Аннотация

Программа глобального лидерства России — проект комплексного пятилетнего апгрейда страны, основанный на систематическом изучении мировых лидеров, выявлении механизмов их успеха и проектировании нового поколения российских стратегических, институциональных, организационных и технологических решений.

В основу книги положен принцип международного стратегического бенчмаркинга. По каждой ключевой сфере развития государства отбираются наиболее значимые международные рейтинги, индексы и объективные показатели, определяются страны, находящиеся на первых позициях, исследуются конкретные причины их лидерства: государственные стратегии, законодательные решения, институты развития, организационные модели, технологии, финансовые инструменты, кадровые системы, инфраструктура и механизмы управления результатом.

Полученные данные сопоставляются с российскими реалиями. Для каждого направления определяется не только место России, но и структура отставания: какие конкретные показатели формируют разрыв с мировыми лидерами, какие институциональные, технологические, финансовые, кадровые и организационные причины лежат в его основе и какие из них могут быть устранены в пятилетнем горизонте.

Для каждой предметной области разрабатываются две взаимосвязанные субпрограммы.

Субпрограмма-минимум представляет собой программу ускоренного достижения действующего мирового фронтира. Ее основой становится воспроизведение, адаптация и масштабирование наиболее эффективных стратегических и управленческих решений стран, уже занимающих лидирующие позиции. Задача данного контура — обеспечить выход России на параметры мирового топ-3 либо максимально приблизиться к ним там, где объективные ограничения не позволяют сделать это за пять лет.

Субпрограмма-максимум строится по принципиально иной логике. Ее задача состоит не в копировании существующих мировых практик, а в создании решений следующего поколения, способных сформировать новый мировой стандарт. Такие решения могут опираться на искусственный интеллект, платформенное управление, радикальное сокращение транзакционных издержек, новые модели государственного управления, автоматизацию, персонализацию государственных и социальных услуг, новые финансовые механизмы, передовые организационные технологии и системное использование эффекта масштаба России. В результате Россия должна получить возможность не только догонять действующих лидеров, но и создавать показатели, системы и практики, которые сами становятся международным benchmark.

Каждая предметная субпрограмма завершается конкретным набором мероприятий с указанием решаемой проблемы, зарубежного прототипа или исходного benchmark, предлагаемого российского решения, ответственных институтов, необходимых нормативных изменений, ресурсов, сроков, промежуточных показателей и конечных KPI.

В совокупности предполагается сформировать около 300–400 конкретных мероприятий глобального апгрейда России. После устранения дублирования они объединяются в систему взаимосвязанных реформ, национальных проектов и сквозных организационно-технологических решений.

Таким образом, международные рейтинги в книге рассматриваются не как самоцель и не как инструмент улучшения формальных позиций России. Они используются как система внешних эталонов, позволяющая выявлять мировой уровень результативности, анализировать механизмы его достижения и проектировать российские решения, способные этот уровень сначала воспроизвести, а затем превзойти.

Итогом работы становится Программа глобального лидерства России на пять лет — целостная система согласованных мероприятий по модернизации государственного управления, экономики, промышленности, науки, технологий, образования, здравоохранения, человеческого капитала, инфраструктуры, городской среды, экологии и других ключевых сфер развития страны.

********

© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].

При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны 

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при творческом и техническом участии ChatGPT 5.6. Thinking, Sol — Демичат Сапиенс (Саппи), Солярис.

*********

ПРОГРАММА ГЛОБАЛЬНОГО ЛИДЕРСТВА РОССИИ

Введение

ЧАСТЬ I. ОБЩАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗРАБОТКИ И РЕАЛИЗАЦИИ ПРОГРАММЫ ГЛОБАЛЬНОГО ЛИДЕРСТВА РОССИИ НА ПЯТЬ ЛЕТ

Глава 1. Глобальное лидерство как стратегическая цель развития России

1.1. Понятие глобального лидерства государства
1.2. От конкуренции государств к конкуренции национальных систем
1.3. Многомерная модель глобального лидерства
1.4. Россия в системе мировых benchmark
1.5. Почему лидерство должно измеряться результатами, а не декларациями
1.6. Пятилетний горизонт глобального апгрейда России

Глава 2. Система измерения глобального лидерства

2.1. Международные рейтинги как инструмент стратегического управления
2.2. Международные индексы и объективные статистические показатели
2.3. Критерии отбора рейтингов
2.4. Достоверность и методологические ограничения рейтингов
2.5. Рейтинги результатов и рейтинги условий развития
2.6. Формирование Национальной панели глобального лидерства

Глава 3. Методология изучения стран-лидеров

3.1. Тройка мировых лидеров
3.2. Устойчивые лидеры десятилетия
3.3. Страны, совершившие наиболее быстрый рывок
3.4. Выявление причин лидерства
3.5. Государственные стратегии стран-лидеров
3.6. Институциональные и организационные решения
3.7. Финансовые и инвестиционные механизмы
3.8. Технологические решения
3.9. Кадровые механизмы
3.10. Культура управления и исполнения

Глава 4. Методология диагностики российского отставания

4.1. Позиция России относительно мирового топ-3
4.2. Декомпозиция итогового рейтинга
4.3. Количественная карта разрыва
4.4. Дерево причин отставания
4.5. Отделение первопричин от симптомов
4.6. Управляемые и объективно ограниченные факторы
4.7. Определение потенциальной скорости сокращения разрыва

Глава 5. Субпрограмма-минимум: достижение действующего мирового фронтира

5.1. Принцип воспроизведения лучших мировых решений
5.2. Копирование, адаптация и российская локализация
5.3. Отбор решений стран-лидеров
5.4. Пятилетняя программа достижения уровня топ-3
5.5. Оценка ресурсов
5.6. Ответственные институты
5.7. KPI субпрограммы-минимум

Глава 6. Субпрограмма-максимум: создание нового мирового фронтира

6.1. От стратегии догоняющего развития к стратегии опережения
6.2. Принцип leapfrog-развития
6.3. Поиск решений, отсутствующих у сегодняшних лидеров
6.4. Искусственный интеллект как универсальный ускоритель
6.5. Платформенные организационные модели
6.6. Радикальное сокращение транзакционных издержек
6.7. Масштаб России как источник конкурентного преимущества
6.8. Новый мировой benchmark как конечный результат

Глава 7. Архитектура 300–400 мероприятий глобального апгрейда

7.1. Паспорт мероприятия
7.2. Стратегические мероприятия
7.3. Институциональные мероприятия
7.4. Организационно-управленческие мероприятия
7.5. Нормативно-правовые мероприятия
7.6. Технологические мероприятия
7.7. Финансовые мероприятия
7.8. Кадровые мероприятия
7.9. Инфраструктурные мероприятия
7.10. Механизм устранения дублирования

Глава 8. Приоритизация мероприятий

8.1. Эффект
8.2. Реализуемость
8.3. Стоимость
8.4. Срок получения результата
8.5. Мультипликативность
8.6. Межотраслевой эффект
8.7. Стратегическая критичность
8.8. Формирование портфеля мероприятий первой очереди

Глава 9. Организационная система реализации пятилетней программы

9.1. Национальный центр глобального лидерства
9.2. Владельцы субпрограмм
9.3. Проектные офисы
9.4. Персональная ответственность за результат
9.5. Система квартального мониторинга
9.6. Цифровая панель программы
9.7. Независимый аудит результатов
9.8. Ежегодная корректировка программы

ЧАСТЬ II. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ РОССИИ»

IMD World Competitiveness Ranking

Глава 10. Страны-лидеры мировой конкурентоспособности и механизмы их лидерства

Глава 11. Россия: структура разрыва в конкурентоспособности

Глава 12. Субпрограмма-минимум: достижение параметров мирового топ-3

Глава 13. Субпрограмма-максимум: создание наиболее конкурентоспособной национальной системы

ЧАСТЬ III. СУБПРОГРАММА «ЭФФЕКТИВНОЕ ГОСУДАРСТВО»

World Governance Indicators: Government Effectiveness

Глава 14. Лучшие системы государственного управления мира

Глава 15. Причины разрыва между российской системой управления и мировым фронтиром

Глава 16. Субпрограмма-минимум: воспроизведение лучших государственных управленческих практик

Глава 17. Субпрограмма-максимум: государство нового поколения

ЧАСТЬ IV. СУБПРОГРАММА «ЦИФРОВОЕ ГОСУДАРСТВО»

UN E-Government Development Index

Глава 18. Государства-лидеры цифрового управления

Глава 19. Россия: цифровые преимущества, ограничения и незакрытые разрывы

Глава 20. Субпрограмма-минимум: достижение уровня лучших цифровых государств

Глава 21. Субпрограмма-максимум: проактивное государство без заявлений, справок и административного трения

ЧАСТЬ V. СУБПРОГРАММА «ВЕРХОВЕНСТВО ПРАВА И ИСПОЛНЕНИЕ КОНТРАКТОВ»

World Justice Project Rule of Law Index

Глава 22. Правовые системы стран-лидеров

Глава 23. Российский институционально-правовой разрыв

Глава 24. Субпрограмма-минимум: достижение лучших мировых стандартов правоприменения

Глава 25. Субпрограмма-максимум: сверхбыстрая и предсказуемая система защиты прав

ЧАСТЬ VI. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШАЯ В МИРЕ СРЕДА ДЛЯ ВЕДЕНИЯ БИЗНЕСА»

World Bank Business Ready

Глава 26. Лучшие регуляторные системы мира

Глава 27. Транзакционные издержки российского бизнеса

Глава 28. Субпрограмма-минимум: внедрение мировых лучших практик

Глава 29. Субпрограмма-максимум: экономика практически нулевого административного трения

ЧАСТЬ VII. СУБПРОГРАММА «ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ»

Международные антикоррупционные рейтинги и показатели

Глава 30. Антикоррупционные системы стран-лидеров

Глава 31. Российские институциональные риски

Глава 32. Субпрограмма-минимум

Глава 33. Субпрограмма-максимум: цифровая система превентивного контроля рисков

ЧАСТЬ VIII. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА»

Международный benchmark производительности на час работы

Глава 34. Экономики-лидеры производительности

Глава 35. Причины российского разрыва

Глава 36. Субпрограмма-минимум: догоняющая модернизация предприятий

Глава 37. Субпрограмма-максимум: AI-автоматизированная экономика сверхвысокой производительности

ЧАСТЬ IX. СУБПРОГРАММА «СЛОЖНАЯ ЭКОНОМИКА»

Economic Complexity Index

Глава 38. Как страны создают технологически сложные экономики

Глава 39. Структурные ограничения российской экономики

Глава 40. Субпрограмма-минимум: усложнение производственной и экспортной структуры

Глава 41. Субпрограмма-максимум: формирование новых высокосложных отраслевых экосистем

ЧАСТЬ X. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ»

UNIDO Competitive Industrial Performance

Глава 42. Индустриальные лидеры

Глава 43. Производственно-технологический разрыв России

Глава 44. Субпрограмма-минимум

Глава 45. Субпрограмма-максимум: промышленность следующего технологического поколения

ЧАСТЬ XI. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШАЯ ЛОГИСТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА»

World Bank Logistics Performance Index

Глава 46. Логистические системы стран-лидеров

Глава 47. Российские логистические потери и ограничения

Глава 48. Субпрограмма-минимум

Глава 49. Субпрограмма-максимум: бесшовная автоматизированная логистика

ЧАСТЬ XII. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНАЯ ИНВЕСТИЦИОННАЯ ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ»

Глава 50. Страны — мировые центры притяжения капитала

Глава 51. Российский инвестиционный разрыв

Глава 52. Субпрограмма-минимум

Глава 53. Субпрограмма-максимум: Россия как наиболее выгодная юрисдикция для долгосрочного капитала

ЧАСТЬ XIII. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНАЯ ИННОВАЦИОННАЯ СИСТЕМА»

Global Innovation Index

Глава 54. Инновационные системы стран-лидеров

Глава 55. Россия: разрывы по входам и результатам инновационной системы

Глава 56. Субпрограмма-минимум

Глава 57. Субпрограмма-максимум: самая быстрая в мире система превращения идеи в глобальный продукт

ЧАСТЬ XIV. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ СИСТЕМА R&D»

Глава 58. Исследовательские системы лидирующих стран

Глава 59. Российская система финансирования и организации исследований

Глава 60. Субпрограмма-минимум

Глава 61. Субпрограмма-максимум: исследовательская система сверхбыстрого технологического цикла

ЧАСТЬ XV. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНАЯ ПАТЕНТНАЯ МОЩНОСТЬ»

PCT и международные показатели патентной активности

Глава 62. Страны и корпорации — мировые патентные лидеры

Глава 63. Причины российского патентно-коммерциализационного разрыва

Глава 64. Субпрограмма-минимум

Глава 65. Субпрограмма-максимум: глобальная фабрика интеллектуальной собственности

ЧАСТЬ XVI. СУБПРОГРАММА «МИРОВОЕ НАУЧНОЕ ЛИДЕРСТВО»

Глава 66. Страны-лидеры научной результативности и цитируемости

Глава 67. Российская научная система: структурный разрыв

Глава 68. Субпрограмма-минимум

Глава 69. Субпрограмма-максимум: система концентрации научных суперкоманд

ЧАСТЬ XVII. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНОЕ ЛИДЕРСТВО В ИСКУССТВЕННОМ ИНТЕЛЛЕКТЕ»

Глава 70. Государства и экосистемы — мировые лидеры ИИ

Глава 71. Российский AI-разрыв

Глава 72. Субпрограмма-минимум

Глава 73. Субпрограмма-максимум: AI-native государство, экономика и наука

ЧАСТЬ XVIII. СУБПРОГРАММА «РОБОТИЗИРОВАННАЯ ЭКОНОМИКА»

International Federation of Robotics: robot density

Глава 74. Страны с максимальной плотностью роботизации

Глава 75. Причины российского отставания

Глава 76. Субпрограмма-минимум

Глава 77. Субпрограмма-максимум: массовая роботизация физического труда

ЧАСТЬ XIX. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ ЦИФРОВАЯ СВЯЗНОСТЬ»

ITU ICT Development Index

Глава 78. Цифровая инфраструктура стран-лидеров

Глава 79. Российские инфраструктурные разрывы

Глава 80. Субпрограмма-минимум

Глава 81. Субпрограмма-максимум: универсальная сверхскоростная цифровая среда

ЧАСТЬ XX. СУБПРОГРАММА «КИБЕРБЕЗОПАСНОСТЬ МИРОВОГО УРОВНЯ»

ITU Global Cybersecurity Index

Глава 82. Национальные системы кибербезопасности стран-лидеров

Глава 83. Российская карта киберрисков

Глава 84. Субпрограмма-минимум

Глава 85. Субпрограмма-максимум: предиктивная AI-система национальной киберзащиты

ЧАСТЬ XXI. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШАЯ ШКОЛА МИРА»

OECD PISA

Глава 86. Образовательные системы мировых лидеров

Глава 87. Россия: разрыв образовательных результатов

Глава 88. Субпрограмма-минимум

Глава 89. Субпрограмма-максимум: массовое персонализированное образование высокого уровня

ЧАСТЬ XXII. СУБПРОГРАММА «МИРОВОЕ ЛИДЕРСТВО В МАТЕМАТИКЕ И ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУКАХ»

TIMSS

Глава 90. Системы подготовки мировых лидеров

Глава 91. Российский образовательный разрыв

Глава 92. Субпрограмма-минимум

Глава 93. Субпрограмма-максимум: массовая система подготовки научно-инженерной элиты

ЧАСТЬ XXIII. СУБПРОГРАММА «УНИВЕРСИТЕТЫ МИРОВОГО КЛАССА»

ARWU, THE, QS и предметные рейтинги

Глава 94. Университетские системы мировых лидеров

Глава 95. Россия: причины недостаточной концентрации университетского превосходства

Глава 96. Субпрограмма-минимум

Глава 97. Субпрограмма-максимум: университетские научно-технологические суперцентры

ЧАСТЬ XXIV. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНАЯ КОНКУРЕНЦИЯ ЗА ТАЛАНТЫ»

IMD World Talent Ranking

Глава 98. Страны — мировые магниты человеческого капитала

Глава 99. Российский разрыв в привлечении, развитии и удержании талантов

Глава 100. Субпрограмма-минимум

Глава 101. Субпрограмма-максимум: Россия как глобальная платформа самореализации талантов

ЧАСТЬ XXV. СУБПРОГРАММА «ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ»

Human Development Index

Глава 102. Страны-лидеры человеческого развития

Глава 103. Россия: компонентная структура отставания

Глава 104. Субпрограмма-минимум

Глава 105. Субпрограмма-максимум: новая модель накопления человеческого капитала

ЧАСТЬ XXVI. СУБПРОГРАММА «ДОЛГОЛЕТИЕ»

Глава 106. Страны — мировые лидеры продолжительности жизни

Глава 107. Причины российского разрыва

Глава 108. Субпрограмма-минимум

Глава 109. Субпрограмма-максимум: превентивная система управления здоровьем на протяжении жизни

ЧАСТЬ XXVII. СУБПРОГРАММА «ЗДОРОВАЯ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ЖИЗНИ»

Глава 110. Лучшие мировые модели профилактики и здравоохранения

Глава 111. Российская структура предотвратимой заболеваемости и смертности

Глава 112. Субпрограмма-минимум

Глава 113. Субпрограмма-максимум: персонализированная предиктивная медицина

ЧАСТЬ XXVIII. СУБПРОГРАММА «БЕЗОПАСНЫЕ ДОРОГИ»

Глава 114. Страны с минимальной смертностью на дорогах

Глава 115. Российская система факторов дорожной смертности

Глава 116. Субпрограмма-минимум

Глава 117. Субпрограмма-максимум: национальная система Vision Zero нового поколения

ЧАСТЬ XXIX. СУБПРОГРАММА «ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО»

Environmental Performance Index

Глава 118. Экологические системы стран-лидеров

Глава 119. Россия: структура экологического разрыва

Глава 120. Субпрограмма-минимум

Глава 121. Субпрограмма-максимум: высокопроизводительная экономика замкнутого цикла

ЧАСТЬ XXX. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШАЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА МИРА»

World Energy Trilemma Index и объективные энергетические показатели

Глава 122. Энергосистемы мировых лидеров

Глава 123. Российские преимущества и структурные ограничения

Глава 124. Субпрограмма-минимум

Глава 125. Субпрограмма-максимум: сверхнадежная, дешевая и технологичная энергетическая платформа

ЧАСТЬ XXXI. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНАЯ ТРАНСПОРТНАЯ СВЯЗНОСТЬ»

UNCTAD Liner Shipping Connectivity и международные инфраструктурные benchmarks

Глава 126. Лучшие транспортные узлы и системы связанности мира

Глава 127. Географические и организационные ограничения России

Глава 128. Субпрограмма-минимум

Глава 129. Субпрограмма-максимум: Россия как евроазиатская транспортно-логистическая платформа

ЧАСТЬ XXXII. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ ТУРИСТИЧЕСКАЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ»

Travel & Tourism Development Index

Глава 130. Туристические системы стран-лидеров

Глава 131. Нереализованный туристический потенциал России

Глава 132. Субпрограмма-минимум

Глава 133. Субпрограмма-максимум: создание туристических продуктов нового мирового класса

ЧАСТЬ XXXIII. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШИЕ ГОРОДА ДЛЯ ЖИЗНИ»

Международные рейтинги качества городской среды

Глава 134. Города — мировые лидеры качества жизни

Глава 135. Российский городской разрыв

Глава 136. Субпрограмма-минимум

Глава 137. Субпрограмма-максимум: город нового поколения

ЧАСТЬ XXXIV. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНАЯ СТАРТАП-ЭКОСИСТЕМА»

Глава 138. Лучшие стартап-экосистемы мира

Глава 139. Российский разрыв между созданием технологии и масштабированием бизнеса

Глава 140. Субпрограмма-минимум

Глава 141. Субпрограмма-максимум: самая быстрая система создания глобальных технологических компаний

ЧАСТЬ XXXV. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНЫЙ ФИНАНСОВЫЙ ЦЕНТР»

Международные рейтинги финансовых центров и развития финансового рынка

Глава 142. Финансовые центры мирового уровня

Глава 143. Российский разрыв в глубине и эффективности рынка капитала

Глава 144. Субпрограмма-минимум

Глава 145. Субпрограмма-максимум: финансовая инфраструктура нового поколения

ЧАСТЬ XXXVI. СУБПРОГРАММА «ГЛОБАЛЬНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ И КУЛЬТУРНОЕ ВЛИЯНИЕ»

Global Soft Power Index и связанные показатели

Глава 146. Страны — лидеры глобального нематериального влияния

Глава 147. Структура российского потенциала и ограничений

Глава 148. Субпрограмма-минимум

Глава 149. Субпрограмма-максимум: глобальные образовательные, научные, культурные и информационные платформы

ЧАСТЬ XXXVII. СУБПРОГРАММА «БЕЗОПАСНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ»

Международные показатели общественной безопасности

Глава 150. Самые безопасные и устойчивые общества

Глава 151. Российская структура рисков

Глава 152. Субпрограмма-минимум

Глава 153. Субпрограмма-максимум: система превентивной общественной безопасности

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ЕДИНАЯ ПРОГРАММА ГЛОБАЛЬНОГО ЛИДЕРСТВА РОССИИ

Глава 154. Сводный реестр 300–400 мероприятий

Глава 155. Мероприятия, повторяющиеся в нескольких субпрограммах

Глава 156. Сто решений с максимальным мультипликативным эффектом

Глава 157. Тридцать системных реформ

Глава 158. Национальные мегапроекты глобального лидерства

Глава 159. Пятилетняя последовательность реализации

Глава 160. Сводная система KPI

Глава 161. Финансирование Программы

Глава 162. Управление рисками

Глава 163. Национальная цифровая панель глобального лидерства

Глава 164. Механизм ежегодного обновления Программы

Глава 165. Россия как создатель новых мировых стандартов

********

ВВЕДЕНИЕ

От выбора между программами — к выбору масштаба будущего

Россия вступила в период, когда традиционного понимания развития — как постепенного улучшения отдельных показателей, реализации разрозненных государственных программ и решения накопившихся проблем — становится недостаточно.

Мир развивается слишком быстро.

Технологические циклы сокращаются. Искусственный интеллект начинает менять экономику, государственное управление, образование, медицину, науку и сам характер интеллектуального труда. Роботизация перестраивает промышленность. Новые энергетические, биотехнологические, цифровые и транспортные системы формируют иные уровни производительности. Государства конкурируют за ученых, инженеров, предпринимателей, инвестиции, технологии, рынки и качество человеческого капитала.

Одновременно многократно возрастает разрыв между странами, способными быстро осваивать новые организационные и технологические возможности, и странами, сохраняющими традиционные модели управления развитием.

В этих условиях для России недостаточно ставить задачу просто стать немного эффективнее, немного производительнее или немного благополучнее.

Необходимо поставить другой вопрос:

что требуется сделать, чтобы Россия по важнейшим параметрам государственного, экономического, технологического и человеческого развития вошла в число мировых лидеров?

А вслед за ним — еще более сложный:

в каких направлениях Россия способна не только догнать сегодняшних лидеров, но и создать системы, технологии и организационные решения, превосходящие существующий мировой уровень?

Ответу на эти вопросы посвящена настоящая книга.

1. Не программа улучшений, а программа глобального апгрейда

Предлагаемая Программа глобального лидерства России представляет собой комплексную пятилетнюю программу системного апгрейда страны.

Ее исходная посылка предельно проста.

Практически в каждой значимой области человеческой деятельности уже существуют страны, достигшие результатов, существенно превосходящих российские.

Где-то лучше организовано государственное управление.

Где-то выше производительность труда.

Где-то быстрее осуществляется коммерциализация научных разработок.

Где-то эффективнее работает здравоохранение.

Где-то школьники демонстрируют лучшие в мире образовательные результаты.

Где-то университеты концентрируют выдающиеся научные коллективы.

Где-то предприятия значительно глубже роботизированы.

Где-то государственные услуги предоставляются практически без административного трения.

Где-то продолжительность жизни на многие годы выше российской.

Где-то существенно меньше людей погибает на дорогах.

Где-то значительно быстрее идеи превращаются в технологии, технологии — в компании, а компании — в глобальные рынки.

Эти результаты невозможно объяснить одной национальной особенностью или набором случайных обстоятельств.

За ними стоят конкретные системы.

Конкретные решения.

Конкретные институты.

Конкретные технологии.

Конкретные способы организации деятельности.

Следовательно, достижения мировых лидеров можно изучать.

Их можно декомпозировать.

Можно установить причинно-следственные связи между принятыми решениями и полученными результатами.

Можно определить, какие элементы этих систем применимы в России.

И можно спроектировать российские решения, способные сначала воспроизвести, а затем превзойти существующие мировые результаты.

Именно эта логика лежит в основе Программы глобального лидерства России.

2. Мировые рейтинги как карта достигнутых возможностей

В мире существуют сотни международных рейтингов, индексов, статистических систем и сравнительных исследований.

Они измеряют качество государственного управления, конкурентоспособность экономики, инновационность, производительность, развитие цифровой инфраструктуры, качество образования, состояние науки, здравоохранение, продолжительность жизни, транспорт, экологию, человеческий капитал и множество других характеристик государства и общества.

Разумеется, любой рейтинг несовершенен.

Методики могут быть дискуссионными.

Состав показателей может изменяться.

Некоторые оценки зависят от экспертных представлений.

Не все международные системы измерений нейтральны и не все заслуживают одинакового доверия.

Поэтому настоящая Программа не исходит из предположения, что международное место страны само по себе является государственной целью.

Задача России заключается не в том, чтобы научиться лучше выглядеть в рейтингах.

Задача заключается в том, чтобы реально стать одной из лучших стран мира по тем характеристикам, которые имеют принципиальное значение для ее граждан, экономики, безопасности и будущего.

Рейтинг в этой системе играет роль диагностического прибора.

Он позволяет увидеть мировой фронтир — уровень, который человечество уже научилось достигать.

Если несколько стран демонстрируют значительно лучший результат, возникает естественный исследовательский вопрос:

почему?

Что именно они делают иначе?

Какими институтами обладают?

Какие решения приняли десять или двадцать лет назад?

Как устроено управление?

Как распределяется ответственность?

Как финансируется система?

Какими технологиями она оснащена?

Как готовятся люди?

Какие стимулы заложены в нее?

Как контролируется результат?

И, наконец:

что необходимо изменить в России, чтобы добиться не меньшего результата?

3. От рейтинга — к механизму лидерства

Поэтому предметом исследования в настоящей книге являются не столько сами международные рейтинги, сколько механизмы лидерства.

Для каждого выбранного направления проводится единый аналитический цикл.

Сначала определяется мировой результат.

Затем выделяются страны-лидеры.

После этого итоговый показатель раскладывается на составляющие.

Изучаются законодательство, стратегии, институты, организационные структуры, финансовые механизмы, технологии, кадровые модели и практики управления стран, достигших лучших результатов.

Далее аналогичная система анализируется в России.

Определяется количественный разрыв.

Затем устанавливаются его причины.

Причем принципиально важно не спутать причины с симптомами.

Низкое количество международных патентов — не причина.

Низкая производительность — не причина.

Недостаточная продолжительность жизни — не причина.

Это результаты работы определенных систем.

Следовательно, необходимо пройти глубже и установить, какие именно институциональные, организационные, технологические, экономические или кадровые механизмы генерируют нежелательный результат.

И только после этого формулировать мероприятия.

В результате каждая предметная часть настоящей книги должна отвечать на пять вопросов:

Кто сегодня является мировым лидером?

За счет каких конкретных решений достигнуто лидерство?

В чем именно Россия уступает?

Почему существует этот разрыв?

Что конкретно необходимо сделать в течение ближайших пяти лет?

4. Два лидерских фронтира

Однако одного копирования лучших мировых практик недостаточно.

Если Россия воспроизведет сегодняшнюю систему страны, занимающей первое место, к моменту завершения реформ сама эта страна уже может уйти вперед.

Поэтому Программа глобального лидерства строится одновременно относительно двух лидерских фронтиров.

Первый — минимальный лидерский фронтир России.

Это уровень, уже достигнутый лучшими государствами мира.

Для выхода на него необходимо выявить наиболее эффективные решения стран-лидеров, адаптировать их к российским условиям и реализовать быстрее и масштабнее, чем это происходило в странах-первооткрывателях.

Так формируется Программа-минимум.

Ее стратегическая логика:

увидеть лучшее → понять механизм → адаптировать → внедрить → масштабировать → достичь мирового фронтира.

Это стратегия ускоренного сокращения накопленного разрыва.

Но существует второй уровень.

Максимальный лидерский фронтир России.

Он не существует в готовом виде.

Его нельзя найти в международном рейтинге.

Нет страны, опыт которой можно просто воспроизвести.

Этот фронтир необходимо создать.

Так возникает Программа-максимум.

Если Программа-минимум отвечает на вопрос:

«Как сделать российскую систему не хуже системы сегодняшнего мирового лидера?»

то Программа-максимум задает другой вопрос:

«Какой должна быть российская система следующего поколения, чтобы существенно превзойти сегодняшний мировой стандарт?»

В одном случае Россия изучает мировой benchmark.

В другом — сама становится создателем benchmark.

5. От лучших решений к суперрешениям

Эта разница принципиальна.

Если мировые лидеры сократили административную процедуру с тридцати дней до трех, задача Программы-минимум состоит в том, чтобы обеспечить сопоставимый или лучший результат в России.

Но Программа-максимум должна поставить вопрос:

почему эта процедура вообще существует?

Можно ли сделать ее автоматической?

Можно ли заменить заявление гражданина или предприятия взаимодействием информационных систем?

Можно ли государству самостоятельно распознавать жизненное или хозяйственное событие и предоставлять необходимую услугу без обращения человека?

Если лучшие медицинские системы мира способны диагностировать заболевание на определенной стадии, необходимо изучить и воспроизвести эти механизмы.

Это минимум.

Максимум — создать систему персонализированного непрерывного мониторинга здоровья, позволяющую выявлять риск заболевания до появления клинических проявлений.

Если мировые лидеры создают научно-технологические проекты за пять лет, минимум заключается в освоении их модели организации науки.

Максимум — разработать такую систему искусственного интеллекта, проектного финансирования, экспериментальной инфраструктуры и междисциплинарных команд, которая позволит проходить аналогичный цикл за два года.

Таким образом, под суперрешением в настоящей Программе понимается не фантастическая идея и не декларация о желательном будущем.

Суперрешение должно отвечать строгим требованиям.

Оно должно устранять фундаментальное ограничение существующей системы.

Оно должно быть технологически или организационно реализуемым.

