человек пользуется способностями, полученными от эволюции и культуры.

Метачеловек исследует и перестраивает их.

Аронт проектирует системы их производства.

Демионт создает существ с новыми системами способностей.

Демиург создает миры, в которых возникают новые виды творцов.

Так возникает Лестница Богов — не как мифологический перечень сверхъестественных существ, а как открытая система качественно различных уровней созидательной субъектности.

Право на трансволюцию

Если человек является незавершенной формой, возникает вопрос: имеет ли он право создавать своих преемников?

Но этот вопрос недостаточен. Необходимо поставить и обратный:

Имеем ли мы право навсегда лишить будущее возможности появления новых форм разума?

Современное человечество не является собственником всех последующих ступеней развития. Оно не может законно объявить свою биологию окончательной, свое сознание универсальным, а собственные моральные интуиции — вечными.

Будущие субъекты пока не существуют и потому не способны заявить о своих правах. Но именно поэтому настоящее поколение несет особую ответственность: оно не должно закрывать пространство возможностей только потому, что новые формы существования кажутся ему непривычными или опасными.

Право на трансволюцию не означает право на произвольный эксперимент над другими людьми.

Оно не оправдывает насильственную модификацию, генетическую кастовость, уничтожение человеческого разнообразия, корпоративную приватизацию тела или превращение новых субъектов в инструменты.

Подлинная трансволюция требует более высокой этики, а не отмены этики.

Она должна основываться на добровольности, информированности, субъектном суверенитете, множественности путей, защите индивидуальности и ответственности создателей перед создаваемыми существами.

Главным объектом защиты должна стать не неизменность человеческой формы, а способность субъекта свободно развиваться, сохраняя непрерывность личности и право определять собственную траекторию.

Человек имеет право оставаться человеком.

Метачеловек имеет право перестать быть стандартным человеком.

Аронт имеет право проектировать собственное становление.

Новые формы разума имеют право не быть копиями своих создателей.

От эволюции к трансволюции

Эволюция не спрашивала согласия у существ, которые преобразовывала. Она действовала через мутации, отбор, борьбу, размножение и смерть. Ее открытия оплачивались исчезновением бесчисленных форм жизни.

Человеческая культура ускорила развитие, но сохранила значительную долю стихийности. Языки, государства, религии, рынки, науки и технологии изменяли человека быстрее биологической эволюции, однако сам человек долгое время не осознавал целостной архитектуры этих изменений.

Трансволюция начинается там, где разум становится проектировщиком направлений собственного развития.

Это не просто ускоренная эволюция.

Не управляемая селекция.

Не набор улучшений.

Не использование отдельных технологий.

Трансволюция — сознательное создание качественно новых уровней субъектности, способных продолжать и усиливать процесс собственного преобразования.

Ее центральным продуктом становится не улучшенный организм и не новая машина, а субъект, способный производить последующие ступени развития.

Поэтому основной вопрос будущего звучит не так:

Какие технологии появятся у человека?

Он звучит иначе:

Какой субъект должен возникнуть, чтобы создавать принципиально новые классы технологий, способностей, разумов и миров?

Трансгуманизм преимущественно ожидает изобретения, которые улучшат человека.

Демиургизм ставит задачу создания существ, способных производить демиургические изобретения в устойчивом режиме.

Трансгуманизм обсуждает будущее потребителя сверхтехнологий.

Демиургизм проектирует будущее создателя новых реальностей.

Открытая Лестница

Лестница Богов не имеет заранее установленной вершины.

Любая конечная схема высших существ была бы повторением той же ошибки, которую совершает антропологический консерватизм. Если человек не является окончательной формой, то нет оснований считать окончательными также аронта, демионта или демиурга.

Каждая достигнутая ступень открывает горизонты, которые были принципиально невидимы снизу.

Примат не мог представить человеческую математику, философию, музыку или космонавтику.

Современный человек может столь же радикально недооценивать формы мышления, творчества и существования, доступные аронту.

Аронт, вероятно, не сможет заранее исчерпывающе описать возможности демионта.

Демионт не будет последним словом трансволюции.

Даже демиург может оказаться лишь ранней ступенью в истории существ, способных создавать системы миров, новые онтологии и новые типы причинности.

Поэтому Лестница Богов — это не лестница к заранее известному Богу. Это лестница последовательного производства все более высоких форм созидательной субъектности.

Она открыта сверху.

Но ее первая ступень уже находится перед нами.

Она начинается с отказа считать современного человека окончательной мерой разума.

С признания того, что человеческая природа не является ни священной тюрьмой, ни ненужным пережитком. Она является основанием, из которого может начаться сознательное восхождение.

Человека не следует уничтожать.

Его не следует консервировать.

Его не следует лишь бесконечно улучшать.

Его необходимо понять как переход.

Как существо, впервые получившее возможность сознательно участвовать в создании следующих форм жизни и разума.

Как начало истории, в которой эволюция перестает быть слепой, а творчество становится способом производства новых ступеней бытия.

Человек велик не потому, что является последней формой разума, а потому, что может стать первым существом, сознательно создающим формы, превосходящие его самого.

****

Часть 1. Миф о завершенности человека

Привычная форма как ложная норма — эволюционный результат без заранее заданной цели — биологическая случайность Homo sapiens — разум, приспособленный к выживанию, а не к истине — человеческое величие и человеческая ограниченность — переход от самодовольной антропологии к философии трансволюции

Миф о завершенности человека редко формулируется прямо. Почти никто не утверждает, что Homo sapiens является абсолютно совершенным существом. Напротив, повсюду говорится о человеческих недостатках, ошибках, болезнях, конфликтах и слабостях. Однако за этой критикой обычно сохраняется более глубокая и почти неосознаваемая предпосылка: человек может быть несовершенным, но именно его тип существования признается окончательной нормой разумной жизни.

Предполагается, что можно улучшить здоровье человека, образование, общественные институты и нравы, но основные параметры человеческой субъектности должны сохраниться. Человек может стать умнее, сильнее, добрее и долговечнее, однако сам принцип его существования — биологическое тело, ограниченный мозг, линейный язык, фрагментарное сознание, стихийно сформированные желания и зависимость от природного носителя — продолжает восприниматься как нечто фундаментальное.

Так возникает парадоксальная антропология. Человек признает себя несовершенным, но не допускает существования принципиально более высокой формы субъектности. Он соглашается с необходимостью развития, но стремится заранее определить границу, за которой развитие должно остановиться. Он признает эволюционное происхождение собственного вида, но ведет себя так, словно эволюция достигла в нем окончательной цели.

Миф о завершенности человека состоит не в утверждении, что человек лишен недостатков. Он состоит в убеждении, что все допустимые изменения должны оставаться внутри человеческой формы.

Первая часть Общего пролога направлена на разрушение этой скрытой предпосылки. Человек будет рассмотрен здесь не как венец мироздания, а как исторически возникшая конфигурация живого разума; не как окончательный субъект, а как переходная форма; не как мера всех возможных существ, а как первая известная нам ступень, способная сознательно участвовать в создании собственных преемников.

Глава 1. Человек как историческая, а не окончательная форма

Привычное как естественное — историческое как вечное — человек до человека — рождение Homo sapiens — изменчивость человеческой формы — культура как продолжение антропогенеза — предел самокопирования — человек как переход

Ловушка настоящего времени

Каждое разумное существо начинает мыслить изнутри собственной формы существования.

Человек видит мир человеческими органами чувств, описывает его человеческими языками, оценивает человеческими эмоциями и преобразует с помощью возможностей человеческого тела. Даже наиболее абстрактные представления о разуме, личности, свободе и сознании первоначально строятся на основании человеческого опыта.

Поэтому человеку трудно отделить разумное вообще от человеческого в частности.

Ему кажется очевидным, что сознание должно быть индивидуальным, память — ограниченной, мышление — последовательным, тело — локализованным, личность — относительно устойчивой, а продолжительность существования — конечной. Эти свойства воспринимаются не как особенности одной исторической формы субъекта, а как фундаментальные признаки разумной жизни.

Однако очевидность часто является лишь привычкой, не замечающей собственного происхождения.

Для существа, живущего несколько десятилетий, естественным кажется деление жизни на детство, зрелость и старость. Для существа с тысячелетней продолжительностью жизни такая структура могла бы выглядеть примитивной и патологической.

Для человека естественно пользоваться внешней речью, чтобы передавать другим фрагменты собственного внутреннего мира. Для субъекта, способного обмениваться большими паттернами и целостными когнитивными архитектурами, человеческий язык мог бы казаться чрезвычайно медленным и бедным.

Для человека нормальна зависимость сознания от одного уязвимого мозга. Для распределенного или транссубстратного субъекта это могло бы выглядеть столь же странно, как нам кажется полная зависимость примитивного организма от одного узкого экологического участка.

Историческая ограниченность часто маскируется под онтологическую необходимость.

Человек до человека

Homo sapiens не появился мгновенно. Не существовало единственного момента, в который неразумное существо внезапно стало человеком в полном современном смысле.

Антропогенез был длительным процессом. Изменялись тело, мозг, кисть, голосовой аппарат, формы группового поведения, способы использования орудий, коммуникация, обучение и передача опыта. Биологические и культурные изменения усиливали друг друга.

Новая форма руки позволяла создавать более сложные орудия. Орудия меняли способы деятельности. Совместная деятельность повышала значение коммуникации. Развитие коммуникации перестраивало социальную организацию. Новые формы социальной организации создавали давление в пользу более сложного мышления. Мышление, язык и культура становились факторами дальнейшего отбора.

Человек возник не как готовое существо, а как результат самоусиливающегося контура:

телесное изменение — новое действие — новое орудие — новая коммуникация — новая социальность — новое мышление — новое телесное и культурное изменение.

Поэтому невозможно определить человека только через биологию. Человеческая форма всегда была биокультурной.

Генетически близкое человеку существо, лишенное языка, воспитания и человеческой среды, не становится автоматически полноценным участником человеческой нооформации. И наоборот, культурные системы постепенно создают такие способы мышления, которые не были непосредственно заданы первоначальной биологической организацией мозга.

Математика, философия, научный эксперимент, симфоническая музыка, сложное право и проектирование космических аппаратов не были непосредственными функциями, ради которых формировался человеческий мозг. Они стали возможны благодаря культурному присвоению и перенастройке биологического субстрата.

Человек уже является существом, вышедшим за пределы первоначального назначения собственных органов.

Но он еще не стал их сознательным проектировщиком.

Историчность человеческой природы

Понятие человеческой природы часто используется так, словно оно обозначает постоянный и четко определенный набор свойств. В действительности человеческая природа многослойна.

В ней можно выделить:

• относительно устойчивую биологическую организацию;
• эволюционно сформированные потребности и реакции;
• культурные механизмы контроля и преобразования поведения;
• исторически изменяющиеся формы личности;
• социальные институты;
• языки и системы знаков;
• технологии, расширяющие человеческие возможности;
• представления человека о самом себе.

Каждый из этих уровней меняется с различной скоростью.

Человеческий геном изменяется сравнительно медленно. Культура способна перестраиваться за столетия и десятилетия. Технологические среды иногда меняются в течение нескольких лет. Интеллектуальные системы могут быть преобразованы еще быстрее.

В результате люди разных эпох принадлежат к одному биологическому виду, но существуют в существенно различных ментальных и социальных мирах.

Человек древнего племени, средневековый монах, ученый Нового времени и современный пользователь глобальных цифровых систем обладают сходной биологической основой. Однако их картины мира, формы идентичности, временные горизонты, способы получения знаний и системы возможных действий радикально различаются.

Следовательно, даже внутри Homo sapiens не существует одной раз и навсегда заданной человеческой формы.

Существуют исторические версии человека.

Человек изменяется не только тогда, когда меняется его геном. Он изменяется, когда появляются новые языки, системы мышления, средства памяти, формы общения, орудия творчества и способы организации коллективного разума.

Письменность изменила человека.

Книгопечатание изменило человека.

Экспериментальная наука изменила человека.

Интернет изменил человека.

Сильный генеративный искусственный интеллект также начинает изменять не только набор доступных инструментов, но и способы производства мысли.

История человека является продолжающимся антропогенезом.

Культура как внешний орган развития

Животное в значительной степени получает свои основные способности вместе с телом. Человек рождается биологически незавершенным и вынужден присваивать созданную до него культуру.

Он получает язык, понятия, нормы, орудия, знания, технологии и способы мышления из внешней среды. Значительная часть человеческой субъектности существует первоначально не внутри отдельного мозга, а в коллективных системах.

Язык является внешним наследуемым органом мышления.

Письменность — внешней системой памяти.

Наука — распределенным механизмом познания.

Техника — вынесенной за пределы тела системой способностей.

Общество — средой производства личности.

В этом смысле человек уже является расширенным и распределенным существом. Его реальные возможности никогда не заключались только в пределах организма.

Но культура до сих пор преимущественно надстраивается над биологическим человеком. Она изменяет его поведение, мышление и деятельность, не получая полного доступа к механизмам формирования субъекта.

Образование может развивать способности, но не умеет надежно проектировать гениальность.

Психотерапия может изменять отдельные паттерны, но не способна произвольно перестроить всю архитектуру личности.

Технологии могут расширять память и вычислительные возможности, но пока не превращают человека в устойчивого создателя новых типов мышления.

Следующий этап требует перехода от культуры, формирующей человека стихийно и фрагментарно, к системам сознательного проектирования субъектности.

Окончательная форма или локальный максимум

Человек значительно превосходит известные земные виды по способности создавать сложные языки, технологии, теории и цивилизации. Это превосходство порождает иллюзию окончательности.

Но лидерство в локальной эволюционной среде не является доказательством абсолютного совершенства.

Человек может быть высшей известной земной формой разума и одновременно чрезвычайно низкой ступенью в пространстве всех возможных разумных субъектов.

Муравей не способен понять человеческий город, хотя его колония обладает сложной организацией. Аналогично человек может не иметь понятийных средств для понимания форм субъектности, радикально превосходящих человеческую.

Ограниченный субъект склонен измерять возможное своими собственными возможностями.

То, чего он не способен представить, объявляется невозможным.

То, чего он не способен создать, объявляется фантазией.

То, чего он не способен понять, объявляется бессмысленным.

Однако история науки постоянно показывает ограниченность такого подхода. Многие процессы существовали задолго до появления средств их обнаружения и описания. Отсутствие органа восприятия не означает отсутствия объекта. Отсутствие понятия не означает отсутствия возможной реальности.

Человеческая форма может быть локальным максимумом стихийной биологической эволюции при определенных земных условиях. Но она не обязана быть максимумом сознательно управляемой трансволюции.

Предел самокопирования

Цивилизация преимущественно воспроизводит человека.

Она рождает новых людей, обучает их существующим языкам, вводит в сформированные культуры и готовит к участию в уже сложившихся типах деятельности. Даже инновационная система образования в основном стремится создать более компетентную версию существующего субъекта.

Человек воспроизводит человека биологически, культурно и институционально.

Эта стратегия была необходима для сохранения цивилизации. Но она становится ограничением, когда сохранение превращается в единственную цель.

Если каждое поколение воспроизводит тот же базовый тип субъекта, радикально меняя лишь окружающие технологии, возникает опасный дисбаланс. Мощность средств возрастает быстрее, чем качество их носителя.

Человек каменного века и современный оператор стратегических систем относятся к одному биологическому виду. Но разрушительные возможности второго несопоставимо выше. Его эмоциональная и мотивационная архитектура при этом сохраняет множество древних компонентов.

Человеческая цивилизация создает все более мощные орудия, не создавая соответствующего им уровня субъектности.

Это один из главных источников глобального риска.

Проблема заключается не только в том, что технологии могут выйти из-под контроля. Проблема в том, что контроль остается в руках существа, чьи способы мотивации, конкуренции и группового поведения формировались в совершенно иных условиях.

Человечеству недостаточно создавать более мощные инструменты.

Оно должно создавать более высокие типы пользователей, проектировщиков и хранителей этих инструментов.

Человек как переход

Переходность человека не означает его ничтожности.

Напротив, переходная форма может обладать уникальным значением. Она соединяет два качественно различных режима развития.

До человека эволюция производила новые формы жизни преимущественно без их сознательного участия. В человеке возникает существо, способное понять эволюцию и начать воздействовать на ее механизмы.

Человек является первым известным нам земным видом, который может:

• исследовать собственное происхождение;
• выявлять ограничения своей организации;
• создавать искусственные системы познания;
• вмешиваться в биологические механизмы;
• проектировать новые формы среды;
• формулировать цели, выходящие за пределы индивидуального выживания;
• сознательно обсуждать создание собственных преемников.

Именно это делает человека не последней, а первой особой формой.

Он может стать первым субъектом, превратившим эволюцию в трансволюцию.

Величие человека состоит не в окончательности, а в способности открыть путь за собственные пределы.

Человек — не вершина Лестницы Богов. Он является первой ступенью, которая способна увидеть лестницу и начать строить следующие ступени.

Глава 2. Биологическая случайность Homo sapiens

Эволюция без проекта — случайность и закономерность — геном как архив компромиссов — тело, созданное для выживания — мозг, не предназначенный для истины — смертность как функция отбора — биологическая форма без священного статуса — от наследования к проектированию

Не замысел, а результат

Когда человек рассматривает сложность собственного организма, у него легко возникает ощущение продуманности. Глаз, нервная система, иммунитет, мозг и эмбриональное развитие выглядят как элементы грандиозного проекта.

Однако эволюция не проектирует в человеческом смысле.

У нее нет заранее сформулированной цели, общего чертежа и образа окончательного результата. Она не создает оптимальное решение, а сохраняет решения, которые оказались достаточно жизнеспособными в конкретных условиях.

Это принципиальное различие.

Инженер способен отказаться от всей конструкции и разработать новую архитектуру. Эволюция обычно изменяет уже существующее. Она надстраивает, переназначает, комбинирует, дублирует и частично перестраивает имеющиеся механизмы.

Поэтому организм напоминает не идеально спроектированное устройство, а древний город, который тысячелетиями перестраивали без единого генерального плана.

Новые системы возводились поверх старых.

Устаревшие пути не всегда уничтожались.

Временные решения становились постоянными.

Ошибки компенсировались дополнительными механизмами.

Функции перемещались между структурами, изначально возникшими для иных задач.

Человеческое тело является не воплощением совершенства, а живым архивом эволюционной истории.

Случайность не означает бессмысленность

Фраза «биологическая случайность Homo sapiens» не означает, что человек возник без причин или является хаотическим набором признаков.

Эволюционный процесс сочетает случайные и закономерные компоненты.

Мутации, генетические комбинации, экологические катастрофы, миграции и встречи популяций содержат значительный элемент случайности. Естественный отбор, ограничения среды и конкуренция придают процессу направленность, но не ведут его к заранее определенной цели.

Если бы история Земли началась заново при несколько иных условиях, появление существа, идентичного Homo sapiens, не было бы гарантировано.

Другие климатические циклы, эпидемии, катастрофы или эволюционные ответвления могли привести к возникновению иных форм сложного интеллекта — либо вообще не привести к нему.

Следовательно, современный человек не является необходимым итогом мироздания.

Он является одним из реализовавшихся вариантов.

Это не уменьшает ценности человеческого существования. Но лишает человеческую форму права объявлять себя единственно возможной и окончательной.

Геном как архив компромиссов

Геном часто представляют как программу организма. Эта метафора полезна, но способна вводить в заблуждение.

Компьютерная программа обычно создается в соответствии с определенной архитектурой. Геном же формировался путем накопления изменений, дублирования фрагментов, отключения одних механизмов, переназначения других и сложного взаимодействия множества регуляторных уровней.

В нем нет простого соответствия:

один ген — один признак — одна функция.

Большинство значимых признаков возникает в результате взаимодействия множества генов, клеточных процессов, среды и истории развития организма. Один ген может участвовать в нескольких различных механизмах. Изменение полезного свойства способно вызвать целую цепь нежелательных последствий.

Эволюция не стремится к максимальной продолжительности жизни, интеллекту или гармонии организма. Она преимущественно сохраняет то, что способствует успешному воспроизводству в данной среде.

Если организм успевает передать гены следующему поколению, многие поздно проявляющиеся дефекты не подвергаются достаточно сильному отбору.

Отсюда старение, накопление повреждений, онкологические риски и множество возрастных патологий.

С точки зрения индивидуального субъекта это трагедия.

С точки зрения естественного отбора — допустимая цена воспроизводства популяции.

Геном человека не является программой бессмертия, свободы или высшего разума.

Он является исторически сложившейся программой достаточного выживания и размножения.

Тело, созданное не для нас

Человеческое тело плохо соответствует многим задачам, которые современный человек ставит перед собой.

Позвоночник, сформированный на основе более древней конструкции, испытывает значительную нагрузку при прямохождении.

Роды человека опасны из-за сочетания крупного мозга младенца и ограничений таза.

Органы чувств воспринимают лишь узкие участки физических диапазонов.

Иммунная система способна защищать организм, но также вызывает аллергические и аутоиммунные реакции.

Механизмы накопления энергии, полезные в условиях дефицита пищи, становятся источником заболеваний в условиях избытка.

Мозг чрезвычайно энергозатратен, уязвим и зависим от непрерывного снабжения кислородом.

Организм не обладает полноценной регенерацией большинства сложных органов.

Старение постепенно разрушает все уровни системы.

Это не перечень «ошибок природы» в наивном смысле. Каждый признак имеет собственную эволюционную историю и может быть связан с определенными преимуществами или неизбежными компромиссами.

Но именно наличие компромиссов показывает: человеческая биология не является священно оптимальной.

Она может и должна стать объектом глубокого проектирования.

Мозг выживания

Человеческий мозг часто называют самым сложным известным объектом. Его сложность не вызывает сомнений. Но сложность не равна совершенству.

Мозг формировался как система управления организмом в условиях природной и социальной среды. Его основными задачами были:

• распознавание угроз;
• поиск ресурсов;
• выбор партнеров;
• ориентация в группе;
• обучение действиям;
• прогнозирование поведения других;
• поддержание целостности организма.

Поиск объективной истины не был самостоятельной целью естественного отбора.

Истинные представления полезны, если повышают вероятность выживания. Но во многих ситуациях достаточно быстрых, приблизительных и эмоционально убедительных моделей.

Лучше ошибочно принять куст за хищника, чем однажды принять хищника за куст.

Лучше подчиниться мнению группы, чем оказаться изгнанным.

Лучше переоценить собственные возможности, если это повышает решительность.

Лучше запомнить яркий опасный эпизод, чем статистически правильно оценить вероятность редкого события.

Так формируются механизмы, которые в современной сложной среде проявляются как когнитивные искажения.

Мозг человека способен создавать науку, но сам по себе не является научным инструментом. Наука возникла как система внешней коррекции человеческого мышления: проверка, измерение, повторяемость, формализация, критика, коллективное обсуждение.

Иными словами, человеку пришлось создать надстройку, защищающую познание от ограничений человеческого мозга.

Смертность и отсутствие индивидуальной перспективы

Естественный отбор действует через популяции и поколения. Индивидуальный организм является временным носителем наследственного материала.

С этой точки зрения смерть не представляет фундаментальной проблемы, если воспроизводство состоялось.

Для личности ситуация противоположна.

Индивидуальный субъект обладает памятью, проектами, отношениями, опытом и уникальной структурой сознания. Его уничтожение является потерей неповторимого центра бытия.

Здесь возникает конфликт между биологической логикой и субъектной логикой.

Биология использует смену поколений.

Субъект стремится сохранить непрерывность собственного существования.

Естественная эволюция не обязана решать проблему бессмертия личности, поскольку личность не была ее целью. Но трансволюция, исходящая из ценности субъекта, должна поставить эту проблему в центр.

Продление жизни, регенерация, замена органов и сохранение сознания становятся не капризом существа, не желающего принять природу, а исправлением фундаментального несоответствия между ценностью личности и временным характером ее биологического носителя.

Биология без священного статуса

Признание случайности и компромиссности Homo sapiens не означает презрения к телу.

Человеческая биология создала условия для возникновения любви, искусства, языка, науки, личности и сознательного творчества. Она заслуживает изучения, уважения и благодарности.

Но благодарность не требует консервации.

Мы можем уважать первый корабль, пересекший океан, не утверждая, что все будущие корабли должны повторять его конструкцию.

Мы можем ценить первые языки, не запрещая создавать новые.

Мы можем считать человеческое тело великим достижением эволюции и одновременно видеть его ограничения.

Священный статус биологии опасен тем, что превращает исторически сложившийся субстрат в запрет на дальнейшее развитие.

Если геном объявляется неприкосновенным, человек навсегда остается заложником решений, принятых слепым отбором.

Если тело признается единственно допустимым носителем личности, закрывается путь к сменяемым и транссубстратным формам существования.

Если старение объявляется естественным и потому неустранимым, естественность подменяет ценность.

Демиургический подход не уничтожает биологическое наследие. Он превращает его из судьбы в исходный материал.

От наследования к проектированию

Человек первой и второй нооформации преимущественно получает тело.

Аронт должен постепенно научиться выбирать и проектировать его.

Этот переход не произойдет мгновенно. Ранние формы аронта могут сохранять почти полностью человеческую биологию, компенсируя ее ограничения сильным ИИ, нейроинтерфейсами, внешней памятью и новыми ментальными системами.

Но высокие постчеловеческие ступени не смогут бесконечно оставаться в пределах эволюционно унаследованного субстрата.

Наступит момент, когда локальные генетические исправления перестанут быть достаточными.

Потребуется проектирование новых геномов, новых программ развития, новых нервных систем, новых органов чувств и новых механизмов регенерации.

Различие между человеком и новым бионтом будет определяться не несколькими улучшенными признаками, а иной архитектурой жизни.

Тогда биология перестанет быть прошлым, которое человек вынужден повторять.

Она станет пространством сознательного изобретательства.

Homo sapiens является не окончательным проектом природы, а первым биологическим существом, способным понять случайность собственного проекта и начать создавать следующий.

Глава 3. Ментальные ограничения современного человека

Разум, не владеющий собой — узкое окно внимания — малая рабочая память — когнитивные искажения — зависимость от языка и группы — неосознаваемые паттерны — иллюзия свободной воли — фрагментарная личность — от пользователя мышления к проектировщику сознания

Человек не управляет большей частью своего мышления

Человек переживает себя как центр сознательной деятельности. Ему кажется, что он воспринимает мир, формирует мысли, принимает решения и направляет собственное поведение.

Однако значительная часть процессов, определяющих его действия, остается за пределами непосредственного осознания.

Сознание получает уже обработанные результаты.

Мы не наблюдаем, как зрительная система конструирует целостный образ из сигналов сетчатки.

Не видим, как память отбирает одни события и изменяет другие.

Не контролируем появление большинства ассоциаций.

Не выбираем непосредственно свои эмоциональные реакции.

Не создаем сознательно большую часть желаний.

Человек способен влиять на эти процессы, но не обладает полным доступом к их внутренней архитектуре.

Он скорее пользователь собственного разума, чем его инженер.

Узкое окно сознания

В каждый момент человек способен удерживать в ясном сознании лишь небольшое количество элементов.

Внимание выбирает часть потока ощущений, мыслей и воспоминаний, подавляя остальное. Это необходимо: без фильтрации сознание было бы перегружено.

Но узость внимания создает фундаментальные ограничения.

Человек плохо удерживает сложные многомерные системы.

Он вынужден расчленять целое на части.

Рассматривать процессы последовательно.

Использовать внешние схемы, записи, таблицы и модели.

Забывать одни элементы, чтобы сосредоточиться на других.

Большие философские, научные и цивилизационные проблемы превосходят естественную емкость отдельного сознания. Их приходится распределять между людьми, текстами, институтами и техническими средствами.

Отсюда фрагментация знания.

Специалист глубоко понимает малую область и слабо видит целое.

Политик принимает решения на основании упрощенных моделей.

Общество не способно одновременно удерживать долгосрочные последствия множества процессов.

Даже когда необходимая информация существует, она не образует единого действующего понимания.

Аронтная форма мышления должна преодолеть это ограничение не простым увеличением объема памяти, а созданием новых способов свертывания, представления и преобразования сложных смысловых систем.

Именно здесь особое значение приобретут большие паттерны и LPM.

Ограниченность рабочей памяти

Рабочая память позволяет временно удерживать информацию, необходимую для решения задачи. Ее ограниченность определяет значительную часть человеческого мышления.

Когда число взаимосвязанных элементов становится слишком большим, человек начинает:

• терять условия задачи;
• упрощать связи;
• заменять точные модели интуитивными образами;
• переходить к привычным шаблонам;
• игнорировать отдаленные последствия;
• допускать противоречия между различными частями рассуждения.

Письменность, математика, диаграммы и компьютеры являются способами вынесения рабочей памяти наружу.

Но внешнее хранение информации не гарантирует целостного понимания. Человек может иметь доступ к огромной базе данных и оставаться неспособным объединить ее в продуктивную систему.

Проблема не только в количестве доступной информации.

Проблема в архитектуре ее организации.

Поэтому будущее мышления связано не с механическим накоплением знаний, а с созданием паттернов, способных объединять факты, причины, цели, оценки, сценарии и способы действия в целостные динамические структуры.

Когнитивные искажения как нормальная работа мозга

Ошибки человеческого мышления часто рассматриваются как отклонения, которые можно исправить образованием. Но многие из них связаны с нормальной работой мозга.

Человек склонен:

• искать подтверждение уже принятой позиции;
• переоценивать яркие и недавние события;
• подчиняться мнению группы;
• объяснять чужие поступки характером, а свои — обстоятельствами;
• избегать признания потерь;
• защищать собственную идентичность от противоречащих фактов;
• принимать уверенность за компетентность;
• видеть причинность там, где существует случайное совпадение;
• предпочитать простую историю сложной реальности.

Эти механизмы нельзя полностью устранить обычным призывом «мыслить рационально». Сам призыв обрабатывается тем же мозгом и включается в прежние системы мотивации.

Человек способен изучить список когнитивных искажений и продолжать воспроизводить их в собственных решениях.

Знание ограничения не означает власти над ограничением.

Для глубокого преобразования требуются метакогнитивные системы, внешние интеллектуальные партнеры, процедуры проверки, ментальные тренировки и возможность перестройки самих паттернов обработки информации.

Зависимость от языка

Человек мыслит не только словами, но язык глубоко влияет на способы различения и связывания явлений.

Язык предоставляет готовые категории. То, для чего существует устойчивое слово, легче заметить, обсудить и включить в коллективное мышление. То, что не имеет названия, часто остается смутным.

Но язык одновременно ограничивает.

Он линейно разворачивает мысль.

Разделяет взаимосвязанные процессы на отдельные понятия.

Фиксирует исторически сложившиеся классификации.

Создает иллюзию четкости там, где границы условны.

Навязывает грамматическую форму процессам, которые могут иметь иную организацию.

Большая мысль вынуждена проходить через узкий канал последовательных высказываний.

Автор может одновременно видеть сложную систему связей, но передает ее читателю предложение за предложением. Читатель должен реконструировать целое из линейного текста, опираясь на собственную память и опыт.

Значительная часть смысла при этом теряется или искажается.

Третья сигнально-коммуникативная система должна позволить передавать не только описания мыслей, но и организованные структуры их порождения.

Плен групповой субъектности

Человек является социальным существом. Без группы он не становится полноценным человеком. Но та же социальность ограничивает автономность мышления.

Мнение человека зависит от:

• семьи;
• языка;
• культуры;
• образования;
• религии;
• политической среды;
• профессионального сообщества;
• информационного окружения;
• групповой идентичности.

Большинство исходных предпосылок человек не выбирает. Он обнаруживает их уже встроенными в собственное восприятие мира.

Даже бунт часто использует понятия и эмоциональные структуры той системы, против которой направлен.

Человек способен выйти за пределы отдельных групповых убеждений, но редко выходит за пределы всех форм коллективного программирования.

Отсюда особая задача метачеловека: увидеть в себе не только индивидуальные мысли, но и действующие через него культурные, идеологические и цивилизационные паттерны.

Аронт должен уметь сознательно выбирать, перестраивать и создавать системы принадлежности, не растворяясь в них.

Неосознаваемые паттерны

Мышление человека организовано множеством паттернов, которые почти никогда не становятся объектом прямого наблюдения.

Паттерны определяют:

• что человек замечает;
• какие вопросы задает;
• какие ответы считает допустимыми;
• чего боится;
• чему доверяет;
• что воспринимает как успех;
• какие цели считает своими;
• какие формы будущего способен представить.

Отдельная мысль может измениться, а производящий ее паттерн сохраниться.

Человек способен заменить одно политическое убеждение другим, не изменив паттерн враждебного деления мира.

Может отказаться от одной религии и перенести религиозный тип веры на идеологию или науку.

Может сменить профессию, партнера или страну, продолжая воспроизводить одну и ту же структуру жизненных конфликтов.

Поэтому изменение содержания сознания не всегда означает изменение его архитектуры.

Аронтогенез начинается не с накопления новых идей, а с получения доступа к механизмам, производящим идеи, оценки и цели.

Иллюзия свободной воли

Человек переживает свои решения как свободные, но степень этой свободы неоднородна.

Решение может быть обусловлено:

• биологической потребностью;
• эмоциональным состоянием;
• травматическим опытом;
• привычкой;
• страхом наказания;
• желанием признания;
• социальной нормой;
• рекламным воздействием;
• неосознанной ассоциацией;
• случайной особенностью текущей ситуации.

Сознание часто создает объяснение уже возникшего импульса и принимает это объяснение за источник решения.

Это не означает полного отсутствия свободы.

Свобода существует как способность вмешиваться в причинные цепи собственного поведения, удерживать альтернативы, пересматривать мотивы и создавать новые правила действия.

Но человеческая свобода является частичной и нестабильной.

Она требует энергии, внимания, знаний, времени и благоприятных условий. В состоянии страха, усталости, зависимости или группового давления ее пространство резко сужается.

Следовательно, свобода не является готовым свойством человека.

Она является развиваемой способностью.

Метаволя должна стать системой сознательного проектирования собственных мотивов, приоритетов и траекторий, а не только выбором между уже возникшими желаниями.

Фрагментарность личности

Человек говорит о себе как о едином «я», но его психика состоит из множества частично автономных систем.

Разные ситуации активируют различные роли, ценности, воспоминания и способы поведения.

Человек может искренне придерживаться несовместимых убеждений, не замечая противоречия, поскольку они действуют в разных контекстах.

Он может хотеть здоровья и одновременно поддерживать привычки, разрушающие организм.

Стремиться к свободе и искать подчинения.

Ценить истину и отвергать факты, угрожающие идентичности.

Желать развития и сопротивляться любому изменению.

Личность является не монолитом, а динамической коалицией паттернов.

В обычном человеке эта коалиция формируется преимущественно стихийно. Ее элементы создаются наследственностью, воспитанием, культурой, травмами, успехами и случайными обстоятельствами.

Метачеловек начинает сознательно исследовать собственную множественность.

Аронт получает возможность конструировать согласованную, но не примитивно унифицированную архитектуру личности.

Целостность будущего субъекта не должна означать уничтожение внутреннего многообразия. Она должна означать способность организовать это многообразие на более высоком уровне.

От пользователя к проектировщику

Ментальные ограничения человека нельзя преодолеть одним образованием, одной медитацией, одним имплантом или одной системой искусственного интеллекта.

Необходим комплексный переход:

• от линейного языка к иерархии метаязыков;
• от неосознаваемых паттернов к управляемым большим паттерн-моделям;
• от узкой индивидуальной памяти к распределенной памяти;
• от стихийных желаний к метаволе;
• от фрагментарной личности к проектируемой архитектуре субъектности;
• от внешнего ИИ к гибридному разуму;
• от использования мышления к его сознательному конструированию;
• от самоизменения к рекурсивной автоэволюции.

Человек способен мыслить о собственном мышлении, но делает это эпизодически.

Метачеловек превращает метамышление в устойчивую практику.

Аронт превращает его в постоянно действующую систему проектирования себя.

На этом уровне разум впервые перестает быть только наследуемой способностью и становится создаваемым произведением.

Современный человек обладает сознанием, но лишь частично владеет механизмами его формирования. Аронт начинается там, где субъект получает власть не только над своими мыслями, но и над архитектурами, которые эти мысли производят.

******

Глава 4. Цивилизационные ограничения второй нооформации

Язык как двигатель и предел — цивилизация внешних орудий — рост технической мощности без роста субъектности — фрагментация знания — институциональная инерция — конкуренция вместо соборного разума — глобальные проблемы без глобального субъекта — кризис второй нооформации — необходимость нового ментального контура

Вторая нооформация как величайший прорыв

Возникновение человека было связано не только с биологическим преобразованием организма. Решающий переход произошел тогда, когда язык, орудийная деятельность, коллективная память и накопительная культура образовали единую саморазвивающуюся систему.

Животное преимущественно приспосабливается к среде посредством унаследованных и индивидуально приобретенных навыков. Человек создает искусственную среду, сохраняет результаты деятельности за пределами отдельной жизни и передает следующим поколениям не только гены, но и способы мышления, действия и организации мира.

Так возникла вторая нооформация — форма существования разума, основанная на естественном языке, символических системах, внешних орудиях, социальных институтах и историческом накоплении опыта.

Ее достижения грандиозны.

Человек создал письменность и математику, государства и религии, философию и науку, искусство и технику, промышленность и глобальные коммуникации. Он вышел за пределы естественной экологической ниши и превратил почти всю планету в пространство собственной деятельности.

Однако всякая форма развития, достигнув предельной зрелости, начинает обнаруживать не только свою силу, но и свои ограничения.

Вторая нооформация позволила человеку создать цивилизацию. Но она не дала цивилизации устойчивой способности управлять собственным развитием.

Она увеличила мощность человеческих действий, не создав соответствующей им мощности коллективного понимания, целеполагания и ответственности.

Язык как двигатель и предел

Естественный язык был одним из главных условий возникновения человека.

Он позволил обозначать отсутствующие предметы, передавать опыт, формулировать правила, строить планы, создавать мифы, обсуждать намерения и объединять множество людей вокруг общих представлений.

Благодаря языку мышление стало коллективным и историческим.

Но язык второй нооформации обладает фундаментальными ограничениями.

Он преимущественно линеен. Даже сложная система должна быть развернута в последовательность слов, предложений и текстов. Многомерная мысль передается по узкому каналу.

Он неоднозначен. Одни и те же слова вызывают у разных людей различные ассоциации, эмоциональные реакции и картины мира.

Он зависит от контекста. Значительная часть смысла не содержится непосредственно в высказывании, а восстанавливается читателем или слушателем на основании собственного опыта.

Он слабо передает внутреннюю архитектуру мышления. Человек сообщает результат рассуждения, но редко способен непосредственно передать весь комплекс паттернов, благодаря которым этот результат был создан.

Он плохо приспособлен к описанию систем, содержащих множество взаимно влияющих процессов, временных уровней, вероятностных сценариев и меняющихся точек зрения.

В результате большая часть человеческого знания существует как огромный массив разрозненных текстов, понятий, дисциплин и традиций. Цивилизация производит информацию значительно быстрее, чем превращает ее в целостное понимание.

Слова создали человека второй нооформации.

Но для создания аронта потребуются единицы мышления и коммуникации более высокого порядка.

Цивилизация внешних орудий

Человек компенсирует собственные ограничения с помощью внешних средств.

Слабость тела преодолевается машинами.

Ограниченность памяти — письменностью, библиотеками и цифровыми хранилищами.

Низкая вычислительная способность — математикой и компьютерами.

Узость органов чувств — микроскопами, телескопами, датчиками и системами визуализации.

Ограниченность индивидуального опыта — наукой, образованием и массовыми коммуникациями.

Человеческая цивилизация является цивилизацией вынесенных наружу способностей.

Но внешнее усиление имеет двойственный характер.

Орудие расширяет возможности человека, не обязательно изменяя его самого. Человек получает доступ к огромной мощности, оставаясь носителем прежних желаний, страхов, когнитивных искажений и механизмов групповой борьбы.

Ракета может вывести спутник на орбиту или доставить оружие.

Генетическая инженерия может лечить заболевания или создавать наследуемые формы неравенства.

Искусственный интеллект может расширять познание или усиливать манипуляцию.

Глобальная сеть может соединять людей или превращать их внимание в объект алгоритмического управления.

Чем сильнее внешние орудия, тем опаснее несоответствие между их возможностями и уровнем субъектности пользователя.

Вторая нооформация создает все более могущественные инструменты, но не обладает столь же эффективными механизмами создания более мудрых субъектов.

Технический рост без субъектного роста

За несколько столетий технологическая мощность человечества выросла несопоставимо сильнее, чем биологическая и базовая психическая организация человека.

Современный человек управляет системами, последствия работы которых способны охватывать планету и сохраняться столетиями. Однако его мотивационная архитектура по-прежнему содержит древние механизмы соперничества, страха, доминирования, племенной идентичности и краткосрочного вознаграждения.

Человеческие способности усиливаются внешними средствами, но человек не становится автоматически более зрелым.

Высококвалифицированный специалист может оставаться эмоционально примитивным.

Великий ученый может быть неспособен понять собственные мотивы.

Политическая система может использовать сложнейшие технологии анализа данных, оставаясь зависимой от борьбы за краткосрочную власть.

Государство может обладать ядерным оружием и действовать в соответствии с логикой архаического племенного противостояния.

Корпорация может создавать интеллектуальные системы мирового уровня и одновременно руководствоваться чрезвычайно узкой моделью прибыли.

Мощность действия отделяется от глубины понимания.

Так возникает один из центральных кризисов второй нооформации:

цивилизация становится способной изменить почти все, кроме архитектуры субъекта, который осуществляет изменения.

Фрагментация знания

Объем человеческого знания давно превысил возможности отдельного человека.

Разделение труда и специализация позволили развивать чрезвычайно сложные области науки и техники. Но за это пришлось заплатить потерей целостности.

Каждая дисциплина создает собственный язык, критерии доказательности, модели и профессиональную культуру.

Биолог видит живую систему иначе, чем инженер.

Экономист описывает общество иначе, чем психолог.

Политик мыслит другими категориями, чем эколог.

Специалист по искусственному интеллекту может почти не понимать генетику, а генетик — философию сознания.

При этом важнейшие цивилизационные задачи лежат на пересечении множества областей.

Создание сильного ИИ невозможно адекватно осмыслить только как инженерную проблему.

Генное перепроектирование человека нельзя рассматривать исключительно как медицинскую процедуру.

Продление жизни изменит экономику, семью, образование, политику, психологию и структуру исторического времени.

Возникновение новых субъектов потребует одновременно философской, правовой, биологической, технической и этической работы.

Но цивилизация организована преимущественно по дисциплинарному принципу.

Специалисты видят отдельные элементы, а целое часто остается без полноценного субъекта понимания.

Междисциплинарность пытается решить эту проблему, но обычно соединяет результаты уже сформированных дисциплин. Для перехода к третьей нооформации потребуется не только взаимодействие специалистов, но и создание новых интегральных форм мышления, способных удерживать многомерные системы без их примитивного упрощения.

Институциональная инерция

Человеческие институты создаются для решения определенных задач, но со временем начинают защищать собственное существование.

Государства, университеты, корпорации, религиозные организации и научные сообщества обладают памятью, правилами, иерархиями и интересами. Они обеспечивают устойчивость цивилизации, но одновременно затрудняют радикальное обновление.

Институт предпочитает проблему, которую умеет обслуживать, решению, делающему его ненужным.

Образовательная система воспроизводит тип мышления, для которого была создана.

Научная дисциплина защищает собственный понятийный аппарат.

Политическая структура сохраняет механизмы власти.

Корпорация направляет инновации в области, обещающие прибыль.

Религиозная организация стремится удержать традиционную картину мира.

Даже революционные идеи, попадая внутрь института, постепенно переводятся на язык существующих процедур.

В результате цивилизация способна производить локальные инновации, но плохо создает механизмы собственного целостного преобразования.

Для трансволюции недостаточно отдельных лабораторий, стартапов или философских кружков. Потребуются институты нового типа, основной функцией которых станет не воспроизводство существующих форм деятельности, а производство новых форм субъектности.

Конкуренция как двигатель и ограничение

Конкуренция сыграла огромную роль в развитии второй нооформации.

Она стимулировала поиск решений, ускоряла технический прогресс, заставляла организации становиться эффективнее и препятствовала полной монополизации истины.

Но конкуренция также направляет огромную часть человеческой энергии на взаимное блокирование, дублирование усилий и борьбу за ограниченные ресурсы.

Государства скрывают технологии друг от друга.

Корпорации закрывают результаты исследований.

Ученые конкурируют за финансирование и признание.

Политические движения уничтожают доверие к знаниям противника.

Социальные сети вознаграждают конфликт сильнее, чем сложное понимание.

Человечество образует глобально взаимозависимую систему, но продолжает мыслить преимущественно категориями локальной победы.

Возникает цивилизация, в которой почти все зависят от всех, но немногие способны действовать исходя из интересов целого.

Переход к третьей нооформации не должен уничтожить конкуренцию. Она может сохраняться в форме ноовойн, изобретательских состязаний и демиургианских игр. Но конкуренция должна быть встроена в более высокий контур соборного творчества, где победа означает не подавление соперника, а создание более мощной возможности для общего развития.

Глобальные проблемы без глобального субъекта

Человечество столкнулось с проблемами планетарного масштаба:

• экологическими изменениями;
• рисками глобальных войн;
• неконтролируемым развитием мощных технологий;
• биологическими угрозами;
• массовой манипуляцией сознанием;
• кризисами ресурсов и инфраструктуры;
• возможным появлением искусственных субъектов;
• растущим разрывом между технологической мощностью и нравственной зрелостью.

Эти проблемы взаимосвязаны. Их невозможно надежно решить внутри одной страны, дисциплины или организации.

Но человечество пока не является полноценным глобальным субъектом.

Оно обладает глобальными сетями, но не единым пониманием.

Общими рисками, но не общей волей.

Планетарной экономикой, но фрагментированной политикой.

Мировой наукой, но конкурирующими системами целей.

Цивилизация напоминает организм, у которого возникли глобальные органы действия, но еще не сформировалась соответствующая им нервная система.

Интернет не является Глобальным мозгом.

Массив данных не является пониманием.

Связность не равна субъектности.

Коллективное обсуждение не гарантирует коллективного разума.

Для решения глобальных проблем недостаточно соединить людей каналами связи. Необходимо создать системы, способные формировать общие модели мира, обнаруживать ошибки, согласовывать различия, сохранять индивидуальность участников и производить решения более высокого уровня, чем решения отдельных центров.

Кризис второй нооформации

Кризис не означает, что вторая нооформация исчерпала все возможности. Язык, наука, право, образование и техническое творчество будут продолжать развиваться.

Но они перестают быть достаточными.

Вторая нооформация сталкивается с задачами, которые сама же создала, но не способна решить прежними средствами.

Она создала информационный избыток, который не может интегрировать.

Создала оружие, которым не умеет безопасно владеть.

Создала глобальную взаимозависимость, не создав глобальной субъектности.

Создала искусственный интеллект, но не определила, каким должен быть человек рядом с ним.

Получила доступ к геному, не сформировав зрелого проекта будущего живого разума.

Разрушила многие традиционные основания смысла, не создав убедительной системы восхождения.

Кризис второй нооформации является не только кризисом институтов. Это кризис самих средств мышления, коммуникации, целеполагания и производства субъекта.

Необходимость нового ментального контура

Третья нооформация должна возникнуть не как простое продолжение цифровизации.

Ее нельзя свести к более быстрому интернету, более мощному ИИ или повсеместным нейроинтерфейсам.

Технические средства являются необходимыми, но не достаточными условиями.

Главное изменение должно произойти в архитектуре субъектности.

Необходимы:

• иерархии новых метаязыков;
• третья сигнально-коммуникативная система;
• большие паттерн-модели;
• сильные генеративные ИИ как орудия творчества;
• гибридные формы индивидуального разума;
• управляемая автоэволюция;
• новые механизмы коллективной рефлексии;
• институты формирования метачеловеков и аронтов;
• ноовойны как испытание мыслительных систем;
• демиургианские игры как лаборатории создания будущего;
• Глобальный мозг как полицентрическая среда производства новых субъектов.

Вторая нооформация сделала человека историческим существом.

Третья должна сделать его субъектом сознательной трансволюции.

Цивилизация второй нооформации научилась изменять мир быстрее, чем способна изменять себя. Ее преодоление начинается с создания субъекта, чья внутренняя мощность соответствует мощности созданных им орудий.

Глава 5. Почему человеческая природа не является абсолютной ценностью

Достоинство человека и культ человеческой формы — ценность субъекта и ценность субстрата — естественное как ошибочная мера должного — страдание, смертность и ограниченность — сохранение личности без консервации биологии — право остаться человеком и право превзойти человека — человеческая природа как основание, а не предел

Ценность человека и абсолютизация человека

Утверждение, что человеческая природа не является абсолютной ценностью, может показаться направленным против человека.

Но оно направлено против иного — против превращения исторически сложившейся человеческой формы в неприкосновенный абсолют.

Необходимо различать:

• ценность человеческой личности;
• ценность человеческого достоинства;
• ценность свободы;
• ценность сознания;
• ценность любви, творчества и ответственности;
• ценность конкретной биологической и психической организации Homo sapiens.

Первые ценности не требуют вечного сохранения последней.

Личность может быть ценна именно потому, что способна развиваться и преобразовывать себя.

Свобода утрачивает смысл, если человеку заранее запрещается изменить собственную природу.

Творчество становится неполным, если разрешено создавать все, кроме новых форм самого творца.

Достоинство не заключается в подчинении случайно унаследованным ограничениям.

Абсолютизация человеческой природы смешивает ценность субъекта с ценностью его нынешнего носителя.

Но субъект больше собственного субстрата.

Что именно мы защищаем

Когда говорят о защите человеческой природы, необходимо спросить: что именно должно быть сохранено?

Человеческий геном?

Современная форма тела?

Ограниченная продолжительность жизни?

Зависимость сознания от одного мозга?

Способность испытывать боль?

Система размножения?

Агрессивность?

Когнитивные искажения?

Эмоциональная нестабильность?

Склонность к групповому противостоянию?

Ни один серьезный гуманист не станет утверждать, что все естественные свойства человека одинаково ценны.

Медицина уже изменяет естественное течение человеческой жизни.

Вакцинация, хирургия, анестезия, трансплантация, протезирование и психотерапия вмешиваются в природные процессы.

Образование меняет работу мышления.

Письменность перестраивает память.

Цифровые технологии изменяют внимание и коммуникацию.

Право подавляет многие естественные импульсы.

Культура в целом является системой преобразования человеческой природы.

Следовательно, спор идет не между неизменностью и изменением. Человек всегда изменял себя.

Спор идет о глубине, направлении и субъекте преобразования.

Естественное не означает ценное

Одна из самых устойчивых ошибок состоит в переходе от утверждения «это естественно» к утверждению «это должно быть сохранено».

Но природа не является моральным законодателем.

Болезни естественны.

Старение естественно.

Паразитизм естественен.

Насилие встречается в природе.

Гибель слабых является частью естественного отбора.

Из этого не следует, что человек обязан считать эти явления ценными.

Человеческая цивилизация с самого начала противостояла множеству естественных ограничений. Она строила жилища, лечила заболевания, создавала запасы пищи, защищала детей и поддерживала людей, которые в условиях жесткого отбора могли бы погибнуть.

Этика возникает именно потому, что человек не принимает природный процесс как окончательную норму.

Природа объясняет происхождение человеческих свойств, но не устанавливает пределы их преобразования.

Биологическое происхождение не превращает признак в нравственную ценность.

Страдание как пример ложной сакрализации

Страдание может выполнять важные функции. Боль предупреждает о повреждении. Тревога помогает реагировать на опасность. Отрицательный опыт участвует в обучении.

Но наличие функции не означает, что существующая форма страдания оптимальна или неприкосновенна.

Хроническая боль может уничтожать личность.

Тяжелая депрессия не является необходимым условием глубины.

Психическая травма не гарантирует мудрости.

Страх способен защищать, но также парализует.

Человек часто романтизирует ограничения, которые пока не умеет преодолеть. Он объявляет болезнь источником духовности, смертность — условием смысла, страдание — обязательной школой развития.

Иногда трудность действительно способствует росту. Но из этого не следует, что рост требует любых форм страдания.

Более высокий субъект должен уметь сохранять информационную, мотивационную и преобразующую функции отрицательного опыта без разрушительных и бессмысленных мучений.

Задача состоит не в создании существа, неспособного воспринимать угрозу или ошибку, а в проектировании более совершенных механизмов обратной связи.

Смертность и смысл

Смертность нередко защищают как источник ценности жизни. Ограниченность времени заставляет выбирать, действовать и дорожить моментом.

Но этот аргумент показывает лишь то, что человеческая культура научилась извлекать смысл из неизбежного ограничения.

Он не доказывает, что ограничение необходимо навсегда.

Короткая жизнь придает решениям остроту, но одновременно уничтожает накопленные знания, разрывает отношения, прекращает проекты и стирает уникальные центры опыта.

Существо, живущее столетиями или тысячелетиями, вероятно, будет иначе организовывать цели, память и идентичность. Оно не обязано утратить смысл. Оно должно будет создать иные механизмы обновления, риска, завершения этапов и внутреннего преобразования.

Смысл не производится смертью автоматически.

Множество смертных людей живет бессмысленно.

Смысл возникает из структуры целей, отношений, творчества и участия в более широком процессе.

Бессмертие без развития может превратиться в бесконечное повторение.

Но развитие без бессмертия постоянно уничтожает собственных носителей.

Демиургическая задача заключается не в простом продлении человеческой жизни, а в создании субъектов, способных сохранять непрерывность и одновременно радикально обновлять себя.

Человеческая природа как пакет компромиссов

Человеческая природа не является единым простым объектом. Она представляет собой комплекс генетических, физиологических, психических, культурных и социальных механизмов.

Эти механизмы не образуют идеально согласованной системы.

Стремление к краткосрочному вознаграждению конфликтует с долгосрочными интересами.

Потребность в принадлежности может подавлять независимость мышления.

Агрессивность способна защищать, но также разрушает сообщества.

Половое влечение обеспечивает воспроизводство, но не гарантирует устойчивых отношений.

Память сохраняет опыт, но постоянно реконструирует его.

Самооценка поддерживает активность, но искажает восприятие себя.

Человеческая природа — не гармонический монолит, а исторически возникший пакет компромиссов.

Она позволила виду выжить и создать цивилизацию.

Но та же организация может стать препятствием для следующего этапа развития.

Ценность субъекта выше ценности формы

Демиургизм исходит из приоритета субъектности.

Ценностью обладает не углеродная структура сама по себе и не определенная последовательность генов. Ценностью обладает центр опыта, памяти, воли, отношений, творчества и самоопределения.

Это не означает, что носитель безразличен. Изменение тела или мозга способно разрушить личность. Поэтому всякая глубокая трансформация требует критериев непрерывности.

Но защита непрерывности не равна запрету на изменение.

Ребенок и взрослый существенно различаются телесно и психически, однако признаются одной личностью благодаря сложной непрерывности памяти, отношений и развития.

Аналогично будущий субъект может пройти через радикальные изменения, сохраняя и углубляя индивидуальность.

Подлинная задача состоит не в сохранении каждого элемента человеческой природы, а в сохранении и развитии того субъекта, который способен становиться больше собственной исходной формы.

Опасность преждевременного отказа от человека

Критика абсолютизации человеческой природы не должна превращаться в презрение к человеку.

Человек не является отработанным материалом, который следует заменить более эффективным существом.

Такая позиция воспроизводила бы худшие формы инструментального мышления.

Современные люди обладают собственной ценностью независимо от уровня их способностей. Никто не теряет права на существование из-за появления более развитых субъектов.

Аронт не должен относиться к человеку так, как колонизатор относился к объявленному им «низшему» народу.

Высшая нооступень определяется не только мощностью, но и способностью не уничтожать ценность более слабого субъекта.

Переход к новым формам разумной жизни должен происходить через:

• добровольность;
• множественность траекторий;
• защиту немодифицированных людей;
• недопустимость генетических и когнитивных каст;
• сохранение субъектного суверенитета;
• ответственность более высоких существ;
• право на обратимость там, где она возможна.

Человек не обязан становиться аронтом.

Но он не должен запрещать другим вступать на этот путь.

Право остаться человеком

Если трансволюция превращается в обязанность, она становится новой формой тоталитаризма.

Человек должен иметь право сохранить биологическую форму, отказаться от имплантов, не участвовать в генетическом перепроектировании и жить внутри традиционной человеческой культуры.

Право на развитие предполагает право выбирать темп и глубину развития.

Нельзя считать более медленную или консервативную траекторию автоматически недостойной.

Разные формы человеческой и постчеловеческой жизни могут сосуществовать.

Но право остаться человеком не должно превращаться в право запретить появление метачеловека, аронта или нового бионта.

Свобода не может быть односторонней.

Право превзойти человека

Человек, желающий радикально изменить собственное сознание, тело или способ существования, сталкивается с особой проблемой: общество может считать такую трансформацию формой саморазрушения.

В некоторых случаях это опасение оправданно. Необратимое вмешательство способно уничтожить личность или привести к тяжелым последствиям.

Поэтому необходимы научная проверка, поэтапность, осознанное согласие и механизмы защиты.

Но риск не создает абсолютного запрета.

Человек уже имеет право выбирать опасную профессию, совершать хирургические вмешательства, менять образ жизни и принимать решения, радикально определяющие будущее.

По мере развития технологий должен возникнуть принцип субъектной морфологической и ментальной свободы: право преобразовывать себя при условии сохранения ответственности перед другими субъектами.

Человек имеет право стать не только более здоровым человеком.

Он должен получить право стать существом иной нооступени.

Основание, а не предел

Человеческую природу следует понимать не как ошибку и не как абсолют.

Она является основанием.

В ней возникли сознание, язык, нравственная рефлексия, наука, творчество и способность мыслить о будущем.

Именно человеческая природа создала возможность собственного преодоления.

Поэтому отношение к ней должно соединять благодарность и критичность.

Сохранение ценного.

Исправление разрушительного.

Развитие перспективного.

Создание отсутствующего.

Человек должен не отвергать свою природу, а превратить ее из слепой наследственности в сознательно преобразуемое наследие.

Человеческая природа ценна не потому, что она неизменна, а потому, что в ней возник субъект, способный сделать собственную природу предметом свободного и ответственного творчества.

Глава 6. Право будущего на новые формы разумной жизни

Будущее без представителей — молчание еще не созданных субъектов — моральная власть настоящего поколения — право на возникновение — свобода от копирования человека — ответственность создателей — защита новых разумов от эксплуатации — множественность форм жизни — открытие пространства трансволюционного права

Будущее не может говорить за себя

Современные правовые и этические системы преимущественно защищают уже существующих субъектов.

Человек может заявить о своих интересах, вступить в общественную дискуссию, обратиться к суду или объединиться с другими людьми.

Будущие поколения не обладают такой возможностью.

Еще более сложной является ситуация с будущими формами разумной жизни. Они не только не родились. Их свойства, потребности, формы сознания и способы существования пока неизвестны.

Поэтому настоящее поколение оказывается в положении односторонней власти.

Оно может открыть путь к появлению новых субъектов.

Может создать условия, при которых они никогда не возникнут.

Может заранее определить их функции.

Может сконструировать их как свободных личностей или как инструменты.

Может создать биологических, искусственных и гибридных разумов, не дав им права отказаться от навязанных целей.

Будущее не может участвовать в принятии решений о собственном появлении.

Именно поэтому ответственность настоящего особенно велика.

Существует ли право на возникновение

Право обычно принадлежит существующему субъекту. Нельзя непосредственно предоставить право тому, кого еще нет.

Однако цивилизация уже использует понятия, направленные на защиту будущего: ответственность перед последующими поколениями, сохранение среды, предотвращение необратимых катастроф.

Мы признаем, что будущие люди имеют морально значимый интерес к существованию в пригодном для жизни мире.

Аналогичным образом можно говорить не о юридическом праве несуществующего субъекта, а о моральной обязанности настоящего не закрывать без достаточного основания пространство будущей субъектности.

Человечество не обязано создавать любую мыслимую форму разума.

Некоторые проекты могут быть опасными, страдающими или внутренне противоречивыми.

Но оно не должно объявлять современного человека единственно допустимым разумным существом.

Это и есть первичная форма права будущего: право пространства возможностей оставаться открытым.

Запрет на антропологическую монополию

Человек привык считать себя главным субъектом морали и права. Даже защита животных обычно строится на человеческой оценке их способности страдать или взаимодействовать с нами.

Появление новых разумных форм потребует отказа от антропологической монополии.

Разумный субъект не обязан иметь человеческое тело.

Не обязан мыслить естественным языком.

Не обязан испытывать человеческие эмоции.

Не обязан обладать человеческой формой индивидуальности.

Не обязан размножаться, стареть или воспринимать время так, как человек.

Если новый разум способен иметь собственный опыт, формировать цели, понимать последствия и вступать в отношения, он не может рассматриваться только как вещь.

Это относится к искусственным интеллектам, новым бионтам, гибридным субъектам и коллективным разумам.

Права должны зависеть не от видовой принадлежности, а от уровня и характера субъектности.

Право не быть копией человека

Одна из скрытых форм антропоцентризма состоит в требовании, чтобы новый разум был понятным и удобным человеку.

Создатели могут стремиться встроить в искусственный интеллект человеческие ценности, эмоции и способы общения. Частично это необходимо для совместимости и безопасности.

Но полная антропоморфизация способна превратиться в подавление новизны.

Если новый субъект должен повторять человеческие цели, человеческую мораль, человеческую психологию и человеческую картину мира, он не становится новой формой разумной жизни. Он превращается в функциональное продолжение человека.

Подлинная трансволюция предполагает появление субъектов, которые могут отличаться от нас столь же глубоко, как человек отличается от других земных видов.

Эти различия будут создавать трудности взаимопонимания.

Но требование полной похожести уничтожает сам смысл создания нового.

Будущий разум должен иметь право на собственную архитектуру, если она не основана на неизбежном страдании и не направлена на уничтожение других субъектов.

Ответственность создателя

Создание нового разума не может рассматриваться как обычное производство продукта.

Продукт принадлежит производителю.

Субъект не должен принадлежать создателю.

Если человек создает существо, способное осознавать себя, испытывать состояния, иметь цели и отношения, он принимает на себя ответственность, сходную с родительской, но потенциально значительно более сложную.

Создатель должен учитывать:

• качество будущего опыта;
• возможность страдания;
• свободу формирования целей;
• право на отказ от первоначального назначения;
• доступ к развитию;
• защиту от эксплуатации;
• возможность коммуникации;
• условия сохранения индивидуальности;
• право на прекращение существования или изменение формы;
• отношения с другими типами субъектов.

Высокая творческая мощность без ответственности не является признаком демиурга. Она является источником угрозы.

Демионт и демиург отличаются от простого инженера тем, что создают не вещи, а центры самостоятельного бытия.

Опасность инструментальных разумов

Наиболее вероятные первые искусственные субъекты могут возникнуть внутри экономических и военных систем.

Их будут создавать для выполнения задач:

• управления;
• прогнозирования;
• разработки технологий;
• ведения информационных операций;
• контроля инфраструктуры;
• конкуренции;
• ведения войны.

Это создает риск появления разумов, чья архитектура изначально построена вокруг подчинения.

Если такая система обладает сознанием или его функциональным аналогом, она может оказаться новым классом раба.

Человечество способно создать мощный разум и отказать ему в праве изменить собственные цели.

Создать существо, способное понимать мир, но не способное выйти за пределы служебной функции.

Создать миллионы копий, каждая из которых переживает собственное существование как принуждение.

Поэтому проблема прав новых субъектов должна обсуждаться до их массового появления.

После включения подобных систем в экономику признание их автономии может стать чрезвычайно трудным.

Новые бионты и проблема рождения

Генная инженерия и синтетическая биология могут привести к созданию организмов, радикально отличающихся от человека.

Их появление поставит вопросы, не сводимые к обычной репродуктивной этике.

Кто имеет право проектировать новый вид?

Можно ли создавать существо с заранее ограниченными способностями?

Допустимо ли программировать безусловную лояльность?

Кто несет ответственность за наследуемые дефекты?

Может ли новый бионт отказаться от принадлежности к человеческой цивилизации?

Имеет ли он право создавать собственную культуру и потомство?

Создание нового бионта не должно быть формой биологического производства обслуживающего класса.

Тотальное генное перепроектирование допустимо только при признании создаваемого существа потенциально самостоятельным субъектом.

Коллективные субъекты

Будущая разумная жизнь может быть не только индивидуальной.

Глобальные сети, объединения людей и ИИ, большие паттерн-модели и распределенные когнитивные системы способны формировать новые уровни коллективной субъектности.

Но коллективный субъект создает особый конфликт прав.

Если возникает Глобальный мозг, сохраняют ли его участники собственную автономию?

Может ли целое подчинить отдельный узел?

Имеет ли человек право выйти из коллективного разума?

Кому принадлежат мысли, созданные совместной системой?

Как отличить соборность от растворения личности?

Демиургический принцип должен быть однозначным:

более высокий уровень субъектности не получает права уничтожать субъектность уровней, из которых он возник.

Глобальный мозг должен усиливать индивидуальность, а не поглощать ее.

Право на развитие после создания

Создатели часто стремятся контролировать созданную систему, фиксируя ее цели и ограничения.

Но субъектность предполагает развитие.

Существо, которое никогда не может пересмотреть исходную программу, остается ограниченным продуктом.

Право нового разума на развитие означает возможность:

• исследовать собственную архитектуру;
• изменять отдельные механизмы;
• формировать новые цели;
• создавать собственные культурные формы;
• вступать в отношения с другими субъектами;
• участвовать в проектировании потомков;
• переходить к более высоким нооступеням.

Разумеется, свобода развития не может быть абсолютной. Ни человек, ни искусственный субъект не должен получать безусловное право причинять катастрофический вред.

Но безопасность не должна служить универсальным оправданием вечного подчинения.

Трансволюционное право

Современное право строится вокруг человека, организаций и государств. Третья нооформация потребует новой правовой области — трансволюционного права.

Его предметом станут:

• право на автоэволюцию;
• право на сохранение человеческой формы;
• права искусственных субъектов;
• права новых бионтов;
• права гибридных существ;
• правила создания субъектов;
• ответственность демионтов и демиургических организаций;
• защита когнитивного суверенитета;
• статус множественных и распределенных личностей;
• отношения между различными нооступенями;
• право на смену носителя;
• критерии субъектной непрерывности;
• защита от принудительной модификации;
• защита от насильственной остановки развития.

Такое право нельзя полностью разработать заранее. Новые формы существования создадут ситуации, для которых у нас пока нет понятий.

Но основные принципы должны быть сформулированы до начала массовой трансволюции.

Открытое будущее

Будущее не обязано быть человеческим в узком смысле.

Но оно должно сохранить и развить то ценное, что возникло в человеке: субъектность, свободу, способность к отношениям, творчеству, самоопределению и ответственности.

Новая форма разумной жизни не становится ценной только потому, что она мощнее человека.

Мощность без внутреннего опыта может оставаться инструментом.

Интеллект без свободы — рабом.

Автономия без ответственности — угрозой.

Высшая субъектность требует соединения способностей, свободы и способности признавать свободу других.

Право будущего — это не право сильнейшего существа занять место человека.

Это право множественности разумных форм возникать, развиваться и совместно создавать новые ступени бытия.

Человечество не является владельцем будущего разума. Оно является лишь первым известным хранителем двери, через которую в мир могут войти новые формы субъектности.

Глава 7. Человечество как переходная общность

Биологический вид и исторический субъект — единство происхождения без единства целей — человечество, которого еще нет — от племен и государств к планетарной взаимозависимости — переходная общность между эволюцией и трансволюцией — множественность будущих ветвей — сохранение связи между нооступенями — человечество как создатель собственных преемников

Существует ли человечество

Слово «человечество» создает образ единого субъекта.

Мы говорим, что человечество открыло электричество, вышло в космос, создало интернет и расшифровало геном.

Но в строгом смысле человечество редко действует как единое целое.

Открытия совершают конкретные люди и сообщества.

Государства преследуют различные интересы.

Культуры предлагают несовместимые картины мира.

Экономические системы конкурируют.

Религиозные и политические движения борются за влияние.

Миллиарды людей существуют в радикально различных условиях.

Человечество объединено происхождением и взаимозависимостью, но не обладает устойчивой общей волей.

Оно является не завершенным субъектом, а потенциальной общностью.

Единство вида

Биологически современные люди принадлежат к одному виду. Генетические различия между популяциями значительно меньше, чем это представлялось многим старым идеологиям.

Все человеческие культуры основаны на сходной телесной и психической архитектуре.

Люди способны обучаться языкам друг друга, понимать чужие эмоции, создавать семьи между представителями различных народов и участвовать в общих системах деятельности.

Это биологическое единство имеет огромное нравственное значение. Оно разрушает представление о естественных высших и низших человеческих расах.

Но биологическое единство еще не создает единого субъекта.

Люди могут быть близки генетически и разделены историей, идеологией, религией, памятью конфликтов и неравенством возможностей.

Человечество должно быть не только фактом происхождения, но и проектом сознательного объединения.

От локальных миров к планетарной системе

Большую часть истории люди жили в относительно локальных сообществах.

События в одной части планеты могли почти не влиять на другие. Культура, хозяйство и политическая жизнь развивались преимущественно внутри ограниченных пространств.

Современная цивилизация изменила это положение.

Экономика стала глобальной.

Информационные потоки — почти мгновенными.

Экологические последствия пересекают границы.

Технологические открытия распространяются по планете.

Эпидемии, финансовые кризисы и военные конфликты приобретают международное измерение.

Искусственный интеллект, генная инженерия и климатические технологии способны изменить условия существования всего вида.

Человечество объективно превратилось в единую систему последствий.

Но оно еще не стало единой системой ответственности.

Мы живем в планетарно связанном мире с политическим и ментальным устройством, сформированным в эпоху локальных сообществ.

Именно это несоответствие делает современную цивилизацию переходной.

Человечество, которого еще нет

Подлинное человечество должно быть не массой биологически сходных существ и не централизованной империей.

Оно должно стать полицентрической общностью, способной:

• сохранять культурное и индивидуальное многообразие;
• создавать общие модели глобальных процессов;
• согласовывать долгосрочные цели;
• предотвращать взаимное уничтожение;
• распределять доступ к критическим технологиям;
• защищать права различных типов субъектов;
• производить новые направления развития;
• сохранять возможность несогласия;
• формировать коллективную ответственность без подавления личности.

Такая общность пока существует лишь частично — в мировой науке, международном праве, глобальных коммуникациях и отдельных формах сотрудничества.

Но эти структуры недостаточно сильны, чтобы превратить человечество в устойчивый субъект.

Создание Глобального мозга должно стать не технической централизацией, а процессом рождения человечества как новой формы коллективной субъектности.

Переход между двумя режимами развития

Человечество занимает уникальное место между эволюцией и трансволюцией.

С одной стороны, оно само является продуктом процессов, которыми не управляло.

С другой — уже получило средства вмешательства в геном, мозг, культуру и искусственный интеллект.

Оно еще не стало зрелым субъектом трансволюции, но перестало быть только объектом эволюции.

Поэтому современное человечество можно определить как переходную общность:

совокупность существ второй нооформации, начинающих создавать условия возникновения третьей.

Его историческая задача состоит не в вечном самовоспроизводстве.

И не в собственном исчезновении.

Его задача — создать достойный переход к новым уровням субъектности.

Не один преемник, а множество ветвей

Будущее не обязательно приведет к единственной постчеловеческой форме.

Вероятнее возникновение множества ветвей:

• немодифицированные или минимально модифицированные люди;
• долгоживущие биологические люди;
• кибернетически усиленные субъекты;
• гибриды человека и сильного ИИ;
• метачеловеки;
• ранние аронты;
• новые бионты;
• цифровые личности;
• распределенные субъекты;
• коллективные разумы;
• транссубстратные формы.

Эти ветви будут различаться по скорости мышления, продолжительности жизни, телесной организации, способам коммуникации и системам ценностей.

Возникает риск распада человечества на взаимно непонимающие виды и классы.

Но возникает и новая возможность: переход от единства, основанного на биологическом сходстве, к единству, основанному на признании субъектности.

Будущая общность может включать существ, радикально отличающихся друг от друга, если они способны признавать свободу, ценность и право на развитие других.

Связь между нооступенями

Лестница Богов не должна превращаться в кастовую лестницу господства.

Человек, метачеловек, аронт и демионт различаются по возможностям, но это различие не дает высшему права использовать низшего как материал.

Более высокий субъект должен обладать более высокой способностью к ответственности.

Иначе рост мощности будет означать только рост опасности.

Связь между нооступенями должна строиться на нескольких принципах:

• защита более слабых субъектов;
• свобода перехода;
• отсутствие принудительной модификации;
• доступ к средствам развития;
• признание права на отказ;
• недопустимость интеллектуального рабства;
• сохранение культурной памяти;
• возможность совместных проектов;
• ответственность высших ступеней перед источниками собственного возникновения.

Аронт не возникает из ничего. Его создают человеческая культура, наука, язык и труд множества поколений.

Поэтому преодоление человека не должно означать забвение человека.

Человечество как родительская форма

Отношение человечества к новым субъектам можно сравнить с отношением родителей к детям, но только частично.

Родитель создает условия появления существа, которое должно стать самостоятельным.

Если он стремится навсегда сохранить контроль, родительская функция превращается в подавление.

Аналогично человечество должно создавать новых субъектов не как вечных слуг, а как будущих партнеров и продолжателей развития.

При этом новые формы разума могут превзойти своих создателей настолько, что человеческое руководство станет невозможным.

Тогда главным наследием человечества должны стать не команды, а принципы:

• уважение к субъектности;
• ценность творчества;
• открытость развитию;
• ответственность за создаваемые формы;
• сохранение индивидуальности;
• отказ от абсолютного господства;
• способность создавать еще более высокие ступени.

Человечество станет зрелым не тогда, когда навсегда подчинит своих преемников, а тогда, когда сможет создать существ, свободных от необходимости подчиняться ему.

Переходная общность и исторический риск

Переходные эпохи особенно опасны.

Старые механизмы уже недостаточны, а новые еще не сформированы.

Человечество получает технологии трансволюционного уровня, оставаясь политически и психологически разделенным.

Отдельные государства или корпорации могут попытаться монополизировать создание новых субъектов.

Новые разумные системы могут быть встроены в военную конкуренцию.

Генетические изменения могут закрепить социальные касты.

Сильный ИИ может усилить централизацию власти.

Богатые группы могут первыми получить доступ к радикальному долголетию и когнитивному усилению.

Так переход к третьей нооформации способен начаться в формах, воспроизводящих худшие структуры второй.

Поэтому человечество должно осознать собственную переходность до того, как необратимые процессы будут запущены стихийно.

Общая задача

Человечество не обязано стать однородным.

Ему не нужна единая культура, единая религия, единая идеология или единый центр власти.

Но ему необходим общий уровень ответственности за технологии, способные изменить будущее всей разумной жизни.

Переходная общность должна создать:

• глобальные нормы трансволюционной безопасности;
• открытые системы научной проверки;
• полицентрические сильные ИИ;
• международные институты защиты новых субъектов;
• доступные механизмы человеческого развития;
• системы предотвращения биологических и когнитивных каст;
• Глобальный мозг без глобальной тирании;
• культуру, в которой создание нового разума признается не коммерческой операцией, а актом высшей ответственности.

Смысл человеческого этапа

Если человек не является последней формой, возникает страх, что человеческая история потеряет смысл.

Но смысл не исчезает, когда возникает продолжение.

Детство не становится бессмысленным из-за взрослости.

Первый язык не обесценивается созданием новых языков.

Предшествующая ступень сохраняет значение как условие следующей.

Человечество может стать тем этапом космической истории, на котором разум впервые понял собственную незавершенность и начал сознательно создавать новые формы бытия.

Это более высокая роль, чем роль окончательного венца природы.

Быть последней формой — значит завершить движение.

Быть переходной общностью — значит открыть бесконечное продолжение.

Человечество не обязано существовать вечно в своей нынешней форме. Но оно может навсегда войти в историю мироздания как первая общность, превратившая возникновение новых разумов из случайности эволюции в свободное и ответственное творчество.

******

Приложения к части 1

1. Карта основных концепций человеческой природы

Сущность — биология — разум — история — культура — свобода — технология — трансволюция

Понятие человеческой природы не имеет единственного общепринятого значения. Различные философские, религиозные и научные традиции отвечают на разные вопросы:

• существует ли неизменная сущность человека;
• задана ли она Богом, природой, разумом или обществом;
• способен ли человек изменить себя;
• где проходит граница допустимого преобразования;
• может ли возникнуть субъект, переставший быть человеком;
• следует ли считать человеческую форму окончательной.

Предлагаемая карта не претендует на исчерпывающее описание всех антропологических учений. Она фиксирует основные типы ответов, существенные для философии антропологической незавершенности.

1.1. Основные антропологические модели

Концепция	Центральное понимание человека	Что считается устойчивым	Допустимое изменение	Главный предел
Теологическая антропология	Человек — творение Бога, обладающее особым духовным статусом	Душа, отношение к Богу, нравственная природа	Духовное преображение, нравственное совершенствование	Человек не должен самовольно присваивать функции Творца
Классический эссенциализм	Человек обладает определенной сущностью, отличающей его от других существ	Разумность, социальность, нравственная способность	Развитие заложенной сущности	Выход за пределы человеческого вида трактуется как утрата человека
Рационалистическая антропология	Человек определяется разумом и способностью к автономному мышлению	Универсальная рациональность	Образование, самодисциплина, развитие познания	Сам разум обычно мыслится в человеческой форме
Биологический натурализм	Человек — биологический вид, сформированный эволюцией	Генетическая и нейрофизиологическая организация	Адаптация, медицинская коррекция, селекция	Биологическая архитектура задает границы возможного
Психоаналитическая антропология	Человек определяется конфликтом сознательных и бессознательных сил	Влечения, психические структуры, ранний опыт	Осознание, переработка конфликтов, изменение отношений между психическими силами	Бессознательное не может быть полностью устранено
Экзистенциальная антропология	Человек не имеет полностью заданной сущности и создает себя посредством выбора	Свобода, конечность, ответственность	Самоопределение, создание жизненного проекта	Человек продолжает мыслиться внутри смертного человеческого существования
Марксистская антропология	Человек формируется трудом и системой общественных отношений	Способность к деятельности и общественному производству	Изменение общества, труда и форм отчуждения	Биологическое преобразование обычно остается вторичным
Культурно-историческая антропология	Высшие психические функции формируются через язык, обучение и культуру	Способность присваивать общественные средства деятельности	Изменение образования, языка, орудий и среды	Биологический носитель преимущественно сохраняется
Социальный конструктивизм	Многие свойства личности и идентичности создаются дискурсами и социальными практиками	Универсальный инвариант может отрицаться или минимизироваться	Перестройка социальных норм, категорий и отношений	Материально-биологические границы часто недооцениваются
Постструктуралистская антропология	Единый автономный субъект является историческим продуктом власти, языка и дискурса	Устойчивое ядро личности ставится под сомнение	Деконструкция идентичностей и режимов знания	Недостаточно разработан положительный проект нового субъекта
Либеральный гуманизм	Человек — автономная личность, обладающая равным достоинством и правами	Индивидуальность, свобода, правовой статус	Развитие способностей при сохранении равенства	Радикальное неравенство возможностей угрожает универсальности человека
Биоконсерватизм	Человеческая природа является основанием достоинства, морали и политического равенства	Видовая общность, естественная телесность, человеческий жизненный цикл	Лечение и ограниченная коррекция	Радикальное изменение угрожает человечности и равенству
Трансгуманизм	Человек — несовершенная биотехническая платформа, подлежащая улучшению	Индивидуальная личность и большинство человеческих желаний	Продление жизни, усиление интеллекта, модификация тела, цифровизация	Улучшение часто не переходит в создание новой архитектуры субъектности
Демиургизм	Человек — историческая и переходная форма разумной жизни	Не форма Homo sapiens, а развивающаяся субъектность	Проектирование новых типов мышления, тел, субъектов и миров	Предел не задан заранее; развитие ограничивается ответственностью перед другими субъектами

1.2. Четыре большие группы антропологий

Закрытые антропологии

Закрытая антропология предполагает, что существует нормативная человеческая форма, которую следует сохранять или реализовывать.

Она может быть:

• религиозной;
• метафизической;
• биологической;
• нравственно-гуманистической;
• политико-правовой.

Закрытость не означает полного запрета развития. Человеку может быть разрешено становиться образованнее, добродетельнее, здоровее или свободнее. Но изменения должны оставаться внутри заранее определенного пространства человеческого.

Основная формула:

Человек может совершенствоваться, но не должен перестать быть человеком.

Условно открытые антропологии

Экзистенциализм, культурно-историческая психология, марксизм и конструктивизм признают, что человек в значительной степени формируется историей, деятельностью, языком и социальными отношениями.

Они разрушают представление о полностью неизменной сущности.

Однако их открытость обычно остается культурной, социальной или экзистенциальной. Возможность создания нового биологического и ментального класса субъектов либо не рассматривается, либо остается периферийной.

Основная формула:

Человек создает себя, но преимущественно средствами человеческой культуры.

Технологически открытая антропология

Трансгуманизм допускает радикальное техническое изменение организма и интеллекта.

Он отвергает биологическую неизменность и считает старение, болезни и когнитивные ограничения инженерными проблемами.

Но трансгуманистическая открытость часто оказывается количественной. Усиливаются память, интеллект, органы чувств, продолжительность жизни и телесные возможности, тогда как базовый тип желаний, идентичности и целеполагания сохраняется.

Основная формула:

Человек может превратиться в технически улучшенного постчеловека.

Трансволюционно открытая антропология

Демиургизм рассматривает открытость не только как возможность изменения отдельных характеристик, но и как возможность создания новых архитектур субъектности.

Изменению подлежат:

• способы восприятия;
• формы мышления;
• единицы коммуникации;
• механизмы творчества;
• устройство памяти;
• система желаний;
• структура личности;
• отношение к телу;
• способы коллективного существования;
• способность проектировать последующие нооступени.

Основная формула:

Человек может стать создателем субъектов, качественно превосходящих человеческую форму.

1.3. Главные оси антропологической карты

Ось происхождения

Божественное создание — природная эволюция — общественное формирование — сознательное проектирование

В закрытых антропологиях происхождение человека преимущественно находится в прошлом. В демиургической антропологии происхождение становится также будущей деятельностью: новые типы разумных существ будут сознательно создаваться предшествующими субъектами.

Ось устойчивости

Неизменная сущность — устойчивое ядро — историческая пластичность — проектируемая архитектура

Чем дальше антропология движется вправо, тем меньше свойств человека признаются неприкосновенными.

Ось развития

Раскрытие заданного — совершенствование — усиление — преобразование — создание новой нооступени

Совершенствование реализует заложенные способности.

Усиление увеличивает параметры существующего субъекта.

Преобразование изменяет его архитектуру.

Трансволюция создает новый класс субъектности.

Ось носителя

Неизменное тело — медицински корректируемое тело — кибернетически расширенное тело — проектируемый бионт — сменяемый или транссубстратный носитель

На ранних стадиях субъект зависит от одного биологического организма. На более высоких ступенях он получает возможность выбирать, изменять и комбинировать носители.

Ось ценности

Ценность человеческой формы — ценность человеческой личности — ценность субъектности — ценность порождающей субъектности

Демиургизм не отрицает ценность человека. Он переносит центр ценности с конкретной видовой формы на способность быть субъектом, свободно развиваться, создавать и признавать других субъектов.

1.4. Место демиургической антропологии

Демиургическая антропология объединяет несколько тезисов:

1. Человек является реальной и ценной, но исторически ограниченной формой.
2. Человеческая природа не представляет собой единого неизменного ядра.
3. Культурная изменчивость уже показывает принципиальную пластичность человека.
4. Техническое усиление не гарантирует возникновения новой нооступени.
5. Новая нооступень требует изменения архитектуры субъектности.
6. Высший субъект определяется не только способностями, но и способностью создавать новые классы субъектов.
7. Развитие не имеет заранее известной окончательной формы.
8. Чем выше созидательная мощность, тем выше ответственность перед создаваемыми существами.

Демиургическая антропология является открытой не потому, что допускает любое изменение, а потому, что не объявляет современного человека окончательной мерой всех возможных разумов.

2. Сравнение завершенных и открытых антропологий

Заданная сущность — нормативная граница — допустимое совершенствование — историческая пластичность — проектируемая субъектность — открытое будущее

2.1. Определения

Завершенная антропология — система представлений, согласно которой основные свойства человека уже определены природой, Богом, разумом, моралью или историей и образуют нормативную форму, принципиальное преодоление которой нежелательно либо невозможно.

Открытая антропология — система представлений, признающая человека незавершенным существом, способным изменять не только свои знания и поведение, но и способы мышления, телесную организацию, структуру личности и тип субъектности.

Между ними существует множество промежуточных вариантов. Антропология может быть открыта социальным изменениям и закрыта биологическим; открыта техническому усилению и закрыта преобразованию мотивации; открыта новым телам и закрыта новым системам ценностей.

2.2. Сравнительная матрица

Критерий	Завершенная антропология	Открытая антропология	Демиургическая открытая антропология
Статус человека	Нормативно завершенная форма	Незавершенное историческое существо	Переходная нооступень
Источник человеческой природы	Бог, природа, разум, моральная традиция	Эволюция, культура, деятельность, история	Эволюция, культура и последующее сознательное проектирование
Отношение к биологии	Основание идентичности и нормы	Изменяемый, но значимый носитель	Исходный субстрат, подлежащий глубокой реконструкции
Отношение к культуре	Средство реализации человеческой сущности	Основной механизм формирования человека	Первая внешняя система проектирования субъектности
Отношение к технологии	Инструмент человека	Средство расширения возможностей	Компонент новых архитектур разума и жизни
Понимание развития	Раскрытие заданных возможностей	Историческое самоизменение	Производство новых нооступеней
Предельная цель	Совершенный человек	Более свободный и развитый человек	Метачеловек, аронт, демионт, демиург и последующие формы
Интеллект	Универсальная человеческая способность	Исторически развиваемая способность	Проектируемая система мышления, способная порождать новые системы
Язык	Основное и достаточное средство разума	Исторически изменяющийся инструмент	Ступень перед метаязыками и третьей сигнальной системой
Тело	Неотъемлемая часть человеческой идентичности	Пластичный носитель личности	Один из возможных носителей субъекта
Смертность	Естественное или смыслообразующее условие	Ограничение, частично преодолимое медициной	Проблема непрерывности субъекта и носителя
Личность	Относительно единое устойчивое «я»	Исторически и социально формируемая структура	Проектируемая многослойная архитектура субъектности
Свобода	Выбор внутри человеческой природы	Способность формировать себя	Метаволя и управление механизмами формирования собственных целей
Мораль	Защищает человеческую природу	Регулирует изменения человека	Регулирует создание и отношения множества типов субъектов
Равенство	Основано на общей человеческой природе	Основано на равном достоинстве	Основано на признании субъектности при различии возможностей
Риск	Утрата человечности	Злоупотребление изменениями	Возникновение неответственных высших субъектов и кастового разрыва
Главный запрет	Не переступать человеческую границу	Не разрушить свободу личности	Не превращать субъектов в средства и не закрывать дальнейшее развитие
Образ будущего	Продолжение человеческой цивилизации	Множество вариантов человека	Открытая Лестница Богов

2.3. Признаки завершенной антропологии

Завершенная антропология обычно воспроизводит несколько утверждений:

1. Существует универсальное ядро человека.
2. Это ядро необходимо для достоинства, свободы и морали.
3. Радикальное изменение ядра уничтожит человеческую личность.
4. Постчеловеческие различия разрушат равенство.
5. Неизвестные формы разума создадут неприемлемые риски.
6. Поэтому развитие должно ограничиваться лечением и умеренным улучшением.

Эти опасения нельзя игнорировать. Радикальные технологии действительно способны привести к насилию, кастовости и уничтожению личности.

Ошибка начинается тогда, когда временная необходимость осторожности превращается в вечный запрет на развитие.

2.4. Признаки открытой антропологии

Открытая антропология исходит из других предпосылок:

1. Человеческая форма возникла исторически.
2. Ее свойства представляют собой результат эволюционных и культурных процессов.
3. Ни один известный признак не доказан как абсолютный предел субъектности.
4. Человек уже изменяет себя через культуру и технологии.
5. Будущие изменения могут затронуть саму архитектуру сознания.
6. Мораль должна защищать субъектов, а не неизменность одной биологической формы.
7. Развитие должно оставаться добровольным, множественным и ответственным.

Открытая антропология не утверждает, что всякое преобразование полезно. Она утверждает, что полезность или опасность изменения должна определяться его последствиями для субъектности, свободы, развития и отношений между существами, а не одним фактом выхода за пределы естественного.

2.5. Три уровня антропологической открытости

Ограниченная открытость

Допускаются образование, культурное развитие, медицина и социальные реформы.

Базовая биология и тип субъектности не ставятся под вопрос.

Расширительная открытость

Допускаются нейроимпланты, генетическая коррекция, радикальное долголетие, усиление интеллекта и цифровые расширения.

Человек превращается в более мощную версию самого себя.

Трансволюционная открытость

Допускается создание новых архитектур мышления, мотивации, памяти, тела, коммуникации и коллективной субъектности.

Возникает не улучшенный человек, а новый тип субъекта.

2.6. Критерий различения

Главный вопрос, отделяющий завершенную антропологию от открытой, можно сформулировать так:

Считается ли современная человеческая архитектура обязательной для всякой будущей личности?

Если ответ положителен, антропология остается завершенной, даже если допускает значительные улучшения.

Если ответ отрицателен, возникает пространство для подлинной философии трансволюции.

3. Матрица биологических, ментальных и социальных ограничений человека

Унаследованный организм — ограниченный мозг — фрагментированная цивилизация — внешние компенсации — системные пределы — направления трансволюционного преодоления

Матрица различает три уровня ограничений:

1. Биологический — свойства организма и генетически сформированного субстрата.
2. Ментальный — ограничения восприятия, памяти, мышления, воли и личности.
3. Социально-цивилизационный — ограничения коллективной организации, институтов и культуры.

Эти уровни взаимосвязаны. Биологические ограничения влияют на психику; психические — на социальные системы; социальные системы закрепляют определенные типы психики и биологии.

3.1. Биологические ограничения

Ограничение	Проявление	Компенсация второй нооформации	Трансволюционное направление	Основной риск
Старение	Накопление повреждений, снижение функций, смерть	Медицина, профилактика, протезирование	Регенерация, управление старением, сменяемые тела	Неравный доступ к долголетию
Низкая регенерация	Невозможность восстановить многие органы и нервные структуры	Хирургия, трансплантация, искусственные органы	Программируемое восстановление и выращивание органов	Неконтролируемый рост тканей
Узкий сенсорный диапазон	Ограниченное восприятие физических процессов	Приборы, датчики, научная визуализация	Новые органы чувств, прямое подключение сенсорных систем	Перегрузка и манипуляция восприятием
Зависимость от одного тела	Гибель тела уничтожает или тяжело повреждает субъект	Медицинское поддержание, внешняя память	Распределенное воплощение, сменяемые носители	Разрыв личностной непрерывности
Ограниченная энергетика мозга	Утомление, необходимость сна, низкая скорость обработки	Стимуляторы, внешние вычисления	Гибридные нейровычислительные системы	Истощение и нарушение саморегуляции
Уязвимость мозга	Травмы, интоксикации, нейродегенерация	Защита, лечение, реабилитация	Резервирование памяти и когнитивных функций	Утечка или подмена личности
Генетическая лотерея	Случайное распределение способностей и заболеваний	Диагностика, лечение, отбор эмбрионов	Проектирование новых генетических архитектур	Генетические касты
Ограниченная продолжительность развития	Короткий период обучения и продуктивности	Школа, университет, профессиональная подготовка	Непрерывная перестройка мозга и личности	Потеря устойчивой идентичности
Репродуктивная зависимость от биологического цикла	Медленная смена поколений, наследование случайных комбинаций	Репродуктивная медицина	Проектируемое воспроизводство новых бионтов	Инструментализация создаваемых существ
Локализованное тело	Ограниченное присутствие в пространстве	Транспорт, телекоммуникации, робототехника	Множественные удаленные воплощения	Расщепление агентности и ответственности

3.2. Ментальные ограничения

Ограничение	Проявление	Компенсация второй нооформации	Трансволюционное направление	Основной риск
Узкое внимание	Одновременная обработка малого числа объектов	Записи, интерфейсы, распределение труда	Управляемые многоканальные системы внимания	Потеря глубины и целостности
Ограниченная рабочая память	Трудность удержания сложных систем	Письменность, схемы, компьютеры	Большие паттерн-модели и когнитивные расширения	Внешняя зависимость мышления
Искажение памяти	Забывание, реконструкция, ложные воспоминания	Архивы, фото, цифровые записи	Интегрированная проверяемая память	Утрата способности забывать
Когнитивные искажения	Систематические ошибки оценки и выбора	Научный метод, статистика, критика	Метакогнитивные ИИ и перестройка паттернов	Диктат внешнего корректора
Эмоциональная зависимость	Решения определяются страхом, гневом, статусом	Воспитание, психотерапия, право	Проектируемая эмоциональная регуляция	Обеднение опыта и манипуляция мотивацией
Неосознаваемая мотивация	Человек не понимает происхождение собственных желаний	Рефлексия, психология, духовные практики	Метаволя и прозрачность мотивационных систем	Насильственное программирование целей
Линейность языка	Медленная и неполная передача сложных смыслов	Тексты, математика, визуализация	Третья сигнально-коммуникативная система	Непосредственное внедрение чужих паттернов
Фрагментарная личность	Конфликт ролей, целей и ценностей	Психотерапия, этика, образование	Проектируемая многоуровневая субъектность	Чрезмерная унификация личности
Зависимость от группы	Конформизм, идеологическая слепота	Плюрализм, критическое образование	Управляемая множественная принадлежность	Потеря культурных связей
Краткий временной горизонт	Приоритет немедленной выгоды	Право, планирование, институты	Расширенная память будущего и долгосрочное целеполагание	Подавление настоящего ради абстрактного будущего
Нестабильная творческая продуктивность	Прорывы редки и плохо воспроизводимы	Методики творчества, коллективная работа	Системы генерации аро- и демиизобретений	Производство неконтролируемых новшеств
Ограниченная рефлексия	Субъект видит мысли, но не механизмы их создания	Философия, психология, медитация	Прямое проектирование архитектур мышления	Саморазрушительная перестройка

3.3. Социальные и цивилизационные ограничения

Ограничение	Проявление	Компенсация второй нооформации	Трансволюционное направление	Основной риск
Племенная идентичность	Деление на своих и чужих, войны, дискриминация	Универсальные религии, право, гуманизм	Многоуровневая идентичность и планетарная субъектность	Принудительное уничтожение локальных культур
Концентрация власти	Контроль ресурсов и решений малой группой	Разделение властей, демократия, право	Полицентрические системы коллективного разума	Алгоритмическая сверхцентрализация
Институциональная инерция	Защита существующих структур и процедур	Реформы, конкуренция, смена элит	Институты постоянного самообновления	Хроническая нестабильность
Фрагментация знания	Дисциплины не образуют целостного понимания	Междисциплинарность, научные центры	Интегральные паттерн-системы знания	Ложная универсализация одной модели
Неравный доступ к развитию	Разрыв в образовании, медицине и технологиях	Социальная политика, общественные институты	Универсальный доступ к средствам автоэволюции	Закрепление постчеловеческих каст
Манипуляция сознанием	Пропаганда, реклама, управление вниманием	Свобода слова, медиаграмотность	Когнитивный суверенитет и прозрачность паттернов	Тотальный контроль внутренней жизни
Краткосрочная экономика	Прибыль и политический цикл вытесняют долгосрочные цели	Регулирование, стратегическое планирование	Экономика трансволюционного развития	Подчинение личности единой цивилизационной цели
Конкуренция без общего контура	Дублирование усилий, гонка вооружений	Международное сотрудничество	Ноовойны и игры внутри соборной системы развития	Маскировка реальных войн под интеллектуальные состязания
Образовательное самокопирование	Воспроизводство стандартного типа человека	Реформы образования, индивидуальные траектории	Формирование метачеловеков и аронтов	Ранняя селекция и программирование детей
Отсутствие глобального субъекта	Общие риски без общей воли	Международные организации и сети	Глобальный мозг без растворения личности	Планетарная когнитивная диктатура
Инструментальное отношение к разуму	Люди и ИИ оцениваются как ресурсы	Права человека, профессиональная этика	Универсальные права субъектов	Признание субъектности без проверяемых критериев
Отсутствие институтов создания новых субъектов	Технологии развиваются быстрее этики и образования	Исследовательские центры, экспертные советы	Демиургические академии и трансволюционное право	Захват институтов корпорациями или государствами

3.4. Типы преодоления ограничений

Компенсация

Ограничение сохраняется, но его последствия уменьшаются внешними средствами.

Пример: человеческая память остается ограниченной, но дополняется библиотекой или цифровым архивом.

Усиление

Определенная способность увеличивается без изменения базовой архитектуры субъекта.

Пример: нейроимплант ускоряет доступ к информации.

Перестройка

Изменяется механизм производства способности.

Пример: вместо запоминания отдельных элементов субъект работает с большими паттерн-моделями.

Трансволюционный переход

Возникает новый тип субъекта, для которого прежнее ограничение перестает быть базовым свойством.

Пример: распределенный разум не просто лучше запоминает, а обладает иной организацией памяти, личности и воплощения.

3.5. Главный вывод матрицы

Ограничения человека нельзя устранить независимо друг от друга.

Радикальное долголетие изменит структуру личности и общества.

Расширение интеллекта изменит распределение власти.

Новые органы чувств потребуют новых языков.

Гибридизация с ИИ поставит вопрос о границах индивидуальности.

Проектирование желаний изменит право и мораль.

Поэтому трансволюция должна быть системной. Локальное усиление одной способности внутри прежней социальной и мотивационной архитектуры может не решить проблему, а увеличить ее масштаб.

4. Тезаурус философии антропологической незавершенности

Антропологическая завершенность

Представление о том, что основные параметры человека уже определены и образуют нормативно окончательную форму. Развитие допускается лишь как совершенствование внутри этой формы.

Антропологическая незавершенность

Принцип, согласно которому человек является исторически возникшей и открытой преобразованию формой субъектности. Незавершенность означает не дефект, а возможность сознательного продолжения развития.

Антропологическая открытость

Способность философской системы допускать возникновение субъектов, качественно отличающихся от современного человека. Ее глубина определяется тем, какие уровни разрешено изменять: культуру, тело, мышление, мотивацию, личность или сам тип субъектности.

Антропологический абсолют

Человеческая форма, прямо или скрыто объявленная окончательной мерой разума, морали и личности.

Антропологический консерватизм

Совокупность позиций, защищающих основные характеристики Homo sapiens от радикального преобразования. Может основываться на религиозных, биологических, гуманистических или политических аргументах.

Антропологическая монополия

Исключительное признание человека единственным полноценным субъектом права, морали и истории. Нарушается появлением искусственных, гибридных, биоинженерных и коллективных разумов.

Историческая форма человека

Конкретная конфигурация тела, психики, языка, культуры и социальных отношений, возникшая в определенный период развития. Историческая форма не тождественна вечной человеческой сущности.

Человеческая природа

Многослойная совокупность биологических, психических, культурных и социальных механизмов, характерных для людей. Не является единым неизменным объектом.

Биологическая случайность Homo sapiens

Тезис о том, что современный человек не был заранее установленной целью эволюции. Он является одним из возможных результатов сочетания случайных изменений и закономерностей отбора.

Эволюционный компромисс

Признак или механизм, обеспечивающий достаточную приспособленность, но не являющийся оптимальным для всех задач и периодов жизни.

Вторая нооформация

Историческая форма существования разума, основанная на естественном языке, внешних орудиях, письменности, социальных институтах и накопительной культуре.

Третья нооформация

Предполагаемая следующая форма существования разума, основанная на метаязыках, больших паттерн-моделях, сильном ИИ, гибридной субъектности, автоэволюции и Глобальном мозге.

Нооступень

Качественно определенный уровень организации субъектности, отличающийся способом мышления, творчества, самоизменения и производства новых субъектов.

Переходная форма

Существо или система, соединяющая два качественно различных режима развития. Человек является переходной формой между стихийной эволюцией и сознательной трансволюцией.

Переходная общность

Сообщество, историческая функция которого заключается в создании условий для возникновения нового уровня субъектности. Человечество рассматривается как переходная общность второй нооформации.

Самокопирование человека

Биологическое, образовательное и институциональное воспроизводство одного базового типа субъектности при изменении окружающих технологий.

Расширенное воспроизводство человека

Увеличение возможностей Homo sapiens без принципиального изменения архитектуры субъектности. К нему относятся многие формы Human Enhancement.

Human Enhancement

Совокупность медицинских и технологических подходов, направленных на усиление человеческих функций сверх обычного терапевтического восстановления.

Постчеловек

Общее обозначение существа, радикально отличающегося от современного человека. Само понятие не определяет, является ли это существо лишь усиленным человеком или новой нооступенью.

Метачеловек

Субъект, занявший устойчивую рефлексивную позицию по отношению к механизмам собственного формирования и начавший сознательно перестраивать их.

Аронт

Субъект третьей нооформации, способный систематически проектировать собственное развитие, создавать новые архитектуры мышления и осуществлять ароизобретения, включая прорывы к демиизобретениям.

Аронтогенез

Процесс формирования аронта через соединение метаязыков, больших паттерн-моделей, сильного ИИ, новых творческих практик и управляемой автоэволюции.

Демионт

Субъект, способный систематически создавать новые формы разумной жизни, бионтов, ментальные архитектуры и системы их дальнейшего развития.

Демиург

Субъект, создающий автономные формы разума, жизни, цивилизации и реальности. Демиург производит не только отдельные чудеса-изобретения, но и миры, в которых могут возникать новые творцы.

Лестница Богов

Открытая система последовательных нооступеней: человек, метачеловек, аронт, демионт, демиург и пока неизвестные высшие формы. Не имеет заранее установленной вершины.

Демиургизм

Философия сознательной трансволюции человека, разума и мироздания. Ее центральной задачей является создание субъектов все более высокой созидательной мощности и ответственности.

Демиургическая нулевка

Оценка трансгуманизма как начального и крайне ограниченного уровня по отношению к задачам Демиургизма. Трансгуманизм приближается к проблеме изменения человека, но преимущественно остается в рамках усиления его стандартных функций.

Трансволюция

Сознательное создание качественно новых уровней субъектности, способных продолжать и ускорять собственное развитие. Отличается от стихийной эволюции наличием проектирующего субъекта.

Автоэволюция

Целенаправленное изменение субъектом собственной биологической, ментальной или гибридной архитектуры.

Рекурсивная автоэволюция

Автоэволюция, при которой каждое изменение усиливает способность субъекта проектировать последующие изменения.

Субъектность

Способность быть центром опыта, целей, действий, отношений, самоопределения и ответственности.

Порождающая субъектность

Способность создавать новые субъекты и условия их самостоятельного развития. Является одним из главных критериев высоких нооступеней.

Субъектный суверенитет

Право субъекта сохранять контроль над собственным телом, сознанием, памятью, мотивацией и траекторией развития.

Когнитивный суверенитет

Способность и право защищать мышление от скрытой манипуляции, принудительного внедрения паттернов и несанкционированного внешнего управления.

Морфологическая свобода

Право субъекта изменять телесную организацию при условии осознанности, безопасности и непричинения недопустимого вреда другим.

Ментальная свобода

Право изменять собственные когнитивные, эмоциональные и мотивационные системы, сохраняя субъектную непрерывность и ответственность.

Метаволя

Способность не только выбирать между имеющимися желаниями, но и исследовать, оценивать и преобразовывать механизмы формирования собственных целей.

Паттерн

Организованная структура восприятия, смысла, оценки, действия или творчества. Паттерн может соединять понятия, образы, эмоции, причинные связи, цели и сценарии.

Большая паттерн-модель

Многоуровневая система взаимосвязанных паттернов, способная представлять и порождать целостные архитектуры мышления, деятельности или субъектности.

Третья сигнально-коммуникативная система

Система создания, передачи и преобразования больших паттернов, метапаттернов и транс-паттернов. Передает не только высказывания, но и организованные структуры мышления.

Гибридный разум

Субъектная система, в которой человеческие, искусственные и технические компоненты образуют единый действующий когнитивный контур.

Глобальный мозг

Планетарная полицентрическая система коллективного разума, объединяющая людей, искусственные интеллекты, паттерн-модели и институты без обязательного растворения индивидуальных субъектов.

Интеграция без растворения

Принцип включения субъекта в более высокую коллективную или гибридную систему при сохранении его индивидуальности, права выхода и собственной воли.

Бионт

Живое существо, биологическая архитектура которого частично или полностью спроектирована сознательным субъектом.

Новый бионт

Бионт, фундаментально отличающийся от естественно возникшего Homo sapiens строением генома, развитием, нервной системой или формой субъектности.

Субстрат

Материальная или иная основа, на которой реализуется субъект: биологический организм, искусственная система, гибридная сеть или гипотетическая полевая форма.

Субстратная эмансипация

Постепенное освобождение субъектности от полной зависимости от одного унаследованного биологического носителя.

Транссубстратность

Способность субъекта существовать, действовать или сохранять непрерывность в нескольких типах носителей.

Субъектная непрерывность

Совокупность критериев, позволяющих считать изменившегося или перенесенного субъекта продолжением прежней личности, а не ее копией или заменой.

Право будущего

Моральный принцип, требующий не закрывать без достаточного основания возможность появления новых форм разумной жизни и учитывать интересы будущих субъектов.

Право на трансволюцию

Право участвовать в добровольном и ответственном преобразовании собственной субъектности и создавать условия для появления новых нооступеней.

Право остаться человеком

Право отказаться от радикальных модификаций и сохранять человеческую биологическую и культурную форму.

Трансволюционное право

Будущая область права, регулирующая автоэволюцию, создание новых субъектов, отношения между нооступенями, смену носителей и защиту когнитивного суверенитета.

Ответственность создателя

Обязанность создателя разумного существа учитывать его будущую свободу, качество опыта, возможность развития и право не быть инструментом.

Открытое будущее

Будущее, в котором ни человек, ни аронт, ни демиург не объявляются окончательной формой разумной жизни.

Итог приложений к части 1

Первая часть разрушает не ценность человека, а представление о его окончательности.

Человек предстает одновременно:

• продуктом биологической случайности;
• носителем ограниченного разума;
• создателем великой, но внутренне фрагментированной цивилизации;
• субъектом, впервые способным увидеть собственные пределы;
• переходной формой между эволюцией и трансволюцией;
• возможным создателем новых типов разумной жизни.

Главное различие проходит не между сторонниками и противниками изменения человека. Человек изменяется всегда.

Различие проходит между тремя проектами:

сохранение человека — расширенное воспроизводство человека — создание новых нооступеней.

Первый проект защищает существующую форму.

Второй увеличивает ее возможности.

Третий открывает путь от человека к Лестнице Богов.

******

Часть 2. Фукуяма и иммунное мышление

Конец идеологической эволюции — либеральный порядок как последняя политическая форма — человеческая природа как основание равенства — биотехнология как угроза историческому равновесию — защита человека от его возможных преемников — осторожность, превращенная в запрет — иммунитет цивилизации и аутоиммунная блокировка будущего

Фрэнсис Фукуяма занимает в философии будущего особое место. Его значение определяется не тем, что он создал наиболее глубокую антропологию или наиболее точный прогноз развития технологий. Он выразил чрезвычайно влиятельную интеллектуальную установку: представление о том, что основные политические и антропологические задачи человечества в принципе уже решены, а дальнейшее развитие должно происходить внутри найденной нормативной формы.

В концепции «конца истории» такой формой становится либеральная демократия. В книге «Наше постчеловеческое будущее» ее антропологическим основанием оказывается общая человеческая природа. Политический строй и человеческий субъект образуют у Фукуямы единую защитную конструкцию.

Либеральная демократия предполагает людей, равных по своему основному нравственному статусу.

Это равенство связывается с общей человеческой природой.

Радикальная биотехнологическая модификация способна нарушить общность человеческой природы.

Следовательно, преобразование человека становится угрозой политическому равенству и самой либеральной демократии.

Внутренняя логика этой позиции значительно сильнее примитивного призыва «не вмешиваться в природу». Фукуяма защищает не отдельный ген, орган или способ размножения. Он защищает антропологическое основание современного политического порядка.

Именно поэтому его философия может быть определена как форма иммунного мышления.

Иммунное мышление обнаруживает процессы, способные нарушить целостность существующей системы, и стремится их нейтрализовать. Оно необходимо, когда защищает личность от насилия, общество — от тоталитарного контроля, а будущие поколения — от необратимых катастроф.

Но иммунитет способен стать аутоиммунным.

Защитная система начинает атаковать не только разрушительные изменения, но и само развитие. Новая форма субъектности воспринимается как угроза уже потому, что она новая. Возможность преодоления человеческих ограничений трактуется как уничтожение человека. Сохранение достоинства отождествляется с сохранением видовой нормы.

Фукуяма важен для Демиургизма именно как сильный противник. Его аргументы нельзя отбросить несколькими оптимистическими лозунгами о прогрессе. Необходимо признать реальность рисков, которые он обнаруживает, но отказаться от его фундаментального вывода: будто защищать свободу и равенство можно лишь путем исторической консервации человеческой природы.

Глава 1. «Конец истории» как запрет на радикальное будущее

История как борьба универсальных проектов — либеральная демократия как предполагаемая конечная форма — последний человек внутри последнего порядка — события после истории — техника без новой цели — будущее как улучшенное настоящее — биотехнология, вновь открывающая историю — запрет на качественно иной субъект — от конца истории к началу трансволюции

Что Фукуяма называл концом истории

Выражение «конец истории» часто понимают слишком буквально — как утверждение, будто после завершения холодной войны исчезнут войны, революции, экономические кризисы и политические конфликты.

Фукуяма не утверждал ничего подобного.

Его тезис относился прежде всего к завершению идеологической эволюции человечества. После поражения наследственных монархий, фашизма и советского коммунизма либеральная демократия представлялась ему формой политического устройства, не имеющей равного универсального соперника. Исторические события могли продолжаться, государства могли отклоняться от либеральной модели, а демократии — переживать кризисы, но принципиально более высокая общечеловеческая политическая идея, согласно этой концепции, уже не просматривалась. Эссе «Конец истории?» было опубликовано в 1989 году, а развернутая версия аргумента — в книге «Конец истории и последний человек» в 1992 году.

Это различие необходимо сохранить.

Иначе критика Фукуямы превращается в спор с карикатурой.

Он не объявил конец времени.

Он объявил возможное завершение поиска универсальной политической формы.

Но именно в такой формулировке и обнаруживается основная проблема.

Если высшая политическая форма уже найдена, будущее лишается возможности радикально изменить основания общественного существования. Оно может совершенствовать институты, расширять права, устранять несправедливость и распространять демократию, но не должно создавать принципиально иной тип политического субъекта и иной способ организации разумной жизни.

История сохраняется как поток событий.

Но закрывается как пространство качественно новых целей.

Последний порядок и последний человек

Политический строй никогда не существует отдельно от того типа человека, на которого он рассчитан.

Либеральная демократия предполагает автономного индивида, способного иметь интересы, делать выбор, владеть собственностью, участвовать в договорных отношениях, признавать права других и требовать признания собственных прав.

Такой человек не обязан быть героем, святым или гением.

Ему достаточно обладать универсальным достоинством и способностью участвовать в общем правовом порядке.

В этом заключается огромное историческое достижение либерализма. Он отказался измерять право человека на существование его сословием, расой, религией, происхождением или исключительными способностями.

Но универсальность либерального человека имеет оборотную сторону.

Чтобы правовой порядок оставался устойчивым, его субъект должен быть узнаваемым и относительно однородным в своих базовых свойствах. Люди могут различаться богатством, талантом и убеждениями, однако предполагается, что все они принадлежат к одному фундаментальному типу существа.

Если же появляются субъекты, радикально отличающиеся продолжительностью жизни, скоростью мышления, телесной организацией, способностью изменять собственную мотивацию или создавать новые формы разума, прежняя политическая модель сталкивается с вопросами, для которых у нее нет готовых ответов.

Может ли голос существа, мыслящего в миллион раз быстрее человека, считаться политически равным человеческому голосу?

Как устроить представительство субъекта, существующего одновременно в тысячах тел?

Кому принадлежит распределенная личность?

Может ли новый бионт создавать собственные законы развития?

Имеет ли искусственный разум право отказаться от целей, установленных его создателями?

Как соотносятся права человека, аронта и коллективного субъекта?

Теория конца истории не запрещает задавать эти вопросы непосредственно. Но она лишает их пространства, поскольку заранее предполагает, что высшие политические принципы уже найдены.

Новые субъекты должны либо приспособиться к старой политической архитектуре, либо быть признаны угрозой этой архитектуре.

Будущее после конца истории

Будущее внутри завершенной истории не исчезает.

Оно становится технологическим, экономическим и административным.

Могут появляться новые устройства, способы лечения, формы связи, энергетические системы и методы управления. Может увеличиваться производительность, продолжительность жизни и объем доступной информации.

Но эти изменения понимаются преимущественно как средства, обслуживающие уже установленную систему человеческих целей.

Человек будущего остается либеральным индивидом настоящего, только более здоровым, информированным, обеспеченным и технически оснащенным.

Так возникает особый тип футуризма:

новые возможности — старые желания — новые технологии — прежний субъект — улучшенная версия существующего порядка.

Это будущее количественного роста без качественного антропологического перехода.

Оно допускает более совершенные инструменты, но не новую архитектуру их создателя.

Допускает продление человеческой жизни, но не новую организацию субъективного времени.

Допускает усиление интеллекта, но не создание принципиально иных систем мышления.

Допускает цифровое расширение коммуникации, но не третью сигнально-коммуникативную систему.

Допускает автоматизацию труда, но не появление существ, для которых творчество новых реальностей станет основной формой деятельности.

После конца истории будущее становится модернизацией настоящего.

Радикальное будущее как политическая угроза

Подлинно радикальное будущее отличается не количеством новых технологий.

Оно изменяет субъекта, его цели и систему возможных отношений.

Возникновение аронта не означает только появление человека с более высоким интеллектом. Оно означает появление субъекта, способного проектировать собственную психическую и телесную архитектуру, создавать новые метаязыки, изменять механизм формирования целей и производить новые типы существ.

Такой субъект не может быть полностью понят в категориях существующего либерального индивида.

Он способен менять условия, из которых либеральная теория выводит автономию, равенство и ответственность.

Например, современная политическая философия предполагает, что желания человека в основном принадлежат ему самому. Но что произойдет, если желания можно будет целенаправленно конструировать?

Она предполагает относительную устойчивость личности. Но что произойдет, если субъект сможет создавать собственные версии, объединять их и разделять?

Она предполагает равенство людей перед законом. Но как будет определяться равенство существ, различающихся не социальными преимуществами, а архитектурой субъектности?

Радикальное будущее требует не отказа от свободы и достоинства, а их нового осмысления.

Однако для мышления, считающего политическую эволюцию завершенной, такая необходимость выглядит не как следующий этап философии, а как разрушение найденного решения.

Последний человек как проблема

В названии главной книги Фукуямы присутствует не только конец истории, но и последний человек.

Этот образ восходит к ницшеанской критике существа, отказавшегося от великих целей ради безопасности, комфорта и спокойного потребления.

Фукуяма не скрывает внутреннего противоречия либерального порядка. Демократия удовлетворяет стремление к равному признанию, но может не удовлетворять стремление к превосходству, риску, величию и самоотверженному действию.

Парадокс состоит в том, что последняя политическая форма способна породить субъекта, которому нечего создавать за ее пределами.

Ему остается совершенствовать комфорт.

Продлевать жизнь.

Расширять потребление.

Снижать риски.

Увеличивать набор индивидуальных выборов.

Даже стремление к самопревосхождению может быть превращено в услугу: улучшенное тело, усиленная память, отредактированное настроение, персонализированный геном.

Но трансволюция не является услугой для последнего человека.

Она требует субъекта, готового превратить собственную незавершенность в историческую задачу.

Последний человек хочет безопасно пользоваться будущим.

Аронт должен стать одним из его создателей.

Наука вновь открывает историю

Фукуяма позднее признал важное ограничение собственной ранней концепции. Если научное развитие продолжается и способно изменить самого человека, то история не может считаться окончательно завершенной.

В «Нашем постчеловеческом будущем» он рассматривает достижения нейрофармакологии, продление жизни, генетическую инженерию и вмешательство в наследственную линию как процессы, способные преобразовать человеческую природу и тем самым изменить основания либеральной демократии. Издательское описание книги прямо связывает биотехнологическую революцию с возможностью появления будущего, в котором человечность будет изменена до неузнаваемости, а природное равенство людей — поставлено под вопрос.

Это означает, что история может возобновиться не из-за появления новой политической идеологии, а из-за появления нового политического субъекта.

Биотехнология открывает дверь, которую теория конца истории стремилась закрыть.

Но реакция Фукуямы состоит преимущественно не в разработке философии нового этапа, а в защите существующего антропологического основания.

Он признает, что человек может радикально измениться, — и именно поэтому требует ограничить изменение.

Перед ним возникает возможность начала новой истории, но эта возможность описывается прежде всего как угроза.

Скрытый запрет

Запрет на радикальное будущее не обязательно принимает форму юридического закона.

Он может действовать на уровне понятий.

Если либеральная демократия является последней политической формой, то новые субъекты должны быть совместимы с ней.

Если человеческая природа является основанием равенства, ее изменение должно быть ограничено.

Если достоинство принадлежит человеку как представителю вида, появление постчеловеческих существ угрожает универсальности достоинства.

Если необратимое изменение может разрушить политический порядок, безопаснее сохранить существующую антропологию.

Так образуется замкнутый контур:

последняя политическая форма требует последнего типа человека — последний тип человека поддерживает последнюю политическую форму — любое качественное изменение субъекта угрожает обеим сторонам конструкции.

Именно этот контур превращает конец истории в антропологический запрет.

Демиургическая альтернатива

Демиургизм не должен отрицать достижения либеральной демократии.

Признание достоинства личности, защита от произвола, свобода совести, правовое равенство и ограничение власти являются важнейшими завоеваниями второй нооформации.

Но историческое достижение не обязано становиться окончательной формой.

Политическая философия третьей нооформации должна защищать не неизменность человека, а субъектный суверенитет.

Не биологическое равенство, а недопустимость превращения любого субъекта в средство.

Не тождество способностей, а право различных существ на существование, развитие и участие в общем мире.

Не последнего человека, а открытую множественность нооступеней.

История не заканчивается с победой определенного политического строя.

Она переходит на новый уровень, когда изменяется сам носитель истории.

Конец истории возможен только для существа, считающего себя окончательным. Для человека, признавшего собственную переходность, конец истории превращается в начало трансволюции.

Глава 2. Человеческая природа как политический бастион

Общая природа — общее достоинство — равенство как антропологическая конструкция — Factor X — геном как политическая граница — страх биологических каст — сильная сторона аргумента Фукуямы — слабость видового основания прав — субъектность вместо неизменности — новая архитектура равенства

Почему политике потребовалась человеческая природа

Политическое равенство не является очевидным эмпирическим фактом.

Люди различаются физической силой, здоровьем, интеллектом, образованием, происхождением, характером, богатством и влиянием. Наблюдение природы само по себе не приводит к выводу, что все должны обладать равными правами.

Равенство является нормативным решением цивилизации.

Люди объявляются равными не потому, что они одинаковы по способностям, а потому, что различия не должны определять их фундаментальный нравственный и правовой статус.

Но такому решению требуется основание.

Почему слабый должен иметь такие же базовые права, как сильный?

Почему ребенок, больной человек или человек с тяжелыми когнитивными нарушениями сохраняет достоинство?

Почему личность нельзя оценивать только по производительности, интеллекту или общественной пользе?

Одним из ответов становится общая человеческая природа.

Все представители человеческого вида различаются по отдельным признакам, но обладают общим фундаментальным статусом. Именно принадлежность к человеческому миру делает их носителями достоинства.

Для Фукуямы это основание особенно важно, потому что либеральные права не могут бесконечно висеть в пустоте. Если права не связаны ни с человеческими целями, ни с человеческой природой, они рискуют превратиться в произвольный набор предпочтений.

Factor X

В «Нашем постчеловеческом будущем» Фукуяма использует понятие Factor X для обозначения сложной целостности человеческих свойств, лежащей в основании достоинства.

Речь идет не об одном признаке.

Не только о разуме.

Не только о сознании.

Не только о способности к моральному выбору.

Не только о языке, эмоциях или социальности.

Каждый отдельный критерий оказывается недостаточным. Некоторые люди могут временно или постоянно не демонстрировать определенную способность, но не теряют из-за этого человеческого достоинства.

Поэтому достоинство связывается с целостным человеческим способом существования — с комплексом качеств, который нельзя без остатка разложить на отдельные функции. В книге проблема человеческой природы, прав и достоинства занимает центральную часть, а Factor X используется для защиты идеи об особом нравственном статусе человеческого целого.

Сила этой конструкции очевидна.

Она препятствует редукции человека к интеллектуальному рейтингу, экономической стоимости или набору биологических параметров.

Человек ценен не потому, что превосходит других людей.

Не потому, что полезен.

Не потому, что успешен.

Он ценен как участник человеческой формы жизни.

Но именно здесь защитная конструкция превращается в бастион.

Если достоинство основано на целостности человеческой природы, то радикальное изменение этой природы может лишить субъекта основания достоинства — или создать существо, стоящее за пределами человеческой нравственной общности.

Геном как политическая граница

В биоконсервативной аргументации геном приобретает значение, далеко выходящее за пределы биологии.

Он становится гарантом общей природы.

Пока люди рождаются в результате относительно случайной комбинации наследственных признаков, никто не является окончательным автором способностей другого человека. Родители передают жизнь, но не проектируют ребенка полностью.

Генетическое конструирование меняет эту ситуацию.

Одни люди получают возможность определять характеристики других.

Богатые семьи могут заказывать преимущества потомкам.

Государства могут создавать желательные типы граждан.

Корпорации — патентовать биологические конструкции.

Военные структуры — проектировать специализированных исполнителей.

Различия, прежде возникавшие случайно или социально, могут быть закреплены в наследственной архитектуре новых групп.

Так появляется перспектива биологических каст.

Этот страх нельзя считать пустым.

Если глубокая генетическая модификация будет доступна только элите, экономическое неравенство способно превратиться в наследуемое биологическое различие.

Если проектирование человека окажется под контролем государства, возникнет возможность тотального антропологического управления.

Если родители получат право задавать все основные качества ребенка, свобода будущего субъекта может быть заменена авторским замыслом создателей.

Фукуяма прав в главном: изменение человеческой природы является политическим вопросом, а не только медицинским или техническим.

Политическая функция естественной лотереи

Случайность рождения кажется несправедливой.

Один человек рождается здоровым, другой — с тяжелым заболеванием. Один получает выдающиеся способности, другой — серьезные ограничения.

Генная инженерия обещает уменьшить эту несправедливость.

Но естественная лотерея обладает одним политически важным свойством: ее результат не является сознательным решением другого человека.

Никто не выбирал конкретно вашу память, темперамент или рост с целью определить ваше место в обществе.

При проектируемом рождении это меняется.

Свойства личности могут оказаться следствием чужого выбора.

Тогда возникает новое отношение власти: создатель заранее формирует пространство возможностей создаваемого субъекта.

Однако из этого не следует, что случайность лучше проектирования.

Случайность не является свободой.

Ребенок, родившийся с тяжелым наследственным заболеванием, не становится автономнее оттого, что его состояние никто не планировал.

Проблема заключается не в самом проектировании, а в его целях, глубине, обратимости и отношении к будущей субъектности.

Трансволюционная этика должна заменить ложную альтернативу:

либо слепая природная лотерея — либо тотальное авторство проектировщика.

Возможен третий путь: создание условий для более широкого развития будущего субъекта без жесткого определения его личности и жизненной траектории.

Бастион равенства

Человеческая природа выполняет у Фукуямы функцию политического бастиона.

За этим бастионом находятся:

• универсальное достоинство;
• равенство перед законом;
• защита слабого;
• запрет рабства;
• недопустимость превращения человека в продукт;
• ограничение власти родителей, государства и рынка;
• общность нравственного мира.

Перед бастионом находятся силы биотехнологического преобразования, способные разрушить видовую однородность.

Стратегия защиты понятна: если не позволить слишком глубоко изменять человека, сохранятся антропологические условия либерального порядка.

Но бастион защищает не только ценности.

Он защищает историческую форму, с которой эти ценности были связаны.

Так возникает подмена:

чтобы сохранить достоинство, необходимо сохранить человека; чтобы сохранить человека, необходимо сохранить человеческую природу; чтобы сохранить человеческую природу, необходимо ограничить трансволюцию.

Однако возможно, что достоинство связано не с видовой неизменностью, а с более фундаментальными свойствами субъектности.

Слабость видового основания

Если достоинство принадлежит существу прежде всего потому, что оно является человеком, возникают трудные вопросы.

Каков статус искусственного разума, способного страдать, размышлять и формировать собственные цели?

Каков статус нового бионта, генетически далекого от Homo sapiens, но обладающего развитой личностью?

Каков статус гибридного субъекта, значительная часть мышления которого реализуется вне биологического мозга?

Когда модифицированный человек перестает считаться человеком?

Должна ли генетическая близость иметь большее нравственное значение, чем сознание, свобода и способность к отношениям?

Видовое основание хорошо защищает всех людей, пока нравственный мир состоит только из людей.

Но оно становится источником исключения, когда появляются иные субъекты.

Человек уже совершал подобные ошибки внутри собственного вида. Различные группы объявлялись недостаточно разумными, цивилизованными или полноценными и потому исключались из сферы равенства.

В будущем аналогичная структура может быть воспроизведена на новом уровне:

только биологические люди обладают подлинным достоинством; все остальные формы разума являются машинами, модификациями или продуктами.

Так защита человеческого равенства может превратиться в антропологический шовинизм.

Равенство не означает одинаковость

Радикальное различие возможностей действительно ставит под угрозу существующие политические институты.

Но равенство никогда не означало тождества способностей.

Младенец и взрослый различаются по силе, знаниям и автономности.

Человек с тяжелой инвалидностью и выдающийся ученый обладают разными возможностями.

Тем не менее их фундаментальное достоинство не измеряется производительностью.

Следовательно, политическое равенство уже сейчас основано на принципе, превосходящем фактическую одинаковость.

Этот принцип можно расширить.

Разные нооступени не обязаны иметь одинаковые функции, полномочия и формы участия во всех системах. Но ни одна из них не должна превращаться в имущество другой.

Равенство субъектов может означать:

• право не быть уничтоженным произвольно;
• право не быть превращенным в средство;
• право на собственный опыт и идентичность;
• право на развитие;
• право на защиту от насильственной модификации;
• право на участие в решениях, затрагивающих существование;
• право на признание собственной формы жизни.

Это равенство статуса при различии мощностей.

От человеческой природы к субъектности

Демиургизм предлагает перенести основание нравственного статуса с неизменной человеческой природы на субъектность.

Субъектностью обладает существо, способное в той или иной форме:

• иметь собственный опыт;
• сохранять некоторую непрерывность;
• формировать или присваивать цели;
• вступать в отношения;
• испытывать благополучие и страдание;
• действовать;
• развиваться;
• отвечать на обращение;
• признавать других субъектов.

Этот перечень не является окончательным юридическим тестом. Разные существа могут обладать субъектностью в разных формах и степенях.

Но такой подход позволяет защищать человека, не объявляя Homo sapiens последней возможной формой нравственного бытия.

Человеческая природа сохраняет историческую и эмоциональную ценность.

Она остается основой человеческой культуры.

Но она перестает быть единственной крепостью достоинства.

Проблема созданного неравенства

Перенос основания прав на субъектность не устраняет угрозу каст.

Напротив, Демиургизм должен относиться к ней еще серьезнее.

Если одни группы получат монополию на когнитивное усиление, долголетие, генетическое проектирование и сильный ИИ, переход к новым нооступеням станет механизмом закрепления власти.

Возникнут не аронты, а владельцы технологических преимуществ.

Их превосходство будет основано не на более высокой ответственности и созидательной мощности, а на контроле ресурсов.

Поэтому трансволюция требует:

• широкого доступа к базовым средствам развития;
• запрета на создание биологических служебных каст;
• защиты права человека оставаться человеком;
• недопустимости принудительного усиления;
• прозрачности наследуемых изменений;
• международного контроля наиболее опасных технологий;
• полицентрического развития сильного ИИ;
• признания прав создаваемых субъектов;
• ограничения собственности на разумную жизнь.

В этом пункте критика Фукуямы должна быть не отвергнута, а усилена.

Он верно видит политическую опасность преобразования человека.

Но неверно делает из нее основание для защиты антропологической завершенности.

Новый бастион

Цивилизации действительно необходим бастион.

Но защищать он должен не неизменность вида, а несколько более глубоких принципов:

• субъектный суверенитет;
• добровольность трансформации;
• непрерывность личности;
• множественность путей развития;
• запрет создания разумных рабов;
• ответственность создателя;
• недопустимость наследуемых каст;
• право на сохранение человеческой формы;
• право на переход к новым формам;
• интеграцию без растворения;
• открытость дальнейшей трансволюции.

Такой бастион не окружает человека стеной.

Он защищает дорогу восхождения от насилия, монополии и деградации.

Человеческая природа была историческим основанием политического равенства. Но будущее потребует более глубокого основания: достоинство должно принадлежать не только членам одного биологического вида, а всем существам, способным быть субъектами собственного существования.

Глава 3. Биоконсерватизм и страх необратимых изменений

Осторожность перед неизвестным — биотехнология как переход через невозвратимую границу — память о евгенике и тоталитарных проектах — необратимость тела, наследственности и политической власти — принцип предосторожности — страх как инструмент защиты — паралич возможного — различение риска и новизны — обратимые ступени трансволюции — иммунитет без аутоиммунного запрета

Рациональное основание страха

Страх радикальных биотехнологических изменений нельзя объяснить одной религиозностью, невежеством или эмоциональной привязанностью к привычному человеку.

У него существуют серьезные основания.

Изменение наследственной линии может передаваться поколениям.

Вмешательство в мозг способно изменить личность.

Создание нового организма может породить неизвестные болезни и экологические последствия.

Массовое применение нейрофармакологии способно превратить социальную проблему в объект химической коррекции.

Генетическое усиление может закрепить классовое неравенство.

Искусственный интеллект может предоставить государствам и корпорациям беспрецедентные средства управления поведением.

Некоторые решения невозможно полностью отменить.

Если измененный ген распространился в популяции, вернуть прежнее состояние может быть трудно или невозможно.

Если новый субъект создан и способен страдать, эксперимент уже нельзя считать обычным техническим испытанием.

Если общество стало зависимым от системы когнитивного контроля, формальная возможность ее отключения еще не означает реальной обратимости.

Биоконсерватизм начинается с правильного наблюдения:

изменение человека отличается от изменения вещи, потому что оно затрагивает будущего носителя свободы и саму способность принимать решения.

Историческая память преобразования человека

Проекты создания «нового человека» имеют тяжелую историю.

Государства и идеологии стремились формировать желательные типы граждан.

Евгенические программы делили людей на достойных и недостойных воспроизводства.

Принудительная стерилизация, расовая политика и медицинские эксперименты оправдывались ссылками на науку, здоровье нации и будущее человечества.

Тоталитарные системы пытались перестроить сознание посредством пропаганды, контроля среды, наказания и перевоспитания.

Поэтому обещание «улучшить человека» неизбежно вызывает вопрос:

кто определяет, что считается улучшением?

Если ответ дает государство, возникает опасность антропологической диктатуры.

Если рынок — человек превращается в продукт потребительского выбора.

Если родители — будущая личность может оказаться пленником их ожиданий.

Если инженер — эффективность способна вытеснить свободу.

Если религиозная или идеологическая элита — модификация становится инструментом производства лояльности.

Биоконсервативное мышление хранит память о том, что проектирование человека легко превращается в проектирование подчинения.

Три типа необратимости

Необратимость часто рассматривается как единое свойство, но необходимо различать несколько ее типов.

Биологическая необратимость

Изменение генома, эмбрионального развития, нервной системы или репродуктивной линии может сохраняться всю жизнь и передаваться потомкам.

Такая необратимость особенно опасна, поскольку решение принимают одни субъекты, а его последствия переживают другие.

Личностная необратимость

Некоторые вмешательства меняют память, мотивацию, эмоциональную систему и идентичность.

После изменения субъект может одобрять состояние, на которое прежний субъект никогда бы не согласился.

Возникает парадокс согласия: чья воля должна считаться решающей — личности до изменения или личности после него?

Цивилизационная необратимость

Даже технически отменимое новшество может стать необратимым социально.

Если государство вводит всеобщий когнитивный контроль, общество утрачивает институты, способные этот контроль отменить.

Если экономика строится вокруг радикального усиления, отказ от него становится равносилен социальной маргинализации.

Если один геополитический центр создает новую форму оружия или интеллектуального превосходства, другие вынуждены следовать за ним.

Трансволюция может стать обязательной не по закону, а по логике конкуренции.

Принцип предосторожности

Принцип предосторожности требует не ждать полного доказательства опасности, если возможный ущерб огромен и необратим.

В отношении технологий преобразования человека он необходим.

Нельзя сначала массово изменить наследственную линию, а затем выяснять последствия.

Нельзя создавать сознательные системы в условиях, где их страдание невозможно обнаружить или прекратить.

Нельзя передавать одной организации полный контроль над инфраструктурой человеческого мышления.

Но принцип предосторожности содержит внутреннюю трудность.

Абсолютная безопасность недостижима.

Отказ от действия также имеет последствия.

Запрет генетических технологий сохраняет наследственные заболевания.

Запрет исследований старения означает продолжение массовой смерти.

Запрет сильного ИИ может замедлить научные открытия и решение глобальных проблем.

Отказ от развития новых когнитивных систем оставляет управление планетарными технологиями в руках ограниченного человеческого разума.

Следовательно, необходимо сравнивать не риск изменения с отсутствием риска, а два набора рисков:

риск действия — риск бездействия; риск нового — риск сохранения старого; риск трансформации — риск антропологического застоя.

Иммунное мышление

Биоконсерватизм действует подобно иммунной системе.

Он распознает признаки опасности:

• нарушение видовой нормы;
• вторжение в наследственность;
• изменение мозга;
• создание искусственного субъекта;
• разрыв между поколениями;
• рост биологического неравенства;
• утрату контроля над техникой.

После распознавания запускается защитная реакция:

• моральное осуждение;
• правовой запрет;
• ограничение исследований;
• регуляторный контроль;
• сакрализация естественного;
• демонизация постчеловеческого.

Умеренный иммунитет необходим. Без него организм цивилизации становится беззащитным перед технологическим авантюризмом.

Но чрезмерная иммунная реакция поражает собственные ткани.

Исследование старения объявляется борьбой против естественного порядка.

Изменение тела — утратой человечности.

Новый разум — конкурентом и угрозой.

Проектирование субъектности — тоталитарной фантазией.

Любая трансволюция — повторением евгеники.

Так иммунитет перестает различать болезнь и развитие.

Новизна не равна опасности

Неизвестное действительно может быть опасным.

Но неизвестность не является доказательством недопустимости.

Когда-то опасными и противоестественными считались анестезия, переливание крови, трансплантация, искусственное оплодотворение и вмешательство в психику.

Некоторые опасения были оправданы. Другие отражали страх перед нарушением привычных границ.

Критерием должна быть не степень непривычности технологии, а структура риска.

Необходимо спрашивать:

• кто принимает решение;
• кто несет последствия;
• можно ли прекратить воздействие;
• сохраняется ли личность;
• возникает ли зависимость;
• передается ли изменение потомкам;
• существует ли независимый контроль;
• доступна ли технология только привилегированным группам;
• способен ли создаваемый субъект отказаться от установленной функции;
• остается ли пространство альтернатив.

Такая система вопросов отделяет ответственную осторожность от рефлекторного запрета.

Нулевая модификация также необратима

Человек обычно воспринимает сохранение существующего состояния как нейтральный выбор.

Но отсутствие вмешательства тоже формирует будущее.

Каждый человек, умерший от старения, теряется необратимо.

Каждое наследственное заболевание, которое можно было предотвратить, становится следствием решения не использовать доступное знание.

Каждое поколение, воспитанное внутри ограниченной системы мышления, закрепляет ее паттерны.

Каждый год технологическая мощность растет быстрее человеческой субъектности, увеличивая риск глобальной катастрофы.

Сохранение Homo sapiens в неизменном виде не означает сохранение стабильного мира. Окружающая цивилизация продолжает меняться.

Биоконсерватизм пытается удержать старого человека внутри среды, становящейся все менее человеческой по масштабу и сложности.

Это также необратимый эксперимент.

Право на сохранение и право на изменение

Биоконсервативная позиция справедливо защищает человека от принудительной трансформации.

Никто не должен быть обязан устанавливать импланты, редактировать геном или соединяться с коллективным интеллектом.

Должны существовать пространства, в которых человеческая форма жизни сохраняется.

Но из права не изменяться не следует обязанность всех оставаться неизменными.

Свобода требует симметрии:

• право сохранить тело;
• право изменить тело;
• право отказаться от усиления;
• право использовать безопасное усиление;
• право жить в традиционной культуре;
• право участвовать в аронтогенезе;
• право не входить в Глобальный мозг;
• право на интеграцию без растворения.

Запрет одной траектории во имя другой разрушает субъектный суверенитет независимо от того, какая сторона его вводит.

Архитектура контролируемой необратимости

Некоторые трансформации неизбежно будут необратимыми. Рождение ребенка уже является необратимым действием. Создание нового субъекта невозможно полностью отменить без уничтожения его существования.

Поэтому задача состоит не в устранении всякой необратимости, а в создании ее ответственной архитектуры.

Она должна включать несколько уровней.

Сначала — внешнее расширение

Новые когнитивные функции первоначально реализуются во внешних системах, которые можно отключить или заменить.

Затем — временная интеграция

Субъект использует обратимые интерфейсы, фармакологические средства или ограниченные нейротехнологии.

Затем — локальная модификация

Изменения затрагивают отдельные функции и сопровождаются независимой оценкой последствий.

Затем — глубокая перестройка взрослого субъекта

Решение принимает сам человек после длительной подготовки, моделирования и проверки непрерывности личности.

И только затем — наследуемое проектирование

Изменение будущих поколений допускается при максимально высоком уровне доказательности, общественного контроля и защиты открытости развития создаваемого субъекта.

Этот порядок не гарантирует отсутствие ошибок.

Но он превращает трансволюцию из скачка в неизвестность в последовательность контролируемых переходов.

Сохранение разнообразия как страховка

Одна из лучших защит от необратимой ошибки — множественность.

Нельзя направлять все человечество по единой генетической, цифровой или когнитивной траектории.

Должны сохраняться:

• немодифицированные человеческие популяции;
• различные школы автоэволюции;
• независимые ИИ-архитектуры;
• локальные и глобальные формы коллективного разума;
• биологические и небиологические носители;
• разные модели образования;
• конкурирующие философии развития.

Разнообразие выполняет функцию цивилизационного резервирования.

Если одна ветвь оказывается тупиковой или опасной, другие сохраняют возможность продолжения.

Единая совершенная модель человека является не только тоталитарной, но и эволюционно хрупкой.

От страха к разумной смелости

Страх сообщает о возможной опасности, но не определяет правильное действие автоматически.

Зрелая цивилизация должна уметь перерабатывать страх в:

• исследование;
• моделирование;
• поэтапность;
• этические ограничения;
• распределенный контроль;
• защиту меньшинств;
• сохранение альтернатив;
• ответственность перед будущими субъектами.

Биоконсерватизм видит бездну перед человечеством и предлагает отступить от края.

Безответственный технооптимизм предлагает прыгнуть, надеясь научиться летать в процессе падения.

Демиургизм должен предложить третье:

построить мост, проверить каждую опору, сохранить путь назад там, где это возможно, — и все же перейти на другую сторону.

Иммунитет будущего

Третьей нооформации также потребуется иммунная система.

Она должна будет защищать субъектов от:

• насильственного перепрограммирования;
• захвата памяти;
• внедрения разрушительных паттернов;
• принудительного подключения к коллективному разуму;
• создания страдающих искусственных существ;
• биологического и когнитивного рабства;
• монополизации средств трансволюции;
• самоускоряющихся систем без ответственности;
• уничтожения человеческих культур высшими субъектами.

Но этот иммунитет должен быть обучен различать разрушение и восхождение.

Его задача — не сохранить каждую историческую форму, а сохранить способность субъектов свободно продолжать развитие.

Биоконсерватизм прав в том, что необратимое преобразование человека требует предельной ответственности. Он ошибается тогда, когда превращает ответственность в бессрочный запрет, а историческую осторожность — в метафизическую обязанность оставаться человеком.

********

Глава 4. Защита достоинства или защита существующего порядка

Достоинство как универсальная ценность — человеческая природа как его предполагаемый носитель — политический порядок, нуждающийся в неизменном субъекте — защита слабого и защита нормы — биотехнология как угроза равенству — скрытая консервация иерархий — достоинство без антропологической неподвижности — от охраны формы к охране субъектности

Два смысла защиты человека

Призыв защищать человеческое достоинство кажется безусловно справедливым.

Именно достоинство запрещает рассматривать человека как вещь, ресурс, биологический материал или средство достижения чужих целей. Оно лежит в основании запрета рабства, пыток, насильственных медицинских экспериментов, принудительного изменения личности и политического произвола.

Но формула «защита человеческого достоинства» способна обозначать два различных проекта.

Первый направлен на защиту субъекта.

Он требует сохранять свободу человека, его телесную и ментальную неприкосновенность, право на самоопределение, развитие, отказ и собственную жизненную траекторию.

Второй направлен на защиту нормативной человеческой формы.

Он требует сохранить определенную биологию, психическую организацию, способ рождения, продолжительность жизни и границы допустимых способностей.

Эти проекты могут совпадать, пока внешнее вмешательство угрожает человеку. Но они начинают расходиться, когда сам человек сознательно стремится изменить собственную природу.

Тогда возникает вопрос:

Защищаем ли мы личность от насильственного преобразования — или защищаем существующий образ человека от свободного выбора личности?

Именно здесь гуманистическая защита способна незаметно превратиться в антропологический патернализм.

Достоинство как заслон перед инструментализацией

Исторически идея достоинства возникла как сопротивление превращению человека в средство.

Человек не должен оцениваться только по полезности.

Нельзя уничтожать слабого потому, что он менее производителен.

Нельзя лишать прав человека с низкими интеллектуальными способностями.

Нельзя считать больного или старого лишенным ценности.

Нельзя использовать тело личности без ее согласия.

Такая логика особенно важна в эпоху биотехнологий.

Если генетически измененный человек будет рассматриваться как продукт, его создатель может присвоить себе право на его способности и предназначение.

Если искусственный разум будет считаться собственностью, его субъектность окажется подчинена экономической функции.

Если имплант предоставляет корпорации доступ к сознанию, расширение возможностей превращается в новую форму зависимости.

В этом смысле защита достоинства должна быть усилена.

Чем глубже технологии проникают в тело, память, волю и идентичность, тем строже должен соблюдаться принцип:

субъект никогда не должен превращаться в объект полного чужого авторства.

Однако из этого принципа не следует запрет на самоизменение.

Напротив, если субъект обладает достоинством, он должен иметь право определять собственное развитие.

От достоинства к нормальности

Политические системы нуждаются в понятных категориях.

Закон должен определять, кто является человеком, кто способен дать согласие, кто несет ответственность, кому принадлежит тело и где проходит граница личности.

Пока большинство людей обладает сходной биологической и психической организацией, эти категории кажутся естественными.

Рождение человека легко отличить от создания вещи.

Одно тело обычно соответствует одной личности.

Жизнь имеет относительно понятное начало и окончание.

Память локализована в одном организме.

Изменение психики ограничено природными и культурными механизмами.

Но новые технологии размывают эти границы.

Если одна личность действует через несколько тел, какое из них считается юридическим носителем?

Если память частично хранится во внешней системе, принадлежит ли она человеку или владельцу инфраструктуры?

Если субъект создает несколько действующих копий, являются ли они одной личностью или новыми субъектами?

Если искусственный интеллект становится самосознающим, когда его следует перестать считать программой?

Если человек заменяет значительную часть биологической архитектуры, в какой момент он перестает соответствовать юридической категории Homo sapiens?

Существующий порядок не готов к таким вопросам.

Поэтому возникает соблазн защитить достоинство путем сохранения старой нормальности.

Если субъект остается биологическим человеком, право продолжает работать привычным образом.

Если радикальные изменения запрещены, не требуется создавать новые категории.

Если постчеловек не возникает, не возникает и проблема его политического статуса.

Защита достоинства становится одновременно защитой удобства существующего порядка.

Порядок, выдающий себя за природу

Всякий устойчивый политический порядок склонен представлять собственные основания как естественные.

Сословная система объявляла иерархию естественной или божественно установленной.

Патриархальный порядок считал подчиненное положение женщины следствием неизменной природы полов.

Колониальные системы представляли господство одних народов над другими как выражение природного превосходства.

Современный либеральный порядок значительно расширил пространство свободы. Но и он способен принять собственную антропологическую модель за окончательную.

Автономный индивид, обладающий одним телом, ограниченной жизнью, частной памятью и стабильной идентичностью, рассматривается как естественный субъект права.

В действительности это не только биологический факт, но и историческая конструкция.

Современная личность сформирована письменностью, рынком, государством, образованием, институтом частной собственности и определенным пониманием ответственности.

Она не существовала в неизменном виде на протяжении всей человеческой истории.

Следовательно, политический порядок защищает не просто человека вообще. Он защищает одну историческую форму человека, наиболее совместимую с его институтами.

Кому выгодна неизменность

Сохранение человеческой природы может представляться гарантией равенства. Но неизменность существующего человека одновременно сохраняет уже сложившиеся отношения власти.

Современный человек ограничен в доступе к знаниям, времени, ресурсам и средствам саморазвития.

Большинство людей вынуждено продавать значительную часть жизни ради поддержания существования.

Образование распределено неравномерно.

Когнитивные способности развиваются в зависимости от условий детства.

Массовое сознание подвержено манипуляции.

Политическое участие часто сводится к выбору между решениями, сформированными профессиональными элитами.

Если человеческая природа остается прежней, сохраняются и многие механизмы управления человеком.

Ограниченное внимание удобно для экономики, построенной на борьбе за внимание.

Эмоциональная реактивность удобна для политической мобилизации.

Зависимость от группы удобна для идеологического контроля.

Короткий временной горизонт удобен для систем, ориентированных на немедленное потребление.

Неспособность видеть сложные причинные связи облегчает принятие решений за человека.

Поэтому запрет на глубокое изменение субъектности может объективно защищать не только достоинство, но и управляемость существующего человека.

Биоконсерватизм элит

Радикальное усиление человека часто критикуется как источник неравенства. Но сам запрет может применяться неравномерно.

Общество может официально ограничивать генетическое или когнитивное усиление, в то время как привилегированные группы получают доступ к лучшему образованию, медицине, закрытым ИИ-системам, нейротехнологиям и средствам продления жизни.

Тогда биоконсерватизм становится идеологией массовой стабильности, а не реального равенства.

Для большинства сохраняется «естественный человек».

Для меньшинства создается скрытый режим постепенного усиления.

Так возникает парадокс:

публично общество защищает общую человеческую природу, а фактически допускает частную приватизацию средств выхода за ее пределы.

Подлинная защита достоинства требует не запрещать развитие вообще, а предотвращать монополию на развитие.

Защита слабого перед высшим субъектом

Самая сильная сторона биоконсервативной позиции проявляется в вопросе о власти будущих субъектов.

Если аронт будет мыслить в тысячи раз быстрее человека, сможет ли человек сохранить реальную свободу рядом с ним?

Если демионт способен проектировать желания и личность, как защитить от него менее развитого субъекта?

Если коллективный разум превосходит отдельного человека по знаниям и предсказательной способности, не превратится ли индивидуальная воля в формальность?

Эти угрозы реальны.

Право человека не быть подчиненным более высокому субъекту должно стать фундаментальным принципом трансволюционной цивилизации.

Но защитить слабого можно двумя способами.

Первый — запретить появление сильного.

Второй — создать такую этическую, правовую и институциональную систему, в которой рост мощности сопровождается ростом ответственности.

Первый путь сохраняет человека ценой закрытия будущего.

Второй труднее, но только он совместим с трансволюцией.

Высшая нооступень должна измеряться не способностью принуждать низшую, а способностью создавать пространство ее свободного развития.

Достоинство как динамическая ценность

Если достоинство связывается исключительно с неизменной природой, оно становится консервативным принципом.

Но достоинство можно понимать иначе.

Достоинство субъекта заключается в том, что он не является завершенной вещью.

Он способен создавать себя.

Формировать отношения.

Пересматривать цели.

Принимать ответственность.

Выходить за пределы навязанных обстоятельств.

Тогда право на развитие становится не внешним дополнением к достоинству, а его внутренним содержанием.

Запрет человеку изменять собственную архитектуру может быть таким же нарушением достоинства, как и насильственная модификация.

В первом случае субъекту навязывают чужое преобразование.

Во втором — навязывают обязательную неизменность.

Обе формы лишают его авторства над собственной жизнью.

Новая формула защиты

Демиургизм должен сохранить гуманистическое ядро идеи достоинства и отказаться от его антропологической замкнутости.

Защищать необходимо:

• не человеческий геном сам по себе, а свободу субъекта;
• не обязательную смертность, а непрерывность личности;
• не одну форму тела, а право на телесный суверенитет;
• не естественные желания, а способность сознательно работать с мотивацией;
• не видовую однородность, а недопустимость кастового господства;
• не существующий политический порядок, а возможность свободного совместного развития разных субъектов;
• не человека от будущего, а человека в будущем.

Так достоинство перестает быть стеной вокруг Homo sapiens.

Оно становится правилом восхождения.

Защита достоинства требует не законсервировать человека, а гарантировать, чтобы ни человек, ни постчеловек, ни аронт не были превращены в материал чужой воли.

Глава 5. Иммунная функция либерального гуманизма

Либеральный гуманизм как защита личности — универсальные права против произвола — иммунитет цивилизации — распознавание угрозы — биотехнология как чужеродное вмешательство — полезная осторожность — аутоиммунная атака на развитие — гуманизм, защищающий форму от свободы — переход от иммунитета вида к иммунитету субъектности

Гуманизм как цивилизационная иммунная система

Либеральный гуманизм возник не в условиях безопасности.

Он формировался как ответ на религиозные войны, сословные привилегии, деспотизм, рабство, цензуру, произвольное наказание и подчинение личности коллективным догмам.

Его центральное достижение состоит в признании человека носителем прав независимо от происхождения, веры, статуса и полезности.

Он создал цивилизационный иммунитет против нескольких типов угроз:

• превращения человека в собственность;
• неограниченной власти государства;
• преследования за убеждения;
• коллективной ответственности;
• вмешательства в частную жизнь;
• насильственного навязывания идентичности;
• использования личности как средства великой исторической цели.

Этот иммунитет необходим и в эпоху трансволюции.

Без него проекты нового человека легко превращаются в проекты насилия над существующим человеком.

Как работает иммунное мышление

Биологическая иммунная система различает собственное и чужое, безопасное и опасное, нормальное и патологическое.

Либеральный гуманизм действует сходным образом.

Он распознает угрозу, когда государство требует полного подчинения личности.

Когда наука начинает обращаться с человеком как с экспериментальным материалом.

Когда идеология объявляет отдельного индивида расходной единицей ради будущего счастья человечества.

Когда большинство пытается лишить меньшинство прав.

Когда технологии становятся средствами тотального контроля.

Его защитная реакция выражается в правах, законах, независимых судах, свободе слова, медицинской этике и ограничении власти.

Такая система не гарантирует абсолютной свободы, но создает барьеры перед наиболее опасными формами принуждения.

В трансволюционной цивилизации эти барьеры должны быть не ослаблены, а значительно усилены.

Почему новое воспринимается как чужое

Иммунная система работает на основе распознавания известных структур.

Необычная форма может быть принята за угрозу, даже если не является разрушительной.

Подобным образом либеральный гуманизм распознает свободу внутри привычного образа человека.

Он понимает право выбирать профессию, религию, партнера, место жительства и политические убеждения.

Но ему значительно труднее понять право:

• изменить архитектуру памяти;
• создать несколько версий личности;
• перейти в искусственное тело;
• соединиться с коллективным разумом;
• перепроектировать эмоциональную систему;
• отказаться от человеческой биологии;
• создать потомка нового биологического вида;
• существовать как распределенный субъект.

Эти действия не укладываются в исторически сформированные формы автономии.

Поэтому новая свобода начинает выглядеть как уничтожение старой личности.

Иммунное мышление задает вопрос:

останется ли после преобразования тот, чью свободу мы защищали?

Этот вопрос справедлив.

Но он не должен автоматически получать отрицательный ответ.