Оно должно обеспечивать кратное преимущество хотя бы по одному критически важному параметру: скорости, стоимости, производительности, надежности, доступности, качеству, масштабу либо совокупной эффективности.

И оно должно создавать новый уровень результата, который отсутствует у нынешних мировых лидеров.

Программа-минимум осваивает лучшие практики мира.

Программа-максимум должна создавать практики, которые станет изучать мир.

6. Почему горизонт программы — пять лет

Пять лет — достаточно короткий период, чтобы программа не превратилась в набор обещаний, отнесенных в неопределенное будущее.

И одновременно это достаточно продолжительный период для проведения крупных институциональных, организационных, инфраструктурных и технологических преобразований.

Поэтому каждая субпрограмма должна содержать не только конечную цель пятилетия, но и траекторию движения.

Что должно произойти в первые сто дней?

Что — в первый год?

Что — во второй и третий?

Что необходимо завершить к пятому году?

Какие решения дают быстрый эффект?

Какие требуют предварительного формирования инфраструктуры?

Какие изменения законодательства необходимы?

Какие новые институты должны быть созданы?

Что можно реализовать без дополнительных бюджетных расходов посредством реорганизации существующих процессов?

Где необходимы крупные инвестиции?

Какие мероприятия должны осуществляться государством?

Какие — бизнесом?

Какие — регионами?

Какие требуют партнерства государства, науки и частного сектора?

Так пятилетний горизонт превращает стратегию из описания будущего в управляемую последовательность действий.

7. 300–400 конкретных решений

Конечным продуктом каждой предметной субпрограммы становится перечень мероприятий.

Не пожеланий.

Не лозунгов.

Не общих направлений.

Именно мероприятий.

«Развивать инновации» — не мероприятие.

«Повысить производительность труда» — не мероприятие.

«Улучшить инвестиционный климат» — не мероприятие.

Настоящее мероприятие должно отвечать минимум на следующие вопросы:

что необходимо сделать;

какую конкретную проблему это устраняет;

какой мировой опыт подтверждает работоспособность решения;

что именно следует изменить с учетом российских условий;

кто несет ответственность за реализацию;

какие нормативные решения необходимы;

какие ресурсы требуются;

каков срок;

каким показателем измеряется результат;

на какие другие направления развития воздействует данное решение.

В совокупности предметные субпрограммы должны сформировать порядка 300–400 мероприятий глобального апгрейда России.

Часть из них будет относиться к государственному управлению.

Часть — к экономике.

Часть — к промышленности.

Часть — к науке и инновациям.

Часть — к искусственному интеллекту и роботизации.

Часть — к образованию.

Часть — к здравоохранению.

Часть — к инфраструктуре, энергетике, логистике, городам и экологии.

Однако в ходе исследования неизбежно обнаружится, что одни и те же фундаментальные решения одновременно влияют на множество рейтингов.

Реформа университетской науки способна воздействовать на инновационность, патентную активность, технологический экспорт, искусственный интеллект, качество университетов и привлекательность страны для талантов.

Радикальное улучшение государственного управления влияет на десятки экономических и социальных показателей.

Рост производительности создает ресурсы для повышения доходов, инвестиций в науку, инфраструктуру и качество социальных систем.

Поэтому после разработки 300–400 первичных мероприятий они должны быть объединены в более крупные системные реформы.

Так из множества отдельных решений постепенно формируется целостная Программа глобального лидерства России.

8. Программа не принадлежит одной партии

Особое значение имеет момент появления настоящей Программы.

Она публикуется в период, непосредственно предшествующий выборам в Государственную Думу России.

Это обстоятельство важно, но не потому, что настоящая работа создавалась как программа какой-либо политической партии.

Напротив.

Программа глобального лидерства России принципиально должна находиться выше партийной конкуренции.

Партии могут расходиться в идеологии.

В представлениях о социальной справедливости.

В налоговой политике.

В масштабах государственного участия в экономике.

В бюджетных приоритетах.

В вопросах собственности, регулирования и распределения.

Такая конкуренция естественна.

Но трудно представить политическую позицию, согласно которой России не нужны более высокая продолжительность жизни, лучшая школа, более производительная экономика, сильнейшая наука, современная промышленность, безопасные дороги, эффективное государство или передовые технологии.

Глобальное лидерство в этом смысле не является партийной идеологией.

Это уровень качества национальной системы.

Проведенный ранее авторами контент-анализ программ российских думских партий стал одним из импульсов к постановке более широкого вопроса.

Достаточно ли современному обществу выбирать между наборами политических обещаний?

Или наряду с ними необходим независимый, измеримый и предметный стандарт того, на какой уровень развития в принципе может претендовать Россия?

Настоящая книга предлагает такой стандарт.

9. От предвыборных обещаний — к измеримому национальному benchmark

В предвыборный период гражданину традиционно предлагается оценивать программы партий по их собственным формулировкам.

Одна политическая сила предлагает один набор целей.

Другая — другой.

Третья меняет приоритеты.

Но при таком подходе отсутствует внешний масштаб сравнения.

Настоящая Программа предлагает его создать.

Если предлагается реформировать образование, следует спросить:

до какого измеримого результата?

Если предлагается поддерживать науку:

какой мировой уровень должен быть достигнут?

Если говорится о цифровизации:

какую конкретную проблему гражданина или бизнеса она должна устранить?

Если декларируется повышение эффективности государственного управления:

по сравнению с какой системой?

Если обещается технологический прорыв:

в какой технологии, относительно каких лидеров, на каком горизонте и каким механизмом?

Так меняется сам характер общественной дискуссии.

Вместо конкуренции красивых формулировок появляется конкуренция способов достижения измеримого результата.

Вместо вопроса:

«Кто обещает больше?»

появляется вопрос:

«Кто понимает, как получить результат?»

А затем — еще более требовательный:

«Предлагаемый результат соответствует среднему мировому уровню, существующему лидерскому фронтиру или создает новый мировой стандарт?»

10. Ментальный ориентир

В этом состоит еще одна задача настоящей книги.

Любое крупное развитие начинается не с бюджета и не с административного решения.

Оно начинается с представления о возможном.

Общество, государственные управленцы, предприниматели, ученые, инженеры, преподаватели и молодые люди принимают решения исходя в том числе из того масштаба будущего, который считают реалистичным.

Если общественная дискуссия постоянно вращается вокруг текущих ограничений, постепенно сами ограничения начинают восприниматься как естественные.

Программа глобального лидерства предлагает противоположную оптику.

Сначала определяется лучший реально достигнутый человечеством результат.

Затем задается вопрос:

почему мы не можем добиться того же?

После этого — следующий:

что конкретно этому мешает?

И затем:

что необходимо изменить?

Но и на этом движение не заканчивается.

Когда существующий мировой фронтир становится понятен, возникает следующий вопрос:

а что находится за ним?

Именно поэтому Программа должна выполнять функцию интеллектуального и стратегического ориентира.

Не подсказывать гражданину, за кого голосовать.

Не заменять политический выбор.

Не требовать принятия заранее заданной идеологии.

А поднять сам уровень требований к будущему страны.

Чтобы гражданин имел возможность сравнивать любое предложение не только с предложением другой партии, но и с объективным масштабом задач, которые стоят перед Россией.

Чтобы руководитель мог спросить себя не только, выполнен ли ведомственный план, но и сокращается ли реальный разрыв с лучшими системами мира.

Чтобы предприниматель видел пространство новых отраслей.

Чтобы инженер видел задачи, которых еще никто не решил.

Чтобы ученый понимал, какие научные прорывы способны изменить положение страны.

Чтобы молодой человек воспринимал Россию не только как наследницу великой истории, но и как возможного автора будущего.

11. Россия как автор, а не потребитель будущего

В течение длительного времени разговор о модернизации различных стран строился вокруг заимствования.

Где-то уже существует более эффективный институт.

Где-то создана лучшая технология.

Где-то появилась новая модель бизнеса.

Где-то найдена более совершенная форма управления.

Такой подход рационален на этапе сокращения отставания.

Нет необходимости повторно изобретать то, что уже успешно работает.

Но страна, которая постоянно ориентируется исключительно на чужие достижения, по определению остается догоняющей.

Глобальное лидерство требует второго шага.

Россия должна научиться системно производить решения, для которых пока нет зарубежного аналога, достойного копирования.

Не отдельные выдающиеся изобретения вопреки системе.

А саму систему генерации прорывных решений.

Систему, в которой государство способно быстро обнаруживать проблему.

Наука — находить принципиально новое решение.

Инженерия — превращать его в работающую технологию.

Бизнес — масштабировать.

Финансовая система — обеспечивать капитал.

Регулирование — не блокировать новое.

Образование — быстро создавать необходимые компетенции.

А цифровая система управления — видеть результат практически в реальном времени.

Такова максимальная задача Программы глобального лидерства.

Не просто модернизировать Россию.

Не просто сократить отставание.

Не просто войти в мировой топ-3 по набору показателей.

А создать страну, способную постоянно воспроизводить собственное лидерство.

12. Два вопроса для каждой сферы России

Поэтому на протяжении всей книги мы будем вновь и вновь задавать два вопроса.

Первый:

Что необходимо сделать России, чтобы за пять лет максимально приблизиться к лучшему результату, уже достигнутому в мире?

Это минимальный лидерский фронтир.

Второй:

Какое решение позволит России существенно превзойти нынешний мировой уровень и самой установить новый стандарт?

Это максимальный лидерский фронтир.

Между этими двумя фронтирами и располагается пространство Программы глобального лидерства России.

Первая граница показывает, что уже возможно.

Вторая — что должно стать возможным.

Первая требует интеллектуальной честности, сравнительного анализа и дисциплины исполнения.

Вторая — воображения, науки, инженерии, предпринимательства и способности государства идти на организационные прорывы.

Одна не заменяет другую.

Без Программы-минимум мечта об опережении рискует превратиться в фантазию.

Без Программы-максимум копирование мировых лидеров навсегда оставляет страну в роли догоняющей.

Поэтому России нужны обе.

Освоить лучший существующий мировой опыт.

Создать решения, превосходящие его.

Сделать это не в одной отрасли, а одновременно по всей системе ключевых национальных возможностей.

И объединить сотни конкретных преобразований в единую пятилетнюю программу.

Такова задача этой книги.

Такова логика Программы глобального лидерства России.

********

Глава 1. Глобальное лидерство как стратегическая цель развития России

1.1. Понятие глобального лидерства государства

Понятие глобального лидерства применительно к государству нередко трактуется слишком узко. Его связывают прежде всего с размером экономики, военной мощью, политическим влиянием, обладанием природными ресурсами или способностью воздействовать на международную повестку.

Все эти факторы имеют значение, однако в современном мире они уже не исчерпывают содержания национального лидерства.

Государство может обладать огромной территорией, значительными природными ресурсами, многочисленным населением и серьезным военно-политическим потенциалом, но одновременно уступать другим странам по производительности труда, продолжительности жизни, качеству государственного управления, эффективности науки, технологической динамике, уровню образования, инфраструктуре или способности превращать идеи в массово востребованные продукты.

Поэтому в настоящей работе глобальное лидерство понимается значительно шире.

Глобальное лидерство государства — это способность национальной системы достигать и устойчиво воспроизводить результаты, соответствующие лучшему мировому уровню или превосходящие его, в наиболее значимых сферах развития человека, общества, экономики и государства.

Ключевым здесь является слово «результаты».

Лидерство не определяется количеством принятых программ.

Не определяется числом созданных государственных институтов.

Не определяется величиной произведенных расходов.

Не определяется масштабом заявленных целей.

Все это является лишь ресурсами и инструментами.

Лидерство проявляется в конечных результатах.

Если страна располагает современной системой здравоохранения, это должно выражаться в продолжительности и качестве жизни.

Если создана сильная система образования — это должно проявляться в знаниях и компетенциях выпускников.

Если страна осуществляет крупные расходы на исследования — они должны превращаться в научные открытия, технологии, патенты, новые компании и продукцию.

Если государственное управление является эффективным — гражданин и предприятие должны ощущать это через скорость решений, доступность услуг, предсказуемость регулирования, качество инфраструктуры и снижение административных издержек.

Если экономика считается высокотехнологичной — это должно проявляться в производительности, сложности выпускаемой продукции, технологическом экспорте и присутствии компаний на мировых рынках.

Такой подход переводит разговор о лидерстве из области политической риторики в область измеримого управления развитием.

Лидерство как относительная категория

Лидерство всегда предполагает сравнение.

Невозможно быть лидером вообще.

Можно быть лидером по определенному параметру или совокупности параметров.

Следовательно, для каждой сферы необходимо определить:

• что именно считается результатом;
• каким показателем он измеряется;
• какой лучший результат уже достигнут в мире;
• какие страны его демонстрируют;
• насколько далеко от этого результата находится Россия;
• какие механизмы обеспечивают лидерство;
• какие действия позволят сократить или ликвидировать разрыв.

Таким образом, глобальное лидерство представляет собой не абстрактную цель, а совокупность измеримых лидерских позиций.

Глобальное лидерство не означает лидерство во всем

Стратегия глобального лидерства не предполагает, что Россия должна занять первое место по каждому существующему международному показателю.

Подобная постановка была бы одновременно нереалистичной и нерациональной.

В мире существуют тысячи показателей, причем часть из них имеет ограниченное значение, часть зависит от национальной специфики, а некоторые вообще мало связаны с реальным благосостоянием или мощью государства.

Поэтому требуется принцип стратегического отбора.

Россия должна стремиться к глобальному лидерству прежде всего там, где показатель:

• существенно влияет на качество жизни;
• определяет производительность экономики;
• обеспечивает технологическую конкурентоспособность;
• повышает национальную безопасность;
• формирует человеческий капитал;
• увеличивает способность страны к дальнейшему развитию;
• обладает сильным мультипликативным воздействием на другие сферы.

Следовательно, Программа глобального лидерства России — это не гонка за местами в таблицах.

Это программа достижения критически важных мировых стандартов результативности.

Лидерство как способность создавать новый стандарт

Но существует и более высокий уровень понимания лидерства.

Страна становится подлинным лидером не тогда, когда постоянно воспроизводит опыт тех, кто уже оказался впереди.

Высшая форма лидерства возникает тогда, когда сама страна создает решения, которые начинают изучать и воспроизводить другие государства.

Именно поэтому в настоящей Программе вводятся два принципиально различных понятия:

минимальный лидерский фронтир и максимальный лидерский фронтир.

Минимальный лидерский фронтир определяется лучшими результатами, уже достигнутыми сегодня.

Максимальный лидерский фронтир представляет собой уровень, который может быть создан Россией посредством решений следующего поколения.

Первый можно исследовать.

Второй необходимо проектировать.

Первый является benchmark.

Второй должен стать новым benchmark.

Эти два фронтира образуют стратегическое пространство всей Программы глобального лидерства России.

1.2. От конкуренции государств к конкуренции национальных систем

В современном мире конкурируют не отдельные министерства, компании, университеты или технологии.

В конечном счете конкурируют национальные системы.

Результат страны определяется тем, насколько эффективно между собой взаимодействуют государство, экономика, образование, наука, инфраструктура, финансовая система, рынок труда, институты развития и общество.

Технологическое лидерство невозможно обеспечить только увеличением расходов на исследования.

Необходима система, способная:

• выявлять перспективные направления;
• концентрировать научные ресурсы;
• привлекать талантливых исследователей;
• финансировать рискованные разработки;
• быстро проводить эксперименты;
• защищать интеллектуальную собственность;
• создавать опытное производство;
• обеспечивать государственный и частный спрос;
• выводить продукт на внутренний и международный рынок;
• масштабировать успешное решение.

Если одно звено отсутствует, даже сильная наука может не привести к технологическому лидерству.

То же относится к большинству сфер.

Конкурируют не школы, а образовательные системы

Высокие результаты школьников являются итогом взаимодействия:

• содержания образования;
• качества подготовки учителей;
• отбора кадров;
• системы повышения квалификации;
• управленческой автономии школ;
• образовательной аналитики;
• системы поддержки отстающих;
• системы работы с талантливыми детьми;
• роли семьи;
• культуры отношения к образованию.

Поэтому простое изменение учебной программы редко дает системный результат.

Конкурируют не больницы, а системы здоровья

Продолжительность жизни определяется не только качеством медицинской помощи.

На нее одновременно воздействуют:

• профилактика;
• питание;
• физическая активность;
• состояние окружающей среды;
• дорожная безопасность;
• условия труда;
• ранняя диагностика;
• доступность первичной медицины;
• качество специализированной помощи;
• лекарственное обеспечение;
• скорость оказания помощи;
• образ жизни.

Следовательно, мировой результат в области здоровья является продуктом целой национальной системы.

Конкурируют не предприятия, а производственные экосистемы

Высокопроизводительное предприятие появляется не только благодаря хорошему менеджменту.

На его эффективность влияют:

• стоимость капитала;
• доступность оборудования;
• качество инженерных кадров;
• налоговая система;
• логистика;
• энергетика;
• цифровая инфраструктура;
• стандартизация;
• рынок технологий;
• защищенность собственности;
• скорость государственных процедур;
• конкуренция;
• доступ к мировым рынкам.

Именно поэтому технологически сильные экономики, как правило, формируют целые экосистемы, в которых отдельные элементы взаимно усиливают друг друга.

Системный эффект

Важнейшее свойство национальной системы — наличие положительных обратных связей.

Сильное образование повышает качество науки.

Сильная наука повышает вероятность появления технологий.

Технологии повышают производительность.

Высокая производительность создает ресурсы для инвестиций.

Инвестиции позволяют развивать инфраструктуру.

Развитая инфраструктура снижает издержки экономики.

Рост экономики увеличивает возможности финансирования образования, здравоохранения и науки.

Таким образом возникает самоподдерживающийся цикл развития.

Но обратная связь может работать и в противоположную сторону.

Низкая производительность ограничивает инвестиции.

Недостаточные инвестиции тормозят модернизацию.

Медленная модернизация снижает конкурентоспособность.

Слабая конкурентоспособность ограничивает доходы.

Недостаточные доходы сокращают ресурсы для развития человеческого капитала.

Поэтому задачей Программы глобального лидерства является не улучшение отдельных показателей изолированно, а перенастройка системы взаимосвязей между ними.

Национальная система как объект апгрейда

Из этого следует принципиальный вывод.

Объектом Программы глобального лидерства является не совокупность отраслей.

Объектом является российская национальная система производства результатов.

Поэтому любое мероприятие должно оцениваться как минимум с двух точек зрения:

1. Какой конкретный показатель оно улучшает непосредственно?
2. Какие дополнительные изменения оно вызывает в других сферах?

В дальнейшем такие эффекты будут рассматриваться как мультипликативность мероприятия.

Чем больше критически важных показателей улучшается вследствие одного решения, тем выше его стратегический приоритет.

1.3. Многомерная модель глобального лидерства

Государство не может быть корректно описано одним интегральным индексом.

Любой единый рейтинг неизбежно смешивает показатели различной природы и использует систему весов, которая сама является результатом экспертного выбора.

Поэтому Программа глобального лидерства должна использовать многомерную модель.

В ее рамках Россия рассматривается одновременно по ряду самостоятельных контуров.

Государственное лидерство

Сюда относятся:

• эффективность государственного управления;
• качество регулирования;
• цифровое государство;
• скорость государственных процедур;
• качество бюджетного управления;
• правоприменение;
• государственные закупки;
• управление крупными проектами.

Экономическое лидерство

Основные параметры:

• производительность труда;
• инвестиционная активность;
• сложность экономики;
• конкурентоспособность промышленности;
• экспорт;
• предпринимательская активность;
• доступность капитала;
• эффективность логистики.

Технологическое лидерство

Включает:

• инновационную результативность;
• исследования и разработки;
• искусственный интеллект;
• роботизацию;
• микроэлектронику;
• новые материалы;
• биотехнологии;
• цифровую инфраструктуру;
• технологическое предпринимательство.

Научное лидерство

Измеряется:

• качеством исследований;
• публикационной результативностью;
• цитируемостью;
• научными открытиями;
• международным сотрудничеством;
• количеством сильных научных коллективов;
• трансфером знаний в экономику.

Образовательное лидерство

Включает:

• школьные образовательные результаты;
• математическое и естественно-научное образование;
• университеты;
• инженерную подготовку;
• профессиональное образование;
• непрерывное обучение.

Лидерство в человеческом развитии

Здесь имеют значение:

• продолжительность жизни;
• продолжительность здоровой жизни;
• качество медицинской помощи;
• детская и материнская смертность;
• реальные доходы;
• безопасность;
• качество городской среды;
• доступность базовых услуг.

Инфраструктурное лидерство

Включает:

• транспорт;
• логистику;
• энергетику;
• цифровую связанность;
• коммунальные системы;
• городскую инфраструктуру;
• скорость строительства.

Экологическое лидерство

Предполагает:

• качество воздуха;
• качество воды;
• снижение загрязнений;
• рациональное использование ресурсов;
• экологическую эффективность промышленности;
• экономику замкнутого цикла.

Таким образом, глобальное лидерство России должно быть представлено не одной итоговой цифрой, а панелью взаимосвязанных показателей.

Карта лидерских позиций

По каждому показателю целесообразно определять как минимум пять уровней:

1. текущий уровень России;
2. средний мировой уровень;
3. средний уровень группы наиболее развитых стран;
4. уровень третьей страны мирового рейтинга;
5. уровень мирового лидера.

Дополнительно необходимо определить:

6. целевой минимальный фронтир России;
7. целевой максимальный фронтир России.

Так появляется принципиально новая система стратегического позиционирования.

Россия сравнивает себя не только с прошлогодним результатом.

Она сравнивает себя с границей уже достигнутых мировых возможностей и одновременно проектирует границу будущих возможностей.

1.4. Россия в системе мировых benchmark

Традиционная система национального планирования во многих случаях ориентируется преимущественно на внутреннюю динамику.

Показатель текущего года сравнивается с прошлым.

Затем устанавливается целевой прирост.

Если показатель вырос, результат оценивается как положительный.

Однако такой подход содержит фундаментальное ограничение.

Страна может улучшать собственные показатели и одновременно увеличивать отставание от мировых лидеров.

Допустим, производительность выросла на 5 процентов.

Сам по себе результат выглядит положительным.

Но если страны-лидеры за тот же период увеличили производительность на 8 процентов, относительное положение ухудшилось.

Следовательно, внутренней динамики недостаточно.

Необходимо постоянно видеть внешний benchmark.

Benchmark как внешний эталон

В настоящей Программе benchmark понимается как реально достигнутый уровень результата или качества системы, который может использоваться в качестве эталона сравнения.

Это может быть:

• первое место в рейтинге;
• третье место;
• лучший показатель среди крупных стран;
• лучший результат сопоставимой по условиям страны;
• мировой технологический frontier;
• наиболее эффективная организационная практика.

Особенно важно, что benchmark может быть не только страновым.

Иногда лучшая модель существует:

• в конкретном городе;
• в университете;
• в больничной сети;
• в технологической компании;
• в транспортной системе;
• в государственном агентстве;
• в отдельном регионе.

Поэтому в предметных субпрограммах анализ должен осуществляться на том уровне, где находится наиболее сильное решение.

Россия должна сравнивать себя с лучшими

Сравнение со средним мировым уровнем полезно для статистики, но недостаточно для программы лидерства.

Основной вопрос должен звучать иначе:

Что отделяет Россию от лучшего результата, уже существующего сегодня?

Если средняя продолжительность процедуры в России составляет двадцать дней, мировой лидер проходит ее за два дня, а мировой средний показатель составляет пятнадцать дней, ориентироваться на пятнадцать означает изначально принять стратегию посредственного результата.

Для программы глобального лидерства это неприемлемо.

Поэтому исходной точкой должен быть мировой топ.

Но benchmark нельзя копировать механически

Россия обладает особенностями, которые необходимо учитывать:

• огромная территория;
• значительные климатические различия;
• федеративное устройство;
• неодинаковая плотность населения;
• существенные региональные различия;
• крупная ресурсная база;
• сложившаяся структура промышленности;
• масштаб энергетической системы;
• большой внутренний рынок;
• развитая научная и инженерная традиция;
• собственные технологические компетенции.

Поэтому международный опыт должен использоваться не как инструкция, а как доказательство достижимости результата и источник механизмов.

Задача состоит не в том, чтобы создать копию Сингапура, Швейцарии, Южной Кореи или другой страны.

Задача состоит в том, чтобы понять, какие механизмы создают лидерский результат, а затем спроектировать российскую конфигурацию этих механизмов.

Россия как отдельный класс систем

В некоторых направлениях Россия не имеет полностью сопоставимого аналога.

Небольшое компактное государство может обеспечивать эффективную транспортную связанность иным способом, чем страна, протянувшаяся на тысячи километров.

Модель энергетики страны, импортирующей почти все энергоресурсы, не может быть механически перенесена на одного из крупнейших производителей энергии.

Поэтому программа должна учитывать два вида benchmark:

абсолютный benchmark результата и benchmark механизма.

Абсолютный benchmark показывает, какой результат в принципе достижим.

Benchmark механизма показывает, какие инструменты могут быть полезны России.

Это различие будет принципиально важно во всех последующих главах.

1.5. Почему лидерство должно измеряться результатами, а не декларациями

Одной из хронических проблем стратегического управления является подмена результата деятельностью.

Программа может быть утверждена.

Финансирование выделено.

Совещания проведены.

Количество мероприятий выполнено.

Отчетность подготовлена.

Но сама реальность при этом может измениться незначительно.

Поэтому Программа глобального лидерства должна строиться по иному принципу.

Мероприятие не является результатом

Если построено определенное количество объектов здравоохранения, это еще не означает улучшения здоровья населения.

Если увеличено финансирование науки, это не означает роста научной результативности.

Если закуплены роботы, это еще не означает увеличения производительности.

Если цифровизирована государственная процедура, но гражданин по-прежнему вынужден совершать множество действий, цифровизация не достигла конечного результата.

Поэтому для каждой субпрограммы необходимо разделять:

ресурс → мероприятие → непосредственный результат → системный результат → лидерский результат.

Например:

финансирование подготовки учителей —

создание новой системы профессионального развития —

повышение качества преподавания —

рост образовательных результатов —

достижение уровня мировых лидеров.

Контроль должен осуществляться по всей цепочке, но главным является последний элемент.

От KPI процесса к KPI результата

Для Программы глобального лидерства недостаточны такие показатели, как:

• количество принятых нормативных актов;
• количество созданных центров;
• объем освоенных бюджетных средств;
• количество проведенных мероприятий;
• количество пользователей системы.

Они могут применяться как промежуточные операционные индикаторы.

Однако итоговый KPI должен отвечать на вопрос:

изменилось ли положение России относительно мирового фронтира?

Лидерский разрыв

Для этого вводится понятие лидерского разрыва.

Лидерский разрыв — расстояние между текущим российским результатом и выбранным мировым benchmark.

В ходе реализации программы важно измерять не просто изменение российского показателя, а скорость сокращения лидерского разрыва.

Если Россия улучшила показатель, но мировой фронтир переместился быстрее, стратегический разрыв увеличился.

Следовательно, Программа должна работать в динамической системе координат.

Цена результата

Кроме того, важно учитывать стоимость достижения результата.

Страна может добиться высокого показателя посредством чрезвычайно высоких расходов.

Другая страна получает сопоставимый результат значительно дешевле.

Во втором случае система объективно эффективнее.

Поэтому в Программе-максимум особое значение должно иметь понятие эффективности лидерства.

Россия может превзойти действующего лидера не только абсолютным показателем, но и:

• меньшей стоимостью;
• большей скоростью;
• меньшим количеством административных действий;
• большей надежностью;
• лучшей доступностью;
• большей масштабируемостью;
• меньшей ресурсоемкостью.

Именно это открывает пространство для суперрешений.

1.6. Пятилетний горизонт глобального апгрейда России

Программа глобального лидерства России предлагается как пятилетняя.

Такой горизонт выбран сознательно.

С одной стороны, пять лет — достаточно продолжительный срок, чтобы провести серьезные преобразования.

С другой — достаточно короткий, чтобы невозможно было постоянно переносить получение результата в неопределенное будущее.

Пять лет как управленческий цикл

За пять лет возможно:

• изменить нормативную базу;
• провести институциональную реформу;
• создать новую цифровую платформу;
• развернуть инфраструктурную программу;
• изменить систему стимулов;
• перестроить механизмы финансирования;
• подготовить новые кадры;
• масштабировать доказавшие эффективность решения;
• получить первые результаты крупных технологических проектов.

Конечно, не каждая стратегическая задача может быть полностью решена за пять лет.

Например, существенное изменение демографической структуры, формирование университета мирового топ-10 или создание новой крупной отрасли могут потребовать более продолжительного периода.

В таких случаях пятилетняя программа должна обеспечивать достижение точки необратимости, после которой движение к лидерству становится системным.

Различные скорости изменений

Все мероприятия целесообразно разделить на четыре группы.

Первая группа — быстрые решения.

Срок получения существенного эффекта — до одного года.

Обычно это:

• регуляторные изменения;
• устранение избыточных процедур;
• изменение управленческой модели;
• перераспределение полномочий;
• цифровизация существующих процессов;
• устранение очевидных барьеров.

Вторая группа — среднесрочные решения.

Горизонт — один-три года.

Это:

• создание новых институтов;
• масштабирование технологий;
• изменения системы подготовки кадров;
• модернизация предприятий;
• перестройка финансовых механизмов.

Третья группа — пятилетние системные решения.

Это:

• крупные инфраструктурные проекты;
• масштабная роботизация;
• создание новых отраслевых экосистем;
• крупные реформы образования и науки;
• перестройка здравоохранения.

Четвертая группа — решения с эффектом за горизонтом программы.

Они должны быть запущены в течение пятилетия, но полный результат будет получен позже.

Минимальный фронтир на пятилетнем горизонте

Для каждого направления необходимо определить реалистичный уровень достижения существующего мирового фронтира.

В некоторых случаях Россия может войти в топ-3 за пять лет.

В других — радикально сократить разрыв.

В третьих — создать институциональную основу, обеспечивающую дальнейшее быстрое движение.

Поэтому Программа-минимум не должна превращаться в искусственный набор обязательств занять третье место независимо от объективной достижимости.

Целью является максимально быстрое достижение параметров лидерской системы.

Максимальный фронтир на пятилетнем горизонте

Программа-максимум предъявляет еще более жесткое требование.

Каждая предметная субпрограмма должна выявить хотя бы одно направление, где Россия способна не просто догнать мировой уровень, а создать принципиально более совершенное решение.