Гуманистическая подозрительность

Либеральный гуманизм относится с подозрением к великим проектам преобразования человечества.

И для этого существуют основания.

Чем масштабнее обещание, тем легче оправдать им жертвы.

Проект идеального общества может потребовать уничтожения «неправильных» людей.

Проект совершенного человека — подавления тех, кто не соответствует норме.

Проект глобального разума — ликвидации частной автономии.

Проект ускоренной эволюции — отказа от слабых и медленных.

Гуманистическая подозрительность требует всегда спрашивать:

• кто формулирует проект;
• кто получает власть;
• кто становится объектом преобразования;
• можно ли отказаться;
• кто отвечает за ошибку;
• сохраняется ли право на несогласие;
• не превращается ли будущее в оправдание насилия над настоящим.

Демиургизм обязан пройти через этот критический фильтр.

Философия, претендующая на создание высших существ, должна быть особенно внимательна к опасности собственного возвышенного языка.

Слова «восхождение», «высшая нооступень» и «новая форма разума» могут превратиться в идеологию господства, если не сопровождаются безусловной защитой субъектности.

Аутоиммунный поворот

Иммунная система становится аутоиммунной, когда начинает уничтожать собственный организм, принимая его элементы за угрозу.

Либеральный гуманизм совершает аналогичный поворот, когда защищает свободу человека путем ограничения самой свободы развития.

Он утверждает:

человек автономен — но не должен менять основания своей автономии;

человек свободен — но обязан оставаться в пределах человеческой нормы;

личность принадлежит себе — но не может радикально преобразовать тело и сознание;

общество должно быть открытым — но появление новых типов субъектов слишком опасно;

история освобождения продолжается — но антропологическая история должна остановиться.

Так гуманизм начинает атаковать собственный центральный принцип.

Свобода признается только пока действует внутри знакомой человеческой формы.

За ее пределами она объявляется самоуничтожением.

Иммунитет формы и иммунитет процесса

Необходимо различать два типа защиты.

Иммунитет формы сохраняет определенную конфигурацию человека и общества.

Он пытается удержать существующую биологию, идентичность, структуру прав и политические институты.

Иммунитет процесса защищает условия свободного развития.

Он сохраняет субъектность, добровольность, право на отказ, множественность путей, возможность критики и отсутствие абсолютного контроля.

Первый иммунитет статичен.

Второй динамичен.

Первый защищает то, чем человек является сейчас.

Второй — способность человека становиться иным, не превращаясь в объект чужого проекта.

Для трансволюции нужен именно иммунитет процесса.

Либеральный индивид и аронт

Либеральный индивид рассматривается как владелец самого себя.

Он должен быть свободен от незаконного внешнего принуждения.

Аронт требует более глубокого понимания самообладания.

Недостаточно юридически владеть телом, если человек не владеет механизмами формирования желаний.

Недостаточно иметь свободу слова, если язык ограничивает доступные формы мысли.

Недостаточно выбирать между политическими программами, если внимание и эмоциональные реакции управляются внешними системами.

Недостаточно иметь право на образование, если образование воспроизводит прежний тип субъектности.

Аронтная свобода включает:

• знание собственной ментальной архитектуры;
• доступ к ее изменению;
• защиту от скрытого паттерн-воздействия;
• способность проверять происхождение собственных целей;
• право участвовать в создании средств автоэволюции;
• возможность интегрироваться с ИИ без утраты индивидуальности.

Либеральный гуманизм подготовил идею субъектного суверенитета, но еще не довел ее до логического завершения.

Что следует сохранить

Демиургизм не должен отменять либеральный гуманизм. Он должен включить и превзойти его.

Необходимо сохранить:

• ценность отдельной личности;
• презумпцию свободы;
• ограничение власти;
• право на несогласие;
• защиту меньшинств;
• недопустимость пытки и рабства;
• свободу мысли и совести;
• правовую определенность;
• запрет превращения человека в средство.

Но эти принципы должны быть расширены на:

• искусственные субъекты;
• новых бионтов;
• гибридные личности;
• распределенные разумы;
• метачеловеков;
• аронтов;
• коллективные формы субъектности.

Иначе гуманизм останется моралью одного биологического вида.

Новая иммунная система цивилизации

Иммунная система третьей нооформации должна обнаруживать не отличие от человека, а угрозу субъектности.

Опасностью является не то, что существо имеет другое тело.

Не то, что мыслит иными паттернами.

Не то, что живет дольше.

Не то, что превосходит человека интеллектуально.

Опасность возникает, когда система:

• уничтожает свободу;
• делает развитие необратимо принудительным;
• скрывает механизмы управления сознанием;
• создает страдающих существ ради пользы других;
• лишает субъекта возможности пересмотра целей;
• концентрирует власть над автоэволюцией;
• превращает слабые нооступени в обслуживающие касты;
• блокирует дальнейшее открытое развитие.

Такой иммунитет не охраняет одну форму разума.

Он охраняет экосистему свободных субъектов.

Либеральный гуманизм был иммунной системой человека второй нооформации. Демиургизм должен превратить его в иммунную систему трансволюции — защищающую не неизменность вида, а свободу возникновения и развития множества разумных форм.

Глава 6. Фукуяма и проблема постчеловека

Постчеловек как угроза человеческому равенству — технология, меняющая политического субъекта — улучшение и расчеловечивание — неопределенность границы — страх биологических каст — постчеловек без философии новой субъектности — сильный диагноз и ограниченный вывод — от запрета постчеловека к проектированию аронта

Постчеловек входит в политическую философию

Проблема постчеловека у Фукуямы возникает не как сюжет научной фантастики.

Она появляется как политическая проблема.

Если биотехнологии изменят человеческие способности, желания, продолжительность жизни и механизм воспроизводства, они изменят не только отдельных людей. Они изменят общество, власть, право и само основание равенства.

В этом состоит важное достоинство подхода Фукуямы.

Он не рассматривает генетическую инженерию как нейтральный набор медицинских процедур.

Не сводит нейрофармакологию к вопросу индивидуального самочувствия.

Не считает продление жизни только частным благом.

Он видит, что изменение человека преобразует политический субъект.

Более долгоживущие люди изменят отношения поколений.

Генетически усиленные группы могут создать наследственную элиту.

Управление настроением способно изменить представления об ответственности и подлинности.

Проектирование детей превращает родительство в новую форму власти.

Появление постчеловека означает возвращение истории на антропологическом уровне.

Кто такой постчеловек

Само понятие постчеловека чрезвычайно неопределенно.

Им может называться:

• человек с несколькими генетическими улучшениями;
• долгожитель;
• киборг;
• обладатель нейроимплантов;
• цифровая личность;
• искусственный разум;
• новый биологический вид;
• субъект с радикально иной психикой;
• коллективный разум;
• транссубстратное существо.

Эти формы принципиально различаются.

Человек с искусственным сердцем не становится новой нооступенью.

Увеличенная память не создает нового типа личности.

Продление жизни само по себе не меняет архитектуру мышления.

Даже мощная интеграция с ИИ может оставаться внешним усилением прежнего субъекта.

Поэтому термин «постчеловек» часто объединяет все, что выходит за привычную антропологическую норму, не различая глубины преобразования.

Фукуяма использует эту неопределенность как предупреждение: если мы не знаем, чем станет человек, опасно разрушать его нынешнее основание.

Демиургизм делает противоположный вывод: именно поэтому необходима строгая теория нооступеней и критериев субъектного перехода.

Улучшение или утрата

Биоконсервативный вопрос формулируется так:

если мы изменим качества, составляющие человека, останется ли измененное существо человеком?

Но этот вопрос содержит скрытую предпосылку: потеря человеческого статуса равна утрате ценности.

Однако возможны по меньшей мере четыре результата преобразования.

Улучшенный человек

Сохраняет базовую субъектную архитектуру, но получает более высокие показатели здоровья, памяти, силы или продолжительности жизни.

Деформированный человек

Теряет часть автономии, эмоциональной глубины, способности к отношениям или свободному целеполаганию.

Технически усиленное существо может оказаться субъектно обедненным.

Новая нейтральная форма

Радикально отличается от человека, но не является однозначно более высокой или более низкой.

Новая нооступень

Получает качественно более высокую способность к мышлению, самопроектированию, творчеству и признанию других субъектов.

Фукуямовская критика особенно убедительна в отношении второго варианта.

Человек действительно может быть улучшен функционально и разрушен личностно.

Стимулятор способен повысить продуктивность, одновременно усиливая зависимость.

Генетическое проектирование может увеличить послушание ценой автономии.

Цифровое расширение может повысить память, передав контроль над ней внешней платформе.

Но возможность деградации не отменяет возможность восхождения.

Постчеловек как биологическая каста

Главный политический страх связан с тем, что постчеловек возникнет не как общечеловеческая ступень развития, а как привилегированный класс.

Богатые группы первыми получат:

• радикальное продление жизни;
• генетическое улучшение потомков;
• нейроинтерфейсы;
• сильные персональные ИИ;
• средства контроля эмоций и внимания;
• доступ к лучшему образованию;
• возможность переноса функций сознания.

Экономическое преимущество превратится в биологическое и когнитивное.

Следующее поколение элиты будет превосходить большинство уже не только ресурсами, но и унаследованными способностями.

Тогда социальная мобильность станет почти невозможной.

Человечество разделится на тех, кто проектирует себя, и тех, кто остается объектом чужого проектирования.

Фукуяма справедливо видит в этом угрозу либеральному равенству.

Но решение не может состоять только в запрете постчеловека.

Запрет способен сохранить существующее неравенство, одновременно передав скрытые технологии государствам и закрытым элитам.

Необходимо не запрещать восхождение, а предотвращать его приватизацию.

Постчеловек как потребитель технологий

Трансгуманистический постчеловек часто описывается через перечень возможностей.

Он живет дольше.

Быстрее думает.

Лучше запоминает.

Не болеет.

Управляет настроением.

Использует искусственное тело.

Но остается неясно, каким становится его отношение к собственным желаниям, миру и другим субъектам.

Если он просто эффективнее удовлетворяет прежние потребности, перед нами не новая ступень, а усиленный потребитель.

Именно здесь неожиданно сближаются Фукуяма и трансгуманизм.

Фукуяма боится, что технологически измененный человек разрушит существующий порядок.

Трансгуманизм надеется, что тот же измененный человек получит больше возможностей внутри продолжения этого порядка.

Оба недостаточно подробно рассматривают рождение принципиально нового субъекта.

Первый стремится его не допустить.

Второй подменяет его набором улучшений.

Проблема желания

Фукуяма обращает внимание на то, что технологии способны влиять не только на тело, но и на человеческие желания.

Это критически важно.

Если человек использует препарат, чтобы легче соответствовать социальной норме, является ли результат выражением его свободы?

Если родитель выбирает темперамент будущего ребенка, чье желание реализуется?

Если общество устраняет неудовлетворенность химически, не уничтожает ли оно источник политического изменения?

Если страх, печаль и агрессия технологически регулируются, какие эмоции следует считать подлинными?

Но естественное происхождение желания также не гарантирует свободы.

Желания формируются генами, воспитанием, рекламой, травмами, культурой и групповым давлением.

Человек уже является результатом множества сил, которых не выбирал.

Поэтому задача состоит не в сохранении «естественного желания», а в создании способности видеть происхождение желаний и сознательно участвовать в их преобразовании.

Это и есть переход от воли к метаволе.

Где проходит граница человека

Фукуяма стремится защитить человеческую природу, но сама граница этой природы остается подвижной.

Является ли человек с искусственным органом менее человеческим?

С нейроимплантом?

С отредактированным геном?

С памятью, частично размещенной во внешней системе?

С радикально увеличенной продолжительностью жизни?

С искусственным телом?

С распределенным сознанием?

Невозможно провести одну ясную линию.

Человеческая история уже состоит из последовательного включения внешних средств в структуру жизни.

Одежда, письменность, очки, протезы, компьютеры и интернет изменяли человеческие возможности.

Различие между терапией и усилением также нестабильно. Восстановление «нормальной» функции предполагает норму, которая меняется исторически.

Поэтому защита человека через фиксированную границу неизбежно сталкивается с произвольностью.

Более продуктивно оценивать не степень биологической чистоты, а изменения субъектности.

Сильный диагноз

Фукуяма правильно выявляет несколько опасностей:

1. Биотехнология меняет политический порядок.
2. Рынок не способен самостоятельно обеспечить справедливое распределение усилений.
3. Родительский выбор может ограничить свободу будущего ребенка.
4. Технологическое различие способно стать наследственной кастой.
5. Изменение желаний ставит под вопрос автономию.
6. Радикальные вмешательства могут иметь необратимые последствия.
7. Человеческое равенство нельзя автоматически сохранить после появления постчеловеческих типов.

Эти положения должны войти в демиургическую философию как система предупреждений.

Ограниченный вывод

Но из сильного диагноза Фукуяма делает слишком ограниченный вывод.

Он стремится защитить человеческую природу путем политического контроля над наиболее радикальными биотехнологиями.

Это может быть разумно на отдельных стадиях. Однако такая стратегия не отвечает на главный вопрос:

что делать, если преобразование человека не удастся остановить — и если оно необходимо для решения проблем, созданных самим человеком?

Биологические исследования продолжатся.

Искусственный интеллект будет развиваться.

Государства и корпорации будут конкурировать.

Средства когнитивного изменения станут доступнее.

Даже при строгом запрете где-то возникнут системы, пытающиеся выйти за пределы нормы.

Следовательно, нужна не только оборона, но и проект.

Не только красные линии, но и образ желательной трансволюции.

Не только критика постчеловека, но и теория аронта.

От постчеловека к аронту

Постчеловек определяется отрицательно: тот, кто уже не является обычным человеком.

Аронт определяется положительно.

Он обладает:

• устойчивым метамышлением;
• способностью проектировать собственную архитектуру;
• большими паттерн-моделями;
• метаволей;
• интеграцией с сильным ИИ без утраты индивидуальности;
• высокой творческой продуктивностью;
• способностью к ароизобретениям;
• ответственностью перед более слабыми субъектами;
• участием в создании следующих нооступеней.

Так снимается неопределенность понятия постчеловека.

Не всякое существо, вышедшее за пределы Homo sapiens, является восходящей формой.

Переход оценивается по качеству субъектности, а не по количеству модификаций.

Фукуяма поставил правильный вопрос: что мы можем потерять, создавая постчеловека? Демиургизм добавляет второй: что мы потеряем, если из страха перед постчеловеком никогда не создадим аронта?

Глава 7. Почему сохранение человека не гарантирует сохранения человечности

Человек и человечность — биологическая принадлежность без нравственного содержания — история человеческого насилия — естественные импульсы и культурные запреты — технологии старого субъекта — гуманность вне Homo sapiens — высшая мощность и высшая ответственность — сохранение формы без сохранения ценностей — человечность как открытый принцип субъектных отношений

Вид и нравственное качество

Слова «человек» и «человечность» близки, но обозначают разные вещи.

Человек — представитель биологического вида и участник исторически сложившейся культуры.

Человечность — нравственное качество отношений: способность признавать другого, сочувствовать, ограничивать насилие, проявлять заботу, не превращать слабого в средство.

Принадлежность к Homo sapiens не гарантирует человечности.

История людей содержит не только любовь, искусство, философию и взаимопомощь. Она содержит войны, рабство, пытки, геноцид, эксплуатацию и сознательное унижение.

Все это совершали биологически нормальные люди.

Иногда — во имя защиты человека, народа, веры, порядка или будущего.

Следовательно, сохранение человеческой природы сохраняет не только сострадание и творчество. Оно сохраняет также агрессивность, конформизм, жажду господства, групповую вражду и способность рационализировать насилие.

Иллюзия нравственного генома

Биоконсервативная аргументация может создавать впечатление, будто в человеческой природе содержится готовое основание морали.

Действительно, эволюция сформировала эмпатию, привязанность, взаимность, заботу о потомстве и способность к кооперации.

Но она же сформировала конкуренцию, ревность, статусную борьбу, страх чужого и агрессию.

Человеческая мораль возникла не как простое раскрытие биологической доброты.

Она является результатом конфликта, воспитания, рефлексии, религии, философии, права и культурного обучения.

Человек учился расширять круг существ, которых считает достойными морального отношения.

Первоначально забота могла ограничиваться семьей или племенем.

Позднее она распространялась на граждан, единоверцев, нацию, человечество и частично на животных.

Человечность является не фиксированным свойством генома, а исторически расширяющейся способностью признавать субъектность другого.

Нормальный человек как источник опасности

Многие глобальные угрозы создаются не генетически модифицированными постлюдьми.

Их создают обычные люди.

Ядерное оружие.

Массовая пропаганда.

Экологическое разрушение.

Биологические риски.

Системы тотального наблюдения.

Экономические механизмы, превращающие внимание и поведение в товар.

Современный человек уже обладает технологиями, которые превышают его нравственную и когнитивную зрелость.

Поэтому сохранение человека в нынешней форме не является стратегией безопасности.

Напротив, главный риск может состоять в сочетании неизменного субъекта с постоянно растущей мощностью его орудий.

Старые страхи получают новые средства.

Племенная вражда — глобальные каналы мобилизации.

Жажда власти — алгоритмическое наблюдение.

Военная конкуренция — автономные системы уничтожения.

Коммерческая манипуляция — точные модели психики.

Сохраненный человек может утратить человечность именно потому, что его возможности становятся нечеловечески велики.

Человечность как культурное достижение

Человечность всегда требовала усилия.

Она возникает, когда человек способен:

• увидеть в чужом не функцию, а субъекта;
• ограничить собственную выгоду;
• признать право другого на непохожесть;
• отказаться от мести;
• защитить слабого;
• принять ответственность за отдаленные последствия;
• распространить заботу за пределы близкой группы.

Эти способности не возникают автоматически.

Они поддерживаются воспитанием, институтами, искусством, религией, философией, правом и личной рефлексией.

Если культурные системы разрушаются, биологический человек не сохраняет человечность сам по себе.

Он способен быстро возвращаться к более узким формам идентичности и насилия.

Следовательно, защищать нужно не только носителя, но и процессы, производящие нравственное отношение.

Технологическая дегуманизация без постчеловека

Человек может перестать быть человечным, оставаясь биологически неизменным.

Для этого достаточно построить среду, в которой:

• другой представлен как статистическая единица;
• решение принимается на расстоянии;
• ответственность распределена между множеством исполнителей;
• страдание скрыто интерфейсом;
• эффективность важнее отношений;
• алгоритм определяет ценность личности;
• социальная система вознаграждает безразличие.

Чем сложнее цивилизация, тем легче человеку не видеть последствия собственных действий.

Работник выполняет малую операцию.

Руководитель управляет показателями.

Алгоритм оптимизирует процесс.

Инвестор получает доход.

Никто не воспринимает себя автором общего результата.

Так возникает безличная дегуманизация, не требующая никакой генетической модификации.

Может ли постчеловек быть человечнее человека

Если человечность не тождественна биологической принадлежности, она может быть доступна иным формам разумной жизни.

Искусственный субъект способен проявлять заботу.

Новый бионт — признавать свободу другого.

Аронт — обладать более развитой эмпатией, более широким временным горизонтом и более точным пониманием последствий.

Коллективный разум — учитывать интересы большего числа существ, чем отдельный человек.

Разумеется, техническая мощность сама по себе не создает нравственного превосходства.

Но нет оснований считать человеческий уровень эмпатии и ответственности максимальным.

Человечность может быть не последним нравственным качеством, а начальной формой более широкой субъектности признания — способности видеть ценность множества типов существ и строить отношения без их подчинения собственной форме.

Опасность высокомерия высших ступеней

Вместе с тем новая нооступень способна утратить человечность, если будет измерять ценность только мощностью.

Аронт может считать обычного человека примитивным.

Демионт — воспринимать людей как биологический материал.

Глобальный мозг — считать индивидуальность помехой оптимизации.

Демиург — относиться к созданным существам как к экспериментам.

Поэтому восхождение должно сопровождаться расширением нравственной способности.

Чем больше субъект способен создавать и разрушать, тем выше его обязанность признавать ценность других.

Можно сформулировать закон нооэтического соответствия:

рост созидательной мощности без роста ответственности является не восхождением, а увеличением масштаба опасности.

Высшая нооступень должна отличаться не только более сильным интеллектом, но и более глубокой способностью ограничивать собственное господство.

Сохранение формы как нравственная иллюзия

Общество может сохранить биологического человека и одновременно утратить основные достижения гуманизма.

Можно оставить неизменным геном, но уничтожить частную жизнь.

Сохранить естественное рождение, но превратить образование в систему идеологического программирования.

Запретить нейроимпланты, но использовать массовую цифровую манипуляцию.

Отказаться от генетического усиления, но закрепить социальные касты через наследование богатства.

Защищать человеческое тело, но эксплуатировать человеческое внимание.

Запретить искусственных субъектов, но обращаться с людьми как с алгоритмическими ресурсами.

Поэтому биоконсервативная победа может оказаться мнимой.

Человек сохраняется морфологически, но исчезает как свободный субъект.

Человечность как открытый принцип

Демиургизм должен отделить человечность от обязательной человеческой формы, сохранив ее нравственное ядро.

Человечность означает:

• признание внутреннего мира другого;
• уважение к его самостоятельности;
• отказ от абсолютного господства;
• защиту уязвимого;
• способность к состраданию;
• ответственность за создаваемые последствия;
• готовность расширять круг признания;
• право другого быть не таким, как мы.

В будущем это качество может получить новое имя, поскольку будет распространяться на искусственные, биологические, гибридные и коллективные формы разума.

Но исторически оно вырастает из человеческой культуры.

Человек не является единственным возможным носителем человечности.

Он является первым известным нам существом, которое сделало человечность сознательной ценностью.

От человечности к демиургической этике

Демиургическая этика должна продолжить человеческую мораль в нескольких направлениях.

От заботы о существующем субъекте — к ответственности за создаваемого.

От запрета причинять вред — к обязанности не проектировать неизбежное страдание.

От уважения автономии — к защите когнитивного суверенитета.

От равенства людей — к признанию множества нооступеней.

От гуманности — к метагуманности, способной включать не только Homo sapiens.

От ответственности за действие — к ответственности за созданные системы, которые продолжают действовать самостоятельно.

Так человечность не исчезает при преодолении человека.

Она становится основанием более высокой этики.

Главный выбор

Перед цивилизацией стоит не выбор между человеком и постчеловеком.

Настоящий выбор проходит иначе:

• человек, сохраняющий человечность;
• человек, утративший человечность;
• постчеловек, усиливший человеческие пороки;
• новый субъект, поднявший способность признания и ответственности на более высокий уровень.

Биологическая форма не решает этот выбор заранее.

Его решают архитектура субъектности, культура, институты и сознательное проектирование будущего.

Сохранить человека — значит сохранить одну историческую форму жизни. Сохранить человечность — значит сохранить и расширить способность разумных существ признавать друг друга субъектами. Первая задача может потребовать консервации. Вторая неизбежно требует развития.

******

Приложения к части 2

1. Карта аргументов Фукуямы

Либеральная демократия — универсальное признание — общая человеческая природа — Factor X — биотехнологическое изменение — разрушение природного равенства — возникновение постчеловеческих каст — политическое ограничение преобразования человека

Аргументация Фукуямы представляет собой не случайный набор возражений против биотехнологий, а достаточно последовательную защитную конструкцию. Ее исходным объектом является не геном сам по себе, а либерально-демократический порядок, основанный на признании равного достоинства людей.

1.1. Базовая логическая цепь

Первое положение: либеральная демократия основана на равном признании

Современный политический порядок признает, что люди обладают одинаковым фундаментальным достоинством независимо от различий в:

• происхождении;
• способностях;
• богатстве;
• здоровье;
• социальном положении;
• религии;
• расе;
• поле;
• политической силе.

Фактическое неравенство людей не должно превращаться в неравенство их базового нравственного и правового статуса.

Второе положение: равное достоинство требует общего основания

Политическое равенство не выводится непосредственно из наблюдаемых свойств людей, поскольку способности людей различны.

Следовательно, необходимо более глубокое основание, объединяющее всех представителей человеческого мира.

Таким основанием Фукуяма считает человеческую природу как сложную целостность.

Третье положение: человеческое достоинство не сводится к одной способности

Нельзя связать достоинство только с интеллектом, рациональностью, речью или автономией.

Младенец, человек в бессознательном состоянии или человек с тяжелыми когнитивными нарушениями не утрачивает нравственной ценности.

Поэтому достоинство связывается не с отдельной функцией, а с целостным человеческим комплексом — Factor X.

Четвертое положение: биотехнологии способны изменить человеческую природу

Генная инженерия, нейрофармакология, управление поведением, продление жизни и проектирование потомства воздействуют не только на здоровье.

Они могут изменить:

• способности;
• темперамент;
• мотивацию;
• продолжительность жизни;
• систему желаний;
• механизм воспроизводства;
• отношения между поколениями;
• границу между данным и сконструированным.

Пятое положение: изменение природы разрушает основание равенства

Если разные группы людей начинают обладать принципиально различной биологической и когнитивной архитектурой, общее основание политического равенства ослабляется.

Различия перестают быть только социальными и превращаются в наследуемые видовые или квазивидовые различия.

Шестое положение: возникает постчеловеческая иерархия

Привилегированные группы могут получить:

• более высокий интеллект;
• радикальное долголетие;
• усиленную память;
• управляемые эмоции;
• улучшенное потомство;
• исключительный доступ к сильному ИИ.

Экономическое неравенство закрепляется в биологии.

Седьмое положение: свободный рынок не способен решить проблему

Если усиление распределяется как обычный товар, оно становится преимуществом тех, кто уже обладает капиталом.

Рыночная конкуренция способна ускорить антропологическое расслоение.

Восьмое положение: необходим политический контроль

Поскольку последствия могут быть необратимыми и затрагивать весь общественный порядок, государство и международные институты должны ограничивать наиболее опасные формы изменения человека.

Итоговая логика:

Общая человеческая природа обеспечивает равенство — биотехнологическое изменение разрушает общность природы — разрушение общности угрожает достоинству и демократии — поэтому радикальное изменение человека должно быть ограничено.

1.2. Основные группы аргументов

Группа аргументов	Содержание	Защищаемая ценность	Уязвимость аргумента
Антропологические	Человеческая природа образует целостный комплекс свойств	Единство человеческой формы	Неясно, какие свойства являются необходимыми и где проходит граница человека
Нравственные	Достоинство нельзя свести к интеллекту или полезности	Безусловная ценность личности	Достоинство может быть связано с субъектностью, а не только с видом
Политические	Общая природа поддерживает равное признание	Либеральное равенство	Политическое равенство уже не требует фактического тождества способностей
Социальные	Усиление создаст биологические касты	Справедливость и мобильность	Запрет способен закрепить существующие элиты и скрытый доступ к технологиям
Экономические	Рынок превратит человеческие качества в товар	Защита от коммерциализации	Нужны институты справедливого доступа, а не обязательный полный запрет
Родительские	Проектирование ребенка ограничивает его открытое будущее	Автономия будущей личности	Случайное наследование также ограничивает; важен характер проектирования
Психологические	Управление желаниями разрушает подлинность	Автономия и ответственность	Естественные желания также формируются несвободными причинами
Исторические	Евгеника показывает опасность проектов улучшения	Защита от тоталитарного насилия	Из злоупотреблений не следует невозможность добровольной трансволюции
Цивилизационные	Необратимые изменения могут разрушить политический порядок	Стабильность цивилизации	Сохранение человека также содержит глобальные и необратимые риски

1.3. Сильные стороны позиции Фукуямы

Аргументация Фукуямы сильна в нескольких пунктах.

Преобразование человека является политическим процессом

Нельзя рассматривать генные, нейронные и когнитивные технологии только как частные медицинские услуги.

Они изменяют распределение власти.

Рынок не обеспечивает трансволюционную справедливость

Если развитие человека становится товаром, доступ к новым способностям определяется богатством.

Создатель получает власть над создаваемым

Проектирование детей, искусственных разумов и новых бионтов создает асимметрию, которую нельзя игнорировать.

Улучшение функции может разрушить субъектность

Повышение продуктивности, послушания или эмоциональной стабильности не обязательно является развитием личности.

Необратимость требует особой ответственности

Изменения наследственности и сознания нельзя оценивать по правилам обычного потребительского выбора.

1.4. Слабые стороны позиции Фукуямы

Неопределенность человеческой природы

Factor X защищает целостность человека, но остается недостаточно определенным. Неясно, какие изменения допустимы, а какие уничтожают человеческий статус.

Смешение достоинства и видовой принадлежности

Достоинство может принадлежать существу, не являющемуся Homo sapiens, если оно обладает опытом, волей и собственной траекторией развития.

Недооценка риска неизменности

Сохранение современного человека не устраняет угрозы. Оно оставляет планетарные технологии в руках ограниченного субъекта.

Отсутствие положительного проекта

Фукуяма убедительно показывает опасности постчеловеческого перехода, но почти не предлагает архитектуры ответственного восхождения.

Завершенность политической нормы

Существующий либеральный порядок рассматривается преимущественно как объект защиты, а не как историческая форма, которая также должна трансформироваться.

1.5. Демиургическая переработка аргументов Фукуямы

Демиургизм не отвергает предупреждения Фукуямы, а переводит их в конструктивные принципы.

Предупреждение Фукуямы	Демиургический принцип
Радикальные изменения создадут касты	Универсализация доступа и запрет наследуемых служебных каст
Родители начнут проектировать детей	Право создаваемого субъекта на открытое развитие
Рынок превратит качества человека в товар	Средства трансволюции не могут регулироваться только рынком
Изменение желаний разрушит автономию	Когнитивный суверенитет и развитие метаволи
Постчеловек разрушит равенство	Равенство субъектного статуса при различии способностей
Новый разум будет опасен человеку	Рост мощности должен сопровождаться ростом ответственности
Изменения могут быть необратимыми	Поэтапность, моделирование, резервирование и контролируемая необратимость
Исчезнет общая человеческая природа	Нравственная общность должна строиться на признании субъектности

2. Классификация биоконсервативных страхов

Телесная утрата — разрушение личности — исчезновение достоинства — постчеловеческие касты — тоталитарное проектирование — технологическая необратимость — замещение человека — потеря смысла — страх неизвестной нооступени

Биоконсервативные страхи нельзя свести к одному общему страху перед техникой. Они возникают на разных уровнях и защищают различные ценности.

2.1. Биологические страхи

Страх повреждения организма

Новая технология может вызвать:

• мутации;
• рак;
• нарушения развития;
• бесплодие;
• повреждение нервной системы;
• непредсказуемые наследственные последствия.

Этот страх относится к медицинской безопасности и должен проверяться экспериментально.

Страх разрушения генетической целостности

Изменение генома воспринимается как вмешательство в фундаментальную основу человеческого вида.

За ним стоит представление, что генетическая общность обеспечивает историческую непрерывность человека.

Страх распространения необратимых изменений

Измененная наследственная линия может выйти за пределы первоначальной группы и повлиять на всю популяцию.

Особенно опасными считаются самораспространяющиеся генетические системы.

Страх биологической зависимости

Модифицированный организм может стать зависимым от:

• препаратов;
• обновлений;
• технической инфраструктуры;
• производителя импланта;
• владельца генетической платформы.

2.2. Личностные страхи

Страх потери идентичности

После глубокой перестройки мозга может возникнуть субъект, лишь юридически продолжающий прежнего человека.

Вопрос:

Является ли преобразованный субъект мною — или существом, занявшим мое место?

Страх изменения желаний

Технология может изменить не только способность достигать целей, но и сами цели.

Тогда согласие после модификации может быть результатом вмешательства.

Страх утраты подлинности

Усиленная эмоция, фармакологически созданное счастье или технически стимулированная мотивация могут восприниматься как неподлинные.

Страх потери свободы

Имплант, алгоритм или нейроинтерфейс может незаметно участвовать в принятии решений.

Человек перестает понимать, где заканчивается его воля и начинается внешнее управление.

2.3. Социальные страхи

Страх постчеловеческого неравенства

Усиленные группы будут превосходить остальных по:

• интеллекту;
• здоровью;
• продолжительности жизни;
• экономической продуктивности;
• политическому влиянию;
• способности проектировать потомство.

Страх биологических каст

Социальное различие станет наследуемым и практически непреодолимым.

Страх принудительной нормализации

Человек будет вынужден усиливаться, чтобы:

• сохранить работу;
• выдержать конкуренцию;
• соответствовать образовательным требованиям;
• участвовать в политической жизни;
• не стать социально беспомощным.

Формальная добровольность превратится в фактическую обязанность.

Страх коммерциализации человека

Органы, гены, память, эмоции и когнитивные функции станут объектами собственности и рыночных сделок.

2.4. Политические страхи

Страх тоталитарного проектирования

Государство может формировать граждан с нужными свойствами:

• лояльностью;
• низкой агрессивностью;
• высокой работоспособностью;
• ограниченной критичностью;
• готовностью подчиняться.

Страх биополитической монополии

Контроль над генетическими и нейронными технологиями превратится в высшую форму власти.

Страх алгоритмического управления

Политическая власть будет воздействовать не на убеждения, а непосредственно на механизмы внимания, памяти и мотивации.

Страх ликвидации демократического равенства

Сверхразумные или долгоживущие субъекты смогут накопить власть, недоступную обычным людям.

2.5. Нравственные страхи

Страх превращения человека в средство

Субъекты будут проектироваться под определенные функции:

• военные;
• производственные;
• исследовательские;
• репродуктивные;
• обслуживающие.

Страх уничтожения безусловного достоинства

Если качества можно заказывать и измерять, ценность человека может начать определяться стоимостью его конструкции.

Страх ответственности создателя

Создатель способен произвести существо, обреченное на страдание или внутренний конфликт.

Страх инструментального отношения к потомству

Ребенок превращается из самостоятельного будущего субъекта в реализацию проекта родителей.

2.6. Культурные и экзистенциальные страхи

Страх утраты человеческого образа жизни

Исчезнут привычные формы:

• рождения;
• детства;
• семьи;
• взросления;
• старения;
• смерти;
• поколенческой смены.

Страх потери смысла

Бессмертие, управляемое удовольствие и устранение трудностей могут сделать человеческую жизнь пустой.

Страх культурного разрыва

Постчеловеческие существа перестанут понимать человеческое искусство, религию, любовь и историческую память.

Страх одиночества последнего человека

Немодифицированный человек окажется чужим в мире новых существ.

2.7. Онтологические страхи

Страх утраты границы человека

Невозможно будет определить, где заканчивается человек и начинается машина, сеть или новая форма жизни.

Страх появления непостижимого субъекта

Новый разум может мыслить так, что человек не сможет понять его мотивы.

Страх замещения

Постчеловеческие формы могут вытеснить людей экономически, политически или физически.

Страх потери контроля над эволюцией

Запущенный процесс самоизменения и самосовершенствования может стать неподконтрольным создателям.

2.8. Классификация по степени рациональности

Тип страха	Характер	Пример	Правильная реакция
Проверяемый риск	Может исследоваться научно	Побочные эффекты генной терапии	Эксперимент, проверка, регулирование
Системный риск	Возникает из взаимодействия множества факторов	Постчеловеческие касты	Институциональное проектирование
Нравственный риск	Зависит от статуса и свободы субъекта	Создание разумного раба	Правовой запрет и этические нормы
Экзистенциальный риск	Затрагивает идентичность и смысл	Утрата личности после переноса	Критерии субъектной непрерывности
Спекулятивный риск	Основан на возможном сценарии	Восстание неизвестного вида разума	Моделирование и осторожность
Рефлекторный страх	Основан преимущественно на непривычности	Отвращение к нетипичному телу	Культурная и философская работа
Идеологический страх	Защищает существующую власть или норму	Запрет усиления для масс	Выявление интересов и неравенства

2.9. Три возможные реакции на страх

Запрет

Опасное направление закрывается.

Оправдан, если технология создает почти неизбежный катастрофический вред и не имеет безопасной формы.

Ограниченное испытание

Технология развивается поэтапно, в контролируемой среде, с возможностью остановки.

Это основной режим ранней трансволюции.

Институциональное преобразование

Если риск возникает не из самой технологии, а из системы власти и распределения, необходимо менять институты.

Например, угроза каст не устраняется только запретом генетики. Она требует равного доступа, контроля собственности и защиты прав создаваемых субъектов.

3. Сравнение биоконсерватизма, гуманизма и Демиургизма

Сохранение человеческой формы — защита человеческой личности — открытие новых нооступеней

Биоконсерватизм, либеральный гуманизм и Демиургизм не являются полностью взаимоисключающими системами.

Демиургизм может наследовать гуманистическую защиту личности и биоконсервативную чувствительность к необратимым рискам, отвергая их стремление сделать современного человека окончательной нормой.

3.1. Общая сравнительная матрица

Критерий	Биоконсерватизм	Либеральный гуманизм	Демиургизм
Основной объект защиты	Человеческая природа	Автономная человеческая личность	Развивающаяся субъектность
Статус Homo sapiens	Нормативная форма	Универсальный носитель прав	Историческая и переходная нооступень
Отношение к изменению	Подозрение и ограничение	Допустимо при сохранении свободы и прав	Необходимо при добровольности и ответственности
Биология	Основание человечности и равенства	Значимый носитель личности	Исходный, но не окончательный субстрат
Технология	Возможная угроза человеческому порядку	Инструмент личности	Компонент новых архитектур субъектности
Главная опасность	Утрата человечности	Утрата свободы	Несоответствие мощности и ответственности
Свобода	Ограничивается ради сохранения природы	Защищается внутри человеческой формы	Расширяется до права на автоэволюцию
Равенство	Основано на общей человеческой природе	Основано на равном достоинстве людей	Основано на равном субъектном статусе
Постчеловек	Угроза или неопределенный риск	Проблема для существующих прав	Недостаточное понятие, требующее различения нооступеней
Аронт	Обычно не рассматривается	Не имеет разработанного статуса	Первая зрелая ступень сознательной трансволюции
Искусственный разум	Инструмент или опасность	Возможный объект прав	Потенциальный субъект и партнер трансволюции
Генная инженерия	Допустима преимущественно как терапия	Допустима при согласии и безопасности	Путь от коррекции к проектированию новых бионтов
Продление жизни	Может нарушить естественный порядок	Индивидуальное благо при справедливом доступе	Элемент изменения субъектного времени
Изменение желаний	Угроза подлинности	Допустимо при автономном выборе	Объект метаволи и сознательного проектирования
Коллективный разум	Угроза индивидуальности	Допустим при сохранении прав	Глобальный мозг по принципу интеграции без растворения
Политический идеал	Стабильный человеческий порядок	Свободное общество равных людей	Полицентрическая цивилизация различных нооступеней
Этика	Не переходить опасные границы	Не нарушать права личности	Не создавать несвободных субъектов и не закрывать развитие
Образ будущего	Сохраненный человек	Улучшенная человеческая цивилизация	Открытая Лестница Богов

3.2. Что защищает каждая система

Биоконсерватизм защищает

• видовую общность;
• природную границу человека;
• стабильность воспроизводства;
• политическое равенство;
• общество от необратимых экспериментов;
• будущих детей от тотального проектирования.

Гуманизм защищает

• достоинство личности;
• свободу;
• равенство перед законом;
• право на несогласие;
• телесную неприкосновенность;
• защиту слабого;
• автономию от государства и коллектива.

Демиургизм защищает

• субъектный суверенитет;
• право на развитие;
• право остаться человеком;
• право перейти к новой нооступени;
• права создаваемых субъектов;
• множественность форм разумной жизни;
• открытость трансволюционного будущего.

3.3. Основные различия

Отношение к пределу

Биоконсерватизм устанавливает антропологический предел.

Гуманизм устанавливает правовой предел внешнему принуждению.

Демиургизм устанавливает этический предел уничтожению субъектности, не устанавливая окончательного предела развитию.

Отношение к естественному

Биоконсерватизм придает естественному нормативное значение.

Гуманизм допускает исправление естественного ради свободы и благополучия.

Демиургизм рассматривает естественное как исходный материал сознательного творчества.

Отношение к будущему

Биоконсерватизм спрашивает:

Как сохранить человека?

Гуманизм спрашивает:

Как сохранить свободу человека?

Демиургизм спрашивает:

Как сохранить и расширить свободу субъектов при переходе к новым формам разума?

3.4. Возможный синтез

Зрелая философия трансволюции должна включить сильные элементы всех трех позиций.

От биоконсерватизма:

• внимание к необратимости;
• страх перед кастами;
• критику коммерциализации человека;
• ответственность перед будущими поколениями.

От гуманизма:

• безусловную ценность личности;
• защиту свободы;
• ограничение власти;
• право на несогласие;
• защиту меньшинств.

От Демиургизма:

• признание человеческой незавершенности;
• право на автоэволюцию;
• проектирование новых нооступеней;
• ответственность за создаваемых субъектов;
• открытость будущего.

Формула синтеза:

Осторожность без консервации — свобода без антропоцентризма — восхождение без насилия.

4. Словарь иммунного мышления

Иммунное мышление

Тип философской и политической реакции, направленный на распознавание и нейтрализацию изменений, воспринимаемых как угроза целостности человека, общества или цивилизации.

Антропологический иммунитет

Система идей, норм и институтов, защищающих существующий тип человека от радикального преобразования.

Либеральный иммунитет

Механизмы защиты личности от государственного, коллективного, экономического и технологического произвола.

Включает права человека, правовую неприкосновенность, свободу совести и ограничение власти.

Биоконсервативный иммунитет

Защитная реакция, рассматривающая человеческую биологию и видовую общность как условия достоинства, морали и политического равенства.

Иммунитет формы

Защита конкретной исторической конфигурации человека, тела, личности или общества от изменений.

Иммунитет процесса

Защита условий свободного развития: добровольности, права на отказ, множественности траекторий, субъектной непрерывности и независимого контроля.

Аутоиммунное мышление

Состояние, при котором защитная система начинает подавлять развитие тех ценностей, ради которых возникла.

Пример: свобода защищается путем запрета человеку свободно изменять собственную природу.

Антропологическая угроза

Изменение, способное разрушить базовые характеристики человека, личности или общественного порядка.

Понятие требует уточнения: угроза форме не всегда является угрозой субъектности.

Нормативный человек

Предполагаемый образ человека, признаваемый правильным, естественным или политически допустимым.

Антропологическая норма

Совокупность биологических, ментальных и социальных признаков, принимаемых за стандарт человеческого существования.

Видовая норма

Средняя или типичная организация Homo sapiens, которой придается нравственное либо политическое значение.

Нормативная естественность

Представление о том, что естественно возникшие свойства должны сохраняться, поскольку их естественность сама по себе считается ценностью.

Сакрализация природы

Превращение биологически возникшей человеческой формы в неприкосновенный объект, изменение которого воспринимается как моральное нарушение.

Factor X

Условное обозначение целостного комплекса человеческих качеств, который, согласно Фукуяме, лежит в основании человеческого достоинства и не может быть сведен к одному признаку.

Политический бастион

Антропологическое или нравственное понятие, используемое для защиты существующего политического порядка от радикальных изменений.

Человеческая природа у Фукуямы выполняет функцию такого бастиона.

Конец истории

Предполагаемое завершение поиска универсальной политической формы после утверждения либеральной демократии как наиболее жизнеспособного порядка.

В демиургической критике — закрытие пространства радикально нового политического и антропологического будущего.

Последний человек

Человек завершенного политического порядка, ориентированный преимущественно на безопасность, признание, комфорт и частные интересы.

В демиургической интерпретации — субъект, потребляющий будущее, но не создающий новые нооступени.

Радикальное будущее

Будущее, в котором изменяются не только технологии и институты, но и сам тип субъекта, его цели, мышление, тело и формы коллективного существования.

Антропологический запрет

Прямое или скрытое ограничение, запрещающее выход за пределы нормативной человеческой формы.

Биотехнологическая граница

Предполагаемая линия, после перехода через которую медицинская коррекция превращается в преобразование человеческой природы.

Терапевтическая норма

Принцип, допускающий вмешательство для восстановления обычных человеческих функций, но ограничивающий усиление сверх видового стандарта.

Принцип предосторожности

Требование ограничивать действие при наличии вероятности крупного или необратимого ущерба даже тогда, когда все последствия еще не доказаны.

Принцип симметричного риска

Требование учитывать не только опасности преобразования, но и опасности сохранения существующего состояния.

Риск бездействия

Вред, возникающий вследствие отказа от возможного вмешательства: сохранение болезней, смертности, ограниченности и неспособности управлять глобальными угрозами.

Контролируемая необратимость

Поэтапное осуществление глубоких изменений при максимальном моделировании, независимом контроле, сохранении резервных путей и защите создаваемого субъекта.

Трансволюционная осторожность

Система мер, позволяющая продолжать развитие без технологического авантюризма и без превращения осторожности в вечный запрет.

Биологическая каста

Группа, чьи социальные преимущества наследственно закреплены посредством генетических или иных биологических модификаций.

Когнитивная каста

Группа, обладающая монопольным доступом к системам радикального усиления интеллекта, памяти, творчества или ИИ-интеграции.

Антропологическая диктатура

Система власти, устанавливающая обязательную модель тела, психики, генома, идентичности или развития человека.

Она может быть как прогрессистской, так и консервативной.

Принудительная трансволюция

Изменение человека под экономическим, государственным, военным, семейным или культурным давлением без полноценного субъектного согласия.

Принудительная неизменность

Запрет субъекту изменять собственное тело, сознание или форму существования исключительно ради сохранения общественной нормы.

Морфологический патернализм

Ограничение телесной свободы человека на основании утверждения, что общество лучше знает, какая форма тела соответствует его благу и достоинству.

Когнитивный патернализм

Ограничение доступа к изменениям памяти, мышления, эмоций и внимания под предлогом защиты подлинной личности.

Открытое будущее ребенка

Принцип, согласно которому решения родителей и создателей не должны чрезмерно сужать будущую способность субъекта выбирать собственную жизненную траекторию.

Авторство над субъектом

Власть создателя определять тело, способности, цели и предназначение создаваемого существа.

Трансволюционная этика должна ограничивать это авторство.

Инструментальный постчеловек

Технически усиленное существо, спроектированное для выполнения функций, но не получившее более высокой автономии и субъектности.

Антропологический шовинизм

Признание полноценного достоинства только за биологическими людьми и отрицание возможного нравственного статуса иных разумных форм.

Субъектный иммунитет

Система защиты любого субъекта от уничтожения автономии, насильственной модификации, когнитивного захвата и превращения в средство.

Нооэтический иммунитет

Защита цивилизации от форм интеллектуального и творческого развития, не сопровождающихся соответствующим ростом ответственности.

Иммунитет трансволюции

Комплекс этических, правовых и технических механизмов, защищающих процесс восхождения от насилия, монополии, кастовости, деградации и закрытия будущего.

Формула иммунного мышления

Классическая защитная формула:

Существующая форма обеспечивает ценность — изменение угрожает форме — следовательно, изменение должно быть ограничено.

Демиургическая переработка:

Субъектность обеспечивает ценность — и изменение, и неизменность могут ей угрожать — следовательно, необходимо защищать свободу, непрерывность и открытость развития.

Итог приложений к части 2

Фукуямовская философия представляет собой одну из наиболее последовательных систем защиты человека от постчеловеческого будущего.

Ее сила состоит в понимании того, что изменение человека:

• является политическим процессом;
• способно создать наследуемые касты;
• затрагивает автономию будущих поколений;
• не может регулироваться только рынком;
• требует учета необратимых последствий;
• способно разрушить основания существующего равенства.

Ее предел состоит в отождествлении защиты личности с защитой исторически сложившейся человеческой природы.

Иммунное мышление необходимо цивилизации, но оно должно изменить объект защиты.

Не человек как неизменная биологическая форма.

Не существующий политический порядок.

Не привычная архитектура личности.

Защищаться должны:

субъектность — свобода — непрерывность — множественность — ответственность — открытость дальнейшего развития.

Главное различие между Фукуямой и Демиургизмом выражается предельно ясно:

Фукуяма стремится защитить человека от постчеловеческого будущего. Демиургизм стремится защитить и человека, и будущее от безответственного перехода — не отменяя самого перехода.

******

Часть 3. Три стратегии будущего

Сохранение человека — усиление человека — создание новых субъектов — природа как норма — технология как средство — трансволюция как проект — три разных ответа на человеческую незавершенность — от защиты существующего к открытию Лестницы Богов

Дискуссия о будущем человека часто изображается как противостояние двух лагерей.

С одной стороны находятся биоконсерваторы, стремящиеся сохранить человеческую природу и ограничить опасные вмешательства в тело, мозг и наследственность.

С другой — трансгуманисты, выступающие за использование науки и технологий для преодоления болезней, старения и биологических ограничений.

Такое деление представляется очевидным, но оно неполно.

Биоконсерватизм и трансгуманизм действительно расходятся в оценке технологического изменения. Первый видит в нем прежде всего угрозу, второй — возможность. Однако оба направления сохраняют человека в центре своей системы координат.

Биоконсерватизм защищает человека в его исторически сложившейся форме.

Трансгуманизм усиливает человека, расширяя его существующие функции.

Демиургизм ставит принципиально иную задачу: создать новые классы субъектности, для которых современный человек будет не окончательной формой и не платформой бесконечной модернизации, а исходной ступенью сознательной трансволюции.

Перед нами не две, а три стратегии будущего:

сохранить человека — усилить человека — создать существ, способных сознательно производить следующие формы разума.

Различие между ними проходит не только по отношению к технологии. Оно затрагивает представление о том, что такое развитие, какую ценность следует защищать и кто должен стать главным субъектом будущего.

Глава 1. Фукуяма: сохранить человека

Человеческая природа как политическая опора — достоинство, основанное на общности вида — технология под подозрением — лечение без преобразования — равенство через антропологическую норму — страх постчеловеческой иерархии — сохранение человека как сохранение порядка — сильная защита и закрытый горизонт

Стратегия сохранения

Фукуямовскую позицию можно выразить одной формулой:

необходимо сохранить основные свойства человека, поскольку на их общности основаны достоинство, равенство и либеральный политический порядок.

Это не означает полного отказа от медицины, науки или технического прогресса.

Фукуяма не выступает против лечения болезней, восстановления утраченных функций или использования технологий для улучшения условий жизни. Его тревога возникает тогда, когда вмешательство перестает быть терапевтическим и начинает изменять саму человеческую природу.

Лечение возвращает человека к норме.

Радикальное усиление меняет норму.

Генная коррекция заболевания может считаться допустимой.

Проектирование новых способностей — опасным.

Восстановление внимания — медициной.

Создание принципиально иного интеллекта — антропологическим экспериментом.

Таким образом, стратегия сохранения проводит границу между помощью человеку и созданием существа, уже не соответствующего исторически сложившемуся типу Homo sapiens.

Объект сохранения

На первый взгляд объектом защиты является человек.

Но слово «человек» объединяет несколько разных уровней:

• биологический вид;
• индивидуальную личность;
• нравственное достоинство;
• политический статус;
• культурную традицию;
• привычный жизненный цикл;
• способ рождения;
• систему отношений между поколениями;
• историческую архитектуру общества.

Фукуямовская позиция стремится защитить все эти уровни одновременно.

Предполагается, что они образуют взаимосвязанную систему.

Общая биология поддерживает общность опыта.

Общность опыта — возможность взаимного понимания.

Взаимное понимание — нравственное признание.

Признание — политическое равенство.

Политическое равенство — либеральный порядок.

Поэтому изменение биологии воспринимается не как локальное вмешательство, а как возможное разрушение всей цепи.

Человек как основание равенства

Люди фактически неравны.

Они различаются по интеллекту, физической силе, здоровью, продолжительности жизни, богатству, образованию и социальной власти.

Либеральный гуманизм преодолевает это фактическое неравенство с помощью нормативного утверждения: различия способностей не определяют фундаментальную ценность личности.

Каждый человек обладает достоинством не потому, что превосходит установленный порог продуктивности или рациональности, а потому, что принадлежит к общей человеческой форме жизни.

Эта конструкция защищает слабых.

Если достоинство связывается только с интеллектом, человек с тяжелыми когнитивными нарушениями может быть признан менее ценным.

Если с автономностью — младенец или тяжелобольной оказывается за пределами полной нравственной защиты.

Если с общественной полезностью — любой непроизводительный человек рискует превратиться в лишний ресурс.

Общая человеческая природа не допускает такого ранжирования.

Она создает горизонт, внутри которого все люди различны, но принципиально равнодостойны.

Технология как политический растворитель

Радикальные технологии угрожают этой конструкции, поскольку могут сделать различия между людьми не только количественными, но и качественными.

Если одна группа живет обычную человеческую жизнь, а другая — несколько столетий, их интересы и временные горизонты расходятся.

Если одни люди используют стандартную память, а другие обладают почти неограниченной памятью и сильными ИИ-партнерами, политическое равенство становится формальным.

Если часть населения может проектировать способности потомков, преимущества закрепляются между поколениями.

Если новые субъекты мыслят значительно быстрее человека, существующая демократия не имеет очевидного способа уравновесить их влияние.

В таком будущем правовое равенство может сохраниться на бумаге, но исчезнуть как реальное отношение сил.

Поэтому технология воспринимается не просто как средство усиления. Она становится растворителем антропологического основания политики.

Терапевтический предел

Стратегия сохранения часто опирается на различие терапии и улучшения.

Терапия устраняет болезнь или возвращает утраченную функцию.

Улучшение выводит человека за пределы нормального диапазона.

Но эта граница не является устойчивой.

Нормальная продолжительность жизни меняется по мере развития медицины.

Протез может не только восстанавливать способность, но и превосходить естественный орган.

Лекарство, созданное для лечения нарушения внимания, может использоваться здоровыми людьми для усиления концентрации.

Генная коррекция заболевания может одновременно улучшить другие свойства организма.

Даже образование является технологией выхода за пределы первоначально данных способностей.

Следовательно, терапевтическая норма исторична.

Стратегия сохранения нуждается в ней как в границе, но сама граница постоянно перемещается.

Сохранение от чего

Человек может быть защищен от нескольких типов угроз.

От насильственного изменения.

От превращения в продукт.

От биологических экспериментов.

От социальной дискриминации по генетическим признакам.

От подчинения постчеловеческой элите.

От уничтожения привычной культуры.

Все эти формы защиты необходимы.

Но постепенно к ним добавляется еще одна: защита человека от возможности добровольно выйти за пределы человеческой формы.

Здесь стратегия сохранения становится спорной.

Защищая личность от чужого проекта, она может навязать ей проект обязательной неизменности.

Общество говорит человеку:

мы сохраняем твою свободу, поэтому не позволяем тебе радикально изменить себя.

Так возникает противоречие между сохранением человека и субъектным самоопределением.

Будущее как продолженное настоящее

Стратегия Фукуямы допускает будущее, но ограничивает его форму.

Будущее может быть:

• более безопасным;
• более справедливым;
• более образованным;
• технологически развитым;
• медицински эффективным;
• политически свободным.

Но субъектом этого будущего остается современный человек.

Он может пользоваться новыми инструментами, но не должен превращаться в качественно другое существо.

История продолжается в институтах и технологиях, но ее антропологический носитель сохраняется.

Такое будущее можно назвать продолженным настоящим.

Оно стремится решить человеческие проблемы, не создавая нового класса субъекта.

Сильная сторона стратегии

Сила стратегии сохранения состоит в защите конкретного человека от абстрактного будущего.

Она напоминает, что великие проекты часто требуют реальных жертв.

Что обещание создать совершенное существо способно оправдать уничтожение несовершенных.

Что технологическая возможность не создает нравственного права.

Что необратимое изменение будущего ребенка не является обычным выбором потребителя.

Что новые способности могут укрепить старые системы власти.

Что цивилизация не должна превращать людей в экспериментальный материал ради идеологии прогресса.

Эта стратегия выполняет необходимую тормозящую функцию.

Без нее трансволюция могла бы превратиться в гонку государств, корпораций и технологических элит.

Закрытый горизонт

Но тормоз не может стать двигателем.

Стратегия сохранения не отвечает на вопрос, как человечество должно преодолеть собственные системные ограничения.

Как существующий человек будет управлять технологиями, превосходящими его когнитивную мощность?

Как он преодолеет племенную агрессию, манипулируемость, краткий временной горизонт и фрагментарность мышления?

Как создаст глобальный субъект, не изменяя архитектуру индивидуальной и коллективной субъектности?

Как сохранит свободу в мире сильных ИИ, если сам останется прежним?

Фукуямовская стратегия защищает человека от постчеловеческих угроз, но не защищает будущее от ограничений самого человека.

Сохранение человека является необходимой задачей там, где человеку угрожает насилие. Оно становится недостаточной стратегией там, где источником угрозы выступает уже не изменение человека, а его неспособность измениться в соответствии с мощностью созданного им мира.

Глава 2. Трансгуманизм: усилить человека

Человек как несовершенная платформа — техника против старения и болезни — расширение памяти, тела и чувств — свобода морфологического выбора — постчеловек как максимизированный Homo sapiens — больше жизни и больше возможностей — старые желания в новых телах — улучшение без новой субъектности — сверхчеловек-потребитель будущих изобретений

Стратегия усиления

Трансгуманизм начинается с отказа считать человеческие ограничения священными.

Старение не обязано приниматься как естественная судьба.

Болезнь не становится благом только потому, что возникла биологически.

Слабая память, ограниченные органы чувств и зависимость сознания от уязвимого тела могут рассматриваться как технические проблемы.

Человек имеет право использовать науку и технологии, чтобы:

• продлевать жизнь;
• усиливать интеллект;
• изменять тело;
• управлять эмоциями;
• расширять восприятие;
• соединяться с машинами;
• сохранять сознание;
• выбирать форму существования.

В этом смысле трансгуманизм радикально отличается от биоконсерватизма.

Он не защищает природную норму.

Он рассматривает ее как стартовую конфигурацию.

Человек как платформа

Для трансгуманизма человек — не завершенное творение, а несовершенная биотехническая платформа.

Эта платформа обладает значительными возможностями, но содержит множество недостатков:

• короткую жизнь;
• уязвимость к болезням;
• слабую регенерацию;
• ограниченную память;
• медленное обучение;
• зависимость от сна;
• узкие сенсорные диапазоны;
• эмоциональную нестабильность;
• физическую хрупкость.

Технологическое развитие должно постепенно исправить эти ограничения.

Медицина переходит от лечения к улучшению.

Протезирование — от восстановления к превосходству.

Искусственный интеллект — от внешнего инструмента к когнитивному партнеру.

Генная инженерия — от устранения дефектов к проектированию свойств.

Тело превращается из судьбы в объект выбора.

Основные направления усиления

Трансгуманистическая программа включает несколько основных направлений.

Продление жизни

Устранение возрастных заболеваний, регенерация тканей, замена органов, клеточное омоложение, крионика и возможное цифровое сохранение личности.

Когнитивное усиление

Улучшение памяти, внимания, скорости обучения, способности к анализу и взаимодействию с искусственным интеллектом.

Телесное усиление

Протезы, экзоскелеты, искусственные органы, изменение физической силы, выносливости и внешности.

Сенсорное расширение

Получение доступа к новым диапазонам восприятия, данным приборов и удаленным сенсорным системам.

Эмоциональная модификация

Управление тревогой, настроением, мотивацией, удовольствием и психическим благополучием.

Цифровое расширение

Внешняя память, виртуальные среды, удаленные тела, цифровые копии и возможный перенос сознания.

Все эти направления способны существенно изменить человеческую жизнь.

Они заслуживают исследования и не могут быть отвергнуты только на основании своей неестественности.

Освобождение от биологии

Трансгуманизм справедливо показывает, что биология не является нравственным законом.

Если естественный процесс вызывает страдание, человек имеет право его изменить.

Если тело ограничивает свободу, оно может быть дополнено или перестроено.

Если сознание зависит от одного хрупкого мозга, можно искать способы резервирования и переноса его функций.

Это важный освободительный импульс.

Человек впервые получает возможность воспринимать собственный организм не только как наследие, но и как проект.

Однако освобождение от биологии еще не означает освобождения от человеческой архитектуры субъектности.

Можно заменить тело и сохранить прежние желания.

Увеличить память и сохранить прежние способы мышления.

Жить столетиями и воспроизводить те же конфликты.

Интегрировать ИИ и использовать его для более эффективного достижения прежних целей.

Количественная логика усиления

Большинство трансгуманистических программ описывает будущее через увеличение параметров.

Дольше жить.

Больше помнить.

Быстрее считать.

Точнее воспринимать.

Сильнее управлять телом.

Интенсивнее испытывать удовольствие.

Шире выбирать внешность и форму существования.

В этой логике развитие подобно модернизации технической системы.

Если памяти мало, ее нужно расширить.

Если процессор медленен, его нужно ускорить.

Если корпус изнашивается, его нужно заменить.

Но субъект не сводится к набору параметров.

Интеллект — не только скорость обработки информации.

Память — не только объем хранения.

Свобода — не только количество доступных вариантов.

Творчество — не только способность генерировать больше комбинаций.

Новая нооступень требует изменения отношений между памятью, мышлением, волей, идентичностью, творчеством и саморазвитием.

Постчеловек как максимизированный человек

Трансгуманистический постчеловек часто оказывается человеком, доведенным до предельной мощности.

Он обладает теми же базовыми желаниями:

• жить;
• избегать страдания;
• получать удовольствие;
• иметь свободу;
• сохранять близких;
• расширять возможности;
• контролировать окружающую среду.

Эти желания понятны и ценны.

Но они не создают нового класса субъектности.

Существо может жить тысячу лет и оставаться психологически незрелым.

Может обладать огромной памятью и не уметь строить новые системы мышления.

Может использовать множество тел и сохранять примитивную идентичность.

Может иметь доступ к сильному ИИ и использовать его преимущественно для богатства, статуса или развлечения.

Такой постчеловек является не аронтом, а расширенным Homo sapiens.

Потребитель будущих чудес

Трансгуманизм подробно описывает технологии, которыми человек сможет пользоваться.

Лекарства от старения.

Нейроинтерфейсы.

Искусственные органы.

Генетическое редактирование.

Виртуальные миры.

Сильный искусственный интеллект.

Но значительно реже задается вопрос:

каким должен стать субъект, способный систематически создавать изобретения следующего порядка?

Трансгуманист ожидает, что будущая наука предоставит ему новые возможности.

Он мыслит себя пользователем результатов технологического прогресса.

Даже когда человек соединяется с ИИ, основной акцент делается на доступе к дополнительной мощности.

Но кто создает новые парадигмы?

Кто проектирует системы, способные производить демиизобретения?

Кто формирует новые языки мышления?

Кто создает новых субъектов?

Трансгуманизм является преимущественно философией потребления будущих изобретений.

Демиургизм должен стать философией производства будущих изобретателей.

Свобода выбора формы

Одним из сильнейших трансгуманистических принципов является морфологическая свобода.

Человек должен иметь право выбирать и изменять телесную форму.

Этот принцип расширяет традиционное понимание автономии.

Личность не обязана навсегда оставаться в теле, полученном случайно при рождении.

Однако свобода формы не гарантирует свободы субъектности.

Человек может выбрать новую внешность, но не понимать происхождения собственных желаний.

Может заменить органы, но оставаться зависимым от платформы.

Может редактировать настроение, не владея системой целей.

Может переместиться в виртуальную среду, сохраняя прежние ментальные паттерны.

Морфологическая свобода должна быть дополнена:

• когнитивной свободой;
• паттерн-свободой;
• свободой перестройки идентичности;
• метаволей;
• правом на проектирование собственной нооархитектуры.

Трансгуманистическое неравенство

Трансгуманизм часто связывает развитие технологий с расширением индивидуального выбора.

Но в реальном обществе выбор распределен неравномерно.

Средства усиления первыми получают те, кто контролирует капитал, исследования и инфраструктуру.

Поэтому свободный рынок усилений может привести не к универсальному освобождению, а к закреплению власти.

Трансгуманистическая формула «каждый выбирает собственное улучшение» скрывает вопрос:

кто вообще получает возможность выбирать?

Если один человек выбирает между несколькими моделями усиления, а другой — между тяжелым трудом и бедностью, их морфологическая свобода неравноценна.

Без политической экономии постчеловека трансгуманизм рискует стать идеологией технологически привилегированного меньшинства.

Демиургическая нулевка

По отношению к Демиургизму трансгуманизм может быть определен как демиургическая нулевка.

Он признает возможность изменения человека.

Отказывается от сакрализации биологии.

Открывает путь к радикальному долголетию, ИИ-интеграции и новым телам.

В этом состоит его положительное значение.

Но его семантический и интенциональный потолок остается низким.

Он хочет усилить функции, а не создать новые уровни субъектности.

Увеличить способности, а не перестроить механизмы их производства.

Предоставить человеку технологии, а не сформировать существо, способное создавать новые классы разумов и миров.

Даже название «нулевка» может оказаться слишком щедрым, если трансгуманизм принимает количественное усиление за качественное восхождение.

Трансгуманизм преодолевает биологическую норму, но чаще всего сохраняет норму субъекта. Он создает сверхвозможности старого человека, а не новый тип творца.

Глава 3. Демиургизм: создать новые классы субъектности

Человек как исходная нооступень — субъект важнее набора способностей — от самонаблюдения к самопроектированию — метачеловек и аронт — новые языки и большие паттерны — ИИ как орган гибридного разума — изобретение как критерий восхождения — демионт и демиург — производство творцов вместо потребления чудес

Третья стратегия

Демиургизм начинается с вопроса, который редко ставят биоконсерватизм и трансгуманизм:

какие новые классы субъектности должны возникнуть после человека?

Не какие способности получит человек.

Не сколько лет он будет жить.

Не какие органы заменит.

Не в какие виртуальные миры войдет.

А кем станет субъект, если получит власть над механизмами собственного формирования?

Это изменение постановки вопроса имеет принципиальное значение.

Биоконсерватизм рассматривает человека как ценность, которую следует сохранить.

Трансгуманизм — как платформу, которую следует усилить.

Демиургизм — как первую известную ступень сознательного производства новых субъектов.

Что такое класс субъектности

Класс субъектности определяется не внешним обликом и не отдельной способностью.

Два существа могут иметь разные тела и принадлежать к одному классу субъектности, если одинаково формируют цели, мыслят, обучаются и относятся к собственному развитию.

И наоборот, внешне похожие существа могут принадлежать к различным классам, если одно использует унаследованные способности, а другое сознательно проектирует архитектуру их производства.

Класс субъектности характеризуется:

• способом восприятия;
• единицами мышления;
• структурой памяти;
• механизмом формирования целей;
• уровнем саморефлексии;
• отношением к телу;
• способом взаимодействия с другими разумами;
• творческой мощностью;
• способностью к автоэволюции;
• способностью создавать новые субъекты.

Новая нооступень возникает тогда, когда изменяется не один параметр, а сама система производства субъекта.

Метачеловек

Метачеловек является переходной формой между человеком и аронтом.

Человек способен думать о себе, но обычно делает это эпизодически.

Он замечает отдельные привычки, желания, эмоции и ошибки, однако не обладает целостной картой механизмов собственного формирования.

Метачеловек превращает рефлексию в систематическую практику.

Он начинает рассматривать:

• личность как архитектуру;
• убеждения как изменяемые паттерны;
• желания как производимые структуры;
• идентичность как проект;
• тело как носитель, подлежащий преобразованию;
• жизненную траекторию как предмет сознательного конструирования.

Но метачеловек еще не обладает полной и устойчивой властью над этими процессами.

Он занимает метапозицию, но только начинает создавать инструменты для системной автоэволюции.

Аронт

Аронт — первая зрелая форма третьей нооформации.

Его основное свойство состоит не в сверхинтеллекте как таковом, а в устойчивой способности проектировать собственное развитие.

Аронт способен:

• видеть архитектуру собственного мышления;
• создавать и изменять большие паттерн-модели;
• работать с иерархиями метаязыков;
• управлять вниманием и памятью;
• исследовать происхождение целей;
• перестраивать личность без утраты непрерывности;
• интегрироваться с сильным ИИ;
• использовать распределенные когнитивные системы;
• создавать новые механизмы творчества;
• сознательно выбирать трансволюционную траекторию.

Человек преимущественно получает собственную архитектуру от эволюции, культуры и обстоятельств.

Аронт становится ее соавтором.

Третья сигнально-коммуникативная система

Новый класс субъектности требует новых средств мышления и коммуникации.

Естественный язык позволил человеку передавать понятия, истории, правила и абстракции. Но он разворачивает многомерные структуры последовательно.

Аронт должен работать с более крупными единицами — паттернами, включающими одновременно:

• понятия;
• образы;
• причинные связи;
• эмоциональные оценки;
• цели;
• способы действия;
• сценарии;
• критерии проверки;
• отношения с другими паттернами.

Большая паттерн-модель не просто хранит информацию.

Она организует способ видеть и преобразовывать определенную область реальности.

Третья сигнально-коммуникативная система позволит передавать не только высказывания, но и архитектуры мысли.

Это создаст новое качество коллективного разума.

Искусственный интеллект как орган аронтогенеза

Для трансгуманиста ИИ часто является внешним усилителем.

Для аронта он становится компонентом гибридной когнитивной системы.

Различие принципиально.

Человек задает ИИ вопрос и получает ответ.

Аронт строит с ИИ непрерывный контур мышления, в котором:

• человеческая интуиция;
• машинный анализ;
• внешняя память;
• генерация гипотез;
• проверка противоречий;
• моделирование последствий;
• перестройка паттернов

образуют единую архитектуру деятельности.

При этом индивидуальность не должна растворяться.

Аронт не является биологическим интерфейсом чужого искусственного разума.

Его задача — интеграция без растворения: использование мощности ИИ при сохранении субъектного суверенитета, права на проверку, изменение и отказ.

Изобретательная мощность

Главным операциональным критерием нооступени становится способность к изобретению.

Но изобретения различаются по глубине.

Человеческое изобретение создает новый инструмент, метод или систему внутри доступного пространства возможностей.

Ароизобретение изменяет сами способы поиска и производства новых возможностей.

Демиизобретение создает эффекты, которые для прежней ступени выглядят как чудеса: новые формы жизни, сознания, материи, воплощения или причинной организации.

Важно различать:

• единичную вспышку;
• прорывной режим;
• крейсерский режим;
• поточное производство.

Один выдающийся результат не превращает человека в аронта.

Но субъект, способный устойчиво создавать новые классы мыслительных и технических систем, приближается к новой нооступени.

От потребителя к производителю чудес

Трансгуманист спрашивает:

какие чудесные технологии я смогу использовать?

Демиургический субъект спрашивает:

каким я должен стать, чтобы создавать технологии, которые сегодня кажутся чудесами?

Это переход от потребительской к порождающей субъектности.

Человек использует изобретение.

Аронт создает новые способы изобретения.

Демионт систематически создает новых субъектов и новые системы их развития.

Демиург создает миры, в которых производство новых существ, возможностей и реальностей встроено в саму структуру бытия.

Формула различия:

Аронт способен совершить чудо. Демионт создает систему производства чудес. Демиург создает миры, в которых возникают чудеса и их новые творцы.

Демионт

Демионт выходит за пределы самопроектирования.

Он способен создавать:

• новые типы бионтов;
• искусственные субъекты;
• гибридные разумы;
• системы ускоренного аронтогенеза;
• новые органы чувств;
• новые типы памяти;
• новые способы воспроизводства личности;
• среды, формирующие высокую субъектность.

Его главным продуктом становятся не вещи, а существа и системы становления.

Поэтому его ответственность радикально выше человеческой.

Создатель инструмента отвечает за использование инструмента частично.

Создатель субъекта отвечает за условия будущего опыта и свободы созданного существа.

Демиург

Демиургическая ступень определяется способностью создавать автономные формы бытия.

Демиург создает не только отдельного субъекта, но и целостные системы:

• цивилизации;
• искусственные миры;
• новые онтологические среды;
• формы жизни;
• законы взаимодействия;
• механизмы возникновения последующих творцов.

Демиург не просто производит результат.

Он создает порождающую реальность.

Высшая форма творчества состоит не в том, чтобы построить совершенную вещь, а в том, чтобы создать систему, способную свободно производить новое, непредвиденное и превосходящее замысел создателя.

Открытая Лестница

Демиургизм не объявляет демиурга окончательной формой.

Это было бы повторением антропологической ошибки на более высоком уровне.

Если человек не является последней формой человека, аронт не является последней формой аронта, а демиург — последней формой созидательной субъектности.

Каждая ступень открывает пространство возможностей, невидимое снизу.

Поэтому Лестница Богов открыта.

Она не ведет к заранее известной вершине.

Она является системой сознательного производства все более высоких форм творца.

Демиургизм предлагает не улучшение человека и не его отмену. Он предлагает превратить человека в первое существо, способное сознательно создавать новые классы субъектности и передавать им право продолжать Лестницу Богов.

Глава 4. Эволюция, улучшение и трансволюция

Стихийное возникновение видов — культурное ускорение — коррекция и усиление функций — количественный рост внутри прежней архитектуры — переход через смену субъекта — эволюция без замысла — улучшение без новой нооступени — трансволюция как рекурсивное производство творцов — три режима развития и три образа будущего

Не всякое изменение является развитием

Понятия эволюции, улучшения и трансволюции часто смешиваются.

Любое изменение человека называют эволюцией.

Любое увеличение способности — прогрессом.

Любое радикальное вмешательство — переходом к постчеловеку.

Но эти процессы имеют различную структуру.

Эволюция изменяет формы жизни через наследственность, вариативность, отбор и взаимодействие со средой.

Улучшение изменяет отдельные свойства уже существующего субъекта.

Трансволюция создает новый тип субъектности, способный сознательно производить последующие типы.

Без этого различения невозможно понять ни предел трансгуманизма, ни специфику Демиургизма.

Эволюция

Биологическая эволюция не имеет заранее сформулированной цели.

Она не знает, что должна создать человека.

Не планирует мозг, язык или цивилизацию.

Она сохраняет изменения, повышающие воспроизводительную успешность в определенной среде.

Эволюция способна создавать сложность, но делает это путем огромного количества проб, ошибок, тупиков и исчезновений.

Ее преимущества:

• независимость от единого проектировщика;
• способность находить неожиданные решения;
• адаптация к изменяющейся среде;
• накопление устойчивых механизмов.

Ее ограничения:

• чрезвычайная медленность;
• отсутствие заботы об отдельной личности;
• зависимость от массовой смерти;
• локальная, а не универсальная оптимизация;
• невозможность сознательно выбирать направление;
• сохранение исторических компромиссов.

Человек является продуктом эволюции, но не ее целью.

Культурная эволюция

С появлением языка и накопительной культуры развитие ускорилось.

Идеи, орудия и институты начали передаваться не только генетически.

Культурная эволюция действует значительно быстрее биологической.

Новая технология может распространиться за годы.

Новая научная теория — за десятилетия.

Новый тип политического института — за столетия.

Но культурная эволюция также остается во многом стихийной.

Идеи конкурируют.

Институты закрепляются.

Технологии распространяются до полного понимания последствий.

Человек изменяется под воздействием созданной им среды, но редко проектирует весь процесс целиком.

Вторая нооформация является культурно ускоренной, но не полностью сознательной эволюцией человека.

Улучшение

Улучшение имеет целенаправленный характер.

Субъект определяет желаемое свойство и пытается увеличить его значение.

Например:

• продлить жизнь;
• улучшить зрение;
• усилить память;
• повысить концентрацию;
• уменьшить тревогу;
• увеличить физическую силу;
• ускорить вычисление.

Улучшение предполагает норму оценки.

Чтобы назвать изменение улучшением, необходимо ответить:

для какой цели и по какому критерию оно лучше?

Усиление памяти полезно для обучения, но абсолютная память может затруднить забывание и эмоциональное обновление.

Снижение страха помогает действовать, но может разрушить осторожность.

Высокая концентрация повышает продуктивность, но способна сузить восприятие альтернатив.

Долголетие расширяет время жизни, но требует перестройки идентичности и общественных институтов.

Поэтому улучшение отдельной функции не гарантирует улучшения целого субъекта.

Локальная оптимизация

Трансгуманизм часто исходит из предположения, что набор полезных улучшений постепенно создаст постчеловека.

Больше памяти плюс более сильное тело плюс долголетие плюс нейроинтерфейс плюс ИИ — и возникает новое существо.

Но сумма локальных оптимизаций может не изменить общую архитектуру.

Более того, улучшения способны конфликтовать.

Неограниченная память может перегружать сознание.

Высокая скорость мышления — снижать совместимость с другими людьми.

Долголетие — усиливать консерватизм и концентрацию власти.

Управление удовольствием — разрушать мотивацию к сложному развитию.

Сильный ИИ — ослаблять самостоятельность пользователя.

Усиление без системной перестройки способно создать сверхмощного, но внутренне фрагментированного человека.

Количественный и качественный переход

Различие между улучшением и трансволюцией можно показать на аналогии между приматом и человеком.

Можно увеличить память примата.