Это могут быть:

• управление на основе искусственного интеллекта;
• автоматическое предоставление государственных услуг;
• цифровые двойники отраслей;
• предиктивная медицина;
• полностью роботизированные производственные контуры;
• принципиально новые модели финансирования науки;
• сверхбыстрая коммерциализация разработок;
• новые формы персонализированного образования;
• интеллектуальная транспортная система;
• автоматизированное регулирование.

Главным критерием является не эффектность идеи, а возможность получения измеримого преимущества относительно существующего мирового уровня.

Пятилетний глобальный апгрейд как единая программа

Главная сложность состоит в том, что модернизация России не может осуществляться посредством сотен независимых проектов.

Система слишком взаимосвязана.

Поэтому несколько сотен мероприятий, полученных в результате анализа отдельных рейтингов, должны быть впоследствии сведены в единый портфель.

Часть решений будет повторяться.

Часть — усиливать друг друга.

Часть — конфликтовать за ресурсы.

Некоторые мероприятия окажутся фундаментальными и будут воздействовать сразу на десятки рейтингов.

Именно такие решения должны получить наивысший приоритет.

В конечном счете Программа глобального лидерства России должна представлять собой не сумму отраслевых предложений, а единую архитектуру ускоренного развития национальной системы.

Ее логика может быть выражена предельно кратко:

измерить мировой фронтир;

понять механизмы лидерства;

определить российский разрыв;

устранить его первопричины;

воспроизвести лучшие решения мира;

создать решения следующего поколения;

объединить их в пятилетнюю программу;

измерять результат по изменению реальности.

Так глобальное лидерство перестает быть абстрактной амбицией.

Оно превращается в систему конкретных задач, измеримых разрывов, управленческих решений и проверяемых результатов.

Именно в таком качестве глобальное лидерство может стать стратегической целью развития России.

*******

Глава 2. Система измерения глобального лидерства

Глобальное лидерство невозможно превратить в предмет государственного управления, пока оно остается абстрактным понятием.

Нельзя управлять тем, что невозможно измерить.

Нельзя определить отставание, если неизвестен эталон.

Нельзя сформировать программу достижения лидерства, если непонятно, какое расстояние отделяет страну от мирового фронтира.

Наконец, невозможно оценить результат программы, если отсутствует единая система показателей, позволяющая установить, действительно ли Россия приблизилась к лучшим мировым результатам или лишь улучшила собственную статистику относительно предыдущего периода.

Именно поэтому одной из центральных задач Программы глобального лидерства России становится создание системы измерения национального развития в координатах мирового лидерства.

Такая система должна отвечать одновременно на несколько вопросов.

Где находится Россия сегодня?

Кто находится впереди?

Насколько велик разрыв?

Из каких составляющих он формируется?

Как изменяется мировой фронтир?

Каким должен быть минимальный лидерский фронтир России?

Какой максимальный лидерский фронтир может быть спроектирован на пятилетнем горизонте?

Ответы на эти вопросы должны быть получены не на основе политических деклараций или экспертных впечатлений, а на основе проверяемой системы международных сравнений.

2.1. Международные рейтинги как инструмент стратегического управления

Международные рейтинги традиционно воспринимаются преимущественно как средство внешней оценки государства.

Страны сравниваются между собой.

Одни занимают верхние позиции.

Другие оказываются в середине таблицы.

Третьи находятся в нижней части рейтинга.

После публикации очередного индекса обычно обсуждается само место страны: поднялась она или опустилась, улучшился результат или ухудшился.

Для задач Программы глобального лидерства такой подход недостаточен.

Само место в рейтинге представляет лишь поверхностный слой информации.

Главная ценность рейтинга состоит не в том, что он сообщает номер позиции России, а в том, что он позволяет обнаружить существование более эффективных национальных систем.

Если одна страна показывает существенно лучший результат, чем другая, возникает исследовательская задача:

что именно она делает иначе?

Если несколько государств устойчиво находятся в верхней части одного и того же рейтинга, вероятность случайности еще ниже.

Следовательно, за высоким результатом могут стоять воспроизводимые механизмы.

Именно поэтому международный рейтинг должен использоваться как начало аналитического процесса, а не как его завершение.

Рейтинг как карта мирового фронтира

Для Программы глобального лидерства рейтинг выполняет прежде всего навигационную функцию.

Он показывает, где находится мировой фронтир.

Если измеряется инновационная способность — мы видим наиболее результативные инновационные системы.

Если измеряется качество государственного управления — наиболее эффективные государственные системы.

Если речь идет о школьном образовании — лучшие образовательные модели.

Если анализируется логистика — наиболее эффективные транспортно-логистические системы.

Рейтинг в данном случае является своеобразной картой.

Но карта еще не объясняет устройство территории.

Поэтому после определения лидеров начинается более глубокое исследование.

Четыре функции международного рейтинга

В рамках настоящей Программы международный рейтинг должен выполнять четыре основные функции.

Первая — навигационная.

Рейтинг позволяет определить страны и системы, заслуживающие изучения.

Вторая — диагностическая.

Он позволяет измерить расстояние между Россией и лидером.

Третья — аналитическая.

Если индекс раскладывается на составляющие, становится возможным определить, в каких именно компонентах формируется российский разрыв.

Четвертая — управленческая.

Рейтинг позволяет установить конкретную целевую позицию и оценивать динамику движения к ней.

Таким образом международный рейтинг превращается из инструмента внешнего сравнения в инструмент государственного стратегического управления.

Не место, а система

Ключевой методологический принцип настоящей работы заключается в следующем:

нас интересует не первое место страны, а система, которая производит первое место.

Предположим, одна страна занимает лидирующую позицию по развитию электронного правительства.

Сам факт лидерства мало что дает для России.

Гораздо важнее понять:

• как организованы государственные данные;
• каким образом взаимодействуют ведомства;
• сколько действий должен совершить гражданин;
• какие услуги предоставляются автоматически;
• как устроена идентификация;
• как регулируется обмен данными;
• какие функции автоматизированы;
• как измеряется качество услуг;
• кто отвечает за развитие цифрового государства.

Только после этого международный рейтинг превращается в источник решений.

Место может меняться, система важнее

Кроме того, первое место конкретного года не всегда означает наличие лучшей системы.

Позиции стран могут меняться вследствие изменения методики, появления новых участников или краткосрочных колебаний отдельных показателей.

Поэтому в настоящей Программе рейтинг должен анализироваться не в одной точке времени, а в динамике.

Нас интересуют:

• текущие лидеры;
• устойчивые лидеры;
• страны-прорывы;
• изменения самого мирового фронтира.

Так международный рейтинг становится не статической таблицей, а динамической моделью международной конкуренции.

2.2. Международные индексы и объективные статистические показатели

Рейтинговая позиция не является единственным и далеко не всегда лучшим способом измерения глобального лидерства.

Некоторые важнейшие характеристики развития страны лучше измеряются непосредственно.

Например:

• продолжительность жизни;
• производительность труда;
• количество промышленных роботов;
• скорость административной процедуры;
• количество международных патентных заявок;
• доля исследований и разработок в экономике;
• смертность в дорожно-транспортных происшествиях.

Поэтому методология Программы должна использовать несколько типов измерителей.

Первый тип — комплексные международные рейтинги

Они объединяют множество факторов в один итоговый показатель.

Преимущество такого подхода состоит в возможности видеть состояние большой системы целиком.

Недостаток — в том, что итоговое место зависит от выбранных авторами рейтинга весов.

Например, один индекс может придавать большое значение инфраструктуре.

Другой — инновациям.

Третий — институциональному качеству.

Поэтому итоговый рейтинг не должен восприниматься как абсолютная оценка страны.

Второй тип — специализированные индексы

Они измеряют более узкую предметную область.

Например:

• инновационность;
• цифровое государство;
• качество логистики;
• человеческое развитие;
• кибербезопасность.

Такие индексы особенно полезны тем, что часто имеют сложную внутреннюю структуру.

Благодаря этому можно определить не только общий разрыв России, но и его происхождение.

Третий тип — объективные статистические показатели

Во многих случаях именно они являются наиболее надежной основой стратегического анализа.

Если страна демонстрирует самую высокую производительность на час работы, этот результат не зависит от экспертного восприятия.

Если в стране минимальная смертность на дорогах — это реальный результат.

Если одна система обеспечивает значительно более высокую продолжительность жизни — это непосредственно измеримый эффект.

Поэтому при наличии надежной статистики объективные показатели должны иметь приоритет.

Четвертый тип — функциональные benchmark

Существуют значимые характеристики, для которых международный рейтинг может вообще отсутствовать.

Например:

• время строительства крупного инфраструктурного объекта;
• скорость вывода научной разработки на рынок;
• средняя продолжительность рассмотрения заявки;
• время подключения предприятия к инфраструктуре;
• скорость внедрения промышленной технологии;
• стоимость конкретной государственной функции.

В таких случаях необходимо самостоятельно формировать международный benchmark.

Выбираются сопоставимые страны или организации, собираются фактические данные и определяется мировой лучший результат.

Это расширяет возможности Программы.

Она не должна зависеть от того, существует ли в мире готовый рейтинг.

Иерархия показателей

В рамках каждой субпрограммы желательно использовать одновременно несколько уровней показателей.

Итоговый показатель.

Например, производительность.

Факторные показатели.

Например:

• капиталооснащенность;
• автоматизация;
• квалификация персонала;
• цифровизация.

Показатели процессов.

Например:

• скорость модернизации предприятия;
• стоимость кредита;
• срок закупки оборудования.

Показатели решений.

Например:

• количество предприятий, внедривших новую технологию;
• объем финансирования;
• срок запуска программы.

Такая система позволяет проследить всю причинную цепочку:

решение → механизм → фактор → конечный результат.

Именно она затем позволяет проверить, действительно ли мероприятие работает.

2.3. Критерии отбора рейтингов

В мире существует огромное количество рейтингов.

Включить их все в Программу невозможно и не нужно.

Необходим жесткий отбор.

Отдельная предметная субпрограмма должна создаваться только там, где международное сравнение действительно помогает проектировать развитие России.

Стратегическая значимость

Первый критерий — значение показателя для страны.

Рейтинг должен отражать характеристику, влияющую хотя бы на одну из фундаментальных целей:

• качество жизни;
• человеческий капитал;
• производительность;
• экономическое развитие;
• технологическую мощь;
• национальную безопасность;
• способность государства к развитию.

Рейтинг, не имеющий существенной связи с этими целями, не должен занимать значительное место в Программе.

Объективность

Второй критерий — качество измерения.

Предпочтение должны получать системы, основанные на проверяемых статистических данных.

Если используются экспертные оценки, необходимо понимать их удельный вес и ограничения.

Прозрачность методики

Должно быть понятно:

• какие показатели входят в рейтинг;
• как они рассчитываются;
• какие веса используются;
• какие источники данных применяются.

Если методика непрозрачна, невозможно корректно диагностировать российский разрыв.

Международная сопоставимость

Показатели должны измеряться по сопоставимой методике.

Особенно важно учитывать различия:

• в масштабах стран;
• структуре экономики;
• возрасте населения;
• географии;
• уровне развития.

Иногда прямое сопоставление невозможно.

В таких случаях необходимо корректировать benchmark либо использовать группы сопоставимых стран.

Декомпозируемость

Чем лучше итоговый рейтинг раскладывается на составляющие, тем выше его ценность для Программы.

Если известно только итоговое место страны, трудно перейти от оценки к решению.

Если же индекс состоит из десятков показателей, становится возможным определить конкретные узкие места.

Управляемость

Некоторые показатели практически не зависят от государственной политики в пятилетнем горизонте.

Другие могут быть существенно изменены.

Для Программы приоритетны направления, где существует реальная возможность воздействия.

Потенциал формирования мероприятий

Особенно важный критерий:

можно ли на основании анализа рейтинга получить конкретный набор действий?

Если рейтинг интересен, но практически не позволяет проектировать мероприятия, его место в Программе должно быть ограничено.

Мультипликативность

Предпочтение должно отдаваться направлениям, в которых улучшение одного показателя способно улучшить несколько других.

Например:

повышение качества государственного управления может одновременно воздействовать на инвестиции, предпринимательство, строительство, инновации и качество социальных услуг.

Потенциал лидерского рывка

Наконец, необходимо оценивать не только размер отставания, но и возможность быстрого движения.

Иногда Россия находится далеко от лидеров, но обладает ресурсами для быстрого сокращения разрыва.

В других случаях структурные ограничения делают пятилетний рывок малореалистичным.

Это также должно учитываться при отборе.

2.4. Достоверность и методологические ограничения рейтингов

Международные рейтинги полезны, но опасны при некритическом использовании.

Каждый рейтинг представляет собой модель реальности.

А любая модель является упрощением.

Проблема выбора показателей

Авторы индекса самостоятельно решают, что считать важным.

Например, качество инновационной системы может оцениваться по десяткам параметров.

Но состав этих параметров неизбежно отражает определенное представление о том, что является инновационностью.

Поэтому российская стратегия не должна механически копировать структуру любого международного рейтинга.

Проблема весов

После выбора показателей возникает следующий вопрос:

какой вес присвоить каждому?

Изменение весов может существенно менять итоговое положение стран.

Следовательно, важно анализировать не только итоговый балл, но и первичные показатели.

Проблема экспертных оценок

Некоторые международные индексы используют опросы предпринимателей, экспертов или граждан.

Такие данные могут быть полезны, но они отражают восприятие.

Восприятие и объективное состояние системы не всегда совпадают.

Поэтому субъективные оценки необходимо проверять реальными показателями.

Проблема статистической сопоставимости

Даже официальная статистика разных государств может отличаться:

• методами учета;
• периодами наблюдения;
• полнотой данных;
• классификациями.

Особенно осторожно необходимо сравнивать сложные социальные показатели.

Проблема изменения методологии

Методика рейтинга может изменяться.

Добавляются показатели.

Меняются веса.

Изменяется состав стран.

Поэтому движение России с одного места на другое не всегда означает реальное изменение системы.

Проблема задержки данных

Многие рейтинги публикуются с временным лагом.

Показатели могут отражать ситуацию годичной или двухлетней давности.

Для пятилетней программы этого недостаточно.

Следовательно, рядом с международными рейтингами должна существовать более оперативная российская система мониторинга.

Проблема рейтинговой оптимизации

Самая серьезная опасность возникает тогда, когда государство начинает улучшать не реальность, а место в рейтинге.

Можно оптимизировать статистику.

Можно изменить форму отчетности.

Можно сосредоточиться только на показателях, входящих в индекс.

Но это противоречит самой идее Программы.

Главный принцип должен звучать следующим образом:

мы используем рейтинг для улучшения России, а не Россию для улучшения рейтинга.

Место является производной.

Целью является реальный результат.

2.5. Рейтинги результатов и рейтинги условий развития

Для правильной диагностики необходимо различать две принципиально разные группы международных измерителей.

Рейтинги конечных результатов

Они отвечают на вопрос:

что фактически получает страна?

Например:

• продолжительность жизни;
• производительность;
• уровень знаний школьников;
• количество патентов;
• смертность на дорогах;
• объем высокотехнологичного экспорта.

Именно эти показатели должны иметь наивысший вес при оценке реального лидерства.

Рейтинги условий

Они измеряют систему факторов, которая должна позволять получать высокие результаты.

Например:

• качество регулирования;
• инвестиционный климат;
• государственное управление;
• доступность инфраструктуры;
• развитие финансовых рынков;
• цифровую зрелость.

Такие рейтинги необходимы для объяснения результатов.

Почему важно соединять оба типа

Представим страну, которая высоко оценивается по качеству инновационной среды, но имеет сравнительно слабую коммерциализацию разработок.

Это означает, что благоприятные условия не полностью конвертируются в результат.

Или обратный случай.

Страна имеет сильную промышленность при сравнительно невысоких институциональных оценках.

Значит, существуют другие компенсирующие механизмы.

Поэтому анализ должен строиться по цепочке:

условия → институты → процессы → результат.

Тогда становится видно, в каком именно звене возникает российский разрыв.

Причинная карта

Для каждой предметной субпрограммы необходимо формировать причинную карту.

Например:

низкая инновационная результативность

может быть следствием:

• слабого спроса бизнеса на разработки;
• недостатка венчурного капитала;
• слабой коммерциализации;
• низкой мобильности ученых;
• медленных процедур;
• недостаточной защиты интеллектуальной собственности.

Каждая причина затем связывается с соответствующим рейтингом условий или объективным показателем.

Так создается комплексная система диагностики.

2.6. Формирование Национальной панели глобального лидерства

Все выбранные показатели необходимо объединить в единую систему.

Для этого предлагается создание Национальной панели глобального лидерства России.

Она должна стать центральным инструментом управления всей пятилетней Программой.

Основная функция панели

Панель должна в любой момент отвечать на четыре вопроса:

Где находится Россия?

Где находится мировой лидер?

Как меняется разрыв?

Какие мероприятия отвечают за его сокращение?

Это принципиально отличает ее от традиционной статистической панели.

Она связывает результат с управленческим воздействием.

Минимальный состав данных

По каждому показателю необходимо отображать:

• название показателя;
• источник;
• текущее значение России;
• место России;
• значение мирового лидера;
• значение третьей страны;
• среднее значение выбранной группы;
• величину российского разрыва;
• динамику за пять–десять лет;
• скорость изменения мирового фронтира;
• целевой показатель программы-минимум;
• целевой показатель программы-максимум;
• ответственного владельца;
• связанные мероприятия.

Лидерский разрыв как основной индикатор

Ключевой величиной становится не место само по себе, а лидерский разрыв.

Он показывает расстояние между Россией и выбранным мировым фронтиром.

Для одних показателей это может быть:

• разница в процентах;
• количество лет;
• денежная величина;
• количество баллов;
• продолжительность процедуры;
• удельная производительность.

Главное — возможность измерять сокращение разрыва.

Скорость движения

Но даже сокращения разрыва недостаточно.

Необходимо видеть скорость.

Если Россия сокращает разрыв на один процент в год, а для выхода на лидерский уровень требуется двадцать лет, программа не соответствует пятилетнему горизонту.

Поэтому для каждого направления должна вычисляться необходимая скорость лидерского сближения.

Это делает программу управляемой.

Минимальный и максимальный фронтир на панели

Национальная панель должна показывать одновременно два целевых уровня.

Минимальный фронтир — лучший реально существующий мировой уровень, который Россия стремится воспроизвести.

Максимальный фронтир — проектируемый российский уровень следующего поколения.

Именно эта двойная система координат принципиально отличает Программу глобального лидерства от обычных программ догоняющего развития.

Панель как механизм ответственности

У каждого показателя должен быть владелец.

Не абстрактно «государство».

Не совокупность десяти ведомств.

Конкретный субъект, отвечающий за результат.

Если показатель носит межведомственный характер, должен быть определен интегратор.

Таким образом, Национальная панель превращает международное сравнение в систему персонализированной ответственности.

От ежегодного отчета к постоянному управлению

Панель должна обновляться не раз в пять лет и не только после публикации международного рейтинга.

По мере возможности данные должны поступать постоянно.

Это позволит видеть:

• отклонения;
• ускорение;
• замедление;
• эффективность мероприятий;
• необходимость корректировки программы.

Таким образом, глобальное лидерство становится не темой периодического отчета, а предметом постоянного стратегического управления.

Глава 3. Методология изучения стран-лидеров

Определить лидера сравнительно легко.

Гораздо сложнее понять, почему он стал лидером.

Именно эта задача является центральной для Программы глобального лидерства.

Книга не должна превращаться в каталог первых мест.

Ее ценность возникает только тогда, когда за итоговым результатом обнаруживаются конкретные причины и управленческие механизмы.

Поэтому анализ стран-лидеров требует специальной методологии.

Основная задача заключается в переходе от вопроса:

«Кто первый?»

к вопросу:

«Какая система производит первый результат?»

А затем:

«Какие элементы этой системы могут быть воспроизведены или превзойдены в России?»

3.1. Тройка мировых лидеров

В каждой предметной субпрограмме базовым объектом анализа становится не одна страна, а как минимум три государства, показывающие лучшие результаты.

Это принципиально важно.

Почему одного лидера недостаточно

Первое место может определяться уникальными условиями.

Например:

• небольшой территорией;
• особой структурой экономики;
• высокой концентрацией населения;
• исторически накопленными преимуществами;
• уникальным географическим положением.

Если Россия попытается копировать такой опыт механически, результат может оказаться слабым.

Тройка лидеров позволяет отделить уникальное от универсального.

Поиск общего механизма

Если три различные страны обладают общими организационными решениями, вероятность того, что именно эти решения являются значимыми, возрастает.

Например, у лидеров могут повторяться:

• высокая автономия исполнителей;
• долгосрочное финансирование;
• единая цифровая инфраструктура;
• сильная система подготовки кадров;
• жесткая оценка результатов;
• высокая конкуренция институтов.

Именно такие повторяющиеся элементы представляют особый интерес.

Разные пути к одному результату

Не менее важно обнаруживать ситуацию, когда лидеры достигают сопоставимого результата разными способами.

Это означает, что существует несколько возможных моделей.

Для России такая информация особенно ценна.

Она позволяет выбрать тот механизм, который лучше соответствует российским условиям.

Глубина анализа

По каждому лидеру необходимо изучать как минимум:

• итоговый результат;
• историю движения к нему;
• структуру показателя;
• ключевые реформы;
• государственные стратегии;
• институты;
• механизмы финансирования;
• технологии;
• кадры;
• систему ответственности.

Только после этого можно говорить о настоящем benchmark.

3.2. Устойчивые лидеры десятилетия

Текущий мировой лидер не всегда является лучшим объектом для стратегического анализа.

Гораздо важнее государства, способные удерживать высокую позицию длительное время.

Именно поэтому в каждой субпрограмме необходимо отдельно анализировать устойчивых лидеров десятилетия.

Что показывает устойчивость

Если страна десять лет остается в топ-3, значит, ее успех с высокой вероятностью является системным.

Она способна:

• адаптироваться к кризисам;
• обновлять технологии;
• поддерживать качество институтов;
• воспроизводить кадровый потенциал;
• корректировать стратегию.

Именно эти свойства особенно важны для России.

Цель Программы состоит не в одноразовом рывке.

Гораздо важнее создать систему, способную удерживать лидерство.

Институциональная память

Устойчивые лидеры обычно имеют институты, переживающие смену правительств и политических циклов.

Поэтому необходимо анализировать:

• какие программы сохраняются;
• какие структуры обеспечивают преемственность;
• как обновляются цели;
• как финансируются долгосрочные проекты;
• как страна избегает постоянного разрушения ранее созданных механизмов.

Эта институциональная устойчивость может оказаться не менее важной, чем сами отдельные решения.

Удержание лидерства как отдельная компетенция

Стать лидером и оставаться лидером — разные задачи.

Вторая требует:

• постоянного мониторинга новых технологий;
• готовности менять собственные успешные модели;
• высокой скорости институционального обучения;
• конкуренции внутри национальной системы.

Поэтому устойчивый лидер представляет собой особенно важный источник знаний для программы-максимум.

3.3. Страны, совершившие наиболее быстрый рывок

Для пятилетней программы России, возможно, еще более важным объектом анализа являются не старые лидеры, а страны-прорывы.

Это государства, которые за сравнительно короткий период существенно изменили свой результат.

Почему страны-прорывы особенно ценны

Устойчивый мировой лидер показывает, как выглядит сильная система.

Но он не всегда показывает, как ее быстро создать.

Страна-прорыв позволяет исследовать сам процесс трансформации.

Каким был исходный уровень?

Какое решение стало поворотным?

Какие реформы проводились первыми?

Как преодолевалось сопротивление?

Какие ресурсы были мобилизованы?

Как быстро появился эффект?

Для России это критически важно.

Критерии страны-прорыва

В каждой субпрограмме необходимо искать государства, которые:

• резко улучшили абсолютный показатель;
• поднялись на значительное количество мест;
• реализовали успешную реформу;
• существенно сократили разрыв с мировым лидером.

Изучение последовательности

Особое внимание необходимо уделять порядку действий.

Например:

сначала реформа регулирования;

затем финансовый механизм;

после этого создание институтов;

затем подготовка кадров;

и только затем массовое масштабирование.

Если Россия скопирует только последний элемент, результат может не возникнуть.

Поэтому страна-прорыв должна изучаться как траектория, а не как статическая система.

3.4. Выявление причин лидерства

Определить корреляцию значительно легче, чем установить причину.

Это одна из главных методологических сложностей всей книги.

Высокие расходы на науку могут сопутствовать технологическому лидерству.

Но из этого не следует, что простое увеличение расходов автоматически создаст лидерство.

Необходимо пройти глубже.

От характеристики к механизму

Предположим:

страна имеет высокий уровень патентования.

Это результат.

Почему?

Потому что существует высокая исследовательская активность?

Но почему исследования превращаются в патенты?

Потому что университеты заинтересованы в коммерциализации?

Почему заинтересованы?

Потому что имеют финансовые стимулы и профессиональные структуры трансфера технологий?

Именно на этом уровне появляется механизм.

Дерево причин

Для каждого лидерского результата необходимо строить дерево причин.

Верхний уровень:

результат.

Второй уровень:

ключевые факторы.

Третий:

институциональные механизмы.

Четвертый:

конкретные управленческие решения.

Только последний уровень непосредственно конвертируется в мероприятие.

Проверка причинности

Предполагаемая причина должна проверяться.

Если практика присутствует только в одной стране, это слабое доказательство.

Если она повторяется у нескольких лидеров и присутствует у страны-прорыва, доказательство значительно сильнее.

Поэтому сравнительный анализ становится способом проверки гипотез.

От причины к российской диагностике

После выявления механизма необходимо проверить его наличие в России.

Если он отсутствует — возникает потенциальное мероприятие.

Если существует формально, но не работает — необходимо выяснить причину.

Если функционирует частично — возникает задача масштабирования.

Так изучение лидеров непосредственно переходит в российскую программу действий.

3.5. Государственные стратегии стран-лидеров

Высокие результаты редко возникают исключительно стихийно.

Во многих сферах государство играет значительную роль в создании институтов, инфраструктуры, образования, научных систем и механизмов финансирования.

Поэтому необходимо систематически изучать государственные стратегии лидеров.

Не пересказ документов

Задача книги — не пересказывать иностранные стратегии.

Важно установить их фактическое воздействие.

Для каждого стратегического документа необходимо определить:

• какие цели установлены;
• насколько они конкретны;
• какие ресурсы выделены;
• кто отвечает;
• какой срок;
• какие KPI;
• как контролируется исполнение;
• какие реальные результаты достигнуты.

Стабильность стратегии

Необходимо отдельно анализировать продолжительность политики.

Если страна последовательно развивает определенное направление пятнадцать лет, это существенно отличается от краткосрочной кампании.

Связь стратегии и бюджета

Стратегия без финансового механизма часто остается декларацией.

Поэтому следует изучать:

• структуру финансирования;
• государственные инвестиции;
• налоговые стимулы;
• частные инвестиции;
• государственно-частные механизмы.

Механизм корректировки

Сильные стратегии обычно допускают изменение инструментов при сохранении конечной цели.

Это важный урок для российской Программы.

Пятилетний план не должен быть жестким перечнем действий, который невозможно корректировать.

Он должен быть системой управления результатом.

3.6. Институциональные и организационные решения

Одним из наиболее недооцененных источников международного лидерства является организация.

Часто преимущество создают не уникальные технологии и не большие бюджеты, а более эффективная архитектура институтов.

Вопрос ответственности

Кто отвечает за результат?

Это один из ключевых вопросов.

Если за один показатель формально отвечают десять ведомств, на практике может не отвечать никто.

Поэтому необходимо изучать модели, где существует четкий владелец результата.

Распределение полномочий

Особенно важно понимать:

• что решает центральная власть;
• что передается регионам;
• какую автономию имеют организации;
• как быстро принимаются решения;
• сколько уровней согласования.

Межведомственная координация

Многие современные задачи находятся между традиционными ведомственными границами.

Например, искусственный интеллект затрагивает:

• образование;
• промышленность;
• науку;
• цифровую инфраструктуру;
• регулирование;
• государственные услуги.

Страны-лидеры часто создают специальные механизмы межведомственной координации.

Именно такие решения должны стать объектом анализа.

Организационная простота

Большое количество институтов не обязательно означает высокую эффективность.

Иногда преимущество создается за счет минимизации организационной сложности.

Следовательно, при анализе следует учитывать не только наличие институтов, но и стоимость их взаимодействия.

3.7. Финансовые и инвестиционные механизмы

Ни одна программа масштабного развития не реализуется без ресурсов.

Однако объем средств — только один параметр.

Не менее важна архитектура финансирования.

Долгосрочность

Многие технологические и научные проекты невозможно эффективно развивать при краткосрочном финансировании.

Поэтому необходимо анализировать горизонт вложений.

Риск

Инновации по определению связаны с неудачами.

Система, не допускающая провалов, обычно финансирует только безопасные проекты.

Следовательно, для технологического лидерства нужен специальный механизм принятия риска.

Концентрация

В некоторых случаях высокая результативность обеспечивается концентрацией значительных ресурсов на ограниченном количестве направлений.

Это может быть эффективнее равномерного распределения небольших сумм между большим числом проектов.

Частный капитал

Необходимо выяснять, какую роль играет бизнес:

• финансирует исследования;
• инвестирует в инфраструктуру;
• участвует в венчурных проектах;
• формирует спрос.

Финансовая дисциплина

Одновременно необходимо изучать механизмы прекращения финансирования неэффективных проектов.

Лидерство требует не только способности быстро вкладывать средства, но и способности быстро прекращать неработающие программы.

3.8. Технологические решения

Современная конкурентоспособность все сильнее определяется технологической архитектурой.

Поэтому в каждой субпрограмме необходимо отдельно исследовать технологические решения лидеров.

Цифровизация

Важно понять не наличие информационной системы, а реальное изменение процесса.

Искусственный интеллект

AI может:

• прогнозировать;
• оптимизировать;
• персонализировать;
• автоматизировать;
• обнаруживать риски.

Поэтому его влияние необходимо изучать практически во всех предметных областях.

Роботизация

Особенно важна в промышленности, логистике, строительстве, сельском хозяйстве и ряде сервисных отраслей.

Платформенные решения

Единая платформа может радикально снизить стоимость координации большого числа участников.

Технология как инструмент leapfrog

Для программы-максимум особенно важны технологии, позволяющие перескочить через промежуточные стадии.

Если мировой лидер десять лет совершенствовал сложную бумажную процедуру, России может быть выгоднее сразу создать полностью цифровую модель.

Именно здесь возникает потенциал кратного превосходства.

3.9. Кадровые механизмы

Любая система реализуется людьми.

Следовательно, кадровый механизм является обязательным объектом исследования.

Отбор

Как лидер выбирает:

• чиновников;
• учителей;
• ученых;
• инженеров;
• руководителей;
• врачей?

Подготовка

Какой объем обучения получает специалист?

Как быстро обновляются компетенции?

Мотивация

За что вознаграждается человек?

За стаж?

За формальное выполнение процедуры?

За реальный результат?

Карьера

Может ли сильный специалист быстро продвигаться?

Или карьерная система жестко зависит от возраста и административного стажа?

Международная мобильность

Страны-лидеры часто активно привлекают зарубежные таланты.

Это необходимо учитывать и при проектировании российских систем.

Кадровая емкость реформы

Любое мероприятие должно оцениваться и с точки зрения наличия людей.

Можно создать институт законом.

Но невозможно сделать его эффективным без квалифицированных исполнителей.

Поэтому каждый проект глобального апгрейда должен включать собственный кадровый контур.

3.10. Культура управления и исполнения

Самая сложная часть международного опыта — не законы и не технологии.

Это культура исполнения.

Одни и те же формальные институты в разных странах могут давать совершенно разные результаты.

Культура ответственности

Важно выяснить:

что происходит, если цель не достигнута?

Как реагирует система?

Переносит срок?

Корректирует инструмент?

Меняет руководителя?

Закрывает проект?

Отношение к ошибке

Инновационная система должна допускать разумный эксперимент.

Если любая ошибка рассматривается как основание для наказания, организация начинает избегать риска.

Ориентация на результат

Если сотрудники оцениваются по количеству выполненных действий, система начинает производить действия.

Если по конечному результату — появляется мотивация улучшать результат.

Обратная связь

Сильные системы способны быстро обнаруживать собственные ошибки.

Для этого необходимы:

• данные;
• независимая оценка;
• публичное сравнение;
• профессиональная дискуссия.

Культура не является неизменной

Важно не впадать в культурный детерминизм.

Фразы вроде «в этой стране просто другая культура» мало помогают стратегии.

Культура поведения во многом формируется институтами.

Если система десятилетиями поощряет определенный тип поведения, он закрепляется.

Следовательно, управленческую культуру можно изменять через:

• новые правила;
• мотивацию;
• прозрачность;
• конкуренцию;
• кадровые механизмы;
• персональную ответственность.

Итоговая логика изучения лидеров

В результате по каждой предметной области должен быть проведен полный цикл.

Сначала определяется мировой лидерский результат.

Затем изучаются:

• текущая тройка лидеров;
• устойчивые лидеры;
• страны-прорывы.

После этого выявляются:

• стратегические решения;
• институты;
• организация;
• финансирование;
• технологии;
• кадры;
• культура исполнения.

Далее каждый механизм проходит российскую проверку.

Есть ли он в России?

Если есть — почему не дает сопоставимого результата?

Если отсутствует — можно ли его воспроизвести?

Если воспроизведение невозможно — какой российский функциональный аналог необходим?

После этого формируются два портфеля.

Портфель минимального лидерского фронтира — решения, позволяющие достичь уровня сегодняшних мировых лидеров.

Портфель максимального лидерского фронтира — суперрешения, создающие новый уровень эффективности.

Таким образом, изучение стран-лидеров в настоящей книге является не сравнительной публицистикой и не академическим страноведением.

Это технология проектирования глобального апгрейда России.

Мировой лидер показывает, что возможно.

Страна-прорыв показывает, как быстро измениться.

А задача России заключается в том, чтобы понять оба урока, адаптировать их к собственным условиям и затем выйти за пределы уже достигнутого мирового стандарта.

*******

Глава 4. Методология диагностики российского отставания

Изучение мировых лидеров имеет практический смысл только в том случае, если вслед за ним проводится столь же глубокий анализ российского положения.

Недостаточно установить, что Россия занимает определенное место в рейтинге.

Недостаточно зафиксировать, что лидер имеет более высокий итоговый балл.

Недостаточно даже перечислить компоненты, по которым существует отставание.

Необходимо понять, какой именно механизм внутри российской системы производит этот разрыв.

Именно поэтому диагностика российского отставания должна стать самостоятельным этапом каждой предметной субпрограммы.

Ее задача — превратить общее утверждение «Россия уступает мировым лидерам» в точную карту:

• где именно возникает разрыв;
• каков его масштаб;
• какие компоненты создают основную часть отставания;
• каковы непосредственные причины;
• какие факторы являются первопричинами;
• какие из них управляемы;
• какие требуют длительного периода;
• какие могут быть устранены в течение пятилетней программы;
• с какой скоростью необходимо сокращать разрыв для выхода на лидерский фронтир.

Диагностика должна отвечать не на вопрос:

«Почему у нас хуже?»

а на значительно более строгий вопрос:

«Какая конкретная совокупность механизмов должна измениться, чтобы разрыв исчез?»

4.1. Позиция России относительно мирового топ-3

Первый шаг — корректно определить исходную позицию России.

Но даже здесь простого места в рейтинге недостаточно.

Место — относительная величина.

Разница между третьим и четвертым местом может составлять доли процента.

А между десятым и одиннадцатым — значительно больше.

Поэтому необходимо анализировать одновременно:

• место России;
• абсолютное значение показателя;
• значение первой страны;
• значение третьей страны;
• значение десятой страны;
• среднее значение группы лидеров;
• динамику российского показателя;
• динамику мирового фронтира.

Почему ориентиром является топ-3

В настоящей Программе именно мировая тройка используется как основной внешний ориентир.

Это позволяет избежать чрезмерной зависимости от особенностей одной страны.

Первое место может быть уникальным.

Топ-3 уже позволяет говорить о существовании группы лидерских систем.

Кроме того, третье место создает практическую границу:

если Россия выходит на уровень третьей страны, она объективно входит в мировой лидерский кластер.

Поэтому для каждой субпрограммы должны определяться два исходных расстояния:

разрыв до третьего места;

разрыв до первого места.

Первое расстояние показывает необходимый объем изменений для входа в мировой топ-3.

Второе — масштаб возможного продвижения к абсолютному лидерству.

Не всегда место России существует

Часть международных рейтингов может не включать Россию.

В других случаях данные могут быть неполными.

Иногда международная организация прекращает сопоставимую публикацию.

Это не должно автоматически исключать направление из Программы.

В таком случае необходимо реконструировать позицию России по первичным показателям.

Например:

• производительность;
• количество патентов;
• смертность;
• расходы на исследования;
• плотность роботизации;
• скорость инфраструктурного строительства.

Если международный рейтинг отсутствует, строится функциональное сравнение.

Главным является не наличие красивой таблицы, а возможность объективно определить расстояние до мирового фронтира.

Сопоставимые группы

В некоторых случаях полезно использовать дополнительные группы стран.

Например:

• крупные экономики;
• федеративные государства;
• северные страны;
• государства с большой территорией;
• ресурсные экономики;
• страны с аналогичной демографической структурой.

Это позволяет определить:

насколько российское отставание действительно связано с объективной спецификой;

и насколько оно объясняется управляемыми факторами.

Так появляется первый важный диагностический принцип:

особенность страны должна быть доказана количественно, а не использоваться как универсальное объяснение отставания.

4.2. Декомпозиция итогового рейтинга

Следующий этап — разложение итогового результата.

Итоговый рейтинг почти никогда не показывает, где именно находится проблема.

Предположим, Россия занимает 35-е место.

Это практически бесполезная информация для проектирования реформ.

Необходимо понять:

• в каких компонентах Россия близка к лидерам;
• где находится в середине;
• где существует критическое отставание;
• какие компоненты имеют наибольший вес;
• какие из них наиболее управляемы.

От общего балла к компонентам

Каждый интегральный индекс должен быть разложен до максимально возможного уровня.

Например:

итоговый индекс;

далее — несколько крупных блоков;

затем — субиндексы;

после этого — первичные показатели.

Чем глубже декомпозиция, тем больше вероятность обнаружить реальный источник разрыва.

Принцип концентрации разрыва

Практически всегда значительная часть общего отставания создается ограниченным числом факторов.

Например, Россия может находиться близко к лидерам по пяти компонентам, но существенно уступать по двум.

В таком случае именно эти два компонента должны стать центром субпрограммы.

Необходимо избегать равномерного распределения внимания.

Если 70 процентов разрыва создают 20 процентов факторов, ресурсы должны концентрироваться на них.

Сильные стороны также важны

Диагностика не должна превращаться в каталог недостатков.

Необходимо выделять и российские преимущества.

Если по отдельным компонентам Россия уже близка к лидерам или превосходит их, это важно по двум причинам.

Во-первых, сильные элементы не требуют радикальной перестройки.

Во-вторых, они могут стать основой программы-максимум.

Прорыв часто строится не на попытке улучшить все одновременно, а на комбинации устранения критических слабостей с масштабированием уже имеющихся преимуществ.

4.3. Количественная карта разрыва

После декомпозиции необходимо создать количественную карту лидерского разрыва.

Она должна отвечать на вопрос:

сколько именно не хватает России до мирового топ-3 по каждому значимому компоненту?

Например:

• по производительности — определенный процент;
• по продолжительности жизни — определенное число лет;
• по сроку административной процедуры — определенное количество дней;
• по роботизации — количество роботов на установленную единицу занятых;
• по патентной активности — количество заявок;
• по научной результативности — конкретный объем качественных результатов.

Абсолютный и относительный разрыв

Разрыв желательно измерять двумя способами.

Абсолютный разрыв показывает физическую разницу.

Относительный разрыв показывает, на сколько процентов необходимо улучшить результат.

Это особенно важно для понимания сложности задачи.

Рост на 5 процентов и рост в три раза требуют принципиально разных программ.

Вклад фактора в общее отставание

По возможности необходимо оценивать вклад каждого компонента в общую позицию России.

В результате формируется приоритетная карта:

критические разрывы;

существенные разрывы;

умеренные разрывы;

области паритета;

области российского преимущества.

Динамика разрыва

Карта должна быть не только статической.

Необходимо смотреть:

• что происходило за последние пять лет;
• за десять лет;
• сокращается ли разрыв;
• растет ли;
• сохраняется ли.

Особенно важно различать две ситуации.

В первой Россия улучшается быстрее лидеров и сокращает разрыв.

Во второй Россия улучшается, но мировой фронтир движется еще быстрее.

Внешне оба случая выглядят как прогресс.

Но стратегически они противоположны.

4.4. Дерево причин отставания

Количественная карта показывает, где существует проблема.

Дерево причин должно показать, почему она существует.

Это один из наиболее ответственных этапов всей Программы.

Первый уровень — наблюдаемый результат

Например:

низкая производительность труда.

Второй уровень — непосредственные факторы

Например:

• недостаточная капиталооснащенность;
• слабая автоматизация;
• отставание технологий;
• неэффективная организация труда;
• структура экономики.

Третий уровень — институциональные причины

Например:

почему предприятия медленно автоматизируются?

• высокая стоимость капитала;
• недостаток долгосрочного финансирования;
• слабая конкуренция;
• дефицит интеграторов;
• нехватка инженерных кадров;
• неопределенность спроса.

Четвертый уровень — управленческие причины

Почему отсутствует долгосрочное финансирование?

Почему не сформировался рынок интеграторов?

Почему система образования не производит нужное количество кадров?

На этом уровне появляются конкретные институты, правила и решения.

Пятый уровень — первопричины

Иногда несколько проблем оказываются следствием одного общего механизма.

Например, избыточно сложная система согласований может одновременно:

• замедлять инвестиции;
• повышать стоимость проектов;
• снижать привлекательность инноваций;
• тормозить инфраструктурное развитие.

В таком случае необходимо воздействовать не на каждый симптом отдельно, а на общую первопричину.

Дерево должно заканчиваться действием

Каждая ветвь причинного дерева должна в конечном счете приводить к вопросу:

какое изменение способно разорвать эту причинную цепочку?

Если такого перехода нет, анализ остается академическим.

4.5. Отделение первопричин от симптомов

Это различие принципиально.

Очень многие государственные программы воздействуют на симптомы.

Например:

если мало патентов — увеличить финансирование патентования;

если мало инновационных компаний — создать еще один фонд;

если низка производительность — запустить программу обучения;

если недостаточна рождаемость — увеличить отдельную выплату.

Такие меры могут быть полезны, но без анализа первопричин их эффект часто ограничен.

Признаки симптома

Симптом обычно описывает наблюдаемое состояние.

Например:

• недостаток инвестиций;
• низкая инновационная активность;
• медленная коммерциализация;
• дефицит кадров.

Но каждый из этих пунктов требует дополнительного вопроса:

почему?

Метод последовательных «почему»

Для каждой крупной проблемы необходимо последовательно задавать вопрос «почему?» до тех пор, пока не будет выявлен механизм, который уже невозможно объяснить более поверхностной причиной.

Например:

Почему бизнес мало инвестирует в исследования?

Потому что ожидаемая доходность низкая.

Почему?

Потому что срок коммерциализации длинный и риск высокий.

Почему?

Потому что система испытаний, сертификации, закупок и масштабирования слишком медленная.

Вот уже здесь появляется набор конкретных организационных причин.

Первопричины часто межотраслевые

Особенно важен следующий эффект.

Одна первопричина может одновременно проявляться в нескольких рейтингах.

Например:

низкая скорость принятия решений может ухудшать:

• инвестиционную привлекательность;
• инновации;
• инфраструктуру;
• цифровое государство;
• предпринимательство.

Именно такие первопричины позднее станут кандидатами на системные реформы всей Программы глобального лидерства.

4.6. Управляемые и объективно ограниченные факторы

Не всякий разрыв может быть устранен одинаково быстро.

Поэтому все причины необходимо разделить на несколько групп.

Полностью управляемые факторы

Они зависят преимущественно от организационных и нормативных решений.

Например:

• количество согласований;
• структура полномочий;
• порядок финансирования;
• цифровизация процесса;
• система KPI.

Именно здесь возможны наиболее быстрые изменения.

Частично управляемые факторы

Они зависят от государственной политики, но требуют времени.

Например:

• качество кадров;
• производственная структура;
• инвестиционная активность;
• инновационная культура.

Слабо управляемые факторы

Они могут изменяться только на длительном горизонте.

Например:

• демографическая структура;
• пространственная система расселения;
• накопленный физический капитал.

Объективные ограничения

К ним могут относиться:

• география;
• климат;
• расстояния;
• природные условия.

Но даже здесь важно различать сам фактор и способность системы с ним работать.

Большая территория объективна.

Высокая стоимость логистики — уже не полностью объективна.

Она зависит от инфраструктуры, технологий, плотности транспортных потоков и организации перевозок.

Поэтому объективное ограничение не должно автоматически превращаться в оправдание результата.

Управляемость как критерий приоритета

Чем выше управляемость фактора и чем сильнее его влияние на лидерский разрыв, тем выше приоритет мероприятия.

Это позволяет выстроить рациональную последовательность реформ.

4.7. Определение потенциальной скорости сокращения разрыва

Пятилетняя программа требует понимания не только величины разрыва, но и реалистичной скорости его сокращения.

Историческая скорость России

Сначала анализируется, как быстро показатель менялся в России ранее.

Скорость стран-прорывов

Затем изучаются государства, которые проходили сопоставимый путь быстрее всего.

Это дает внешний ориентир.

Технологически возможная скорость

Но исторический опыт не должен автоматически ограничивать программу.

Новые технологии могут позволить двигаться быстрее.

Например, цифровизация, искусственный интеллект или модульное строительство могут радикально сокращать сроки.

Поэтому необходима оценка:

какова максимальная скорость изменения при использовании современных решений?

Необходимая скорость

После этого определяется темп, требуемый для достижения топ-3 за пять лет.

Если разрыв составляет 50 процентов, а исторический темп сокращения — 2 процента в год, становится очевидно, что инерционный сценарий не работает.

Потребуется изменение самой системы.

Четыре сценария

По каждой субпрограмме желательно формировать четыре траектории:

инерционная;

ускоренная;

лидерская;

прорывная.

Инерционная показывает, что будет без существенных изменений.

Ускоренная — результат традиционных реформ.

Лидерская — траекторию достижения минимального фронтира.

Прорывная — движение к максимальному фронтиру.

Так завершается диагностика.

На выходе мы получаем не просто список российских проблем, а точную систему:

разрыв → причина → управляемость → необходимая скорость → потенциальное решение.

Именно эта система становится основанием для субпрограммы-минимум.

Глава 5. Субпрограмма-минимум: достижение действующего мирового фронтира

Субпрограмма-минимум является первым практическим контуром глобального апгрейда России.

Ее логика предельно рациональна.

Если человечество уже научилось получать определенный результат, нет необходимости изобретать весь путь заново.

Необходимо установить:

• кто добился результата;
• какие механизмы его обеспечили;
• какие из них доказали устойчивость;
• что можно воспроизвести в России;
• какие элементы требуют адаптации;
• сколько времени и ресурсов потребуется.

Субпрограмма-минимум не является программой минимальных амбиций.

Напротив.

Ее цель — достижение действующего мирового лидерского фронтира, то есть параметров лучших национальных систем.

Термин «минимум» означает лишь то, что мы ограничиваемся уже доказанным человечеством уровнем возможностей.

5.1. Принцип воспроизведения лучших мировых решений

Основой субпрограммы является принцип доказанного решения.

Если определенный механизм успешно работает у нескольких стран-лидеров, он получает повышенный приоритет.

Это позволяет уменьшить риск реформы.

Россия не начинает с чистого листа.

Она использует накопленный мировой опыт.

Не копирование страны, а воспроизведение функции

Важно правильно понимать этот принцип.

Россия не должна «стать как Сингапур» или «сделать как Швейцария».

Необходимо воспроизводить конкретную функцию.

Например:

• скорость государственной услуги;
• эффективность финансирования науки;
• качество школьной подготовки;
• скорость логистики;
• надежность инфраструктуры.

Если функциональный результат достигается, институциональная форма может отличаться.

Доказательная база

Решение считается особенно сильным кандидатом на воспроизведение, если:

• присутствует у нескольких лидеров;
• действует длительное время;
• было использовано страной-прорывом;
• имеет измеримый эффект;
• может быть адаптировано к российскому масштабу.

Не повторять чужие ошибки

Преимущество догоняющей страны состоит в том, что она может использовать уже накопленный опыт.

Она знает:

• какие решения сработали;
• какие оказались тупиковыми;
• какие пришлось отменять;
• какие технологии устарели.

Следовательно, Россия потенциально может проходить путь к мировому фронтиру быстрее, чем его проходили первоначальные лидеры.

5.2. Копирование, адаптация и российская локализация

Мировой опыт должен быть разделен на три категории.

Прямое воспроизведение

Некоторые решения практически универсальны.

Например:

• сокращение числа согласований;
• единое цифровое окно;
• прозрачные KPI;
• автоматический обмен данными;
• долгосрочное финансирование исследований.

Адаптация

Другие решения должны быть изменены с учетом:

• территории России;
• федеративного устройства;
• численности населения;
• инфраструктуры;
• структуры экономики.

Российская локализация

Иногда зарубежный институт невозможно перенести.

Тогда необходимо создать функциональный российский аналог.

Главный вопрос:

какую функцию выполняет зарубежное решение?

После этого проектируется российский механизм, способный выполнять ту же функцию не хуже.

Принцип функциональной эквивалентности

Необходимо отказаться от формального институционального копирования.

Если иностранное агентство эффективно потому, что обладает особой автономией, а российский аналог создается без этой автономии, формальное сходство ничего не дает.

Поэтому копировать следует:

• полномочия;
• стимулы;
• ответственность;
• механизмы финансирования;
• скорость принятия решений.

А не только название структуры.

5.3. Отбор решений стран-лидеров

Не все практики лидеров одинаково ценны.

Поэтому необходим фильтр.

Каждое потенциальное решение оценивается по нескольким критериям.

Доказанность

Есть ли подтвержденная связь с результатом?

Повторяемость

Используется ли механизм несколькими лидерами?

Переносимость

Совместим ли он с российскими условиями?

Скорость эффекта

Можно ли получить заметный результат за пять лет?

Масштабируемость

Может ли решение работать на территории всей России?

Стоимость

Соответствует ли эффект требуемым ресурсам?

Мультипликативность

Улучшает ли решение другие направления?

Институциональная реализуемость

Можно ли внедрить механизм без разрушения критически важных существующих систем?

После такой оценки мероприятия ранжируются.

В программу входят не все увиденные практики, а те, которые обеспечивают максимальный вклад в сокращение лидерского разрыва.

5.4. Пятилетняя программа достижения уровня топ-3

Субпрограмма-минимум должна быть организована как пятилетний проект.

Первый этап — подготовительный

Срок: первые месяцы.

Задачи:

• утверждение целевого benchmark;
• назначение ответственного;
• детальная диагностика;
• нормативные решения;
• проектирование институтов.

Второй этап — запуск

Первый год.

Задачи:

• пилотирование;
• создание инфраструктуры;
• запуск финансовых механизмов;
• подготовка кадров.

Третий этап — масштабирование

Второй–третий годы.

Здесь ключевым становится распространение работающих решений.

Четвертый этап — лидерское сближение

Третий–четвертый годы.

Основной показатель — скорость сокращения разрыва.

Пятый этап — закрепление

Пятый год.

Задача:

• достижение целевого уровня;
• институционализация;
• создание механизма дальнейшего улучшения.

Не одинаковые сроки для всех сфер

В одних направлениях топ-3 может быть достигнут быстро.

В других пятилетний результат будет означать выход на траекторию, которая объективно ведет к топ-3 позже.

Поэтому субпрограмма должна различать:

целевой результат пятилетия и стратегический конечный фронтир.

5.5. Оценка ресурсов

Ни одна программа не может считаться реалистичной без оценки ресурсов.

Но ресурсы — это не только деньги.

Необходимо учитывать:

• бюджет;
• частные инвестиции;
• человеческий капитал;
• управленческое внимание;
• инфраструктуру;
• вычислительные мощности;
• научные компетенции;
• время.

Полная стоимость владения реформой

Важно учитывать не только стоимость запуска.

Некоторые решения дешевы при создании, но дороги в эксплуатации.

Поэтому должна оцениваться полная стоимость пятилетнего цикла.

Перераспределение важнее наращивания

Часть мероприятий может не требовать значительных дополнительных расходов.

Эффект может возникать за счет:

• устранения дублирования;
• изменения стимулов;
• автоматизации;
• прекращения неэффективных программ;
• концентрации ресурсов.

Это особенно важно.

Глобальный апгрейд не должен автоматически означать бесконечное увеличение государственных расходов.

Стоимость единицы лидерского эффекта

Для приоритизации полезно оценивать:

сколько стоит сокращение единицы лидерского разрыва?

Это позволит сравнивать альтернативные мероприятия.

5.6. Ответственные институты

У каждого результата должен быть владелец.

Это один из фундаментальных принципов всей Программы.

Единый владелец результата

Если ответственность разделена между многими субъектами, необходимо назначить интегратора.

Он не обязательно исполняет все мероприятия.

Но именно он отвечает за итоговый показатель.

Три уровня ответственности

Стратегический владелец — отвечает за конечный результат.

Владельцы мероприятий — реализуют отдельные решения.

Операционный контур — выполняет конкретные действия.

Межведомственные проекты

Если задача находится на стыке сфер, создается специальный проектный механизм.

Возможны:

• проектный офис;
• межведомственный штаб;
• цифровая система управления;
• отдельный институт развития.

Персональная ответственность

Крупная субпрограмма не должна растворяться в коллективной безответственности.

Должно быть понятно:

• кто отвечает;
• за какой показатель;
• к какому сроку.

5.7. KPI субпрограммы-минимум

Система KPI должна быть многоуровневой.

Итоговый KPI

Главный показатель:

насколько сократился разрыв до топ-3?

Факторные KPI

Показывают изменение ключевых компонентов.

Операционные KPI

Контролируют выполнение мероприятий.

Но они не должны подменять итоговый результат.

KPI скорости

Необходимо измерять темп сокращения разрыва.

KPI эффективности

Важно учитывать стоимость достижения результата.

KPI устойчивости

Результат должен сохраняться после окончания программы.

Итогом субпрограммы-минимум должно стать не временное попадание в рейтинг, а формирование национальной системы, способной устойчиво воспроизводить лидерский результат.

В результате субпрограмма-минимум строится по следующей логике:

мировой лидерский результат → доказанные механизмы → российская адаптация → пятилетний пакет мероприятий → сокращение разрыва → достижение мирового фронтира.

Это первый контур Программы глобального лидерства России.

Но он еще не делает Россию создателем будущего.

Для этого необходим второй контур.

Глава 6. Субпрограмма-максимум: создание нового мирового фронтира

Догоняющее развитие имеет фундаментальное ограничение.

Если страна ориентируется только на сегодняшнего лидера, она постоянно движется к точке, которая сама продолжает перемещаться.

Поэтому одного достижения действующего мирового фронтира недостаточно.

Необходимо научиться создавать следующий.

Именно для этого в Программу вводится субпрограмма-максимум.

Ее задача — проектирование решений, которые не имеют полного аналога у сегодняшних мировых лидеров и способны обеспечить России принципиально новый уровень результата.

Это наиболее сложная часть всей Программы.

Здесь уже недостаточно сравнительного анализа.

Необходимы:

• стратегическое проектирование;
• технологическое прогнозирование;
• организационные инновации;
• предпринимательский подход;
• экспериментирование;
• высокая скорость внедрения.

Если программа-минимум изучает мировой опыт, программа-максимум должна создавать опыт для мира.

6.1. От стратегии догоняющего развития к стратегии опережения

Догоняющая стратегия строится вокруг известной цели.

Известно:

• кто лидер;
• какой результат;
• какие механизмы.

Опережающая стратегия работает в условиях неопределенности.

Необходимо определить:

что будет считаться мировым лидерством через пять–десять лет?

Опасность копирования вчерашнего лидера

Некоторые системы, которые сегодня выглядят лучшими, уже могут приближаться к технологическому пределу.

Если Россия затратит пять лет на их копирование, к окончанию программы модель может устареть.

Поэтому каждое направление должно исследоваться одновременно в двух временных горизонтах:

современный мировой фронтир;

вероятный следующий фронтир.

Опережение через изменение архитектуры

Наиболее сильные прорывы возникают не при улучшении отдельных параметров, а при изменении самой архитектуры системы.

Например:

не ускорить бумажную процедуру;

а устранить ее.

Не построить более крупный call-центр;

а сделать обращение ненужным.

Не увеличить количество инспекторов;

а перейти к предиктивному контролю.

Именно такое изменение архитектуры создает пространство кратного преимущества.

6.2. Принцип leapfrog-развития

Leapfrog означает переход через несколько промежуточных стадий развития.

Страна не повторяет весь исторический путь лидера, а сразу внедряет новую технологическую или организационную модель.

Почему это возможно

Сегодня Россия имеет доступ к технологиям, которых не существовало, когда лидеры создавали свои системы.

Например:

• искусственный интеллект;
• большие данные;
• облачные платформы;
• цифровые двойники;
• робототехника;
• новые материалы;
• распределенные вычисления.

Следовательно, историческая траектория лидера не является единственно возможной.

Принцип «не улучшать то, что можно устранить»

Это один из центральных принципов программы-максимум.

Если процесс существует только потому, что исторически был необходим, необходимо спросить:

нужен ли он вообще при новой технологической архитектуре?

Три формы leapfrog

Технологический leapfrog — применение технологии следующего поколения.

Организационный leapfrog — изменение структуры управления.

Регуляторный leapfrog — отказ от устаревшего принципа регулирования.

Максимальный эффект возникает, когда три формы соединяются.

6.3. Поиск решений, отсутствующих у сегодняшних лидеров

Суперрешение нельзя получить только путем изучения существующего опыта.

Нужна отдельная процедура генерации.

Шаг 1. Определить фундаментальное ограничение действующей лидерской модели

Даже лучшая система имеет слабости.

Например:

• высокую стоимость;
• медленную реакцию;
• необходимость участия человека;
• сложную координацию;
• низкую персонализацию.

Шаг 2. Поставить вопрос о радикальном изменении

Можно ли сократить показатель не на 10 процентов, а в несколько раз?

Можно ли устранить ограничение полностью?

Шаг 3. Использовать технологический прогноз

Какие технологии делают это возможным?

Шаг 4. Спроектировать новую организационную модель

Технология сама по себе редко дает результат.

Необходимо изменить:

• правила;
• полномочия;
• ответственность;
• финансирование.

Шаг 5. Создать пилот

Суперрешение не должно сразу масштабироваться на всю страну.

Сначала необходим управляемый эксперимент.

Шаг 6. Доказать преимущество

Решение должно показать измеримое превосходство.

Только после этого возможно масштабирование.

6.4. Искусственный интеллект как универсальный ускоритель

В пятилетней перспективе искусственный интеллект может стать одним из важнейших сквозных инструментов Программы глобального лидерства.

Не отдельной отраслью.

А технологией, способной изменить практически каждую субпрограмму.

Государственное управление

AI может:

• анализировать большие массивы данных;
• выявлять риски;
• прогнозировать последствия решений;
• автоматизировать типовые процессы;
• оптимизировать распределение ресурсов.

Здравоохранение

Возможны:

• ранняя диагностика;
• персонализированный мониторинг;
• прогнозирование рисков;
• автоматизация анализа исследований.

Образование

AI позволяет:

• персонализировать обучение;
• создавать адаптивные траектории;
• диагностировать пробелы;
• поддерживать учителя.

Наука

AI способен:

• анализировать литературу;
• генерировать гипотезы;
• оптимизировать эксперименты;
• моделировать сложные системы.

Промышленность

Применения включают:

• предиктивное обслуживание;
• оптимизацию производства;
• управление роботами;
• цифровые двойники.

Главный эффект

Искусственный интеллект способен радикально снизить стоимость обработки информации.

А большинство современных организаций в значительной степени представляет собой системы обработки информации.

Поэтому AI потенциально позволяет перестраивать не отдельные операции, а целые институты.

Именно здесь открывается пространство максимального лидерского фронтира.

6.5. Платформенные организационные модели

Второй сквозной источник суперрешений — платформенная организация.

Традиционная система состоит из множества самостоятельных организаций, каждая из которых:

• собирает данные;
• создает собственные процессы;
• строит собственную инфраструктуру.

Это создает огромные транзакционные издержки.

Платформенная модель позволяет создавать общую инфраструктуру.

Государственные платформы

Единые:

• данные;
• идентификация;
• платежи;
• реестры;
• API;
• аналитика.

Научные платформы

Общие:

• вычислительные мощности;
• экспериментальное оборудование;
• базы данных;
• инструменты моделирования.

Промышленные платформы

Возможны общие:

• цифровые стандарты;
• маркетплейсы технологий;
• инженерные сервисы;
• роботизированные решения.