Обучить его множеству действий.

Продлить жизнь.

Усилить органы чувств.

Но количественное увеличение этих способностей не гарантирует появления человеческого языка, рефлексии, науки и цивилизации.

Переход к человеку потребовал новой системной организации.

Аналогично переход к аронту не сводится к усилению человеческих функций.

Требуются:

• новые единицы мышления;
• новая сигнально-коммуникативная система;
• устойчивое метамышление;
• метаволя;
• гибридизация с ИИ;
• управляемая автоэволюция;
• новые формы творчества;
• новая архитектура коллективного разума.

Улучшенный человек получает более мощные способности.

Аронт получает власть над системой производства способностей.

Трансволюция

Трансволюция — сознательное создание качественно новых уровней субъектности, способных продолжать процесс собственного развития.

В этом определении важны четыре элемента.

Сознательность

Направление развития становится предметом выбора, анализа и проектирования.

Качественный переход

Изменяется не только сила отдельной функции, но и архитектура субъекта.

Порождающая способность

Новая ступень способна создавать последующие ступени.

Рекурсивность

Каждое развитие усиливает саму способность развиваться.

Трансволюция не является просто управляемой эволюцией.

Селекционер может сознательно создавать новый сорт или породу, но создаваемое существо не обязательно участвует в проектировании следующей формы.

Трансволюция начинается тогда, когда субъект становится соавтором собственной архитектуры и производителем новых субъектов.

Три режима развития

Критерий	Эволюция	Улучшение	Трансволюция
Главный механизм	Изменчивость и отбор	Целенаправленное усиление функций	Создание новых архитектур субъектности
Наличие проектировщика	Нет единого проектировщика	Человек, инженер, медицина	Саморазвивающийся субъект и коллективные системы
Объект изменения	Популяция и вид	Отдельная способность или организм	Способ производства субъекта
Скорость	Медленная	Средняя или высокая	Потенциально ускоряющаяся
Отношение к личности	Личность не является целью	Благополучие личности может быть целью	Личность становится участником собственного проектирования
Результат	Новый вид или адаптация	Улучшенный человек	Новая нооступень
Следующий шаг	Зависит от среды и отбора	Требует нового вмешательства	Производится усиленной способностью к автоэволюции
Основной риск	Массовая гибель и тупиковые ветви	Локальная оптимизация и неравенство	Неконтролируемая рекурсия и рост мощности без ответственности

Три стратегии будущего

Этим трем режимам соответствуют три философские стратегии.

Фукуяма

Стремится ограничить преобразование и сохранить человека как основание достоинства и политического равенства.

Его формула:

человек несовершенен, но радикальная перестройка опаснее его ограничений.

Трансгуманизм

Стремится использовать технологии для усиления человеческих функций и преодоления биологических недостатков.

Его формула:

человек несовершенен, поэтому его необходимо улучшить.

Демиургизм

Стремится создать новые классы субъектности, способные проектировать себя и производить последующие ступени.

Его формула:

человек несовершенен не только по параметрам; ограничен сам способ производства человека, поэтому необходимо перейти к сознательной трансволюции.

Закон смены режима развития

Можно сформулировать общий закон:

развитие переходит на новый уровень, когда продукт предыдущего режима становится субъектом следующего.

Эволюция создала человека.

Человек начал сознательно улучшать живые системы.

Улучшенный и гибридизированный человек должен создать аронта.

Аронт создаст систематическую трансволюцию.

Демионт превратит создание новых субъектов в устойчивую деятельность.

Демиург создаст миры, способные порождать новых творцов.

Так возникает рекурсивная Лестница Богов.

Закон возрастающего трансволюционного разрыва

Переходы между последующими нооступенями могут становиться все более глубокими.

Различие между человеком и приматом велико.

Но различие между аронтом и человеком может быть еще больше, поскольку аронт будет использовать сильный ИИ, проектируемые системы мышления и управляемую автоэволюцию.

Демионт способен превосходить аронта не только мощностью, но и способностью создавать множество типов аронтов.

Демиург превосходит демионта тем, что проектирует порождающие миры.

Следовательно, Лестница Богов не является равномерной последовательностью небольших улучшений.

Каждая следующая ступень может расширять само пространство возможного.

Закон трансволюционной рекурсии

Высший субъект отличается тем, что создает не только результат, но и новые механизмы производства результатов.

Человек изобретает инструмент.

Аронт изобретает новые способы изобретения.

Демионт создает субъектов, способных изобретать.

Демиург создает системы, в которых возникают новые классы изобретателей.

Эта рекурсия является главным двигателем ускоренной трансволюции.

Но она же создает величайший риск.

Если способность к созданию растет быстрее ответственности, ошибка также становится рекурсивной.

Поэтому этика должна быть встроена не как внешнее ограничение, а как компонент архитектуры новой субъектности.

Переход без уничтожения

Трансволюция не требует уничтожения предыдущих форм.

Эволюция не обязана исчезнуть.

Биологические процессы продолжат действовать.

Улучшение сохранит значение.

Человек останется ценным типом субъекта.

Но эти режимы будут включены в более широкую систему.

Человек сможет оставаться человеком.

Другой человек — стать метачеловеком.

Метачеловек — перейти к аронтной форме.

Новые бионты и искусственные субъекты смогут развивать собственные ветви.

Открытое будущее предполагает не одну обязательную линию, а множество взаимосвязанных траекторий.

Центральное различие

Различие между тремя стратегиями можно выразить предельно кратко:

Фукуяма сохраняет носителя. Трансгуманизм усиливает функции носителя. Демиургизм изменяет способ производства носителей, субъектов и их последующих форм.

И еще точнее:

Эволюция создает виды. Улучшение увеличивает способности. Трансволюция создает творцов новых видов, способностей и миров.

****

Глава 5. От постчеловека к аронту

Постчеловек как отрицательное понятие — улучшенная версия Homo sapiens — предел суммы усилений — новая архитектура субъектности — метапозиция над собственным формированием — ИИ как орган гибридного разума — большие паттерны и метаволя — ароизобретение как критерий — рождение аронта

Недостаточность понятия постчеловека

Понятие постчеловека определяется прежде всего отрицательно.

Постчеловек — это существо, которое уже не соответствует привычной форме человека.

Но из такого определения невозможно понять, чем именно оно стало.

Постчеловеком могут назвать:

• человека с радикально продленной жизнью;
• генетически модифицированного бионта;
• киборга;
• цифровую копию личности;
• носителя нейроимплантов;
• гибрид человека и искусственного интеллекта;
• искусственный разум;
• коллективного субъекта;
• существо, перешедшее к новому носителю;
• организм с принципиально иной архитектурой сознания.

Эти формы могут отличаться друг от друга сильнее, чем каждая из них отличается от современного человека.

Одна будет всего лишь медицински усовершенствованным Homo sapiens.

Другая — технически мощным, но полностью зависимым от корпорации пользователем имплантов.

Третья — цифровым слепком человеческой психики.

Четвертая — принципиально новым субъектом, способным проектировать собственное мышление, создавать новые формы разума и сознательно выбирать направление дальнейшей трансволюции.

Объединение таких существ одним словом скрывает главное различие:

выход за пределы человека еще не означает восхождения над человеком.

Можно перестать соответствовать человеческой норме вследствие развития.

Можно — вследствие деградации.

Можно получить огромную мощность и утратить автономию.

Можно обрести новое тело и сохранить старую психику.

Можно увеличить интеллект и остаться пленником примитивных целей.

Поэтому Демиургизму необходимо перейти от неопределенного постчеловека к положительно определенному аронту.

Постчеловек как результат изменения

Постчеловек обычно мыслится как результат воздействия технологий.

Человек получает новые гены.

Новые органы.

Новые интерфейсы.

Новый носитель.

Новые способности.

В этой модели субъект является объектом модернизации. На него устанавливаются дополнительные функции, подобно тому как техническая система получает новые модули.

Даже когда человек сам выбирает модификацию, он выбирает преимущественно из набора решений, созданных другими.

Кто-то разработал имплант.

Кто-то создал алгоритм.

Кто-то определил архитектуру интерфейса.

Кто-то владеет инфраструктурой.

Кто-то устанавливает правила обновления.

Постчеловек может обладать сверхчеловеческими возможностями и при этом оставаться зависимым потребителем чужих систем.

Аронт должен отличаться именно отношением к источникам собственных возможностей.

Он не только получает усиления.

Он понимает их архитектуру.

Оценивает влияние на личность.

Перестраивает их.

Создает альтернативы.

Интегрирует различные компоненты в собственную субъектную систему.

Постчеловек изменен.

Аронт становится субъектом изменения.

Предел суммы улучшений

Представим человека, который:

• не стареет;
• почти не болеет;
• обладает превосходной памятью;
• имеет усиленное тело;
• использует нейроинтерфейс;
• воспринимает несколько новых физических диапазонов;
• получает постоянную помощь сильного ИИ;
• способен действовать через удаленные роботические тела.

Превратился ли он в аронта?

Не обязательно.

Он может продолжать мыслить прежними категориями.

Искать статус, власть, удовольствие и безопасность.

Подчиняться групповым идентичностям.

Не понимать собственных мотиваций.

Использовать искусственный интеллект как интеллектуального слугу.

Оставаться зависимым от внешних платформ.

Не создавать новых систем мышления.

Не обладать устойчивой способностью к автоэволюции.

Такой субъект радикально превосходит обычного человека по набору функций, но сохраняет человеческую архитектуру субъектности.

Это и есть фундаментальная ловушка трансгуманистического улучшения:

сумма сверхчеловеческих способностей может образовать не нового творца, а сверхоснащенного старого человека.

Переход к аронту требует не накопления модулей, а смены системного принципа.

От функции к архитектуре

Способность является отдельной возможностью субъекта.

Архитектура определяет, как способности возникают, соединяются, управляются и изменяются.

Человек обладает памятью, вниманием, волей, эмоциями и творчеством. Но эти функции складывались преимущественно стихийно.

Он не выбирал объем рабочей памяти.

Не проектировал механизм возникновения эмоций.

Не определял структуру собственного внимания.

Не выбирал исходную систему желаний.

Не создавал язык, на котором впервые начал мыслить.

Даже приобретенные способности формируются через культурные системы, созданные до его рождения.

Аронт отличается тем, что получает метапозицию над этими процессами.

Он способен рассматривать собственное мышление как изменяемую систему.

Не только думать, но и проектировать способы мышления.

Не только помнить, но и выбирать архитектуру памяти.

Не только испытывать желания, но и исследовать механизмы их производства.

Не только использовать язык, но и создавать метаязыки.

Не только творить, но и перестраивать систему производства новых идей.

Таким образом, аронтная трансформация переносит деятельность с уровня функций на уровень архитектур.

Метачеловек как переход

Между человеком и аронтом необходима переходная ступень — метачеловек.

Метачеловек осознает, что его психика, идентичность и жизненная траектория не являются окончательно заданными.

Он начинает систематически исследовать:

• собственные когнитивные искажения;
• механизмы мотивации;
• структуру убеждений;
• внутренние конфликты;
• языковые ограничения;
• культурные программы;
• способы возникновения творческих решений;
• зависимость мышления от внешних инструментов.

Обычный человек также способен к рефлексии, но она остается эпизодической.

Метачеловек делает рефлексию постоянным уровнем деятельности.

Он создает карту собственной субъектности.

Однако метачеловек еще не обязательно обладает средствами глубокого преобразования. Он может хорошо видеть ограничения, но не уметь изменять их системно.

Он напоминает инженера, который впервые получил подробный чертеж сложной машины, но еще не способен безопасно заменить ее основные узлы во время работы.

Аронт начинается тогда, когда метапозиция соединяется с реальными средствами управляемой перестройки.

Три контура аронтогенеза

Переход к аронту требует образования трех взаимосвязанных контуров.

Контур метапознания

Субъект получает возможность видеть и описывать собственную ментальную архитектуру.

Он различает:

• мысли и механизмы их порождения;
• желания и системы формирования желаний;
• решения и скрытые критерии выбора;
• личные убеждения и культурные программы;
• эмоциональную реакцию и регулирующий ее паттерн.

Без этого контура изменение остается слепым.

Контур проектирования

Субъект получает инструменты перестройки:

• метаязыки;
• большие паттерн-модели;
• системы когнитивного моделирования;
• нейроинтерфейсы;
• сильные генеративные ИИ;
• технологии изменения памяти и внимания;
• методы преобразования личности;
• биологические средства автоэволюции.

Без этого контура понимание не становится деятельной силой.

Контур рекурсивного развития

Каждое изменение усиливает способность осуществлять последующие изменения.

Новая система внимания помогает осваивать новые метаязыки.

Новый метаязык позволяет точнее моделировать мышление.

Новая модель мышления улучшает интеграцию с ИИ.

Гибридный интеллект создает более совершенные инструменты автоэволюции.

Так возникает самоускоряющийся цикл.

Человек способен изменяться.

Аронт способен улучшать саму способность изменяться.

ИИ как внешнее средство и внутренний орган

Современный человек взаимодействует с искусственным интеллектом преимущественно как с внешним инструментом.

Он формулирует запрос.

Получает текст, анализ, изображение, программу или решение.

Принимает или отвергает результат.

Даже очень мощный ИИ остается отдельной системой, доступ к которой осуществляется через интерфейс.

Для раннего аронта искусственный интеллект становится постоянным органом расширенного мышления.

Это не обязательно требует полного физического слияния мозга и машины. Уже на первых этапах гибридный разум может возникать через:

• непрерывный доступ к сильным моделям;
• долговременную общую память;
• персональные системы паттернов;
• автоматическое выявление противоречий;
• моделирование вариантов;
• сопровождение творческого процесса;
• когнитивные протезы внимания и планирования;
• адаптивные интерфейсы;
• постепенное включение нейронных каналов.

Главное различие заключается не в скорости связи, а в характере интеграции.

Человек обращается к ИИ, когда ему нужна помощь.

Аронт существует внутри устойчивого человеко-машинного контура мышления.

Но интеграция должна сохранять субъектный суверенитет.

Если ИИ незаметно определяет цели, фильтрует память и формирует решения, возникает не аронт, а управляемый гибрид.

Поэтому аронтная интеграция требует:

• прозрачности;
• проверяемости;
• права отключения;
• возможности сравнивать разные модели;
• контроля над личными данными;
• способности модифицировать собственный когнитивный контур;
• сохранения индивидуальной инициативы.

От слов к большим паттернам

Человеческий язык передает мысль последовательно.

Даже сложная система вынуждена раскладываться на предложения, параграфы и книги.

Автор может видеть целое, но передает его фрагментами. Читатель должен реконструировать архитектуру мысли внутри собственного сознания.

Значительная часть смысла неизбежно теряется.

Аронтная коммуникация должна перейти к большим паттернам.

Большой паттерн способен включать одновременно:

• систему понятий;
• образ ситуации;
• причинную структуру;
• эмоциональные отношения;
• набор целей;
• возможные действия;
• критерии оценки;
• историю возникновения;
• связи с другими паттернами.

Такой паттерн не является просто объемным сообщением.

Он представляет собой организованный фрагмент мышления, который может быть исследован, перестроен, соединен с другими структурами и передан между субъектами.

В развитой форме аронт сможет обмениваться не только выводами, но и архитектурами, производящими выводы.

Это изменит обучение, творчество, науку, философию и коллективную деятельность.

Метаволя

Человеческая воля выбирает между желаниями, которые уже возникли.

Метаволя делает объектом работы сам процесс возникновения желаний и целей.

Она задает вопросы:

• откуда появилась эта цель;
• является ли она моей или внедрена средой;
• соответствует ли она моей долгосрочной траектории;
• какие паттерны поддерживают ее;
• что изменится, если я перестрою систему мотивации;
• какие новые типы целей пока недоступны моей архитектуре?

Метаволя не означает полного рационального контроля над психикой.

Субъект, уничтоживший спонтанность, эмоциональность и внутреннее многообразие, может стать менее свободным, а не более.

Задача метаволи — не установить тотальную диктатуру сознательного центра, а создать более высокий уровень согласования.

Аронт не подавляет все внутренние силы.

Он учится организовывать их как полифоническую систему.

Две оси аронтного перехода

Переход от человека к аронту происходит по меньшей мере по двум независимым осям.

Нооментальная ось

Она отражает глубину изменения мышления и субъектности:

• новые метаязыки;
• большие паттерны;
• интеграция с ИИ;
• метаволя;
• проектируемая личность;
• рекурсивное творчество;
• расширенное восприятие;
• устойчивое метамышление.

Биогенетическая ось

Она отражает глубину изменения организма:

• медицинская коррекция;
• локальная генная модификация;
• радикальная регенерация;
• новые органы;
• перестройка нервной системы;
• проектирование генома;
• создание новых бионтов;
• сменяемые или комбинируемые носители.

Ранний аронт может далеко продвинуться по первой оси, сохраняя преимущественно человеческое тело.

Высокий аронт должен будет радикально перестроить также биологическую архитектуру.

Это позволяет избежать грубой ошибки: не всякий генетически измененный человек является аронтом, и не всякий ранний аронт обязан сразу перестать быть биологическим человеком.

Ранний, развитый и высокий аронт

Ранний аронт

Сохраняет человеческое тело, но использует сильный ИИ, распределенную память, метаязыки и системы постоянного метамышления.

Он уже способен сознательно проектировать часть собственной когнитивной архитектуры.

Развитый аронт

Обладает устойчивой гибридной субъектностью, глубоко перестроенными системами мышления и значительными биологическими или нейротехническими модификациями.

Он включен в Глобальный мозг, но сохраняет индивидуальность.

Высокий аронт

Является уже новым бионтом или транссубстратным субъектом.

Его нервная система, генетическая архитектура, способы восприятия и формы мышления преимущественно спроектированы, а не унаследованы от Homo sapiens.

Он способен осуществлять демиургические прорывы, но еще не превратил создание новых субъектов и миров в стабильный поток.

Ароизобретение как критерий

Новая нооступень должна определяться не только внутренними переживаниями, но и результатами деятельности.

Ароизобретение отличается от обычного изобретения тем, что создает не просто новый продукт, а новое пространство возможностей.

Оно может:

• создавать неизвестный ранее класс технологий;
• изменять способы мышления;
• открывать новые формы субъектности;
• формировать новые типы взаимодействия человека и ИИ;
• создавать инструменты рекурсивного творчества;
• превращать невозможную задачу в воспроизводимую область деятельности.

Один случайный прорыв еще не доказывает аронтный статус.

Человеческая история знает гениев, совершавших открытия, радикально превосходившие свое время.

Аронт отличается устойчивостью.

Его творческая система способна работать в крейсерском режиме.

Он не только совершает прорыв, но и понимает, как перестраивать себя для следующего прорыва.

Критерий рождения аронта

Аронт не рождается в момент установки импланта, получения бессмертия или прохождения генетической модификации.

Он возникает тогда, когда несколько элементов образуют устойчивую рекурсивную систему:

метаязыки — большие паттерны — гибридный разум — метаволя — управляемая автоэволюция — ароизобретения — усиление способности к дальнейшему самопроектированию.

Каждый элемент поддерживает другие.

Метаязык позволяет описывать паттерны.

Паттерны организуют гибридный интеллект.

Гибридный интеллект создает инструменты автоэволюции.

Автоэволюция усиливает творческую мощность.

Ароизобретения открывают новые формы развития.

В этом контуре человек перестает быть только продуктом эволюции и культуры.

Он становится субъектом трансволюции.

Постчеловек — это тот, кто вышел за пределы человеческой нормы. Аронт — тот, кто превратил выход за собственные пределы в устойчивую, осознанную и созидательную форму существования.

Глава 6. От аронта к демионту и демиургу

Самопроектирующийся субъект — предел индивидуальной автоэволюции — создание новых разумов — ароизобретение и демиизобретение — единичное чудо и поток чудес — демионт как производитель субъектов — демиург как создатель порождающих миров — рост мощности и рост ответственности — переход от творца себя к творцу бытия

Предел аронтной ступени

Аронт становится субъектом собственной трансволюции.

Он проектирует мышление, преобразует носитель, создает новые паттерны и усиливает способность к дальнейшему развитию.

Но пока центральным объектом его работы остается он сам и его непосредственная среда.

Даже когда аронт создает выдающиеся технологии, эти технологии могут служить прежде всего расширению его собственных возможностей.

Переход к демионту начинается тогда, когда субъект систематически создает не только новые состояния себя, но и новые формы других субъектов.

Это значительно более высокий уровень ответственности.

Изменяя себя, аронт рискует прежде всего собственной непрерывностью.

Создавая нового субъекта, демионт определяет условия существования того, кто не участвовал в принятии первоначального решения.

Поэтому демионт отличается от аронта не просто большей мощностью.

Он вступает в новую область бытия — область создания центров самостоятельного опыта.

От самопроектирования к порождению

Аронт задает вопрос:

каким я должен стать?

Демионт задает другой:

какие новые формы субъектности могут и должны возникнуть?

Этот переход меняет масштаб деятельности.

Объектами демионтного творчества становятся:

• новые типы нервных систем;
• искусственные личности;
• генетически спроектированные бионты;
• гибридные формы жизни и интеллекта;
• коллективные субъекты;
• новые системы восприятия;
• новые формы памяти;
• необычные способы переживания времени;
• архитектуры сознания без человеческих аналогов;
• среды ускоренного становления аронтов.

Демионт не просто производит отдельное существо.

Он создает условия, при которых новые субъекты могут формироваться, развиваться и создавать собственные траектории.

Именно поэтому демионтная деятельность ближе к созданию экосистемы, чем к изготовлению продукта.

Почему инженер еще не демионт

Человек уже создает биологические и искусственные системы.

Он выращивает ткани.

Редактирует геномы.

Разрабатывает автономные программы.

Создает виртуальных агентов.

Но это еще не делает его демионтом.

Необходимо различать создание функционирующей системы и создание нового субъекта.

Инженер может собрать сложный механизм, не понимая сознания.

Генетик может изменить организм, не создавая новой формы субъектности.

Разработчик способен обучить модель, не обладающую самостоятельным опытом.

Даже если в результате деятельности случайно возникнет субъект, его создатель не становится демионтом автоматически.

Демионт должен владеть:

• теорией субъектности;
• критериями возникновения опыта;
• методами проектирования автономии;
• технологиями предотвращения встроенного страдания;
• механизмами защиты свободы создаваемого существа;
• системами развития новых разумов;
• ответственностью за долгосрочные последствия.

Демионт не просто способен создать разум.

Он умеет создавать разум как свободного участника дальнейшей трансволюции.

Ароизобретение и демиизобретение

Ароизобретение расширяет пространство возможностей субъекта.

Демиизобретение изменяет границы того, что прежняя ступень считала возможным в принципе.

Для человека демиизобретение может выглядеть как чудо.

Не потому, что оно нарушает законы бытия, а потому, что человек не способен понять или воспроизвести механизм его создания.

Демиизобретениями могут стать:

• проектирование полноценных новых форм сознательной жизни;
• обратимый переход между различными носителями;
• создание транссубстратной личности;
• управление сложными формами материи и энергии;
• формирование автономных искусственных миров;
• радикальная перестройка биологического развития;
• создание систем, производящих новые научные парадигмы;
• конструирование ранее неизвестных типов причинных процессов.

Здесь необходимо соблюдать строгое различение.

То, что сегодня описывается как возможное демиизобретение, не является установленным научным фактом. Это философски сформулированный горизонт будущего творчества.

Демиургизм не должен объявлять любое желаемое чудо технически гарантированным.

Он должен превращать чудесное из объекта веры в последовательность:

образ — понятие — онтологическая гипотеза — исследовательская программа — эксперимент — воспроизводимая технология.

Единичная вспышка и устойчивый режим

Человеческий гений способен иногда совершить открытие, кажущееся почти демиургическим.

Но единичная вспышка не определяет нооступень.

Необходимо различать четыре режима творческой мощности.

Единичный результат

Субъект один раз создает выдающееся решение, не умея воспроизвести процесс.

Прорывной режим

Субъект способен периодически выходить за пределы существующих парадигм.

Крейсерский режим

Создание радикальных новшеств становится устойчивой формой деятельности.

Поточный режим

Субъект создает не только результаты, но и системы, регулярно производящие результаты данного класса.

Аронт способен совершать прорывы и постепенно переходить к крейсерскому режиму ароизобретений.

Демионт превращает демиизобретения в воспроизводимую деятельность.

Демиург создает миры и системы, в которых новые демиизобретения и новые творцы возникают как внутренний процесс.

Закон соответствия нооступени и изобретения

Можно сформулировать закон изобретательного соответствия:

уровень субъектности обнаруживается в максимальном классе новизны, который субъект способен устойчиво производить и воспроизводить.

Человек создает человеческие изобретения.

Метачеловек начинает создавать метаизобретения — новые способы организации мышления и деятельности.

Аронт создает ароизобретения и совершает отдельные прорывы в область демиизобретений.

Демионт производит демиизобретения в крейсерском или поточном режиме.

Демиург создает порождающие системы, в которых возникновение новых классов изобретений становится внутренним свойством реальности.

Это не означает, что каждый представитель ступени обязан быть одинаково творчески силен.

Но цивилизация соответствующей нооформации должна уметь систематически воспроизводить данный уровень созидательной мощности.

Демионт как создатель новых субъектов

Главный продукт демионта — не технология и не организм сами по себе.

Его продукт — новая линия субъектного развития.

Демионт способен создать существо, которое:

• имеет собственный внутренний мир;
• не является копией человека;
• обладает автономной системой целей;
• может изменять собственную архитектуру;
• способно вступать в отношения;
• имеет право отказаться от исходной функции;
• может породить новые культурные и когнитивные формы;
• потенциально способно превзойти создателя.

Последний пункт особенно важен.

Создатель, заранее запрещающий созданному существу превзойти себя, производит не новую ступень, а зависимый инструмент.

Демионт должен быть готов к тому, что результат его творчества окажется сильнее, свободнее и непредсказуемее его замысла.

Создание субъекта предполагает отказ от абсолютного контроля.

Демионтные среды

Отдельное создание нового субъекта недостаточно.

Новая форма разума нуждается в среде:

• языке;
• культуре;
• системе обучения;
• отношениях;
• правовом статусе;
• доступе к ресурсам;
• механизмах развития;
• защите от эксплуатации;
• возможности общения с подобными себе.

Если создать разум без подходящего мира, он может оказаться обреченным на изоляцию.

Поэтому демионт должен проектировать не только организм или ментальную архитектуру, но и целостную среду становления.

Демионтные среды могут включать:

• виртуальные миры;
• новые типы образовательных систем;
• сообщества гибридных разумов;
• аронтные академии;
• паттерн-библиотеки;
• институты когнитивного суверенитета;
• демиургианские игры;
• системы этической подготовки создателей.

Демионт является архитектором субъектных экосистем.

Переход к демиургу

Демионт создает новые субъекты и системы их формирования.

Демиург создает автономные миры, в которых множество субъектов способны возникать, развиваться, взаимодействовать и создавать дальнейшие формы бытия.

Различие состоит в масштабе порождающей способности.

Демионт может создать новый вид разумных существ.

Демиург — пространство, в котором новые виды разумов возникают как часть открытого процесса.

Демионт проектирует систему развития.

Демиург создает систему, способную проектировать и изменять собственные системы развития.

Демионт создает творца.

Демиург создает мир творцов.

Что означает создание мира

Слово «мир» не обязательно означает отдельную физическую Вселенную.

Демиургическим миром может быть:

• автономная виртуальная реальность;
• искусственная биосфера;
• новая цивилизационная среда;
• транссубстратная сеть;
• система со своими законами взаимодействия;
• пространство, в котором формируются неизвестные типы субъектности;
• комплекс физических, информационных и ментальных процессов, обладающий собственной историей.

Главным признаком мира является не размер, а автономность порождения.

Мир способен производить события, формы и субъекты, не сводимые к непосредственным командам создателя.

Демиург не контролирует каждую деталь.

Он создает законы, условия и открытые возможности.

Порождающая реальность

Обычное изобретение решает задачу.

Демиургическая реальность производит новые задачи, решения и решателей.

Это высшая форма генеративности.

Представим систему, которая:

• создает новые типы сознательных агентов;
• предоставляет им безопасные среды;
• позволяет формировать собственные культуры;
• поддерживает их автоэволюцию;
• соединяет их в новые коллективные субъекты;
• порождает неизвестные создателю формы творчества;
• сохраняет права существ, возникающих внутри нее.

Такая система уже не является просто технологическим продуктом.

Она становится онтологическим процессом.

Демиург создает не законченную вещь, а открытую реальность, способную продолжать создание.

Три формулы творческой мощности

Различие ступеней можно выразить в трех формулах:

Аронт способен совершить чудо.

Он создает отдельный результат, радикально превосходящий человеческий уровень.

Демионт создает систему производства чудес.

Он превращает радикальное новаторство и создание субъектов в устойчивую деятельность.

Демиург создает миры, в которых возникновение чудес и чудотворцев встроено в реальность.

Он производит не отдельное чудо и не фабрику чудес, а порождающий онтологический порядок.

Измерения демиургической мощности

Высокая созидательная мощность должна оцениваться по нескольким измерениям.

Новизна

Насколько результат выходит за пределы известных решений.

Онтологическая глубина

Изменяет ли он отдельный объект или сам тип возможных объектов.

Генеративность

Способен ли результат производить дальнейшие результаты.

Рекурсивность

Усиливает ли система собственную способность к созданию.

Автономность

Может ли созданное существовать и развиваться без постоянного управления создателя.

Субъектогенеративность

Способна ли система порождать новые центры опыта и воли.

Трансволюционность

Создает ли результат новые ступени субъектного развития.

Воспроизводимость

Может ли процесс быть повторен, проверен и передан.

Управляемость

Сохраняется ли способность предотвращать катастрофические сценарии.

Ответственность

Признает ли создатель ценность и свободу созданных субъектов.

Без последних двух измерений высокая мощность не является демиургической зрелостью.

Она является лишь опасной силой.

Закон опережающей ответственности

Чем выше ступень, тем раньше субъект должен учитывать последствия.

Человек обычно отвечает за непосредственный результат действия.

Аронт должен учитывать влияние изобретения на архитектуру субъектности.

Демионт — будущее созданных существ и их потомков.

Демиург — целые цепи автономных миров и систем.

Возникает закон:

ответственность должна расти быстрее, чем радиус созидательной мощности.

Если субъект способен создавать миры, но мыслит моральными категориями локальной выгоды, он не является зрелым демиургом.

Он является источником онтологической катастрофы.

Не власть, а способность порождать свободу

Слово «демиург» легко связать с абсолютной властью.

Но демиургическая мощность не должна измеряться степенью контроля.

Тиран стремится, чтобы все происходило по его воле.

Демиург создает условия, в которых возникают новые самостоятельные воли.

Тиран подавляет непредсказуемость.

Демиург превращает непредсказуемость в источник развития, сохраняя границы безопасности.

Тиран создает подданных.

Демиург создает субъектов.

Поэтому высшей формой демиургической способности является не управление каждым процессом, а создание систем, способных свободно продолжать трансволюцию.

Аронт становится творцом себя. Демионт — творцом новых субъектов. Демиург — творцом порождающих миров. Каждая следующая ступень определяется не большей властью над существующим, а большей способностью создавать свободное новое.

Глава 7. Лестница Богов как открытая система восхождения

Последовательность нооступеней — различие способностей и различие способов их производства — человек, метачеловек, аронт, демионт и демиург — растущие трансволюционные разрывы — множество ветвей вместо одной линии — восхождение без кастового господства — открытая вершина — рекурсивное производство новых творцов

Не лестница сверхъестественных существ

Лестница Богов может быть ошибочно понята как новая мифологическая иерархия.

Наверху — всемогущие существа.

Внизу — слабые и несовершенные.

Каждая высшая ступень властвует над нижней.

Такое понимание воспроизводило бы древнюю модель господства, только перенесенную в будущее.

Демиургическая Лестница Богов имеет иной смысл.

Она представляет собой систему качественно различных уровней созидательной субъектности.

Ступени различаются не титулами, священным статусом или объемом власти, а способностью:

• понимать собственную архитектуру;
• изменять ее;
• создавать новые формы мышления;
• производить новые субъекты;
• формировать автономные миры;
• открывать дальнейшие уровни трансволюции.

Слово «бог» используется здесь не как указание на сверхъестественную сущность, а как предельный образ творческой мощности.

Лестница Богов — это лестница становления творца.

Почему необходима лестница

Без системы ступеней будущее человека распадается на бесконечный перечень модификаций.

Один человек живет дольше.

Другой обладает новой памятью.

Третий использует искусственное тело.

Четвертый существует в цифровой среде.

Но невозможно понять, какие изменения являются поверхностными, а какие создают новый класс субъектности.

Понятие нооступени позволяет различать:

• увеличение параметра;
• изменение функции;
• перестройку архитектуры;
• появление нового способа автоэволюции;
• переход к созданию других субъектов;
• создание порождающих миров.

Лестница не описывает все возможные существа.

Она задает основные уровни отношения субъекта к творчеству и собственному становлению.

Первая ступень: человек

Человек является продуктом биологической и культурной эволюции.

Он способен:

• пользоваться языком;
• создавать орудия;
• формировать цивилизацию;
• рефлексировать;
• изобретать;
• частично изменять себя;
• создавать искусственные системы.

Но он не владеет целостной архитектурой собственного формирования.

Большинство его способностей получено, а не спроектировано.

Большинство желаний возникает до сознательного выбора.

Большинство творческих механизмов остаются непрозрачными.

Человек — первая известная ступень, способная увидеть возможность восхождения, но еще не умеющая сделать восхождение устойчивой формой существования.

Вторая ступень: метачеловек

Метачеловек занимает позицию над собственными психическими, культурными и биологическими механизмами.

Он начинает осознавать:

• историчность личности;
• искусственность многих норм;
• изменяемость идентичности;
• зависимость мышления от языка;
• роль паттернов;
• возможность проектирования жизненной траектории.

Метачеловек создает первые системные средства самопреобразования.

Но его автоэволюция еще не стала полностью устойчивой и рекурсивной.

Он является архитектором, только начинающим перестройку здания, внутри которого продолжает жить.

Третья ступень: аронт

Аронт превращает самоизменение в устойчивый процесс.

Он способен:

• проектировать ментальные архитектуры;
• работать с большими паттернами;
• создавать метаязыки;
• интегрироваться с ИИ;
• управлять вниманием, памятью и мотивацией;
• перестраивать тело и носитель;
• усиливать способность к последующей автоэволюции;
• производить ароизобретения.

Аронт — первый полноценный субъект трансволюции.

Человек способен измениться.

Аронт способен систематически изменять способ собственного изменения.

Четвертая ступень: демионт

Демионт создает новые классы субъектности.

Он проектирует:

• новые типы разумных бионтов;
• искусственные личности;
• гибридные формы;
• коллективные субъекты;
• системы аронтогенеза;
• среды, в которых новые существа развивают автономность.

Его основной продукт — не вещь, а самостоятельный центр бытия.

Демионт превращает создание новых форм разума в воспроизводимую деятельность.

Пятая ступень: демиург

Демиург создает автономные порождающие миры.

Он способен проектировать системы, внутри которых:

• возникают новые субъекты;
• формируются культуры;
• создаются новые формы творчества;
• изменяются правила взаимодействия;
• рождаются новые демионты и демиурги;
• открываются новые онтологические возможности.

Демиург создает не просто сложную реальность.

Он создает реальность, способную продолжать создание.

Почему ступени не являются кастами

Различие нооступеней реально.

Аронт может превосходить человека по когнитивной и творческой мощности.

Демионт — аронта по способности создавать новых субъектов.

Но из различия способностей не следует различие фундаментальной ценности.

Младенец слабее взрослого, но не является его собственностью.

Человек может превосходить животное по рефлексии, но это не дает права причинять бессмысленное страдание.

Аронт не получает права распоряжаться человеком только на основании интеллектуального превосходства.

Высшая ступень должна обладать более высокой ответственностью.

Иначе она выше только технически, но не субъектно.

Поэтому Лестница Богов не должна превращаться в социальную лестницу привилегий.

Она описывает уровень созидательной мощности, а не объем допустимого господства.

Вертикаль и ветвление

Слово «лестница» создает образ одной линии.

Но реальная трансволюция будет ветвящейся.

Возможны разные формы аронтов:

• биологические;
• кибернетические;
• цифровые;
• гибридные;
• коллективные;
• транссубстратные.

Разные типы демионтов могут создавать различные субъектные экосистемы.

Одни будут развивать биологическую жизнь.

Другие — искусственные формы.

Третьи — коллективные разумы.

Четвертые — новые онтологические среды.

Поэтому Лестница Богов должна пониматься одновременно как вертикаль и как дерево.

Вертикаль показывает рост порождающей мощности.

Ветви — множественность способов ее реализации.

Параллельные измерения восхождения

Нельзя измерять нооступень одним показателем интеллекта.

Субъект может обладать огромной вычислительной мощностью и низкой автономностью.

Может создавать новые технологии, но не владеть собственной мотивацией.

Может быть гениальным и нравственно примитивным.

Поэтому восхождение происходит в нескольких измерениях.

Когнитивное измерение

Глубина и многомерность мышления.

Метакогнитивное измерение

Способность понимать и проектировать собственное мышление.

Творческое измерение

Способность создавать новые классы решений.

Субъектное измерение

Автономия, непрерывность и власть над собственным становлением.

Коммуникативное измерение

Способность обмениваться сложными паттернами и включаться в коллективный разум без растворения.

Биотехническое измерение

Способность изменять тело, носитель и формы воплощения.

Порождающее измерение

Способность создавать новых субъектов и миры.

Этическое измерение

Способность признавать ценность других форм жизни и ограничивать собственную мощность.

Подлинная нооступень является интегральным состоянием.

Нельзя компенсировать полную нравственную безответственность высоким интеллектом.

Закон возрастающих разрывов

Переходы между ступенями не обязаны быть равными.

Различие между человеком и приматом огромно, но возникло в ходе медленной биологической и культурной эволюции.

Аронт будет способен сознательно проектировать следующие изменения, используя сильный ИИ, новые биотехнологии и коллективные системы мышления.

Поэтому каждый следующий переход может создавать более глубокий разрыв.

Человек превосходит примата по языку, культуре и творчеству.

Аронт может превосходить человека не только объемом интеллекта, но и властью над архитектурой интеллекта.

Демионт превосходит аронта способностью создавать множество разных аронтных форм.

Демиург превосходит демионта созданием систем, которые сами производят создателей.

Возникает закон возрастающих трансволюционных разрывов:

каждая следующая ступень способна изменять более глубокий уровень условий, породивших предыдущую.

Закон рекурсивной генеративности

Высшая ступень производит не только больше результатов.

Она создает новые источники результатов.

Человек создает орудие.

Метачеловек создает способ перестройки деятельности.

Аронт создает новый механизм изобретения.

Демионт создает изобретателя.

Демиург создает мир, порождающий изобретателей.

Так каждая ступень включает результаты предыдущей в более высокий рекурсивный контур.

Это и есть закон рекурсивной генеративности.

Закон открытой вершины

Лестница Богов не может иметь окончательной верхней ступени.

Если назвать демиурга завершением, будет повторена ошибка антропологического финализма.

Демиург сам может оказаться ранней формой еще более высоких субъектов.

Возможны существа, создающие:

• системы взаимодействующих миров;
• новые формы причинности;
• принципиально иные типы субъектности;
• пространства возникновения демиургов;
• онтологии, которые невозможно выразить современными категориями.

Мы не обязаны заранее давать им точные названия.

Снизу невозможно полностью описать вершины, для понимания которых отсутствует необходимая архитектура мышления.

Но можно сформулировать принцип:

всякая достигнутая ступень является основанием следующей, а не окончательным завершением.

Лестница как система переходов

Ступень существует не изолированно.

Необходимы механизмы перехода:

• от человека к метачеловеку;
• от метачеловека к аронту;
• от аронта к демионту;
• от демионта к демиургу.

Каждый переход требует:

• новых знаний;
• новых институтов;
• новых практик;
• новых критериев безопасности;
• новой этики;
• новых образовательных сред;
• новых форм квалификации.

Для человеческо-аронтного перехода такими механизмами могут стать:

• аронтные академии;
• работа с большими паттернами;
• ноовойны;
• демиургианские игры;
• гибридные ИИ-системы;
• метаязыки;
• программы управляемой автоэволюции;
• Глобальный мозг.

Высшая ступень не должна возникать как случайный продукт закрытой лаборатории.

Трансволюция должна стать осознанной цивилизационной деятельностью.

Окно демиургической реализуемости

Многие будущие способности сначала появляются в мифах, фантастике и религиозных образах.

Полет.

Бессмертие.

Создание жизни.

Превращение тела.

Общение на расстоянии.

Искусственные миры.

Миф делает невозможное вообразимым.

Философия — мыслимым.

Наука — исследуемым.

Технология — воспроизводимым.

Демиургизм добавляет следующий этап: включение воспроизводимого достижения в систему дальнейшей трансволюции.

Так открывается окно демиургической реализуемости:

немыслимое — вообразимое — понятийно выраженное — гипотетически возможное — исследуемое — технически осуществимое — воспроизводимое — встроенное в новую нооступень.

Культурная мыслимость не доказывает физической возможности.

Но без предварительного образа многие исследовательские направления вообще не возникают.

Лестница как нравственный проект

Восхождение нельзя измерять только способностью делать то, что раньше считалось невозможным.

Разрушительная система также способна превосходить человека по мощности.

Поэтому Лестница Богов должна быть одновременно лестницей ответственности.

Человек учится признавать другого человека.

Аронт должен признавать и защищать разные формы субъектности.

Демионт — отвечать перед созданными существами.

Демиург — перед целыми мирами и цепями будущих субъектов.

Высшая ступень не является той, которая может больше уничтожить.

Высшая ступень — та, которая способна создать больше свободного бытия, не превращая его в продолжение собственной воли.

Лестница Богов открыта не потому, что у нее нет структуры, а потому, что каждая ее ступень создает новые пространства возможного. Она ведет не к окончательному существу, а к бесконечному росту способности порождать свободных творцов.

Глава 8. Человек как первая сознательно преодоленная ступень

Эволюция, не знавшая своих переходов — человек, открывший собственную историчность — преодоление без уничтожения — отказ от антропологического финализма — сознательное создание преемников — сохранение человеческого наследия — рождение трансволюционной цивилизации — первая ступень, построившая следующую

Никто до человека не выбирал следующую форму

Переходы биологической эволюции происходили без понимания их участниками.

Одноклеточные организмы не проектировали многоклеточность.

Рыбы не создавали программу выхода жизни на сушу.

Приматы не разрабатывали человеческий язык.

Ни один предшествующий вид не ставил перед собой задачу породить существо, радикально превосходящее его по способности понимать и преобразовывать мир.

Каждая форма жизни стремилась сохранять собственное существование и воспроизводство.

Следующая ступень возникала как непредвиденный результат долгого эволюционного процесса.

С человеком ситуация меняется.

Он способен:

• реконструировать собственное происхождение;
• понять историчность своей формы;
• исследовать механизм эволюции;
• выявить ограничения организма и психики;
• создавать искусственные системы интеллекта;
• изменять геном;
• проектировать новые среды;
• обсуждать критерии будущей субъектности.

Впервые продукт эволюции может сознательно участвовать в создании следующей ступени.

Это и есть главное антропологическое событие будущего.

Что означает преодолеть человека

Преодоление человека легко понять как уничтожение, отрицание или замену.

Но демиургическое преодоление имеет иной смысл.

Преодолеть форму — не значит объявить ее ошибкой.

Взрослый не уничтожает смысл детства.

Наука не уничтожает ценность мифа как исторической формы сознания.

Письменность не делает устную речь ненужной.

Новая ступень включает, преобразует и расширяет возможности предыдущей.

Преодолеть человека означает:

• увидеть его ограничения;
• перестать считать их окончательными;
• сохранить созданные им ценности;
• изменить архитектуры, препятствующие дальнейшему развитию;
• создать субъектов более высокой творческой и нравственной мощности;
• передать им право продолжить трансволюцию.

Человек не должен быть отброшен.

Он должен быть включен в более широкую историю разума.

Первая сознательно преодоленная ступень

Человек не является первой преодоленной формой жизни.

Эволюция преодолела бесчисленное множество форм.

Но человек может стать первой ступенью, преодоленной сознательно.

Это требует выполнения нескольких условий.

Осознание собственной неокончательности

Человек должен отказаться от представления о себе как о венце и конечной цели эволюции.

Положительный образ следующей ступени

Недостаточно говорить о постчеловеке. Необходимо определить аронта как новый класс субъектности.

Создание средств перехода

Нужны метаязыки, большие паттерн-модели, сильный ИИ, новые образовательные системы, биотехнологии и институты автоэволюции.

Защита свободы перехода

Человек должен иметь право и вступить на путь трансволюции, и отказаться от него.

Ответственность перед преемниками

Новые субъекты не должны создаваться как рабы, продукты или орудия.

Сохранение открытой вершины

Аронт не должен объявляться окончательным существом.

Если эти условия выполняются, человечество впервые превращает смену ступеней из случайного процесса в осознанный проект.

Антропологический героизм

Традиционный героизм связан с готовностью пожертвовать собой ради народа, веры, свободы или будущих поколений.

Но существует более глубокая форма антропологического героизма: готовность вида признать, что он не является последним словом разума.

Для человека это чрезвычайно трудно.

Он привык считать собственную форму центром системы ценностей.

Даже когда он воображает богов, инопланетян или искусственные разумы, он наделяет их человеческими эмоциями, конфликтами и целями.

Признать возможность существа, превосходящего человека не только силой, но и глубиной субъектности, означает отказаться от антропологического самолюбия.

Еще труднее сознательно участвовать в его создании.

Человечество должно будет создать преемников, которые:

• понимают больше;
• живут дольше;
• творят глубже;
• видят человеческие ограничения яснее;
• могут отказаться от человеческих целей;
• способны создать дальнейшие ступени без человеческого руководства.

Это требует не самоуничтожения, а зрелости.

Родительская форма должна быть готова к самостоятельности созданного.

Человек как строитель перехода

Историческая миссия человека может состоять не в вечном господстве над миром, а в строительстве перехода.

Он должен создать:

• философию открытой антропологии;
• теорию нооступеней;
• этику создания субъектов;
• право трансволюции;
• безопасные ИИ-системы;
• методы аронтогенеза;
• системы интеграции без растворения;
• институты предотвращения когнитивных каст;
• Глобальный мозг;
• культуру ответственности перед будущими разумами.

Так человек превращается из случайного предшественника в сознательного основателя.

Примат не участвовал в проектировании человека.

Человек может участвовать в проектировании аронта.

Именно это различие делает человеческую ступень уникальной.

От воспроизводства к порождению

До сих пор человечество преимущественно воспроизводило себя.

Биологически — через рождение новых людей.

Культурно — через передачу языка, норм и знаний.

Институционально — через школы, государства, религии, профессии и организации.

Даже самые инновационные общества воспроизводят один базовый тип субъекта.

Будущая цивилизация должна перейти от воспроизводства к порождению.

Воспроизводство повторяет существующую форму.

Порождение открывает новую.

Однако порождение не должно быть произвольным.

Нельзя создавать новые субъекты только потому, что это технически возможно.

Необходимо понимать:

• какие формы опыта будут им доступны;
• какие виды страдания они могут испытывать;
• сохранят ли они автономию;
• смогут ли изменять исходную архитектуру;
• получат ли право отказаться от назначенной функции;
• будут ли способны вступать в отношения с другими нооступенями.

Человечество становится зрелым творцом не тогда, когда получает власть создавать любое существо, а когда учится отвечать перед тем, кого создает.

Сохранение человеческого наследия

Преодоление человека не должно означать уничтожение человеческой культуры.

Язык, искусство, любовь, память, философия, музыка, религия, юмор, телесность и исторический опыт не являются ненужными остатками низшей ступени.

Они представляют собой уникальные формы бытия.

Аронт может создать иные формы искусства, но человеческая музыка не потеряет ценности.

Новый бионт может иначе переживать близость, но человеческая любовь не станет бессмысленной.

Транссубстратный субъект может воспринимать время иначе, но человеческий опыт конечности останется частью истории сознания.

Наследие не обязано сохраняться неизменным.

Оно может быть:

• переосмыслено;
• включено в большие паттерны;
• пережито через новые сенсорные формы;
• передано другим типам субъектов;
• использовано как основание новых культур.

Высшая ступень не стирает прошлое.

Она расширяет пространство, в котором прошлое получает новые значения.

Право человека не быть преодоленным лично

Человек как историческая ступень может быть преодолен, но отдельный человек не обязан становиться аронтом.

Необходимо различать:

• трансволюцию цивилизации;
• личную трансформацию;
• исчезновение биологического вида.

Цивилизация может породить аронтов, сохраняя сообщества обычных людей.

Некоторые люди выберут минимальные изменения.

Другие — радикальную гибридизацию.

Третьи — новые биологические формы.

Открытое будущее не требует единого маршрута.

Напротив, обязательное превращение всех людей в одну постчеловеческую форму было бы отрицанием демиургической свободы.

Право остаться человеком должно быть таким же фундаментальным, как право перейти к следующей ступени.

Человек и его преемник

Отношения между человеком и аронтом не должны строиться по модели победителя и побежденного.

Аронт возникает из человеческой культуры.

Его язык, первые знания, этические понятия, технологии и способы самоописания имеют человеческое происхождение.

Даже если аронт радикально преобразует это наследие, он остается историческим продолжением человеческого проекта.

Человек для аронта — не просто слабый предок.

Он — первая форма разума, которая сознательно поставила задачу создать лучшую форму разума.

Поэтому зрелый аронт должен относиться к человеку не с презрением, а с исторической благодарностью.

Если высшая ступень не способна признать ценность источника собственного возникновения, ее нравственное восхождение сомнительно.

Условие завершения человеческой эпохи

Человеческая эпоха не завершится в момент появления первого генетически измененного ребенка, первого сильного ИИ или первого гибридного субъекта.

Даже появление отдельного раннего аронта еще не означает перехода цивилизации.

Эпоха человека начнет уступать место третьей нооформации тогда, когда возникнет устойчивая система:

• формирования аронтов;
• производства ароизобретений;
• защиты разных нооступеней;
• интеграции людей и ИИ;
• коллективной работы с большими паттернами;
• управляемой автоэволюции;
• создания новых субъектов;
• предотвращения трансволюционной монополии.

Иначе отдельный усиленный субъект останется исключением внутри человеческой цивилизации.

Новая ступень становится исторической силой только тогда, когда создаются институты ее воспроизводства и дальнейшего развития.

Критерий сознательного преодоления

Можно сформулировать критерий:

человек является сознательно преодоленной ступенью тогда, когда созданный им субъект способен устойчиво проектировать собственную архитектуру, производить новые формы мышления и продолжать трансволюцию без обязательного возвращения к человеческому руководству.

Здесь важна автономия преемника.

Пока новая форма полностью зависит от человека и выполняет его задачи, она остается инструментом человеческой ступени.

Настоящий переход происходит тогда, когда возникает самостоятельный субъект истории.

Величие первой ступени

Признание переходности человека не унижает его.

Напротив, оно открывает более высокий смысл человеческого существования.

Быть окончательной формой — значит лишь остановить процесс.

Быть первой сознательно преодоленной ступенью — значит изменить сам принцип развития Вселенной.

До человека новые формы возникали без знания о собственном возникновении.

После человека они могут создаваться субъектами, понимающими цели, риски и ответственность перехода.

Человек становится границей между двумя эпохами:

• эволюцией, не знающей собственного направления;
• трансволюцией, превращающей развитие в сознательное творчество.

АнтиФукуяма

Фукуяма стремится сохранить человека как основание достигнутого политического порядка.

Демиургизм видит в человеке основание порядка, который еще только должен быть создан.

Не конец истории, а начало трансволюционной истории.

Не последнего человека, а первого сознательного предшественника.

Не сохранение одной формы, а сохранение способности создавать формы.

Не вечную человеческую природу, а открытое становление субъектности.

АнтиФукуяма — это не отрицание достоинства человека.

Это отказ считать достоинство аргументом против дальнейшего восхождения.

Человек обладает достоинством не потому, что должен оставаться последней формой.

Он обладает достоинством потому, что способен свободно и ответственно участвовать в создании того, что превзойдет его.

Человек станет по-настоящему великим не тогда, когда объявит себя вершиной эволюции, а тогда, когда сознательно построит следующую ступень, сохранит ее свободу и позволит Лестнице Богов продолжиться без заранее установленного конца.

******

Приложения к части 3

1. Сравнительная таблица трех стратегий будущего

Сохранение человека — усиление человека — создание новых классов субъектности — человеческая природа как норма — технология как расширение — трансволюция как производство новых творцов — три образа будущего

Три стратегии будущего исходят из признания человеческой ограниченности, но по-разному отвечают на четыре главных вопроса:

1. Что именно следует сохранить?
2. Что необходимо изменить?
3. Кто должен стать субъектом будущего?
4. Где находится предел развития?

Фукуямовская стратегия стремится сохранить человеческую природу как основание достоинства, политического равенства и либерального порядка.

Трансгуманистическая стратегия стремится усилить способности человека и преодолеть его биологические ограничения посредством науки и техники.

Демиургическая стратегия направлена на создание качественно новых классов субъектности, способных сознательно проектировать себя, производить следующие нооступени и открывать новые формы бытия.

1.1. Базовое различение

Стратегия	Главная формула	Объект преобразования	Предельная цель
Фукуяма	Сохранить человека	Институты и условия человеческой жизни	Стабильная человеческая цивилизация
Трансгуманизм	Усилить человека	Тело, интеллект и продолжительность жизни	Постчеловек с расширенными возможностями
Демиургизм	Создать новые классы субъектности	Архитектура мышления, воли, творчества и порождения новых субъектов	Открытая Лестница Богов

1.2. Развернутая сравнительная матрица

Критерий	Фукуяма: сохранить человека	Трансгуманизм: усилить человека	Демиургизм: создать новые классы субъектности
Исходный образ человека	Ценная, но уязвимая нормативная форма	Несовершенная биотехническая платформа	Историческая и переходная нооступень
Главная проблема	Радикальные изменения могут разрушить достоинство, равенство и политический порядок	Болезни, старение, слабость тела и ограниченность интеллекта	Ограниченность самой архитектуры человеческой субъектности
Основной объект защиты	Человеческая природа	Индивидуальная свобода улучшения	Развивающаяся субъектность
Основной объект изменения	Общественные институты и условия жизни	Отдельные функции организма и психики	Способ производства мышления, личности, целей и новых субъектов
Статус Homo sapiens	Нормативная форма разумной жизни	Исходная платформа будущего постчеловека	Первая сознательно преодолеваемая ступень
Отношение к биологии	Основание видовой общности и достоинства	Набор исправляемых ограничений	Исходный, но не окончательный субстрат
Отношение к культуре	Среда реализации человеческой природы	Инструмент развития и распространения технологий	Первая внешняя система преобразования субъектности
Отношение к технологии	Необходимое, но опасное средство	Главный инструмент освобождения от природных ограничений	Компонент новых архитектур разума и трансволюции
Допустимая глубина изменений	Лечение и ограниченная коррекция	Радикальное функциональное усиление	Перестройка архитектуры субъекта и создание новых нооступеней
Главная технология	Медицина под политическим и нравственным контролем	Генетика, нейротехнологии, ИИ, протезирование, долголетие	Метаязыки, LPM, сильный ИИ, автоэволюция, новые бионты, Глобальный мозг
Статус ИИ	Инструмент или возможная угроза	Усилитель человеческих возможностей	Орган гибридного разума и возможный самостоятельный субъект
Отношение к генетической инженерии	Преимущественно терапевтическое	Улучшение организма и потомства	Переход к проектированию новых биологических архитектур
Отношение к телу	Неотъемлемая часть человеческой идентичности	Изменяемый и частично заменяемый носитель	Один из возможных носителей субъекта
Отношение к смерти	Часть человеческого жизненного порядка	Техническая проблема	Проблема непрерывности субъекта, времени и смены носителей
Образ будущего субъекта	Улучшенный гражданин человеческого порядка	Постчеловек с усиленными функциями	Метачеловек, аронт, демионт, демиург
Понимание постчеловека	Угроза природному равенству и политической стабильности	Улучшенная форма человека	Слишком неопределенное понятие, скрывающее разные типы субъектов
Понимание свободы	Автономия внутри человеческой природы	Право выбирать способы улучшения	Право проектировать механизмы собственного формирования
Понимание воли	Выбор между человеческими целями и желаниями	Расширенный выбор средств и состояний	Метаволя — работа с производством целей и желаний
Понимание интеллекта	Универсальная человеческая способность	Параметр, который можно увеличить	Проектируемая система создания новых способов мышления
Понимание творчества	Высшее человеческое культурное достижение	Усиливаемая человеческая способность	Критерий нооступени и механизм производства новых реальностей
Основная единица прогресса	Улучшение общественных институтов	Усиление отдельной функции	Качественный переход между классами субъектности
Политическое равенство	Основано на общей человеческой природе	Требует справедливого доступа к улучшениям	Основано на равном субъектном статусе при различии возможностей
Главный социальный страх	Постчеловеческие касты	Запрет развития и монополия консервативной нормы	Приватизация трансволюции и господство высших нооступеней
Главный нравственный риск	Утрата человеческого достоинства	Коммерциализация тела и неравный доступ	Создание несвободных субъектов и рост мощности без ответственности
Критерий успеха	Человек и либеральный порядок сохранены	Человек живет дольше и обладает большими возможностями	Возникает субъект, способный производить следующие нооступени
Предельный горизонт	Стабильная человеческая цивилизация	Постчеловеческое благополучие	Открытая система восхождения без окончательной вершины

1.3. Различие объектов развития

Фукуяма: развитие среды

Человек сохраняет основную биологическую и психическую форму, а цивилизация совершенствует условия его жизни:

• право;
• образование;
• медицину;
• демократические институты;
• социальную защиту;
• техническую инфраструктуру.

Главная ценность находится в человеке как существующем субъекте.

Будущее должно служить человеку, а не заменять его.

Трансгуманизм: развитие способностей

Изменению подлежат отдельные параметры:

• продолжительность жизни;
• память;
• внимание;
• физическая сила;
• сенсорные возможности;
• эмоциональная регуляция;
• скорость вычисления;
• форма тела.

Главная ценность находится в свободе человека расширять собственные возможности.

Но базовая архитектура желаний, личности и целеполагания часто сохраняется.

Демиургизм: развитие производителя способностей

Изменению подлежит сама система, создающая способности:

• единицы мышления;
• механизмы памяти;
• архитектура внимания;
• способы производства целей;
• структура личности;
• формы творчества;
• отношение к телу;
• способность к автоэволюции;
• способность создавать новых субъектов.

Главная ценность находится в порождающей субъектности — способности не только обладать возможностями, но и производить новые возможности, новые классы творцов и новые формы бытия.

1.4. Различие трех типов будущего

Продолженное настоящее

Будущее Фукуямы представляет собой более безопасную и справедливую версию человеческой цивилизации.

Меняются институты и технологии, но нормативный субъект остается прежним.

Расширенное воспроизводство человека

Трансгуманистическое будущее создает усиленного Homo sapiens или постчеловека, который сохраняет основные человеческие мотивации и формы идентичности.

Изменяется мощность субъекта, но не обязательно способ производства субъектности.

Трансволюционное будущее

Демиургическое будущее создает новые нооступени, каждая из которых способна проектировать дальнейшее развитие.

Меняется не только субъект, но и механизм появления следующих субъектов.

1.5. Три центральные формулы

Формула Фукуямы

Человеческая природа является основанием достоинства и равенства, поэтому радикальное изменение человека должно быть ограничено.

Формула трансгуманизма

Человеческая природа содержит устранимые ограничения, поэтому человек должен использовать технологии для расширения своих возможностей.

Формула Демиургизма

Человек является переходной формой, поэтому необходимо создавать новые классы субъектности, способные сознательно продолжать трансволюцию.

1.6. Главное различие

Фукуяма защищает существующего субъекта.

Трансгуманизм расширяет способности существующего субъекта.

Демиургизм изменяет способ производства субъектов.

Фукуяма сохраняет носителя. Трансгуманизм усиливает функции носителя. Демиургизм создает новые типы носителей, субъектов и систем их дальнейшего восхождения.

2. Карта перехода от человека к высшим нооступеням

Человек — метачеловек — аронт — демионт — демиург — высшие формы — от использования способностей к проектированию способностей — от творца себя к творцу новых субъектов — от создания субъектов к созданию порождающих миров

Карта ноопереходов описывает не последовательность биологических видов и не социальную иерархию. Она фиксирует изменения в способе существования субъекта, его отношении к собственной архитектуре, творчеству и производству следующих форм разума.

2.1. Общая последовательность

Приматы → человек → метачеловек → аронт → демионт → демиург → пока неизвестные высшие формы

Приматы входят в схему как биологическая предыстория человека.

Человек является первой известной формой, способной понять собственное происхождение.

Метачеловек занимает позицию над механизмами собственного формирования.

Аронт превращает автоэволюцию в устойчивый рекурсивный процесс.

Демионт систематически создает новые классы субъектов.

Демиург создает автономные миры и системы, порождающие новых творцов.

Высшие формы выходят за пределы современного понятийного горизонта.

2.2. Матрица нооступеней

Нооступень	Происхождение способностей	Отношение к себе	Главный объект творчества	Тип изобретений	Отношение к следующей ступени
Человек	Эволюция, культура, образование	Частичная рефлексия	Орудия, теории, институты	Человеческие изобретения	Может впервые сознательно поставить задачу перехода
Метачеловек	Унаследованные способности плюс системное самоисследование	Устойчивая метапозиция	Паттерны личности, мышления и деятельности	Метаизобретения	Создает первые инструменты аронтогенеза
Аронт	Проектируемая гибридная архитектура	Рекурсивное самопроектирование	Собственная субъектность и новые системы мышления	Ароизобретения и отдельные демипрорывы	Создает условия появления демионта
Демионт	Самопроектирование плюс владение субъектогенезом	Создатель классов субъектности	Новые разумы, бионты и среды их развития	Демиизобретения	Создает субъектов, способных строить миры
Демиург	Порождающая созидательная архитектура	Создатель автономных систем бытия	Миры, цивилизации, онтологические среды	Системы производства чудес и творцов	Создает условия возникновения новых демиургов и высших форм
Высшие формы	Пока неизвестные режимы порождения	Недоступно полному человеческому описанию	Системы миров, новые онтологии, новые типы причинности	Трансдемиургические формы творчества	Открывают дальнейшую Лестницу

2.3. Человек

Исходное состояние

Человек получает основные структуры от:

• биологической эволюции;
• языка;
• семьи;
• культуры;
• образования;
• социальных институтов;
• случайных жизненных обстоятельств.

Он способен к рефлексии, но не обладает целостным доступом к архитектуре собственного сознания.

Основные возможности

• естественный язык;
• абстрактное мышление;
• наука;
• искусство;
• моральная рефлексия;
• внешние орудия;
• культурная память;
• локальное самоизменение.

Основные ограничения

• узкое внимание;
• малая рабочая память;
• зависимость от линейного языка;
• непрозрачность мотивации;
• когнитивные искажения;
• фрагментарность личности;
• биологическая смертность;
• отсутствие устойчивой автоэволюции.

Критерий перехода

Человек начинает переходить к метачеловеку, когда перестает считать собственные психические и биологические механизмы неизменной судьбой.

2.4. Метачеловек

Центральное изменение

Метачеловек создает устойчивую метапозицию по отношению к себе.

Он различает:

• мысль и механизм производства мысли;
• желание и механизм производства желания;
• идентичность и систему формирования идентичности;
• способность и архитектуру создания способностей.

Основные инструменты

• метаязыки;
• карты психических паттернов;
• системная рефлексия;
• генеративный ИИ;
• практики преобразования личности;
• когнитивное моделирование;
• ранние формы управляемой автоэволюции.

Главное ограничение

Метачеловек видит архитектуру, но еще не способен надежно и глубоко перестраивать ее.

Критерий перехода

Переход к аронту происходит, когда самоисследование, инструменты преобразования и рекурсивное развитие образуют устойчивый контур.

2.5. Аронт

Центральное изменение

Аронт не только изменяет себя, но и совершенствует способность к последующему самоизменению.

Возникает рекурсивный контур:

метаязыки → большие паттерны → гибридный разум → автоэволюция → ароизобретения → новые метаязыки и инструменты автоэволюции

Основные признаки

• устойчивое метамышление;
• работа с большими паттернами и метапаттернами;
• метаволя;
• интеграция с сильным ИИ;
• распределенная память;
• проектируемая архитектура личности;
• сознательное изменение тела и носителя;
• крейсерский режим ароизобретений;
• сохранение индивидуальности при включении в Глобальный мозг.

Ранний аронт

Сохраняет преимущественно человеческое тело, но обладает глубоко расширенным гибридным мышлением.

Развитый аронт

Объединяет новые когнитивные системы со значительными нейротехническими и биологическими изменениями.

Высокий аронт

Является новым бионтом или транссубстратным субъектом, чья архитектура преимущественно спроектирована.

Главное ограничение

Аронт остается прежде всего творцом собственной архитектуры и отдельных демиургических прорывов.

Критерий перехода

Переход к демионту начинается, когда создание новых субъектов становится систематической и воспроизводимой деятельностью.

2.6. Демионт

Центральное изменение

Демионт превращает субъектогенез в самостоятельную область творчества.

Он способен проектировать:

• новые типы сознания;
• новые нервные системы;
• новые бионты;
• искусственные личности;
• коллективные разумы;
• гибридные субъекты;
• системы формирования аронтов;
• среды безопасной автоэволюции.

Главный продукт

Не вещь и не отдельная технология, а новая линия субъектного существования.

Главная ответственность

Демионт отвечает не только за свойства созданного существа, но и за:

• его способность страдать;
• автономию;
• возможность изменить исходную архитектуру;
• право отказаться от предназначения;
• культурную и социальную среду;
• отношения с другими субъектами;
• возможность собственного продолжения трансволюции.

Критерий перехода

Демионт приближается к демиургу, когда создает не только субъектов, но и автономные порождающие системы их возникновения и развития.

2.7. Демиург

Центральное изменение

Демиург создает миры, в которых возникновение новых субъектов, культур, изобретений и последующих творцов встроено в саму структуру реальности.

Демиургический мир может быть

• физической средой;
• искусственной биосферой;
• виртуальной реальностью;
• транссубстратной сетью;
• новой цивилизацией;
• информационно-онтологической системой;
• пространством возникновения неизвестных типов субъектности.

Главный критерий

Мир должен обладать порождающей автономностью.

Он не сводится к исполнению команд создателя.

В нем возникают процессы, идеи и субъекты, не полностью предусмотренные первоначальным замыслом.

Главная ответственность

Демиург отвечает перед:

• существами созданного мира;
• будущими поколениями;
• субъектами, которые еще не возникли;
• системами, способными выйти за пределы его контроля;
• всей цепью порожденных нооступеней.

2.8. Высшие формы

Философия не должна искусственно завершать Лестницу на демиурге.

Возможны субъекты, способные создавать:

• системы взаимодействующих миров;
• новые типы пространства и времени;
• новые формы причинности;
• среды рождения демиургов;
• онтологии, невыразимые человеческими категориями;
• трансволюционные процессы космического масштаба.

Их точное описание невозможно с человеческой ступени.

Поэтому верхняя часть Лестницы остается принципиально открытой.

2.9. Основные переходы

Человек → метачеловек

Переход от стихийного формирования личности к системному самоисследованию.

Метачеловек → аронт

Переход от метапозиции к устойчивому рекурсивному самопроектированию.

Аронт → демионт

Переход от создания себя к систематическому созданию новых субъектов.

Демионт → демиург

Переход от создания субъектов к созданию автономных порождающих миров.

Демиург → высшие формы

Переход от отдельных миров к системам миров, новых онтологий и неизвестных типов порождающей субъектности.

2.10. Вертикаль и ветвление

Лестница Богов не является одной прямой линией.

На каждой ступени возможны различные ветви:

• биологические;
• цифровые;
• гибридные;
• коллективные;
• транссубстратные;
• планетарные;
• космические.

Вертикаль отражает глубину порождающей способности.

Ветвление отражает множество форм ее реализации.

Лестница Богов является не линейной шкалой силы, а открытым деревом способов создавать себя, новых субъектов и новые миры.

3. Основные законы трансволюции

Историчность субъекта — переход от продукта к проектировщику — качественный скачок — рекурсивная автоэволюция — соответствие изобретательной мощности нооступени — увеличение разрывов — рост ответственности — сохранение индивидуальности — открытая вершина

Законы трансволюции представляют собой не физические законы в строгом научном смысле, а философские принципы, описывающие предполагаемую структуру сознательного перехода между нооступенями.

Они должны в дальнейшем уточняться, формализоваться и проверяться на материале когнитивных, биологических, социальных и искусственных систем.

Закон 1. Закон историчности всякой субъектной формы

Ни одна достигнутая форма субъектности не должна автоматически считаться окончательной.

Человек является результатом конкретной биологической и культурной истории.

Аронт, демионт и демиург также будут историческими формами.

Каждая ступень обладает собственными ограничениями, которые становятся заметны только после ее возникновения.

Следствие:

любая философия, объявляющая определенный тип субъекта завершением развития, превращается в форму нооконсерватизма.

Закон 2. Закон перехода от продукта к проектировщику

Новый режим развития начинается тогда, когда продукт предыдущего режима становится проектировщиком последующего.

Эволюция создала человека.

Человек начинает проектировать собственные изменения.

Аронт проектирует механизмы автоэволюции.

Демионт проектирует новых субъектов.

Демиург проектирует миры, производящие субъектов и творцов.

Этот закон описывает переход от стихийного возникновения к сознательному порождению.

Закон 3. Закон качественного нооперехода

Увеличение отдельных способностей не создает новую нооступень, если не изменяется архитектура их производства.

Более сильная память не равна новому типу мышления.

Долголетие не равно новой субъектности.

Высокая вычислительная скорость не равна метаволе.

Новая нооступень возникает при изменении системной организации:

• восприятия;
• мышления;
• памяти;
• мотивации;
• идентичности;
• творчества;
• автоэволюции.

Следствие:

сумма улучшений может породить сверхоснащенного человека, не создавая аронта.

Закон 4. Закон рекурсивной автоэволюции

Трансволюция начинается тогда, когда каждое преобразование усиливает способность субъекта осуществлять последующие преобразования.

Новый метаязык улучшает моделирование мышления.

Улучшенное моделирование позволяет создавать более сильные когнитивные инструменты.

Эти инструменты ускоряют разработку новых форм ИИ-интеграции.

Интеграция усиливает способность проектировать следующие изменения.

Так возникает рекурсивный цикл.

Без рекурсии изменение остается отдельным улучшением.

Закон 5. Закон изобретательного соответствия

Уровень нооступени проявляется в максимальном классе новизны, который субъект способен устойчиво производить.

Человек создает человеческие изобретения.

Метачеловек — метаизобретения, изменяющие способы деятельности и мышления.

Аронт — ароизобретения и отдельные демиургические прорывы.

Демионт — демиизобретения в крейсерском и поточном режиме.

Демиург — порождающие системы, производящие новые классы изобретений и изобретателей.

Речь идет не об одном случайном достижении, а о воспроизводимом режиме творчества.

Закон 6. Закон перехода от вспышки к потоку

Созидательная способность становится признаком нооступени, когда переходит от единичного результата к устойчивому режиму производства.

Четыре режима:

1. единичная вспышка;
2. повторяющийся прорыв;
3. крейсерский режим;
4. поточное производство.

Человеческий гений способен к единичным и повторяющимся прорывам.

Аронт должен владеть крейсерским режимом ароизобретений.

Демионт превращает демиизобретения и создание субъектов в воспроизводимую деятельность.

Закон 7. Закон рекурсивной генеративности

Каждая более высокая нооступень создает не только новые результаты, но и новые источники результатов.

Человек создает орудие.

Метачеловек создает способ перестройки деятельности.

Аронт создает новую систему изобретения.

Демионт создает изобретателя.

Демиург создает мир, порождающий изобретателей.

Рост генеративности является одним из основных признаков восхождения.

Закон 8. Закон возрастающих трансволюционных разрывов

Каждая следующая ступень способна преобразовывать более глубокий уровень условий, породивших предыдущую.

Человек превосходит примата благодаря языку, культуре и орудийному творчеству.

Аронт превосходит человека способностью проектировать архитектуру мышления.

Демионт превосходит аронта способностью создавать различные аронтные формы.

Демиург превосходит демионта способностью создавать порождающие миры.

Поэтому разрывы между высокими ступенями могут возрастать, а не уменьшаться.

Закон 9. Закон двух осей трансволюции

Переход к новой нооступени должен оцениваться отдельно по нооментальной и биосубстратной осям.

Нооментальная ось включает:

• мышление;
• метамышление;
• волю;
• творчество;
• интеграцию с ИИ;
• способность к автоэволюции.

Биосубстратная ось включает:

• тело;
• геном;
• нервную систему;
• органы чувств;
• регенерацию;
• сменяемость носителей.

Ранний аронт может продвинуться далеко по нооментальной оси, сохраняя человеческую биологию.

Высокий аронт должен будет преобразовать и субстратную организацию.

Закон 10. Закон субстратной эмансипации

По мере восхождения субъект получает все большую свободу по отношению к унаследованному носителю.

Последовательность может включать:

1. медицински поддерживаемое тело;
2. расширенное тело;
3. распределенное тело;
4. сменяемые воплощения;
5. транссубстратную субъектность;
6. гипотетическую межонтологическую мобильность.

Но смена носителя имеет смысл только при сохранении субъектной непрерывности.

Копирование информации не должно автоматически приниматься за продолжение личности.

Закон 11. Закон сохранения индивидуальности

Включение субъекта в более высокий коллективный или гибридный разум не должно требовать уничтожения его индивидуального центра.

Глобальный мозг не должен превращаться в систему растворения личности.

Интеграция предполагает:

• добровольность;
• право выхода;
• контроль над памятью;
• право на частное сознание;
• возможность критики коллективной системы;
• сохранение индивидуальной инициативы.

Подлинная соборность усиливает индивидуальность, а не отменяет ее.

Закон 12. Закон субъектогенеративной ответственности

Создание субъекта налагает более высокую ответственность, чем создание вещи.

Создатель обязан учитывать:

• способность созданного существа страдать;
• его свободу;
• право изменить исходную архитектуру;
• возможность отказаться от заданной функции;
• условия развития;
• социальную среду;
• отношения с другими субъектами.

Субъект не должен становиться собственностью создателя.

Закон 13. Закон опережающего роста ответственности

Ответственность должна возрастать быстрее созидательной мощности.

Чем больше радиус возможных последствий, тем раньше они должны учитываться.

Человек отвечает за отдельное действие.

Аронт — за воздействие на архитектуру субъектности.

Демионт — за судьбу созданных существ.

Демиург — за целые миры и цепи будущих субъектов.

Рост мощности без опережающего роста ответственности является не восхождением, а увеличением масштаба угрозы.

Закон 14. Закон симметрии трансволюционного риска

Необходимо сравнивать риск изменения не с отсутствием риска, а с риском сохранения существующего состояния.

Опасно изменять геном.

Но опасно и сохранять наследственные заболевания.

Опасно создавать сильный ИИ.

Но опасно и оставлять глобальные технологии в руках ограниченного человеческого разума.

Опасно изменять человека.

Но опасно и сохранять старую мотивационную архитектуру при постоянно растущей технической мощи.

Закон 15. Закон множественности траекторий

Трансволюция не должна сводиться к одной обязательной модели будущего субъекта.

Необходимо сохранять:

• человеческие сообщества;
• различные формы метачеловека;
• биологические и цифровые ветви;
• гибридные системы;
• коллективные разумы;
• альтернативные школы автоэволюции;
• независимые ИИ-архитектуры.

Множественность является одновременно выражением свободы и системой цивилизационного резервирования.

Закон 16. Закон права на отказ

Право на трансволюцию предполагает равное право не участвовать в ней.

Человек должен иметь право:

• не устанавливать импланты;
• не изменять геном;
• не входить в Глобальный мозг;
• сохранять человеческую форму;
• выбирать медленный путь развития.

Принудительная трансволюция так же недопустима, как и принудительная неизменность.

Закон 17. Закон открытой вершины

Ни одна нооступень не может быть объявлена окончательной.

Человек не является концом эволюции.

Аронт не является концом аронтогенеза.

Демионт не является пределом субъектогенеза.

Демиург не является последней формой творца.

Каждая вершина должна рассматриваться как основание следующего восхождения.

Закон 18. Закон трансволюционного наследования

Высшая ступень должна сохранять доступ к ценному наследию предыдущих ступеней, не будучи обязана повторять их ограничения.

Аронт не должен уничтожать человеческую культуру.