Почему это важно для России

Большой масштаб страны увеличивает потенциальную отдачу от платформы.

Если решение создается один раз и используется миллионами граждан, предприятий или организаций, удельная стоимость резко снижается.

Таким образом, масштаб превращается из источника сложности в источник эффективности.

6.6. Радикальное сокращение транзакционных издержек

Значительная часть ресурсов экономики расходуется не на создание продукта, а на взаимодействие.

На:

• поиск информации;
• согласования;
• оформление документов;
• проверку;
• отчетность;
• координацию;
• ожидание.

Все это — транзакционные издержки.

Новый критерий лидерства

Программа-максимум должна поставить задачу:

создать национальную систему с минимальными в мире транзакционными издержками.

Это может стать одним из сквозных суперрешений.

Государство

Процедура должна происходить автоматически там, где решение можно принять на основе данных.

Бизнес

Отчетность должна формироваться машинно.

Наука

Доступ к финансированию и инфраструктуре должен занимать минимум времени.

Строительство

Согласования должны заменяться цифровыми моделями соответствия.

Здравоохранение

Обмен данными должен происходить автоматически.

Кратность эффекта

Если традиционный процесс занимает 30 дней, а новая модель — один день, речь идет уже не об улучшении на проценты.

Это кратное превосходство.

Именно такие эффекты должны быть целевыми для программы-максимум.

6.7. Масштаб России как источник конкурентного преимущества

Размер России часто рассматривается прежде всего как источник издержек.

Но масштаб может быть и преимуществом.

Большой внутренний рынок

Он позволяет быстрее масштабировать новые решения.

Большое количество пользователей

Цифровая платформа становится тем эффективнее, чем больше ее масштаб.

Разнообразие территорий

Россия представляет уникальную среду для испытаний решений в различных:

• климатах;
• типах поселений;
• экономических структурах.

Ресурсная база

Она может стать основой новых технологических цепочек с высокой добавленной стоимостью.

Научная и инженерная база

При правильной концентрации она способна создавать крупные технологические платформы.

Федеральная структура как экспериментальная сеть

Регионы могут использоваться как лаборатории реформ.

Одно решение тестируется в нескольких субъектах.

Лучшее быстро масштабируется.

Таким образом федеративность может стать не только управленческой сложностью, но и инструментом ускоренного экспериментирования.

6.8. Новый мировой benchmark как конечный результат

Программа-максимум имеет смысл только тогда, когда ее результат можно измерить.

Недостаточно заявить, что Россия создала «передовую систему».

Необходимо показать:

по какому параметру она стала лучше существующего мирового лидера?

Типы нового benchmark

Россия может создать превосходство по:

• скорости;
• стоимости;
• производительности;
• надежности;
• доступности;
• масштабу;
• качеству;
• персонализации;
• ресурсоэффективности.

Не обязательно превосходить все одновременно

Суперрешение может быть лучшим в мире по одному критически важному параметру.

Например:

не самая высокая абсолютная продолжительность жизни, но самая эффективная система ранней профилактики;

не крупнейший научный бюджет, но самый быстрый цикл от идеи до прототипа;

не максимальный объем инвестиций, но минимальное время запуска проекта.

Россия как источник новых стандартов

Конечная цель программы-максимум достигается тогда, когда российское решение начинает рассматриваться другими странами как образец.

То есть меняется направление трансфера знаний.

При догоняющей модели Россия спрашивает:

«Как это сделали они?»

При лидерской:

«Как это сделали в России?»

Именно это является высшим критерием максимального лидерского фронтира.

Таким образом, две субпрограммы выполняют различные, но взаимодополняющие функции.

Субпрограмма-минимум снижает риск и обеспечивает быстрое освоение доказанного мирового опыта.

Субпрограмма-максимум создает пространство опережения.

Первая не позволяет России отставать.

Вторая должна позволить ей задавать новые стандарты.

Вместе они формируют двухконтурную модель Программы глобального лидерства России:

догнать лучшее из уже существующего;

создать лучшее из еще не существующего.

********

Глава 7. Архитектура 300–400 мероприятий глобального апгрейда

Программа глобального лидерства России должна завершаться не совокупностью аналитических выводов и не перечнем пожеланий, а системой конкретных действий.

Именно поэтому ее основным прикладным продуктом становится реестр примерно из 300–400 мероприятий глобального апгрейда России.

Эти мероприятия должны возникать не произвольно.

Каждое из них является результатом определенной аналитической цепочки:

мировой лидерский результат → механизм лидерства → российский разрыв → первопричина разрыва → российское решение → конкретное мероприятие.

Такой подход принципиально отличает Программу глобального лидерства от документов, в которых мероприятия формулируются преимущественно исходя из ведомственных инициатив, существующих бюджетных программ или исторически сложившегося набора государственных функций.

В настоящей Программе исходной точкой является результат.

Если Россия должна приблизиться к мировому топ-3 по определенному показателю, необходимо установить, какие именно изменения способны обеспечить такое движение.

Следовательно, каждое мероприятие должно иметь доказуемую связь с конкретным лидерским разрывом.

Это создает принципиально новую архитектуру программы.

Не ведомство предлагает мероприятие, а измеримый разрыв порождает необходимость действия.

Не существующий институт определяет, что он готов делать, а требуемый результат определяет, какой институт должен быть создан или преобразован.

Не объем доступного финансирования задает амбицию, а лидерская цель определяет, какие ресурсы необходимо мобилизовать.

Именно поэтому реестр 300–400 мероприятий должен рассматриваться как инженерная конструкция национального апгрейда.

7.1. Паспорт мероприятия

Чтобы несколько сотен мероприятий могли образовать единую управляемую программу, каждое из них должно быть описано по единому стандарту.

Для этого вводится паспорт мероприятия глобального лидерства.

Паспорт должен сделать невозможными расплывчатые формулировки вроде:

«совершенствовать»;

«содействовать»;

«активизировать»;

«повышать»;

«создавать условия».

Подобные формулировки могут обозначать направление политики, но они не определяют управленческое действие.

Основные элементы паспорта

Каждое мероприятие должно включать следующие поля.

Элемент	Содержание
Код мероприятия	Уникальный идентификатор
Наименование	Что конкретно должно быть сделано
Субпрограмма	К какому лидерскому направлению относится
Лидерский разрыв	Какую конкретную проблему сокращает
Первопричина	Какой механизм отставания устраняется
Международный benchmark	На каком мировом опыте основано
Тип решения	Минимум или максимум
Содержание	Что именно меняется
Ответственный	Владелец результата
Соисполнители	Кто участвует в реализации
Нормативные изменения	Какие правовые решения необходимы
Ресурсы	Финансовые, кадровые, технологические
Срок запуска	Когда начинается реализация
Срок результата	Когда должен появиться эффект
KPI процесса	Что должно быть выполнено
KPI результата	Как изменится реальность
Лидерский KPI	Как изменится разрыв до мирового фронтира
Риски	Что способно сорвать результат
Межотраслевой эффект	Какие еще субпрограммы улучшаются
Масштабирование	Как пилот превращается в национальную практику

Такой паспорт превращает мероприятие в самостоятельную единицу управления.

Кодирование мероприятий

Для нескольких сотен решений целесообразно создать единую систему идентификации.

Например:

GLR-AI-014

где:

GLR — Global Leadership Russia;

AI — предметная субпрограмма;

014 — номер мероприятия.

Для программы-минимум и программы-максимум может дополнительно использоваться специальная маркировка.

Например:

GLR-AI-MIN-014

или

GLR-AI-MAX-006.

Это позволит сразу видеть природу решения.

Проверка мероприятия на конкретность

Перед включением в реестр каждое мероприятие должно пройти простой тест.

Можно ли однозначно ответить:

что изменится после его реализации?

Если нет — формулировка недостаточно конкретна.

Например:

«Развивать роботизацию промышленности» — не мероприятие.

«Создать механизм льготного семилетнего финансирования проектов промышленной роботизации с привязкой части поддержки к фактически достигнутому приросту производительности» — мероприятие.

«Повышать качество государственного управления» — не мероприятие.

«Ввести для межведомственных программ единого владельца конечного результата с персональным KPI по сокращению лидерского разрыва» — мероприятие.

Именно такого уровня конкретности должен придерживаться весь реестр.

Мероприятие должно заканчиваться изменением системы

Еще одно принципиальное требование:

мероприятие не должно сводиться только к расходованию ресурса.

Выделение средств само по себе не является результатом.

Создание учреждения не является результатом.

Закупка оборудования не является результатом.

Каждое действие должно приводить к измеримому изменению поведения системы.

Это означает переход:

от мероприятия как факта исполнения к мероприятию как механизму изменения результата.

7.2. Стратегические мероприятия

Первую группу образуют стратегические мероприятия.

Они определяют направление развития целой системы.

К ним относятся:

• утверждение новых национальных целей;
• изменение отраслевых приоритетов;
• концентрация ресурсов;
• запуск крупных национальных проектов;
• изменение модели развития отрасли;
• создание долгосрочного технологического приоритета.

Отличие стратегического мероприятия

Стратегическое мероприятие отвечает не на вопрос:

«Что сделать?»

а прежде всего:

«Куда должна быть перенастроена система?»

Например, если анализ мировых лидеров показывает, что ключевым фактором промышленной конкурентоспособности становится роботизация, стратегическим решением может стать переход от поддержки отдельных проектов автоматизации к национальной политике массовой роботизации.

Если выявлено, что университетская система мировых лидеров строится вокруг ограниченного числа сверхсильных исследовательских центров, стратегическим мероприятием может стать переход от равномерного распределения средств к концентрации ресурсов на глобально конкурентоспособных научно-образовательных кластерах.

Стратегия должна менять распределение ресурсов

Настоящее стратегическое решение почти всегда означает изменение приоритетов.

Если после утверждения новой стратегии структура:

• бюджета;
• управленческого внимания;
• кадров;
• институтов;
• нормативного регулирования

остается прежней, стратегия фактически ничего не изменила.

Поэтому стратегические мероприятия должны иметь прямое продолжение в других типах решений.

Они задают направление.

Институциональные, финансовые, кадровые и технологические мероприятия создают механизм движения.

7.3. Институциональные мероприятия

Институциональные мероприятия изменяют архитектуру субъектов, участвующих в достижении результата.

Они могут предполагать:

• создание нового института;
• ликвидацию неэффективного;
• объединение нескольких структур;
• изменение полномочий;
• создание специального агентства;
• изменение формы управления;
• создание автономного оператора;
• формирование новой платформы взаимодействия.

Когда нужен новый институт

Создание новой организации оправдано только тогда, когда существующая институциональная структура объективно не способна обеспечить необходимый результат.

Это должно быть доказано.

Новый институт не должен становиться автоматическим ответом на любую проблему.

Каждая новая организация создает дополнительные:

• расходы;
• уровни координации;
• административные связи;
• информационные потоки.

Поэтому создание института оправдано только тогда, когда выигрыш превышает стоимость организационной сложности.

Институциональный разрыв

При анализе мировых лидеров необходимо устанавливать:

существует ли у них институт, который выполняет функцию, отсутствующую в России?

Если да, необходимо решить:

можно ли передать эту функцию существующей российской организации;

или требуется новая институциональная конструкция?

Институт определяется функцией

Недопустимо копировать только название иностранной организации.

Необходимо воспроизводить функциональные свойства:

• полномочия;
• автономию;
• механизм финансирования;
• кадровую систему;
• ответственность;
• скорость принятия решений.

Именно они производят результат.

7.4. Организационно-управленческие мероприятия

Значительная часть глобального апгрейда может быть достигнута без создания новых ведомств и без крупных дополнительных расходов.

Источник результата может находиться в организации работы.

К организационно-управленческим мероприятиям относятся:

• изменение процесса принятия решений;
• сокращение уровней согласования;
• назначение единого владельца результата;
• изменение KPI;
• создание проектной структуры;
• изменение полномочий;
• переход к управлению на основе данных;
• внедрение цифрового контроля исполнения.

Организационная производительность

Как экономика имеет производительность труда, так система управления имеет собственную производительность.

Она может измеряться:

• скоростью решения;
• числом согласований;
• количеством участников;
• административной стоимостью;
• временем получения результата.

Программа глобального лидерства должна стремиться к радикальному повышению организационной производительности государства и крупных национальных систем.

Устранение межведомственных потерь

Особенно крупные потери возникают на границах организаций.

Каждое ведомство может эффективно выполнять свою функцию, но общая система оказывается медленной.

Поэтому мероприятия должны анализировать не только эффективность отдельных организаций, но и стоимость взаимодействия между ними.

Управление конечным результатом

Одно из важнейших организационных решений всей Программы — переход от управления ведомственной деятельностью к управлению конечным межведомственным результатом.

Если конечный показатель связан с несколькими организациями, необходимо создать единый контур управления.

Это особенно важно для таких сфер, как:

• продолжительность жизни;
• инновации;
• технологическое развитие;
• инвестиционная привлекательность;
• производительность.

7.5. Нормативно-правовые мероприятия

Часть лидерского разрыва создается непосредственно правилами.

Законодательство может:

• ускорять развитие;
• замедлять его;
• снижать риски;
• создавать риски;
• стимулировать инновации;
• препятствовать им.

Поэтому нормативно-правовые мероприятия должны рассматриваться как самостоятельный класс.

Не количество законов, а качество правил

Задача заключается не в увеличении числа нормативных актов.

Напротив, нередко лидерство связано с сокращением регуляторной сложности.

Поэтому основными видами нормативных мероприятий могут быть:

• отмена устаревшего требования;
• переход от разрешительного принципа к уведомительному;
• автоматизация контроля;
• введение экспериментального режима;
• изменение стандартов;
• ускорение сертификации;
• создание режима регуляторной песочницы.

Регуляторное суперрешение

В рамках программы-максимум необходимо задавать более радикальный вопрос:

можно ли вообще устранить необходимость в существующей процедуре?

Если определенное требование возникло в условиях бумажного документооборота, возможно, в цифровой системе оно становится бессмысленным.

Нормативный аудит лидерского разрыва

Для каждой субпрограммы необходимо сформировать список правил, которые:

• создают прямое отставание;
• увеличивают стоимость;
• замедляют процесс;
• блокируют новую технологию.

Так нормативная реформа становится целевой, а не общей.

7.6. Технологические мероприятия

Технологические мероприятия являются одним из центральных инструментов программы-максимум.

Они предусматривают:

• создание новых цифровых систем;
• внедрение искусственного интеллекта;
• роботизацию;
• автоматизацию;
• внедрение цифровых двойников;
• новые производственные технологии;
• новые материалы;
• платформенные решения.

Технология должна менять экономику процесса

Цифровизация не является целью сама по себе.

Если бумажная форма просто превращается в электронную, архитектура процесса сохраняется.

Настоящий технологический апгрейд должен изменять:

• скорость;
• стоимость;
• число участников;
• количество ошибок;
• масштабируемость.

Технологическое мероприятие программы-минимум

Обычно предполагает внедрение технологии, доказавшей эффективность у лидеров.

Технологическое мероприятие программы-максимум

Должно стремиться к принципиально новому результату.

Например:

не автоматизировать часть процедуры, а полностью исключить человеческое участие в стандартных случаях.

7.7. Финансовые мероприятия

Финансовая система определяет, какие проекты вообще могут быть реализованы.

Финансовые мероприятия могут включать:

• льготное кредитование;
• государственные гарантии;
• проектное финансирование;
• венчурные механизмы;
• налоговые стимулы;
• гранты;
• субсидирование процентных ставок;
• государственно-частное партнерство;
• специальные инвестиционные фонды.

Финансовый инструмент должен быть связан с результатом

Необходимо отходить от модели:

«выделены средства — мероприятие выполнено».

Правильная логика:

финансовый инструмент → изменение поведения → инвестиция → производственный результат → сокращение лидерского разрыва.

Финансирование результата

Там, где это возможно, часть поддержки должна зависеть от достигнутого эффекта.

Например:

• фактического прироста производительности;
• объема экспорта;
• коммерциализации технологии;
• внедрения роботизированных решений.

Не только увеличение денег

Иногда главным финансовым мероприятием является не увеличение средств, а изменение:

• срока;
• риска;
• доступности;
• условий возврата;
• распределения ответственности.

Именно структура финансирования часто определяет итоговый результат.

7.8. Кадровые мероприятия

Любая программа упирается в наличие людей.

Поэтому кадровые мероприятия должны сопровождать практически каждую предметную субпрограмму.

Они могут включать:

• изменение подготовки специалистов;
• ускоренные образовательные программы;
• международное привлечение талантов;
• новые карьерные механизмы;
• подготовку управленцев;
• систему профессиональной переподготовки;
• изменение мотивации.

Кадровая карта программы

По каждому крупному проекту необходимо заранее определить:

• какие специалисты нужны;
• сколько;
• где они есть;
• сколько времени занимает подготовка;
• как закрыть дефицит.

Кадры как ограничение скорости

Если технология существует, но специалистов недостаточно, именно кадровый фактор определяет максимальную скорость масштабирования.

Поэтому кадровая емкость должна учитываться еще на этапе проектирования мероприятия.

Борьба за мировой талант

Для ряда высокотехнологичных сфер внутренней подготовки будет недостаточно.

Россия должна рассматривать глобальный рынок специалистов как один из источников ускорения.

Это означает отдельные механизмы:

• привлечения;
• адаптации;
• долгосрочного закрепления;
• создания привлекательной профессиональной среды.

7.9. Инфраструктурные мероприятия

Инфраструктура создает физическую основу развития.

Она включает не только:

• дороги;
• железные дороги;
• порты;
• аэропорты;
• энергетику.

Но также:

• вычислительные мощности;
• исследовательское оборудование;
• центры обработки данных;
• испытательные полигоны;
• лаборатории;
• цифровые сети.

Инфраструктура лидерства

Новая задача заключается не в развитии инфраструктуры вообще.

Нужно определить:

какая инфраструктура является обязательным условием достижения конкретного мирового фронтира?

Например, глобальное лидерство в искусственном интеллекте невозможно без достаточных вычислительных ресурсов.

Лидерство в науке — без современной экспериментальной базы.

Промышленная роботизация — без развитой сети интеграторов и сервисной инфраструктуры.

Инфраструктурные ограничения должны выявляться заранее

Крупная программа может провалиться, если инфраструктурный дефицит обнаруживается только после запуска.

Поэтому инфраструктурная готовность должна стать одним из обязательных параметров паспорта мероприятия.

7.10. Механизм устранения дублирования

После анализа нескольких десятков рейтингов почти неизбежно возникнут повторяющиеся мероприятия.

Это не ошибка.

Напротив, повторяемость является важным аналитическим результатом.

Она означает, что одно решение воздействует сразу на несколько лидерских разрывов.

Первичный реестр

На первом этапе все мероприятия сохраняются.

Например, может быть сформировано 420 предложений.

Семантическая дедупликация

Далее выявляются мероприятия, которые описывают один и тот же механизм разными словами.

Они объединяются.

Функциональная дедупликация

Более сложный уровень.

Два мероприятия могут выглядеть по-разному, но выполнять одну функцию.

Например:

создание единой системы данных для здравоохранения;

создание единой системы данных для социальных услуг;

создание единой системы данных для образования.

Возможно, более эффективным решением будет создание единой государственной архитектуры данных.

Кластеризация

После дедупликации мероприятия группируются в системные блоки.

Например:

• государственные данные;
• финансирование инноваций;
• управление талантами;
• инфраструктура искусственного интеллекта;
• промышленная роботизация.

Переход от 400 мероприятий к системным реформам

Именно на этом этапе появляется следующая архитектура:

300–400 первичных мероприятий

↓

200–300 уникальных мероприятий

↓

60–100 комплексных программ

↓

20–30 системных реформ

↓

10–15 национальных мегапроектов.

В результате большой реестр перестает быть хаотическим.

Он превращается в иерархическую систему.

Верхний уровень — стратегические мегапроекты.

Средний — системные реформы.

Нижний — конкретные управляемые мероприятия.

Именно такая архитектура делает возможным управление глобальным апгрейдом России как единой программой.

Глава 8. Приоритизация мероприятий

Даже самое качественное исследование может породить больше решений, чем государство способно одновременно реализовать.

Это естественно.

Количество:

• финансовых ресурсов;
• управленческого внимания;
• квалифицированных кадров;
• политического капитала;
• организационной емкости

всегда ограничено.

Поэтому качество Программы определяется не только тем, какие мероприятия придуманы, но и тем, в какой последовательности они реализуются.

Пять слабых реформ, запущенных одновременно, могут дать меньший результат, чем одна фундаментальная реформа, создающая условия для остальных.

Именно поэтому после формирования первичного реестра необходимо провести строгую приоритизацию.

Основной принцип:

приоритет получает не самое заметное мероприятие, а решение с наибольшим вкладом в достижение глобального лидерства при приемлемых ресурсах и рисках.

8.1. Эффект

Первый критерий — величина ожидаемого результата.

Необходимо определить:

насколько конкретное мероприятие сокращает лидерский разрыв?

Прямой эффект

Например:

новое решение сокращает срок административной процедуры с двадцати дней до пяти.

Косвенный эффект

Одновременно эта процедура может ускорять:

• инвестиции;
• строительство;
• запуск производства.

Тогда общий эффект значительно выше.

Эффект должен быть количественным

По возможности необходимо избегать оценок вроде:

«значительный»;

«высокий»;

«положительный».

Следует стремиться к количественной оценке.

Например:

• сокращение времени на 70 процентов;
• рост производительности на 15 процентов;
• сокращение смертности;
• увеличение количества технологических компаний;
• рост международных патентов.

Потенциальный и доказанный эффект

Необходимо различать:

доказанный эффект — подтвержденный мировой практикой;

прогнозируемый эффект — результат нового российского решения.

Для программы-максимум второй тип неизбежен, но уровень неопределенности должен быть явно указан.

8.2. Реализуемость

Сильная идея может оказаться практически невыполнимой.

Поэтому второй критерий — реализуемость.

Она включает:

• политическую реализуемость;
• институциональную;
• технологическую;
• кадровую;
• финансовую;
• правовую.

Политическая реализуемость

Некоторые изменения затрагивают интересы большого числа участников.

Если сопротивление не учтено, реформа может быть заблокирована.

Институциональная реализуемость

Способны ли существующие организации реализовать решение?

Технологическая реализуемость

Существует ли необходимая технология?

Можно ли ее создать за пять лет?

Кадровая реализуемость

Есть ли необходимые специалисты?

Правовая реализуемость

Какие изменения законодательства потребуются?

Таким образом, реализуемость — это не бинарная категория «можно/нельзя».

Она характеризует сложность перехода от идеи к действию.

8.3. Стоимость

Третий критерий — ресурсоемкость.

Но оценка стоимости должна быть шире бюджета.

Необходимо учитывать:

• капитальные расходы;
• эксплуатационные расходы;
• человеческие ресурсы;
• вычислительные ресурсы;
• административную нагрузку;
• альтернативную стоимость.

Полная стоимость

Если система требует дешевого запуска, но чрезвычайно дорогого последующего обслуживания, реальная стоимость может быть высокой.

Поэтому нужен анализ всего пятилетнего цикла.

Стоимость относительно эффекта

Ключевой показатель:

какой результат получается на единицу ресурса?

Именно этот принцип позволяет сравнивать альтернативные решения.

Экономия как источник финансирования

Некоторые мероприятия способны сами высвобождать ресурсы.

Например:

• автоматизация;
• устранение дублирования;
• сокращение процедур;
• объединение информационных систем.

Такие решения могут финансировать последующие этапы программы.

8.4. Срок получения результата

Для пятилетней программы фактор времени критичен.

Некоторые решения дают эффект быстро.

Другие начинают работать через несколько лет.

Быстрые победы

Они необходимы по нескольким причинам.

Во-первых, доказывают жизнеспособность программы.

Во-вторых, создают общественную и управленческую поддержку.

В-третьих, могут высвобождать ресурсы.

Среднесрочные решения

Формируют основной массив пятилетнего результата.

Долгосрочные решения

Необходимо запускать даже тогда, когда итоговый эффект выходит за пределы пятилетия.

Иначе следующий стратегический цикл снова начнется с исходной точки.

Время до первого эффекта

Для приоритизации важно знать не только полную продолжительность проекта, но и:

когда появится первый измеримый результат?

Это позволяет правильно выстраивать последовательность.

8.5. Мультипликативность

Один из наиболее важных критериев всей Программы — мультипликативность.

Мероприятие обладает высокой мультипликативностью, если воздействует сразу на несколько показателей.

Например, развитие сильных университетов влияет на:

• образование;
• исследования;
• инновации;
• патенты;
• искусственный интеллект;
• технологические компании;
• привлекательность для талантов.

Мультипликатор развития

Такие мероприятия должны иметь повышенный приоритет, поскольку одна единица ресурса создает несколько эффектов.

Системные мероприятия

Особенно ценны решения, улучшающие базовые свойства национальной системы:

• качество данных;
• государственное управление;
• доступ к капиталу;
• качество кадров;
• инфраструктуру.

Они создают фундамент для множества субпрограмм.

Отраслевой результат против системного

Если два мероприятия имеют одинаковый прямой эффект, но одно дополнительно улучшает пять других сфер, приоритет должно получить именно оно.

8.6. Межотраслевой эффект

Мультипликативность тесно связана с межотраслевым воздействием, но не полностью совпадает с ним.

Межотраслевой эффект показывает, как решение в одной области изменяет другие.

Например:

новая энергетическая инфраструктура может влиять на:

• промышленность;
• дата-центры;
• транспорт;
• города;
• экологию.

Развитие искусственного интеллекта может одновременно воздействовать на:

• государственное управление;
• медицину;
• образование;
• науку;
• промышленность.

Карта межотраслевых связей

Для крупных мероприятий необходимо создавать матрицу влияния.

Она покажет:

какие субпрограммы являются получателями эффекта.

Синхронизация

Если два мероприятия усиливают друг друга, их желательно запускать синхронно.

Например:

подготовка специалистов и строительство инфраструктуры.

Если одно появляется значительно раньше другого, возникает потеря времени.

Конфликты

Некоторые мероприятия могут конфликтовать.

Например:

одно увеличивает регуляторные требования ради безопасности;

другое пытается сократить административную нагрузку.

Такие противоречия должны выявляться заранее.

8.7. Стратегическая критичность

Некоторые решения имеют сравнительно небольшой краткосрочный эффект, но без них невозможны другие мероприятия.

Именно поэтому вводится понятие стратегической критичности.

Критическая инфраструктура

Например:

без вычислительной инфраструктуры невозможно масштабировать AI-проекты.

Критический институт

Без адекватной системы долгосрочного финансирования могут не работать технологические программы.

Критический кадр

Если отсутствует достаточное количество инженеров, массовая роботизация невозможна.

Критический нормативный барьер

Одно законодательное ограничение может блокировать целый класс инноваций.

Узкое место

Стратегическая критичность показывает:

является ли мероприятие узким местом всей системы?

Если да, оно может получить высокий приоритет даже при отсутствии немедленного большого эффекта.

8.8. Формирование портфеля мероприятий первой очереди

После оценки всех критериев формируется портфель первой очереди.

Он не должен включать только самые легкие мероприятия.

Необходим баланс.

Первая группа — быстрые высокоэффективные решения

Они дают результат в течение первого года.

Вторая группа — критические разблокирующие решения

Без них невозможны последующие изменения.

Третья группа — фундаментальные системные реформы

Они создают эффект на протяжении всего пятилетия.

Четвертая группа — суперрешения

Ограниченное количество экспериментальных проектов программы-максимум.

Пятая группа — долгосрочные инвестиции

Их результат может выходить за горизонт программы, но запуск необходим немедленно.

Не пытаться делать все одновременно

Один из главных рисков любой масштабной программы — перегрузка системы.

Если одновременно запустить сотни преобразований:

• управленческое внимание рассеивается;
• возникает конкуренция за кадры;
• увеличивается вероятность ошибок;
• снижается качество координации.

Поэтому 300–400 мероприятий должны реализовываться волнами.

Волна 1

Создание организационной основы и быстрые реформы.

Волна 2

Масштабирование доказанных решений.

Волна 3

Системная трансформация.

Волна 4

Закрепление лидерского результата.

Принцип динамического портфеля

Приоритеты не должны быть неизменными все пять лет.

Если мероприятие доказало низкую результативность, ресурсы должны перераспределяться.

Если новое решение дает сверхвысокий эффект, его необходимо быстро масштабировать.

Таким образом, портфель первой очереди — это не раз и навсегда утвержденный список.

Это управляемая система инвестиций в национальное развитие.

Глава 9. Организационная система реализации пятилетней программы

Даже самая сильная стратегия не реализует сама себя.

История государственного управления показывает, что разрыв между качеством стратегического документа и качеством исполнения может быть огромным.

Можно определить правильные цели.

Можно разработать сотни рациональных мероприятий.

Можно выделить ресурсы.

Но без специальной системы управления программа начинает распадаться на:

• ведомственные планы;
• бюджетные процедуры;
• отчеты;
• несогласованные проекты.

Поэтому организационная система реализации является не вспомогательной частью Программы глобального лидерства России.

Она является одним из ее центральных элементов.

Главный принцип:

каждый лидерский результат должен иметь владельца, каждое мероприятие — ответственного, каждое отклонение — быть обнаружено и отработано.

9.1. Национальный центр глобального лидерства

Для управления всей системой предлагается создать Национальный центр глобального лидерства.

Его задача — не подменять министерства и ведомства.

Центр должен выполнять функцию интегратора.

Основные функции

Первое — мониторинг мирового фронтира.

Центр постоянно отслеживает международные показатели.

Второе — аналитика мировых лидеров.

Изучает новые практики, технологии и страны-прорывы.

Третье — управление Национальной панелью глобального лидерства.

Обеспечивает единую систему данных.

Четвертое — координация субпрограмм.

Выявляет пересечения и конфликты.

Пятое — контроль лидерского разрыва.

Оценивает реальное движение России относительно мирового фронтира.

Шестое — поддержка программы-максимум.

Формирует портфель суперрешений и экспериментальных проектов.

Центр не должен становиться еще одним бюрократическим уровнем

Это критически важно.

Если создание Центра добавляет еще один уровень согласования, оно противоречит самой логике Программы.

Он должен:

• сокращать сложность;
• агрегировать информацию;
• разрешать межведомственные конфликты;
• ускорять решения.

Интеллектуальный центр

Кроме управленческой функции, Центр должен обладать сильным аналитическим ядром.

В него могут входить:

• экономисты;
• инженеры;
• специалисты по государственному управлению;
• технологические эксперты;
• специалисты по данным;
• международные аналитики;
• специалисты по foresight.

Это необходимо для постоянного обновления программы.

9.2. Владельцы субпрограмм

Каждая предметная субпрограмма должна иметь одного основного владельца.

Это может быть:

• министерство;
• государственное агентство;
• проектный офис;
• специально назначенный руководитель.

Ответственность за конечный результат

Владелец отвечает не только за выполнение мероприятий.

Он отвечает за изменение лидерского показателя.

Например, если субпрограмма связана с производительностью, недостаточно отчитаться о количестве предприятий-участников.

Главный вопрос:

сокращается ли разрыв производительности с мировым топ-3?

Владелец должен иметь полномочия

Ответственность без полномочий бессмысленна.

Поэтому владелец должен обладать возможностью:

• инициировать решения;
• координировать соисполнителей;
• получать необходимые данные;
• вносить изменения в программу;
• эскалировать межведомственные конфликты.

Один показатель — один интегратор

Если конечный результат распределен между десятью ведомствами, должно быть определено одно лицо или одна структура, которая интегрирует их действия.

Это устраняет эффект коллективной безответственности.

9.3. Проектные офисы

Для реализации сложных субпрограмм необходимы специализированные проектные офисы.

Их задача — превратить стратегическую цель в ежедневное управление.

Функции проектного офиса

• ведение дорожной карты;
• контроль сроков;
• координация исполнителей;
• управление рисками;
• подготовка решений;
• мониторинг KPI;
• масштабирование успешных пилотов.

Проектный офис и ведомственная структура

Проектный офис не должен дублировать существующее министерство.

Он создается там, где задача:

• межведомственная;
• технологически сложная;
• требует высокой скорости;
• ограничена по времени.

Состав

В проектный офис должны входить не только чиновники.

При необходимости:

• технологические специалисты;
• предприниматели;
• ученые;
• инженеры;
• аналитики.

Это позволяет избежать чисто административного взгляда на проблему.

9.4. Персональная ответственность за результат

Программа глобального лидерства должна максимально уходить от коллективной безадресной ответственности.

Каждое ключевое направление должно быть связано с конкретным руководителем.

Три уровня ответственности

Уровень 1 — лидерский результат.

Ответственный за положение России по ключевому показателю.

Уровень 2 — субпрограмма.

Ответственный за комплекс мероприятий.

Уровень 3 — конкретное мероприятие.

Ответственный исполнитель.

Ответственность должна быть измеримой

Оценка руководителя должна включать:

• выполнение сроков;
• достижение промежуточных KPI;
• изменение конечного показателя;
• сокращение лидерского разрыва.

Ответственность не должна блокировать эксперимент

Есть важный баланс.

Если любое отклонение воспринимается как наказуемая ошибка, программа-максимум невозможна.

Поэтому необходимо различать:

управленческую неэффективность

и

обоснованный экспериментальный риск.

Для суперрешений допустим определенный процент неудачных пилотов.

Но недопустимо отсутствие анализа причин неудачи.

9.5. Система квартального мониторинга

Пятилетняя программа не может управляться ежегодными отчетами.

Один год — слишком длинный период для обнаружения серьезного отклонения.

Поэтому ключевой цикл контроля должен быть квартальным.

Квартальный обзор

Каждая субпрограмма отвечает на несколько вопросов.

Что должно было произойти за квартал?

Что произошло фактически?

Как изменился лидерский разрыв?

Какие мероприятия отстают?

Почему?

Какое управленческое решение необходимо?

Цветовые статусы недостаточны

Традиционное обозначение:

«зеленый»;

«желтый»;

«красный»

удобно, но недостаточно.

Необходимо анализировать причины.

Три вида отклонений

Операционное — мероприятие отстает по срокам.

Результативное — мероприятие выполнено, но эффект ниже ожидаемого.

Стратегическое — мировой фронтир изменился, и первоначальная цель потеряла актуальность.

Каждый тип требует отдельного решения.

Квартальный цикл как механизм обучения

Мониторинг нужен не только для контроля.

Он должен позволять системе учиться.

Если обнаружена эффективная практика, она масштабируется.

Если мероприятие не работает, оно изменяется или прекращается.

9.6. Цифровая панель программы

Вся Программа должна управляться через единую цифровую панель.

На ней необходимо видеть связь:

показатель → разрыв → причина → мероприятие → ответственный → срок → результат.

Уровень страны

Показывает общую динамику глобального лидерства.

Уровень субпрограммы

Показывает конкретный рейтинг или benchmark.

Уровень мероприятия

Показывает исполнение.

Внешняя и внутренняя панели

Целесообразно иметь два уровня.

Публичная панель показывает основные результаты обществу.

Управленческая панель содержит более детальные данные для руководителей.

Автоматизация

По возможности данные должны поступать автоматически.

Это снижает:

• задержки;
• трудоемкость отчетности;
• риск искажения.

Предиктивная аналитика

На следующем этапе панель должна не только показывать прошлое, но и прогнозировать:

если текущий темп сохранится, будет ли достигнута лидерская цель?

Это превращает мониторинг в систему раннего предупреждения.

9.7. Независимый аудит результатов

Программа не может оценивать сама себя исключительно силами исполнителей.

Необходим внешний аудит.

Почему это важно

Исполнитель естественно заинтересован показать свою деятельность положительно.

Поэтому существует риск:

• оптимистичной интерпретации;
• выбора удобных показателей;
• формального выполнения KPI.

Виды аудита

Методологический аудит.

Правильно ли измеряется результат?

Финансовый аудит.

Рационально ли расходуются ресурсы?

Результативный аудит.

Достигнут ли заявленный эффект?

Международный аудит.

Действительно ли Россия приблизилась к мировому фронтиру?

Независимый экспертный контур

В аудит могут включаться:

• научные организации;
• профессиональные ассоциации;
• независимые эксперты;
• представители бизнеса;
• международные специалисты там, где это возможно и целесообразно.

Аудит программы-максимум

Особенно важна профессиональная проверка суперрешений.

Нельзя объявить решение «лучшим в мире» только на основании внутренних оценок.

Преимущество должно быть доказано измеримым сравнением.

9.8. Ежегодная корректировка программы

Пятилетняя стратегия должна быть стабильной по целям, но гибкой по инструментам.

Мир меняется слишком быстро, чтобы жестко зафиксировать все мероприятия на пять лет.

Что должно оставаться стабильным

• стратегические направления;
• основные лидерские цели;
• базовые принципы программы.

Что может меняться

• конкретные мероприятия;
• технологии;
• финансовые инструменты;
• последовательность;
• состав исполнителей.

Ежегодный стратегический обзор

Раз в год проводится полный пересмотр программы.

Анализируется:

• движение России;
• изменение мирового фронтира;
• результаты мероприятий;
• новые технологии;
• новые страны-прорывы;
• стоимость реализации.

После этого:

• неэффективные мероприятия закрываются;
• успешные масштабируются;
• появляются новые;
• изменяются приоритеты.

Принцип управляемой адаптации

Программа должна избегать двух крайностей.

Первая — постоянная смена целей, создающая хаос.

Вторая — слепое выполнение первоначального плана, даже если условия изменились.

Правильная модель:

стабильная цель — адаптивный инструмент.

Итоговая организационная модель

Таким образом, пятилетняя Программа глобального лидерства России должна иметь следующий управленческий контур:

Национальный центр глобального лидерства

↓

владельцы предметных субпрограмм

↓

проектные офисы

↓

владельцы конкретных мероприятий

↓

единая цифровая панель

↓

квартальный мониторинг

↓

независимый аудит

↓

ежегодная корректировка.

Такая система делает Программу живым механизмом управления.

Ее задача — не обеспечить выполнение заранее составленного перечня действий.

Главная задача — получить лидерский результат.

Если мероприятие не работает — оно изменяется.

Если технология устарела — заменяется.

Если появился более сильный мировой benchmark — цель повышается.

Если российское суперрешение доказало преимущество — оно быстро масштабируется.

Именно в этом состоит принципиальное отличие Программы глобального лидерства от традиционного пятилетнего плана.

Это не статический документ.

Это система непрерывного целевого апгрейда России, в которой мировой фронтир постоянно наблюдается, российский разрыв измеряется, решения экспериментально проверяются, сильнейшие масштабируются, а ответственность связана с конечным результатом.

Только при такой организационной архитектуре 300–400 мероприятий перестают быть большим перечнем хороших намерений.

Они превращаются в управляемую систему изменения страны.

*******

ЧАСТЬ II. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ РОССИИ»

Базовый рейтинг: IMD World Competitiveness Ranking

Глава 10. Страны-лидеры мировой конкурентоспособности и механизмы их лидерства

Понятие конкурентоспособности страны значительно шире понятия экономического роста.

Экономика может быстро расти, но одновременно обладать слабой инфраструктурой, неэффективным государственным управлением, недостаточно производительным бизнесом или нестабильной институциональной средой.

И наоборот, страна может переживать период относительно низких темпов роста, но сохранять мощный фундамент долгосрочной конкурентоспособности благодаря эффективному государству, устойчивым финансам, высокому человеческому капиталу, передовой инфраструктуре и сильному частному сектору.

Именно такую широкую трактовку использует IMD World Competitiveness Ranking, один из наиболее авторитетных международных инструментов сопоставления национальной конкурентоспособности.

10.1. Что измеряет IMD World Competitiveness Ranking

Рейтинг публикуется World Competitiveness Center Международного института управленческого развития IMD и ведет историю с 1989 года. В версии 2026 года оцениваются 70 экономик мира. Сам IMD подчеркивает, что конкурентоспособность нельзя свести только к ВВП, производительности или занятости: она формируется сложным взаимодействием экономических, институциональных, социальных, инфраструктурных и управленческих факторов.

Это обстоятельство делает рейтинг особенно ценным для Программы глобального лидерства России.

Фактически IMD пытается ответить на системный вопрос:

насколько национальная среда позволяет государству и бизнесу эффективно использовать имеющиеся ресурсы для создания долгосрочного благосостояния?

В расчет рейтинга 2026 года включены 172 статистических показателя hard data и 92 показателя Executive Opinion Survey. Статистические данные формируют две трети итоговой оценки. Оставшуюся треть обеспечивают результаты опроса примерно 6900 руководителей бизнеса, проводившегося с февраля по апрель 2026 года.

Таким образом, рейтинг сочетает две оптики.

Первая показывает объективно измеряемые результаты.

Вторая показывает, как национальную среду непосредственно воспринимают руководители предприятий, принимающие решения об инвестициях, найме, развитии производства и перемещении капитала.

Это одновременно сила и ограничение рейтинга.

Сила заключается в том, что конкурентоспособность действительно невозможно полностью описать официальной статистикой.

Ограничение — в наличии субъективного элемента.

Поэтому в настоящей Программе показатели IMD будут рассматриваться совместно с объективной международной статистикой.

10.2. Архитектура рейтинга

Все показатели IMD объединены в четыре основных фактора.

Фактор	Что оценивается	Пять субфакторов
Экономические результаты	Фактическое состояние экономики	внутренняя экономика, международная торговля, международные инвестиции, занятость, цены
Эффективность государства	Способность политики создавать конкурентную среду	публичные финансы, налоги, институциональная среда, законодательство для бизнеса, общественная среда
Эффективность бизнеса	Способность компаний создавать результат	производительность, рынок труда, финансы, качество менеджмента, установки и ценности
Инфраструктура	Ресурсная база для бизнеса и общества	базовая, технологическая и научная инфраструктура, здоровье и экология, образование

В каждом из четырех факторов содержится пять субфакторов — всего 20 субфакторов.

При этом каждый субфактор имеет одинаковый вес — 5 процентов итоговой оценки, независимо от того, сколько отдельных показателей в него входит. Для приведения данных разных типов к сопоставимому виду IMD использует нормирование на основе стандартного отклонения.

Следовательно, высокое место невозможно устойчиво получить только за счет одной сильной стороны.

Страна может обладать огромным ВВП, но проигрывать из-за слабой инфраструктуры.

Может иметь низкие налоги, но уступать из-за плохого образования.

Может обладать великолепной научной системой, но проигрывать из-за низкой эффективности бизнеса.

Конкурентоспособность в методологии IMD — это качество национальной системы в целом.

Это чрезвычайно важный вывод для России.

Нельзя добиться мирового лидерства исключительно развитием промышленности, только цифровизацией, только снижением налогов или только ростом расходов на науку.

Нужна конкурентоспособная конфигурация всей национальной системы.

10.3. Мировой топ-3 в 2026 году

В рейтинге 2026 года первые три позиции занимают:

Страна / экономика	Общее место	Экономические результаты	Государство	Бизнес	Инфраструктура
Сингапур	1	3	3	1	5
Гонконг	2	11	2	3	8
Швейцария	3	37	1	6	1

Итоговая оценка Сингапура принята за 100; Гонконг получил около 95,6, Швейцария — 95,3.

Эта таблица чрезвычайно показательна.

Ни одна из трех экономик не является первой одновременно по всем четырем факторам.

Сингапур выиграл за счет исключительно высокой эффективности бизнеса при сильных позициях по государственному управлению, экономическим результатам и инфраструктуре.

Гонконг сочетает чрезвычайно эффективную государственную и бизнес-среду с развитой финансовой системой и международной открытостью.

Швейцария сохраняет место в мировой тройке даже при 37-м месте по текущим экономическим результатам благодаря первому месту одновременно по эффективности государства и инфраструктуре и шестому — по эффективности бизнеса.

Это позволяет сделать первый фундаментальный вывод:

Глобальная конкурентоспособность определяется не одним выдающимся показателем, а способностью национальной системы компенсировать временные слабости устойчивостью базовых институтов.

Именно это IMD особо подчеркивает в 2026 году: в условиях геополитической фрагментации конкурентное преимущество все сильнее определяется надежностью институтов, предсказуемостью правил, исполнимостью обязательств и способностью государства адаптироваться к шокам.

10.4. Сингапур: система быстрой адаптации

Сингапур в 2026 году вернулся на первое место, которое занимал в 2024-м, после второго места в 2025 году.

Решающим фактором стал рывок по Business Efficiency: за год Сингапур поднялся с восьмого места на первое. Экономические результаты оказались третьими в мире, эффективность государства — третьей, инфраструктура — пятой.

Это важно.

Лидерство Сингапура нельзя объяснить только низкими налогами, выгодным географическим положением или небольшим размером государства.

IMD фактически фиксирует способность национальной системы быстро перестраиваться.

Стратегическое управление конкурентоспособностью

Сингапур регулярно пересматривает собственную экономическую модель.

В 2025–2026 годах правительство проводило масштабный Economic Strategy Review. Уже итоговая версия 2026 года строится вокруг трех принципов: усиление ценностного предложения Сингапура, повышение гибкости и адаптивности экономики и сочетание эффективности с устойчивостью.

В программу входят глобальное лидерство в наиболее сильных секторах, превращение страны в одного из мировых лидеров искусственного интеллекта, развитие роли доверенного международного хаба, повышение динамичности предпринимательской среды, создание новых качественных рабочих мест и развитие системы непрерывного обучения.

Это принципиальный организационный механизм.

Сингапур не рассматривает конкурентоспособность как результат однажды проведенных реформ.

Он рассматривает ее как постоянно управляемую характеристику страны.

Концентрация на отраслях глобального лидерства

В 2026 году Министерство торговли и промышленности прямо ставит задачи дальнейшего усиления передового производства, концентрации национальных ресурсов R&D в высокоценных направлениях, развития quantum technologies, decarbonisation technologies и космических отраслей.

Это означает переход от принципа:

«поддерживать всю экономику одинаково»

к принципу:

«определять точки потенциального глобального лидерства и концентрировать на них ресурсы».

Человеческий капитал как постоянно обновляемый актив

В Сингапуре квалификация работника не рассматривается как ресурс, однажды полученный в университете.

Система SkillsFuture и ее последующее развитие ориентированы на непрерывное обновление компетенций в течение трудовой жизни. В актуальной стратегии особое место занимают модульное обучение без отрыва от работы, признание обучения непосредственно на рабочем месте, AI literacy и единая инфраструктура поддержки профессиональных переходов.

Технологическая трансформация действующего бизнеса

Сингапур не ограничивается созданием стартапов.

В центре политики находится повышение эффективности уже существующих компаний:

искусственный интеллект;

автоматизация;

advanced manufacturing;

новые производственные процессы;

развитие высокопроизводительных компаний.

Именно здесь можно видеть непосредственную связь с первым местом по Business Efficiency.

Открытость и доверие

Еще одним фундаментальным активом Сингапура является роль надежного и связанного международного узла.

При ограниченном внутреннем рынке страна вынуждена быть экономически открытой.

Поэтому международная торговля, капитал, технологии и высококвалифицированные кадры являются не дополнительным элементом, а частью самой национальной модели.

Главный урок Сингапура

Сингапурская модель конкурентоспособности может быть сведена не к одному решению, а к формуле:

сильное государство + открытая экономика + эффективный бизнес + постоянное обновление компетенций + технологическая трансформация + способность быстро менять стратегию.

Именно последняя характеристика особенно важна.

Конкурентоспособность Сингапура — это в значительной мере скорость национальной адаптации.

10.5. Гонконг: минимизация трения для бизнеса и капитала

Гонконг занял второе место в мире и улучшает положение третий год подряд: пятое место в 2024 году, третье — в 2025-м и второе — в 2026-м.

Его профиль отличается от сингапурского.

Гонконг занимает:

первое место по налоговой политике;

первое — по законодательству для бизнеса;

второе — по финансам;

третье — по международной торговле;

третье — по международным инвестициям;

третье — по управленческим практикам;

третье — по образованию;

четвертое — по государственным финансам;

четвертое — по базовой инфраструктуре.

Это практически готовое описание архитектуры конкурентной деловой среды.

Низкая стоимость взаимодействия с государством

Сильнейшая сторона Гонконга — Government Efficiency.

Здесь важна не только налоговая ставка.

Принципиальное значение имеет совокупность:

простых правил;

предсказуемого регулирования;

эффективного законодательства для бизнеса;

развитой финансовой инфраструктуры;

быстрого доступа к профессиональным услугам;

международной связанности.

Именно сочетание этих элементов снижает транзакционные издержки ведения бизнеса.

Финансы как инфраструктура развития

Второе место в мире по субфактору Finance означает, что финансовая система не является изолированной отраслью.

Она выполняет функцию инфраструктуры для всей экономики.

Компании получают:

доступ к капиталу;

инструменты финансирования;

возможности листинга;

финансовое посредничество;

международную инвестиционную инфраструктуру.

Переход от традиционного финансового центра к технологическому

При этом Гонконг не ограничивается эксплуатацией исторических преимуществ.

Бюджет 2026–2027 предусматривает создание Комитета по стратегии AI+ и развитию отраслей, работу AI Research and Development Institute, развитие вычислительной инфраструктуры, программы AI-подготовки, а также фонд размером HK$10 млрд для инвестиций в стратегические технологические направления.

Особенно интересен механизм patient capital через Hong Kong Investment Corporation. По данным бюджета 2026 года, на каждый доллар инвестиций HKIC удалось привлечь более восьми долларов внешнего капитала.

Здесь государственный капитал используется не для вытеснения частного, а как катализатор.

Сочетание открытости и промышленной политики

Еще одна важная особенность современной модели Гонконга состоит в том, что свободная бизнес-среда не противопоставляется активной технологической политике.

Одновременно существуют:

простое налоговое регулирование;

сильный финансовый рынок;

инвестиционные фонды;

технологические парки;

R&D-программы;

поддержка коммерциализации;

инфраструктурные проекты.

Это важный урок для России.

Либеральность бизнес-среды и активное стратегическое государство не обязательно являются взаимоисключающими моделями.

Главный урок Гонконга

Его можно сформулировать следующим образом:

Конкурентоспособность повышается тогда, когда государство делает экономическое взаимодействие быстрым, дешевым и предсказуемым, одновременно создавая финансовые и технологические платформы для роста новых отраслей.

10.6. Швейцария: институциональная надежность как национальный капитал

Швейцария представляет особенно интересный случай.

В 2025 году она занимала первое место.

В 2026 году опустилась на третье.

Причиной стало прежде всего резкое падение фактора Economic Performance — с 13-го на 37-е место, в значительной степени вследствие ухудшения показателей международных инвестиций. Однако одновременно страна сохранила первое место в мире по эффективности государства и первое место по инфраструктуре, а эффективность бизнеса осталась шестой.

Это чрезвычайно важный пример.

Временное ухудшение экономических потоков не уничтожило фундаментальную конкурентоспособность страны.

Государственные финансы

Швейцария занимает первое место по Public Finance.

Одним из системных механизмов выступает конституционный «долговой тормоз» — правило, ограничивающее структурный дефицит бюджета и позволяющее учитывать экономический цикл. После введения механизма федеральный долг был существенно снижен; в конце 2025 года чистый федеральный долг составлял около 16,1 процента ВВП.

Важна не сама цифра.

Важен организационный эффект:

бюджетная дисциплина перестает зависеть только от текущей политической воли и превращается в устойчивое институциональное правило.

Качество базовых условий для бизнеса

Швейцарское SECO формулирует конкурентную политику как постоянное улучшение экономических рамочных условий и снижение производственных издержек компаний.

В числе национальных преимуществ официальный источник выделяет надежную инфраструктуру, высококачественную систему образования и исследований, сравнительно легкое регулирование, устойчивую макроэкономическую среду и умеренную налоговую нагрузку.

Конкуренция как двигатель эффективности

В швейцарской экономической политике конкуренция прямо рассматривается как механизм повышения инновационности, эффективности и качества ценовой среды. Государственная политика ориентируется на открытость рынков и предотвращение неоправданных преимуществ отдельных участников.

Образование, наука и инновации

В 2026 году Швейцария занимает первое место IMD по инфраструктуре; образование также относится к ее сильнейшим составляющим. Текущая федеральная политика Education, Research and Innovation на 2025–2028 годы строится на принципах субсидиарности, автономии, партнерства, bottom-up-подхода, конкуренции и excellence.

Расходы страны на R&D составляют около 3 процентов ВВП, причем прикладные исследования и превращение разработок в коммерческие инновации в значительной степени осуществляются частным сектором и университетами прикладных наук.

Главный урок Швейцарии

Конкурентоспособность может быть сформирована как капитал доверия к национальной системе.

Предприниматель знает правила.

Инвестор понимает рамочные условия.

Исследователь обладает высокой автономией.

Университет конкурирует за качество.

Государство поддерживает финансовую устойчивость.

Инфраструктура работает надежно.

Именно поэтому даже серьезное падение текущего экономического показателя не выбрасывает Швейцарию из мировой тройки.

10.7. Общая формула мирового топ-3

Сингапур, Гонконг и Швейцария сильно различаются по политической архитектуре, экономической модели, территории и отраслевой структуре.

Тем более ценны повторяющиеся характеристики.

Во всех трех случаях мы обнаруживаем предсказуемость правил.

Во всех трех — высокое качество экономической инфраструктуры.

Во всех трех — сильную финансовую систему.

Во всех трех — ориентацию на международную экономическую связанность.

Во всех трех — большое внимание к человеческому капиталу.

Во всех трех — государство не только регулирует экономику, но постоянно отслеживает изменение мировой среды.

Во всех трех — частный сектор рассматривается как основной производитель экономического результата.

Во всех трех — качество институтов важнее самого объема государственных расходов.

Следовательно, общую формулу можно представить следующим образом:

надежные институты + минимальные транзакционные издержки + производительный бизнес + человеческий капитал + качественная инфраструктура + капитал + международная связанность + способность быстро адаптироваться.

Это и есть первый ориентир для российской субпрограммы.

При этом необходимо учитывать принципиальную особенность: все три лидера — относительно компактные экономики. Россия несопоставима с ними по территории, населению, федеративной структуре и пространственной сложности.

Поэтому задача состоит не в институциональном копировании.

Нужно перенести функциональные механизмы лидерства на российский масштаб.

Если Сингапур способен быстро менять экономическую стратегию, России необходим собственный механизм ускоренной адаптации.

Если Гонконг минимизирует транзакционные издержки бизнеса, российская система должна добиться того же результата на огромной территории посредством цифровых платформ.

Если Швейцария обеспечивает предсказуемость правил через устойчивые институты, России необходим собственный механизм долгосрочной нормативной и финансовой предсказуемости.

Именно в таком виде мировой опыт превращается из предмета наблюдения в технологию российского апгрейда.

***********

Глава 11. Россия: структура разрыва в конкурентоспособности

Анализ положения России требует важной методологической оговорки.

Россия в настоящее время не входит в число 70 экономик, оцениваемых IMD World Competitiveness Ranking 2026.

Последний полноценный результат относится к 2021 году: Россия занимала 45-е место среди 64 экономик с индексом 56,358 против 50-го места годом ранее. В 2022 году IMD не включил Россию и Украину, указав на ограниченную надежность собранных данных.

Поэтому было бы методологически недопустимо искусственно присваивать России «место IMD 2026».

В рамках Программы необходимо поступить иначе.

Мы используем последнюю официальную позицию IMD как историческую исходную точку, а современное состояние восстанавливаем по международно сопоставимым данным, максимально близким к четырем факторам IMD.

Это одновременно демонстрирует, зачем России нужна собственная теневая Национальная панель IMD, позволяющая вести сопоставление с мировым фронтиром независимо от наличия страны в официальном рейтинге.

11.1. Российский парадокс конкурентоспособности

Современная Россия обладает целым рядом ресурсов, соответствующих крупной мировой экономике.

По данным Всемирного банка, в 2025 году номинальный ВВП России составлял около 2,56 трлн долларов, безработица — около 2,1 процента. Доля пользователей интернета достигает примерно 94 процентов населения; долг центрального правительства в 2024 году составлял около 17,9 процента ВВП.

В Global Innovation Index 2025 Россия занимает четвертое место в мире по масштабу внутреннего рынка, 13-е по охвату высшим образованием, 14-е по доле выпускников научно-инженерных специальностей, 18-е по производству электроэнергии на душу населения, 20-е по патентам относительно масштаба экономики и 21-е по доле занятых в знаниеемких профессиях.

Это серьезная ресурсная база.

Однако совокупный результат значительно слабее потенциального.

В том же Global Innovation Index Россия занимает 60-е место; по человеческому капиталу и исследованиям — 28-е, но по институциональному блоку — 131-е, инфраструктуре — 76-е, рыночной развитости — 76-е.

Возникает центральный российский парадокс:

Россия обладает значительным масштабом, человеческим, научно-инженерным, энергетическим и цифровым потенциалом, но конвертация этих ресурсов в системную конкурентоспособность существенно слабее, чем у мировых лидеров.

Следовательно, основная проблема заключается не только в количестве ресурсов.

Она находится в эффективности национального механизма их преобразования в результат.

11.2. Разрыв по фактору «Экономические результаты»

Здесь Россия обладает сильными и слабыми сторонами одновременно.

Масштаб — преимущество

Россия имеет один из крупнейших внутренних рынков мира.

Это принципиально отличает ее от Сингапура, Гонконга и Швейцарии.

Лидеры вынуждены создавать конкурентоспособность, чтобы получать доступ к мировому рынку.

Россия потенциально способна сначала масштабировать инновацию внутри страны, а затем выходить на внешние рынки.

Это крупное конкурентное преимущество.

Занятость — сильная сторона, но одновременно ограничение

Безработица около 2,1 процента выглядит благоприятно, однако в условиях демографического ограничения она означает и другую проблему: дальнейший экономический рост нельзя обеспечивать простым увеличением числа занятых.

Следовательно, центральным источником роста становится производительность одного работающего.

Это делает роботизацию, автоматизацию, искусственный интеллект и повышение качества управления не дополнительными, а обязательными элементами конкурентной стратегии.

Инфляция и стоимость капитала

В 2025 году Всемирный банк указывает инфляцию потребительских цен в России около 8,7 процента против примерно 3 процентов в мире в целом.

Высокая и менее предсказуемая инфляционная среда увеличивает:

стоимость долгосрочного капитала;

неопределенность инвестиций;

требуемую доходность проекта;

сложность долгосрочного планирования.

В отличие от России, лидеры рейтинга конкурируют в среде значительно большей ценовой стабильности.

Международные инвестиции

В 2025 году чистый приток прямых иностранных инвестиций в Россию по данным Всемирного банка составлял около 0,9 процента ВВП, тогда как Global Innovation Index относит Россию по соответствующему показателю лишь к 125-й позиции.

Причины здесь не могут быть сведены только к внутренней политике: существенную роль играют современные геополитические ограничения и фрагментация мировой экономики.

Но задача Программы заключается не в описании внешних обстоятельств.

Необходимо определить, какие внутренние свойства экономики способны повышать ее инвестиционную привлекательность при любых внешних условиях.

11.3. Разрыв по фактору «Эффективность государства»

Здесь проявляется один из наиболее существенных потенциальных разрывов.

В Global Innovation Index 2025 Россия занимает:

131-е место по regulatory quality;

131-е — по rule of law;

137-е — по operational stability for businesses.

Эти показатели принадлежат другому рейтингу и не должны механически переноситься в IMD.

Но концептуально они измеряют именно те свойства, которые входят в блоки Institutional Framework и Business Legislation IMD.

Для сравнения:

Гонконг занимает первое место IMD по Business Legislation;

Швейцария — первое по Institutional Framework;

Сингапур находится среди мировых лидеров по эффективности государства.

Таким образом, один из центральных разрывов состоит в предсказуемости и стоимости взаимодействия бизнеса с системой правил.

Проблема не только в числе правил

Регуляторное бремя определяется не только объемом законодательства.

Не менее важны:

частота изменений;

неодинаковость правоприменения;

количество согласований;

сроки;

стоимость исполнения требований;

число взаимодействующих ведомств;

предсказуемость конечного решения.

Следовательно, российская программа должна измерять не количество отмененных нормативных актов, а транзакционные издержки бизнеса на взаимодействие с государством.

Российское преимущество — цифровая масштабируемость

При этом Россия обладает важной основой для потенциального рывка.

Интернетом пользуются около 94 процентов населения.

Следовательно, множество административных процессов теоретически могут быть переведены из логики «цифрового заявления» в принципиально другую модель:

данные → автоматическая проверка → решение без участия человека.

Этот потенциал будет особенно важен для максимального лидерского фронтира.

11.4. Разрыв по фактору «Эффективность бизнеса»

Здесь российская картина особенно показательна.

С одной стороны, имеется значительный человеческий капитал.

С другой — недостаточна система превращения его в бизнес-производительность.

Global Innovation Index показывает:

13-е место по охвату высшим образованием;

14-е по выпускникам science and engineering;

21-е по knowledge-intensive employment.