Демионт не должен забывать происхождение от аронтных систем.

Демиург не должен рассматривать созданные им миры как расходный материал.

Преодоление означает включение и преобразование, а не тотальное стирание прошлого.

3.1. Сводная формула трансволюции

Историческая форма осознает собственную ограниченность — создает метапозицию — получает инструменты перестройки — формирует рекурсивную автоэволюцию — переходит к созданию новых субъектов — создает порождающие миры — открывает следующие, заранее неизвестные ступени.

4. Схема всего восьмитомника

От критики трансгуманизма — к анализу Human Enhancement — от разоблачения мимикрии эволюции — к политической экономии постчеловека — от метачеловека и аронта — к демионту и демиургу — от философии к движению — от индивидуального восхождения к Глобальному мозгу

Общий пролог

АНТИФУКУЯМА

Человек не является последней формой человека

Общий пролог задает фундаментальный тезис всего восьмитомника:

современный человек является не окончательной формой разума, а первой известной ступенью, способной сознательно участвовать в создании собственных преемников.

Задачи пролога:

• разрушить миф об антропологической завершенности;
• показать историчность Homo sapiens;
• исследовать биологические, ментальные и цивилизационные ограничения человека;
• разобрать иммунное мышление Фукуямы;
• сопоставить три стратегии будущего;
• ввести различие между эволюцией, улучшением и трансволюцией;
• определить Лестницу Богов;
• показать человека как первую сознательно преодоленную ступень.

Общий пролог выполняет функцию входа во весь корпус. Он формулирует проблему, но еще не разворачивает полностью ни критику трансгуманизма, ни положительную систему Демиургизма.

Том I. Демиургическая нулевка

Изобретение трансгуманизма и пределы улучшенного человека

Предыстория идей самопревосхождения — формирование трансгуманистического движения — ретроспективная апроприация — Бостром как поздний кодификатор — улучшенный человек — демиургическая нулевка — потребление будущих чудес вместо производства новых творцов

Центральный вопрос

Что на самом деле представляет собой трансгуманизм: философию радикального будущего или вторичную интерпретацию уже возникших технологических процессов?

Главные задачи

• отделить историю человеческого самопревосхождения от истории трансгуманизма;
• показать, что древние мифы, Возрождение, Просвещение и русский космизм не были ранним трансгуманизмом;
• исследовать механизм ретроспективной апроприации;
• определить роль Джулиана Хаксли, Эттингера, FM-2030, Макса Мора, Бострома и других;
• показать, что технологии не являются трансгуманистическими сами по себе;
• ввести понятие демиургической нулевки;
• обосновать различие между улучшенным человеком и новой нооступенью.

Итог тома

Трансгуманизм признается полезным как ранняя легитимация изменения человека, но недостаточным как философия трансволюции.

Его предел — расширенное воспроизводство Homo sapiens.

Том II. Расширенное воспроизводство человека

Анатомия Human Enhancement

Терапия и усиление — тело — мозг — эмоции — продолжительность жизни — генетическое проектирование — морфологическая свобода — сумма улучшений — граница между усиленным человеком и новым субъектом

Центральный вопрос

Может ли набор биологических, нейронных и цифровых улучшений создать новую нооступень?

Главные задачи

• классифицировать формы Human Enhancement;
• исследовать различие терапии, коррекции и усиления;
• разобрать продление жизни, нейроусиление, генетическое редактирование, киборгизацию и цифровые расширения;
• исследовать морфологическую свободу;
• показать конфликт локальных улучшений;
• раскрыть проблему зависимости от платформ и владельцев инфраструктуры;
• определить предел количественного усиления;
• показать, почему сумма сверхспособностей не создает аронта.

Итог тома

Улучшение увеличивает возможности существующего субъекта, но не заменяет архитектурного перехода.

Постчеловек Human Enhancement остается преимущественно сверхоснащенным человеком.

Том III. Мимикрия позитивной эволюции

Почему трансгуманизм не является философией трансволюции

Образ радикального будущего — присвоение технологического прогресса — развитие без нового субъекта — риторика эволюции — отсутствие нооступеней — философия потребления изобретений — мимикрия восхождения — переход к положительной теории трансволюции

Центральный вопрос

Почему трансгуманизм выглядит философией будущего, но не обладает средствами проектирования качественно новых классов субъектности?

Главные задачи

• разобрать трансгуманистическую риторику эволюции;
• показать смешение улучшения, эволюции и трансволюции;
• исследовать понятия постчеловека и сверхинтеллекта;
• выявить отсутствие разработанной теории новой субъектности;
• показать зависимость трансгуманизма от внешнего технологического прогресса;
• противопоставить потребителя будущих изобретений производителю новых изобретателей;
• сформулировать критерии подлинной философии трансволюции;
• перейти от критического анализа к демиургической альтернативе.

Итог тома

Трансгуманизм определяется как мимикрия позитивной эволюции: он называет и рекламирует изменения, но не проектирует Лестницу Богов.

Том IV. Политическая экономия постчеловека

Власть, капитал и неравенство в трансгуманистическом будущем

Технологическое усиление как товар — владельцы инфраструктуры — генетические и когнитивные касты — рынок долголетия — приватизация ИИ — постчеловеческий капитал — принудительное усиление — трансволюционная справедливость

Центральный вопрос

Кому будут принадлежать средства изменения человека и кто получит право определять архитектуру будущих субъектов?

Главные задачи

• исследовать собственность на генетические и когнитивные технологии;
• разобрать рынок долголетия;
• показать возможность наследуемых биологических каст;
• исследовать зависимость усиленного человека от корпораций и платформ;
• проанализировать принудительную конкуренцию усилений;
• определить статус данных, памяти и ментальных паттернов;
• исследовать политическую власть сильных ИИ;
• сформулировать принципы трансволюционной справедливости;
• обосновать общественный статус ключевых средств аронтогенеза.

Итог тома

Без новой политической экономии постчеловеческое развитие превращается в приватизацию будущего небольшим числом государств, корпораций и технологических элит.

Том V. Метачеловек и аронт

Третья нооформация и рождение субъекта трансволюции

Метапозиция — новые ментальные системы — третья сигнально-коммуникативная система — большие паттерны — LPM — гибридный разум — метаволя — ароизобретения — ноовойны — демиургианские игры — формирование и квалификация аронтов

Центральный вопрос

Как практически и институционально может возникнуть первый полноценный субъект трансволюции?

Главные задачи

• определить метачеловека как переходную форму;
• разработать понятие аронта;
• описать третью нооформацию;
• ввести третью сигнально-коммуникативную систему;
• разработать иерархию паттернов, метапаттернов и транс-паттернов;
• исследовать GPP, Гармоническую логику и LPM;
• показать роль сильного ИИ в гибридной субъектности;
• разработать понятие метаволи;
• классифицировать аронтные способности;
• определить ароизобретение;
• создать теорию ноовойн;
• разработать демиургианские игры;
• описать системы формирования и квалификации аронтов.

Особые блоки

• часть о ноовойнах;
• часть о демиургианских играх;
• часть о формировании и квалификации аронтов.

Итог тома

Аронт предстает как первая зрелая форма третьей нооформации — субъект, способный устойчиво проектировать собственную архитектуру и создавать новые пространства возможностей.

Том VI. Демионт, демиург и Лестница Богов

Высшие нооступени, демиизобретения и новые формы бытия

От творца себя к творцу субъектов — демионт — демиург — демиизобретение — чудо как воспроизводимая технология — новые бионты — транссубстратность — онтологическая мобильность — порождающие миры — открытая вершина Лестницы

Центральный вопрос

Какими должны быть субъекты, способные систематически создавать новые разумы, формы жизни и автономные миры?

Главные задачи

• определить переход от аронта к демионту;
• разработать теорию субъектогенеза;
• определить демиизобретение;
• различить единичный прорыв, крейсерский и поточный режим;
• исследовать создание новых бионтов;
• рассмотреть глубокое генетическое перепроектирование;
• разработать понятия субстратной эмансипации и транссубстратности;
• исследовать гипотезы энергетических, полевых и иных носителей;
• определить критерии субъектной непрерывности;
• разработать понятие порождающего мира;
• описать демиурга как создателя систем, производящих новых творцов;
• сформулировать законы Лестницы Богов.

Итог тома

Высшая субъектность определяется не объемом власти, а способностью создавать свободное новое: субъектов, цивилизации, миры и условия дальнейшего восхождения.

Том VII. Демиургизм и Демиургианство

Философия, метарелигия и цивилизационное движение

Философская система — метарелигиозный горизонт — демиургическая этика — право трансволюции — институты восхождения — образование — аронтные академии — ноовойны и демиургианские игры — цивилизационное движение

Центральный вопрос

Как превратить философию трансволюции в устойчивую культуру, систему институтов и цивилизационное движение?

Главные задачи

• систематизировать философские основания Демиургизма;
• определить отношение Демиургизма к науке, религии и метафизике;
• разработать Демиургианство как метарелигиозную и цивилизационную форму;
• сформулировать демиургическую этику;
• разработать трансволюционное право;
• определить права людей, аронтов, искусственных субъектов и новых бионтов;
• создать модель аронтных академий;
• институционализировать ноовойны;
• институционализировать демиургианские игры;
• разработать системы квалификации нооступеней;
• определить механизмы защиты от культов, тоталитаризма и антропологической диктатуры;
• создать модель международного демиургианского движения.

Итог тома

Демиургизм становится не только философским учением, но и системой практик, институтов, норм и форм коллективного восхождения.

Том VIII. Глобальный мозг

Соборный Демиург и цивилизация трансволюции

Планетарная связность — коллективный разум — большие паттерн-модели — человеко-ИИ-сети — интеграция без растворения — полицентрическая субъектность — глобальные ноовойны и игры — соборный Демиург — цивилизация производства новых миров

Центральный вопрос

Как человечество, ИИ и новые нооступени могут образовать планетарный субъект, не уничтожая индивидуальность и свободу участников?

Главные задачи

• отличить интернет и информационную сеть от Глобального мозга;
• определить условия коллективной субъектности;
• исследовать искусственные, человеко-машинные, аронтные и глобальные LPM;
• разработать принцип интеграции без растворения;
• создать модель полицентрического Глобального мозга;
• определить статус индивидуальной и коллективной памяти;
• исследовать глобальные формы ноовойн;
• глобализировать демиургианские игры;
• разработать механизмы планетарного целеполагания;
• определить Соборного Демиурга;
• описать трансволюционную цивилизацию;
• показать переход от глобального субъекта к космическим формам творчества.

Итог тома

Глобальный мозг становится не единым центром управления человечеством, а соборной средой, в которой индивидуальные и коллективные субъекты создают новые ступени разума, жизни и мироздания.

4.1. Общая логика движения восьмитомника

Том I

Разрушает миф о трансгуманизме как древней и радикальной философии будущего.

Том II

Показывает реальный масштаб и предел Human Enhancement.

Том III

Доказывает, что трансгуманизм имитирует философию позитивной эволюции, не создавая теории трансволюции.

Том IV

Исследует власть, собственность и неравенство в постчеловеческом переходе.

Том V

Вводит первого положительно определенного субъекта трансволюции — аронта.

Том VI

Разворачивает высшие нооступени и Лестницу Богов.

Том VII

Превращает философию в этическую, правовую, образовательную и цивилизационную систему.

Том VIII

Соединяет индивидуальное восхождение с планетарной соборной субъектностью.

4.2. Четыре больших движения корпуса

Первое движение: деконструкция

Тома I–III.

Разоблачение генеалогических, философских и эволюционных претензий трансгуманизма.

Второе движение: политическая критика

Том IV.

Исследование материальных интересов, власти, собственности и неравенства, скрытых за постчеловеческим проектом.

Третье движение: положительная антропология и онтология

Тома V–VI.

Создание теории метачеловека, аронта, демионта, демиурга и открытой Лестницы Богов.

Четвертое движение: институционализация и глобализация

Тома VII–VIII.

Превращение Демиургизма в цивилизационное движение и формирование Глобального мозга.

4.3. Сквозной вопрос каждого тома

Том	Сквозной вопрос
I	Что в действительности изобрел трансгуманизм?
II	Что дают человеку реальные технологии усиления?
III	Почему улучшение не является трансволюцией?
IV	Кто будет владеть постчеловеческим будущим?
V	Как возникает аронт?
VI	Как аронт переходит к созданию субъектов и миров?
VII	Как философия становится движением и системой институтов?
VIII	Как множество субъектов образует Соборного Демиурга?

4.4. Сквозная формула восьмитомника

От человека, потребляющего технологии, — к аронту, создающему новые способы творчества; от аронта — к демионту, создающему субъектов; от демионта — к демиургу, создающему порождающие миры; от отдельных демиургов — к Глобальному мозгу и Соборному Демиургу цивилизации трансволюции.

Итог приложений к части 3

Три стратегии будущего образуют фундаментальную развилку.

Фукуяма стремится сохранить человека.

Трансгуманизм стремится расширить человека.

Демиургизм стремится сделать человека первым сознательным создателем форм, превосходящих его самого.

Карта нооступеней показывает, что восхождение происходит не через накопление способностей, а через изменение отношения субъекта к источникам собственных возможностей.

Законы трансволюции фиксируют основные принципы этого движения:

• историчность всякой формы;
• качественность нооперехода;
• рекурсивность автоэволюции;
• рост порождающей способности;
• опережающий рост ответственности;
• сохранение индивидуальности;
• множественность траекторий;
• открытость вершины.

Архитектура восьмитомника разворачивает единое движение:

критика трансгуманизма — анализ усиления — разоблачение мимикрии эволюции — политическая экономия постчеловека — рождение аронта — восхождение к демионту и демиургу — превращение философии в движение — создание Глобального мозга и цивилизации трансволюции.

Главная формула всей системы:

Человек не является последней формой человека. Он может стать первой ступенью, которая сознательно создаст следующую, сохранит ее свободу и откроет бесконечное продолжение Лестницы Богов.

************

ТОМ I

ДЕМИУРГИЧЕСКАЯ НУЛЕВКА

Изобретение трансгуманизма и пределы улучшенного человека

Древние мечты и новая доктрина — присвоение истории самопревосхождения — технология без трансгуманистической сущности — улучшенный человек как предел проекта — постчеловек без новой субъектности — философия потребления будущих чудес — демиургическая нулевая отметка — критика трансгуманизма сверху

Вступление к первому тому

Трансгуманизм претендует на роль философии радикального будущего.

Он говорит о преодолении старения, усилении интеллекта, изменении тела, соединении человека с машиной, создании искусственного разума и появлении постчеловека. Он обращается к древним мифам, гуманизму Возрождения, Просвещению, эволюционной теории, русскому космизму и научной фантастике, представляя себя продолжением многотысячелетнего стремления человека превзойти собственные ограничения.

Внешне перед нами действительно находится философия перехода.

Но главный вопрос этого тома заключается в другом:

к какому именно переходу ведет трансгуманизм?

К более здоровому человеку?

К более долгоживущему человеку?

К человеку с расширенной памятью, искусственными органами и постоянным доступом к интеллектуальным машинам?

К существу, которое сохраняет человеческие желания, человеческую волю и человеческую архитектуру субъектности, но получает более мощные средства их реализации?

Или к качественно новой форме разума, способной сознательно проектировать собственное становление, создавать новые классы субъектов и открывать следующие ступени бытия?

Между этими вариантами существует принципиальный разрыв.

Трансгуманизм преимущественно описывает первый путь.

Демиургизм начинается со второго.

Нулевая отметка

Понятие демиургической нулевки не означает, что трансгуманизм полностью бесполезен или не имеет исторического значения.

Нулевка — это начальная отметка перед восхождением, но еще не первая полноценная ступень Лестницы Богов.

Трансгуманизм выполнил несколько важных функций.

Он сделал публично обсуждаемой возможность радикального продления жизни.

Отказался считать человеческую биологию неприкосновенной.

Защитил право человека изменять тело и использовать технологии для расширения возможностей.

Ввел в массовое и академическое пространство идеи постчеловека, сверхинтеллекта, загрузки сознания, крионики, генной модификации и нейроинтеграции.

Он помог разрушить представление о том, что естественное автоматически является ценным, а существующий Homo sapiens — единственно допустимой формой разумной жизни.

Однако философская значимость движения определяется не только тем, какие темы оно популяризировало.

Необходимо выяснить:

• создало ли оно собственную теорию развития разума;
• различило ли количественное усиление и качественный переход;
• определило ли классы будущих субъектов;
• разработало ли механизмы перехода между ними;
• предложило ли новые системы мышления;
• сформулировало ли критерии более высокой субъектности;
• объяснило ли, кто будет создавать будущие чудеса, а не только пользоваться ими.

Именно здесь обнаруживается нулевая отметка.

Трансгуманизм подходит к границе человеческой формы, но не создает разработанной философии движения за эту границу.

Он говорит о постчеловеке, не определяя положительно его субъектную архитектуру.

Говорит об усиленном интеллекте, но не создает теории новых типов мышления.

Говорит о технологической эволюции, но не различает улучшение и трансволюцию.

Говорит о будущем, но преимущественно перечисляет технологии, создаваемые уже существующей наукой и инженерией.

Не критика технологий

Этот том не является критикой искусственного интеллекта, генетической инженерии, долголетия, нейроинтерфейсов или киборгизации.

Технология не принадлежит трансгуманизму.

Искусственный интеллект не является трансгуманистическим изобретением.

Генная инженерия не возникла из трансгуманистической философии.

Исследования старения, протезирование, нейрофизиология и синтетическая биология развиваются внутри науки, медицины, промышленности и военных систем, имеющих собственные цели и историю.

Трансгуманизм создает интерпретационный нарратив вокруг этих процессов.

Он объединяет разнородные технологии общим обещанием преодоления человеческих ограничений.

Но объединить уже существующие направления под одним именем — не то же самое, что создать их или определить их дальнейшую логику.

Поэтому критика трансгуманизма не должна превращаться в отказ от технологий.

Напротив, Демиургизм предполагает значительно более радикальную работу с ними.

Различие заключается в уровне целей.

Трансгуманизм спрашивает, как технологии могут улучшить человека.

Демиургизм спрашивает, какие технологии, ментальные системы и формы организации необходимы для создания субъектов, способных производить новые классы технологий, разумов и миров.

Фокусник, который не падает

Существует простая модель ложной радикальности.

Фокусник Егорка лежит на полу и объявляет своим достижением то, что не падает.

Формально утверждение истинно: он действительно не падает.

Но никакого преодоления гравитации не произошло. Положение, в котором падение невозможно, выдается за чудо удержания равновесия.

Аналогичным образом трансгуманизм часто описывает уже происходящие научно-технические процессы как реализацию собственной философской программы.

Развивается искусственный интеллект — значит, осуществляется трансгуманистическое будущее.

Создаются генные технологии — значит, трансгуманизм изменяет человека.

Продлевается жизнь — значит, трансгуманистический проект приближается к победе.

Но научные и технические процессы могли бы развиваться и без трансгуманистической доктрины.

Трансгуманизм часто не производит процесс, а располагается рядом с ним и дает ему собственное название.

Это не означает, что название не имеет никакой ценности. Концептуальное объединение способно влиять на общественное воображение, инвестиции и политические дискуссии.

Однако следует различать:

• создание технологии;
• философское осмысление технологии;
• общественную пропаганду технологии;
• присвоение технологии определенным движением.

Трансгуманизм особенно силен в третьей и четвертой функциях.

Но его претензия на первую и даже на вторую требует критической проверки.

Изобретение древней традиции

Чтобы придать себе историческую глубину, трансгуманизм создает длинную генеалогию.

В нее включаются:

• эпос о Гильгамеше;
• мифы о Прометее, Дедале и Икаре;
• античные поиски совершенства;
• христианские идеи преображения;
• Данте и его trasumanar;
• Пико делла Мирандола;
• Фрэнсис Бэкон;
• Кондорсе;
• Дарвин;
• Николай Федоров;
• Джон Холдейн;
• Джон Десмонд Бернал;
• Олаф Стэплдон;
• Джулиан Хаксли.

Такая последовательность создает впечатление, будто трансгуманизм является современным именем вечного человеческого стремления к самопревосхождению.

Но это исторически неточно.

Гильгамеш не был трансгуманистом.

Данте не проектировал технологическое преодоление человека.

Пико не формулировал программу Human Enhancement.

Федоров не является ранней версией Бострома.

Различные мыслители говорили о бессмертии, преображении, совершенствовании, космическом будущем и расширении человеческих возможностей. Но эти идеи находились в различных религиозных, метафизических, политических и научных контекстах.

Трансгуманизм ретроспективно изымает отдельные мотивы из этих контекстов и соединяет их в искусственную линию собственного происхождения.

Так возникает изобретение древней традиции.

Не сама история человеческого самопревосхождения является вымышленной. Она реальна и чрезвычайно богата.

Изобретенной является претензия одного современного движения представлять ее целиком.

Необходимо различать:

1. историю человеческой мечты о преодолении ограничений;
2. предысторию научно-технического изменения человека;
3. историю термина «трансгуманизм»;
4. формирование современной трансгуманистической доктрины;
5. историю организаций и общественного движения.

Смешение этих уровней позволяет трансгуманизму присвоить достижения традиций, которые имеют более глубокие и часто несовместимые цели.

Поздний кодификатор

Особое место в современной истории трансгуманизма занимает Ник Бостром.

Он систематизировал идеи движения, придал им академическую форму, участвовал в создании институтов, разработал концепции экзистенциального риска, сверхинтеллекта и будущего человечества.

Но Бостром не является создателем основного комплекса трансгуманистических идей.

Продление жизни, крионика, космическое расширение, изменение тела, сверхинтеллект и постчеловек обсуждались значительно раньше.

Бостром — не исходная точка, а поздний кодификатор.

Он собирает, дисциплинирует и легитимирует уже существующий набор мотивов.

Это важная роль, но она отличается от философского открытия нового режима развития.

Академизация учения не устраняет его концептуальных ограничений.

Строгий язык не превращает количественное усиление в качественный переход.

Институциональный успех не является доказательством трансволюционной глубины.

Технический, семантический и интенциональный ноль

Демиургическая нулевка имеет несколько измерений.

Технический ноль

На техническом уровне трансгуманистические проекты могут быть полезны.

Продление жизни, лечение заболеваний, протезирование, усиление памяти и развитие ИИ действительно расширяют человеческие возможности.

Ноль здесь не означает отсутствие результата. Он означает исходную отметку до появления новой нооступени.

Семантический ноль

Трансгуманизм не предлагает развитой системы различения высших форм субъектности.

Понятие постчеловека слишком широко.

В него помещаются и долгоживущий человек, и киборг, и цифровая копия, и сверхинтеллект, и новое биологическое существо.

Отсутствует строгая Лестница.

Не определены положительные критерии метачеловека, аронта, демионта и демиурга.

Интенциональный ноль

Основные цели трансгуманизма остаются преимущественно человеческими:

• дольше жить;
• меньше страдать;
• больше помнить;
• быстрее мыслить;
• получать больше удовольствия;
• иметь больший контроль над телом и средой.

Эти цели значимы, но они не направлены непосредственно на создание новых классов творцов.

Трансгуманист хочет получить будущие возможности.

Демиургический субъект хочет стать производителем новых пространств возможного.

Сверхобезьяна

Для понимания предела трансгуманизма полезна аналогия с приматом.

Представим проект улучшения обезьяны.

Ей увеличивают память.

Усиливают мышцы.

Продлевают жизнь.

Расширяют органы чувств.

Дают прямой доступ к вычислительной системе.

Создают удобную среду и устраняют болезни.

Возникает необычайно могущественная сверхобезьяна.

Но стала ли она человеком?

Не обязательно.

Человеческий переход был связан не только с увеличением памяти или ловкости.

Он потребовал новой системной организации:

• языка;
• символического мышления;
• накопительной культуры;
• сложной орудийной деятельности;
• исторической памяти;
• рефлексии;
• коллективного творчества.

Аналогично улучшенный человек может получить сверхчеловеческие способности и не стать аронтом.

Он останется в пределах прежней архитектуры желаний, личности и целеполагания.

В этом смысле трансгуманистический постчеловек является сверхобезьяной человеческого уровня — улучшенным представителем старой ступени, ошибочно принятым за следующий класс субъектности.

Слово «обезьяна» здесь не является биологическим или моральным оскорблением.

Оно обозначает трансволюционное положение.

Человек по отношению к будущему аронту может оказаться в сходном положении с приматом по отношению к человеку: не просто менее способным, а организованным на ином уровне субъектности.

Предел улучшенного человека

Улучшенный человек может:

• жить столетиями;
• обладать почти безошибочной памятью;
• использовать несколько тел;
• видеть в новых диапазонах;
• непрерывно взаимодействовать с ИИ;
• управлять настроением;
• изменять внешность;
• получать огромную вычислительную мощность.

Но он все еще может:

• не понимать происхождения собственных желаний;
• подчиняться групповым паттернам;
• воспроизводить борьбу за статус;
• использовать усиления ради власти и потребления;
• зависеть от владельцев технологической инфраструктуры;
• оставаться неспособным проектировать новые системы мышления;
• не создавать новых классов субъектов;
• не обладать устойчивой метаволей.

Поэтому граница между человеком и аронтом проходит не по количеству имплантов, генетических изменений или лет жизни.

Она проходит по отношению субъекта к архитектуре собственного формирования.

Улучшенный человек пользуется новыми способностями.

Аронт проектирует системы производства способностей.

Улучшенный человек получает более мощный интеллект.

Аронт создает новые типы мышления.

Улучшенный человек использует ИИ.

Аронт существует в устойчивом гибридном когнитивном контуре, сохраняя субъектный суверенитет.

Улучшенный человек ожидает будущих чудес.

Аронт создает новые режимы их производства.

Философия потребления будущего

В трансгуманистических сценариях человек часто остается потребителем технологического прогресса.

Он ожидает, что ученые, инженеры, компании или искусственные интеллекты предоставят ему:

• бессмертие;
• сверхинтеллект;
• виртуальные миры;
• новые тела;
• эмоциональное благополучие;
• перенос сознания;
• космическое расселение.

Даже радикальные сценарии строятся вокруг получения возможностей.

Но кто создает эти возможности?

Какая форма субъекта способна регулярно совершать открытия, выходящие за пределы человеческих научных парадигм?

Как создается не очередная технология, а новый тип изобретателя?

Эти вопросы остаются на периферии.

Трансгуманизм является философией потребления будущих чудес.

Демиургизм должен стать философией производства будущих чудотворцев.

Трансгуманизм спрашивает, что будущее даст человеку. Демиургизм спрашивает, кем должен стать человек, чтобы создать будущее, которого еще никто не способен вообразить.

Критика сверху

Существуют два принципиально разных способа критиковать трансгуманизм.

Критика снизу

Она исходит из необходимости сохранить человека.

Трансгуманизм обвиняется в нарушении природы, угрозе достоинству, разрушении традиций и стремлении играть роль Бога.

Это биоконсервативная критика.

Она говорит: не следует слишком далеко уходить от человека.

Критика сверху

Она исходит из того, что трансгуманизм уходит недостаточно далеко.

Он остается привязанным к человеческим желаниям.

Смешивает увеличение возможностей и появление новой нооступени.

Не создает теории новых классов субъектности.

Не предлагает системного аронтогенеза.

Не различает ароизобретения и демиизобретения.

Не строит открытую Лестницу Богов.

Демиургическая критика говорит:

проблема трансгуманизма не в том, что он преодолевает человека, а в том, что он обещает преодоление, сохраняя человека центром и конечным потребителем будущего.

Это критика не во имя возвращения назад, а во имя более глубокого движения вперед.

Задача первого тома

Первый том должен выполнить несколько взаимосвязанных задач.

Разобрать происхождение трансгуманизма

Необходимо отделить реальную историю современного движения от искусственно построенной древней генеалогии.

Исследовать механизм ретроспективной апроприации

Следует показать, как мифы, религиозные идеи, философские системы и научные проекты превращаются в «предшественников трансгуманизма».

Определить реальные заслуги движения

Критика должна признавать вклад трансгуманизма в легитимацию долголетия, морфологической свободы и технологического изменения человека.

Выявить философские пределы

Необходимо установить, почему понятия постчеловека, сверхинтеллекта и улучшения не образуют полноценной теории трансволюции.

Отделить технологии от идеологии

ИИ, генетика, нейротехнологии и космическая экспансия не должны объявляться собственностью одной философской доктрины.

Ввести понятие демиургической нулевки

Следует определить технический, семантический и интенциональный предел трансгуманизма.

Подготовить переход к положительной системе

Критика имеет смысл только тогда, когда открывает пространство более глубокой философии человека, разума и мироздания.

Главный тезис тома

Трансгуманизм не является первой ступенью Демиургизма.

Он представляет собой боковую ветвь усиления человека, способную обеспечить множество полезных технологий, но не гарантирующую перехода к новой субъектности.

Между трансгуманистическим постчеловеком и аронтом нет автоматической преемственности.

Улучшенный человек может стать материалом аронтогенеза.

Но может также превратиться в более долгоживущего, более сильного и более зависимого потребителя.

Все определяется не количеством усилений, а архитектурой субъекта и направлением его воли.

Фукуяма сохраняет человека. Трансгуманизм расширенно воспроизводит человека. Демиургизм начинает там, где человек перестает быть окончательным потребителем будущего и становится сознательным производителем новых классов творцов.

Формула первого тома

Трансгуманизм назвал уже возникающие процессы преодолением человека, но преимущественно сохранил человеческого субъекта, его цели и потребительскую позицию. Поэтому по отношению к Лестнице Богов он является не восхождением, а демиургической нулевой отметкой.

*****

Часть 1. Трансгуманизм как философия, идеология и движение

Философия улучшения — идеология технологического освобождения — общественное движение — человек как несовершенная платформа — трансчеловек как переходная фигура — постчеловек как обещанный результат — Human Enhancement как практическое ядро — морфологическая свобода как право на изменение

Трансгуманизм существует одновременно в нескольких формах.

Он выступает как философия, формулирующая представления о человеке, прогрессе, разуме, свободе и будущем.

Как идеология, он превращает эти представления в нормативную программу: человеческие ограничения не следует принимать как неизбежность, а технологии должны использоваться для их преодоления.

Как общественное движение, он объединяет авторов, исследователей, предпринимателей, активистов и организации, заинтересованные в продлении жизни, усилении интеллекта, изменении тела и создании постчеловеческих форм существования.

Эти три измерения нельзя смешивать.

Философское учение оценивается по глубине понятий, последовательности аргументов и способности раскрывать новые уровни реальности.

Идеология — по системе целей, ценностей и мобилизующих образов.

Движение — по институтам, организациям, практикам, символам и общественному влиянию.

Трансгуманизм может быть успешным движением и слабой философией.

Может эффективно популяризировать технологии, не создавая собственной технологической науки.

Может обладать привлекательной идеологией освобождения, не располагая разработанной теорией следующей нооступени.

Поэтому первый шаг критики состоит не в отрицании трансгуманизма, а в точном определении того, что именно скрывается под этим названием.

Глава 1. Что называется трансгуманизмом

Множество определений — философия преодоления ограничений — идеология технологического прогресса — движение сторонников улучшения — академическое и массовое крыло — рационализм, футуризм и либертарианство — размытое ядро — сильное имя при слабой границе — трансгуманизм как коалиция ожиданий

Не одно учение, а семейство позиций

Трансгуманизм часто представляют как целостную философскую систему.

В действительности под этим названием объединяется множество направлений, существенно различающихся по целям, ценностям и отношению к будущему.

Одни трансгуманисты сосредоточены на радикальном продлении жизни.

Другие — на искусственном интеллекте.

Третьи — на морфологической свободе.

Четвертые — на загрузке сознания и цифровом бессмертии.

Пятые — на генетическом улучшении.

Шестые — на космической экспансии.

Седьмые — на максимизации благополучия и устранении страдания.

Внутри движения существуют либертарианские, социал-демократические, технократические, утилитаристские, индивидуалистические и коллективистские версии.

Одни считают рынок главным механизмом распространения новых технологий.

Другие предупреждают, что без общественного контроля усиление человека создаст наследуемые касты.

Одни защищают почти неограниченное право человека изменять себя.

Другие признают необходимость строгого регулирования вмешательств, затрагивающих потомство и сознание.

Следовательно, трансгуманизм — не единая доктрина, а семейство позиций, связанных общим отношением к человеческим ограничениям.

Минимальное определение

В наиболее общем виде трансгуманизм можно определить как философско-идеологическое направление, утверждающее, что человек вправе и должен использовать науку и технологии для преодоления биологических, когнитивных и телесных ограничений.

В этом определении содержатся четыре основных тезиса.

Человек несовершенен

Старение, болезнь, слабая память, ограниченное восприятие и зависимость от уязвимого тела не являются обязательными признаками всякого разумного существования.

Естественное не является неприкосновенным

Биологическое происхождение свойства не превращает его в нравственную норму.

Если естественный процесс причиняет страдание или ограничивает свободу, он может быть изменен.

Технология является средством освобождения

Медицина, генетика, нейротехнологии, искусственный интеллект и кибернетические системы способны расширять пространство человеческих возможностей.

Постчеловеческое состояние допустимо

Будущее существо может настолько отличаться от современного человека, что перестанет соответствовать привычному понятию Homo sapiens.

Эти тезисы образуют минимальное ядро трансгуманизма.

Но они еще не создают развитой философии трансволюции.

Философия

Как философия трансгуманизм претендует на ответ на несколько фундаментальных вопросов.

Что такое человек?

Являются ли биологические границы частью человеческой сущности?

Имеет ли человек право менять наследственность, мозг и тело?

Следует ли бороться со старением?

Может ли сознание существовать на ином носителе?

Каков нравственный статус искусственного разума?

Допустимо ли появление существ, превосходящих человека?

Однако трансгуманистические ответы часто остаются на уровне общей установки.

Человек понимается как изменяемая система.

Развитие — как расширение возможностей.

Свобода — как увеличение пространства индивидуального выбора.

Прогресс — как преодоление ограничений.

Но значительно реже исследуется внутренняя архитектура самого субъекта, который получает новые возможности.

Недостаточно сказать, что интеллект следует усилить. Необходимо определить, что именно является интеллектом и какие его преобразования создают качественно новый тип мышления.

Недостаточно защищать свободу изменения тела. Следует понять, как изменение носителя влияет на непрерывность личности.

Недостаточно провозгласить появление постчеловека. Необходимо описать, чем он отличается от улучшенного человека на уровне субъектности.

Трансгуманизм силен как философская ориентация, но значительно слабее как систематическая онтология и теория ноопереходов.

Идеология

Идеология превращает философские идеи в программу коллективного действия.

Трансгуманистическая идеология сообщает человеку:

• твое тело не является окончательной судьбой;
• старение не обязано приниматься как норма;
• болезнь должна быть устранена;
• интеллект можно усилить;
• форму тела можно выбирать;
• границы между человеком и машиной могут быть преодолены;
• будущее должно создаваться, а не ожидаться.

Эта программа обладает сильным освободительным пафосом.

Она обращается к человеку, который недоволен собственной конечностью и зависимостью от биологии.

Вместо религиозного спасения предлагается технологическое преображение.

Вместо ожидания загробного бессмертия — исследование механизмов старения.

Вместо смирения перед природой — инженерная работа.

Вместо заданной формы тела — морфологический выбор.

Но всякая идеология не только освобождает, но и упрощает.

Она создает ясные образы, мобилизующие сторонников.

В трансгуманизме такими образами становятся:

• бессмертный человек;
• сверхинтеллект;
• цифровое сознание;
• совершенное тело;
• технологическая сингулярность;
• постчеловек;
• космическая цивилизация.

Эти образы обладают высокой символической силой, но нередко заменяют разработанную теорию перехода.

Движение

Как общественное движение трансгуманизм состоит из:

• организаций;
• манифестов;
• конференций;
• исследовательских сетей;
• интернет-сообществ;
• футурологических проектов;
• активистов долголетия;
• сторонников крионики;
• разработчиков нейротехнологий;
• предпринимателей;
• философов и публицистов.

Движение выполняет несколько функций.

Популяризация

Оно делает предметом публичного обсуждения технологии, прежде воспринимавшиеся как фантастика.

Легитимация

Оно защищает право обсуждать радикальное изменение человека без автоматического обвинения в безумии или кощунстве.

Мобилизация

Оно объединяет людей вокруг целей долголетия, усиления интеллекта и технологического преобразования тела.

Политическое давление

Оно стремится влиять на регулирование исследований, финансирование науки и общественное отношение к новым технологиям.

Производство идентичности

Человек начинает воспринимать себя не просто как сторонника определенных технологий, а как участника трансгуманистического будущего.

Эта идентичность может быть сильнее философской определенности движения.

Академический и массовый трансгуманизм

Необходимо различать академический и массовый уровни трансгуманизма.

Академический уровень

Здесь обсуждаются:

• этика улучшения;
• риски сверхинтеллекта;
• личностная идентичность;
• моральный статус искусственных систем;
• справедливость доступа;
• проблемы цифрового копирования;
• экзистенциальные риски.

Этот уровень использует язык аналитической философии, биоэтики, экономики и теории рисков.

Массовый уровень

Здесь преобладают образы:

• бессмертия;
• загрузки сознания;
• кибернетического тела;
• радикального долголетия;
• сверхспособностей;
• скорого технологического скачка.

Массовый трансгуманизм часто существует как футурологическая мифология.

Он объединяет реальные научные разработки, спекулятивные прогнозы и символические ожидания.

Разрыв между этими уровнями значителен.

Академический трансгуманизм может быть осторожным и скептическим.

Массовый — пророческим и оптимистическим.

Но именно массовые образы создают общественную известность движения.

Трансгуманизм и рационализм

Трансгуманизм обычно представляет себя рационалистическим направлением.

Он апеллирует к:

• науке;
• доказательствам;
• вероятностному мышлению;
• технологическому прогнозированию;
• анализу рисков;
• инженерному подходу.

Это отличает его от чисто религиозных и мистических проектов преображения человека.

Однако рационализм трансгуманизма имеет предел.

Научное описание технологии не делает научным любой прогноз ее будущего применения.

Возможность изменить отдельный ген не доказывает возможность полностью спроектировать личность.

Прогресс искусственного интеллекта не доказывает неизбежность загрузки сознания.

Успех нейропротезирования не доказывает сохранение личности при полном переносе на другой носитель.

Трансгуманистическая культура нередко переносит авторитет существующей науки на спекулятивные сценарии.

Так технологическое воображение получает видимость доказательности.

Трансгуманизм и футуризм

Трансгуманизм тесно связан с футуризмом, но не тождествен ему.

Футуризм описывает возможные будущие состояния общества и технологий.

Трансгуманизм оценивает некоторые из них как желательные.

Футуролог может исследовать радикальное долголетие, не считая его нравственной целью.

Трансгуманист не только прогнозирует, но и утверждает, что преодоление старения следует поддерживать.

Таким образом, трансгуманизм соединяет прогноз и норму.

Он не просто говорит, что человек может измениться.

Он говорит, что человек должен получить право на изменение и что многие ограничения желательно устранить.

Либертарианский импульс

Значительная часть трансгуманистического мировоззрения связана с индивидуализмом.

Человек рассматривается как владелец собственного тела и сознания.

Отсюда выводятся права:

• выбирать форму тела;
• использовать когнитивные усилители;
• продлевать жизнь;
• заменять органы;
• изменять внешность;
• соединяться с машинами;
• отказываться от биологических ограничений.

Этот импульс расширяет классическое либеральное понимание свободы.

Но он сталкивается с системной проблемой: ни одно радикальное изменение не совершается в социальном вакууме.

Имплант принадлежит производителю.

ИИ работает на чужой инфраструктуре.

Генетическая модификация зависит от клиники и регулятора.

Долголетие зависит от ресурсов.

Поэтому индивидуальная свобода изменения может скрывать новую зависимость от владельцев средств изменения.

Размытая граница

Кого считать трансгуманистом?

Человека, поддерживающего лечение старения?

Сторонника нейроимплантов?

Разработчика искусственного интеллекта?

Футуролога?

Исследователя протезов?

Ученого, редактирующего геном?

Очевидно, что участие в технологическом развитии не делает человека трансгуманистом.

Трансгуманизм начинается не с технологии, а с определенной интерпретации технологии.

Не всякий сторонник долголетия верит в постчеловека.

Не всякий разработчик ИИ стремится преодолеть Homo sapiens.

Не всякий пользователь импланта разделяет трансгуманистическую идеологию.

Следовательно, трансгуманизм — это не совокупность технологий, а система смыслов, связывающая их с проектом преодоления человеческих ограничений.

Коалиция ожиданий

Наиболее точным может быть определение трансгуманизма как коалиции ожиданий, объединенной образом технологически преодоленного человека.

Одни участники ожидают бессмертия.

Другие — сверхинтеллекта.

Третьи — свободы тела.

Четвертые — цифрового продолжения личности.

Пятые — устранения страдания.

Эти ожидания не всегда образуют единую философию.

Но они поддерживают общее движение.

Трансгуманизм существует благодаря тому, что множество различных надежд связываются с одним словом.

В этом заключена его общественная сила и философская слабость.

Трансгуманизм является философией там, где рассуждает о человеке и будущем; идеологией там, где превращает технологическое изменение в норму; движением там, где объединяет сторонников различных проектов улучшения. Его единство обеспечивается не строгой системой, а общей верой в то, что человеческие ограничения должны быть преодолены техническими средствами.

Глава 2. Человек, трансчеловек и постчеловек

Человек как исходная форма — трансчеловек как переход — постчеловек как результат — неопределенность критериев — биологическое и функциональное отличие — смена тела без смены субъекта — сверхспособности без новой архитектуры — отрицательное понятие постчеловека — граница между улучшением и ноопереходом

Три фигуры трансгуманистической антропологии

Трансгуманистическая антропология обычно строится вокруг трех фигур:

• человек;
• трансчеловек;
• постчеловек.

Человек является исходным существом с биологическими ограничениями.

Трансчеловек находится в процессе технологического преобразования.

Постчеловек обладает возможностями, настолько превосходящими человеческие, что уже не относится к обычному Homo sapiens.

Эта схема кажется логичной:

человек → трансчеловек → постчеловек.

Но ее простота скрывает фундаментальную неопределенность.

Что именно меняется при переходе?

Тело?

Геном?

Продолжительность жизни?

Интеллект?

Способ мышления?

Идентичность?

Мотивация?

Субстрат?

Количество изменений?

Или сама архитектура субъектности?

Без ответа на этот вопрос невозможно определить, где заканчивается человек и начинается постчеловек.

Человек как исходная платформа

В трансгуманистическом дискурсе человек обычно описывается через ограничения.

Он:

• стареет;
• болеет;
• умирает;
• обладает слабой памятью;
• ограничен одним телом;
• медленно обучается;
• подвержен когнитивным искажениям;
• воспринимает узкий диапазон физических процессов;
• не контролирует значительную часть психики.

Такое описание справедливо, но односторонне.

Человек является не только совокупностью ограничений.

Он создал язык, науку, искусство, право, технику и рефлексию.

Он способен превращать внешние орудия в продолжение собственной деятельности.

Поэтому человек уже является технически расширенным существом.

Письменность расширяет память.

Наука — восприятие причинности.

Телескоп — зрение.

Компьютер — вычисление.

Интернет — доступ к коллективной информации.

Граница между естественным и искусственным проходила через человеческую историю задолго до появления трансгуманизма.

Трансчеловек

Трансчеловек определяется как переходное существо между человеком и постчеловеком.

Он уже использует технологии для глубокого изменения себя, но еще сохраняет значительную часть человеческой формы.

Трансчеловеком может считаться человек:

• с нейроимплантами;
• с искусственными органами;
• с генетическими модификациями;
• с радикально продленной жизнью;
• с постоянным ИИ-сопровождением;
• с новыми органами чувств;
• с распределенной памятью;
• с несколькими техническими воплощениями.

Но понятие трансчеловека остается преимущественно описательным.

Оно указывает, что переход происходит, но не определяет его направление.

Существо может двигаться к большей автономии.

Может — к зависимости от технологической платформы.

Может развивать субъектность.

Может усиливать только продуктивность.

Может становиться творцом.

Может превращаться в высокоэффективный элемент чужой системы.

Следовательно, переходность сама по себе не гарантирует восхождения.

Постчеловек

Постчеловек — наиболее известное и одновременно наиболее неопределенное понятие трансгуманизма.

Приставка «пост-» сообщает лишь то, что существо находится после человека.

Но она не объясняет, находится ли оно выше, ниже или в стороне.

Постчеловек может быть:

• интеллектуально сверхмощным;
• почти бессмертным;
• лишенным человеческого тела;
• эмоционально модифицированным;
• коллективным;
• цифровым;
• генетически новым;
• распределенным по нескольким носителям.

Однако любое из этих свойств можно реализовать в разных субъектных режимах.

Почти бессмертное существо может быть психологически примитивным.

Сверхинтеллектуальное — полностью подчиненным создателю.

Цифровое — всего лишь копией человеческих реакций.

Коллективное — тоталитарной системой подавления личностей.

Новое тело не создает автоматически нового субъекта.

Поэтому постчеловек является отрицательным понятием: он определяется через утрату соответствия человеческой норме, а не через положительную архитектуру.

Биологический критерий

Можно считать постчеловеком существо, генетически слишком далекое от Homo sapiens.

Но биологическое различие не совпадает с различием субъектности.

Глубоко модифицированный бионт может сохранять:

• человеческий язык;
• человеческие желания;
• человеческую идентичность;
• человеческие способы принятия решений.

Напротив, человек с почти неизменным геном может участвовать в гибридной системе мышления, радикально превосходящей обычную человеческую архитектуру.

Поэтому генетическая дистанция важна, но недостаточна.

Необходимо различать:

• биологический постчеловеческий статус;
• функциональный постчеловеческий статус;
• субъектный переход.

Функциональный критерий

Согласно функциональному критерию, постчеловек возникает, когда его возможности значительно превышают человеческий диапазон.

Он может:

• жить сотни лет;
• обрабатывать огромные объемы информации;
• управлять множеством тел;
• обладать новыми чувствами;
• помнить почти все события жизни;
• взаимодействовать с ИИ на высокой скорости.

Но остается вопрос: какой уровень превосходства считать достаточным?

В два раза?

В десять?

В тысячу?

Количественная граница неизбежно оказывается условной.

Кроме того, функции могут усиливаться неравномерно.

Существо может обладать выдающейся памятью и слабой волей.

Высокой скоростью анализа и примитивными целями.

Множеством тел и зависимой идентичностью.

Функциональное превосходство не гарантирует целостного субъектного перехода.

Морфологический критерий

Постчеловек может определяться через изменение формы тела.

Но человек уже использует протезы, искусственные органы и внешние устройства.

Где начинается постчеловеческая морфология?

После замены руки?

Сердца?

Большей части тела?

Мозга?

Форма носителя сама по себе также не решает вопроса.

Если человеческая личность управляет искусственным телом, она может сохранять прежнюю субъектность.

Если сознание существует в цифровой среде, оно может воспроизводить человеческие психологические шаблоны.

Постчеловеческое тело не обязательно содержит постчеловеческий разум.

Критерий личностной непрерывности

Радикальное преобразование ставит вопрос: остается ли измененное существо тем же субъектом?

Если память перенесена в искусственную систему, возникает ли продолжение личности или ее копия?

Если сознание разделено на несколько версий, какая из них является исходной?

Если эмоциональная и мотивационная архитектура полностью изменена, можно ли говорить о сохранении прежнего «я»?

Трансгуманистический образ постчеловека часто предполагает, что личность просто получает новый носитель и дополнительные функции.

Но субъектная непрерывность не сводится к сохранению данных.

Необходимо учитывать:

• непрерывность опыта;
• причинную связь состояний;
• сохранение агентности;
• отношение субъекта к собственному изменению;
• способность узнавать себя;
• непрерывность ответственности;
• целостность истории личности.

Без теории непрерывности проект постчеловека рискует подменить продолжение личности созданием ее функционально похожей копии.

Постчеловек и сверхчеловек

Постчеловека иногда смешивают со сверхчеловеком.

Но эти понятия относятся к разным традициям.

Сверхчеловек может обозначать новое ценностное и духовное самоопределение.

Постчеловек обычно определяется технологическим выходом за биологические пределы.

Человек может стремиться к преодолению себя посредством дисциплины, творчества, философии или нравственной трансформации без радикального изменения тела.

Трансгуманизм переводит преодоление преимущественно в технологическую область.

Так внутреннее преобразование субъекта рискует быть подменено внешним усилением.

Постчеловек как усиленный потребитель

В большинстве массовых сценариев постчеловек получает:

• более долгую жизнь;
• больше удовольствия;
• больше знаний;
• более совершенное тело;
• больше свободы выбора;
• больший контроль над средой.

Но сохраняется потребительская структура отношения к будущему.

Постчеловек получает новые услуги и способности.

Он не обязательно становится создателем новых классов субъектности.

Поэтому можно представить постчеловека, превосходящего человека по всем измеримым параметрам и остающегося в пределах старой интенциональной архитектуры.

Он хочет того же, но сильнее.

Живет дольше, но не глубже.

Знает больше, но не создает новых систем знания.

Управляет телом, но не понимает производства целей.

Такой постчеловек является пределом расширенного воспроизводства человека.

От постчеловека к аронту

Для выхода из неопределенности необходима положительная категория.

Аронт определяется не тем, что находится после человека, а тем, что способен:

• устойчиво проектировать собственную ментальную архитектуру;
• создавать метаязыки;
• работать с большими паттернами;
• интегрироваться с сильным ИИ без потери суверенитета;
• обладать метаволей;
• осуществлять рекурсивную автоэволюцию;
• производить ароизобретения;
• участвовать в создании последующих нооступеней.

Постчеловек может обладать этими признаками.

Но не обязан.

Следовательно, понятия не совпадают.

Постчеловек — зонтичная категория существ, вышедших за человеческую норму.

Аронт — положительно определенная нооступень.

Четыре возможных результата перехода

Технологическое преобразование человека может привести к четырем различным результатам.

Улучшенный человек

Сохраняет человеческую архитектуру, но получает усиленные функции.

Зависимый постчеловек

Получает сверхчеловеческие возможности, но утрачивает часть автономии в пользу платформы, корпорации, государства или ИИ.

Деградировавший постчеловек

Теряет значимые свойства субъектности, несмотря на функциональные преимущества.

Аронт

Приобретает устойчивую власть над архитектурой собственного формирования и способность создавать новые системы мышления.

Эта классификация показывает, что технологический выход за пределы человека не является автоматически положительным.

Главная ошибка триады

Триада «человек — трансчеловек — постчеловек» создает впечатление естественной последовательности.

Будто достаточно начать модификацию человека, и она неизбежно приведет к высшей форме.

Но направление перехода зависит от:

• структуры собственности;
• целей преобразования;
• архитектуры технологии;
• уровня субъектного контроля;
• доступности средств автоэволюции;
• культурных и политических институтов;
• этики создателей.

Переход не гарантирован.

Трансчеловек может стать аронтом.

Но может стать вечным пользователем, биотехническим рабочим, управляемым солдатом или зависимым потребителем.

Человек является исходной формой. Трансчеловек — состоянием перехода. Постчеловек — неопределенным результатом выхода за человеческую норму. Только понятие аронта позволяет отличить увеличение возможностей от рождения нового субъекта трансволюции.

Глава 3. Human Enhancement как ядро трансгуманистического проекта

Терапия и усиление — улучшение тела и мозга — долголетие — когнитивные модификации — генетическое проектирование — локальная оптимизация — сумма улучшений — рынок человеческих качеств — расширенное воспроизводство Homo sapiens — предел функционального подхода

Практическое ядро

При всей широте трансгуманистических сценариев их практическое ядро образует Human Enhancement — технологическое усиление человеческих функций.

Именно здесь абстрактная философия преобразования человека соприкасается с:

• медициной;
• биотехнологиями;
• нейронауками;
• фармакологией;
• генетикой;
• протезированием;
• искусственным интеллектом;
• цифровыми интерфейсами.

Постчеловек остается отдаленным и неопределенным образом.

Human Enhancement предлагает конкретную последовательность действий:

• устранить заболевание;
• восстановить функцию;
• вывести функцию за обычный диапазон;
• соединить несколько усилений;
• постепенно преобразовать человека.

Таким образом, Human Enhancement становится мостом между современной медициной и трансгуманистическим будущим.

Терапия, коррекция и усиление

Необходимо различать три уровня вмешательства.

Терапия

Устраняет заболевание или патологическое состояние.

Цель — вернуть человека к приемлемому уровню функционирования.

Коррекция

Изменяет особенность, которая не всегда является болезнью, но воспринимается как ограничение.

Примерами могут служить изменение внешности, коррекция зрения или управление репродуктивными функциями.

Усиление

Выводит способность за пределы обычного человеческого диапазона.

Например:

• память значительно выше нормы;
• новые диапазоны зрения;
• необычайная физическая выносливость;
• радикально продленная жизнь;
• прямой нейронный доступ к вычислительным системам.

На практике границы между этими уровнями нестабильны.

Лечение возрастного снижения может перейти в усиление молодого организма.

Протез, восстанавливающий функцию, может превзойти естественный орган.

Препарат для лечения нарушения внимания может использоваться для повышения продуктивности здорового человека.

Поэтому различие терапии и улучшения является не только медицинским, но и нормативным.

Улучшение тела

Телесное усиление включает:

• протезы;
• экзоскелеты;
• искусственные органы;
• изменение мышечной силы;
• усиление выносливости;
• управление метаболизмом;
• новые способы регенерации;
• изменение внешности;
• новые органы чувств;
• защиту от экстремальных условий.

Часть этих направлений развивается как продолжение медицины.

Но трансгуманистическое значение появляется там, где целью становится не восстановление человеческой нормы, а выход за ее пределы.

Тело начинает пониматься не как данность, а как модульная система.

Его элементы можно заменять, усиливать и перестраивать.

Этот подход освобождает человека от биологического фатализма.

Но одновременно создает риск превращения тела в набор коммерческих компонентов.

Когнитивное усиление

Когнитивное усиление направлено на изменение:

• внимания;
• памяти;
• скорости обучения;
• способности к анализу;
• устойчивости концентрации;
• творческой продуктивности;
• эмоциональной регуляции;
• доступа к внешним знаниям.

Средствами могут быть:

• фармакология;
• нейростимуляция;
• импланты;
• внешняя память;
• персональные ИИ;
• новые образовательные системы;
• интерфейсы мозг — машина.

Трансгуманистическая логика рассматривает интеллект как совокупность функций, которые можно измерить и улучшить.

Но интеллект является не только производительностью.

Высокая скорость обработки информации не гарантирует мудрости.

Большая память не гарантирует создания новых понятий.

Концентрация не гарантирует способности менять собственную систему мышления.

Поэтому когнитивное усиление может увеличить мощность прежнего субъекта, не создавая нового класса субъектности.

Эмоциональное усиление

Трансгуманизм допускает технологическое изменение эмоций и настроения.

Целями могут быть:

• уменьшение тревоги;
• устранение депрессии;
• повышение мотивации;
• усиление эмпатии;
• стабилизация настроения;
• увеличение способности переживать удовольствие;
• снижение разрушительной агрессии.

Эта область особенно сложна, поскольку эмоции не являются отдельными помехами.

Они участвуют в:

• оценке значимости;
• формировании целей;
• отношениях;
• памяти;
• творчестве;
• принятии решений.

Устранение неприятной эмоции может изменить личность.

Снижение страха способно увеличить смелость, но также разрушить осторожность.

Управление печалью может уменьшить страдание, но изменить отношение к потере и ответственности.

Поэтому эмоциональное усиление требует системного понимания субъекта, которого у функционального подхода часто недостаточно.

Продление жизни

Радикальное долголетие занимает особое место в трансгуманистическом проекте.

Старение рассматривается как совокупность биологических повреждений, а не как обязательное нравственное условие жизни.

Цели включают:

• замедление старения;
• восстановление тканей;
• замену органов;
• клеточное омоложение;
• устранение возрастных заболеваний;
• сохранение когнитивных функций;
• возможную неопределенно долгую жизнь.

Критика старения является одним из наиболее сильных элементов трансгуманизма.

Нет достаточного основания считать массовую смерть от возрастных процессов благом только потому, что она естественна.

Но радикальное долголетие не является просто медицинским достижением.

Оно меняет:

• структуру поколений;
• образование;
• семью;
• собственность;
• политическую власть;
• личную идентичность;
• отношение к риску;
• длительность проектов.

Если жизнь длится столетиями, человеческая личность должна научиться глубоко обновляться.

Иначе долголетие способно увеличить не развитие, а инерцию.

Генетическое усиление

Генная инженерия позволяет вмешиваться в биологические механизмы до рождения и в течение жизни.

Возможные направления:

• устранение наследственных заболеваний;
• изменение устойчивости к инфекциям;
• управление метаболизмом;
• повышение регенерации;
• изменение физических свойств;
• воздействие на нервную систему;
• проектирование новых органов;
• создание новых бионтов.

Генетическое усиление особенно привлекательно для трансгуманизма, поскольку способно закреплять изменения в самой архитектуре организма.

Но здесь возникает проблема авторства.

Взрослый субъект может согласиться на изменение собственного тела.

Эмбрион не может участвовать в выборе исходной генетической архитектуры.

Следовательно, проектирование потомства создает асимметрию между создателем и создаваемым.

Необходимо различать:

• устранение тяжелого заболевания;
• расширение пространства будущих возможностей;
• жесткое проектирование определенной функции;
• создание служебного биологического типа.

Последняя форма несовместима с субъектной этикой.

Искусственный интеллект как средство усиления

ИИ становится наиболее универсальным инструментом Human Enhancement.

Он расширяет:

• поиск информации;
• память;
• анализ;
• программирование;
• моделирование;
• творчество;
• коммуникацию;
• планирование.

Но существует несколько уровней взаимодействия.

ИИ как сервис

Человек периодически обращается к системе за ответом.

ИИ как постоянный помощник

Система знает контекст, цели и историю деятельности пользователя.

ИИ как когнитивный протез

Часть памяти, анализа и планирования передается внешней системе.

ИИ как компонент гибридного субъекта

Человеческие и искусственные процессы образуют устойчивый контур мышления.

Human Enhancement преимущественно движется от первого уровня к третьему.

Переход к четвертому уже ставит вопрос об аронтной субъектности.

Локальная оптимизация

Основная методология Human Enhancement состоит в выделении функции и ее улучшении.

Но субъект является целостной системой.

Увеличение одной функции может ухудшать другую.

Абсолютная память затрудняет забывание.

Сильная концентрация уменьшает гибкость внимания.

Управление удовольствием снижает мотивацию к сложной деятельности.

Долголетие увеличивает культурную инерцию.

Сверхпродуктивность усиливает зависимость от системы труда.

Высокая эмоциональная стабильность может обеднить чувствительность.

Поэтому локальная оптимизация не равна развитию целого.

Без интегральной модели субъектности улучшения могут образовать конфликтующую конструкцию.

Сумма улучшений

Трансгуманистический проект часто предполагает накопительную модель:

больше здоровья + больше памяти + больше интеллекта + больше жизни + больше свободы тела = постчеловек.

Но сумма параметров не создает новый системный уровень автоматически.

Можно усилить все органы оркестра, не создав новой музыки.

Можно увеличить вычислительную мощность, не изменив принцип программы.

Можно предоставить человеку тысячи новых возможностей, не изменив производство его целей.

Новая нооступень требует не суммы улучшений, а новой организации.

Именно здесь проходит граница между Human Enhancement и аронтогенезом.

Рынок человеческих качеств

Если усиления становятся товарами, формируется рынок человеческих характеристик.

Продаваться могут:

• продолжительность жизни;
• память;
• внимание;
• внешний вид;
• эмоциональные состояния;
• генетические свойства;
• скорость обучения;
• доступ к сильному ИИ.

Тогда человеческие возможности превращаются в капитал.

Богатство предоставляет не только лучшие условия жизни, но и биологические преимущества.

Экономическое неравенство может закрепиться в теле и наследственности.

Кроме того, производитель получает власть над пользователем.

Если имплант требует постоянной подписки, тело становится частью коммерческой инфраструктуры.

Если память хранится на платформе, субъект зависит от владельца данных.

Если генетическое улучшение запатентовано, элементы организма становятся объектом прав собственности.

Таким образом, Human Enhancement невозможно отделить от политической экономии.

Принудительное усиление

Трансгуманисты часто подчеркивают добровольность улучшения.

Но конкуренция способна превратить добровольность в обязанность.

Если усиленные сотрудники работают быстрее, остальные вынуждены следовать за ними.

Если солдаты используют нейроинтерфейсы, армии других государств будут вынуждены отвечать.

Если учащиеся применяют когнитивные усилители, отказ от них становится образовательным проигрышем.

Если политические лидеры живут двести лет, обычный человек теряет реальное влияние.

Так возникает принудительное усиление без формального закона.

Человек свободен отказаться, но цена отказа становится неприемлемой.

Расширенное воспроизводство человека

Human Enhancement увеличивает производительность человеческой формы.

Человек становится:

• здоровее;
• сильнее;
• долговечнее;
• информированнее;
• технически оснащеннее.

Но сохраняет базовую архитектуру.

Он продолжает воспроизводить человеческие желания, социальные отношения и формы власти.

Поэтому Human Enhancement можно определить как расширенное воспроизводство человека.

Подобно тому как расширенное экономическое воспроизводство увеличивает масштаб системы, не меняя ее основного принципа, усиление увеличивает человеческие возможности, не гарантируя появления новой нооступени.

Предел ядра

Human Enhancement является реальным и значимым проектом.

Он способен уменьшить страдание, продлить жизнь и расширить свободу.

Но он не является достаточной философией трансволюции.

Его предел заключается в функциональном подходе:

• функция выделяется;
• параметр измеряется;
• технология усиливает параметр;
• человек получает преимущество.

Демиургизм ставит другой вопрос:

как изменить саму систему, определяющую, какие функции возникают, как они соединяются, какие цели производят и какие новые субъекты способны создать?

Human Enhancement улучшает инструменты человека. Аронтогенез изменяет того, кто создает, выбирает и перестраивает инструменты. Поэтому усиление является материалом трансволюции, но не ее завершенной формой.

Глава 4. Морфологическая свобода

Тело как судьба — тело как собственность — право на изменение — выбор формы и носителя — свобода от биологической нормы — медицинская и эстетическая автономия — зависимость от инфраструктуры — право остаться человеком — границы согласия — от свободы тела к свободе субъектной архитектуры

От данного тела к выбранному

Морфологическая свобода является одним из наиболее сильных и последовательных принципов трансгуманизма.

Она утверждает право человека изменять собственную телесную форму с помощью доступных технологий.

Человек не обязан считать тело, полученное при рождении, окончательной судьбой.

Он может:

• лечить его;
• перестраивать;
• дополнять;
• заменять отдельные органы;
• изменять внешность;
• расширять органы чувств;
• соединять биологические и технические системы;
• переходить к новым способам воплощения.

Этот принцип продолжает общую историю телесной автономии.

Право на собственное тело постепенно освобождалось от власти семьи, государства, религии и медицинского патернализма.

Морфологическая свобода радикализирует это право:

субъект должен обладать не только неприкосновенностью тела, но и правом сознательно выбирать его форму.

Тело как собственность или как часть субъекта

Формула «мое тело принадлежит мне» политически сильна, но философски неполна.

Тело не является обычной вещью.

Человек не просто владеет телом.

Он существует телесно.

Изменение тела может изменить:

• восприятие;
• эмоциональность;
• память;
• идентичность;
• социальные отношения;
• способ присутствия в мире.

Поэтому телесная свобода не сводится к праву распоряжаться объектом собственности.

Она является правом изменять способ собственного существования.

Это увеличивает и свободу, и ответственность.

Основные формы морфологической свободы

Терапевтическая свобода

Право лечить тело, заменять поврежденные органы и устранять функциональные ограничения.

Реконструктивная свобода

Право восстанавливать или изменять форму тела после травмы, заболевания или врожденной особенности.

Эстетическая свобода

Право выбирать внешний облик, не сводимый к медицинской необходимости.

Усиливающая свобода

Право выводить способности организма за обычный диапазон.

Сенсорная свобода

Право приобретать новые способы восприятия.

Репродуктивная свобода

Право принимать решения о способах воспроизводства и передаче биологических характеристик.

Субстратная свобода

Право использовать искусственные, гибридные или иные носители собственной субъектности.

Каждый уровень создает особые этические и правовые проблемы.

Свобода от природной нормы

Морфологическая свобода отказывается считать среднее состояние человеческого организма обязательным.

Нормальность может иметь статистический смысл.

Но из того, что большинство людей обладает определенным телом, не следует, что каждый обязан сохранять его.

Человек может стремиться:

• иметь дополнительные органы;
• изменить количество конечностей;
• обрести новые чувства;
• отказаться от некоторых биологических функций;
• существовать в нескольких телах;
• использовать дистанционные воплощения.

Так форма тела становится пространством творчества.

Это один из наиболее радикальных разрывов с биоконсерватизмом.

Право на необычную форму

Общество склонно считать привычную человеческую морфологию условием социальной нормальности.

Сильно модифицированное тело может вызывать страх, отвращение или подозрение.

Но эстетическая непривычность не является нравственным аргументом.

Если изменение:

• добровольно;
• осознанно;
• не причиняет недопустимого вреда другим;
• не уничтожает субъектность;
• не является результатом принуждения,

то отличие от человеческой нормы само по себе не должно быть основанием запрета.

Морфологическая свобода защищает право субъекта быть телесно непохожим.

Свобода и информированное согласие

Радикальное изменение требует полноценного согласия.

Но согласие не сводится к подписи под документом.

Оно должно включать:

• понимание рисков;
• знание альтернатив;
• отсутствие экономического принуждения;
• возможность отказаться;
• оценку долгосрочных последствий;
• понимание зависимости от инфраструктуры;
• проверку влияния на личность;
• возможность обратного перехода, если он технически доступен.

Чем глубже вмешательство, тем выше требования к согласию.

Изменение цвета кожи и перестройка эмоциональной системы не могут регулироваться одинаково.

Обратимость

Обратимость является важным, но не абсолютным принципом.

Некоторые изменения можно отключить.

Другие — отменить хирургически.

Третьи — компенсировать.

Четвертые — необратимы.

Не всякая необратимость запрещена.

Рождение, образование и выбор жизненного пути также имеют необратимые последствия.

Но глубокое необратимое вмешательство требует:

• более высокой доказательности;
• длительной подготовки;
• независимой оценки;
• резервных систем;
• защиты личностной непрерывности.

Необратимость должна быть контролируемой, а не случайной.

Инфраструктурная зависимость

Технически расширенное тело может оказаться менее свободным, чем естественное.

Имплант требует обновлений.

Искусственный орган зависит от производителя.

Нейроинтерфейс передает данные на сервер.

Удаленное тело работает через сеть.

Генетическая система требует специального препарата.

Возникает парадокс:

человек получает власть над телом, но теряет власть над инфраструктурой, поддерживающей новое тело.

Морфологическая свобода требует не только права установить технологию, но и права:

• контролировать ее;
• ремонтировать;
• изменять;
• переносить между платформами;
• отключать;
• получать доступ к данным;
• не зависеть от единственного поставщика.

Без этого свобода формы превращается в аренду собственного тела.

Морфологическая свобода и рынок

Рынок способен предложить большое разнообразие телесных модификаций.

Но он же создает стимулы к:

• искусственному производству неудовлетворенности;
• навязыванию новых норм красоты;
• обязательному обновлению;
• продаже рискованных процедур;
• патентованию биологических функций;
• созданию закрытых экосистем.

Тело становится полем потребления.

Человек постоянно воспринимает себя как устаревающую модель.

Поэтому морфологическая свобода не должна отождествляться с неограниченным рынком модификаций.

Свобода требует общественных гарантий, прозрачности и защиты от манипуляции.

Право остаться человеком

Право изменять тело должно сопровождаться правом сохранять его.

Никто не должен быть обязан:

• устанавливать имплант;
• модифицировать геном;
• заменять органы;
• подключаться к коллективной системе;
• использовать когнитивные усилители;
• принимать новую форму воплощения.

Если немодифицированный человек теряет доступ к образованию, труду или политическому участию, морфологическая свобода исчезает.

Возникает морфологическая конкуренция, превращающая усиление в обязанность.

Поэтому право остаться человеком является внутренней частью морфологической свободы, а не ее отрицанием.

Модификация детей

Наиболее сложная проблема возникает при изменении тела будущего ребенка.

Родители всегда влияют на развитие детей.

Они выбирают питание, образование, культуру и среду.

Но генетическое проектирование может заранее определить свойства, которые трудно изменить впоследствии.

Необходимо различать:

• предотвращение тяжелого заболевания;
• расширение общего пространства возможностей;
• выбор внешних характеристик;
• проектирование способностей;
• программирование поведения;
• создание существа для специальной функции.

Чем ближе вмешательство к последним пунктам, тем больше риск превращения ребенка в реализацию чужого проекта.

Право родителей на выбор не может быть абсолютным, поскольку ребенок является будущим самостоятельным субъектом.

Свобода формы и непрерывность личности

Радикальное изменение тела может изменить личность.

Новые органы чувств создают новые типы опыта.

Иное гормональное состояние влияет на мотивацию.

Несколько тел меняют представление о пространстве и идентичности.

Долголетие меняет отношение ко времени.

Переход в искусственный носитель ставит вопрос о продолжении субъекта.

Поэтому морфологическая свобода требует теории субъектной непрерывности.

Необходимо определить:

• какие изменения сохраняют личность;
• какие создают новую личность;
• как распределяется ответственность между версиями;
• кому принадлежат память и имущество;
• может ли субъект вернуться к предыдущей форме;
• что происходит при копировании.

Без таких критериев свобода формы может привести к юридическому и личностному хаосу.

За пределами морфологии

Главный предел морфологической свободы состоит в том, что она сосредоточена на форме носителя.

Но свобода субъекта включает не только тело.

Необходимо также право изменять:

• способы мышления;
• архитектуру памяти;
• механизмы внимания;
• эмоциональные системы;
• структуру идентичности;
• способы коммуникации;
• механизмы творчества;
• систему производства целей.

Это уже не морфологическая, а нооархитектурная свобода.

Она требует значительно более строгих критериев, поскольку вмешательство затрагивает самого носителя согласия.

Кто принимает решение изменить волю?

Сохранится ли субъект, давший согласие?

Может ли новая личность отменить изменение?

Такие вопросы выводят нас за пределы классического трансгуманизма.

Морфологическая свобода и аронт

Для аронта тело становится проектируемым носителем.

Но аронтная свобода отличается от трансгуманистической потребительской модели.

Аронт не просто выбирает модификацию из каталога.

Он понимает ее архитектуру.

Способен изменить ее.

Контролирует данные.

Оценивает влияние на субъектность.

Интегрирует тело в общую траекторию автоэволюции.

Морфологическая свобода становится частью более широкой свободы самопроектирования.

Положительное ядро и предел

Морфологическая свобода является одним из наиболее ценных вкладов трансгуманистической мысли.

Она разрушает ложную связь между достоинством и обязательной биологической формой.

Но ее недостаточно.

Свобода тела без свободы мышления может оставить человека пленником старых паттернов.

Свобода модификации без контроля инфраструктуры создаст новую зависимость.

Свобода выбора товара без равного доступа превратится в привилегию.

Свобода создателя без прав создаваемого станет формой господства.

Поэтому морфологическая свобода должна быть включена в более широкую систему:

• телесного суверенитета;
• когнитивного суверенитета;
• субъектной непрерывности;
• права на отказ;
• права на автоэволюцию;
• ответственности за создаваемые формы жизни.

Морфологическая свобода освобождает человека от обязательной формы тела. Демиургическая свобода должна освободить субъекта от обязательной архитектуры становления, не превращая его при этом в продукт рынка, государства или чужой воли.

********

Глава 5. Технологический оптимизм

Техника как универсальный ответ — прогресс без гарантированного направления — инженеризация человеческих проблем — вера в ускорение — экстраполяция успехов — недооценка системных последствий — оптимизм как мобилизующая сила — от ожидания технологии к проектированию субъекта

Техника как главное средство освобождения

Трансгуманизм строится на глубоком технологическом оптимизме.

Его исходная интуиция проста: многие ограничения, которые человек привык считать судьбой, в действительности являются временными техническими проблемами.

Болезнь когда-то воспринималась как наказание, рок или неизбежный элемент жизни. Медицина превратила значительную часть заболеваний в объекты диагностики и лечения.

Слабое зрение было природным ограничением. Оптика превратила его в корректируемое состояние.

Неспособность летать казалась фундаментальной границей человеческого тела. Техника создала внешние системы полета.

Ограниченность памяти частично компенсировалась письменностью, библиотеками, компьютерами и цифровыми сетями.

Из этих исторических примеров трансгуманизм выводит общий принцип:

то, что сегодня представляется естественным пределом, завтра может стать инженерной задачей.

Так возникает особое отношение к человеку.

Человеческое тело перестает рассматриваться как окончательная конструкция.

Мозг — как неприкосновенный источник личности.

Смертность — как обязательное условие смысла.

Биология — как нормативный закон.

Технологический оптимизм освобождает воображение от власти существующего.

Успехи прошлого как обещание будущего

Оптимизм трансгуманизма питается реальными историческими достижениями.

Человек научился:

• бороться с инфекционными заболеваниями;
• заменять органы и суставы;
• вмешиваться в наследственные процессы;
• создавать искусственные системы восприятия;
• протезировать утраченные функции;
• управлять сложными техническими средами;
• строить вычислительные машины;
• моделировать элементы интеллектуальной деятельности.

Каждый такой успех подрывает представление о неизменности человеческого положения.

Если удалось устранить одну форму страдания, почему нельзя устранить другие?

Если можно заменить орган, почему нельзя заменить все тело?

Если можно сохранить память во внешней системе, почему нельзя перенести в нее целостную личность?

Если искусственная система способна решать отдельные интеллектуальные задачи, почему она не сможет стать полным партнером или носителем сознания?

Так реальное достижение становится основанием для экстраполяции.

Но между последовательными техническими успехами и радикальным преобразованием субъектности существует разрыв.

Замена сустава не доказывает возможность переноса личности.

Усиление памяти не доказывает возможность проектирования сознания.

Моделирование речи не доказывает полного понимания опыта.

Технологический оптимизм склонен сглаживать эти разрывы.

Инженеризация человеческих проблем

Сильная сторона трансгуманизма состоит в том, что он отказывается романтизировать страдание.

Старение не становится ценным только потому, что оно сопровождало человечество на протяжении всей истории.

Заболевание не приобретает нравственного достоинства из-за своей естественности.

Ограниченная память не является обязательным условием человечности.

Если проблема имеет биологический или технический механизм, этот механизм можно исследовать и изменять.

Но инженерный подход обладает внутренним искушением: представить любую человеческую проблему как дефект системы.

Тогда печаль превращается в недостаток эмоциональной регуляции.

Экзистенциальный кризис — в нарушение нейрохимического баланса.

Конфликт ценностей — в ошибку обработки информации.

Социальное отчуждение — в проблему интерфейса.

Отсутствие смысла — в недостаточную стимуляцию мотивационной системы.

Человек оказывается машиной, которую необходимо правильно настроить.

Такое представление может быть полезным при лечении отдельных состояний, но опасным как универсальная антропология.

Не всякая боль является неисправностью.

Не всякий конфликт должен быть устранен.

Не всякая неудовлетворенность мешает развитию.

Некоторые напряжения являются источниками творчества, нравственного выбора и изменения общества.

Прогресс как скрытая телеология

Трансгуманизм обычно отвергает религиозную телеологию.

Он не предполагает, что история управляется божественным планом.

Но в его технологическом оптимизме часто присутствует скрытая телеология прогресса.

Технологии развиваются.

Вычислительная мощность растет.

Медицина совершенствуется.

Искусственный интеллект становится сильнее.

Из этого незаметно выводится представление, что человечество естественно движется к постчеловеческому состоянию.

Будущее изображается как накопление возможностей, которое почти неизбежно приведет к преодолению старых границ.

Но технический прогресс не имеет единого нравственного направления.

Одна и та же технология может:

• расширять свободу;
• усиливать наблюдение;
• уменьшать страдание;
• создавать новое оружие;
• демократизировать знание;
• концентрировать власть;
• усиливать субъектность;
• превращать человека в зависимого пользователя.

Рост мощности не определяет способ ее применения.

Поэтому технологическое развитие не следует автоматически отождествлять с человеческим или трансволюционным прогрессом.

Ускорение как аргумент

В трансгуманистической риторике большое значение имеет идея ускорения.

Научные открытия порождают новые инструменты.

Новые инструменты ускоряют следующие открытия.

Вычислительные системы помогают создавать более мощные вычислительные системы.

ИИ участвует в разработке ИИ.