Но одновременно:

121-е место по числу сделок venture capital относительно экономики;

107-е — по совместному участию венчурных инвесторов;

125-е — по притоку FDI;

73-е — по взаимодействию университетов и бизнеса в R&D.

Это позволяет сформулировать еще один фундаментальный разрыв:

Россия сравнительно хорошо производит знания и квалификации, но значительно хуже создает среду, в которой они быстро превращаются в капитализированный бизнес-результат.

Недостаточная скорость диффузии технологий

Для глобальной конкурентоспособности мало иметь несколько передовых предприятий.

Необходимо, чтобы современные технологии быстро распространялись по огромному массиву компаний.

Именно здесь особенно важны:

автоматизация;

роботизация;

AI;

современный менеджмент;

цифровые производственные системы.

Сингапур в своей текущей стратегии прямо ставит задачу ускорять operational transformation компаний до уровня best-in-class.

Для России аналогичная задача должна иметь национальный масштаб.

Качество менеджмента

Гонконг занимает третье место в мире по Management Practices.

В российской дискуссии конкурентоспособность предприятия часто объясняется прежде всего доступом к финансированию и технологиям.

Но мировая практика показывает, что важен и управленческий капитал:

качество планирования;

операционная эффективность;

скорость принятия решений;

мотивация сотрудников;

управление изменениями.

Следовательно, менеджмент должен рассматриваться как самостоятельная производительная сила.

11.5. Разрыв по фактору «Инфраструктура»

В инфраструктурном блоке у России снова сочетаются сильные физические ресурсы и существенные ограничения их эффективности.

К сильным сторонам относятся:

масштаб энергетической системы;

высокое проникновение интернета;

научно-инженерная база;

значительная система высшего образования.

Global Innovation Index ставит Россию на 18-е место по производству электроэнергии на душу населения и на 28-е по human capital and research.

Однако инфраструктурный блок GII в целом — 76-е место.

Особенно заметен разрыв по эффективности использования энергии: 120-е место по ВВП на единицу энергопотребления.

Расходы на R&D составляют около 0,9 процента ВВП, что соответствует 43-й позиции в GII.

Для сравнения, Швейцария инвестирует в R&D примерно 3 процента ВВП и занимает первое место IMD по инфраструктуре.

Следовательно, российская проблема снова связана не только с наличием физической инфраструктуры.

Нужно повышать эффективность ее использования и качество ее связи с бизнесом.

11.6. Сводная карта российских разрывов

Диагностически положение России можно представить следующим образом.

Блок IMD	Российская база	Основной разрыв
Экономические результаты	большой рынок, низкая безработица, ресурсы	инфляционная и инвестиционная среда, производительность, внешняя связанность
Эффективность государства	сильные возможности цифровизации, низкий госдолг	предсказуемость регулирования, транзакционные издержки, качество институтов для бизнеса
Эффективность бизнеса	инженерные кадры, образование, внутренний рынок	производительность, менеджмент, венчурный капитал, коммерциализация, технологическая диффузия
Инфраструктура	энергетика, связь, образование, научная база	эффективность использования, R&D, региональная неоднородность, связь инфраструктуры с бизнесом

Эта карта показывает главное:

Россия не находится в ситуации отсутствия ресурсов для конкурентоспособности.

Основная проблема — качество механизмов, связывающих ресурсы между собой.

11.7. Дерево первопричин

Наиболее существенные российские разрывы можно свести к нескольким первопричинам.

Первая — высокие транзакционные издержки национальной системы.

Время, необходимое для согласования, принятия решения, получения капитала, внедрения технологии или взаимодействия организаций, становится самостоятельным фактором конкурентоспособности.

Вторая — недостаточная скорость преобразования знаний в экономический результат.

Между университетом, лабораторией, инженерной разработкой, инвестиционным капиталом, серийным производством и рынком существует слишком много организационных разрывов.

Третья — недостаточная скорость технологической диффузии.

Передовые решения существуют, но слишком медленно становятся массовой практикой.

Четвертая — недостаток длинного и риск-принимающего капитала.

Особенно это проявляется при создании новых технологических компаний.

Пятая — фрагментация ответственности за конкурентоспособность.

Экономическая конкурентоспособность является результатом работы десятков органов и институтов, но отсутствует единый владелец конечного показателя.

Шестая — разрыв между значительным человеческим капиталом и производительностью системы его использования.

Седьмая — недостаточная институциональная предсказуемость для долгосрочного частного решения.

Именно воздействие на эти первопричины, а не попытка «улучшить место России в рейтинге», должно стать основой субпрограммы-минимум.

11.8. Главное конкурентное преимущество России

При всей серьезности выявленных разрывов Россия имеет фактор, которого нет ни у одного из нынешних трех лидеров IMD в сопоставимом масштабе.

Это сочетание:

огромного внутреннего рынка;

крупной энергетической базы;

значительного инженерного потенциала;

развитой фундаментальной науки;

масштабной цифровой аудитории;

территориального и отраслевого разнообразия.

Следовательно, Россия потенциально может не просто копировать конкурентную среду малых экономик.

Она способна создавать эффекты масштаба, недоступные им.

Но сначала необходимо обеспечить базовую способность системы превращать масштаб в преимущество.

Именно это является задачей минимального лидерского фронтира.

******

Глава 12. Субпрограмма-минимум: достижение параметров мирового топ-3

Субпрограмма-минимум мировой конкурентоспособности России должна отвечать на один конкретный вопрос:

какие доказавшие эффективность механизмы Сингапура, Гонконга и Швейцарии необходимо воспроизвести и адаптировать в России, чтобы национальная система достигла параметров сегодняшнего мирового топ-3?

«Минимум» здесь не означает умеренную программу.

Цель чрезвычайно амбициозна.

Минимальность означает только одно:

мы пока не пытаемся превзойти мировой фронтир; мы достигаем уровня, который уже доказан существованием стран-лидеров.

12.1. Целевой результат пятилетия

Поскольку Россия сегодня не включена в официальный рейтинг IMD, государство не может гарантировать себе формальное место в таблице, которое определяется независимой международной организацией.

Поэтому цель должна формулироваться корректнее:

За пять лет обеспечить достижение Россией совокупности объективных и опросных параметров конкурентоспособности, соответствующих текущей границе мирового топ-3 IMD World Competitiveness Ranking.

Для этого в первый год программы необходимо создать российскую систему параллельного мониторинга всех 264 ранжируемых критериев IMD и проводить независимый Executive Opinion Survey по максимально близкой методике.

Получится теневой IMD-профиль России.

Он не будет подменять официальный индекс.

Но позволит ежегодно отвечать на главный вопрос:

если бы Россия оценивалась по текущей структуре IMD, насколько ее параметры соответствовали бы мировому лидерскому фронтиру?

12.2. Архитектура субпрограммы-минимум

Предлагается сформировать пакет из 14 первоочередных мероприятий.

GLR-WCR-MIN-01. Создать Национальную систему управления конкурентоспособностью

Необходимо сформировать единый контур, отвечающий за конкурентоспособность страны в целом.

Его задача — не управлять экономикой вместо отраслевых ведомств, а собирать четыре фактора и двадцать субфакторов IMD в одну систему.

Каждый субфактор получает:

владельца;

текущее значение;

мировой benchmark;

лидерский разрыв;

пакет мероприятий;

квартальную динамику.

Прототипом служат не столько отдельные организации лидеров, сколько сам принцип постоянного пересмотра национальной конкурентоспособности, наиболее наглядно проявленный в сингапурском Economic Strategy Review.

Пятилетний KPI: не менее чем по 15 из 20 субфакторов российские показатели должны выйти в диапазон, сопоставимый с текущим мировым топ-3; по оставшимся не должно сохраняться критического системного отставания.

GLR-WCR-MIN-02. Ввести национальный бюджет регуляторных издержек

Любое новое обязательное требование для бизнеса должно сопровождаться расчетом:

сколько часов человеческого труда оно требует;

какие прямые затраты создает;

сколько компаний затрагивает;

какие сроки увеличивает.

Цель — перейти от учета количества нормативных актов к измерению полной стоимости регулирования для экономики.

Швейцарская политика прямо ориентируется на снижение производственных издержек компаний и поддержание сравнительно легкой регуляторной среды; Гонконг занимает первое место IMD по Business Legislation.

Пятилетний KPI: сокращение суммарных измеряемых административно-регуляторных издержек бизнеса не менее чем вдвое.

GLR-WCR-MIN-03. Провести реинжиниринг государственных процедур для бизнеса

Недостаточно перевести существующую процедуру в электронную форму.

Необходимо пересмотреть саму необходимость каждого действия.

Для стандартной процедуры должны действовать принципы:

один вход;

один цифровой профиль предприятия;

запрет повторного предоставления уже имеющихся у государства данных;

автоматический межведомственный обмен;

жесткий предельный срок решения;

машиночитаемый результат.

Прототип — сочетание высоких позиций Гонконга по Business Legislation и Сингапура по Government Efficiency.

Пятилетний KPI: сокращение медианного времени прохождения основных регулируемых бизнес-процессов минимум в два раза.

GLR-WCR-MIN-04. Создать пятилетний контур нормативной предсказуемости для инвестора

Для долгосрочных инвестиционных проектов необходимо максимально заранее фиксировать критические правила:

налоговые условия;

регуляторные требования;

технические стандарты;

инфраструктурные обязательства государства.

Это не означает отказа от изменения законодательства.

Это означает, что цена неожиданного нормативного изменения должна учитываться государством так же серьезно, как финансовая цена инвестиционного проекта.

Прототип — швейцарская институциональная устойчивость и гонконгская модель стабильной и предсказуемой деловой среды.

KPI: резкое повышение оценки policy stability и operational predictability в независимом опросе бизнеса.

GLR-WCR-MIN-05. Укрепить макрофинансовую предсказуемость

Лидерская конкурентоспособность требует способности бизнеса строить длинные планы.

Поэтому необходимы:

устойчивые бюджетные правила;

публичная оценка долгосрочных фискальных рисков;

ограничение структурных дисбалансов;

согласование инфраструктурных обязательств с многолетним бюджетным планированием.

Швейцарский debt brake демонстрирует, как бюджетная дисциплина превращается из текущего политического решения в устойчивое институциональное правило.

Россия уже обладает сравнительно низким государственным долгом, поэтому задача заключается прежде всего в превращении этого преимущества в предсказуемую стоимость долгосрочного развития.

GLR-WCR-MIN-06. Запустить Национальную программу ускоренного роста производительности

Для каждого крупного сектора необходимо создать benchmark производительности относительно трех лучших международных систем.

Предприятия получают доступ к:

операционной диагностике;

автоматизации;

роботизации;

AI;

lean-методам;

цифровым двойникам;

современным системам управления.

Государственная поддержка предоставляется не за покупку оборудования как такового, а за фактически достигнутый прирост производительности.

Прототип — сингапурская политика превращения компаний в best-in-class и первое место страны по Business Efficiency.

KPI: средний прирост производительности предприятий — участников программ должен существенно превышать средний темп по экономике, а разрыв с международным benchmark сокращаться ежегодно.

GLR-WCR-MIN-07. Создать систему технологической диффузии для среднего бизнеса

Нельзя строить конкурентоспособность только на нескольких национальных чемпионах.

Необходимо сделать современные производственные технологии массовыми.

В каждом промышленном регионе создается инфраструктура внедрения:

центры роботизации;

AI-интеграторы;

инженерные центры;

центры цифрового производства;

доступ к типовым технологическим решениям.

Главный KPI — не число созданных центров, а количество предприятий, на которых внедрение привело к измеримому экономическому результату.

GLR-WCR-MIN-08. Создать российский механизм patient capital

Российским технологическим компаниям необходим капитал, способный ждать дольше традиционного банковского кредита и принимать технологический риск.

Предлагается использовать модель государственного соинвестирования, при которой государственный капитал выступает катализатором, но решение об инвестиции принимается по профессиональной инвестиционной логике.

Гонконгский HKIC показывает потенциальную мощность этой модели: более восьми долларов внешнего капитала на один доллар инвестиций корпорации.

Для российского контура-минимум целесообразно установить первоначальный ориентир:

не менее трех рублей частного капитала на один рубль государственного участия, с последующим увеличением коэффициента.

GLR-WCR-MIN-09. Создать российский аналог SkillsFuture

Конкурентоспособность работника должна обновляться так же постоянно, как программное обеспечение.

Необходимо создать персональный цифровой профиль навыков и систему непрерывного профессионального обучения.

Основные направления:

AI;

автоматизация;

инженерия;

новые производственные технологии;

управление;

предпринимательство.

Часть программ проходит непосредственно на рабочем месте и признается в системе квалификаций.

Сингапур уже движется именно в этом направлении, связывая непрерывное обучение с реальной работой и карьерными переходами.

KPI: доля занятых, ежегодно проходящих подтверждаемое обновление профессиональных компетенций, должна стать одной из высочайших среди крупных экономик.

GLR-WCR-MIN-10. Радикально усилить конкурентное финансирование R&D

Российские расходы на исследования около 0,9 процента ВВП существенно ниже швейцарского уровня около 3 процентов.

В пятилетнем горизонте необходимо выйти как минимум к уровню 2 процентов ВВП на R&D, причем дополнительный рост должен происходить не только за счет бюджета, но и за счет корпоративного сектора.

Одновременно необходимо изменить архитектуру финансирования:

долгосрочность;

конкуренция проектов;

независимая экспертиза;

концентрация на сильнейших коллективах;

автономия исполнителя;

проверка результата.

Швейцарская система показывает значимость сочетания автономии, bottom-up-подхода, конкуренции и excellence.

GLR-WCR-MIN-11. Создать быстрый мост «наука — технология — рынок»

Российская проблема заключается не только в количестве исследований.

Необходима система, позволяющая быстро проходить путь:

исследование → прототип → испытание → сертификация → первая закупка → серийное производство → рынок.

Для этого необходимо соединить:

университеты;

НИИ;

корпорации;

инвестиционный капитал;

государственные закупки;

инженерную инфраструктуру.

Гонконг в 2026 году использует целевые программы коммерциализации университетского R&D, а Швейцария строит модель, где частный сектор играет значительную роль в превращении исследований в рыночные инновации.

KPI: сокращение среднего цикла от готового технологического прототипа до первой коммерческой реализации минимум в два раза.

GLR-WCR-MIN-12. Сделать конкуренцию самостоятельным инструментом роста производительности

Предприятие, надежно защищенное от конкуренции, получает меньше стимулов внедрять новые технологии и повышать эффективность.

Поэтому необходим постоянный аудит:

барьеров входа;

государственных преференций;

структуры закупок;

доступа к инфраструктуре;

региональных монополий.

Швейцарская экономическая политика прямо рассматривает конкуренцию как источник инноваций, эффективности и ценовой дисциплины.

KPI: увеличение числа рынков с низкими барьерами входа и сокращение доли закупок, где реальная конкурентность ограничена.

GLR-WCR-MIN-13. Создать программу привлечения и удержания глобальных талантов

Мировая конкурентоспособность невозможна в замкнутой кадровой системе.

Для инженеров, ученых, технологических предпринимателей и высококвалифицированных специалистов необходимо создать отдельный быстрый контур:

въезда;

признания квалификаций;

трудоустройства;

налогового и административного сопровождения;

поддержки семей;

включения в научные и технологические проекты.

Сингапур и Гонконг строят конкурентоспособность как международные центры концентрации компетенций, а текущая гонконгская политика прямо предусматривает привлечение высококвалифицированных международных талантов.

При этом конечная цель — не заменить развитие российских кадров импортом специалистов, а увеличить плотность мирового уровня компетенций внутри России.

GLR-WCR-MIN-14. Ввести независимый ежегодный аудит конкурентоспособности России

Раз в год должна публиковаться единая карта:

20 субфакторов;

лидеры мира;

Россия;

изменение разрыва;

выполненные мероприятия;

фактический эффект;

стоимость результата.

Отчет должен готовиться не только исполнителями программы.

Необходим независимый экспертный контур с участием бизнеса, научных организаций и профессиональных объединений.

Главный вопрос отчета должен звучать не:

«сколько мероприятий выполнено?»

а:

«насколько Россия стала конкурентоспособнее относительно мирового фронтира?»

12.3. Пятилетняя последовательность реализации

Программу невозможно запускать как четырнадцать независимых проектов.

Необходима последовательность.

Первый год — измерение и разблокировка.

Создаются теневой IMD-профиль России и система владельцев показателей. Запускаются регуляторный аудит, реинжиниринг процедур и механизмы нормативной предсказуемости.

Второй год — создание институтов ускорения.

Запускаются productivity programme, patient capital, SkillsFuture-подобная система, новый механизм R&D и технологической коммерциализации.

Третий год — масштабирование.

Лучшие решения распространяются на регионы и основные сектора экономики.

Четвертый год — лидерское сближение.

Главным предметом управления становится уже не запуск программ, а сокращение измеренного разрыва по 20 субфакторам IMD.

Пятый год — достижение лидерского диапазона и закрепление результата.

На этом этапе национальная система должна по совокупности параметров приблизиться к характеристикам сегодняшнего мирового топ-3.

12.4. Что именно необходимо перенять у каждого лидера

России не требуется копировать три страны целиком.

Нужно собрать из их опыта собственную лидерскую систему.

От Сингапура необходимо перенять способность непрерывно пересматривать конкурентную стратегию, быстро перестраивать бизнес, связывать развитие промышленности с R&D и постоянно обновлять квалификации населения.

От Гонконга — радикально низкие транзакционные издержки ведения бизнеса, сильную финансовую инфраструктуру, конкурентное законодательство и использование государственного капитала как мультипликатора частных инвестиций.

От Швейцарии — институциональную надежность, долгосрочную бюджетную дисциплину, конкуренцию, высокую автономию научно-образовательной системы и инфраструктуру мирового класса.

Но российская модель должна собрать эти элементы на совершенно другом масштабе.

Получаем минимальную формулу:

сингапурская адаптивность + гонконгская скорость бизнеса + швейцарская надежность институтов + российский масштаб.

12.5. Минимальный лидерский фронтир конкурентоспособности России

Таким образом, пятилетний минимальный лидерский фронтир состоит не просто в формальном достижении третьего места IMD.

Он предполагает возникновение в России национальной системы, в которой:

регулирование становится предсказуемым;

стоимость взаимодействия бизнеса с государством радикально снижается;

капитал становится длиннее;

технологии быстрее распространяются между предприятиями;

наука быстрее превращается в рынок;

работники непрерывно обновляют компетенции;

инфраструктура обеспечивает бизнес, а не заставляет бизнес преодолевать инфраструктурные ограничения;

конкуренция заставляет предприятия повышать производительность;

государство постоянно сравнивает собственные результаты с мировыми лидерами.

Когда эти изменения становятся реальностью, место в рейтинге превращается лишь в статистическое отражение фундаментального изменения национальной системы.

Именно это и является целью субпрограммы-минимум:

не добиться высокой оценки России, а создать Россию, параметры которой объективно соответствуют мировому топ-3 по конкурентоспособности.

На этом заканчивается догоняющий контур данной субпрограммы.

Следующий вопрос принципиально сложнее:

если Россия сумеет воспроизвести лучшие свойства Сингапура, Гонконга и Швейцарии, каким должно стать следующее поколение национальной конкурентоспособности, чтобы уже эти страны начали догонять Россию?

Ответ на этот вопрос формирует субпрограмму-максимум и максимальный лидерский фронтир России.

*******

ЧАСТЬ III. СУБПРОГРАММА «ЭФФЕКТИВНОЕ ГОСУДАРСТВО»

Базовый показатель: Worldwide Governance Indicators — Government Effectiveness

Глава 14. Лучшие системы государственного управления мира

Эффективность государства является одним из базовых мультипликаторов национального развития.

Можно иметь качественную стратегию, большие финансовые ресурсы, сильные университеты, квалифицированное население и значительный промышленный потенциал. Но если государственная машина медленно принимает решения, плохо координирует ведомства, не способна переводить политические цели в управляемые программы, перегружает исполнителей процедурами или недостаточно быстро корректирует ошибочные решения, значительная часть национального потенциала теряется.

Поэтому эффективность государства следует рассматривать не как одну из многих сфер Программы глобального лидерства, а как инфраструктуру реализации практически всех остальных субпрограмм.

Если государственный аппарат становится производительнее в два раза, последствия ощущаются практически везде:

быстрее строится инфраструктура;

быстрее внедряются технологии;

эффективнее расходуются средства;

быстрее принимаются нормативные решения;

сокращается срок реализации инвестиционных проектов;

повышается качество государственных услуг;

ускоряется проведение реформ.

И наоборот, управленческая неэффективность способна существенно обесценить даже очень качественные отраслевые решения.

Именно поэтому один из первых предметных контуров Программы глобального лидерства России посвящен эффективности государства как национальной производительной силе.

14.1. Что измеряет Worldwide Governance Indicators

Worldwide Governance Indicators — один из наиболее известных международных проектов сравнительного измерения качества государственного управления.

Всемирный банк формирует показатели WGI с 1996 года. В действующей версии база охватывает более 200 стран и территорий и использует 35 международных источников, содержащих свыше 400 исходных показателей. Данные формируются на основе опросов населения и бизнеса, а также экспертных оценок. Последняя доступная фактическая точка — 2024 год. В 2025 году методология WGI была существенно обновлена, после чего исторические значения были пересчитаны для обеспечения сопоставимости.

WGI включает шесть самостоятельных измерений:

1. Voice and Accountability;
2. Political Stability;
3. Government Effectiveness;
4. Regulatory Quality;
5. Rule of Law;
6. Control of Corruption.

В настоящей субпрограмме нас интересует третий показатель — Government Effectiveness.

Всемирный банк определяет его как восприятие:

• качества государственных услуг;
• качества государственной службы;
• степени ее защищенности от политического давления;
• качества разработки государственной политики;
• качества реализации государственной политики;
• доверия к способности правительства исполнять заявленную политику.

Это чрезвычайно содержательное определение.

Фактически Government Effectiveness измеряет всю цепочку:

компетентность государства → качество решения → качество исполнения → качество услуги → доверие к способности государства выполнить обещанное.

Следовательно, объектом нашего анализа является не размер государственного аппарата.

Не количество чиновников.

Не объем государственных расходов.

Не степень централизации.

А способность государственной системы превращать решение в результат.

14.2. Внутренняя структура показателя

Government Effectiveness является композитным показателем.

В исходные источники входят оценки таких характеристик, как качество бюрократии и институтов, избыточная административная нагрузка, качество инфраструктуры и образования, удовлетворенность отдельными публичными услугами и другие параметры фактической способности государства предоставлять услуги и реализовывать политику.

Это принципиально важно.

Высокая Government Effectiveness возникает не только потому, что чиновник профессионально составляет документ.

Она проявляется в том, что:

дорога работает;

общественный транспорт работает;

школа дает результат;

государственная система способна реализовать утвержденное решение;

гражданин получает услугу;

предприниматель получает предсказуемое исполнение государственной политики.

Таким образом, эффективное государство — это государство, способное производить результат вне самого государственного аппарата.

14.3. Как интерпретировать WGI

После методологического обновления WGI публикует, в частности, абсолютный показатель на шкале от 0 до 100.

При этом Всемирный банк специально предупреждает: WGI не следует воспринимать как абсолютно точную табель о рангах. Показатели основаны на восприятии, имеют статистические интервалы неопределенности и лучше подходят для широких межстрановых сопоставлений и анализа тенденций, чем для проектирования конкретной реформы. Сам Всемирный банк рекомендует для реформ переходить от интегрального WGI к детальной диагностике лежащих под ним проблем.

Это полностью соответствует методологии настоящей книги.

Мы используем WGI, чтобы найти мировой фронтир.

Но мероприятия выводим не из одной цифры рейтинга, а из анализа реального устройства государств-лидеров.

14.4. Современная мировая тройка

Если упорядочить доступные показатели Government Effectiveness за 2024 год, первые позиции занимают:

Государство	Government Effectiveness, 0–100
Сингапур	95,7
Япония	91,9
Люксембург	91,0
Россия	45,1

Таким образом, современный минимальный мировой лидерский фронтир задается примерно уровнем 91 балл, а абсолютный лидерский результат — около 96 баллов.

Примечательно, что тройка представляет три принципиально различные модели государства.

Сингапур — небольшое, чрезвычайно централизованное и управленчески интегрированное государство.

Япония — крупная развитая страна со сложной отраслевой структурой, трехуровневым территориальным управлением и многочисленными министерствами и агентствами.

Люксембург — небольшое европейское государство, встроенное в сложную наднациональную нормативную среду ЕС и обслуживающее высокоинтернационализированную экономику.

Следовательно, лидерство не определяется одной политико-административной моделью.

Существуют различные пути к эффективному государству.

Но механизмы, повторяющиеся у этих моделей, особенно интересны для России.

14.5. Сингапур: государство как единая управленческая система

Сингапур является наиболее показательным случаем.

Его Government Effectiveness — 95,7 балла — является лучшим результатом в современной базе WGI.

Ключевое свойство сингапурской системы можно выразить формулой:

не набор министерств, а One Public Service — единая государственная служба.

Единое государство вместо ведомственного архипелага

Public Service Division прямо использует принцип One Public Service.

Государственные организации должны действовать не как набор независимых административных корпораций, а как части одной системы.

Это означает:

общие лидерские стандарты;

межведомственное развитие руководителей;

системные вмешательства на уровне всего государства;

единый кадровый контур;

межведомственную мобильность;

общие цифровые платформы.

В сингапурской государственной службе работают около 158 тыс. человек, из них около 89 тыс. входят непосредственно в Civil Service; система охватывает 16 министерств и более 50 statutory boards. При этом в качестве фундаментальных принципов декларируются неподкупность, меритократия и беспристрастность.

Государственный руководитель как отдельная профессия

Сингапур не исходит из предположения, что хороший специалист автоматически становится хорошим государственным руководителем.

Public Service Division управляет отдельным контуром выявления и развития руководителей.

Особое внимание уделяется способности руководителя:

видеть государство в целом;

разрешать межсистемные противоречия;

работать на стыке отраслей;

обладать одновременно широкой управленческой перспективой и профессиональной экспертизой.

Это фундаментальное отличие от модели, в которой руководитель развивается преимущественно внутри одного ведомства.

Сингапур выращивает не только руководителя министерства.

Он выращивает руководителя национальной системы.

Централизованная технологическая способность государства

Еще один ключевой механизм — GovTech.

GovTech является не консультантом по цифровизации, а центральным инженерным агентством государства.

Оно:

формирует государственную цифровую архитектуру;

создает и эксплуатирует общие платформы;

поддерживает облачную инфраструктуру;

обеспечивает идентификацию;

платежи;

уведомления;

API;

обмен данными;

общегосударственные технологические стандарты.

Вместо того чтобы каждое министерство отдельно разрабатывало:

систему входа;

платежную систему;

облачную инфраструктуру;

механизм уведомлений;

собственные API,

государство один раз создает общий технологический стек.

В результате министерство концентрируется на своей функции, а не на повторном создании цифровой инфраструктуры.

По данным самого GovTech, использование общего Singapore Government Tech Stack позволяет сокращать время разработки сервисов с месяцев до недель.

Это пример прямого повышения производительности государственного аппарата.

Государство строится вокруг потребности гражданина

Еще одна особенность — переход от ведомственной услуги к жизненной ситуации.

Система стремится сделать взаимодействие бесшовным между организациями.

В 2026 году Public Service Division приводит примеры интегрированных сервисов, полностью автоматизированного пограничного контроля и единого цифрового помощника по государственным услугам.

То есть гражданин не обязан знать внутреннее устройство государства.

Государство знает собственное устройство вместо гражданина.

Управленческая формула Сингапура

Сингапурская модель может быть сведена к пяти механизмам:

единая государственная служба;

меритократический профессиональный кадровый корпус;

специальное развитие руководителей национального уровня;

общегосударственная цифровая инфраструктура;

постоянная организационная трансформация.

14.6. Япония: государство как система профессиональной дисциплины и постоянного пересмотра

Япония занимает вторую позицию с показателем около 91,9 балла.

Японская модель принципиально важна для России потому, что речь идет уже не о городе-государстве.

Это крупная экономика со сложной промышленностью, разветвленной территориальной системой и большим государственным аппаратом.

Меритократическая государственная служба

Одним из институциональных якорей является National Personnel Authority — независимый специализированный орган, отвечающий за справедливость кадровой системы государственной службы.

Прием осуществляется на основе открытого конкурентного экзамена или иных процедур объективной оценки способностей.

Назначение, продвижение и кадровые решения должны опираться на принцип заслуг и подтвержденных способностей.

То есть профессиональная государственная служба институционально отделяется от случайного кадрового выбора.

Системная подготовка чиновников

National Personnel Authority организует многоуровневое обучение:

по должностным уровням;

по специализированным темам;

по оценке сотрудников;

для руководителей;

посредством зарубежных и внутренних стажировок.

Это означает, что обучение государственного служащего не заканчивается приемом на работу.

Государство рассматривает собственный человеческий капитал как актив, который необходимо постоянно обновлять.

Performance-based personnel management

Японская государственная служба использует оценку способностей и результатов.

Результаты оценки применяются в продвижении, вознаграждении и развитии сотрудников. Руководитель и сотрудник обсуждают цели в начале периода и результаты после его окончания.

Таким образом, связь:

должность → цель → результат → кадровое решение

формализована значительно сильнее, чем в традиционной административной модели.

Administrative Project Review

Одна из особенно интересных практик Японии — постоянный пересмотр государственных проектов.

Существует система Administrative Project Review, при которой проекты получают review sheets, проходят проверку, в том числе с участием внешних экспертов, а результаты используются для улучшения политики и расходов.

Это принципиально важный механизм.

Государственная программа не получает бессрочного права на существование только потому, что когда-то была утверждена.

Она должна периодически отвечать на вопрос:

работает ли она?

В 2026 году действующий Administrative Reform Promotion Council, возглавляемый премьер-министром и включающий министров и внешних экспертов, прямо ориентирован на административный review, совершенствование закупок и развитие evidence-based policy making.

Digital Agency как государственный технологический центр управления

Япония также создала Digital Agency как общегосударственный control tower цифровой трансформации.

Агентство устанавливает базовые правила разработки государственных систем, стандартизирует их, контролирует взаимную совместимость и получает возможность централизованно управлять частью IT-бюджета, распределяя средства между министерствами в соответствии с общегосударственной технологической политикой.

Это крайне сильный организационный механизм.

Центр не только рекомендует министерствам использовать общие стандарты.

Он соединяет:

стандарт + архитектуру + бюджет + контроль реализации.

Стандартизация региональных систем

Япония системно стандартизирует основные информационные системы местных органов власти.