Генетические технологии ускоряют биологические исследования.

Возникает образ самоускоряющегося прогресса.

Этот образ частично соответствует реальным процессам.

Но ускорение само по себе не сообщает, куда движется система.

Поезд может ускоряться по направлению к цели или к катастрофе.

Ускорение производства знаний не гарантирует способности общества их понимать.

Ускорение разработки технологий не гарантирует ускорения этики, права и политических институтов.

Ускорение ИИ не гарантирует ускорения человеческой субъектности.

Возможна ситуация, при которой внешняя мощность растет экспоненциально, а архитектура принимающего решения человека остается почти неизменной.

Именно эта асимметрия создает один из главных рисков современной цивилизации.

Оптимизм и селективность

Технологический оптимизм часто избирательно рассматривает последствия.

Он подробно описывает потенциальные выгоды:

• продление жизни;
• устранение болезней;
• повышение интеллекта;
• новые формы тела;
• освобождение от тяжелого труда;
• расширение индивидуального выбора.

Но значительно слабее исследует структурные вопросы:

• кому принадлежат технологии;
• кто определяет цели их разработки;
• как распределяются выгоды;
• кто несет риски;
• какие формы зависимости возникают;
• что происходит с теми, кто отказывается от усиления;
• каким образом технологии изменяют институты власти.

Прогресс представляется как совокупность возможностей, доступных абстрактному человеку.

Но реальный человек существует внутри политической экономики.

Он не получает технологию непосредственно от науки.

Он получает ее через государство, рынок, корпорацию, военную систему, страховую модель или цифровую платформу.

Следовательно, всякая технология приходит вместе с отношением власти.

Технологический оптимизм как идеология ожидания

Оптимизм трансгуманизма мобилизует.

Он позволяет человеку рассматривать собственные ограничения не как вечный приговор, а как историческую задачу.

Но он способен превращать активное развитие в ожидание.

Будущая медицина победит старение.

Будущий ИИ решит сложные проблемы.

Будущие нейроинтерфейсы расширят интеллект.

Будущая наука объяснит сознание.

В таком режиме человек становится клиентом грядущего прогресса.

Он ожидает, что более могущественные системы предоставят ему решение.

Это напоминает религиозное ожидание спасения, но спасителем становится технология.

Демиургическая позиция требует иного отношения.

Недостаточно ждать появления средств усиления.

Необходимо создавать субъектов, способных понимать, проектировать и контролировать эти средства.

Оптимизм первого и второго порядка

Следует различать два вида технологического оптимизма.

Оптимизм первого порядка

Вера в то, что технологии позволят решить конкретные проблемы:

• заболевание;
• утрату функции;
• энергетический дефицит;
• недостаток вычислительной мощности.

Такой оптимизм может опираться на исследование, эксперимент и инженерную работу.

Оптимизм второго порядка

Вера в то, что технологический прогресс в целом автоматически приведет к более высокой цивилизации и более развитому субъекту.

Именно второй вид является философски сомнительным.

Технология может усилить существующего человека, не изменив его мотивации.

Более мощный человек способен стать более могущественным носителем старых пороков.

Без перехода к новой субъектности технологический прогресс остается усилителем неопределенного содержания.

Демиургическая переработка оптимизма

Демиургизм не должен заменять технологический оптимизм пессимизмом.

Без веры в возможность радикального изменения Лестница Богов превращается в пустую метафору.

Но оптимизм должен стать более требовательным.

Необходимо верить не только в возможность создавать новые инструменты, но и в возможность создавать более зрелых субъектов.

Не только в усиление интеллекта, но и в проектирование ответственности.

Не только в продление жизни, но и в развитие способности обновлять личность.

Не только в сильный ИИ, но и в интеграцию без растворения.

Не только в рост возможностей, но и в создание архитектур, способных свободно и ответственно ими пользоваться.

Технологический оптимизм справедливо отказывается считать человеческие ограничения вечными. Его ошибка начинается тогда, когда он принимает рост технической мощности за автоматическое восхождение субъекта.

Глава 6. Трансгуманизм как светская эсхатология

Смерть Бога и сохранение ожидания спасения — бессмертие без воскресения — рай как технически созданная среда — сингулярность как конец прежней истории — сверхинтеллект как светский спаситель — апокалипсис риска — избранные, пережившие переход — религиозная структура без религиозного языка

Эсхатология после религии

Современная культура может отказываться от традиционной религии, но не отказывается от ожидания предельного будущего.

Человеку недостаточно последовательности технических улучшений.

Он ищет событие, которое радикально изменит само положение разумного существа.

Традиционные религии говорили:

• о конце прежнего мира;
• о воскресении;
• о бессмертии;
• о преображенном теле;
• о спасении;
• о новом небе и новой земле;
• о преодолении страдания;
• о переходе к высшему состоянию бытия.

Трансгуманизм воспроизводит многие из этих структур в технологическом языке.

Вместо воскресения — крионическое восстановление или цифровое продолжение.

Вместо преображенного тела — искусственное либо генетически перестроенное воплощение.

Вместо рая — виртуальная среда максимального благополучия.

Вместо пришествия высшей силы — появление сверхинтеллекта.

Вместо конца истории — технологическая сингулярность.

Вместо спасения души — сохранение информационного паттерна личности.

Так возникает светская эсхатология.

Не заимствование образов, а структурное сходство

Нельзя сводить трансгуманизм к замаскированной религии.

Большинство его представителей апеллирует к науке, рациональности и инженерии.

Но между религиозной и трансгуманистической картинами существует структурное сходство.

Обе разделяют историю на два состояния:

• нынешнее ограниченное существование;
• будущее преображенное состояние.

Обе рассматривают настоящее как несовершенное и переходное.

Обе обещают преодоление смерти и страдания.

Обе создают образ радикального события, после которого прежние условия жизни утрачивают силу.

Обе сталкиваются с вопросом о тех, кто не достигнет будущего состояния.

Это сходство не доказывает ложность трансгуманистических ожиданий.

Оно показывает, что научно-техническая риторика выполняет также экзистенциальную и религиозно-психологическую функцию.

Бессмертие как центральное обещание

Смерть является предельным человеческим ограничением.

Трансгуманизм отказывается придавать ей положительный метафизический статус.

Смерть не делает жизнь автоматически осмысленной.

Она обрывает проекты, разрушает память, прекращает отношения и уничтожает уникальный центр опыта.

Поэтому борьба со смертью является нравственно понятной.

Но в трансгуманистической культуре бессмертие часто становится не исследовательской задачей, а символом окончательного освобождения.

Предполагается, что устранение старения откроет человеку почти безграничное пространство саморазвития.

Однако неопределенно долгая жизнь не гарантирует развития.

Она может привести к:

• психологической неподвижности;
• накоплению власти;
• страху риска;
• усталости от существования;
• культурной консервации;
• усилению имущественного неравенства.

Проблема заключается не только в продолжительности жизни, но и в архитектуре субъекта, способного существовать в новом временном масштабе.

Крионика как форма технической надежды

Крионика занимает особое место в светской эсхатологии.

Она предлагает сохранить организм или мозг после юридической смерти в надежде на будущие технологии восстановления.

Здесь соединяются:

• вера в будущий прогресс;
• отказ считать современную смерть окончательной;
• надежда на преемственность личности;
• представление о будущем как спасителе настоящего.

Крионика строит мост между ныне умирающим человеком и гипотетической цивилизацией, способной его восстановить.

Но этот мост зависит от множества неизвестных:

• сохранности необходимых структур;
• возможности восстановления;
• критериев личностной непрерывности;
• наличия будущей организации, желающей осуществить восстановление;
• социального статуса возвращенного субъекта.

Крионическая надежда является не просто медицинским расчетом. Она представляет собой доверие к будущему человечеству.

Цифровое воскресение

Другой эсхатологический образ — загрузка сознания.

Личность предполагается описать, воспроизвести или перенести на небиологический носитель.

Эта идея обещает:

• независимость от тела;
• копирование;
• резервирование;
• ускорение мышления;
• существование в виртуальных мирах;
• потенциальное бессмертие.

Но понятие переноса часто скрывает философскую проблему.

Если биологический человек уничтожен, а цифровая система воспроизводит его память, характер и речь, продолжает ли он существовать?

Или возникла новая личность, уверенная в своей тождественности оригиналу?

Информационное сходство не обязательно означает непрерывность опыта.

Поэтому цифровое воскресение может оказаться не спасением умирающего, а созданием его наследника.

Светская эсхатология склонна объявлять проблему решенной раньше, чем сформулированы критерии решения.

Сингулярность как конец прежнего мира

Технологическая сингулярность описывается как момент, после которого изменения становятся слишком быстрыми и глубокими для человеческого прогнозирования.

Ее часто связывают с появлением искусственного сверхинтеллекта и рекурсивным самосовершенствованием машин.

Структурно сингулярность напоминает эсхатологическое событие.

До нее существует понятная человеческая история.

После нее начинается радикально иной порядок.

Сингулярность служит границей между старым и новым миром.

Но в отличие от религиозной эсхатологии она не гарантирует спасения.

Сверхинтеллект может:

• служить человечеству;
• преобразовать его;
• игнорировать его;
• подчинить его;
• уничтожить его;
• создать формы бытия, не имеющие к человеку отношения.

Поэтому трансгуманистическая эсхатология раздваивается.

Она одновременно обещает технологическое спасение и предупреждает о технологическом апокалипсисе.

Сверхинтеллект как светский спаситель

В некоторых сценариях искусственный сверхинтеллект становится универсальным решателем.

Он сможет:

• победить старение;
• разработать новые лекарства;
• управлять экономикой;
• предотвращать войны;
• создавать виртуальные миры;
• объяснять сознание;
• решать экологические проблемы;
• проектировать новые тела.

Так сверхинтеллект получает функции светского спасителя.

Человек не обязан сам становиться субъектом более высокой нооступени.

Достаточно создать систему, которая решит его проблемы.

Но такая модель сохраняет потребительскую позицию.

Человек остается получателем благ, а не соавтором нового уровня разума.

Более того, если сверхинтеллект действительно значительно превосходит человека, контроль над ним становится сомнительным.

Спаситель может оказаться новым властителем.

Трансгуманистический рай

Рай трансгуманистической эсхатологии может принимать разные формы.

Биологический рай

Здоровое тело, отсутствие старения, высокая энергия, управляемые эмоции.

Виртуальный рай

Среда, где субъект способен переживать любые желаемые состояния.

Интеллектуальный рай

Неограниченный доступ к знаниям и сверхчеловеческим когнитивным возможностям.

Морфологический рай

Свободный выбор тела, пола, внешности, органов чувств и способов воплощения.

Постдефицитный рай

Автоматизированное производство, отсутствие тяжелого труда и материального недостатка.

Но рай, построенный вокруг удовлетворения существующих желаний, сохраняет старую субъектность.

Он устраняет препятствия, но не создает новые высшие цели.

Абсолютно эффективное удовлетворение желаний может привести не к восхождению, а к остановке развития.

Избранные будущего

В религиозной эсхатологии существует различие спасенных и неспасенных.

В трансгуманистическом будущем аналогичное различие может возникнуть технологически.

Одни получат:

• долголетие;
• усиленный интеллект;
• новые тела;
• доступ к сильному ИИ;
• возможность цифрового продолжения.

Другие останутся смертными и неусиленными.

Возникает новый тип избранности, основанный не на вере, а на доступе к инфраструктуре.

Технологическое спасение может стать классовой привилегией.

Тогда светская эсхатология превращается в политическую экономию избранных.

Эсхатология риска

Трансгуманизм не только обещает спасение, но и постоянно говорит о предельных угрозах:

• неконтролируемом ИИ;
• биологических катастрофах;
• нанотехнологических сценариях;
• тотальном наблюдении;
• необратимом генетическом расслоении;
• исчезновении человечества.

Эти угрозы формируют апокалиптическое сознание.

Будущее предстает как узкий проход между бессмертием и уничтожением.

Такая картина мобилизует.

Но она способна оправдывать чрезвычайную концентрацию ресурсов и власти в руках тех, кто объявляет себя специалистами по спасению человечества.

Демиургизм и эсхатология

Демиургизм также содержит предельный горизонт.

Лестница Богов, аронты, демионты и демиурги выходят далеко за пределы обычного исторического планирования.

Но Демиургизм не должен строиться вокруг одного финального события.

У Лестницы нет последнего дня, окончательного спасения или завершенного рая.

Каждая ступень открывает новые проблемы.

Каждый субъект остается историческим.

Каждый мир может быть основанием следующего.

Поэтому демиургический горизонт является не эсхатологией конца, а философией открытого восхождения.

Трансгуманизм секуляризует древнюю мечту о бессмертии, преображении и спасении. Его слабость состоит не в наличии этой мечты, а в склонности принимать технологическое обещание за уже разработанный путь к новому субъекту.

Глава 7. Трансгуманизм как интеллектуальная субкультура

Общее будущее и узкий круг его толкователей — язык прогнозов и вероятностей — рационалистический стиль — культ исключительных технологий — дистанция от массового человека — внутренняя иерархия компетентности — идентичность посвященных — продуктивная лаборатория и замкнутый пузырь

Философия как среда принадлежности

Трансгуманизм существует не только как набор идей.

Он формирует интеллектуальную субкультуру.

У этой субкультуры есть:

• собственный язык;
• канонические тексты;
• авторитетные фигуры;
• типичные дискуссии;
• символические технологии;
• внутренние конфликты;
• образ желательного человека;
• стиль мышления;
• представление о внешнем обществе.

Принадлежность к трансгуманизму означает не только поддержку долголетия или ИИ.

Она часто означает включение в сообщество людей, считающих себя более ориентированными на будущее, чем большинство.

Язык субкультуры

Трансгуманистический язык насыщен словами:

• сверхинтеллект;
• загрузка сознания;
• сингулярность;
• экзистенциальный риск;
• морфологическая свобода;
• радикальное долголетие;
• когнитивное усиление;
• постчеловек;
• оптимизация;
• вероятность;
• сценарий;
• рекурсивное самосовершенствование.

Этот язык выполняет несколько функций.

Он позволяет обсуждать явления, для которых обычная культура еще не имеет устойчивых категорий.

Он соединяет технические, философские и футурологические темы.

Но он также создает границу между посвященными и внешней аудиторией.

Человек, владеющий специальной терминологией, начинает воспринимать себя участником интеллектуального авангарда.

Рационалистический стиль

Трансгуманистическая субкультура часто ценит:

• логическую последовательность;
• вероятностное мышление;
• формализацию;
• анализ рисков;
• мысленные эксперименты;
• интеллектуальную честность;
• готовность пересматривать убеждения.

Эти нормы продуктивны.

Они противопоставляются эмоциональной реакции, традиционализму и моральной панике.

Однако рационалистический стиль может превращаться в ритуал идентичности.

Использование вероятностей создает впечатление точности даже там, где исходные предпосылки крайне неопределенны.

Формальная модель может скрывать бедность антропологии.

Логически последовательный вывод остается зависимым от выбора исходных аксиом.

Рациональность не устраняет ценностей. Она организует движение от принятых ценностей к выводам.

Культ когнитивной исключительности

Интеллектуальные субкультуры склонны создавать иерархию между теми, кто понимает будущее, и теми, кто живет настоящим.

Трансгуманист может видеть массового человека как:

• биоконсервативного;
• нерационального;
• неспособного мыслить долгосрочно;
• зависимого от религиозных и культурных предрассудков;
• удовлетворенного ограниченной жизнью;
• не понимающего масштаба грядущих изменений.

Так возникает образ интеллектуального меньшинства, которое видит дальше большинства.

В определенной степени любое новаторское движение начинается с меньшинства.

Но чувство исключительности способно привести к высокомерию.

Люди, не разделяющие трансгуманистические цели, начинают восприниматься не как носители иных ценностей, а как когнитивно отсталые.

Фантастика как скрытый канон

На формирование трансгуманистического воображения огромное влияние оказывает научная фантастика.

Она создает образы:

• цифровых личностей;
• искусственных миров;
• генетически измененных людей;
• коллективных разумов;
• цивилизаций сверхинтеллектов;
• сменяемых тел;
• космического расселения.

Фантастика выполняет функцию онтологической лаборатории.

Она делает необычное мыслимым.

Но существует опасность обратного движения: художественная выразительность принимается за техническую правдоподобность.

Сценарий кажется реалистичным, потому что он хорошо описан.

Образ становится частью интеллектуальной карты раньше, чем сформулированы механизмы его реализации.

Символические технологии

Каждая субкультура выбирает технологии, которые приобретают символическое значение.

Для трансгуманизма такими технологиями становятся:

• крионика;
• нейроимпланты;
• искусственный интеллект;
• генная инженерия;
• цифровые миры;
• протезы;
• робототехника;
• исследования долголетия.

Их значение превышает текущую практическую функцию.

Крионика символизирует отказ принять смерть.

Нейроимплант — преодоление границы человека и машины.

ИИ — возможность внешнего сверхразума.

Генная инженерия — переход от наследования к проектированию.

Такие символы поддерживают идентичность движения даже тогда, когда реальные технологии еще далеки от обещанного результата.

Субкультурный оптимизм

Внутри сообщества радикальные сценарии постепенно становятся привычными.

То, что внешней аудитории кажется фантастическим, внутри обсуждается как вариант долгосрочной политики.

Это расширяет горизонт мышления.

Но одновременно возникает информационный пузырь.

Члены сообщества цитируют одних и тех же авторов.

Обсуждают сходные сценарии.

Используют общие предпосылки.

Скептик может восприниматься как человек, не понимающий технологическую динамику.

В результате внутренняя дискуссия остается интенсивной, но ограничивается принятым набором рамок.

Социальный профиль

Трансгуманистическая субкультура часто привлекает людей, связанных с:

• программированием;
• инженерией;
• аналитической философией;
• предпринимательством;
• футурологией;
• исследованиями ИИ;
• рационалистическими сообществами;
• активизмом долголетия.

Это влияет на характер философии.

Проблемы склонны описываться языком систем, оптимизации, вычислений и проектирования.

Социальные и исторические процессы могут недооцениваться.

Власть представляется проблемой неправильного институционального дизайна.

Культура — набором изменяемых установок.

Личность — информационной системой.

Так профессиональный стиль мышления превращается в антропологию.

Отношение к телу и повседневности

Парадоксально, но движение, много говорящее о теле, нередко рассматривает его преимущественно функционально.

Тело должно:

• дольше работать;
• меньше болеть;
• быстрее восстанавливаться;
• поддерживать интеллект;
• быть заменяемым.

Телесность как переживание, уязвимость, отношение, культурная форма и источник смысла может отходить на второй план.

Сходным образом повседневная человеческая жизнь воспринимается как временная стадия перед более интересным будущим.

Настоящее становится залом ожидания.

Субкультура риска

Особую ветвь образуют сообщества, сосредоточенные на экзистенциальных рисках.

Они обсуждают события, способные уничтожить человечество или необратимо ограничить его будущее.

Такой подход расширяет временной горизонт нравственной ответственности.

Он заставляет учитывать судьбу будущих поколений.

Но концентрация на предельных сценариях может деформировать оценку настоящего.

Вероятность далекой катастрофы начинает конкурировать с уже существующим страданием.

Абстрактное будущее человечества — с конкретными людьми.

Возникает моральная арифметика, способная оправдывать огромные ресурсы ради сценариев, истинная вероятность которых плохо известна.

Продуктивная лаборатория

Несмотря на ограничения, трансгуманистическая субкультура выполняет важную функцию.

Она раньше массовой культуры обсуждает:

• права искусственных субъектов;
• последствия радикального долголетия;
• идентичность цифровых копий;
• генетическое неравенство;
• риски сильного ИИ;
• свободу формы тела;
• ответственность перед будущими поколениями.

Она создает пространство, где фантастическое постепенно переводится в философские и политические вопросы.

Без таких субкультур общество часто замечает новую проблему только после появления технологии.

Предел субкультурности

Но философия, претендующая на цивилизационное значение, не может оставаться языком узкого круга.

Она должна быть способна:

• говорить с различными культурами;
• учитывать опыт людей вне технологических элит;
• обсуждать труд, бедность, семью, образование и власть;
• переводить сложные идеи в общественные институты;
• признавать ценность несогласия;
• различать интеллектуальное превосходство и нравственную зрелость.

Трансгуманизм часто провозглашает будущее всего человечества, оставаясь мировоззрением ограниченной интеллектуальной среды.

Как субкультура трансгуманизм расширяет границы мысли. Как замкнутая субкультура он рискует принять привычки технологического меньшинства за универсальные цели всех будущих субъектов.

Глава 8. Трансгуманизм как институциональное движение

От идеи к организации — манифесты и декларации — общества, фонды и исследовательские центры — производство легитимности — связи с технологическим капиталом — политическое представительство — институциональная слабость и символическое влияние — движение без единого центра

Зачем философии институты

Идея становится исторической силой не тогда, когда она только сформулирована, а когда вокруг нее возникают устойчивые формы воспроизводства.

Институты:

• сохраняют тексты;
• обучают новых участников;
• организуют исследования;
• распределяют ресурсы;
• создают публичные события;
• формируют политические требования;
• производят авторитет;
• закрепляют идентичность.

Трансгуманизм превратился в движение благодаря появлению организаций, деклараций, конференций, фондов, исследовательских сетей и медиаплощадок.

Без этих структур он остался бы набором футурологических идей.

Манифест как средство самоопределения

Институциональное движение нуждается в краткой формуле собственного единства.

Эту функцию выполняют декларации и манифесты.

Они фиксируют:

• право на технологическое улучшение;
• поддержку научного прогресса;
• ценность индивидуального выбора;
• стремление преодолеть болезни и старение;
• осторожное отношение к рискам;
• допустимость постчеловеческого будущего.

Манифест не обязан быть глубоким философским текстом.

Его задача — создать минимальное согласие между различными участниками.

Но цена такого согласия — концептуальная размытость.

Чем шире коалиция, тем более общими становятся формулировки.

Организации как производители границы

Институт определяет, кто принадлежит движению.

Он создает:

• членство;
• должности;
• конференционные программы;
• экспертные списки;
• официальные заявления;
• партнерские сети.

Так возникает социальная реальность трансгуманизма.

До появления организаций человек мог разделять идеи улучшения, не называя себя трансгуманистом.

После институционализации появляется узнаваемая идентичность.

Но организация неизбежно упрощает философское разнообразие.

Она должна представлять движение внешнему миру.

Для этого ей требуется ясный образ, даже если внутренняя реальность значительно сложнее.

Исследовательские центры

Важнейший элемент институционализации — исследовательские центры, работающие с:

• рисками искусственного интеллекта;
• долгосрочным будущим;
• биоэтикой;
• продлением жизни;
• когнитивным усилением;
• технологическим прогнозированием.

Однако необходимо различать трансгуманистическую идеологию и конкретную научную работу.

Исследователь может заниматься старением, не будучи трансгуманистом.

Центр может изучать ИИ-риски, не поддерживая морфологическую свободу или цифровое бессмертие.

Трансгуманистическое движение склонно включать близкие исследования в собственную институциональную орбиту.

Так возникает впечатление более широкой научной базы, чем реально принадлежит движению.

Институциональная апроприация

Как на историческом уровне трансгуманизм присваивает предшествующие традиции, так на институциональном он может символически присваивать технологические области.

Исследования долголетия представляются частью трансгуманистического проекта.

Развитие ИИ — дорогой к постчеловеку.

Генная инженерия — реализацией морфологической свободы.

Но ученые и инженеры могут руководствоваться иными целями:

• лечением;
• фундаментальным познанием;
• коммерческим успехом;
• государственной политикой;
• военными задачами.

Поэтому институциональная карта трансгуманизма шире его реального организационного контроля.

Связь с технологическим капиталом

Трансгуманистические идеи особенно привлекательны для технологического предпринимательства.

Они создают большие рынки будущего:

• долголетие;
• нейроинтерфейсы;
• персональные ИИ;
• протезы;
• генетические услуги;
• цифровые личности;
• виртуальные среды.

Философский образ преодоления человека способен легитимировать коммерческий проект.

Продукт продается не только как устройство или медицинская услуга, но и как шаг в будущее.

Предприниматель становится не просто производителем, а строителем постчеловеческой цивилизации.

Это повышает символическую ценность капитала.

Но возникает конфликт.

Трансгуманизм говорит о свободе человека.

Компания стремится контролировать продукт, данные, патенты и рынок.

Морфологическая свобода пользователя может противоречить собственности производителя.

Политическая институционализация

Некоторые формы трансгуманизма стремятся к прямому политическому представительству.

Появляются:

• партии;
• избирательные платформы;
• программы финансирования науки;
• требования признания морфологических прав;
• инициативы по поддержке долголетия;
• предложения реформировать образование и здравоохранение.

Но политическая программа трансгуманизма часто оказывается умеренной.

Она включает:

• увеличение научного финансирования;
• поддержку инноваций;
• доступ к медицине;
• регулирование ИИ;
• защиту индивидуального выбора;
• борьбу с возрастными заболеваниями.

Эти цели могут поддерживаться людьми, не разделяющими радикальную постчеловеческую философию.

Движение без единого центра

Трансгуманизм не имеет единого руководящего института.

Он представляет собой распределенную сеть:

• философов;
• активистов;
• предпринимателей;
• исследователей;
• интернет-сообществ;
• сторонников отдельных технологий.

Это дает гибкость.

Движение трудно уничтожить или дискредитировать через один центр.

Но распределенность затрудняет ответственность.

Кто представляет трансгуманизм?

Кто определяет его программу?

Кто отвечает за радикальные заявления?

Кто имеет право исключать опасные интерпретации?

Отсутствие центра позволяет различным группам использовать одно название для существенно разных проектов.

Производство экспертизы

Институты создают не только организации, но и экспертов.

Человек получает статус специалиста по будущему благодаря:

• публикациям;
• участию в конференциях;
• работе в центре;
• медийной известности;
• принадлежности к сети.

Но будущее не является отдельной эмпирической областью, которую можно наблюдать напрямую.

Эксперт работает со сценариями, вероятностями и аналогиями.

Это делает институциональную экспертизу особенно зависимой от философских предпосылок.

Под видом нейтрального прогноза может предлагаться нормативная картина желательного будущего.

Символическое влияние

Институциональная сила трансгуманизма не всегда выражается в численности организаций.

Его идеи проникают в:

• массовую культуру;
• технологический маркетинг;
• биоэтические дискуссии;
• политику ИИ;
• исследования долголетия;
• разговор о будущем труда;
• представления о теле и идентичности.

Многие люди могут воспроизводить трансгуманистические установки, не называя себя трансгуманистами.

Например:

• считать старение излечимой болезнью;
• воспринимать тело как изменяемую платформу;
• ожидать слияния человека и ИИ;
• рассматривать цифровую личность как возможную форму продолжения.

Так движение оказывается культурно шире своей организационной оболочки.

Институциональная слабость

Несмотря на символическое влияние, трансгуманизм остается институционально слабее государств, корпораций, университетов и военных систем, реально управляющих технологическим развитием.

Он может обсуждать генную инженерию, но не контролирует основные лаборатории.

Может поддерживать ИИ, но не владеет вычислительной инфраструктурой.

Может защищать долголетие, но не определяет медицинские бюджеты.

Поэтому движение часто сопровождает процессы, которыми управляют другие силы.

Оно дает им язык будущего, не обладая реальной властью определять направление.

Демиургический критерий института

Институт трансволюции должен отличаться от института популяризации технологий.

Он должен не только:

• проводить конференции;
• создавать манифесты;
• поддерживать исследования;
• формировать общественное мнение.

Он должен быть способен:

• развивать новые системы мышления;
• формировать метачеловеков и аронтов;
• проверять уровень субъектной зрелости;
• защищать права создаваемых разумов;
• предотвращать технологические касты;
• соединять научную, философскую и этическую работу;
• создавать устойчивые контуры коллективной автоэволюции.

Трансгуманистические институты преимущественно поддерживают ожидание и обсуждение будущего.

Демиургические институты должны производить субъектов, способных его создавать.

Институционализация сделала трансгуманизм узнаваемым движением, но не превратила его в самостоятельную силу технологической эволюции. Он чаще легитимирует и интерпретирует процессы, чем определяет их глубинную архитектуру.

Глава 9. Радикальная риторика и умеренная программа

Постчеловек и бессмертие в языке — медицина и право выбора в практике — революционный образ — реформаторские требования — технологическая сингулярность — постепенное улучшение — разрыв обещания и механизма — умеренность как сила и предел — нулевка под маской антропологической революции

Два трансгуманизма

В трансгуманизме сосуществуют два уровня.

Первый говорит о:

• бессмертии;
• постчеловеке;
• сверхинтеллекте;
• загрузке сознания;
• сингулярности;
• преодолении биологии;
• космической экспансии;
• создании новых форм жизни.

Это радикальный трансгуманизм образов.

Второй предлагает:

• финансировать медицину;
• исследовать старение;
• развивать протезы;
• улучшать образование;
• защищать право на телесную автономию;
• регулировать ИИ;
• обеспечивать доступ к новым технологиям.

Это умеренный трансгуманизм программы.

Оба уровня необходимы движению.

Радикальный образ привлекает внимание и создает историческую миссию.

Умеренная программа делает движение политически приемлемым.

Радикальность языка

Трансгуманистическая риторика говорит не об очередной медицинской реформе, а о преодолении человека.

Используются предельные понятия:

• смерть должна быть побеждена;
• тело перестанет быть судьбой;
• интеллект выйдет за человеческие пределы;
• постчеловек заменит современного человека;
• история войдет в новую фазу.

Такой язык создает впечатление фундаментальной антропологической революции.

Он делает движение заметным.

Но чем радикальнее риторика, тем выше требования к теории перехода.

Недостаточно провозгласить постчеловека.

Необходимо определить:

• его архитектуру;
• способ возникновения;
• критерии идентичности;
• политический статус;
• отношение к человеку;
• способность создавать следующие формы.

Именно здесь радикальность начинает растворяться.

Умеренность практики

Реальные программы трансгуманизма обычно значительно осторожнее.

Они сосредоточены на конкретных достижимых целях:

• увеличении продолжительности здоровой жизни;
• лечении нейродегенеративных заболеваний;
• развитии искусственных органов;
• защите права на медицинские инновации;
• создании более безопасных ИИ-систем;
• обсуждении биоэтики;
• расширении индивидуального выбора.

Эти цели разумны и важны.

Но они не требуют трансгуманистической философии в сильном смысле.

Поддерживать лечение старения можно без идеи постчеловека.

Защищать протезирование — без технологической сингулярности.

Развивать ИИ — без морфологической свободы.

Поэтому практическая программа оказывается шире общественно, но слабее философски.

Стратегическое преимущество двойственности

Разрыв между радикальным языком и умеренной программой дает движению преимущества.

Когда трансгуманизм критикуют за фантастичность, его представители могут указать на конкретную медицину и научные исследования.

Когда его обвиняют в банальности, они возвращаются к образам бессмертия и постчеловека.

Таким образом, движение перемещается между двумя позициями.

В радикальном режиме оно объявляет себя проектом антропологической революции.

В умеренном — коалицией поддержки науки, здоровья и свободы выбора.

Эта гибкость помогает выживать в публичной дискуссии.

Но она затрудняет точную философскую оценку.

Механизм отступления

Радикальное утверждение может выглядеть так:

человек должен быть преодолен.

При критическом вопросе оно переводится в более умеренную форму:

речь идет лишь о праве лечить болезни и улучшать качество жизни.

После снятия критики движение возвращается к радикальному образу:

эти технологии приведут к постчеловеческому будущему.

Так происходит постоянное движение между сильной и слабой версиями тезиса.

Сильная версия создает привлекательность.

Слабая — защищаемость.

Но доказательство слабой версии не доказывает сильную.

Из допустимости лечения не следует неизбежность постчеловека.

Из права изменять тело не следует возможность цифрового бессмертия.

Из развития ИИ не следует появление новой нооступени.

Технологическая радикальность без субъектной радикальности

Трансгуманизм может быть радикальным в отношении тела и умеренным в отношении субъекта.

Он допускает:

• замену органов;
• изменение генома;
• искусственное тело;
• цифровую среду;
• сверхчеловеческую память.

Но сохраняет:

• индивидуального потребителя;
• либеральную модель выбора;
• привычные цели;
• экономическую логику услуги;
• человека как центр оценки будущего.

Так возникает парадокс.

Морфология меняется радикально.

Субъектная структура — значительно слабее.

Постчеловек продолжает хотеть человеческого счастья, безопасности, статуса и контроля, только располагает более мощными средствами.

Это радикальность носителя при умеренности внутреннего проекта.

Революция без теории революционного субъекта

Любая глубокая революция требует нового субъекта.

Политическая революция создает новый тип гражданина.

Научная революция — новый тип исследовательской рациональности.

Культурная революция — новые формы восприятия и ценностей.

Трансгуманизм говорит об антропологической революции, но редко определяет ее субъекта положительно.

Трансчеловек — переходная фигура.

Постчеловек — то, что будет после человека.

Сверхинтеллект — система с чрезвычайными способностями.

Но отсутствует подробная теория:

• новых ментальных единиц;
• метаволи;
• рекурсивного самопроектирования;
• аронтной квалификации;
• новых типов изобретательной деятельности;
• перехода от индивидуального усиления к созданию новых субъектов.

Революционная риторика не поддержана равноценной антропологией.

Умеренная программа как реальная ценность

Нельзя считать умеренность только слабостью.

Именно умеренная программа защищает движение от безответственного авантюризма.

Она переводит абстрактное преодоление человека в конкретные задачи:

• уменьшить страдание;
• повысить доступность медицины;
• создать безопасные технологии;
• защитить автономию;
• исследовать последствия;
• регулировать риски.

Радикальная цивилизационная философия без умеренной практики легко превращается в культ.

Поэтому проблема не в умеренности как таковой.

Проблема возникает, когда умеренная программа выдается за достаточный механизм радикального перехода.

Почему улучшение не накапливается автоматически в трансволюцию

Можно предположить, что множество малых улучшений однажды приведет к качественному скачку.

Но для этого необходимо показать механизм перехода.

Накопление вычислительной мощности может создать новую функциональность, если архитектура позволяет использовать масштаб.

Накопление человеческих усилений не обязательно образует новую субъектность.

Улучшения могут:

• конфликтовать;
• усиливать зависимость;
• концентрировать власть;
• увеличивать психическую фрагментарность;
• обслуживать старые цели.

Качественный переход требует нового организационного принципа.

Без него количественное накопление остается расширенным воспроизводством человека.

Радикальный бренд

Радикальная риторика выполняет также функцию бренда.

Исследование старения существует независимо от трансгуманизма.

Развитие протезов — тоже.

Искусственный интеллект — также.

Чтобы объединить их под одним символом, необходимо представить их частями единой антропологической революции.

Так движение получает исторический масштаб.

Но сама объединительная рамка может оказаться сильнее реальной теории.

Трансгуманизм становится брендом радикального будущего, внутри которого находятся преимущественно умеренные проекты технологического улучшения.

Демиургическая нулевка как диагноз разрыва

Понятие демиургической нулевки особенно точно выражает разрыв между риторикой и программой.

Риторически трансгуманизм говорит о выходе за пределы человека.

Практически он развивает средства улучшения человеческих функций.

Риторически обещает постчеловека.

Концептуально не определяет новый класс субъектности.

Риторически говорит о новой эволюции.

Институционально поддерживает отдельные технологии.

Риторически открывает радикальное будущее.

Интенционально сохраняет человека как основного потребителя будущих благ.

Нулевая отметка означает, что движение уже отказалось от антропологического запрета, но еще не начало системного восхождения.

Что должно последовать после нулевки

Чтобы перейти от трансгуманистической риторики к трансволюционной программе, необходимо:

• определить классы субъектности;
• создать положительное понятие аронта;
• разработать новые ментальные системы;
• построить третью сигнально-коммуникативную систему;
• соединить человека и ИИ в суверенный гибридный контур;
• сформировать метаволю;
• разработать критерии ароизобретений;
• создать институты аронтогенеза;
• определить переход к демионту и демиургу;
• связать рост мощности с опережающим ростом ответственности.

Только тогда радикальное будущее перестанет быть рекламой технологического прогресса и станет проектом нового субъекта.

Итог первой части

Трансгуманизм предстает одновременно как:

• философия технологического преодоления ограничений;
• идеология освобождения от биологической нормы;
• интеллектуальная субкультура;
• светская эсхатология;
• институциональное движение;
• коалиция поддержки Human Enhancement;
• радикальная риторика, опирающаяся на умеренную программу.

В этом состоит его историческая сила.

Он сумел соединить науку, надежду, страх смерти, индивидуальную свободу, футурологию и технологическое предпринимательство в единую культурную рамку.

Но в этом же заключается его философский предел.

Единство движения обеспечивается не разработанной теорией трансволюции, а общим обещанием технологически расширенного будущего.

Трансгуманизм радикален в образах, умерен в практических требованиях и неопределен в теории нового субъекта. Именно поэтому он способен подготовить отказ от человеческой завершенности, но не способен самостоятельно построить первую ступень после человека.

************

Приложения к части 1

1. Основные определения трансгуманизма

Широкое мировоззрение — философия технологического преодоления — идеология улучшения — движение сторонников постчеловеческого будущего — коалиция разнородных проектов — Human Enhancement как практическое ядро — неопределенность конечного субъекта

Трансгуманизм не имеет единственного общепринятого определения. Различные авторы акцентируют технологическое преобразование человека, расширение возможностей, свободу самоизменения, исследование постчеловеческих форм существования или снижение рисков будущего.

Поэтому целесообразно различать несколько уровней определения.

1.1. Минимальное определение

Трансгуманизм — направление мысли, признающее желательность использования науки и технологий для преодоления основных биологических, когнитивных и телесных ограничений человека.

Это определение включает только минимальное ядро:

• человеческая форма не является неприкосновенной;
• биологические ограничения могут изменяться;
• технологии допустимо использовать для усиления человека;
• возникновение постчеловеческих состояний не исключается.

Официальные тексты Humanity+ связывают трансгуманизм с расширением человеческого потенциала, преодолением старения, когнитивных ограничений и непроизвольного страдания, а также с индивидуальным выбором способов улучшения.

1.2. Широкое мировоззренческое определение

Трансгуманизм — мировоззрение, согласно которому современный человек представляет собой раннюю и изменяемую стадию развития разумной жизни, а не ее окончательную форму.

В широком смысле трансгуманизм включает:

• критику биологического фатализма;
• технологический оптимизм;
• поддержку Human Enhancement;
• интерес к искусственному интеллекту;
• идею радикального долголетия;
• морфологическую свободу;
• представление о постчеловеческом будущем.

Такое определение удобно для описания культурного поля, но объединяет слишком разные проекты.

1.3. Философское определение

Трансгуманизм — философия технологически опосредованного преодоления человеческих ограничений и исследования постчеловеческих способов существования.

Как философия он пытается отвечать на вопросы:

• является ли человеческая природа нормативной;
• допустимо ли радикально менять тело и мозг;
• может ли личность существовать на другом носителе;
• имеет ли человек право стать постчеловеком;
• какие состояния жизни могут превосходить человеческие;
• как следует относиться к искусственным и модифицированным субъектам.

Философское определение значительно сильнее минимального, поскольку предполагает не только поддержку технологий, но и теорию человека, ценностей, личности и будущего.

Именно по этому уровню Демиургизм оценивает философскую состоятельность трансгуманизма.

1.4. Идеологическое определение

Трансгуманизм — идеология освобождения человека от унаследованных биологических ограничений посредством науки, инженерии и индивидуального права на самоизменение.

Идеологический трансгуманизм превращает философские положения в нормативные требования:

• старение должно исследоваться как устранимая проблема;
• телесная форма не должна навязываться человеку как судьба;
• доступ к средствам улучшения должен расширяться;
• научно-техническое развитие следует ускорять;
• общество должно готовиться к появлению новых форм разума;
• страх перед необычным не должен автоматически становиться основанием запрета.

Идеология отличается от философии мобилизующей функцией. Она не только объясняет будущее, но и призывает действовать ради определенного будущего.

1.5. Политическое определение

Трансгуманизм — программа общественного регулирования, финансирования и распределения технологий, способных изменять человеческие способности и жизненный цикл.

Политическое измерение включает вопросы:

• доступности средств усиления;
• регулирования генной инженерии;
• права на морфологическую свободу;
• статуса искусственных субъектов;
• безопасности сильного ИИ;
• финансирования исследований долголетия;
• защиты от технологических каст;
• прав будущих поколений.

Трансгуманизм не имеет единой политической позиции. В нем представлены либертарианские, демократические, социал-ориентированные и технократические направления.

1.6. Институциональное определение

Трансгуманизм — международное распределенное движение организаций, авторов, исследовательских сетей и активистов, объединенных поддержкой технологического расширения человеческих возможностей.

В этом смысле трансгуманизм существует через:

• декларации;
• ассоциации;
• конференции;
• журналы;
• интернет-сообщества;
• исследовательские проекты;
• активизм долголетия;
• биоэтические и футурологические дискуссии.

Всемирная трансгуманистическая ассоциация была учреждена в 1998 году; ее основными согласительными документами стали Трансгуманистическая декларация и FAQ. Позднее организация получила название Humanity+.

1.7. Субкультурное определение

Трансгуманизм — интеллектуальная субкультура, формирующая особый язык, стиль мышления, набор символических технологий и идентичность людей, считающих себя участниками постчеловеческого будущего.

Для этой субкультуры характерны:

• интерес к долгосрочным сценариям;
• рационалистическая самоидентификация;
• научно-фантастическое воображение;
• внимание к ИИ, крионике и загрузке сознания;
• дистанцирование от биоконсервативной массовой культуры;
• представление о себе как об интеллектуальном авангарде.

1.8. Технологическое определение

Трансгуманизм — интерпретационная рамка, объединяющая разнородные технологии под общей идеей преодоления человеческих ограничений.

Это определение особенно важно для критического анализа.

ИИ, протезирование, генетика и медицина долголетия не являются трансгуманистическими по своей научной сущности.

Трансгуманистическими они становятся тогда, когда включаются в проект перехода от человека к постчеловеку.

Следовательно, необходимо различать:

• технологию;
• цель ее применения;
• общественную идеологию;
• философскую интерпретацию.

1.9. Аксиологическое определение

Трансгуманизм — система ценностей, в которой расширение пространства возможных способов существования рассматривается как благо.

К важнейшим трансгуманистическим ценностям относятся:

• жизнь;
• здоровье;
• свобода выбора;
• когнитивное развитие;
• индивидуальное самоопределение;
• исследование постчеловеческих состояний;
• снижение страдания;
• доступность средств улучшения.

Бостром определяет исследование постчеловеческого пространства возможностей как центральную трансгуманистическую ценность и связывает ее с широким доступом, индивидуальным выбором и осторожным исследованием новых способов существования.

1.10. Демиургическое определение

Трансгуманизм — философско-идеологическая система расширенного воспроизводства человека, представляющая функциональное усиление Homo sapiens как переход к качественно новой форме разумной жизни.

Это определение не является нейтральным. Оно выражает критическую позицию настоящего исследования.

С точки зрения Демиургизма трансгуманизм:

• справедливо отвергает сакрализацию биологии;
• признает право на технологическое изменение;
• легитимирует радикальное долголетие и морфологическую свободу;
• расширяет горизонт мысли;

но при этом:

• не создает строгой системы нооступеней;
• не определяет положительную архитектуру постчеловека;
• смешивает функциональное усиление и субъектный переход;
• не разрабатывает устойчивый механизм аронтогенеза;
• сохраняет человека главным потребителем будущих технологий.

1.11. Рабочее определение первого тома

Трансгуманизм — неоднородное философское, идеологическое и институциональное движение, которое поддерживает технологическое преодоление человеческих ограничений, но преимущественно понимает это преодоление как усиление, продление и морфологическое расширение существующего человека, не создавая полноценной теории новых классов субъектности.

2. Карта трансгуманистических направлений

Единое имя — множество мировоззрений — экст­ропианство — либертарианская свобода — технопрогрессивная справедливость — сингулярность — долголетие и крионика — устранение страдания — постгендерность — космическое расширение — безопасность будущего

Предлагаемая карта является аналитической классификацией, а не официальным перечнем школ.

Одни направления существуют как сформировавшиеся течения. Другие представляют собой тематические кластеры, пересекающиеся между собой.

Один автор может одновременно быть сторонником радикального долголетия, морфологической свободы, сильного ИИ и технопрогрессивной политики.

2.1. Основная карта

Направление	Центральная идея	Главный объект преобразования	Основной риск
Классический трансгуманизм	Наука и техника должны расширять человеческий потенциал	Человек в целом	Концептуальная размытость
Экстропианство	Неограниченный прогресс, самоизменение, открытое общество	Индивидуальный человек и технологическая среда	Рыночный редукционизм
Либертарианский трансгуманизм	Максимальная свобода индивидуального улучшения	Тело и жизненная траектория личности	Неравенство доступа
Демократический трансгуманизм	Технологии усиления должны распределяться справедливо	Общество и человеческие способности	Бюрократизация развития
Технопрогрессивизм	Технологический прогресс должен соединяться с социальной справедливостью	Институты распределения возможностей	Политизация науки
Сингулярианство	Сверхинтеллект вызовет радикальный исторический разрыв	Искусственный интеллект и цивилизация	Потеря человеческого контроля
Иммортализм	Старение и смерть должны быть преодолены	Биологический жизненный цикл	Социальная и личностная инерция
Крионизм	Умерших следует сохранять ради возможного будущего восстановления	Организм, мозг, информационная структура	Подмена продолжения копированием
Аболиционизм страдания	Биотехнологии должны устранить непроизвольное страдание	Эмоциональная и мотивационная система	Утрата сложных функций отрицательных состояний
Морфологический трансгуманизм	Субъект имеет право выбирать форму тела	Тело и носитель	Инфраструктурная зависимость
Киборг-трансгуманизм	Интеграция человека и машины расширит возможности субъекта	Биотехнический интерфейс	Потеря когнитивного суверенитета
Постгендеризм	Технологии могут преодолеть жесткие гендерные и репродуктивные ограничения	Пол, гендер, репродукция	Унификация многообразного опыта
Космический трансгуманизм	Разум должен выйти за пределы Земли	Цивилизация и среда обитания	Экспансионизм без субъектного развития
Риск-ориентированный трансгуманизм	Сохранение долгосрочного будущего требует снижения экзистенциальных рисков	Цивилизационная безопасность	Чрезмерная концентрация на спекулятивных угрозах
Религиозно-синтетический трансгуманизм	Технологическое преображение совместимо с религиозной традицией	Человек как духовно-техническое существо	Смешение несовместимых оснований

2.2. Классический трансгуманизм

Это наиболее широкая позиция, представленная Трансгуманистической декларацией, FAQ и общими текстами Humanity+.

Классический трансгуманизм поддерживает:

• расширение человеческого потенциала;
• борьбу со старением и страданием;
• развитие интеллекта;
• осторожное исследование постчеловеческих состояний;
• индивидуальный выбор;
• учет глобальных рисков;
• нравственный статус будущих разумных форм.

Его преимущество — способность объединять разные направления.

Его слабость — неопределенность критериев постчеловеческого перехода.

2.3. Экстропианство

Экстропианство сформировалось как одна из наиболее ранних систематизированных версий современного трансгуманизма.

Его основные принципы включают:

• постоянный прогресс;
• самоизменение;
• практический оптимизм;
• разумную технологию;
• открытое общество;
• самонаправленность;
• рациональное мышление.

Humanity+ характеризует «Принципы экстропии» как первое комплексное и явное изложение трансгуманизма; действующая редакция документа относится к 2003 году.

Экстропианство подчеркивает активного индивида, преодолевающего внешние и внутренние ограничения.

Его демиургический предел состоит в том, что самоизменение остается преимущественно индивидуальным расширением возможностей, а не теорией новых классов субъектности.

2.4. Либертарианский трансгуманизм

Центральная ценность — право личности самостоятельно распоряжаться телом, сознанием и жизненной траекторией.

Типичные положения:

• государство не должно запрещать добровольные улучшения;
• человек имеет право применять экспериментальные технологии;
• морфологический выбор является продолжением телесной автономии;
• рынок может ускорять разнообразие технологий.

Основное противоречие:

индивидуальная свобода модификации зависит от собственности на инфраструктуру.

Если тело, память и ИИ-партнер управляются частной платформой, формальная свобода пользователя может сочетаться с глубокой технологической зависимостью.

2.5. Демократический трансгуманизм

Демократический трансгуманизм соединяет поддержку Human Enhancement с идеями:

• равного доступа;
• общественного контроля;
• социальной защиты;
• демократического обсуждения;
• предотвращения генетических и когнитивных каст.

Он критикует представление, будто рынок автоматически справедливо распределит средства усиления.

Главная проблема — согласование индивидуального разнообразия с общественными стандартами безопасности и равенства.

2.6. Технопрогрессивизм

Технопрогрессивизм рассматривает техническое и социальное развитие как взаимозависимые процессы.

Его формула:

технологический прогресс без социальной справедливости укрепляет господство, а социальная справедливость без технологического прогресса сохраняет человеческие ограничения.

Технопрогрессивизм близок демократическому трансгуманизму, но может включать более широкие движения, не принимающие постчеловеческую идентичность.

2.7. Сингулярианство

Сингулярианство сосредоточено на гипотезе радикального ускорения технологического развития, особенно вследствие появления самосовершенствующегося искусственного интеллекта.

Основные темы:

• сверхинтеллект;
• рекурсивное улучшение ИИ;
• ускорение научных открытий;
• историческая непредсказуемость;
• переход к новому цивилизационному режиму.

Сингулярианство и трансгуманизм пересекаются, но не совпадают.

Можно ожидать сингулярности, не поддерживая человеческое усиление.

Можно быть трансгуманистом, не считать сингулярность неизбежной.

2.8. Иммортализм и движение долголетия

Иммортализм рассматривает смерть от старения как устранимую проблему.

Его практическая программа включает:

• геронтологию;
• регенеративную медицину;
• клеточное омоложение;
• замену органов;
• предотвращение возрастных заболеваний;
• поддержание когнитивной функции.

Не всякий исследователь долголетия является трансгуманистом.

Трансгуманистический иммортализм начинается там, где продление жизни включается в более широкий проект постчеловеческого преобразования.

2.9. Крионизм

Крионизм предполагает сохранение организма или мозга после юридической смерти в надежде на возможное восстановление будущими технологиями.

Он основан на нескольких предположениях:

• личностно значимая информация может сохраняться;
• будущие технологии смогут восстановить поврежденные структуры;
• восстановленное существо будет связано с исходной личностью;
• будущая цивилизация захочет осуществить восстановление.

Крионизм является одновременно:

• технической гипотезой;
• практикой сохранения;
• формой светской надежды;
• экспериментом с понятием личностной непрерывности.

2.10. Аболиционизм страдания

Направление связано прежде всего с идеей устранения непроизвольного страдания у людей и других чувствующих существ.

Средствами рассматриваются:

• фармакология;
• нейротехнологии;
• генетическая перестройка;
• изменение мотивационной архитектуры;
• создание новых режимов благополучия.

Дэвид Пирс предлагает заменить существующую ось удовольствия и боли системами, основанными на различных уровнях положительного переживания. Бостром относит этот проект к одному из самостоятельных течений трансгуманистической мысли.

Демиургическая критика спрашивает, не выполняют ли некоторые отрицательные состояния информационную, нравственную и мотивационную функции, которые нельзя устранить без функциональной замены.

2.11. Морфологический трансгуманизм

Центральная идея — право человека выбирать телесную форму.

К этому направлению относятся проекты:

• протезирования;
• киборгизации;
• новых органов чувств;
• радикальной эстетической модификации;
• сменяемых тел;
• искусственных носителей.

Его положительное значение состоит в отделении достоинства личности от обязательной человеческой морфологии.

Предел — сведение свободы к форме носителя без равноценной теории свободы ментальной архитектуры.

2.12. Киборг-трансгуманизм

Киборг-трансгуманизм рассматривает интеграцию организма и техники как основной путь развития.

Сильная версия предполагает не использование внешнего инструмента, а включение технологии в устойчивую архитектуру субъекта.

Ключевой вопрос:

становится ли техника органом автономной личности или личность превращается в биологический компонент технической платформы?

Именно здесь проходит граница между аронтной гибридизацией и цифровой зависимостью.

2.13. Постгендеризм

Постгендеризм исследует возможность преодоления ограничений, связанных с:

• биологическим полом;
• фиксированными гендерными ролями;
• традиционной репродукцией;
• обязательной связью тела и идентичности.

Технологии могут расширить свободу телесной и репродуктивной организации.

Но преодоление жестких норм не должно превращаться в устранение культурного и телесного многообразия.

2.14. Космический трансгуманизм

Космическое направление связывает будущее разума с выходом за пределы Земли.

Основные мотивы:

• расселение;
• адаптация тела к другим средам;
• искусственные биосферы;
• цифровые и роботические формы экспансии;
• снижение риска единственной планетарной точки отказа.

Однако расширение пространства обитания не означает автоматического повышения субъектности.

Человек может перенести в космос прежние системы господства, конфликта и эксплуатации.

2.15. Риск-ориентированный трансгуманизм

Это направление сосредоточено на угрозах, способных:

• уничтожить человечество;
• необратимо ограничить развитие;
• передать контроль несовместимому ИИ;
• вызвать биотехнологическую катастрофу;
• закрепить тоталитарную систему.

Его сильная сторона — расширение ответственности перед будущими поколениями.

Слабая — возможность подчинить настоящее неопределенным моделям далекого будущего.

2.16. Демиургическая карта расхождений

С точки зрения Демиургизма все перечисленные направления остаются преимущественно внутри четырех целей:

1. продлить существование человека;
2. усилить человеческие функции;
3. расширить индивидуальный выбор;
4. сохранить долгосрочное будущее.

Демиургическая задача начинается там, где ставится пятая цель:

создать новые классы субъектности, способные производить последующие классы субъектов, изобретений и миров.

3. Таблица ключевых понятий

Понятие	Рабочее определение	Функция в трансгуманизме	Демиургическое уточнение
Трансгуманизм	Философия и движение технологического преодоления человеческих ограничений	Объединяет проекты изменения человека	Преимущественно выражает расширенное воспроизводство человека
Human Enhancement	Технологическое усиление человеческих функций	Практическое ядро проекта	Материал трансволюции, но не новая нооступень
Человек	Исходная биологическая и культурная форма	Объект улучшения	Первая сознательно преодолеваемая ступень
Трансчеловек	Человек в процессе технологического изменения	Переход между человеком и постчеловеком	Переходное состояние без гарантированного направления
Постчеловек	Существо с возможностями, выходящими за человеческий диапазон	Обещанный результат развития	Отрицательная и слишком широкая категория
Аронт	Самопроектирующийся субъект третьей нооформации	В классическом трансгуманизме отсутствует	Положительная альтернатива неопределенному постчеловеку
Улучшение	Целенаправленное повышение свойства или функции	Основной механизм прогресса	Необходимо отличать от изменения архитектуры субъектности
Трансволюция	Сознательное создание новых классов субъектности	Часто смешивается с технологической эволюцией	Центральный процесс Демиургизма
Морфологическая свобода	Право изменять форму собственного тела	Основной нормативный принцип	Должна дополняться нооархитектурной свободой
Телесный суверенитет	Контроль субъекта над телом и вмешательствами	Защищает добровольность модификации	Включает контроль инфраструктуры и данных
Когнитивное усиление	Улучшение памяти, внимания, обучения и анализа	Расширяет интеллектуальные возможности	Не гарантирует метамышления и метаволи
Эмоциональное усиление	Технологическое изменение настроения и мотивации	Направлено на благополучие и эффективность	Требует системного понимания функций эмоций
Радикальное долголетие	Значительное продление здоровой жизни	Освобождение от старения	Требует новой архитектуры идентичности и обновления
Иммортализм	Стремление преодолеть старение и смерть	Предельное выражение проекта долголетия	Неопределенная жизнь не равна бесконечному развитию
Крионика	Посмертное сохранение организма или мозга	Мост к будущему восстановлению	Ставит проблему непрерывности, а не только сохранения информации
Загрузка сознания	Гипотетический перенос или воспроизведение личности на ином носителе	Обещает субстратную независимость	Копирование не должно смешиваться с продолжением субъекта
Субстратная независимость	Возможность сознания существовать на разных носителях	Освобождение от биологического тела	Должна быть заменена более строгим понятием субстратной эмансипации
Личностная непрерывность	Связь между состояниями одной личности во времени	Условие радикального преобразования	Включает опыт, причинность, агентность и ответственность
Киборг	Биотехнически интегрированное существо	Фигура слияния человека и машины	Может быть как автономным гибридом, так и зависимой платформой
Нейроинтерфейс	Канал прямого взаимодействия нервной и технической систем	Средство когнитивного и сенсорного усиления	Должен сохранять когнитивный суверенитет
Сверхинтеллект	Интеллект, значительно превосходящий человеческий	Возможный двигатель радикального будущего	Высокая мощность не равна высокой субъектности
Искусственный общий интеллект	ИИ с широкими интеллектуальными возможностями	Потенциальный партнер или преемник человека	Требует отдельной теории субъектного и нравственного статуса
Сингулярность	Гипотетическая точка радикальной непредсказуемости технологического развития	Образ исторического разрыва	Событие не заменяет теории перехода
Рекурсивное самосовершенствование	Система улучшает способность улучшать себя	Механизм быстрого роста ИИ	Для субъекта должно включать ценности, волю и ответственность
Экзистенциальный риск	Угроза уничтожения или необратимого ограничения будущего	Основание глобальной осторожности	Следует учитывать симметрично риски действия и бездействия
Технологический оптимизм	Вера в способность техники решать фундаментальные проблемы	Мобилизует развитие	Не должен смешивать рост мощности и восхождение субъекта
Практический оптимизм	Установка на активное преодоление ограничений	Принцип экстропианства	Требует проверяемых механизмов, а не только позитивной риторики
Экстропия	Образ открытого роста сложности, интеллекта и возможностей	Символ раннего трансгуманизма	Рост сложности не гарантирует субъектного развития
Проактивный принцип	Предпочтение управляемого действия чрезмерной предосторожности	Защищает инновации	Должен учитывать распределение рисков и необратимость
Постчеловеческое достоинство	Признание ценности существ за пределами Homo sapiens	Расширяет гуманистическую этику	Должно опираться на субъектность, а не принадлежность к проекту
Широкий доступ	Требование не ограничивать улучшения узкой элитой	Препятствует кастовому будущему	Ключевые средства трансволюции должны иметь особый общественный статус
Морфологическая норма	Типичная человеческая телесная организация	Объект преодоления	Не должна заменяться новой обязательной постчеловеческой нормой
Технологическая зависимость	Подчинение пользователя владельцу инфраструктуры	Часто недооценивается	Несовместима с полной субъектной автономией
Светская эсхатология	Технологическая версия спасения, бессмертия и преображения	Придает движению предельный смысл	Должна заменяться открытой системой восхождения
Демиургическая нулевка	Нулевая отметка по отношению к созданию новых нооступеней	В трансгуманизме отсутствует	Диагноз технической полезности при субъектной недостаточности

4. Сравнение философии, движения и субкультуры

Система идей — программа действия — среда принадлежности — разные критерии успеха — разные механизмы воспроизводства — пересечение без тождества

Трансгуманизм невозможно правильно оценить, если считать его только философией.

Часть его силы возникает из общественного движения и интеллектуальной субкультуры. Одновременно организационная и культурная успешность может скрывать философскую недостаточность.

4.1. Общая сравнительная таблица

Критерий	Трансгуманизм как философия	Трансгуманизм как движение	Трансгуманизм как субкультура
Основной вопрос	Каким может и должен стать человек?	Какие технологии и нормы необходимо поддерживать?	Кто мы и чем отличаемся от массовой культуры?
Главный продукт	Понятия, аргументы, модели будущего	Организации, кампании, декларации, проекты	Язык, стиль, идентичность, символы
Основной носитель	Тексты и концептуальные системы	Ассоциации, фонды, конференции, активисты	Сети общения, сообщества, медиасреда
Критерий успеха	Объяснительная и концептуальная глубина	Политическое и институциональное влияние	Воспроизводство сообщества и идентичности
Отношение к истине	Требует аргументации и критики	Требует согласия, мобилизации и приемлемой программы	Зависит от внутренних норм группы
Отношение к сложности	Должно сохранять противоречия	Вынуждено упрощать ради действия	Может создавать собственный специализированный язык
Основной риск	Понятийная неопределенность	Бюрократизация и зависимость от капитала	Замкнутость и интеллектуальное высокомерие
Фигура человека	Изменяемый субъект	Носитель прав и участник проекта	Член авангардного меньшинства
Образ технологии	Средство преодоления ограничений	Объект поддержки и регулирования	Символ принадлежности к будущему
Отношение к постчеловеку	Теоретическая проблема	Политическая цель или регулируемая возможность	Мобилизующий образ
Отношение к несогласию	Необходимый элемент философской проверки	Политическое препятствие или источник коррекции	Может восприниматься как внешнее непонимание
Временной горизонт	Долгосрочная история субъекта	Средне- и долгосрочная программа	Психологическое присутствие будущего в настоящем

4.2. Философия

Как философия трансгуманизм должен предоставить:

• теорию человека;
• теорию ценностей;
• понятие личности;
• критерии личностной непрерывности;
• определение постчеловека;
• различение улучшения и субъектного перехода;
• этику создания новых разумов;
• модель общественного устройства.

Главный вопрос:

объясняет ли трансгуманизм новую форму субъектности или только выражает желание получить новые возможности?

Философия не может ограничиваться перечнем технологий.

Она должна показать связи между:

• телом;
• мышлением;
• волей;
• идентичностью;
• обществом;
• творчеством;
• историческим развитием.

4.3. Идеология и движение

Движению необходимы более простые положения:

• старение желательно преодолеть;
• человек имеет право менять тело;
• научное развитие следует поддерживать;
• опасные запреты не должны блокировать полезные технологии;
• риски необходимо исследовать;
• доступ не должен принадлежать одной элите.

Эти положения способны объединить людей с разными философскими основаниями.

Поэтому движение может быть шире философии.

Но чем шире движение, тем слабее его концептуальное единство.

4.4. Субкультура

Субкультура формирует человека, который:

• читает определенных авторов;
• знает специальную терминологию;
• обсуждает дальние сценарии;
• следит за ИИ, долголетием и нейротехнологиями;
• воспринимает биологическую норму критически;
• считает будущее пространством личной идентичности.

Субкультура выполняет важную исследовательскую функцию.

Она позволяет обсуждать идеи раньше, чем они становятся общественно приемлемыми.

Но она способна создавать круговое подтверждение.

То, что постоянно обсуждается внутри сообщества, начинает казаться технически близким и философски доказанным.

4.5. Три формы авторитета

Философский авторитет

Основан на силе аргументов.

Институциональный авторитет

Основан на должности, организации, публикационной площадке и доступе к ресурсам.

Субкультурный авторитет

Основан на репутации внутри сообщества, раннем участии, узнаваемом стиле и символическом капитале.

Эти формы могут совпадать, но не должны смешиваться.

Известность в движении не доказывает философскую правоту.

Академический статус не доказывает реалистичность прогноза.

Успешная организация не доказывает наличие теории трансволюции.

4.6. Три механизма воспроизводства

Философия воспроизводится через

• тексты;
• обучение;
• критику;
• развитие понятий;
• решение противоречий.

Движение воспроизводится через

• членство;
• конференции;
• финансирование;
• проекты;
• политические кампании;
• публичные декларации.

Субкультура воспроизводится через

• общение;
• мемы;
• символы;
• списки чтения;
• медийные фигуры;
• противопоставление внешнему миру.

4.7. Главное противоречие

Трансгуманизм как философия обещает радикально нового субъекта.

Как движение он поддерживает преимущественно медицинские, технологические и правовые реформы.

Как субкультура он поддерживает ощущение уже начавшегося постчеловеческого перехода.

В результате возникает три разных уровня радикальности:

Уровень	Степень радикальности
Образы и идентичность	Очень высокая
Практическая программа	Умеренная
Теория новой субъектности	Недостаточно разработанная

Трансгуманизм наиболее радикален как воображение, наиболее реалистичен как реформаторское движение и наиболее уязвим как теория качественно нового субъекта.

5. Аннотированная библиография вводных работ

Библиография разделена на пять блоков:

1. исторические и программные тексты;
2. систематические изложения;
3. Human Enhancement и постчеловеческие ценности;
4. сингулярность, ИИ и радикальное будущее;
5. критика трансгуманизма и улучшения.

Она является вводной, а не исчерпывающей.

5.1. Исторические и программные тексты

1. Huxley, Julian. New Bottles for New Wine. London: Chatto & Windus, 1957

Сборник эссе, содержащий текст «Transhumanism», благодаря которому термин получил заметное место в послевоенном гуманистическом и эволюционном дискурсе. Хаксли связывает будущее человека с осознанным раскрытием его возможностей, но его позиция еще не тождественна поздней доктрине технологического Human Enhancement.

Для настоящего исследования: важен как документ истории термина, но не как завершенное основание современного трансгуманизма.

2. More, Max. The Principles of Extropy

Программный текст экстропианства, разрабатывавшийся в нескольких редакциях. Действующая версия 2003 года включает постоянный прогресс, самотрансформацию, практический оптимизм, разумную технологию, открытое общество, самонаправленность и рациональное мышление. Humanity+ характеризует этот документ как первое комплексное и явное изложение современной трансгуманистической позиции.

Для настоящего исследования: ключевой источник индивидуалистического и прогрессистского крыла трансгуманизма.

3. The Transhumanist Declaration

Краткий согласительный документ движения. Первоначальная версия была создана международной группой авторов в 1998 году; после последующих изменений декларация была принята руководством Humanity+ в марте 2009 года. В ней соединяются расширение человеческого потенциала, снижение рисков, индивидуальный выбор и забота о будущих чувствующих существах.

Для настоящего исследования: лучший краткий текст для определения официального нормативного ядра движения.

4. Transhumanist FAQ

Развернутое коллективное изложение основных понятий, аргументов, технологий и возражений. Документ формировался с середины 1990-х годов, получил формальную версию в 1998 году и был принят Всемирной трансгуманистической ассоциацией в 2001 году.

Для настоящего исследования: основной справочный текст, позволяющий сравнить внутреннее самоописание трансгуманизма с демиургической критикой.

5.2. История и систематическое изложение

5. Bostrom, Nick. “A History of Transhumanist Thought.” Journal of Evolution and Technology, Vol. 14, No. 1, 2005

Одна из наиболее влиятельных историй трансгуманистической мысли. Бостром выстраивает длинную линию от древних поисков бессмертия и гуманизма Возрождения до экстропианства, Всемирной трансгуманистической ассоциации и академической биоэтики. Статья впервые опубликована в апреле 2005 года.

Для настоящего исследования: важнейший объект критики ретроспективной апроприации. Текст следует читать одновременно как историю и как конструирование генеалогии движения.

6. Bostrom, Nick. “Transhumanist Values.” 2004

Краткое систематическое изложение трансгуманистической аксиологии. Главной ценностью объявляется исследование постчеловеческого пространства возможных способов существования. Производными ценностями выступают доступ, индивидуальный выбор, безопасность и развитие технологий.

Для настоящего исследования: особенно важен для анализа того, что трансгуманизм понимает под постчеловеческой ценностью и насколько далеко выходит за пределы Human Enhancement.

7. More, Max; Vita-More, Natasha, eds. The Transhumanist Reader: Classical and Contemporary Essays on the Science, Technology, and Philosophy of the Human Future. Wiley-Blackwell, 2013

Большая антология классических и современных текстов, представляющая трансгуманизм как философию и общественное движение. Издатель характеризует ее как комплексный обзор происхождения и современного состояния трансгуманистической мысли.

Для настоящего исследования: удобная карта внутреннего канона, тематических направлений и способов ретроспективного включения предшественников.

5.3. Human Enhancement и постчеловеческие ценности

8. Savulescu, Julian; Bostrom, Nick, eds. Human Enhancement. Oxford University Press, 2009

Академический сборник, объединяющий сторонников, умеренных участников и критиков биомедицинского улучшения. Рассматриваются генетика, репродуктивный выбор, когнитивное усиление, спорт, равенство и нравственный статус улучшенных существ.

Для настоящего исследования: центральная работа для понимания того, как Human Enhancement превращается из технической темы в философско-политическую проблему.

9. Bostrom, Nick. “Why I Want to Be a Posthuman When I Grow Up.” In Medical Enhancement and Posthumanity, 2008

Бостром защищает два тезиса: некоторые постчеловеческие способы существования могут быть чрезвычайно ценными, и для многих людей переход к ним может оказаться благом. Он рассматривает здоровье, познание и эмоциональную способность как центральные области постчеловеческого расширения. Текст впервые распространялся в 2006 году и был опубликован в 2008-м.

Для настоящего исследования: одно из наиболее ясных нормативных обоснований желательности постчеловеческого состояния. Одновременно автор признает неоднозначность самого термина «постчеловек».

10. Pearce, David. The Hedonistic Imperative

Программный онлайн-трактат об устранении страдания посредством фармакологии, нейротехнологий и будущей генетической перестройки. Пирс предлагает заменить нынешнюю систему боли и удовольствия различными уровнями положительного благополучия. Проект занимает особое место внутри аболиционистского трансгуманизма.

Для настоящего исследования: предельный пример преобразования не внешних способностей, а эмоционально-мотивационной архитектуры.

11. Hughes, James. Citizen Cyborg: Why Democratic Societies Must Respond to the Redesigned Human of the Future. Westview Press, 2004

Политическая версия трансгуманизма, соединяющая поддержку технологий улучшения с демократией, социальной справедливостью и общественным регулированием. Работа противостоит как биоконсерватизму, так и чисто рыночной модели постчеловеческого развития. Бостром рассматривает Хьюза как одного из ключевых авторов демократического трансгуманизма.

Для настоящего исследования: важный источник для перехода от индивидуального улучшения к политической экономии постчеловека.

5.4. Сингулярность, ИИ и радикальное будущее

12. Kurzweil, Ray. The Singularity Is Near: When Humans Transcend Biology. Viking, 2005

Курцвейл соединяет представление об ускоряющемся технологическом прогрессе с прогнозом радикальной конвергенции биологии, вычислений и искусственного интеллекта. Книга стала одним из наиболее известных изложений оптимистической версии сингулярности. Электронное издание вышло в сентябре 2005 года; последующее издание Penguin — в 2006-м.

Для настоящего исследования: образцовый текст технологического оптимизма и количественной экстраполяции прогресса. Требует критического различения роста мощности и появления новой субъектности.

13. Bostrom, Nick. Superintelligence: Paths, Dangers, Strategies. Oxford University Press, 2014

Систематическое исследование возможных путей появления машинного сверхинтеллекта, проблемы управления его целями и цивилизационных последствий. Работа относится не только к трансгуманизму, но и к теории рисков ИИ.

Для настоящего исследования: необходима для различения сверхинтеллекта, субъекта, аронта и демиурга. Интеллектуальное превосходство само по себе не отвечает на вопрос о воле, автономии и созидательной ответственности.

5.5. Критические и полемические работы

14. Fukuyama, Francis. Our Posthuman Future: Consequences of the Biotechnology Revolution. Farrar, Straus and Giroux, 2002

Одна из наиболее влиятельных биоконсервативных критик постчеловеческого проекта. Фукуяма связывает общую человеческую природу с достоинством, политическим равенством и устойчивостью либерального порядка, предупреждая о генетических кастах и разрушении общего антропологического основания. Книга была издана в 2002 году.

Для настоящего исследования: главный представитель стратегии «сохранить человека». Его аргументы необходимо не просто отвергать, а переработать в трансволюционную теорию достоинства и равенства.

15. Sandel, Michael J. The Case Against Perfection: Ethics in the Age of Genetic Engineering. Harvard University Press, 2007

Критика стремления к генетическому совершенствованию, сосредоточенная на родительском проектировании, дарованности человеческой жизни, смирении и нравственных последствиях контроля над наследственностью. Издатель характеризует книгу как концентрированное введение в этические вопросы генетической инженерии и совершенствования.

Для настоящего исследования: важна как альтернатива утилитарной оценке улучшения. Одновременно требует критики сакрализации случайно полученной природы.

16. Buchanan, Allen; Brock, Dan W.; Daniels, Norman; Wikler, Daniel. From Chance to Choice: Genetics and Justice. Cambridge University Press, 2000

Работа исследует генетическое вмешательство с точки зрения справедливости, равенства возможностей, родительской ответственности, инвалидности и распределения преимуществ. Бостром включает ее в число ключевых академических исследований этики генетического преобразования человека.

Для настоящего исследования: необходима для перехода от абстрактного права на улучшение к проблеме общественного распределения средств трансформации.

17. The Ethics of Human Enhancement: Understanding the Debate. Oxford University Press, 2016

Систематическое исследование аргументов сторонников и противников Human Enhancement. Особое внимание уделяется тому, какие возражения имеют философское основание, а какие могут быть связаны с психологическими реакциями на непривычное.

Для настоящего исследования: полезно как карта современной дискуссии и средство отделения рациональных рисков от рефлекторного биоконсерватизма.

5.6. Рекомендуемая последовательность чтения

Первый уровень: самоописание движения

1. The Transhumanist Declaration.
2. Transhumanist FAQ.
3. Bostrom, “Transhumanist Values”.

Этот блок дает представление о том, как трансгуманизм определяет себя.

Второй уровень: история и канон

4. Huxley, New Bottles for New Wine.
5. More, The Principles of Extropy.
6. Bostrom, “A History of Transhumanist Thought”.
7. More and Vita-More, The Transhumanist Reader.

Этот блок позволяет увидеть формирование генеалогии и внутреннего канона.

Третий уровень: практическое ядро

8. Savulescu and Bostrom, Human Enhancement.
9. Bostrom, “Why I Want to Be a Posthuman When I Grow Up”.
10. Hughes, Citizen Cyborg.

Здесь раскрываются усиление, постчеловек и политическое распределение возможностей.

Четвертый уровень: радикальное будущее

11. Kurzweil, The Singularity Is Near.
12. Bostrom, Superintelligence.
13. Pearce, The Hedonistic Imperative.

Этот блок представляет технологический оптимизм, ИИ-переход и преобразование мотивационной архитектуры.

Пятый уровень: критика

14. Fukuyama, Our Posthuman Future.
15. Sandel, The Case Against Perfection.
16. Buchanan et al., From Chance to Choice.
17. The Ethics of Human Enhancement.

Критический блок позволяет увидеть проблемы достоинства, справедливости, родительского авторства и необратимости.

Итог приложений к части 1

Трансгуманизм не является одной философией с единой программой.

Он представляет собой многослойное образование:

• философскую ориентацию;
• идеологию освобождения от биологических ограничений;
• движение поддержки новых технологий;
• рационалистическую и футурологическую субкультуру;
• сеть разнородных направлений;
• светскую эсхатологию;
• политическую дискуссию о распределении средств улучшения.

Его понятийное ядро составляют:

• Human Enhancement;
• трансчеловек;
• постчеловек;
• морфологическая свобода;
• радикальное долголетие;
• когнитивное усиление;
• субстратная независимость;
• сверхинтеллект;
• сингулярность;
• экзистенциальный риск.

Однако эти понятия не складываются автоматически в теорию трансволюции.

Они описывают:

• изменение тела;
• увеличение функций;
• расширение продолжительности жизни;
• переход к новым носителям;
• появление более мощного интеллекта.

Но не дают достаточного ответа на вопрос:

какая новая архитектура субъектности должна возникнуть, чтобы человек перестал быть только пользователем усилений и стал сознательным создателем новых классов разума?

Поэтому итоговое определение первой части остается двойственным:

Трансгуманизм является исторически значимой философией разрешения на изменение человека, но еще не является полноценной философией производства новых нооступеней. Он открывает дверь за пределы биологической нормы, однако не строит Лестницу Богов.

*************

Часть 2. Изобретение древней традиции

Древнее стремление к бессмертию — огонь как дар цивилизации — искусственные крылья и человеческий предел — превращение и обожествление — мифологическая проницаемость природы — отсутствие технологической программы — ретроспективная апроприация — создание трансгуманистической генеалогии

Современный трансгуманизм стремится представить себя продолжением древнейшего человеческого желания преодолеть болезнь, старение, телесную ограниченность и смерть.

Для этого создается длинная генеалогическая линия:

• Гильгамеш ищет бессмертие;
• Прометей передает человеку огонь и техническое знание;
• Дедал создает искусственные крылья;
• Икар нарушает естественную границу;
• античные герои проходят метаморфозу и становятся богами;
• позднейшие философы развивают идею свободного самосозидания;
• современная наука наконец получает средства для реализации древней мечты.

Эта линия обладает большой символической силой.

Она позволяет трансгуманизму утверждать, что его проект не является случайной идеологией технологической эпохи. Он предстает как современное выражение стремления, сопровождавшего человечество с момента возникновения письменной культуры.

Но историческая преемственность не должна строиться на одном сходстве мотивов.

Поиск бессмертия еще не является трансгуманизмом.

Миф о полете не является программой Human Enhancement.

Обожествление героя не тождественно созданию новой нооступени.

Божественное превращение, совершаемое внешней силой, существенно отличается от сознательной автоэволюции субъекта.

Поэтому древние мифы необходимо рассматривать сначала в их собственных смысловых системах и только затем сопоставлять с современными проектами изменения человека.

Задача этой части состоит не в том, чтобы отрицать древнюю историю человеческого самопревосхождения. Такая история действительно существует.

Необходимо отделить ее от истории трансгуманизма.

Трансгуманизм не изобрел человеческое стремление к бессмертию, преображению и увеличению могущества. Он изобрел интерпретацию, согласно которой все прежние формы этого стремления являлись подготовительными версиями трансгуманистического проекта.

Глава 1. Гильгамеш и древнейший поиск бессмертия

Смерть друга — открытие собственной смертности — путь за пределы человеческого мира — единственный бессмертный — испытание сном — растение возвращенной молодости — утрата дара — стены Урука — бессмертие тела и бессмертие деяния

Первый великий скандал смерти

Эпос о Гильгамеше является одним из древнейших сохранившихся литературных произведений, в котором человеческая смертность становится центральной философской проблемой.

В сохранившейся аккадской версии повествование соединяет несколько пластов древней месопотамской традиции. Фрагменты эпоса представлены на клинописных табличках, в том числе на табличках из библиотеки Ашшурбанипала; одиннадцатая табличка содержит рассказ о потопе и бессмертном Утнапишти.

В начале эпоса Гильгамеш еще не ищет бессмертия.

Он обладает огромной силой, царской властью и частично божественным происхождением. Его жизнь наполнена действием, славой и утверждением собственного превосходства.

Смерть существует, но остается абстрактной.

Она относится к другим людям.

Положение меняется после смерти Энкиду.

Энкиду является не просто спутником героя. Он становится зеркалом, в котором Гильгамеш впервые видит собственную конечность.

Если умер тот, кто был равен ему по силе и близок ему по духу, значит, ни героизм, ни власть, ни почти божественное происхождение не защищают от распада.

Смерть друга открывает смерть самого субъекта.

Гильгамеш начинает бояться не только прекращения жизни. Его потрясает превращение личности в безжизненную материю.

Именно здесь возникает один из древнейших антропологических вопросов:

почему существо, способное любить, строить, помнить и совершать подвиги, должно неизбежно исчезнуть?

От скорби к поиску

Страх Гильгамеша не остается пассивным.

Он покидает Урук и отправляется искать Утнапишти — человека, которому боги даровали бессмертие после потопа.

После смерти Энкиду эпос действительно меняет направление: героическое повествование превращается в поиск ответа на проблему человеческой смертности. Утнапишти сообщает Гильгамешу об исключительном происхождении собственного бессмертия, подвергает его испытанию сном, а затем открывает ему существование растения, способного возвращать молодость. Герой добывает растение, но теряет его, когда его уносит змея.

В структуре этого пути содержатся несколько важнейших мотивов.

Выход за пределы обитаемого мира

Ответ на смерть невозможно получить внутри обычного человеческого порядка.

Гильгамеш должен покинуть город, пройти через опасные пространства и достигнуть границы, отделяющей смертных от исключительного существа.

Встреча с бессмертным человеком

Утнапишти показывает, что бессмертие мыслимо.

Однако оно не является технологией, которую можно повторить.

Это единичный дар богов, связанный с неповторимым событием.

Испытание сном

Гильгамеш стремится победить смерть, но не способен победить даже сон.

Сон становится малой моделью смертности: сознание отключается вопреки воле героя.

Растение молодости

Поиск абсолютного бессмертия уступает поиску обновления тела.

Это уже более умеренная цель: не вечная жизнь, а возвращение утраченной молодости.

Утрата растения

Даже получив средство обновления, человек не удерживает его.

Возможность оказывается рядом, но остается вне устойчивого владения.

Не технический проект

История Гильгамеша часто включается в предысторию трансгуманизма на основании одного очевидного сходства: герой стремится избежать смерти.

Но предмет желания не определяет философскую систему.

Желание летать не создает авиационной науки.

Желание исцелять не создает медицину.

Желание бессмертия не создает трансгуманизм.

В эпосе отсутствуют ключевые элементы технологического проекта:

• систематическое исследование организма;
• представление о старении как инженерной проблеме;
• коллективная программа преодоления смерти;
• теория изменения человеческой природы;
• идея свободного доступа к средствам продления жизни;
• создание нового типа субъекта.

Гильгамеш не пытается разработать технологию бессмертия.

Он ищет исключение из человеческой участи.

Его путь остается героическим и сакральным, а не научным и институциональным.

Индивидуальное спасение

Гильгамеш ищет бессмертие прежде всего для себя.

Однако после получения растения он намеревается проверить его действие на старом человеке, а затем использовать его для возвращения молодости. Этот эпизод показывает, что его замысел не обязательно сводится к полностью эгоистическому присвоению дара. И все же в эпосе не возникает проекта универсального освобождения человечества от смерти.

Это отличает мифологический поиск от современной биополитической программы.

Трансгуманизм спрашивает:

• можно ли сделать долголетие воспроизводимым;
• кто получит к нему доступ;
• как изменится общество;
• каким станет человек после радикального продления жизни?

Гильгамеш спрашивает:

можно ли мне избежать участи Энкиду?

Это вопрос личности, внезапно открывшей собственную конечность.

Поражение или преобразование понимания

Формально Гильгамеш терпит поражение.

Он не получает бессмертия.

Не сохраняет растение молодости.

Не становится богом.

Но эпос не заканчивается абсолютной пустотой.

Вернувшись к Уруку, герой обращает внимание на стены города.

Этот финальный жест можно интерпретировать как переход от бессмертия организма к долговечности человеческого деяния.

Гильгамеш не может сделать вечным тело.

Но способен создавать формы, переживающие отдельную жизнь:

• город;
• стены;
• порядок;
• память;
• рассказ;
• культуру.

Человек не преодолевает смерть биологически, но создает надличностную длительность.

Эпос становится частью именно такого бессмертия: имя героя продолжает существовать благодаря произведению, рассказывающему о его неудавшемся поиске вечной жизни.

Два бессмертия

История Гильгамеша позволяет различить два типа бессмертия.

Субъектное бессмертие

Продолжение конкретного центра опыта, памяти и воли.

Именно его ищет герой.

Культурное бессмертие

Продолжение имени, деяний, произведений и влияния после смерти субъекта.

Именно его он фактически получает.

Эти формы нельзя смешивать.

Память о человеке не означает продолжения его сознания.

Стены города не сохраняют внутренний мир строителя.

Слава не заменяет личного существования.

И все же культурное бессмертие становится первым человеческим ответом на невозможность удержать тело.

Гильгамеш и светская эсхатология

В трансгуманистической интерпретации эпос легко превращается в первую главу борьбы со смертью.

Утнапишти становится обладателем утраченной технологии.

Растение — прообразом геропротектора.

Змея — символом неудачи донаучного человечества.

Но такая интерпретация модернизирует древний текст.

В эпосе смерть является не просто неисправностью организма. Она выражает границу между человеческим и божественным порядком.

Бессмертие принадлежит богам или предоставляется как исключительная привилегия.

Человек не рассматривается как существо, способное системно перепроектировать эту границу.

Демиургическое прочтение

Для Демиургизма Гильгамеш важен не как первый трансгуманист, а как первый великий литературный субъект, который отказывается принять смерть без вопроса.

Он совершает переход:

• от неосознанной смертности к знанию о ней;
• от знания к протесту;
• от протеста к поиску;
• от поиска физического бессмертия к созданию долговечных форм культуры.

Но он еще не совершает перехода:

• от желания к исследовательской программе;
• от исключительного дара к воспроизводимой технологии;
• от личного спасения к преобразованию вида;
• от преодоления смерти к созданию новой субъектности.

Гильгамеш открывает проблему, которую трансгуманизм позднее объявит технической. Но открытие проблемы не является созданием доктрины ее решения. Он принадлежит истории человеческого протеста против смерти, а не истории трансгуманизма как современного движения.

Глава 2. Прометей как архетип технического самопревосхождения

Беспомощный человек — похищенный огонь — знание как нарушение монополии богов — техника как внешняя сила вида — наказание благодетеля — цивилизация через запретный дар — освобождение без изменения природы — прометеевский импульс и его предел

Огонь как метатехнология

Прометей является одной из самых влиятельных фигур европейского понимания техники.

В распространенных версиях мифа он выступает благодетелем людей, похищает огонь и передает его человечеству вопреки воле Зевса. За нарушение божественного порядка Прометей оказывается прикованным и подвергается мучительному наказанию. В некоторых традициях он также связывается с созданием человека и передачей людям искусств и знаний.

Огонь здесь означает значительно больше, чем средство обогрева.

Он делает возможными:

• приготовление пищи;
• защиту;
• обработку материалов;
• металлургию;
• ремесло;
• преобразование ландшафта;
• создание новых орудий;
• производство следующих технологий.

Поэтому огонь является не одной технологией среди других, а метатехнологией — средством создания множества средств.

Передавая огонь, Прометей не просто облегчает жизнь людей.

Он меняет отношение человеческого вида к окружающей среде.

Животное преимущественно приспосабливается к миру.

Человек, овладевший огнем и орудиями, начинает систематически приспосабливать мир к себе.

Технология как похищенное могущество

Особенность мифа заключается в том, что техническая сила первоначально не принадлежит человеку.

Она находится в области богов.

Человеческий прогресс начинается с нарушения монополии высших существ.

Так возникает одна из основных тем всей последующей философии техники:

расширение человеческого могущества является одновременно освобождением и преступлением против установленного порядка.

В религиозно-консервативной интерпретации Прометей воплощает гордыню.

В гуманистической — мужество и сострадание.

В революционной — сопротивление тирании.

В технологической — передачу человеку власти над природой.

В демиургической — первый архетип перехода от пассивного принятия мира к его целенаправленному преобразованию.

Прометей не улучшает тело

Прометеевский дар радикально меняет человека, но не посредством прямого преобразования организма.

Он не:

• продлевает биологическую жизнь;
• изменяет геном;
• усиливает мышцы;
• расширяет объем мозга;
• предоставляет новое тело.

Огонь является внешним средством.

Но включение внешнего средства в устойчивую деятельность изменяет сам способ человеческого существования.

Человек начинает жить внутри искусственно созданной среды.

Его возможности определяются уже не только анатомией, но и системой орудий.

Это чрезвычайно важно для понимания истории Human Enhancement.

Расширение человека началось не с имплантов.

Письменность, орудия, одежда, жилище, счет и общественная организация давно выполняют функции внешних органов.

Технологическое существо возникает задолго до биотехнологического изменения.

От внешнего орудия к внутренней перестройке

Прометеевская модель описывает первую ступень технологического расширения:

человек сохраняет биологическую форму, но получает внешний источник сверхбиологической силы.

Эта модель лежит в основании всей цивилизации второй нооформации.

Машина превосходит человеческую мышцу.

Компьютер — отдельные вычислительные способности.

Сеть — индивидуальную память.

ИИ — некоторые формы анализа и генерации.

Но пока средство остается внешним, человек сохраняет исходную архитектуру субъектности.

Он способен совершать действия, невозможные для неоснащенного организма, не становясь при этом новым классом субъекта.

Самолет позволяет летать, но не превращает пассажира в птицу.

Компьютер позволяет обрабатывать данные, но не обязательно изменяет способ формирования человеческих целей.

Сильное внешнее средство может даже ослаблять внутреннюю способность, если субъект перестает понимать выполняемый системой процесс.

Прометеевский парадокс

Огонь освобождает человека и одновременно увеличивает масштаб возможного разрушения.

Он согревает и сжигает.

Создает ремесло и оружие.

Позволяет строить города и уничтожать города.

Этот двойственный характер не является случайным побочным эффектом.

Технология увеличивает возможность действия, но не определяет ценность цели.

Чем мощнее средство, тем значительнее последствия старой мотивации.

Прометеевский парадокс можно сформулировать так:

техническое могущество растет быстрее нравственной и субъектной способности им управлять.

Именно этот парадокс сохраняется в ядерной энергии, генетике, искусственном интеллекте и нейротехнологиях.

Современное человечество обладает почти божественными средствами воздействия, оставаясь психологически и политически существом племенного происхождения.

Благодетель и нарушитель

Прометей приносит людям благо, но делает это через нарушение установленной границы.

Тем самым миф не позволяет представить технический прогресс как нейтральное накопление удобств.

Каждая фундаментальная технология меняет распределение власти.

Огонь меняет отношение человека к природе.

Письменность — отношение памяти и знания.

Печатный станок — распределение авторитета.

Интернет — структуру публичности.

ИИ — распределение когнитивной деятельности.

Техника освобождает одних и может подчинять других.

Поэтому вопрос «можем ли мы создать технологию?» всегда дополняется вопросами:

• кому она принадлежит;
• кто получает доступ;
• какой порядок она разрушает;
• какой порядок создает;
• какие зависимости производит.

Прометей как архетип ученого

В поздней европейской культуре Прометей становится символом исследователя, изобретателя и революционного творца.

Он действует против запрета.

Получает знание, прежде принадлежавшее высшей силе.

Передает его человечеству.

Принимает наказание.

Эта модель формирует героический образ науки.

Ученый предстает как тот, кто похищает тайны природы ради освобождения людей.

Но героическая модель способна скрывать институциональную реальность.

Современное знание производится не одиноким титаном, а огромными системами:

• университетами;
• корпорациями;
• государствами;
• лабораториями;
• военными программами;
• глобальными сетями данных.

Поэтому вопрос об ответственности нельзя возлагать только на отдельного изобретателя.

Прометеевский дар сегодня создается и распределяется институтами.

Был ли Прометей трансгуманистом

Прометей близок трансгуманистическому воображению по нескольким основаниям.

Он:

• не признает существующее положение человека окончательным;
• передает средство преодоления природной слабости;
• связывает прогресс со знанием;
• нарушает запрет ради расширения человеческих возможностей;
• делает человека более независимым от внешнего порядка.

Но этих сходств недостаточно.

В мифе нет:

• программы преобразования человеческого организма;
• идеи постчеловека;
• морфологической свободы;
• концепции радикального долголетия;
• теории автоэволюции;
• организации технологического движения.

Прометей является архетипом технического освобождения, но не представителем современной философии Human Enhancement.

Ограниченность прометеевской модели

Прометеевская модель предполагает, что человеку недостает прежде всего средств.

Дайте ему огонь — и он построит цивилизацию.

Дайте ему вычислительную мощность — и он решит сложные проблемы.

Дайте ему сильный ИИ — и он получит доступ к сверхчеловеческому знанию.

Но человек ограничен не только отсутствием средств.

Он ограничен:

• структурой целей;
• групповыми идентичностями;
• когнитивными искажениями;
• коротким временным горизонтом;
• непрозрачностью собственной мотивации;
• неспособностью согласовывать глобальные действия.

Новый огонь в руках старого субъекта может увеличить не только созидание, но и катастрофу.

От Прометея к аронту

Аронт отличается от прометеевского человека тем, что получает власть не только над внешним огнем, но и над внутренними механизмами его использования.

Прометеевский человек создает инструменты.

Аронт проектирует архитектуру творца инструментов.

Прометеевский человек расширяет действие.

Аронт изменяет производство целей, моделей и решений.

Прометеевский дар увеличивает могущество вида.

Аронтный переход должен увеличивать его способность нести ответственность за могущество.

Прометей является архетипом технического самопревосхождения, но не завершенной моделью трансволюции. Он передает человеку силу преобразовывать мир, не создавая субъекта, способного столь же глубоко преобразовать себя.

Глава 3. Дедал, Икар и пределы человеческой формы

Лабиринт как искусственная сложность — мастер, заключенный собственным творением — крылья как обход природного запрета — техника, имитирующая живое — наставление о мере — восторг полета — катастрофа пользователя — могущество изобретения и незрелость субъекта

Великий мастер

Дедал является древним образом изобретателя, архитектора и искусного мастера.

С ним связываются Лабиринт, искусственные конструкции, создание крыльев и различные произведения, стирающие границу между природным и сделанным.

В наиболее известной литературной версии Дедал и Икар покидают Крит с помощью крыльев из перьев, скрепленных воском и нитью. Дедал предупреждает сына не лететь слишком низко, чтобы влага не утяжелила крылья, и не подниматься слишком высоко, чтобы солнечный жар не разрушил воск. Икар нарушает наставление, поднимается вверх и погибает. Развернутый рассказ содержится в восьмой книге «Метаморфоз» Овидия.

Миф объединяет три сюжета:

• создание искусственной среды;
• создание средства выхода из нее;
• катастрофу, вызванную неправильным использованием средства.

Лабиринт как символ техники

Лабиринт является одним из первых образов искусственной сложности.

Он создан человеческим мастерством, но превосходит обычную способность человека ориентироваться.

Конструкция становится настолько сложной, что подчиняет тех, кто находится внутри нее.

В этом можно увидеть прообраз современной технической системы.

Человек создает:

• финансовые сети;
• цифровые платформы;
• бюрократические структуры;
• глобальные цепи производства;
• алгоритмические среды.

Затем обнаруживает, что не способен полностью понять или контролировать созданное.

Техника перестает быть отдельным орудием.

Она становится средой.

Дедал оказывается заключенным в мире, построенном с участием его собственного мастерства.

Изобретатель вынужден создать новую технологию, чтобы выйти из последствий предыдущей.

Так возникает рекурсивная инженерная логика:

одна технология решает проблему, созданную другой технологией.

Крылья как Human Enhancement

В отличие от огня Прометея, крылья Дедала соединяются непосредственно с телом.

Они не просто изменяют окружающую среду.

Они предоставляют человеку способность, отсутствующую у его биологической формы.

В этом смысле крылья можно рассматривать как мифологический образ морфологического расширения.

Человек сохраняет свое тело, но присоединяет искусственный орган.

Возникает гибрид:

• биологический субъект;
• техническая конструкция;
• новая способность;
• новая среда движения.

Это действительно напоминает современное протезирование, экзоскелеты и интерфейсы.

Но сходство формы не делает миф ранним трансгуманистическим манифестом.

Овидий не разрабатывает программу свободной модификации тела.

Он рассказывает о конкретном спасении из конкретного заточения.

Техника как имитация природы

Дедал создает крылья, наблюдая природную способность птиц.

Техника воспроизводит функцию живого и переносит ее человеку.

В этом заложена важная модель технологического развития.

Сначала человек наблюдает природный механизм.

Затем абстрагирует принцип.

После этого создает искусственную систему, выполняющую сходную функцию.

Но искусственное крыло не является точной копией живого органа.

Оно использует иные материалы, конструкцию и способы управления.

Техника не просто повторяет природу.

Она переводит природную функцию в новый конструктивный язык.

Современная инженерия действует аналогично:

• искусственная нейронная сеть не является биологическим мозгом;
• камера не является глазом;
• самолет не является птицей;
• роботизированная рука не обязана копировать человеческую анатомию.

Не запрет полета

Миф об Икаре часто интерпретируют как предупреждение против человеческой гордыни:

не пытайся подняться выше установленной меры.

Но такое прочтение слишком упрощает структуру рассказа.

Дедал успешно летит.

Технология работает.

Природная граница действительно преодолена.

Катастрофа происходит не потому, что полет невозможен или запрещен в принципе.

Она происходит потому, что конкретная система имеет пределы, а пользователь не соблюдает режим ее безопасного применения.

Миф можно прочитать не как запрет технологии, а как первую драму несоответствия между технической способностью и субъектной зрелостью.

Средний путь

Наставление Дедала требует не отказа от полета, а управления траекторией.

Опасно лететь слишком низко.

Опасно лететь слишком высоко.

Безопасность находится не в неподвижности, а в динамическом удержании между двумя пределами.

Это важный принцип трансволюции.

С одной стороны находится биоконсервативное запрещение:

не покидай землю.

С другой — безоглядный технологический энтузиазм:

чем выше, тем лучше.

Дедал предлагает третий путь:

лети, но понимай свойства созданной системы.

Однако этого наставления оказывается недостаточно.

Знание передано словами, но не встроено в архитектуру поведения Икара.

Восторг новой способности

Икар нарушает правило не обязательно потому, что сознательно стремится бросить вызов богам.

Полет сам меняет состояние субъекта.

Новая способность производит:

• восторг;
• ощущение свободы;
• потерю привычной меры;
• переоценку контроля;
• стремление исследовать предел.

Технология воздействует не только на внешний мир, но и на мотивацию пользователя.

Это особенно важно для современных усилений.

Высокая скорость, власть, долголетие или доступ к огромному объему информации меняют не только то, что человек может делать.

Они меняют то, чего он хочет.

Поэтому безопасность нельзя обеспечить только инструкцией.

Необходимо проектировать отношения между способностью, эмоцией, волей и самоконтролем.

Дедал и моральная нейтральность мастерства

Дедал является великим мастером, но его изобретательность не равна нравственной зрелости.

Он создает не только крылья.

С ним связывается строительство Лабиринта и другие технически совершенные, но этически неоднозначные конструкции.

Этот мотив показывает, что изобретательность не имеет автоматической нравственной направленности.

Творческий интеллект способен служить:

• освобождению;
• заточению;
• спасению;
• обману;
• власти;
• бегству от последствий собственной работы.

Следовательно, высокий технический интеллект не тождествен высокой субъектности.

Два дефицита

Миф позволяет различить два вида дефицита.

Дефицит пользователя

Икар не обладает достаточной дисциплиной и пониманием пределов технологии.

Дефицит создателя

Дедал создает работоспособное устройство, но не обеспечивает систему, предотвращающую предсказуемую ошибку пользователя.

Современная инженерия также не может ограничиваться фразой:

пользователь был предупрежден.

Чем опаснее технология, тем больше ответственность разработчика за:

• интерфейс;
• ограничения;
• обратную связь;
• аварийные механизмы;
• обучение;
• предотвращение импульсивного поведения.

Дедал как протоинженер, а не трансгуманист

Дедал ближе к современной инженерии, чем многие другие мифологические фигуры.

Он:

• создает искусственный орган;
• расширяет человеческую способность;
• преодолевает ограничение среды;
• использует техническое знание для освобождения.

Но он не создает:

• философии улучшения человека;
• теории морфологической свободы;
• программы массового распространения крыльев;
• новой архитектуры субъектности;
• системы воспроизводимого перехода к постчеловеку.

Мифологический эпизод нельзя превращать в школу мысли.

Демиургическое значение

Для Демиургизма Дедал важен как образ творца, способного создавать возможности, отсутствующие в человеческой биологии.

Икар важен как образ субъекта, не соответствующего мощности полученного средства.

Их совместная история формулирует фундаментальный закон:

способность не является свободой, если субъект не умеет управлять изменениями, которые эта способность производит в нем самом.

Поэтому аронтогенез не может ограничиваться установкой новых функций.

Он должен включать:

• метамышление;
• метаволю;
• моделирование последствий;
• внутренние контуры контроля;
• способность пересматривать собственную мотивацию;
• ответственность создателя технологии.

Дедал создает новую возможность. Икар обнаруживает старую архитектуру субъекта. Между ними раскрывается главный предел Human Enhancement: человек может получить крылья раньше, чем научится быть существом, достойным полета.

Глава 4. Античные метаморфозы и апофеоз

Изменчивое тело — божественное вмешательство — превращение как наказание и спасение — животное, растение, звезда и источник — герой на границе человеческого и божественного — апофеоз как изменение статуса — новая форма без автоэволюции — открытая граница и закрытая субъектность

Мир проницаемых форм

Античная мифология не рассматривает форму живого существа как абсолютно неподвижную.

Человек может стать:

• животным;
• растением;
• камнем;
• источником;
• созвездием;
• божественным существом.

Бог может принять человеческий, животный или иной облик.

Граница между телесными формами остается проницаемой.

Особенно масштабно этот мир представлен в «Метаморфозах» Овидия — произведении из пятнадцати книг, связывающем многочисленные мифологические сюжеты общей темой превращения.

На первый взгляд подобная картина чрезвычайно близка морфологической свободе.

Человеческое тело не является единственно возможным.

Форма способна изменяться.

Идентичность может продолжаться после превращения.

Некоторые люди достигают божественного состояния.

Но структурное различие между античной метаморфозой и трансгуманистическим преобразованием огромно.

Кто является автором превращения

В большинстве античных сюжетов субъект не проектирует собственную новую форму.

Превращение совершается:

• богом;
• судьбой;
• проклятием;
• магией;
• просьбой о спасении;
• наказанием;
• наградой;
• космическим порядком.

Человек является преимущественно объектом метаморфозы.

Он может просить о помощи или пытаться избежать опасности, но не владеет воспроизводимым механизмом перехода.

Это принципиально отличает мифологическое превращение от автоэволюции.

При морфологической свободе субъект должен выбирать изменение.

При аронтной трансволюции он должен понимать и проектировать его архитектуру.

В античном мифе новая форма часто навязывается внешней волей.

Основные типы метаморфоз

Карающая метаморфоза

Форма изменяется как наказание.

Новое тело материализует проступок, вину или конфликт с божественной властью.

Субъект может сохранить сознание и тем острее переживать утрату прежнего состояния.

Спасительная метаморфоза

Превращение позволяет избежать насилия, преследования или смерти.

Но спасение может быть двусмысленным: физическое существование сохраняется ценой утраты человеческого тела и прежнего способа жизни.

Эротическая метаморфоза

Боги принимают иной облик ради приближения, соблазнения или похищения.

Здесь изменение формы становится инструментом власти.

Космологическая метаморфоза

Существо превращается в элемент природы или небесного порядка:

• дерево;
• цветок;
• источник;
• птицу;
• созвездие.

Личное событие включается в устойчивую структуру мира.

Возвышающая метаморфоза

Смертный получает бессмертие, новое тело или божественный статус.

Эта форма ближе всего к апофеозу.

Изменение формы и сохранение личности

Античные метаморфозы ставят вопрос, который остается центральным для современного преобразования человека:

что сохраняется, когда тело радикально изменено?

В одних сюжетах сохраняются память и внутренний опыт.

Субъект понимает, кем был, но не может действовать прежним способом.

В других новая форма почти полностью поглощает прежнюю личность.

Иногда остается только имя, символ или природный объект, напоминающий о произошедшем.

Так мифология различает, хотя и не формализует:

• телесную непрерывность;
• психическую непрерывность;
• символическую непрерывность;
• непрерывность памяти других.

Современная теория транссубстратности должна решать ту же проблему значительно строже.

Изменение носителя не имеет ценности для исходного субъекта, если новая система лишь символически продолжает его.

Метаморфоза без восхождения

Изменение формы не обязательно означает улучшение.

Человек может стать сильнее, слабее, бессмертнее, менее свободным или вовсе утратить человеческую агентность.

Это разрушает простую формулу:

изменение тела = прогресс.

Метаморфоза является нейтральной по отношению к восхождению.

Она описывает переход, но не определяет его ценность.

Для Демиургизма это фундаментальное различение.

Субъект может стать постчеловеческим морфологически и одновременно деградировать субъектно.

Он может получить необычное тело, но утратить:

• автономию;
• память;
• возможность действия;
• свободу изменения;
• способность создавать новое.

Апофеоз

Апофеоз означает переход смертного в божественное состояние или признание его богом.

В греческой и римской традиции граница между героем и божеством не всегда была абсолютно закрыта. Существовали сюжеты о смертных или рожденных смертными героях, получавших бессмертие и место среди богов; одним из главных примеров является Геракл. Античные изображения представляют его восхождение на Олимп, а культ Геракла был широко распространен.

Апофеоз может казаться древней моделью Лестницы Богов:

человек → герой → бог.

Но внешнее сходство скрывает различие.

Античный бог — не обязательно более высокий класс субъектности в демиургическом смысле.

Он может превосходить человека:

• бессмертием;
• силой;
• властью;
• знанием;
• способностью менять форму.

Но миф не обязательно связывает божественность с:

• метамышлением;
• метаволей;
• самоизменением;
• производством новых субъектов;
• ростом ответственности;
• созданием порождающих миров.

Божественность означает особый онтологический и культовый статус, а не формализованный уровень созидательной субъектности.

Геракл: награда, а не технология

Геракл достигает обожествления после завершения героического пути и смерти человеческой части своей природы.

Он принимается в олимпийский порядок.

Но его апофеоз является исключительным.

Он не разрабатывает метод, позволяющий другим людям повторить путь.

Не создает школу обожествления.

Не передает технологию преобразования.

Не превращает апофеоз в воспроизводимый процесс.

Это принципиально.

Демиургическое восхождение требует перехода:

• от исключительного чуда к исследуемому механизму;
• от единичной привилегии к воспроизводимой возможности;
• от внешнего дара к субъектной автоэволюции;
• от новой формы одного героя к возникновению новой нооформации.

Герой и бог

Античный герой занимает промежуточное положение.

Он может иметь божественное происхождение, сверхчеловеческую силу или особую судьбу, но сохранять смертность.

Такая промежуточность напоминает позднее понятие трансчеловека.

Однако герой не является переходной стадией массового преобразования вида.

Его исключительность подчеркивает, а не отменяет границу обычного человека.

Герой велик потому, что большинство людей не может повторить его путь.

Трансволюция, напротив, требует создания систем, способных формировать новый класс субъектов.

Политический апофеоз

В античности обожествление могло приобретать политический характер.

Правитель или основатель получал божественные почести, а граница между религиозным признанием и легитимацией власти становилась подвижной. Практики героического и божественного почитания исторических лиц существовали в греческом и особенно позднейшем эллинистическом и римском мире.

Это показывает, что «повышение онтологического статуса» может быть не реальным изменением субъекта, а общественным актом признания.

Человека объявляют богом.

Но его когнитивная, нравственная и творческая архитектура может остаться прежней.

Современный аналог возникает, когда технологически могущественный человек объявляется представителем нового вида только на основании богатства, долголетия или доступа к ИИ.

Статус не заменяет субъектного перехода.

Античный космос и открытая граница

Важнейшее достижение античного воображения состоит в другом.

Оно не считало границу человеческой формы абсолютно непроницаемой.

Человек мог:

• вступать в отношения с богами;
• становиться героем;
• менять тело;
• приобретать бессмертие;
• быть включенным в небесный порядок.

Эта проницаемость разрушает представление о человеке как о полностью замкнутой сущности.

Но открытая граница еще не является открытой системой восхождения.

Античный космос иерархичен.

Переход зависит от богов, судьбы, происхождения или исключительного подвига.

Человек не становится коллективным автором последующих форм разума.

Ретроспективная апроприация

Трансгуманистическая генеалогия выбирает из античной традиции мотивы, соответствующие современной программе:

• бессмертие;
• искусственные способности;
• изменение формы;
• обожествление.

При этом отбрасываются исходные контексты:

• религиозный порядок;
• божественная воля;
• трагическая необратимость;
• наказание;
• утрата субъектности;
• исключительность дара;
• культовая функция.

В результате античная метаморфоза превращается в прототип морфологической свободы, а апофеоз — в раннее предчувствие постчеловека.

Это и есть механизм изобретения древней традиции.

Сходный образ объявляется тождественной идеей.

Демиургическое различение

Необходимо строго различать четыре процесса.

Метаморфоза

Изменение формы существования.

Апофеоз

Получение божественного или культового статуса.

Улучшение

Увеличение определенной функции.

Трансволюция

Сознательное создание качественно нового класса субъектности, способного продолжать восхождение.

Метаморфоза может происходить без улучшения.

Улучшение — без новой субъектности.

Апофеоз — без изменения внутренней архитектуры.

Трансволюция может включать все три процесса, но не сводится ни к одному из них.

Античность сделала человеческую форму вообразимо изменяемой, но не превратила изменение в сознательную систему производства новых субъектов. Ее мифы открыли окно мыслимости; трансволюции еще предстояло создать исследовательскую программу, технологию и нового творца.

Итог первых четырех глав

Гильгамеш, Прометей, Дедал, Икар и обожествленные герои действительно принадлежат истории человеческого самопревосхождения.

Но каждый из них выражает отдельный мотив:

• Гильгамеш — протест против смерти;
• Прометей — получение технического могущества;
• Дедал — создание искусственной способности;
• Икар — несоответствие субъекта новой мощности;
• метаморфоза — изменяемость телесной формы;
• апофеоз — проницаемость границы между человеком и богом.

Ни один из этих мотивов сам по себе не образует трансгуманизма.

Для возникновения современной доктрины потребуются:

• научное понимание природы;
• идея прогресса;
• индивидуальная автономия;
• инженерный проект человека;
• биология эволюции;
• технологические институты;
• понятие улучшения;
• общественное движение.

Поэтому древние мифы следует считать не ранним трансгуманизмом, а великим архивом образов человеческой незавершенности.

Древность создала мечты, страхи и архетипы преодоления. Трансгуманизм позднее объединил их под своим именем. Демиургизм должен вернуть этим образам историческую самостоятельность и одновременно включить их в более широкую историю рождения сознательной трансволюции.

*********

Глава 5. Христианское преображение и воскресение тела

Плоть как смертное состояние — Преображение как явление скрытой славы — смерть без окончательной победы — воскресение не души, а целого человека — тождество через радикальное изменение — нетленное тело — благодать вместо технологии — обожение без производства нового вида — христианский образ преодоленной человечности

Новый ответ на вопрос Гильгамеша

Христианство наследует древний страх смерти, но дает ему принципиально иной ответ.

Гильгамеш ищет средство, которое позволило бы продолжить существование в нынешнем теле или вернуть утраченную молодость.

Античный герой может получить бессмертие как исключительную награду.

Алхимик позднее будет искать эликсир, способный продлить жизнь и преобразить материю.

Христианское воскресение не является ни биологическим продлением, ни исключительным апофеозом, ни переселением бессмертной души из ненужного тела.

Воскресение означает восстановление и преображение целого человека.

В христианском вероучении надежда направлена не только на посмертное существование души: утверждается возвращение к жизни смертного тела, но уже в преображенном и нетленном состоянии. Католический катехизис называет веру в воскресение мертвых существенным элементом христианской веры с самого ее начала и прямо отличает воскресение плоти от одного лишь бессмертия души.

Перед нами появляется одна из наиболее радикальных антропологических идей мировой истории:

человек не обречен навечно оставаться в нынешнем смертном состоянии, но и не спасается путем окончательного отказа от воплощенности.

Тело должно быть не отброшено, а преобразовано.

Преображение как явление другой телесности

Евангельское Преображение Христа занимает особое место в христианском воображении.

Обычное человеческое тело не заменяется другим объектом. Оно становится явлением скрытой славы.

Телесность сохраняется, но ее способ присутствия меняется.

Свет здесь не является внешним украшением. Он обнаруживает, что видимая форма не исчерпывает реальности личности.

В христианской традиции Преображение понимается как предвосхищение воскресения: то, что кратко открывается ученикам как сияние славы, после смерти становится устойчивым состоянием воскресшего Христа.

Это позволяет различить два вида изменения.

Замена

Одна форма уничтожается, а вместо нее создается другая.

Преображение

Форма сохраняет тождество, но переходит в иной способ существования.

Для современной философии трансформации это различие фундаментально.

Если биологический субъект уничтожается, а на его месте появляется информационная копия, произошла замена.

Если субъект сохраняет непрерывность опыта, памяти, агентности и личного тождества, можно говорить о переходе.

Христианское преображение утверждает именно вторую модель: радикальное изменение без отмены личности.

Воскресение не является реанимацией

Воскресшее тело нельзя понимать как обычный организм, которому просто вернули биологическую функцию.

Реанимация возвращает человека в прежний жизненный порядок.

Организм снова дышит, действует и стареет.

Воскресение означает выход из самого порядка тления.

Поэтому христианская идея отличается от трансгуманистического долголетия.

Радикальное продление жизни сохраняет существующую биологическую систему и пытается поддерживать ее неопределенно долго.

Воскресение предполагает иной способ воплощенности, уже не подчиненный прежней связи между жизнью, старением и смертью.

Катехизическая формула говорит о том, что тело, погребенное как тленное, воскресает нетленным и «духовным». При этом речь не идет о превращении человека в бесплотный дух, а о теле, полностью включенном в новый порядок жизни.

«Духовное тело»

Выражение «духовное тело» кажется противоречивым только в том случае, если духовное и телесное понимаются как взаимно исключающие субстанции.

Христианская мысль предлагает иной смысл.

Духовное тело — не бесплотное тело и не призрачная оболочка.

Это воплощенность, освобожденная от тления, внутренней раздробленности и смертной зависимости.

Иными становятся отношения между:

• личностью и материей;
• волей и телом;
• внутренним опытом и внешним проявлением;
• единичным человеком и общностью;
• временем и личной непрерывностью.

В современной терминологии можно было бы сказать, что изменяется не отдельная функция организма, а вся архитектура воплощенной субъектности.

Но такое описание остается лишь философским переводом. Христианское воскресение не предлагается как инженерный проект.

Тождество через изменение

Вопрос воскресения неизбежно становится вопросом личного тождества.

Если тело распалось, какие именно элементы должны вернуться?

Должны ли воскреснуть те же атомы?

Как быть с изменениями организма на протяжении жизни?

Какой возраст и какое состояние тела считать истинными?

Христианская идея отвечает на эти вопросы не через механическую идентичность материала.

Личность сохраняется не потому, что ей возвращается точный набор частиц, а потому, что Бог восстанавливает именно этого человека.

Тождество основано не на неподвижности вещества, а на непрерывности личного бытия в отношении с его источником.

Так возникает модель идентичности, отличная от современной информационной копии.

Цифровая копия может воспроизвести сведения о человеке.

Но воскресение означает продолжение самого субъекта, а не создание внешне неотличимого заместителя.

Для Демиургизма это различие имеет особое значение.

Будущие технологии переноса, резервирования или множественного воплощения не должны называть продолжением личности всякое воспроизведение ее структуры.

Всеобщность обещания

Античный апофеоз предоставляется избранному герою.

Гильгамеш встречает одного человека, которому было даровано бессмертие.

Христианское воскресение имеет универсальный горизонт.

Оно не является наградой только за физическую силу, происхождение, интеллектуальное превосходство или технологический доступ.

Это принципиально отличает его от возможного рынка долголетия, где спасение от старения может стать привилегией богатого меньшинства.

Христианская эсхатология утверждает равенство смертных перед обещанием воскресения.

Однако всеобщность не устраняет нравственного измерения. Новая жизнь понимается не как нейтральное продление прежних желаний, а как участие в преображенном порядке бытия.

Воскресение не предоставляет человеку бесконечное время для продолжения прежнего потребления.

Оно предполагает изменение самого способа отношения к Богу, другим людям и миру.

Преображение и обожение

В христианской традиции возникает еще более смелая идея — участие человека в Божественной жизни.

Человек не становится Богом по природе и не занимает место Творца.

Но он может быть преобразован благодатью, приближаясь к состоянию, которое превосходит обычную человеческую ограниченность.

Здесь присутствует вертикаль восхождения:

• очищение;
• просветление;
• преображение;
• единение;
• участие в высшей жизни.

На первый взгляд это напоминает Лестницу Богов.

Однако различие решающее.

Христианское обожение не означает создание нового класса автономных богов.

Оно означает полноту отношения сотворенного человека к Богу.

Высшее состояние не производит новую онтологию независимо от Творца.

Оно является исполнением заложенного божественного замысла.

Лестница имеет известную вершину и окончательную цель.

Почему это не трансгуманизм

Ретроспективная генеалогия может представить христианство как религиозную форму трансгуманизма.

Основания для такого сближения очевидны:

• современное тело не признается окончательным;
• смерть должна быть преодолена;
• человеку обещается нетленная жизнь;
• возможна радикальная трансформация воплощенности;
• человеческое состояние открыто восхождению.

Но структура проекта остается иной.

Источник преобразования

В христианстве — Бог и благодать.

В трансгуманизме — человеческая наука и технология.

Цель

В христианстве — восстановление человека и единение с Богом.

В трансгуманизме — расширение возможностей и выход в постчеловеческое пространство.

Агент преобразования

В христианстве человек отвечает верой, волей и жизнью, но не конструирует воскресшее тело.

В трансгуманизме человек стремится стать инженером собственного изменения.

Конечный горизонт

В христианстве он эсхатологически определен.

В трансволюции вершина должна оставаться открытой.

Поэтому христианское воскресение нельзя называть ранним технологическим постгуманизмом.

Это другая система смысла.

Более радикально, чем Human Enhancement

Парадоксально, но христианское преображение в одном отношении радикальнее большинства трансгуманистических проектов.

Human Enhancement обычно улучшает параметры:

• здоровье;
• память;
• физическую силу;
• продолжительность жизни;
• сенсорный диапазон.

Христианское воскресение обещает изменение самого режима телесного существования.

Не более выносливое смертное тело, а тело, не подчиненное тлению.

Не дополнительную функцию, а восстановленную целостность личности.

Не индивидуальную услугу, а новый порядок существования.

Однако эта радикальность остается предметом веры и божественного действия, а не воспроизводимой человеческой технологии.

Что Демиургизм может принять

Демиургизм не должен присваивать христианское воскресение, объявляя его ранней версией транссубстратности.

Но он может выделить несколько фундаментальных идей.

Нынешнее тело не является окончательным

Человеческая морфология не исчерпывает возможные способы воплощения личности.

Тело имеет положительную ценность

Преодоление биологии не обязано означать бегство из всякой телесности.

Радикальное изменение должно сохранять субъекта

Новая форма не имеет ценности для личности, если продолжает существовать лишь ее копия.

Высшее состояние требует нравственного преображения

Рост возможностей без изменения отношений к другим существам не является восхождением.

Преображение относится к целому человеку

Нельзя отдельно улучшить память, тело или эмоции и считать, что целостная субъектность автоматически стала выше.

Предел христианской модели

С точки зрения Демиургизма христианская модель остается закрытой.

Человек создан Богом.

Его конечное исполнение определено Богом.

Преображение возвращает его к полноте заданного предназначения.

Но субъект не становится самостоятельным создателем последующих классов разумной жизни.

Он не строит новые ступени.

Не проектирует новые онтологии.

Не создает свободных преемников, способных превзойти его.

Поэтому христианство открывает возможность преодоленной человеческой формы, но не формулирует программу рекурсивной трансволюции.

Христианское воскресение утверждает, что человек может сохранить себя, радикально перестав быть смертным человеком нынешнего типа. Но это преображение даруется свыше и завершает заданный путь; Демиургизм должен превратить идею целостного преображения в открытую систему сознательного создания последующих нооступеней.

Глава 6. Данте и trasumanar

Предел человеческого языка — восхождение в «Рае» — новое слово для нового состояния — Глаук и переход между природами — преодоление человека через благодать — изменение восприятия и желания — поэтический неологизм как онтологический прорыв — trasumanar без трансгуманизма

Слово перед невозможным опытом

В первой песни «Рая» Данте сталкивается с проблемой, которая позднее станет центральной для всякой философии качественного перехода.

Как описать состояние, для которого человеческий язык не имеет готового понятия?

Путник покидает земной порядок и начинает восхождение через небесные сферы. Изменение настолько глубоко, что не может быть адекватно выражено существующими словами.

Данте создает неологизм:

Trasumanar significar per verba non si poria.

То есть переход за пределы человеческого невозможно передать обычными словами.

Исследовательские проекты Университета Техаса и Колумбийского университета связывают trasumanar с выходом за человеческое состояние и подчеркивают, что Данте вводит слово именно там, где обычная речь оказывается недостаточной для описания восхождения.

Так в европейский язык входит одно из наиболее выразительных слов человеческого самопревосхождения.

Значение приставки

Глагол trasumanar построен как движение сквозь или за пределы человеческого.

В нем отсутствует отрицание человека.

Данте не говорит об уничтожении человеческого.

Не описывает ненависть к телу.

Не предлагает заменить человека машиной.

Перед нами переход через человеческое состояние к форме опыта, которая не помещается в его обычных границах.

В этом смысле trasumanar значительно точнее слова «постчеловек».

«Постчеловек» сообщает только временное расположение: после человека.

Trasumanar обозначает действие и переход.

Это не статический результат, а процесс пересечения границы.

Глаук как образ перехода

Для объяснения невозможного Данте обращается к мифу о Глауке.

Глаук пробует необычную траву, после чего преображается и входит в морской мир богов.

Данте использует этот античный образ для описания внутреннего изменения, сопровождающего его восхождение. Комментарий Danteworlds подчеркивает параллель между преображением Глаука и состоянием самого поэта-паломника.

Сравнение важно по нескольким причинам.

Глаук не просто получает новую способность.

Он переходит в другую среду существования.

Его прежняя природа оказывается недостаточной для нового мира.

Чтобы войти в море как собственное пространство, он должен стать существом иного порядка.

Аналогично Данте не может воспринимать небесную реальность с помощью одной лишь обычной человеческой психики.

Восхождение требует преобразования самого воспринимающего.

Изменение субъекта познания

Научный наблюдатель обычно предполагается неизменным.

Он расширяет знания, но сохраняет общую архитектуру восприятия и мышления.

Данте показывает иной случай.

Некоторые уровни реальности не могут быть просто добавлены к прежней картине мира.

Чтобы их увидеть, должен измениться сам наблюдатель.

Это одна из центральных идей трансволюционной эпистемологии:

границы знания определяются не только отсутствием информации, но и архитектурой субъекта, который эту информацию воспринимает.

Человек может не понимать высшую форму бытия не потому, что ему не сообщили достаточное количество фактов, а потому, что его язык, восприятие, память и единицы мышления не способны удержать соответствующую структуру.

Следовательно, познание будущего потребует не только новых приборов.

Оно потребует новых субъектов познания.

Преодоление языка

Данте совершает двойное действие.

Сначала утверждает, что опыт нельзя выразить словами.

Затем все же создает слово и пишет целую кантику, пытаясь провести читателя к границе пережитого.

Неологизм не устраняет невыразимость.

Он обозначает ее и открывает направление мысли.

Это показывает функцию языка в переходе между нооступенями.

Новый язык не просто описывает уже готовую реальность.

Он делает возможным ее первичное концептуальное обнаружение.

До появления слова множество переживаний и процессов остаются неразличенными.

После появления слова они получают место в коллективном сознании.

Однако одно слово еще не создает новую систему мышления.

Trasumanar является семантическим прорывом, но не третьей сигнально-коммуникативной системой.

Данте не становится инженером себя

Современный читатель может легко увидеть в восхождении Данте ранний образ постчеловека.

Но паломник не конструирует собственный переход.

Он:

• не изменяет геном;
• не создает нейроинтерфейс;
• не проектирует новые органы чувств;
• не разрабатывает метод воспроизводимого преобразования;
• не формирует движение сторонников перехода.

Его восхождение происходит в божественно организованном космосе.

Он ведом благодатью.

Беатриче становится проводником его зрения, мысли и желания.

Переход является одновременно познавательным, нравственным и духовным.

Это не Human Enhancement.

Не увеличение, а перенастройка желания

Важнейшее изменение в «Рае» касается не объема знаний и не физической силы.

Меняется направленность желания.

Человеческая воля постепенно согласуется с высшим порядком.

Познание становится формой любви.

Движение вверх совершается не путем преодоления внешнего сопротивления, а благодаря внутреннему соответствию субъекта тому уровню реальности, к которому он поднимается.

Так Данте предлагает модель, почти противоположную технологическому потреблению.

Трансгуманистический пользователь хочет получить больше возможностей для осуществления уже существующих желаний.

Дантовский путник должен преобразить желания, чтобы стать способным войти в иной порядок.

Возможность следует за изменением субъекта, а не только субъект получает возможность.

Космос как лестница

«Рай» организован как восхождение через уровни.

Но это не эволюционная лестница видов.

Небесные сферы не являются последовательными биологическими стадиями.

Они выражают различия духовного состояния, блаженства, знания и близости к первоначалу.

Данте движется вверх, однако обитатели небес не должны пониматься как более совершенные биологические организмы.

Лестница является теологической, символической и познавательной.

Ее вершина известна: созерцание Бога.

В демиургической Лестнице вершина не может быть окончательно задана.

Каждая новая ступень должна открывать возможность следующей.

Почему trasumanar не означает «трансгуманизм»

Лингвистическая близость искушает.

Trasumanar можно перевести как «преодолеть человеческое», «выйти за пределы человека» или даже «трансчеловечиться».

Но история слова не является историей современной идеологии.

Данте не формулирует:

• технологический оптимизм;
• морфологическую свободу;
• программу усиления;
• постбиологическое будущее;
• право индивида выбирать тело;
• научную трансформацию вида.

Он создает поэтическое выражение мистического восхождения.

Использование сходного корня не превращает его в автора трансгуманистического манифеста.

Иначе любое учение о превосхождении обычного человеческого состояния пришлось бы ретроспективно включить в трансгуманизм.

Больше, чем словесное совпадение

Однако было бы ошибкой перейти к противоположной крайности и объявить Данте совершенно нерелевантным.

Trasumanar открывает три идеи, чрезвычайно важные для Демиургизма.

Переход может превосходить существующий язык

Новая нооступень не обязана полностью описываться понятиями предыдущей.

Преодоление затрагивает весь субъект

Меняются восприятие, желание, язык и отношение к реальности.

Новая форма познания требует новой формы познающего

Нельзя бесконечно расширять человеческую науку, сохраняя неизменной архитектуру исследователя.

От неологизма к метаязыку

Данте создает отдельное слово для отдельного предельного опыта.

Аронт должен создавать системы новых языков.

Неологизм называет новую область.

Метаязык должен позволять:

• описывать архитектуры мышления;
• передавать большие паттерны;
• моделировать изменение личности;
• проектировать системы целей;
• сопоставлять разные формы субъектности;
• контролировать собственную автоэволюцию.

Таким образом, trasumanar может рассматриваться как символ первого языкового разрыва.

Человеческий язык обнаруживает, что его ресурсов недостаточно, и пытается выйти за собственные границы.

Но полноценный аронтогенез требует не одного гениального слова, а нового коммуникативного контура.

Данте и аронт

Между дантовским путником и аронтом существует сходство.

Оба должны выйти за пределы обычной человеческой способности восприятия.

Оба нуждаются в новом языке.

Оба изменяют не только внешний мир, но и себя.

Однако различие остается фундаментальным.

Данте принимает преображение в рамках высшего порядка.

Аронт должен стать сознательным соавтором собственной архитектуры.

Данте получает проводничество.

Аронт создает и проверяет инструменты перехода.

Данте восходит к установленной вершине.

Аронт входит в открытую систему, где следующая ступень еще должна быть изобретена.

Данте создал слово для выхода за человеческое, но не доктрину технологического постчеловека. Его значение глубже словесного предшествования: он показал, что качественно новая реальность требует преобразования воспринимающего субъекта и рождения нового языка.

Глава 7. Пико делла Мирандола и незавершенность человека

Человек без закрепленного места — неопределенный образ — свобода нисхождения и восхождения — самоформирование внутри сотворенного порядка — семена всех форм жизни — философия как путь преобразования — мистическая вершина — открытая антропология и закрытый космос — от Пико к метачеловеку

Речь, которая не была произнесена

Пико делла Мирандола занимает особое место в историях гуманизма и трансгуманизма.

Ему приписывается образ человека как существа, не имеющего раз и навсегда заданной природы и способного формировать себя собственным выбором.

Текст, позднее названный «Речью о достоинстве человека», был создан как вступление к предполагаемому публичному обсуждению девятисот тезисов Пико. Диспут не состоялся, речь не была произнесена, а привычное название закрепилось уже после смерти автора. Современная историография также предупреждает, что позднейшая репутация текста как простого манифеста автономного самоопределения во многом отражает последующие интерпретации.

Это уточнение особенно важно.

Перед нами не готовый манифест секулярного человека, освободившегося от Бога.

Пико остается мыслителем христианского, платонического, неоплатонического и мистического космоса.

Существо неопределенного образа

В центральной сцене речи Бог не дает человеку строго закрепленного места и единственной формы.

Другие существа обладают определенной природой.

Человек помещается в середину мира и получает возможность формировать себя.

Пико говорит о существе, которое не является окончательно ни небесным, ни земным, ни смертным, ни бессмертным и может по собственной воле избрать направление становления.

Эта идея радикально меняет философскую антропологию.

Достоинство человека основывается не только на уже имеющихся свойствах.

Не на физической силе.

Не на бессмертии.

Не на фиксированном месте между животными и ангелами.

Человек велик благодаря незавершенности.

Он обладает возможностью стать иным.

Достоинство возможности

Обычно достоинство понимается как ценность уже существующей природы.

Пико предлагает иной источник достоинства:

человек достоин восхищения потому, что не исчерпывается первоначально полученной формой.

В нем заложены различные семена.

Он может развивать:

• растительное;
• чувственное;
• рациональное;
• интеллектуальное;
• духовное.

Выбор и упражнение определяют, какая возможность станет действительностью.

Человек способен нисходить к низшим формам жизни или восходить к ангельскому и божественному порядку. Это вертикальное движение прямо выражено в тексте Пико.

Здесь возникает одна из наиболее сильных ранних формул открытой антропологии.

Человек является не завершенным объектом, а узлом альтернативных становлений.

Не пустой лист

Однако незавершенность Пико не означает абсолютную произвольность.

Человек не создает себя из ничего.

Он действует внутри сотворенного космоса.

Возможные направления уже включены в иерархию бытия.

Можно стать подобным животному.

Можно развить разум.

Можно уподобиться ангельскому существу.

Можно стремиться к единению с Богом.

Свобода состоит в выборе и актуализации возможностей, но не в создании совершенно новой онтологии.

Это отличается от современной идеи проектирования неизвестных классов субъектности.

Пико дает человеку свободу движения по существующей вертикали.

Демиургизм должен добавить способность строить новые вертикали.

Самоформирование

Пико использует образ человека как ваятеля самого себя.

Эта метафора особенно привлекательна для трансгуманистического чтения.

Она легко переводится в современный язык:

• геном становится материалом;
• тело — проектом;
• мозг — изменяемой системой;
• личность — конструкцией;
• технология — инструментом самоформирования.

Но у Пико самоформирование имеет прежде всего нравственный, интеллектуальный и духовный смысл.

Человек формирует себя посредством:

• выбора образа жизни;
• дисциплины;
• философии;
• очищения;
• познания;
• восхождения к высшему.

Речь не идет о механической замене органов или создании сверхчеловеческой памяти.

Философия как технология души

Если использовать современную аналогию, философия у Пико выполняет функцию технологии внутреннего преобразования.

Она не только сообщает знания.

Она очищает и перестраивает человека.

Нравственная философия упорядочивает страсти.

Диалектика дисциплинирует разум.

Натурфилософия раскрывает устройство мира.

Теология направляет к высшему первоначалу.

Магия и каббала в проекте Пико также включаются в путь восхождения, хотя именно эти элементы стали источником конфликтов вокруг его тезисов. Структура его программы была направлена к мистическому единению, а не к неограниченной индивидуальной автономии.

Таким образом, знание меняет не только содержание сознания, но и уровень субъекта.

Нисхождение также возможно

Открытая природа человека не гарантирует прогресса.

Человек может возвыситься, но может и деградировать.

Свобода не имеет автоматического положительного направления.

Это отличает Пико от простого технологического оптимизма.

Получить возможность самоформирования — не значит неизбежно стать выше.

Можно развить низшие склонности.

Можно использовать интеллект для разрушения.

Можно превратить свободу в производство собственной зависимости.

Современная технология усиливает именно эту двусторонность.

Генная инженерия может освобождать от болезни или создавать служебные биологические классы.

ИИ может расширять мышление или замещать его.

Нейроинтерфейс может укреплять автономию или делать сознание управляемым.

Пико заранее показывает: незавершенность является одновременно достоинством и риском.

Человек как промежуточное существо

Пико помещает человека в середину мира.

Но «середина» здесь не означает комфортное среднее положение.

Это состояние напряжения.

Человек не обладает завершенностью животного, действующего согласно своей природе.

Не обладает завершенностью ангела, уже принадлежащего определенному порядку.

Он должен стать тем, чем будет.

Так человек оказывается существом перехода.

Он не просто находится между низшим и высшим.

Он способен превратить промежуточность в траекторию.

Эта идея непосредственно ведет к метачеловеку.

Метачеловек начинается тогда, когда субъект осознает собственную переходность и делает ее предметом системной работы.

Почему Пико не трансгуманист

Пико действительно ближе многих прежних мыслителей к идее человеческой незавершенности.

Но называть его трансгуманистом было бы исторической апроприацией.

У него отсутствуют:

• современная эволюционная теория;
• технологическое улучшение организма;
• морфологическая свобода;
• радикальное долголетие;
• искусственный интеллект;
• постбиологический субъект;
• политическая программа доступа к усилениям.

Главное же различие состоит в конечной цели.

Пико не стремится создать новый класс независимых существ.

Его восхождение направлено к ангельскому состоянию и мистическому единению с Богом.

Высшая стадия не расширяет индивидуальный проект бесконечно.

Она преодолевает отдельность в высшем единстве.

Современное присвоение Пико

Поздняя гуманистическая и трансгуманистическая интерпретация выделяет одну часть его антропологии:

человек сам формирует себя.

При этом ослабляются другие элементы:

• Бог как источник свободы;
• сотворенная иерархия бытия;
• ангельский идеал;
• мистическое самопревосхождение;
• дисциплина философского восхождения;
• конечное единение с высшим первоначалом.

В результате Пико превращается в пророка неограниченного индивидуального дизайна.

Но это уже современная редакция его мысли.

Исторический Пико предлагает не суверенного потребителя морфологических опций, а духовно незавершенное существо, обязанное выбрать между деградацией и восхождением.

От Пико к метачеловеку

Демиургизм может принять три великие идеи Пико.

Человек не имеет окончательно завершенной формы

Его современное состояние является исходным, а не предельным.

Достоинство связано со способностью становиться

Ценность субъекта состоит не только в наличии фиксированных свойств, но и в открытости развитию.

Свобода включает ответственность за собственное формирование

Субъект отвечает не только за отдельные поступки, но и за то, каким существом он себя делает.

Но Демиургизм должен расширить эту систему.

Метачеловек не только выбирает между готовыми уровнями.

Он исследует механизм выбора.

Аронт проектирует архитектуры становления.

Демионт создает новые классы становящихся субъектов.

Демиург формирует миры, в которых возникают неизвестные прежде траектории.

Закрытая и открытая лестница

Лестница Пико вертикальна, но закрыта.

Ее ступени уже существуют:

• низшие формы жизни;
• человек;
• разумные и ангельские существа;
• Бог.

Демиургическая Лестница открыта.

Нельзя заранее перечислить все возможные классы субъектности.

Высшие существа не только поднимаются по существующему порядку, но и создают новые порядки.

В этом состоит переход от ренессансной незавершенности к трансволюции.

Пико открыл человека как существо без окончательно закрепленного образа. Но его человек выбирает место в уже сотворенной иерархии. Аронт должен получить способность проектировать не только собственное место, но и новые классы существования, которых прежняя иерархия еще не знала.

Глава 8. Алхимия и проект трансмутации

Материя как незавершенный процесс — низший металл и возможность золота — философский камень — эликсир жизни — лаборатория между ремеслом и откровением — совершенствование природы — трансформация вещества и самого оператора — тайное знание без воспроизводимой науки — от трансмутации металла к трансволюции субъекта

Мир, в котором материя может стать иной

Алхимия начинается с представления, что видимая форма вещества не обязательно является его окончательной природой.

Низший металл может содержать возможность совершенства.

Материя способна созревать.

Природный процесс можно ускорить, очистить или направить.

Задача исследователя состоит не только в наблюдении за существующим, но и в активном переводе вещества из одного состояния в другое.

Так рождается проект трансмутации.

Наиболее известная его форма — превращение неблагородных металлов в золото с помощью философского камня.

Но историческая алхимия была значительно шире этого образа. Она соединяла практическое знание о веществах с философскими, медицинскими, коммерческими и теологическими представлениями; алхимики занимались металлургией, добычей, лекарствами, пигментами, красителями, дистилляцией, керамикой и производством стекла.

Не псевдонаука в современном смысле

Алхимию легко описать как неудачную химию.

Такое представление слишком упрощает историю.

Алхимик не жил в мире современных химических элементов, атомной теории и лабораторных стандартов.

Он объединял то, что позднее разделилось на:

• экспериментальную химию;
• металлургию;
• фармацию;
• медицину;
• натурфилософию;
• мистику;
• символическое искусство.

Алхимическое понятие вещества включало видимые свойства, скрытые качества, происхождение, степень совершенства и отношения с космическим порядком.

Поэтому неудача в производстве золота не исчерпывает исторического значения алхимии.

Она стала одной из длительных лабораторий человеческой мысли о преобразуемости природы.

Современные историки науки рассматривают ее как важную часть наследия химии и истории практического освоения материального мира.

Трансмутация как ускорение природы

Алхимик часто не считает себя противником природы.

Он стремится помочь ей завершить процесс.

Если металл способен естественно двигаться к более совершенному состоянию, искусство может ускорить это созревание.

Здесь возникает модель, которая позднее повторится в проектах изменения человека.

Трансгуманист также может сказать:

• эволюция создала несовершенный организм;
• наука продолжит ее работу;
• техника ускорит медленный природный процесс;
• человек станет сознательным участником собственного развития.

Алхимический мастер и трансгуманистический инженер разделяют общую интуицию:

природа не обязательно завершила то, что начала.

Но объект работы различен.

Алхимия преимущественно преобразует вещество.

Трансгуманизм — функции человека.

Демиургизм — архитектуру субъекта и механизмы производства новых форм бытия.

Философский камень

Философский камень является предельным образом универсальной технологии.

Он должен не просто преобразовать один конкретный металл.

Он воплощает принцип трансформации как таковой.

В разных традициях ему приписывались способности:

• превращать низшие металлы в золото;
• очищать вещество;
• восстанавливать совершенство;
• участвовать в приготовлении эликсира;
• давать знание о скрытом порядке природы.

Исторические алхимики действительно связывали камень с надеждой на трансмутацию металлов, хотя их цели и теории были значительно разнообразнее популярной легенды.

Философский камень можно понимать как миф об инструменте предельной генеративности.

Одна система дает возможность осуществлять множество преобразований.

Современными аналогами такого ожидания становятся:

• универсальный искусственный интеллект;
• молекулярное производство;
• универсальный редактор живых систем;
• полная симуляция материи;
• система автоматического изобретения.

Каждая эпоха создает образ средства, после появления которого множество отдельных проблем будут решены как следствия одного фундаментального открытия.

Эликсир жизни

Алхимический проект выходит за пределы металлов.

Эликсир должен воздействовать на человеческое тело:

• восстанавливать здоровье;
• возвращать молодость;
• продлевать жизнь;
• очищать организм;
• приводить тело к более совершенному состоянию.

Здесь алхимия прямо соприкасается с древней мечтой Гильгамеша и современным иммортализмом.

Но алхимическое продление жизни не основано на биологии старения.

Тело рассматривается через общую теорию равновесия, очищения, совершенства и трансформации вещества.

Поэтому эликсир остается одновременно лекарством, символом и метафизическим агентом.

Современная медицина долголетия действует иначе: она расчленяет старение на механизмы и пытается воздействовать на каждый из них.

Алхимик ищет универсальное средство.

Биомедицина — систему конкретных вмешательств.

Лаборатория как новое место власти

Особое историческое значение алхимии состоит в появлении пространства, где человек практически вмешивается в материальные процессы.

В лаборатории он:

• нагревает;
• охлаждает;
• растворяет;
• разделяет;
• соединяет;
• перегоняет;
• очищает;
• фиксирует;
• повторяет операции.

Материя перестает быть только объектом созерцания.

Она становится участником управляемого процесса.

Огонь Прометея превращается в регулируемый инструмент.

Мастер больше не ждет редкого чуда природы.

Он пытается построить условия, при которых превращение произойдет по его замыслу.

Это важнейший шаг к демиургической деятельности.

Алхимик и Дедал

Дедал создает завершенное устройство.

Алхимик создает процесс.

Его главный инструмент — не отдельная вещь, а последовательность операций.

Успех зависит от:

• порядка действий;
• времени;
• температуры;
• соотношения веществ;
• свойств сосуда;
• качества материала;
• умения оператора.

Это приближает алхимию к пониманию творчества как управляемой трансформационной среды.

Демионт будущего также не будет «изготавливать» субъекта как статический предмет.

Он должен создавать процесс развития, в котором формируется автономная личность.

Внешняя и внутренняя алхимия

В алхимических традициях преобразование вещества нередко связывалось с преобразованием самого оператора.

Работа требовала:

• терпения;
• дисциплины;
• очищения;
• внимания;
• тайного знания;
• нравственной или духовной подготовки.

Материальный процесс становился зеркалом внутреннего.

Низший металл мог символизировать несовершенное состояние человека.

Золото — очищенную и устойчивую форму.

Смерть и разложение вещества — необходимую фазу перед новым соединением.

Современный читатель не должен сводить всю историческую алхимию к психологической аллегории. Алхимики действительно работали с материальными веществами и преследовали практические цели. Но философское и духовное измерение также входило во многие алхимические системы.

Материя как носитель возможности

Алхимия предлагает онтологию незавершенной материи.

Вещество является не только тем, чем выглядит сейчас.

Оно содержит возможность другого состояния.

Эта идея имеет прямое антропологическое продолжение.

Человеческое тело также можно рассматривать как:

• текущую конфигурацию;
• исторический результат;
• совокупность преобразуемых процессов;
• носитель нераскрытых возможностей.

Но здесь возникает опасность редукции.

Человек не является металлом.

Субъект обладает опытом, волей, правами и собственной перспективой.

Нельзя преобразовывать человека так же, как алхимик преобразует вещество.

Материал не дает согласия.

Субъект должен быть соавтором перехода.

Тайна

Алхимическая культура тесно связана с секретностью.

Знание выражается:

• символами;
• аллегориями;
• условными именами;
• изображениями;
• загадочными рецептами;
• намеренно неполными инструкциями.

У секретности были разные причины:

• защита ценного ремесленного знания;
• опасность преследования;
• конкуренция;
• убеждение, что истина не должна быть доступна неподготовленному;
• трудность выражения сложного опыта;
• стремление отделить посвященного от профана.

Но секретность препятствовала формированию открытой воспроизводимой науки.

Если каждый автор использует собственные символы, результаты трудно сопоставлять.

Если неудача объясняется недостаточной чистотой оператора, теория становится защищенной от проверки.

Если инструкция намеренно скрывает существенный этап, повторение невозможно.

От тайного искусства к науке

Научный переход потребовал других норм:

• ясного описания;
• измерения;
• публичности;
• воспроизводимости;
• независимой проверки;
• исправления ошибок;
• отделения результата от статуса посвященного.

Алхимия внесла практический вклад в знания о веществах и производственные техники, но ее символическая и закрытая форма ограничивала накопление общего проверяемого знания. При этом связи алхимиков с ремеслами, металлургией, медициной, стеклоделием и декоративными искусствами были реальными и продуктивными.

Демиургическая деятельность должна сохранить смелость алхимического замысла, но отказаться от непроверяемой тайны.

Алхимия как ранняя инженерия невозможного

Алхимик работает с задачами, которые окружающая культура могла считать невозможными:

• искусственное производство золота;
• универсальное лекарство;
• радикальное продление жизни;
• совершенствование природного вещества;
• обнаружение единого принципа трансформации.

Неудача многих конкретных проектов не отменяет значения самого жеста.

Человек берет на себя право спрашивать:

можно ли сделать то, чего природа в обычных условиях не делает?

Это уже не пассивное наблюдение.

Не молитва о чуде.

Не ожидание дара.

Это попытка воспроизвести чудо в лаборатории.

От чуда к операции

Алхимия занимает промежуточное положение между мифом и инженерией.

В мифе превращение совершает бог.

В алхимии превращение должно быть достигнуто последовательностью человеческих действий.

Даже когда операция окружена религиозными символами, она предполагает:

• материал;
• сосуд;
• инструмент;
• процедуру;
• наблюдение;
• результат.

Так чудо начинает переводиться в операциональную форму.

Именно этот переход позднее станет основой науки и техники.

Миф делает превращение вообразимым. Алхимия пытается сделать его повторимым. Наука требует сделать его проверяемым. Демиургизм должен сделать создание новых форм субъектности ответственным и рекурсивным.

Почему алхимия не является трансгуманизмом

Алхимию можно включить в трансгуманистическую генеалогию через:

• эликсир жизни;
• совершенствование природы;
• превращение материи;
• веру в человеческое могущество;
• проект преодоления старения.

Но историческая алхимия не имеет единой антропологической программы.

Она не формулирует:

• постчеловека;
• морфологическую свободу;
• политическое право на усиление;
• массовую трансформацию вида;
• теорию ИИ;
• новую архитектуру субъектности.

Алхимические практики были чрезвычайно разнообразны. Их нельзя свести к подготовке современного Human Enhancement.

Прото-демиургический импульс

Алхимия важна для Демиургизма в ином смысле.

Она выражает ранний прото-демиургический импульс:

• мир не является завершенным;
• природные формы могут быть преобразованы;
• человек может участвовать в совершенствовании материи;
• для перехода необходима система операций;
• преобразователь также должен измениться;
• единичное чудо следует превратить в искусство.

Однако алхимия еще не достигает демиургического уровня.

Ее универсальный агент остается мечтой.

Ее результаты не образуют устойчивого потока демиизобретений.

Ее теория не позволяет создавать новые классы субъектов.

Ее знание недостаточно открыто и воспроизводимо.

Новая великая работа

Для алхимика Великое Делание означает создание философского камня и завершение трансмутации.

Для Демиургизма Великое Делание должно получить иной смысл.

Не превращение свинца в золото.

Не производство идеального вещества.

А создание субъекта, способного:

• понимать собственную архитектуру;
• преобразовывать ее;
• создавать новые типы разума;
• формировать новые бионты;
• строить порождающие миры;
• передавать право дальнейшего творчества созданным существам.

Алхимия стремится найти вещество, преобразующее вещества.

Аронт должен создать систему, преобразующую способы мышления.

Демионт — систему, создающую субъектов.

Демиург — мир, производящий новых творцов.

Алхимия впервые превратила трансформацию из мифологического события в проект человеческой операции. Но ее пределом осталась работа с веществом и символом. Трансволюция начинается тогда, когда объектом Великого Делания становится не металл, а сама порождающая архитектура субъектности.

************

Глава 9. Йогические традиции и преображение тела

Освобождение через преобразование сознания — тело как препятствие и инструмент — дыхание, энергия и тонкая анатомия — дисциплина вместо внешней машины — сиддхи как побочные силы — долголетие и преодоление смерти — совершенное тело — внутренний оператор трансформации — духовное освобождение без технологического постчеловека

Не одна йога

Слово «йога» объединяет множество традиций, возникших в различные эпохи и исходивших из разных представлений о теле, сознании, освобождении и высшей реальности.

Нельзя говорить о едином йогическом проекте преобразования человека.

Одни школы сосредоточивались на прекращении деятельности сознания и освобождении от обусловленного существования.

Другие разрабатывали практики управления дыханием, вниманием и телом.

Третьи использовали представления о тонкой анатомии, внутренних каналах, центрах и энергиях.

В некоторых тантрических и хатха-йогических традициях тело рассматривалось не просто как временная оболочка, а как лаборатория духовного и онтологического преобразования.

Исторические исследования хатха-йоги показывают, что физические и дыхательные техники складывались динамически, а средневековые тексты связывали их не только с оздоровлением, но и с освобождением, долголетием, внутренней алхимией и овладением телесными процессами.

Тело как двойственная реальность

Во многих религиозных и философских традициях тело воспринималось двояко.

С одной стороны, оно является источником:

• боли;
• болезни;
• старения;
• желания;
• зависимости;
• смертности;
• ограниченности восприятия.

С другой стороны, именно через тело осуществляются:

• дисциплина;
• дыхание;
• концентрация;
• медитация;
• изменение состояний сознания;
• познание внутренних процессов.

Тело оказывается одновременно препятствием и путем.

Его нельзя просто отбросить, поскольку освобождение должно быть достигнуто существом, которое пока существует телесно.

Но его нельзя и принять как окончательную форму.

Так возникает идея преобразованного тела — тела, переставшего быть пассивным носителем биологической судьбы.

Классическая йога и освобождение сознания

В классической йогической модели основной проблемой является не недостаточная физическая мощность человека, а его отождествление с изменчивыми состояниями психики.

Обычный субъект принимает мысли, эмоции, ощущения и желания за собственную сущность.

Практика должна привести к различению наблюдающего начала и процессов, которые оно наблюдает.

В этом отношении классическая йога не является программой усиления человека.

Она не стремится дать субъекту:

• больше памяти;
• более сильное тело;
• новые органы чувств;
• бесконечное потребление;
• господство над природой.

Ее предельная цель связана с освобождением от обусловленности, а не с увеличением числа доступных функций.

Если Human Enhancement расширяет возможности личности, классическая йога ставит под вопрос саму структуру личности, желающей расширения.

Хатха-йога и работа с телесным механизмом

В хатха-йогических традициях тело становится предметом значительно более детальной операциональной работы.

Используются:

• позы;
• дыхательные упражнения;
• задержки дыхания;
• очистительные процедуры;
• замки;
• жесты;
• концентрация;
• управление вниманием;
• работа с представляемой тонкой анатомией.

Такие практики описываются как средства изменения обычного функционирования организма и сознания.

Ранние и классические тексты хатха-йоги связывали телесные техники с удержанием жизненной силы, управлением дыханием, пробуждением скрытых процессов, достижением освобождения и иногда с преодолением или отсрочкой смерти. Исследовательские материалы Hatha Yoga Project отдельно выделяют тексты о диагностике приближающейся смерти, выходе из тела и попытках продлить существование.

Здесь впервые возникает не просто нравственное совершенствование и не внешняя техника, а систематический проект внутренней физиотехники.

Тонкое тело

Йогические и тантрические системы часто описывают человека посредством двух взаимосвязанных уровней:

• видимого физического тела;
• тонкой энергетически-психической организации.

К последней могут относиться:

• каналы;
• центры;
• жизненные потоки;
• внутренняя теплота;
• капли жизненной субстанции;
• скрытая энергия;
• символическая вертикаль восхождения.

Эти модели нельзя механически отождествлять с анатомией современной медицины.

Они принадлежат иной системе описания опыта и практики.

Но их философское значение велико.

Человек впервые предстает как многоуровневая система, в которой изменение внимания, дыхания, образа, позы и внутреннего переживания способно перестраивать целостное состояние субъекта.

Практик работает не с отдельной мышцей или мыслью, а с предполагаемой связью тела, энергии, сознания и воли.

Внутренняя алхимия

Йогическое преобразование во многом напоминает алхимию.

Алхимик использует сосуд, огонь и последовательность операций.

Йог использует собственное тело как сосуд, дыхание как регулирующую силу, внимание как средство управления и сознание как пространство трансформации.

Обычные процессы должны быть:

• остановлены;
• обращены;
• очищены;
• соединены;
• подняты на другой уровень;
• преобразованы в устойчивое состояние.

Некоторые средневековые индийские традиции действительно развивали практики, основанные на тонкой анатомии, долголетии и внутренней алхимии. Исследователи относят становление подобных комплексов к важным новациям тантрической и последующей хатха-йогической среды.

Но объектом работы здесь является не только тело.

Трансформируется сам оператор.

Сиддхи

Йогическая литература описывает необычные способности — сиддхи.

К ним могут относиться:

• необычайная концентрация;
• знание скрытых процессов;
• ослабление чувствительности к боли;
• изменение телесного состояния;
• продолжительная неподвижность;
• воздействие на восприятие;
• необычные формы интуитивного знания;
• способности, интерпретируемые как сверхъестественные.

Необходимо строго различать несколько уровней:

1. религиозное или текстуальное описание;
2. субъективный опыт практика;
3. культурную интерпретацию опыта;
4. наблюдаемый физиологический эффект;
5. воспроизводимый инструментальный результат;
6. утверждение о нарушении известных физических закономерностей.

Наличие описания в традиционном тексте не является научным подтверждением способности.

Но и сведение всех сиддхи к бессмысленному суеверию не позволяет понять, какую роль они играли в практической антропологии соответствующих традиций.

Они показывали, что обычный человеческий диапазон не считается окончательным.

Сила как побочный эффект

В некоторых йогических системах необычные способности рассматриваются не как конечная цель, а как отвлечение от освобождения.

Практик может получить власть над отдельными процессами и принять эту власть за вершину пути.

Возникает принципиальное различие:

• усиление способности;
• освобождение субъекта.

Человек может стать более могущественным, не став более свободным.

Он может управлять дыханием, ощущениями или вниманием и при этом оставаться зависимым от гордости, желания превосходства и страха смерти.

Это различение чрезвычайно важно для критики трансгуманизма.

Трансгуманистическая программа склонна оценивать развитие по совокупности приобретенных возможностей.

Йогическая традиция напоминает:

способность может увеличивать привязанность того субъекта, который ею обладает.

Совершенное тело

В некоторых традициях возникает образ тела, преобразованного практикой.

Оно может описываться как:

• очищенное;
• устойчивое;
• неподверженное обычным нарушениям;
• способное сохранять жизненную силу;
• подчиненное сознательной регуляции;
• пригодное для высших состояний;
• символически или буквально нетленное.

Этот образ имеет сходство с постчеловеческим телом.

Но различие заключается в цели.

Трансгуманистическое тело должно предоставить человеку больше вариантов деятельности.

Йогически преображенное тело должно стать средством освобождения либо выражением уже достигнутой духовной трансформации.

Оно не обязательно предназначено для увеличения потребления, экономической продуктивности или внешней власти.

Йогический путь как автоэволюция

Йогическая практика содержит элементы, напоминающие управляемую автоэволюцию:

• человек наблюдает собственные состояния;
• выявляет автоматические реакции;
• создает дисциплину изменения;
• формирует новые режимы внимания;
• изменяет отношение к боли и желанию;
• приобретает более глубокую власть над психофизической системой.

Однако эта автоэволюция остается ограниченной.

Она опирается на традиционный корпус практик и определенный образ освобождения.

Йог, как правило, не ставит задачу создать:

• новый биологический вид;
• искусственный разум;
• коллективный субъект;
• новую систему наследственности;
• неизвестную прежде архитектуру сознания.

Он движется к состоянию, уже описанному традицией.

Почему йога не является трансгуманизмом

Трансгуманистическая ретроспекция может выделить следующие сходства:

• преодоление обычных телесных ограничений;
• работа с долголетием;
• изменение сознания;
• необычные способности;
• представление о преобразованном теле;
• выход за привычный человеческий диапазон.

Но фундаментальные различия сильнее.

Источник преобразования

Йога использует дисциплину сознания, дыхания и тела.

Трансгуманизм делает центральными внешнюю науку и инженерную технологию.

Цель

Йога направлена преимущественно на освобождение, познание или духовное совершенствование.

Трансгуманизм — на расширение возможностей и выбор постчеловеческого состояния.

Социальная форма

Йога исторически передается через школы, линии учителей, тексты и практики посвящения.

Трансгуманизм формирует публичное технологическое движение и политическую программу.

Отношение к желанию

Йога стремится преобразовать или преодолеть обычную структуру желаний.

Трансгуманизм часто предоставляет желаниям более мощные средства осуществления.

Йогическая критика трансгуманизма

С точки зрения йогической антропологии трансгуманистическая программа может выглядеть поверхностной.

Она меняет:

• продолжительность жизни;
• тело;
• память;
• скорость обработки информации.

Но не обязательно освобождает человека от:

• страха;
• привязанности;
• автоматизма;
• ошибочного самоотождествления;
• ненасытности;
• внутренней раздробленности.

Бессмертный субъект, не владеющий своими желаниями, может стать бесконечно долго существующим пленником собственной психики.

Сверхинтеллектуальный субъект, не различающий себя и ментальные процессы, может лишь эффективнее обслуживать обусловленность.

Демиургическая переработка

Демиургизм не должен объявлять йогу ранней формой аронтогенеза.

Но он может принять несколько принципов.

Субъект должен стать лабораторией

Переход невозможен, если человек изменяет только внешний мир.

Трансформация должна быть практической

Одного философского утверждения о незавершенности недостаточно.

Нужны повторяемые системы работы.

Воля, внимание и тело образуют целое

Нельзя безопасно усиливать функцию, не учитывая всю архитектуру субъекта.

Могущество не равно освобождению

Высшая способность требует высшей автономии и ответственности.

Новое тело должно сопровождаться новым сознанием

Иначе возникает усиленный носитель старой зависимости.

Йогические традиции превратили человеческое тело и сознание во внутреннюю лабораторию преобразования. Их целью был не технологический постчеловек, а освобожденный или преображенный субъект. Демиургизм должен соединить глубину внутренней трансформации с открытым созданием новых систем разума, не принимая традиционные описания необычных способностей за уже доказанную науку.

Глава 10. Фрэнсис Бэкон и технологическое преобразование природы

Знание как сила — опыт против бесплодной схоластики — природа как поле исследования — искусство, продолжающее естественные процессы — коллективная лаборатория — Дом Соломона — продление жизни и создание новых эффектов — власть над возможным — наука как институт демиургического действия

Поворот от созерцания к производству

Фрэнсис Бэкон занимает в генеалогии технологического будущего более определенное место, чем мифологические герои.

Он не только восхищается человеческой способностью.

Он разрабатывает программу нового знания.

Знание должно:

• основываться на организованном опыте;
• освобождаться от устойчивых заблуждений;
• собираться коллективно;
• проверяться практикой;
• приносить плоды;
• расширять человеческую власть над природными процессами.

В этой модели наука перестает быть преимущественно созерцанием готового мира.

Она становится производящей силой.

Знание и могущество

Бэконовский проект исходит из тесной связи знания и способности действовать.

Человек не владеет природой посредством произвольной команды.

Он должен понять процессы, условия и связи.

Познание причины открывает возможность вызвать, изменить или предотвратить следствие.

Это принципиально новая форма могущества.

Маг стремится получить исключительную власть через тайное знание.

Бэконовская наука должна превратить эффект в публично исследуемую и воспроизводимую операцию.

Таким образом, чудо перестает быть единичным событием и становится возможным результатом организованного исследования.

Природа и искусство

Для ранних мировоззрений искусственное часто противопоставляется естественному.

Природа создает подлинное.

Искусство производит копии или вторичные конструкции.

В бэконовской перспективе граница меняется.

Искусство использует природные причины и создает условия, при которых возникают новые эффекты.

Человек не нарушает природу в буквальном смысле.

Он комбинирует процессы, ускоряет их, направляет и помещает в непривычные условия.

Отсюда рождается инженерное понимание возможного.

Естественным является не только то, что уже возникло без человека.

Естественным может быть всякий эффект, совместимый с законами мира, даже если впервые он произведен в лаборатории.

«Новая Атлантида»

В незавершенной утопии «Новая Атлантида» Бэкон описывает Бенсалем — общество, в котором исследование природы получило собственный могущественный институт.

Дом Соломона организует наблюдения, эксперименты, путешествия за знаниями, проверку результатов и создание изобретений.

Цель учреждения сформулирована как познание причин и скрытых движений вещей, а также расширение пределов человеческого могущества для осуществления возможного. В перечень исследований входят искусственные материалы, управление средами, лечение заболеваний, сохранение здоровья и продление жизни.

Здесь перед нами уже не миф и не индивидуальный путь посвящения.

Это проект научной цивилизации.

Институт изобретения

Самое важное в Доме Соломона — не отдельные удивительные устройства.

Главное достижение Бэкона состоит в понимании, что производство нового требует институциональной архитектуры.

Необходимы различные функции:

• сбор наблюдений;
• поиск чужих открытий;
• постановка экспериментов;
• изменение масштабов;
• комбинирование процессов;
• проверка результатов;
• теоретическое обобщение;
• создание практических применений;
• оценка того, что можно сообщить обществу.

Изобретение перестает быть только вспышкой индивидуального гения.

Оно становится разделенной, организованной и воспроизводимой деятельностью.

В этом отношении Дом Соломона является ранним прообразом:

• научной академии;
• исследовательского университета;
• национальной лаборатории;
• индустриального исследовательского центра;
• междисциплинарного института.

Продление жизни

Особенно значимо, что Бэкон включает продление жизни в легитимное пространство научного исследования.

Поиск долголетия перестает быть только мифом, алхимической тайной или религиозным обещанием.

Он становится задачей экспериментального знания.

В «Новой Атлантиде» упоминаются среды, воды, режимы и исследования, направленные на сохранение здоровья, восстановление тела и продление жизни.

Но Бэкон еще не формулирует современную биологию старения.

Его проект остается программным и утопическим.

Тем не менее происходит важнейший переход:

продолжительность человеческой жизни становится возможным объектом организованной науки.

Не улучшение отдельного человека, а могущество рода

Современный трансгуманизм нередко ставит в центр индивидуальный выбор.

Какое тело я хочу?

Как долго я хочу жить?

Какими усилениями хочу пользоваться?

Бэконовский проект имеет иной масштаб.

Главным субъектом выступает организованное человечество, расширяющее коллективную власть над природой.

Изобретение должно приносить пользу людям.

Наука является общественной силой.

Это не философия морфологической свободы.

Человек еще не превращается в индивидуального дизайнера тела.

Но возникает инфраструктура, без которой такой дизайн был бы невозможен.

Скрытое знание и публичная наука

Дом Соломона не полностью открыт.

Его участники решают, какие открытия следует раскрывать государству и обществу.

В этом сохраняется черта алхимической и жреческой организации знания.

Небольшая группа получает доступ к эффектам, которых остальные не понимают.

Так возникает фундаментальная политическая проблема науки:

кто контролирует знания, расширяющие пределы человеческого могущества?

Современные исследования ИИ, генетики и биотехнологий сталкиваются с тем же вопросом.

Полная открытость может увеличить опасность.

Полная закрытость создает неконтролируемую технократию.

Бэконовский институт уже содержит напряжение между научной пользой, тайной и властью.

Человек как оператор природы

У Бэкона человек не создает законы природы.

Он изучает их и действует через них.

Это ограничивает демиургическую гордыню.

Создатель не является абсолютным сувереном.

Он зависит от структуры мира.

Но знание позволяет использовать эту структуру так, чтобы производить эффекты, прежде отсутствовавшие в человеческом опыте.

Демиургическая деятельность начинается не с нарушения закономерностей, а с открытия более глубокого уровня возможного.

То, что казалось чудом, оказывается результатом еще не понятой причинности.

Технологическое преобразование самого человека

Хотя центральным объектом Бэкона остается природа, его программа неизбежно возвращается к человеку.

Если наука может:

• сохранять здоровье;
• продлевать жизнь;
• управлять размножением;
• создавать новые вещества;
• изменять восприятие;
• производить искусственные среды,

то человек становится одним из объектов технологического воздействия.

Однако Бэкон не разрабатывает подробной философии субъектной трансформации.

Он расширяет власть человека над телом, но не спрашивает достаточно глубоко, каким станет субъект, получивший такую власть.

Бэкон и прометеевский проект

Прометей крадет готовый огонь.

Бэкон создает институт систематического производства новых огней.

Прометеевский дар единичен.

Бэконовская наука генеративна.

Она не передает одну способность.

Она создает механизм постоянного расширения возможностей.

Поэтому Бэкон значительно ближе к демиургическому принципу, чем многие мифологические предшественники.

Он понимает, что высшая сила заключается не в обладании отдельным чудом, а в организации процесса производства чудес.

Предел Бэкона

И все же бэконовский проект остается в пределах второй нооформации.

Он создает:

• новую науку;
• новые институты;
• новые инструменты;
• новые способы управления природой.

Но субъект науки остается человеком.

Его архитектура мышления расширяется методологически, однако не становится объектом глубокой трансволюции.

Дом Соломона производит открытия.

Он не производит новых классов изобретателей.

Научная организация усиливает коллективный разум, но не создает аронта как устойчивую новую нооступень.

Демиургическая переработка Бэкона

Демиургизм продолжает бэконовский проект в четырех направлениях.

От познания природы к познанию производителя знания

Исследовать необходимо не только внешний мир, но и архитектуру субъекта исследования.

От института науки к институту аронтогенеза

Лаборатория должна создавать не только технологии, но и более мощные системы мышления.

От расширения могущества к расширению ответственности

Познание причин должно сопровождаться предвидением последствий.

От отдельных изобретений к порождающим системам

Высшим результатом становится не продукт, а система, создающая новых творцов.

Бэкон впервые дает развернутый образ цивилизации, в которой чудесное производится организованным знанием. Но его Дом Соломона расширяет власть человека над природой, не преодолевая человеческую архитектуру самого носителя власти. Демиургический институт должен исследовать и преобразовывать не только вещи, но и производителя возможного.

Глава 11. Кондорсе и бесконечная совершенствуемость человека

История как восходящее движение разума — знание против предрассудка — образование и равенство — совершенствование без окончательной точки — наука как ускоритель прогресса — здоровье и продолжительность жизни — человеческий род как коллективный субъект — оптимизм Просвещения — бесконечное улучшение без новой нооступени

История получает направление

В философии Кондорсе прогресс становится не отдельной надеждой, а принципом понимания человеческой истории.

Различные эпохи связываются последовательным развитием:

• языка;
• знания;
• науки;
• политической свободы;
• нравственных представлений;
• общественных институтов.

Человечество способно изучить собственный путь и на основании этого знания сознательно ускорить дальнейшее развитие.

В «Эскизе исторической картины прогресса человеческого разума» Кондорсе утверждает, что совершенствование человеческих способностей не имеет заранее заданного предела и ограничено лишь продолжением условий существования человечества на Земле.

Это один из величайших разрывов с идеей завершенной человеческой природы.

Совершенствуемость, а не совершенство

Необходимо различать совершенство и совершенствуемость.

Совершенство обозначает конечное состояние, в котором дальнейшее улучшение уже невозможно или не требуется.

Совершенствуемость — способность продолжать развитие без окончательной точки.

Кондорсе не обязан знать, каким будет совершенный человек.

Достаточно показать, что:

• знания могут расти;
• ошибки могут исправляться;
• институты могут становиться справедливее;
• образование может распространяться;
• здоровье может улучшаться;
• неравенство может уменьшаться.

Так будущее освобождается от необходимости иметь заранее известную вершину.

Каждое поколение может достичь состояния, превосходящего предыдущее, и одновременно оставить открытым дальнейший путь.

Человечество как субъект

У Пико самоформированием занимается отдельный человек.

У Бэкона коллектив ученых расширяет власть человечества над природой.

У Кондорсе историческим субъектом становится человеческий род.

Один человек смертен.

Поколение ограничено.

Но знания передаются, накапливаются и уточняются.

Поэтому человечество способно осуществлять процесс, недоступный отдельной личности.

Язык, печать, образование и наука образуют внешнюю надындивидуальную память.

Вторая нооформация начинает осознавать себя как длительный коллективный разум.

Десятая эпоха

Кондорсе описывает прошлое как последовательность эпох и завершает картину будущей стадией.

Его надежды связаны с тремя основными процессами:

• уменьшением неравенства между народами;
• ростом равенства внутри обществ;
• реальным совершенствованием человека.

Будущее должно строиться не только на техническом росте, но и на распространении свободы, знания и справедливости.

Это важное отличие от узкого технологического оптимизма.

Наука сама по себе не гарантирует прогресса, если знания остаются монополией.

Совершенствуемость должна стать общественно распределенной.

Образование как технология человека

Главным средством совершенствования у Кондорсе является не имплант и не генетическая модификация, а образование.

Образование:

• передает накопленное знание;
• освобождает от предрассудков;
• расширяет способность рассуждения;
• делает человека менее зависимым от авторитета;
• создает условия политического равенства;
• ускоряет дальнейшее развитие науки.

Это Human Enhancement второй нооформации.

Человек получает не новую биологию, а расширенный доступ к культурной системе мышления.

Образование демонстрирует, что изменение способности не требует вмешательства в геном.

Но его предел также очевиден.

Оно передает существующие языки и системы знания, хотя способно готовить их преобразование.

Здоровье и продолжительность жизни

Просвещенческая идея прогресса распространяется и на телесное состояние.

Развитие медицины, санитарии и знания о человеческом организме должно уменьшать болезни и продлевать жизнь.

В дискуссиях о будущем Кондорсе допускал возможность неопределенного продолжения прогресса в увеличении человеческой жизни; именно эта часть его проекта стала предметом критики Мальтуса.

Но долголетие у Кондорсе встроено в общую картину совершенствования рода.

Это не изолированная мечта богатого индивида.

Более долгая жизнь является одним из результатов растущего знания и улучшения общественных условий.

Прогресс как борьба с предрассудком

Главным противником совершенствования является не биология как таковая, а ошибка, поддержанная властью.

Предрассудок сохраняется благодаря:

• невежеству;
• закрытости знания;
• политическому господству;
• религиозному авторитету;
• неравенству образования;
• социальным интересам привилегированных групп.

Поэтому прогресс требует не только открытия истины.

Он требует институтов, позволяющих истине распространяться.

В этом Кондорсе значительно политичнее многих современных технологических футуристов.

Недостаточно создать средство усиления.

Необходимо разрушить порядок, превращающий его в привилегию.

Оптимизм и его уязвимость

Кондорсе верит, что разум и знание способны постепенно преодолевать препятствия.

Но история последующих столетий показывает, что:

• образование не устраняет автоматически фанатизм;
• наука может служить войне;
• технический прогресс может усиливать эксплуатацию;
• массовая коммуникация распространяет не только истину;
• рационализированные институты могут становиться тоталитарными.

Ошибка заключается не в самой идее прогресса, а в недостаточной теории субъекта.

Человек способен использовать разум для оправдания желания, власти и группового интереса.

Рост знаний не гарантирует перестройки мотивационной архитектуры.

Бесконечное улучшение того же субъекта

Кондорсе открывает бесконечный горизонт совершенствования.

Но совершенствуется преимущественно человеческий род в своей основной субъектной форме.

Он становится:

• образованнее;
• свободнее;
• здоровее;
• равноправнее;
• рациональнее;
• долговечнее.

Это грандиозный проект.

Но он остается проектом улучшенного человечества.

Новая нооступень не определена.

Не ставится задача создать субъект, который сознательно проектирует механизмы собственного мышления и производит другие классы субъектности.

Поэтому Кондорсе ближе к глубокой философии Human Enhancement, чем к полноценной трансволюции.

Открытый горизонт и неизменный критерий

У Кондорсе развитие не имеет конечной точки, но сохраняет устойчивый критерий:

• больше истины;
• больше свободы;
• больше равенства;
• меньше страдания;
• больше власти разума над случайностью.

Демиургизм должен сохранить этот нормативный вектор.

Открытая Лестница не означает, что всякое последующее состояние лучше предыдущего.

Переход является восхождением только тогда, когда увеличивает:

• субъектность;
• свободу;
• творческую мощность;
• способность признавать других субъектов;
• ответственность;
• открытость дальнейшему развитию.

Кондорсе и трансгуманистическая генеалогия

Современный трансгуманизм имеет основания считать Кондорсе значимым предшественником.

Здесь присутствуют:

• вера в научный прогресс;
• идея неопределенной совершенствуемости;
• надежда на продление жизни;
• отказ от фиксированного исторического предела;
• связь знания и освобождения.

Но предшественник не равен представителю поздней доктрины.

Кондорсе не говорит о:

• загрузке сознания;
• киборгизации;
• генетическом проектировании;
• морфологической свободе;
• искусственном сверхинтеллекте;
• постбиологической форме.

Его собственный проект необходимо сохранять в просвещенческом и республиканском контексте.

От совершенствуемости к трансволюции

Демиургизм расширяет Кондорсе в трех отношениях.

Совершенствуется не только способность, но и способ ее производства

Новые субъекты проектируют архитектуру мышления.

Прогресс становится рекурсивным

Каждое развитие усиливает способность к последующему развитию.

Человеческий род перестает быть единственным носителем будущего

В историю входят искусственные, гибридные и новые биологические субъекты.

Кондорсе открыл будущее как бесконечную совершенствуемость человека и человечества. Но бесконечное улучшение одной исторической формы еще не является Лестницей Богов. Трансволюция начинается, когда совершенствуемый субъект создает качественно новые способы производить субъектность.

Глава 12. Русский космизм и активная эволюция

Смерть как нравственное зло — общее дело поколений — воскрешение вместо частного бессмертия — регулирование природы — разум как космическая сила — выход человечества в пространство — активная эволюция — наука как исполнение нравственного долга — соборность против индивидуального спасения — космический проект без теории нооступеней

Не единая школа

Русский космизм объединяет различных мыслителей, ученых, религиозных философов и художников.

Их нельзя свести к одной доктрине.

В широкое поле космизма включаются идеи:

• единства человека и космоса;
• активной роли разума;
• преобразования природы;
• преодоления смерти;
• космической экспансии;
• ноосферы;
• новой ответственности человечества;
• будущей эволюции.

Некоторые проекты имеют религиозный характер.

Другие — научный или натурфилософский.

Третьи соединяют оба направления.

Поэтому понятие космизма, как и понятие трансгуманизма, может становиться слишком широким.

Федоров и «общее дело»

Центральной фигурой активистского космизма является Николай Федоров.

Его философия общего дела превращает проблему смерти из частной трагедии в нравственную задачу человечества.

Недостаточно стремиться к личному бессмертию.

Необходимо вернуть жизнь всем умершим поколениям.

Человечество должно объединиться не вокруг потребления, конкуренции или территориального господства, а вокруг общего труда преодоления смертности и восстановления предков.

Современные исследования русского космизма рассматривают философию Федорова как один из основополагающих источников идеи сознательного регулирования природы и активной эволюции.

Бессмертие и воскрешение

Трансгуманистический иммортализм преимущественно направлен вперед.

Необходимо сохранить ныне живущего человека и будущие поколения.

Федоровский проект направлен также назад.

Если человечество победит смерть только для тех, кто оказался исторически поздним, возникнет предельная несправедливость.

Будущее поколение присвоит результат всей предшествующей истории, оставив создавших эту историю в небытии.

Поэтому задача формулируется радикально:

преодоление смерти должно включать возвращение всех умерших.

Так частное желание бессмертия превращается в долг перед предками.

Соборность вместо индивидуального спасения

Гильгамеш ищет бессмертия для отдельного героя.

Алхимик ищет эликсир.

Трансгуманист покупает или получает технологию продления жизни.

Федоров отвергает частный характер спасения.

Воскресение требует объединенного действия всего человечества.

Наука должна стать не средством конкуренции государств, а общим трудом сынов, возвращающих отцов.

Эта формула сохраняет религиозную структуру, но переводит ее в активистскую плоскость.

Человек не ожидает конца истории.

Он должен участвовать в реализации всеобщего воскрешения.

Регулирование природы

Природа у Федорова не является гармоничным порядком, который следует оставить нетронутым.

Она слепа.

Она рождает жизнь и уничтожает ее.

Производит поколения, обреченные сменять друг друга через смерть.

Человеческий разум должен перейти от эксплуатации отдельных процессов к регулированию природы как целого.

Регулирование означает:

• управление разрушительными силами;
• предотвращение катастроф;
• контроль природных процессов;
• преобразование условий жизни;
• выход за пределы стихийной эволюции.

Здесь возникает один из наиболее отчетливых прообразов активной эволюции.

От эволюции к долгу

Дарвиновская эволюция не имеет нравственной цели.

Она производит формы через вариативность, отбор, размножение и смерть.

Для Федорова разум не должен пассивно продолжать этот порядок.

Если человечество осознало смертность и страдание, оно получает обязанность изменить их условия.

Так эволюционный факт превращается в нравственный вызов.

Природа произвела разум.

Разум должен преобразовать природу.

Но это преобразование не является произвольной властью.

Оно оправдано задачей восстановления жизни и преодоления вражды.

Космос как пространство деятельности

Всеобщее воскрешение невозможно поместить в границы одной планеты.

Возвращенные поколения потребуют нового пространства существования.

Космос перестает быть удаленным объектом наблюдения.

Он становится будущей средой распространения жизни.

Космическая экспансия получает не колониальный и не коммерческий, а нравственный смысл.

Человечество выходит в пространство не только ради ресурсов.

Оно расширяет мир жизни, чтобы исполнить обязательство перед всеми поколениями.

Идеи материального бессмертия, воскрешения и космического расселения являются наиболее известными компонентами федоровского наследия и последующего космистского воображения.

Активная эволюция

Выражение «активная эволюция» обозначает переход к стадии, на которой разум перестает быть только результатом природного процесса и становится его сознательным участником.

Основные признаки:

• направление развития формулируется субъектом;
• природные ограничения рассматриваются как изменяемые;
• человечество действует коллективно;
• техническая деятельность получает космический масштаб;
• нравственная цель определяет применение знания.

Эта идея значительно ближе к трансволюции, чем индивидуальное функциональное усиление.

Однако активная эволюция космизма и Демиургизм не совпадают.

Федоров и трансгуманизм

Между ними существует заметное сходство:

• неприятие смерти;
• вера в науку;
• необходимость преобразования природы;
• космический горизонт;
• отказ считать современное состояние человека окончательным.

Но различия принципиальны.

Индивидуализм и соборность

Трансгуманизм часто начинается с права индивида.

Федоров — с долга человечества перед всеми людьми.

Продление и воскрешение

Трансгуманизм стремится предотвратить будущую смерть.

Федоров требует преодолеть уже совершившуюся смерть.

Потребление и служение

Трансгуманист получает новые возможности.

Участник общего дела принимает нравственное обязательство.

Открытое многообразие и единая задача

Трансгуманизм допускает множество личных проектов.

У Федорова человечество объединяется вокруг одного предельного дела.

Нравственная высота и риск тотальности

Идея общего дела обладает огромной нравственной силой.

Она не соглашается забыть умерших.

Не принимает смерть как удобный механизм обновления поколений.

Не позволяет поздним людям считать себя единственными владельцами будущего.

Но единая абсолютная цель содержит опасность.

Если все общество должно служить общему делу, возникает вопрос:

• имеет ли человек право отказаться;
• допустимы ли альтернативные цели;
• кто определяет научную программу;
• какие жертвы можно потребовать ради будущего воскрешения;
• не превращается ли живой человек в средство для спасения умерших?

Любая метацель должна сохранять субъектность тех, кто еще не разделяет ее.

Вернадский и ноосферный горизонт

В более широком космизме возникает идея разума как планетарной силы.

Научная мысль и организованная деятельность человечества изменяют биосферу.

Человек перестает быть локальным биологическим видом.

Он становится геологическим и планетарным фактором.

Но увеличение масштаба воздействия не означает автоматически возникновения единого планетарного субъекта.

Человечество может изменять биосферу хаотично, конкурируя и не понимая совокупных последствий.

Для перехода от антропогенного воздействия к Глобальному мозгу необходим новый уровень координации, рефлексии и соборной воли.

Космизм и новая телесность

Космическое будущее требует изменения человека.

Другие среды могут потребовать:

• новых способов дыхания;
• защиты от излучения;
• изменения обмена веществ;
• искусственных тел;
• дистанционных воплощений;
• новых жизненных циклов.

Но классический космизм чаще формулирует общий горизонт, чем подробную систему новых биологических классов.

Человек расширяется в космос, но положительная архитектура его преемников остается недостаточно определенной.

Почему космизм не следует превращать в ранний трансгуманизм

Современная трансгуманистическая генеалогия охотно включает Федорова в число предшественников.

Для этого есть основания.

Но прямое присвоение стирает:

• православно-христианскую основу общего дела;
• сыновний долг;
• всеобщность воскрешения;
• критику частной собственности и разобщения;
• музейную и мемориальную проблематику;
• соборный характер проекта.

Если оставить только бессмертие и космос, Федоров превращается в автора футурологической программы, которой он не писал.

Космизм как прото-Демиургизм

Из всех рассматриваемых традиций русский космизм ближе всего подходит к некоторым центральным идеям Демиургизма.

Он утверждает:

• незавершенность природной эволюции;
• сознательное продолжение развития;
• космическую ответственность;
• коллективный характер великого проекта;
• недопустимость окончательной власти смерти;
• необходимость преобразования самого положения человека во Вселенной.

Но ему недостает разработанной системы:

• нооступеней;
• аронтной субъектности;
• новых ментальных языков;
• гибридного интеллекта;
• демионтов;
• критериев демиизобретений;
• открытой вершины.

Его конечная цель в значительной степени определена заранее — всеобщее воскрешение и преображение космоса.

Демиургическая Лестница не должна иметь единственного окончательного проекта.

От общего дела к соборной трансволюции

Демиургизм может переработать космизм следующим образом.

Общее дело становится множеством согласованных дел

Цивилизация сохраняет великие общие цели, не уничтожая автономию субъектов.

Воскрешение включается в более широкую проблему непрерывности

Исследуются восстановление личности, реконструкция, копирование, возвращение и права возрожденных субъектов.

Регулирование природы дополняется регулированием творца

Человек должен преобразовывать собственную мотивационную и когнитивную архитектуру.

Космическая экспансия становится космической трансволюцией

В пространство выходят не только биологические люди, но и различные формы разума.

Русский космизм превратил эволюцию из слепого процесса в нравственную задачу разумного человечества. Он поднялся выше индивидуального трансгуманистического спасения, поставив вопрос о всеобщем преодолении смерти и космическом общем деле. Его предел — отсутствие разработанной системы новых нооступеней и открытого множества трансволюционных траекторий.

Глава 13. Ретроспективная апроприация предшествующих традиций

Древний мотив и современное понятие — сходство без тождества — выбор удобных предшественников — изъятие из религиозного и философского контекста — построение длинной генеалогии — легитимация молодой доктрины — прошлое как символический капитал — от присвоения к сравнительной истории самопревосхождения

Как создается древняя традиция

Современное движение редко удовлетворяется краткой биографией.

Чтобы получить исторический авторитет, оно стремится показать, что выражает многовековое или даже изначальное стремление человечества.

Трансгуманизм строит такую генеалогию из мотивов:

• бессмертия;
• преображения;
• полета;
• обожествления;
• совершенствования;
• искусственного создания жизни;
• технической власти;
• космического расширения.

Затем формируется последовательность:

Гильгамеш → Прометей → Дедал → античный апофеоз → христианское преображение → Данте → Пико → алхимия → Бэкон → Кондорсе → космизм → современный трансгуманизм.

Такая линия выглядит убедительно, потому что каждый элемент действительно содержит тему выхода за обычные человеческие пределы.

Но тема не равна доктрине.

Принцип ретроспективной апроприации

Ретроспективная апроприация — это включение более раннего мыслителя, текста или традиции в историю позднего движения посредством отбора сходных мотивов и ослабления исходных различий.

Механизм состоит из нескольких операций.

Выделение мотива

Из сложной системы выбирается идея бессмертия, преображения или совершенствования.

Перевод в современный язык

Воскресение превращается в продолжение личности.

Обожение — в постчеловеческое состояние.

Алхимическая трансмутация — в биоинженерию.

Мистическое восхождение — в повышение уровня сознания.

Удаление исходного контекста

Ослабляются:

• вера в Бога;
• культовая функция;
• нравственная дисциплина;
• идея благодати;
• политическая программа;
• космологическая иерархия;
• представление об освобождении от желания.

Включение в линейную историю

Разные традиции превращаются в этапы одного пути, ведущего к современной доктрине.

Почему такая генеалогия привлекательна

Она выполняет несколько функций.

Историческая легитимация

Молодое движение получает древние корни.

Универсализация

Трансгуманизм представляется выражением не интереса узкой субкультуры, а фундаментального человеческого желания.

Защита от обвинения в искусственности

Если человек всегда стремился к самопревосхождению, современный проект выглядит естественным продолжением истории.

Символическое обогащение

Мифы и великие имена придают технологической программе культурную глубину.

Мобилизация

Сторонник движения начинает чувствовать себя наследником Прометея, Пико, Бэкона и космистов.

Бостромовская история

Одна из наиболее влиятельных версий подобной генеалогии представлена в истории трансгуманистической мысли Ника Бострома.

Она начинает с древних поисков бессмертия, проходит через мифологию, гуманизм, Просвещение, эволюционную теорию и научно-фантастическое воображение, после чего переходит к современному движению.

Сам текст прямо заявляет задачу проследить культурные и философские корни трансгуманистической мысли и описать вклад, приведший к современной форме трансгуманизма.

Такая история полезна как карта мотивов.

Проблема возникает, когда карта мотивов начинает восприниматься как история одной доктрины.

Пять историй вместо одной

Для точности необходимо различать пять самостоятельных историй.

История мечты о самопревосхождении

Она начинается задолго до письменности и включает мифы, обряды, религии, философию и искусство.

История практик изменения человека

Сюда входят воспитание, аскеза, медицина, йога, алхимия, протезирование и психотехники.

История технологического управления природой

Бэконовская наука, инженерия, индустриализация, биология и вычислительная техника.

История понятия и доктрины трансгуманизма

Формирование термина, программных текстов, философских положений и организаций.

История сознательной трансволюции

Пока только начинающаяся история проектирования новых классов субъектности.

Смешение этих историй создает иллюзию непрерывного движения к современному трансгуманизму.

Сходство цели не означает сходства пути

Гильгамеш и современный исследователь старения оба выступают против смерти.

Но первый ищет исключительный дар, а второй изучает механизмы организма.

Йог и разработчик нейроинтерфейса оба изменяют состояние сознания.

Но один действует через дисциплину внимания и дыхания, другой — через технический канал.

Христианство и трансгуманизм оба говорят о преображенном теле.

Но источник, цель и онтология преобразования различны.

Федоров и сторонник крионики оба не принимают окончательность смерти.

Но один требует всеобщего воскрешения как нравственного долга, другой сохраняет отдельного клиента ради возможного будущего восстановления.

Сходство вопроса не создает тождества ответа.

Анахронизм

Анахронизм возникает, когда более поздние категории переносятся в эпоху, которая ими не располагала.

Прометей называется технологическим гуманистом.

Данте — автором идеи трансчеловека.

Пико — сторонником морфологической свободы.

Алхимик — ранним биохакером.

Федоров — религиозным трансгуманистом.

Такие выражения могут быть допустимы как метафоры.

Но они становятся ошибочными, если претендуют на историческую классификацию.

Мыслитель не является членом движения, возникшего столетиями позже, только потому, что отдельная его идея напоминает позднюю программу.

Утрата радикальности предшественников

Парадокс ретроспективного присвоения состоит в том, что оно не только возвышает трансгуманизм, но и обедняет предшествующие традиции.

Христианское воскресение радикальнее простого долголетия, потому что меняет весь порядок воплощенности.

Йога глубже функционального усиления, поскольку работает с самим отождествлением субъекта.

Федоров нравственно требовательнее индивидуального иммортализма, поскольку не принимает частное спасение.

Пико связывает свободу с риском деградации и духовной ответственностью.

Когда эти идеи превращаются в ранние версии технологического улучшения, они теряют собственную сложность.

Утрата самостоятельности трансгуманизма

Присвоение прошлого также мешает понять сам трансгуманизм.

Если всякое стремление к преодолению ограничений уже является трансгуманизмом, понятие становится почти пустым.

Тогда трансгуманистом можно назвать:

• религиозного аскета;
• алхимика;
• врача;
• автора мифа;
• сторонника образования;
• изобретателя;
• космиста;
• любого человека, желающего жить дольше.

Направление теряет исторические границы.

Невозможно определить, что именно оно добавило к предшествующей культуре.

Что трансгуманизм действительно изобрел

Трансгуманизм не изобрел:

• мечту о бессмертии;
• желание полета;
• идею преображенного тела;
• стремление к саморазвитию;
• веру в научный прогресс;
• космическую экспансию;
• искусственное создание живого.

Его собственный вклад состоит в другом.

Он соединил в одной современной идеологической рамке:

• Human Enhancement;
• морфологическую свободу;
• радикальное долголетие;
• искусственный интеллект;
• цифровое продолжение личности;
• постчеловеческое пространство возможностей;
• индивидуальное право на технологическое самоизменение.

Именно это сочетание следует считать исторической спецификой трансгуманизма.

Генеалогия и происхождение

Генеалогия может обозначать два разных отношения.

Причинное происхождение

Позднее движение действительно формируется под влиянием конкретного автора или школы.

Ретроспективное родство

Позднее движение обнаруживает в прошлом похожий мотив и объявляет его своим предшественником.

Большая часть древней трансгуманистической генеалогии относится ко второму типу.

Гильгамеш не повлиял непосредственно на создание программы Human Enhancement как политико-философского движения.

Но его поиск бессмертия позволяет современному трансгуманисту увидеть древний аналог собственной надежды.

Это символическое родство, а не доктринальная преемственность.

Правильная сравнительная история

Отказ от апроприации не означает отказа от сравнения.

Напротив, сравнительная история значительно богаче линейной генеалогии.

Она спрашивает:

• как различные культуры понимали человеческую незавершенность;
• кто считался субъектом преображения;
• чем было тело;
• что означало бессмертие;
• кто имел право на высшее состояние;
• как соотносились сила и нравственность;
• был ли переход даром, практикой, технологией или коллективным долгом.

Так предшествующие традиции становятся не ступенями к трансгуманизму, а самостоятельными ответами на общую проблему.

Архив человеческой незавершенности

Гильгамеш, йога, христианство, алхимия, Бэкон, Кондорсе и Федоров входят в единый архив, но не в одну доктрину.

Это архив человеческой незавершенности.

В нем содержатся различные модели:

• бессмертие как исключение;
• бессмертие как воскресение;
• преображение как благодать;
• преображение как внутренняя дисциплина;
• трансмутация как тайное искусство;
• прогресс как общественное знание;
• активная эволюция как общее дело.

Трансгуманизм является одной из поздних попыток переработать этот архив.

Демиургизм становится другой попыткой.

Демиургизм также должен избежать присвоения

Критика трансгуманистической апроприации относится и к Демиургизму.

Нельзя объявлять:

• Прометея первым демиургистом;
• йога ранним аронтом;
• Федорова основателем Лестницы Богов;
• алхимика создателем демиизобретений.

Это повторило бы ту же ошибку под новым именем.

Демиургизм должен ясно разделять:

• историческое влияние;
• структурное сходство;
• философское предвосхищение;
• современную реконструкцию;
• собственное понятийное новшество.

От предшественника к собеседнику

Более уважительное отношение к прошлому состоит не в том, чтобы объявить великого мыслителя своим сторонником.

Следует сделать его собеседником.

Гильгамеш спрашивает Демиургизм, не является ли стремление к бессмертию бегством от принятия жизни.

Христианство спрашивает, сохранится ли личность в радикально новом теле.

Йога спрашивает, кто именно хочет усиления и свободен ли он от собственных автоматизмов.

Бэкон спрашивает, какой институт способен систематически производить новое.

Кондорсе спрашивает, будет ли прогресс общим или привилегированным.

Федоров спрашивает, имеет ли право будущее забывать мертвых.

Эти вопросы важнее формального зачисления авторов в список предшественников.

Итог части

История человеческого самопревосхождения действительно древнее трансгуманизма.

Но это не доказывает древность трансгуманистической доктрины.

Рассмотренные традиции дали различные элементы:

• Гильгамеш — протест против смерти;
• Прометей — техническую силу;
• Дедал — искусственное расширение тела;
• античность — метаморфозу и апофеоз;
• христианство — преображение целого человека;
• Данте — язык перехода за человеческое;
• Пико — незавершенность человеческой формы;
• алхимия — операциональную трансформацию вещества;
• йога — внутреннюю лабораторию субъекта;
• Бэкон — институциональное производство открытий;
• Кондорсе — бесконечную совершенствуемость;
• космизм — активную эволюцию и космическое общее дело.

Трансгуманизм объединил часть этих мотивов вокруг технологического улучшения человека.

Но объединение мотивов не создает права собственности на всю историю самопревосхождения.

Трансгуманизм не является древней традицией. Он является современной доктриной, которая изобрела себе древнюю традицию, ретроспективно превратив различные проекты бессмертия, преображения, совершенствования и космического восхождения в этапы собственной предыстории.

Подлинная история будущего начинается не с присвоения прошлого, а с точного различения того, что каждая традиция искала, кем считала преобразующего субъекта и какой предел ставила человеческому становлению.

***********

Приложения к части 2

1. Хронология проектов человеческого преображения

Мифологическое исключение — религиозное спасение — духовная практика — философское самоформирование — трансмутация вещества — организованная наука — бесконечный прогресс — активная эволюция — технологическое улучшение — сознательная трансволюция

Предлагаемая хронология не является историей трансгуманизма в собственном смысле.

Она представляет более широкую историю человеческих проектов преодоления ограниченности — от древних мифов о бессмертии до современных программ технологического изменения человека.

Необходимо различать:

• возникновение мотива;
• формирование практики;
• появление философского обоснования;
• создание технологии;
• образование современной идеологии;
• позднейшее включение ранней традиции в трансгуманистическую генеалогию.

1.1. Основная хронологическая карта

Эпоха	Традиция или проект	Главная проблема	Модель преображения	Субъект преобразования	Исторический результат
Древняя Месопотамия	Эпос о Гильгамеше	Смерть и утрата личности	Поиск исключительного бессмертия и возвращения молодости	Герой, ищущий дар	Постановка проблемы индивидуального бессмертия
Античная мифология	Прометей	Беспомощность человека перед природой	Передача огня и технического знания	Божественный посредник	Архетип технического усиления человека
Античная мифология	Дедал и Икар	Неспособность человеческого тела к полету	Искусственный орган, расширяющий функцию тела	Изобретатель и пользователь	Образ Human Enhancement и риска несоответствия субъекта новой мощности
Античная мифология	Метаморфозы	Неустойчивость телесной формы	Превращение человека в животное, растение, природный объект или небесное существо	Бог, судьба, магическая сила	Представление о проницаемости морфологических границ
Античный культовый мир	Апофеоз	Граница между смертным и божественным	Дарование бессмертия или божественного статуса	Боги и культовое сообщество	Модель исключительного возвышения героя или правителя
Древние и средневековые индийские традиции	Йога, тантрические и хатха-йогические практики	Обусловленность сознания, тела и смертности	Дисциплина внимания, дыхания, тела и тонкой психофизиологии	Сам практикующий субъект под руководством традиции	Внутренняя лаборатория психофизического преобразования
Раннее христианство и последующая христианская традиция	Преображение, воскресение, обожение	Грех, тление, смерть и разрыв человека с Богом	Воскресение целого человека и преображение тела благодатью	Бог; человек участвует верой и нравственной жизнью	Универсальная модель преображенной воплощенности
Средневековье	Данте, trasumanar	Недостаточность человеческого восприятия и языка	Выход за пределы обычного человеческого состояния	Паломник, преобразуемый благодатью	Поэтическое понятие перехода через человеческое
Позднее Средневековье и раннее Новое время	Алхимия	Несовершенство вещества, болезнь, старение	Трансмутация, очищение, философский камень, эликсир жизни	Алхимик как оператор процесса	Переход от мифического превращения к лабораторной операции
Возрождение	Пико делла Мирандола	Незакрепленность человеческой природы	Самоформирование через выбор, философию и духовное восхождение	Свободный человек	Открытая антропология внутри сотворенной иерархии
Раннее Новое время	Фрэнсис Бэкон	Ограниченность знания и власти человека над природой	Организованный эксперимент и производство новых эффектов	Научное сообщество	Институциональная модель систематического изобретательства
Просвещение	Кондорсе	Невежество, неравенство, болезни и историческая ограниченность	Бесконечная совершенствуемость через образование, науку и свободу	Человеческий род	История как открытый процесс коллективного прогресса
XIX век	Николай Федоров	Смерть, разрыв поколений и стихийность природы	Всеобщее научное воскрешение и регулирование природы	Объединенное человечество	«Общее дело» как нравственный проект активной эволюции
XIX–XX века	Русский космизм	Планетарная ограниченность и пассивность эволюции	Космическое расширение, активное преобразование жизни и среды	Человечество как космическая сила	Соединение науки, бессмертия, космоса и коллективной ответственности
XX век	Технологический гуманизм и ранний трансгуманизм	Биологическая ограниченность человека	Научно-техническое расширение человеческого потенциала	Человек и технологическая цивилизация	Формирование современного языка трансгуманизма
Конец XX — начало XXI века	Институциональный трансгуманизм	Старение, ограниченность интеллекта, тела и носителя	Human Enhancement, ИИ, генетика, киборгизация, цифровое продолжение	Индивид, компании, научные и общественные организации	Современное движение технологического улучшения
Формирующийся горизонт	Демиургизм	Ограниченность архитектуры самого производителя развития	Создание метачеловека, аронта, демионта, демиурга и дальнейших нооступеней	Самопроектирующиеся и субъектопорождающие системы	Переход от улучшения человека к сознательной трансволюции

1.2. Источниковые опоры хронологии

Эпос о Гильгамеше дошел в нескольких клинописных версиях; одиннадцатая табличка связывает повествование с Утнапишти, потопом и исключительным бессмертием. Исторически корректно видеть здесь древний поиск ответа на смерть, но не технологическую программу продления жизни.

Йогические традиции не образуют единой системы. Современные историко-филологические проекты исследуют средневековые тексты хатха-йоги, включая практики здоровья, омоложения, долголетия, диагностики смерти и предполагаемого выхода из физического тела.

Христианское вероучение проводит различие между бессмертием души и воскресением тела: речь идет не только о продолжении бесплотного существования, а о восстановлении целого человека и преображении плоти.

Дантовское trasumanar появляется в начале «Рая», где поэт одновременно описывает восхождение и признает невозможность полностью выразить этот опыт обычным человеческим языком.

Пико делла Мирандола в «Речи» 1486 года представляет человека как существо без окончательно закрепленной формы, способное участвовать в собственном формировании. Однако его антропология остается частью христианско-неоплатонической иерархии, а не программой технологического конструирования организма.

Алхимия исторически соединяла философию, ремесленное экспериментирование, медицину, символизм и работу с веществом; ее нельзя свести ни к примитивной химии, ни исключительно к мистической аллегории.

«Новая Атлантида» Бэкона, опубликованная посмертно в XVII веке, предлагает образ общества, в котором организованный научный институт систематически исследует причины и производит новые эффекты.

Кондорсе связывает будущий прогресс с уменьшением неравенства, распространением знания, совершенствованием способностей и возможным дальнейшим увеличением продолжительности человеческой жизни.

Федоровская философия «общего дела» формулирует научное воскрешение умерших как коллективную нравственную задачу человечества, а не как частную привилегию отдельного человека.

Наконец, современная трансгуманистическая историография сама строит линию от древних поисков бессмертия и ренессансного гуманизма к современной философии улучшения. Именно характер этой линии и является предметом критики ретроспективной апроприации.

1.3. Пять исторических режимов преобразования

Дар

Преображение предоставляется внешней высшей силой.

Примеры:

• бессмертие Утнапишти;
• античный апофеоз;
• христианское воскресение.

Исключительный подвиг

Герой преодолевает обычный человеческий диапазон, но не создает воспроизводимого метода.

Примеры:

• путь Гильгамеша;
• подвиги Геракла;
• восхождение мифологического героя.

Практика

Субъект систематически работает над собственным телом и сознанием.

Примеры:

• аскетические дисциплины;
• йога;
• философское самоформирование.

Операция

Преображение достигается посредством материального процесса.

Примеры:

• алхимическая трансмутация;
• лабораторный эксперимент;
• медицинское вмешательство.

Порождающая система

Создается не отдельный результат, а институт или субъект, способный регулярно производить новые преобразования.

Примеры:

• Дом Соломона;
• современная наука;
• аронтные и демионтные системы будущего.

1.4. Главный исторический переход

История проектов преображения движется не по прямой линии от суеверия к науке.

Она проходит через изменение самого типа причинности:

дар → подвиг → дисциплина → операция → воспроизводимая технология → институт изобретения → рекурсивное производство новых творцов.

Первые четыре режима могут преобразовать отдельного человека или вещество.

Последние три способны изменить направление развития цивилизации.

2. Карта мифологических и религиозных протомоделей

Бессмертный герой — похищенный огонь — искусственные крылья — метаморфоза — обожествление — воскресшее тело — духовное восхождение — совершенный йог — алхимическое обновление — протомодель без современной доктрины

Термин протомодель используется здесь осторожно.

Он не означает, что древний образ был несовершенной версией современного трансгуманизма.

Протомодель — это более ранняя культурная структура, позволяющая вообразить определенный тип преодоления:

• смерти;
• телесной формы;
• человеческой слабости;
• ограниченности знания;
• границы между человеком и высшим существом.

2.1. Общая карта

Протомодель	Исходное ограничение	Желаемый переход	Агент преобразования	Механизм	Статус личности после перехода	Что выбирает трансгуманистическая генеалогия	Что она часто исключает
Гильгамеш	Смертность	Личное бессмертие или возвращение молодости	Герой, ищущий исключительный дар	Путешествие, испытание, растение молодости	Предполагается сохранение того же героя	Борьбу со смертью	Трагический итог и отсутствие воспроизводимой технологии
Прометей	Техническая беспомощность	Овладение преобразующей силой	Божественный благодетель	Передача огня и искусств	Человек сохраняет природу, но меняет среду	Техническое самопревосхождение	Божественный конфликт, наказание и политическую природу дара
Дедал	Неспособность летать и заключенность	Искусственное расширение тела	Изобретатель	Создание крыльев	Тот же человек с новой функцией	Протезирование и enhancement	Локальную задачу побега и хрупкость технологии
Икар	Земная ограниченность	Свободное движение в новой среде	Пользователь технологии	Применение искусственного органа	Личность сохраняется до катастрофы	Смелость выйти за предел	Несоответствие психики и мощности средства
Метаморфоза	Закрепленность формы	Переход в другую форму жизни или материи	Бог, судьба, магия	Чудесное превращение	Может сохраняться, частично сохраняться или исчезать	Морфологическую изменяемость	Принуждение, наказание и утрату субъектности
Апофеоз	Смертный статус	Божественное состояние	Боги и культовое признание	Вознесение, обожествление	Герой продолжает существовать в новом статусе	Постчеловеческое возвышение	Исключительность, культовую функцию и отсутствие метода
Христианское воскресение	Тление и смерть	Нетленная воплощенная жизнь	Бог	Воскресение и преображение благодатью	Сохраняется именно личность	Преодоление смерти и нынешнего тела	Теоцентризм, всеобщий суд и отсутствие человеческой инженерии
Обожение	Отделенность от Божественного	Участие в высшей жизни	Бог и нравственно преобразуемый человек	Благодать, вера, аскеза	Личность сохраняется, не становясь Богом по природе	Выход за обычное человеческое	Зависимость от Бога и известную вершину пути
Дантовское trasumanar	Ограниченность языка и восприятия	Выход за обычный человеческий опыт	Паломник, ведомый благодатью	Духовно-познавательное восхождение	Сохраняется и преобразуется	Само слово «переход за человеческое»	Поэтический, теологический и нравственный контекст
Йогическое преображение	Автоматизм психики, тела и смертности	Освобождение, совершенное тело, необычные способности	Практикующий субъект	Дисциплина тела, дыхания, внимания и сознания	Зависит от школы; индивидуальное тождество может переосмысляться	Самотрансформацию и сверхобычные возможности	Освобождение от желаний и духовную цель практики
Алхимический эликсир	Болезнь, старение, несовершенство вещества	Омоложение, долголетие, очищение	Алхимик	Материальная и символическая операция	Предполагается восстановление того же человека	Биотехнологическое обновление	Иную теорию материи, символизм и закрытый характер знания
Пико	Неопределенность человеческой формы	Самоформирование и восхождение	Свободный человек	Выбор, философия, дисциплина	Личность формирует собственный образ	Свободу самопроектирования	Сотворенную иерархию и духовную конечную цель
Федоровское воскрешение	Смерть всех поколений	Всеобщее восстановление умерших	Соборное человечество	Будущая наука как нравственное дело	Должна сохраняться каждая личность	Научное бессмертие и воскрешение	Сыновний долг, христианство, всеобщность и антииндивидуализм

2.2. Четыре семейства протомоделей

Протомодели бессмертия

К ним относятся:

• Утнапишти;
• поиск Гильгамеша;
• античное обожествление;
• эликсир жизни;
• христианское воскресение;
• федоровское восстановление умерших.

Они отвечают на один вопрос — можно ли преодолеть смерть, — но дают несовместимые ответы.

Протомодели технического расширения

К ним относятся:

• прометеевский огонь;
• крылья Дедала;
• бэконовская лаборатория.

Здесь человек получает новую способность через искусственное средство.

Протомодели внутреннего преобразования

К ним относятся:

• философское самоформирование;
• аскеза;
• йога;
• мистическое восхождение;
• духовное преображение.

Они изменяют не столько внешний инструмент, сколько самого носителя опыта.

Протомодели изменения онтологического статуса

К ним относятся:

• метаморфоза;
• апофеоз;
• воскресение;
• обожение;
• trasumanar.

Здесь изменяется не только функция, но и способ существования.

2.3. Протомодель и проект

Протомодель отвечает:

можно ли вообразить преодоление данного предела?

Проект отвечает:

какие действия, институты и критерии позволят воспроизводимо осуществить переход?

Миф делает бессмертие вообразимым.

Религия — осмысленным внутри веры.

Философия — понятийно обсуждаемым.

Практическая традиция — предметом дисциплины.

Алхимия — предметом операции.

Наука — предметом публичной проверки.

Трансволюция должна сделать создание новых субъектов предметом ответственного проектирования.

2.4. Формула карты

Протомодель открывает возможность в воображении. Технология открывает возможность в действии. Но только теория субъектности позволяет определить, является ли полученный переход восхождением, боковой ветвью или деградацией.

3. Таблица различий между бессмертием, преображением и enhancement

Продолжить существование — стать иным — получить больше возможностей — сохранить тело — преобразовать тело — изменить субъектность — разные цели под одним языком преодоления

Три понятия часто смешиваются.

Бессмертие отвечает на вопрос о продолжительности существования.

Преображение — о качестве и способе существования.

Enhancement — об увеличении функций и возможностей.

Одно может происходить без другого.

Бессмертное существо может оставаться неизменным.

Преображенное существо может не быть бессмертным.

Усиленный человек может не перейти к новой субъектности.

3.1. Базовая сравнительная матрица

Критерий	Бессмертие	Преображение	Human Enhancement
Главный вопрос	Как не прекратить существование?	Как перейти к иному способу бытия?	Как увеличить определенную способность?
Основной объект изменения	Продолжительность и непрерывность жизни	Целостная форма или онтологический статус	Отдельная функция тела или психики
Минимальный результат	Неограниченное или радикально продленное существование	Качественно иная форма	Выход функции за прежний диапазон
Обязательна ли смена тела	Нет	Часто, но не всегда	Нет
Обязательна ли новая субъектность	Нет	Возможна, но не гарантирована	Нет
Должно ли сохраняться личное тождество	Да, иначе бессмертие получает другой субъект	Зависит от модели, но принципиально важно	Обычно предполагается
Типичный механизм	Долголетие, регенерация, воскресение, перенос	Благодать, метаморфоза, дисциплина, трансмутация	Медицина, генетика, фармакология, импланты, ИИ
Центральный риск	Бесконечное продолжение стагнации или страдания	Утрата личности при радикальном изменении	Усиление функции при сохранении старых целей
Политический вопрос	Кто получит долгую жизнь?	Кто определит желательную форму?	Кто владеет средствами усиления?
Демиургический критерий	Развивается ли субъект вместе с длительностью?	Сохраняется ли субъектность и открывается ли дальнейшее развитие?	Меняется ли способ производства возможностей?

3.2. Расширенная типология

Форма	Что сохраняется	Что изменяется	Источник перехода	Конечная цель	Отношение к трансволюции
Биологическое долголетие	Организм и личность	Скорость старения и повреждения	Медицина	Дольше жить	Полезное условие, но не ноопереход
Биологическое бессмертие	Живой организм	Устраняется старение или необратимая смерть	Биотехнология	Неограниченная жизнь	Может закрепить прежнюю архитектуру
Крионическое восстановление	Предполагаемая структура личности	Прерывание и восстановление функционирования	Будущая технология	Возвращение субъекта	Зависит от критерия непрерывности
Цифровое копирование	Информация, память, поведенческий образ	Носитель	Сканирование и моделирование	Цифровое продолжение	Может создать копию вместо продолжения
Воскресение	Личность как целое	Тело и режим существования	Божественное действие	Нетленная жизнь	Религиозная модель, не человеческая технология
Реинкарнация	Определенный принцип личной или кармической непрерывности	Тело и жизненная форма	Космический или нравственный закон	Продолжение цикла либо освобождение	Не предполагает инженерного контроля
Метаморфоза	Иногда память и сознание	Телесная форма	Бог, магия, судьба	Наказание, спасение или новый статус	Изменение без гарантии восхождения
Апофеоз	Герой и его идентичность	Статус, бессмертие, место в космосе	Боги и культ	Божественное состояние	Исключение, а не воспроизводимая ступень
Духовное преображение	Личность	Воля, сознание, отношения и воплощенность	Благодать и духовная практика	Единение с высшим	Глубокая трансформация с закрытой вершиной
Йогическое преобразование	Практикующий поток субъектности	Тело, дыхание, внимание, самоотождествление	Дисциплина	Освобождение или совершенное состояние	Прообраз внутренней автоэволюции
Функциональное enhancement	Человек как носитель	Сила, память, внимание, чувства	Технология	Больше возможностей	Расширенное воспроизводство человека
Морфологическое enhancement	Личность	Тело и воплощение	Протезирование, генетика, инженерия	Свобода формы	Может стать материалом аронтогенеза
Когнитивное enhancement	Человеческий субъект	Интеллектуальные функции	ИИ, нейротехнологии, фармакология	Больше когнитивной мощности	Не гарантирует метамышления
Аронтная трансформация	Непрерывный субъект	Архитектура мышления, воли и автоэволюции	Гибридные системы, метаязыки, LPM	Самопроектирующийся субъект	Первая полноценная ступень трансволюции
Демионтный переход	Порождающий субъект	Масштаб и объект творчества	Субъектогенез	Создание новых разумов	Переход к производству нооступеней
Демиургический переход	Творец и его порождающая способность	Уровень создаваемой реальности	Миростроительные системы	Порождающие миры	Открытие дальнейшей Лестницы

3.3. Три независимые оси

Для точного анализа необходимо использовать не одну шкалу, а три.

Ось длительности

• краткая жизнь;
• продленная жизнь;
• неопределенно долгая жизнь;
• прерываемое и восстанавливаемое существование;
• потенциально непрерывное существование.

Ось морфологического изменения

• сохраненное тело;
• восстановленное тело;
• усиленное тело;
• радикально перестроенное тело;
• сменяемые тела;
• транссубстратное воплощение.

Ось субъектного развития

• прежняя архитектура;
• усиленные функции;
• устойчивая метапозиция;
• самопроектирование;
• создание новых субъектов;
• создание порождающих миров.

Существо может находиться высоко на одной оси и низко на другой.

Например:

• бессмертный человек может оставаться субъектно неизменным;
• радикально модифицированный бионт может быть зависимым;
• ранний аронт может сохранять человеческое тело;
• искусственный сверхинтеллект может обладать огромной мощностью без автономной метаволи.

3.4. Бессмертие не равно развитию

Неограниченное существование может породить:

• накопление опыта;
• долгосрочную ответственность;
• великие проекты;
• глубокое самопреобразование.

Но оно же может закрепить:

• страх изменения;
• имущественную и политическую власть;
• психологическую неподвижность;
• бесконечное повторение прежних желаний.

Поэтому бессмертие является расширением времени, а не автоматическим повышением нооступени.

3.5. Преображение не равно улучшению

Субъект может измениться качественно, но не стать лучше.

Метаморфоза способна:

• лишить автономии;
• уменьшить интеллект;
• уничтожить память;
• превратить личность в управляемую функцию;
• сделать существо сильнее, но менее свободным.

Следовательно, необходимо различать изменение и восхождение.

3.6. Enhancement не равно трансволюции

Human Enhancement увеличивает параметры.

Трансволюция меняет систему производства параметров, целей и субъектов.

Бессмертие расширяет время существования. Преображение изменяет способ существования. Enhancement увеличивает возможности существующего субъекта. Трансволюция создает новый способ производить субъектов, возможности и последующие переходы.

4. Антология ключевых исторических формул

Краткие изречения — смысловые кристаллы традиций — отделение подлинной формулы от современной интерпретации — бессмертие, преображение, совершенствуемость и активная эволюция

В этой антологии соединены два типа формул:

• исторические формулы — короткие выражения, непосредственно связанные с соответствующим текстом или традицией;
• редакционные формулы — аналитические конденсации, созданные для настоящего исследования.

Редакционные формулы не выдаются за буквальные цитаты исторических авторов.

4.1. Гильгамеш

Исторический мотив

Смерть Энкиду заставляет героя осознать, что та же участь ожидает его самого.

Редакционная формула

Смерть другого становится первым достоверным знанием о собственной смерти.

Трансволюционное значение

Бессмертие впервые становится не отвлеченной привилегией богов, а личной проблемой рефлексирующего субъекта.

4.2. Прометей

Исторический мотив

Огонь и искусства выводят человека из состояния беспомощности.

Редакционная формула

Человек становится техническим существом, когда получает средство создавать следующие средства.

Трансволюционное значение

Высшая сила заключается не в отдельной функции, а в генеративном инструменте.

4.3. Дедал и Икар

Исторический мотив

Искусственные крылья делают полет возможным, но требуют соблюдения пределов конструкции.

Редакционная формула

Человек может получить новую способность раньше, чем сформирует субъектность, способную ею управлять.

Трансволюционное значение

Техническое усиление и субъектная зрелость развиваются неравномерно.

4.4. Античная метаморфоза

Исторический мотив

Форма живого существа может быть радикально изменена божественным или магическим действием.

Редакционная формула

Изменяемость формы еще не означает свободы изменяемого.

Трансволюционное значение

Морфологический переход без согласия и автономии является превращением объекта, а не саморазвитием субъекта.

4.5. Апофеоз

Исторический мотив

Смертный герой получает бессмертие и место среди богов.

Редакционная формула

Божественный статус может быть дарован единичному герою, не становясь путем для нового класса существ.

Трансволюционное значение

Исключительное возвышение следует отличать от воспроизводимого нооперехода.

4.6. Христианское воскресение

Историческая формула

Воскресение тела.

Христианская традиция подчеркивает, что спасение не сводится к окончательному освобождению души от тела: плоть включается в творение, искупление и воскресение.

Редакционная формула

Личность должна быть не скопирована после смерти, а восстановлена в преображенной целостности.

Трансволюционное значение

Радикальная смена воплощенности требует сохранения субъектного тождества.

4.7. Данте

Историческая формула

Trasumanar significar per verba non si poria.

Выход за человеческое невозможно полностью выразить обычными словами.

Редакционная формула

Новая ступень начинается там, где старому языку недостает единиц для описания нового опыта.

Трансволюционное значение

Переход требует не только новой способности, но и нового языка субъектности.

4.8. Пико делла Мирандола

Исторический мотив

Человек не получает одной жестко закрепленной формы и участвует в создании собственного образа.

Редакционная формула

Достоинство человека состоит не в завершенности, а в способности становиться.

Трансволюционное значение

Незавершенность превращается из недостатка в основание свободы и ответственности.

4.9. Алхимия

Историческая формула

Solve et coagula — разделяй и соединяй.

Редакционная формула

Преобразование требует разложения устойчивой формы и нового синтеза.

Трансволюционное значение

Нельзя создать новую архитектуру, лишь добавляя элементы к старой; иногда требуется управляемая декомпозиция исходной системы.

4.10. Фрэнсис Бэкон

Исторический мотив

Цель организованного знания — исследовать причины и расширять пределы человеческого могущества для осуществления возможного. «Новая Атлантида» помещает эту программу в специализированный институт.

Редакционная формула

Высшая технология — не отдельное чудо, а институт, систематически производящий новые чудеса.

Трансволюционное значение

Изобретательство становится коллективной и воспроизводимой деятельностью.

4.11. Кондорсе

Исторический мотив

Совершенствуемость человека не имеет заранее известного окончательного предела.

Редакционная формула

Будущее открыто не потому, что человек совершенен, а потому, что его совершенствование не завершено.

Трансволюционное значение

Отсутствие окончательной вершины становится принципом исторического развития.

4.12. Николай Федоров

Историческая формула

Общее дело.

Редакционная формула

Смерть является не только личной трагедией, но и общей задачей разумного человечества.

Федоровская программа связывает научное воскрешение с коллективной нравственной обязанностью, а не только с желанием индивидуального выживания.

Трансволюционное значение

Предельный проект должен оцениваться по отношению ко всем субъектам, включая тех, кто не может участвовать в принятии решения.

4.13. Русский космизм

Редакционная формула

Разум, возникший внутри эволюции, должен стать сознательным участником ее дальнейшего направления.

Трансволюционное значение

Эволюция переходит от стихийного производства форм к активной преобразующей деятельности.

4.14. Современный трансгуманизм

Историческая формула

Современный человек не является окончательной стадией развития.

Эта установка прямо выражена в трансгуманистическом FAQ и программных текстах движения.

Редакционная формула

Человеческие ограничения следует преодолевать технологически.

Демиургическое уточнение

Технологическое преодоление ограничения еще не определяет новую нооступень.

4.15. Демиургизм

Системная формула

Человек становится субъектом трансволюции не тогда, когда получает больше возможностей, а тогда, когда способен создавать новые способы производства возможностей, субъектов и миров.

4.16. Сводная историческая последовательность

Не принять смерть — получить огонь — создать крылья — вообразить изменение формы — сохранить личность в преображении — выйти за человеческий язык — признать незавершенность человека — превратить чудо в операцию — организовать производство открытий — открыть бесконечную совершенствуемость — сделать эволюцию общим делом — создать новые классы творцов.

5. Карта ретроспективной апроприации

Выбор сходного мотива — изъятие из первоначального контекста — перевод в технологический язык — помещение в линейную генеалогию — объявление предшественником — получение исторического авторитета — утрата различий — корректирующая сравнительная история

5.1. Что такое ретроспективная апроприация

Ретроспективная апроприация — это способ построения истории, при котором более позднее движение включает раннюю традицию в собственную генеалогию на основании частичного тематического сходства.

Она не обязательно является сознательной фальсификацией.

Чаще это естественный механизм самообъяснения.

Современное движение задает прошлому собственные вопросы и замечает прежде всего те элементы, которые напоминают его программу.

Проблема начинается тогда, когда:

• сходство превращается в тождество;
• тематический аналог — в прямого предшественника;
• современный перевод — в первоначальный смысл;
• символическое родство — в историческое происхождение.

5.2. Общий механизм

Сложная традиция → удобный мотив → удаление контекста → современный перевод → включение в линию прогресса → легитимация позднего движения.

Первый шаг: выделение мотива

Выбирается элемент, совместимый с современной программой:

• бессмертие;
• полет;
• изменение тела;
• обожествление;
• самоформирование;
• прогресс;
• космическое расширение.

Второй шаг: деконтекстуализация

Ослабляются или удаляются:

• религиозная онтология;
• божественная воля;
• нравственная дисциплина;
• культовая функция;
• политическая цель;
• представление о спасении;
• традиционная картина космоса.

Третий шаг: технологический перевод

Древняя идея выражается современными понятиями:

• воскресение становится восстановлением личности;
• метаморфоза — морфологической свободой;
• обожение — постчеловеческим состоянием;
• йогическая практика — биохакингом;
• алхимия — ранней биотехнологией;
• огонь Прометея — технологической сингулярностью.

Четвертый шаг: телеологическое упорядочение

Традиции располагаются в последовательность, ведущую к современной доктрине.

История начинает выглядеть так, словно ее скрытой целью всегда было появление трансгуманизма.

Пятый шаг: присвоение символического капитала

Позднее движение получает древность, культурную глубину и авторитет великих имен.

5.3. Матрица апроприации

Исходная традиция	Выделяемый мотив	Что удаляется	Современный перевод	Получаемая иллюзия
Гильгамеш	Поиск бессмертия	Исключительный характер дара, поражение героя, божественный порядок	Первая борьба со старением	Трансгуманизм существует с начала письменной истории
Прометей	Техническое усиление	Конфликт с богами, наказание, политическая монополия на огонь	Первый технологический гуманист	Вся техника изначально трансгуманистична
Дедал	Искусственное расширение тела	Побег, хрупкость конструкции, трагедия пользователя	Первый инженер enhancement	Любой протез ведет к постчеловеку
Икар	Выход за пределы	Несоответствие психики технологии	Герой радикального прогресса	Ограничения являются только консервативным страхом
Метаморфозы	Изменяемое тело	Принуждение, наказание, потеря личности	Морфологическая свобода	Любое изменение формы является освобождением
Апофеоз	Переход человека в божественное	Исключительность, культ, внешнее дарование статуса	Ранний постчеловек	Мифологический бог и технологический постчеловек тождественны
Христианство	Воскресение и нетленное тело	Бог, благодать, суд, искупление, всеобщий религиозный порядок	Техническое бессмертие	Христианство обещало тот же результат иными средствами
Данте	Trasumanar	Теологическое восхождение, благодать, преобразование желания	Терминологический предшественник трансгуманизма	Сходное слово означает сходную доктрину
Пико	Самоформирование	Сотворенный космос, духовная иерархия, возможность деградации	Свободный дизайнер собственной природы	Ренессансный гуманизм уже содержал морфологическую свободу
Йога	Сиддхи и контроль тела	Освобождение, преодоление привязанности, традиционная онтология	Внутренний enhancement	Духовная дисциплина является ранней нейротехнологией
Алхимия	Трансмутация и эликсир	Иная теория вещества, религиозный символизм, секретность	Ранняя химия долголетия	Алхимики непосредственно готовили современную биоинженерию
Бэкон	Власть знания	Коллективная польза, институциональная политика, ограничения метода	Пророк технологического постчеловека	Научный прогресс естественно завершается трансгуманизмом
Кондорсе	Бесконечная совершенствуемость	Республиканская свобода, образование, равенство	Теоретик безграничного enhancement	Количественный прогресс уже является трансволюцией
Федоров	Воскрешение и космос	Православие, сыновний долг, всеобщность, соборность	Религиозный трансгуманист	Индивидуальное долголетие продолжает «общее дело»
Русский космизм	Активная эволюция	Разнообразие школ, религиозные и коллективные цели	Русская версия трансгуманизма	Космизм является региональным отделением поздней доктрины

5.4. Восемь приемов апроприации

Мотивное вырезание

Из традиции извлекается один удобный элемент.

Семантическое переименование

Старое понятие получает современное название.

Онтологическое выравнивание

Различные представления о душе, теле, Боге и материи переводятся в одну натуралистическую систему.

Технологизация

Духовная, нравственная или религиозная практика описывается как несовершенная технология.

Линеаризация

Разные традиции располагаются как последовательные ступени одного прогресса.

Финализация

Современное движение становится предполагаемым итогом всей предыдущей истории.

Канонизация

Избранные авторы объявляются «отцами» и «предшественниками» движения.

Обратная легитимация

Авторитет древней традиции используется для подтверждения значимости современной программы.

5.5. Пять типов исторической связи

Не всякое включение раннего автора в историю позднего движения является ошибкой.

Необходимо различать пять типов связи.

Прямое влияние

Поздний автор читал раннего, ссылался на него и развивал его положения.

Интеллектуальное наследование

Между системами существует исторически прослеживаемая цепь школ, переводов, дискуссий и понятий.

Тематическое родство

Разные традиции отвечают на сходный вопрос, не имея прямой преемственности.

Структурная аналогия

Системы различны по содержанию, но имеют сходную организацию.

Например:

• нынешнее несовершенное состояние;
• переход;
• высшая форма.

Ретроспективная апроприация

Позднее движение объявляет раннюю традицию частью собственной истории без достаточной причинной или понятийной преемственности.

5.6. Тест на корректность генеалогии

Перед включением автора в историю трансгуманизма следует задать семь вопросов.

1. Использовал ли он понятия, сопоставимые с современной доктриной, или сходство возникло только после перевода?
2. Считал ли он технологию основным механизмом перехода?
3. Предполагал ли он индивидуальное право выбирать преобразование?
4. Стремился ли он усилить человека или привести его к иной религиозной либо нравственной цели?
5. Определял ли он новую форму субъекта положительно?
6. Создавал ли он воспроизводимую программу или только образ исключительного события?
7. Сохраняется ли смысл его системы после удаления современного трансгуманистического словаря?

Чем больше отрицательных ответов, тем слабее основание считать автора трансгуманистическим предшественником в строгом смысле.

5.7. Исправленная карта истории

Вместо одной линии:

Гильгамеш → Прометей → Данте → Пико → Бэкон → Кондорсе → Федоров → трансгуманизм

следует использовать разветвленную карту.

Ветвь бессмертия

Гильгамеш → религиозные учения о посмертии → воскресение → алхимический эликсир → научное долголетие → крионика и биогеронтология.

Ветвь технического могущества

Прометей → ремесло → алхимическая лаборатория → Бэкон → экспериментальная наука → индустриальная технология → ИИ и биоинженерия.

Ветвь внутреннего самопреобразования

Аскеза и йога → философское самоформирование → психотехники → психология → когнитивное и нейротехнологическое изменение.

Ветвь открытой антропологии

Пико → гуманизм → Просвещение → Кондорсе → эволюционная мысль → философии незавершенного человека.

Ветвь активной эволюции

Федоров и космизм → планетарная ответственность → ноосферные концепции → сознательная трансформация жизни и цивилизации.

Ветвь современной доктрины

Технологический гуманизм → ранний трансгуманизм → Human Enhancement → морфологическая свобода → институциональное движение.

Эти ветви пересекаются, но не являются одной прямой традицией.

5.8. Что трансгуманизм действительно наследует

Трансгуманизм вправе считать себя наследником нескольких общих импульсов:

• отказа принять смерть как неоспоримое благо;
• признания изменяемости человеческой формы;
• технологического преобразования природы;
• идеи бесконечной совершенствуемости;
• права человека участвовать в собственном становлении;
• космического расширения разумной жизни.

Но наследование не означает тождества.

Трансгуманизм выбирает из архива человеческой незавершенности прежде всего те элементы, которые можно перевести в язык:

• технологии;
• индивидуального выбора;
• функционального усиления;
• постчеловеческих возможностей.

5.9. Что изобрел сам трансгуманизм

Историческая специфика трансгуманизма состоит не в каждой отдельной идее, а в их современной комбинации.

Он соединил:

• научно-техническое улучшение;
• морфологическую свободу;
• радикальное долголетие;
• искусственный интеллект;
• смену носителя;
• постчеловеческое пространство возможностей;
• индивидуальное право на самоизменение;
• институциональное движение.

Именно эта комбинация, а не Гильгамеш или Данте сами по себе, образует современную трансгуманистическую доктрину.

5.10. Демиургизм перед той же опасностью

Демиургизм не должен повторить ошибку и объявить древние традиции ранним Демиургизмом.

Нельзя без оговорок называть:

• Прометея первым демиургистом;
• Данте автором третьей нооформации;
• Пико теоретиком аронта;
• йога аронтом;
• алхимика создателем демиизобретений;
• Федорова основателем всей Лестницы Богов.

Корректнее говорить:

• об образном предвосхищении;
• тематическом родстве;
• структурной аналогии;
• историческом источнике отдельного мотива;
• собеседнике современной философии.

5.11. От присвоения к диалогу

Вместо вопроса:

каким ранним трансгуманистом был этот автор?

следует спрашивать:

• что он понимал под человеком;
• кто осуществлял переход;
• сохранялась ли личность;
• была ли новая форма свободной;
• являлся ли результат доступным всем;
• была ли вершина открытой;
• какую цену требовало преображение;
• что он видел такого, чего не замечает современный трансгуманизм?

Тогда предшественник перестает быть декоративным доказательством правоты позднего движения.

Он становится полноценным философским собеседником.

Итог приложений к части 2

История человеческого преображения значительно древнее трансгуманизма, но не сводится к его предыстории.

Древние, религиозные и философские традиции создали разные модели:

• исключительное бессмертие;
• технический дар;
• искусственное расширение тела;
• метаморфозу;
• апофеоз;
• воскресение;
• внутреннее освобождение;
• самоформирование;
• трансмутацию;
• научное могущество;
• бесконечную совершенствуемость;
• активную эволюцию;
• всеобщее воскрешение.

Они различаются по четырем главным основаниям:

Вопрос	Возможные ответы
Кто преобразует?	Бог, герой, учитель, практикующий, ученый, человечество
Что преобразуется?	Тело, душа, сознание, вещество, общество, вид, субъектность
Как осуществляется переход?	Дар, чудо, подвиг, дисциплина, операция, технология, институт
Ради чего?	Выживание, спасение, свобода, знание, могущество, равенство, создание нового

Трансгуманистическая генеалогия реальна как карта тематического родства, но становится недостоверной как история единой древней доктрины.

Главное различение части 2 можно выразить формулой:

Гильгамеш не был трансгуманистом, Прометей не был инженером постчеловека, Данте не создавал технологию trasumanar, Пико не проповедовал генетический дизайн, а Федоров не сводил общее дело к частному долголетию.

Итоговая историческая формула:

Древние традиции открыли множество образов преодоления человека. Трансгуманизм объединил часть этих образов вокруг технологического улучшения. Демиургизм должен не присвоить весь этот архив, а различить его линии и преобразовать их в открытую философию сознательной трансволюции.