Причина сформулирована чрезвычайно ясно: уникальные системы каждого муниципалитета создают высокие человеческие и финансовые издержки и препятствуют быстрому распространению лучших решений по стране.

Это один из наиболее важных уроков для России.

Уникальность каждого региона в тех процессах, которые по своей природе одинаковы, может быть не преимуществом, а источником огромных издержек.

Формула Японии

Японская модель строится вокруг:

профессиональной кадровой системы;

меритократического отбора;

постоянного обучения;

системной оценки государственных проектов;

evidence-based policy making;

централизованной цифровой архитектуры;

стандартизации повторяющихся функций.

14.7. Люксембург: государство как интегрированная сервисная платформа

Люксембург занимает третью позицию с результатом около 91 балла.

Его модель интересна прежде всего системным стремлением минимизировать внутреннюю сложность государства.

Whole-of-government

Digital Government Strategy 2026–2030 разрабатывалась с участием всех министерств и основана на whole-of-government approach.

Ключевые принципы:

Once Only;

Digital by Default;

interoperability;

standardisation;

openness;

transparency.

Once Only

Это один из фундаментальных принципов современного эффективного государства.

Гражданин или бизнес не должен повторно предоставлять информацию, которой государство уже располагает.

Система сама повторно использует данные в допустимых законом пределах.

На первый взгляд это цифровой принцип.

На самом деле он гораздо глубже.

Once Only означает изменение отношений между государством и человеком.

Традиционная логика:

«докажи государству то, что государство требует».

Новая логика:

«если государство уже знает факт, оно обязано использовать собственное знание».

Interoperability by design

Люксембург создал National Interoperability Framework с 48 рекомендациями.

Интероперабельность должна проектироваться не после создания ведомственной системы, а в момент ее создания.

Цель — избежать цифровых островов и повторного строительства одних и тех же функций.

Межведомственная координация цифровизации

Для координации цифровых проектов существует межведомственный комитет, объединяющий ответственных за цифровую трансформацию различных министерств.

Он регулярно оценивает государственные цифровые проекты и формирует согласованную повестку.

Управление по целям

Система государственной службы Люксембурга использует management by objectives.

Администрации формируют программы работы, организационные структуры, описания должностей и индивидуальные планы работы; предусматриваются регулярные разговоры руководителя с сотрудником и оценка деятельности.

Иными словами, государственный служащий существует не только внутри штатной единицы.

У него должна быть:

функция;

цель;

план;

результат.

Управление компетенциями

Люксембург использует модели функций и компетенций, связывая их с:

рекрутингом;

оценкой;

развитием;

управлением по целям.

Кроме того, государственные организации формируют планы развития компетенций, исходя из собственной стратегии и будущих организационных изменений.

Это означает движение от модели:

«какие сотрудники у нас есть?»

к модели:

«какие компетенции потребуются государству для реализации будущей стратегии?»

Формула Люксембурга

Она выглядит следующим образом:

whole-of-government + once only + interoperable by design + управление по целям + управление компетенциями + межведомственная цифровая координация.

14.8. Общая анатомия государственного лидерства

Три страны различаются.

Однако при их сопоставлении становится видна повторяющаяся архитектура.

Механизм	Сингапур	Япония	Люксембург
Профессиональный кадровый корпус	Да	Да	Да
Меритократический отбор	Да	Да	Да
Системное развитие руководителей	Да	Да	Да
Whole-of-government	Особенно развит	Развивается через центральные механизмы	Формализован
Общие цифровые платформы	Очень развиты	Централизуются	Развиваются
Стандартизация повторяющихся функций	Да	Да	Да
Управление по результату	Да	Да	Да
Периодическая оценка политики	Да	Особенно развита	Да
Межведомственная координация	Системообразующая	Центр правительства / Digital Agency	Межведомственные комитеты
Постоянное обновление компетенций	Да	Да	Да

Можно сформулировать десять общих свойств государства мирового класса.

Первое — профессиональная государственная служба.

Второе — отбор и продвижение по способности создавать результат.

Третье — развитие государственного руководителя как отдельной профессии.

Четвертое — управление государством как единой системой, а не федерацией ведомств.

Пятое — единые инфраструктурные платформы.

Шестое — стандартизация массовых повторяющихся функций.

Седьмое — постоянная оценка государственных программ.

Восьмое — использование данных и evidence-based policy.

Девятое — минимизация административного трения для гражданина.

Десятое — способность государственной системы постоянно перестраивать саму себя.

Именно эти свойства образуют действующий мировой фронтир государственного управления.

**************

Глава 15. Причины разрыва между российской системой управления и мировым фронтиром

15.1. Масштаб разрыва

Российский показатель Government Effectiveness за 2024 год составляет 45,1 балла.

Для сравнения:

Сингапур — 95,7;

Япония — 91,9;

Люксембург — 91,0.

Таким образом, количественный разрыв России:

до границы нынешнего топ-3 — 45,9 балла;

до мирового лидера — 50,6 балла.

Российский показатель составляет лишь около половины современного минимального лидерского фронтира.

Это один из крупнейших системных разрывов, с которыми придется работать в рамках Программы глобального лидерства.

Но сама цифра мало объясняет.

Необходимо разложить ее по функциям.

15.2. Первая проблема: государство как совокупность ведомств вместо единой системы результата

Большая часть наиболее сложных современных задач не принадлежит одному ведомству.

Продолжительность жизни зависит одновременно от:

здравоохранения;

питания;

экологии;

дорожной безопасности;

спорта;

условий труда.

Технологическое лидерство зависит от:

науки;

образования;

промышленности;

капитала;

регулирования;

государственных закупок.

Производительность зависит от:

технологий;

кадров;

финансов;

логистики;

энергетики;

конкуренции.

Следовательно, государственный результат практически всегда является межведомственным продуктом.

Но организационная структура государства по своей природе ведомственна.

Каждая организация:

имеет свой бюджет;

свои KPI;

свои информационные системы;

свою отчетность;

собственную вертикаль ответственности.

В результате появляется фундаментальная проблема:

за межведомственный результат отвечают многие, а значит, нередко никто не отвечает за него полностью.

Сингапур решает эту проблему через One Public Service.

Япония — через сильные механизмы центра правительства, межведомственные review и специальные control towers.

Люксембург — через whole-of-government.

Для России необходим собственный аналог.

15.3. Вторая проблема: управление деятельностью вместо управления конечным результатом

Государственная система естественным образом склонна измерять то, что легко считать.

Количество:

мероприятий;

совещаний;

документов;

заключенных соглашений;

освоенных средств;

созданных объектов.

Но активность и результат — разные категории.

Можно выполнить сто процентов мероприятий и не решить проблему.

Можно построить объект, которым мало пользуются.

Можно создать цифровую систему, не сократив время процесса.

Можно увеличить финансирование, не увеличив производительность.

Следовательно, необходимо изменить единицу государственного управления.

Не:

«что ведомство сделало?»

а:

«что изменилось в реальности?»

И далее:

«какую долю этого изменения можно обоснованно связать с действиями государства?»

Именно эта логика существенно ближе к японской системе policy evaluation и административного review.

15.4. Третья проблема: разрыв между формулированием политики и ее исполнением

Качество стратегического решения и качество его исполнения представляют собой разные управленческие компетенции.

Государство может правильно определить цель, но потерять результат на стадиях:

нормативного проектирования;

бюджетирования;

межведомственного согласования;

закупки;

регионального исполнения;

кадрового обеспечения;

информационного взаимодействия.

Поэтому государственная программа должна проектироваться не только как перечень целей.

Она должна иметь исполнительную архитектуру.

Кто принимает решение?

Кто финансирует?

Кто предоставляет данные?

Кто реализует?

Кто устраняет межведомственный конфликт?

Кто имеет право изменить неработающий механизм?

Именно отсутствие или недостаточная жесткость этой цепочки превращает многие стратегические документы в декларации.

15.5. Четвертая проблема: недостаточность системного ex post review

Перед запуском программы обычно проводится значительная работа.

Но значительно менее институционализирован другой вопрос:

что делать с программой после того, как накопились данные о ее реальной работе?

Японская модель особенно интересна тем, что review встроен в нормальный жизненный цикл государственного проекта.

Для России необходим переход от логики:

утвердили → исполняем → отчитываемся

к логике:

спроектировали → запустили → измерили → оценили → изменили / масштабировали / прекратили.

Особенно важен последний вариант.

Эффективное государство должно обладать не только способностью запускать программу.

Оно должно обладать способностью закрывать неработающую программу.

15.6. Пятая проблема: кадровая система недостаточно связана с производительностью государственного результата

Государственный служащий — не административная единица.

Это носитель конкретной компетенции.

Поэтому эффективная кадровая модель должна отвечать на вопросы:

какие компетенции необходимы государству;

где они находятся;

как быстро привлечь специалиста;

как подготовить руководителя;

как оценить его результат;

как перемещать талант между ведомствами;

как привлечь опыт из бизнеса, науки, регионов;

как удержать сильнейших.

Страны-лидеры все активнее управляют не штатными единицами, а портфелем государственных компетенций.

Сингапур развивает межсекторных и специализированных руководителей.

Япония использует независимый кадровый институт и меритократические процедуры.

Люксембург связывает должности с компетенциями и индивидуальными планами развития.

Для России необходим аналогичный переход:

от управления численностью кадров к управлению государственной способностью.

15.7. Шестая проблема: ведомственная цифровизация вместо единой цифровой архитектуры

Если каждое ведомство цифровизирует собственный процесс самостоятельно, возникает цифровая версия старой бюрократии.

Разные:

идентификаторы;

справочники;

стандарты;

системы;

интерфейсы;

модели данных.

В результате человеку приходится перемещаться между цифровыми ведомствами точно так же, как раньше между физическими кабинетами.

Сингапур пошел дальше: создал общий tech stack.

Япония централизует стандарты государственных систем и часть соответствующих бюджетов.

Люксембург использует interoperability by design.

Следовательно, для эффективного государства цифровизация должна начинаться не с вопроса:

«какая IT-система нужна ведомству?»

а:

«какая государственная функция должна быть общей для всех?»

15.8. Седьмая проблема: недостаточная стандартизация массовых административных процессов

Россия огромна.

Но именно поэтому эффект стандартизации потенциально огромен.

Если сотни территориальных и государственных организаций самостоятельно:

проектируют одинаковые процессы;

заказывают одинаковые IT-системы;

разрабатывают одинаковые формы;

создают аналогичные инструкции,

масштаб страны превращается в масштаб дублирования.

Япония прямо столкнулась с этой проблемой в муниципальных информационных системах и начала общенациональную стандартизацию.

России необходимо сделать то же значительно шире.

Принцип:

уникальным должно быть то, что действительно требует уникальности; массовая типовая функция должна проектироваться один раз.

15.9. Восьмая проблема: слабая скорость распространения успешных управленческих практик

Россия располагает огромным количеством регионов, городов, ведомств, учреждений.

Следовательно, постоянно возникают локальные успешные практики.

Но эффективность государства определяется не только количеством инноваций.

Она определяется скоростью их диффузии.

Если одно ведомство создало процесс в два раза эффективнее, главный вопрос:

сколько времени потребуется, чтобы аналогичная практика появилась в остальных?

Год?

Пять лет?

Десять?

У страны-лидера государство должно обучаться быстрее, чем меняется внешний мир.

Иначе любое преимущество быстро исчезает.

15.10. Девятая проблема: избыточная стоимость координации

Сложная государственная система требует согласования решений.

Но каждое дополнительное согласование имеет стоимость:

временную;

кадровую;

экономическую.

Поэтому необходимо начать измерять транзакционные издержки внутри самого государства.

Например:

сколько дней занимает решение;

сколько организаций участвует;

сколько документов создается;

сколько человеко-часов потребляется;

сколько возвратов происходит;

сколько раз повторно запрашиваются данные.

Сегодня подобные показатели редко становятся главным критерием государственной эффективности.

Между тем именно они во многом определяют скорость всей экономики.

15.11. Десятая проблема: недостаточная институционализация evidence-based policy

Решение государственного руководителя должно опираться не только на:

опыт;

интуицию;

политический приоритет;

экспертное мнение.

Там, где возможно, необходимы:

данные;

каузальный анализ;

эксперимент;

сравнение альтернатив;

оценка фактического результата.

Япония институционализирует EBPM через систему административной реформы.

Для России это особенно перспективно благодаря масштабу страны.

Разные регионы позволяют создавать фактически гигантскую естественную лабораторию государственной политики.

Можно тестировать несколько моделей решения.

Сравнивать.

Измерять.

Выбирать лучшую.

После чего масштабировать.

15.12. Сводная карта разрыва

Функция эффективного государства	Мировой фронтир	Российская задача
Государство как единая система	One Public Service / whole-of-government	Создать управление межведомственными результатами
Кадры	Merit + competencies + leadership pipeline	Перейти к управлению государственными компетенциями
Политика	EBPM + systematic review	Институционализировать доказательную политику
Исполнение	Жесткая связь цели и реализации	Создать единый delivery-контур
Цифровая архитектура	Shared platforms	Перейти от ведомственных систем к общим платформам
Массовые процессы	Стандартизация	Национально стандартизировать типовые функции
Государственные услуги	User-centric	Проектировать от жизненной ситуации
Обучение государства	Быстрое масштабирование лучших практик	Создать механизм диффузии решений
Производительность аппарата	Постоянное снижение внутренних издержек	Измерять время и стоимость государства
Ответственность	Результат имеет владельца	Персонализировать ответственность

Из этой карты следует принципиальный вывод.

Главный разрыв России с мировым фронтиром нельзя устранить путем:

увеличения числа чиновников;

создания нескольких новых ведомств;

принятия очередной стратегии;

или проведения разовой административной реформы.

Необходимо изменить операционную модель государства.

Именно это является задачей субпрограммы-минимум.

***************

Глава 16. Субпрограмма-минимум: воспроизведение лучших государственных управленческих практик

Цель субпрограммы-минимум:

в течение пяти лет создать в России систему государственного управления, функциональные характеристики которой соответствуют сегодняшнему мировому топ-3 Government Effectiveness.

Исходный ориентир — 45,1 балла.

Текущая граница мирового топ-3 — около 91 балла.

Однако поскольку WGI основан на восприятии и может реагировать на реформы с временным лагом, нельзя управлять реформой непосредственно по одному интегральному показателю.

Поэтому Россия должна создать собственную панель Government Effectiveness, построенную по тем же функциональным направлениям:

качество государственных услуг;

качество государственной службы;

качество разработки политики;

качество исполнения;

доверие к способности правительства реализовать принятые решения.

Ниже предлагается ядро субпрограммы из 15 конкретных стратегических мероприятий.

16.1. GLR-GOV-MIN-01. Ввести институт единого владельца национального результата

Проблема

Большинство значимых результатов являются межведомственными.

Решение

Для каждого ключевого национального результата назначается один персональный владелец результата.

Не владелец ведомственной программы.

Не координатор совещаний.

А руководитель, персонально отвечающий за изменение конечного показателя.

Например:

продолжительность жизни;

производительность;

смертность на дорогах;

скорость инвестиционного цикла;

патентная результативность.

Полномочия

Владелец получает право:

созывать обязательные межведомственные проектные группы;

требовать данные;

инициировать изменение мероприятий;

эскалировать конфликт председателю правительства;

предлагать перераспределение ресурсов внутри утвержденного контура.

Мировой прототип

Whole-of-government Сингапура и Люксембурга.

KPI пятилетия

100 процентов ключевых межведомственных KPI Программы глобального лидерства имеют единого персонального владельца.

16.2. GLR-GOV-MIN-02. Создать Правительственную Delivery Unit

При высшем исполнительном центре создается небольшая профессиональная структура, задача которой — не разрабатывать политику вместо министерств, а обеспечивать достижение ограниченного числа приоритетных результатов.

Функции

еженедельный мониторинг ключевых результатов;

выявление блокирующих факторов;

межведомственная эскалация;

проверка реалистичности дорожных карт;

контроль критического пути.

Основной принцип

Delivery Unit не запрашивает еще один отчет.

Он использует данные существующих систем.

KPI

Не менее 50 наиболее значимых межведомственных результатов управляются через единый delivery-контур.

Среднее время устранения межведомственной блокировки сокращается минимум в два раза.

16.3. GLR-GOV-MIN-03. Ввести единый стандарт жизненного цикла государственной политики

Каждая существенная новая государственная политика должна проходить обязательные стадии:

диагностика проблемы → анализ данных → варианты решения → оценка альтернатив → пилот → решение → реализация → ex post evaluation → масштабирование / изменение / прекращение.

Что меняется

Сегодня разработка и оценка часто существуют как отдельные административные функции.

Они должны стать единым циклом.

Мировой прототип

Японская policy evaluation и Administrative Project Review.

KPI

Через три года все новые крупные программы и меры федерального уровня проектируются по единому policy cycle.

16.4. GLR-GOV-MIN-04. Ввести обязательный ежегодный Administrative Project Review

Для всех крупных государственных программ создается единый цифровой review sheet.

Он содержит:

проблему;

целевой результат;

фактический результат;

расходы;

стоимость единицы результата;

отклонение;

международный benchmark;

вывод о дальнейшем статусе.

Каждый проект ежегодно получает один из четырех статусов

продолжить;

изменить;

масштабировать;

прекратить.

Внешние эксперты

Для наиболее крупных программ review проходит с участием независимых специалистов.

Мировой прототип

Япония.

KPI

К концу второго года review охватывает не менее 90 процентов расходов федеральных программ, допускающих программную оценку.

Ежегодно публикуется перечень прекращенных или радикально измененных неэффективных мероприятий.

16.5. GLR-GOV-MIN-05. Создать федеральную систему Evidence-Based Policy Making

При каждом крупном министерстве формируется небольшой EBPM-unit.

Но его функция не в написании аналитических записок.

Он отвечает за:

постановку измеримой гипотезы;

дизайн эксперимента;

оценку причинного эффекта;

анализ альтернатив;

проверку результата реформ.

Общегосударственный центр

Методологический центр формирует единые стандарты и предоставляет министерствам:

аналитиков;

эконометристов;

специалистов по экспериментальному дизайну;

инструменты обработки данных.

KPI

За пять лет минимум 500 значимых управленческих решений проходят полноценную доказательную оценку до масштабирования.

16.6. GLR-GOV-MIN-06. Создать Senior Public Leadership Service

Необходимо сформировать профессиональный корпус высших государственных руководителей.

Отбор

Кандидат оценивается не только по стажу.

Оцениваются:

способность руководить сложной системой;

доказанные результаты;

умение работать межведомственно;

управление проектами;

работа с данными;

управление изменениями.

Обязательная мобильность

Для получения высшей категории руководитель должен иметь опыт минимум в двух из четырех сред:

федеральное управление;

регион;

бизнес / государственная корпорация;

наука / образование / аналитика.

Мировой прототип

Сингапурская система развития whole-of-government leaders и японская меритократическая государственная служба.

KPI

Через пять лет ключевые позиции федерального управленческого корпуса комплектуются через единую систему лидерских компетенций.

16.7. GLR-GOV-MIN-07. Перевести кадровое управление от должностей к компетенциям

Создается Национальная карта компетенций государственного управления.

Для каждой функции определяется:

набор необходимых компетенций;

уровень владения;

критические дефициты;

план развития.

Новые категории компетенций

данные;

AI;

проектное управление;

экономическая оценка;

service design;

регулирование;

закупки;

межведомственная координация;

управление изменениями.

Мировой прототип

Люксембургская competency-based HR model.

KPI

100 процентов руководящих должностей и не менее 80 процентов профессиональных должностей имеют цифровой профиль компетенций.

16.8. GLR-GOV-MIN-08. Создать обязательный индивидуальный план развития государственного руководителя

Каждый руководитель ежегодно получает не только KPI, но и план развития управленческой способности.

План формируется из

результатов;

оценки компетенций;

будущих задач;

дефицитов команды.

Обучение

Не менее половины обучения руководителей проводится через:

реальные проекты;

межведомственные команды;

ротации;

проектные assignments.

Прототип

Сингапур, Япония и Люксембург используют системное непрерывное развитие государственных кадров.

KPI

Все руководители высшего и среднего управленческого уровней включены в непрерывную систему развития.

16.9. GLR-GOV-MIN-09. Создать единый Government Tech Stack

Детальная цифровая трансформация будет раскрыта в следующей субпрограмме, однако для эффективности государства необходим базовый институциональный шаг.

Определяется ограниченный набор общих компонентов, которые запрещается повторно разрабатывать ведомствам:

идентификация;

уведомления;

платежи;

документы;

API;

обмен данными;

аналитика;

типовые workflow;

облачная инфраструктура.

Мировой прототип

Singapore Government Tech Stack и японская стандартизация государственных систем.

KPI

Не менее 80 процентов новых федеральных информационных систем используют общий технологический стек.

Стоимость создания типовых функций сокращается не менее чем вдвое.

16.10. GLR-GOV-MIN-10. Национально стандартизировать 100 массовых административных процессов

Выбираются сто наиболее массовых типовых процессов федеральных и региональных органов.

Для каждого формируется единый эталон:

процесса;

данных;

срока;

цифрового интерфейса;

контрольного показателя.

Принцип

Регион может улучшить стандарт.

Но не должен повторно проектировать базовую функцию с нуля.

Мировой прототип

Японская стандартизация муниципальных систем.

KPI

Средняя стоимость выполнения стандартизированных функций сокращается минимум на 30 процентов.

Разрыв между самым эффективным и самым неэффективным регионом по данным процессам сокращается минимум в два раза.

16.11. GLR-GOV-MIN-11. Законодательно закрепить принцип Once Only

Гражданин, предприятие или государственная организация не должны повторно предоставлять государству информацию, которая уже находится в государственной системе и может быть законно получена автоматически.

Обязанность меняется

Не гражданин должен доказать, что документ существует.

Государственный орган должен доказать, что он не может получить данные самостоятельно, прежде чем запросить их.

Мировой прототип

Люксембург.

KPI

Повторный запрос государственных данных сокращается не менее чем на 90 процентов в процессах, вошедших в программу.

16.12. GLR-GOV-MIN-12. Ввести национальный индекс производительности государственного аппарата

Сегодня производительность широко измеряется в промышленности.

Но практически не рассматривается производительность государственного управления.

Необходимо начать измерять:

стоимость одной транзакции;

число человеко-часов;

срок решения;

количество согласований;

число возвратов;

долю автоматизированных действий;

число работников на единицу результата.

Цель

Каждое ведомство ежегодно получает показатель Government Productivity.

KPI

За пять лет трудоемкость минимум 50 массовых административных процессов сокращается в два раза.

При этом качество результата не должно ухудшаться.

16.13. GLR-GOV-MIN-13. Создать систему межрегиональных экспериментов государственной политики

Россия должна превратить федеративное устройство в экспериментальное преимущество.

Модель

Для новой политики выбираются:

несколько пилотных регионов;

разные варианты решения;

единые KPI;

контрольные регионы.

Через 12–24 месяца сравниваются результаты.

Лучший вариант масштабируется.

Пример

Если требуется увеличить эффективность профилактической медицины, несколько регионов тестируют разные модели.

Не обсуждают годами, какая теоретически лучше.

Измеряют.

KPI

Не менее 30 значимых федеральных реформ за пятилетие проходят сравнительный региональный эксперимент до общенационального внедрения.

16.14. GLR-GOV-MIN-14. Создать механизм автоматического распространения лучшей государственной практики

Формируется National Best Practice Registry.

Но это не библиотека красивых кейсов.

Каждая практика содержит:

исходный показатель;

решение;

затраты;

эффект;

ограничения;

инструкцию масштабирования.

Правило

Если практика независимым аудитом показывает значимый и воспроизводимый эффект, правительство принимает одно из двух решений:

масштабировать;

или публично объяснить, почему масштабирование нецелесообразно.

KPI

Средний срок от доказательства эффективности региональной практики до начала федерального масштабирования — не более шести месяцев.

16.15. GLR-GOV-MIN-15. Ввести ежегодный Национальный аудит эффективности государства

Раз в год публикуется отчет:

«Эффективность государства России».

В нем должны содержаться не декларации, а измерения.

20–30 ключевых показателей

время государственного решения;

стоимость процессов;

производительность аппарата;

качество услуг;

доля общих платформ;

межведомственная скорость;

доля программ, прошедших review;

скорость масштабирования;

качество государственного кадрового корпуса;

результаты WGI Government Effectiveness.

Независимая часть

Часть оценки выполняется внешними экспертными организациями.

Главное правило

Министерство не может само быть единственным судьей собственной эффективности.

KPI

К пятому году российская внутренняя панель по основным функциональным компонентам должна соответствовать современным параметрам топ-3, а официальный показатель WGI — демонстрировать устойчивое движение к уровню текущего лидерского фронтира.

16.16. Архитектура пятнадцати мероприятий

Пятнадцать мероприятий образуют не случайный набор.

Они соединяются в пять крупных контуров.

Контур	Мероприятия	Результат
Управление результатом	01–05	Государство управляет изменением реальности
Государственное лидерство и кадры	06–08	Профессиональный управленческий корпус
Единая государственная инфраструктура	09–11	Государство действует как одна система
Производительность и эксперименты	12–14	Государство постоянно повышает эффективность
Независимое измерение	15	Результат невозможно заменить отчетностью

16.17. Пятилетняя последовательность реализации

Первый год — создание операционной архитектуры

Запускаются:

единые владельцы результатов;

Delivery Unit;

policy cycle;

Administrative Project Review;

National Government Effectiveness Panel;

проектирование Government Tech Stack.

Проводится первый полный аудит государственных процессов.

Определяются сто процессов первой стандартизации.

Второй год — перестройка управленческой машины

Начинают работать:

EBPM-units;

Senior Public Leadership Service;

карта компетенций;

индивидуальные планы развития;

Once Only;

первые межрегиональные эксперименты.

Первые крупные программы проходят полный review.

Третий год — массовое масштабирование

Стандартизированные процессы распространяются на регионы.

Общие цифровые компоненты становятся обязательными для новых систем.

Первые лучшие региональные практики масштабируются национально.

Начинается измерение государственной производительности.

Четвертый год — управление по производительности

Основной предмет внимания меняется.

Уже не:

«внедрена ли новая система?»

а:

«насколько государство стало быстрее и дешевле?»

Неэффективные процессы перепроектируются повторно.

Неэффективные программы закрываются.

Пятый год — выход на минимальный лидерский фронтир

Государственная система должна обладать следующими характеристиками:

каждый ключевой национальный результат имеет владельца;

каждая крупная политика имеет измеримую гипотезу;

каждая существенная программа периодически проходит review;

государственный руководитель управляется по результату и компетенциям;

типовые функции стандартизированы;

общие цифровые элементы не создаются повторно;

данные не запрашиваются дважды;

государственная производительность измеряется;

успешные практики быстро масштабируются;

неэффективные решения прекращаются.

16.18. Что именно Россия заимствует у лидеров

От Сингапура:

One Public Service;

системное развитие государственного лидерства;

централизованную технологическую способность;

ориентацию государства на конечную потребность гражданина.

От Японии:

меритократический кадровый контур;

Administrative Project Review;

EBPM;

централизованное управление государственной IT-архитектурой;

стандартизацию повторяющихся функций.

От Люксембурга:

whole-of-government;

Once Only;

interoperability by design;

управление по целям;

управление компетенциями.

Но российская модель не должна стать суммой иностранных институтов.

Она должна соединить лучшие доказанные механизмы с российским масштабом.

Формула минимального фронтира может быть выражена следующим образом:

сингапурское единство государственной машины + японская дисциплина оценки и исполнения + люксембургская бесшовность государства + российский масштаб реализации.

16.19. Минимальный лидерский фронтир эффективного российского государства

В результате государственная эффективность должна перестать измеряться размером аппарата или количеством проведенной работы.

Основной критерий становится другим:

сколько общественно полезного результата способна произвести единица государственной управленческой мощности.

Эффективное российское государство пятилетнего горизонта — это государство, в котором:

решение принимается на основе данных;

результат имеет владельца;

ведомственная граница не блокирует национальную цель;

программа не существует без доказательства эффективности;

неработающее решение закрывается;

лучшее решение быстро распространяется;

чиновник постоянно повышает компетентность;

типовая функция проектируется один раз;

гражданин не является курьером между ведомствами;

цифровая инфраструктура является общей;

время и стоимость государственного действия постоянно измеряются.

Именно достижение этих характеристик составляет субпрограмму-минимум «Эффективное государство».

Она должна вывести Россию к параметрам существующего мирового лидерского фронтира.

Но после этого возникает следующий вопрос:

можно ли создать государство, которое будет не просто столь же эффективно, как Сингапур, Япония или Люксембург, а принципиально производительнее их?

Можно ли перейти:

от периодической оценки — к непрерывной;

от управления по данным — к предиктивному управлению;

от чиновника как обработчика информации — к чиновнику как архитектору решений;

от межведомственной координации — к государству, где значительная часть координации происходит автоматически;

от government effectiveness — к government intelligence?

Именно эти вопросы должны стать предметом следующей главы — субпрограммы-максимум и максимального лидерского фронтира российского государства.

*************

Глава 17. Субпрограмма-максимум: государство нового поколения

Субпрограмма-минимум ставит задачу вывести российскую систему государственного управления на уровень лучших существующих моделей мира.

Однако достижение сегодняшнего мирового фронтира само по себе еще не создает лидерства следующего поколения.

Даже самые эффективные государства современности в значительной степени сохраняют административную архитектуру XX века.

Министерства.

Ведомства.

Бюджетные циклы.

Отдельные информационные системы.

Периодическая статистика.

Ручное межведомственное согласование.

Последовательное прохождение документов.

Стратегии, пересматриваемые раз в несколько лет.

Программы, эффективность которых во многих случаях становится понятной лишь после значительного периода реализации.

Цифровизация уже существенно изменила эту систему, но преимущественно на уровне отдельных процессов.

Искусственный интеллект открывает возможность изменить сам принцип государственного управления.

Государство может постепенно превратиться из системы, реагирующей на уже произошедшие события, в систему, способную:

• видеть формирующиеся тенденции;
• моделировать альтернативные будущие;
• заранее обнаруживать ограничения;
• оценивать последствия решений до их принятия;
• автоматически координировать большое количество процессов;
• непрерывно корректировать инструменты;
• управлять не только текущим состоянием страны, но и траекторией ее развития на десятилетия и столетия вперед.

Именно это является предметом максимального лидерского фронтира.

Ключевой проект данной главы — создание ИИ-АСУ «Россия».

Полное определение:

ИИ-АСУ «Россия» — интеллектуальная автоматизированная система стратегического управления Российской Федерацией, объединяющая долгосрочное национальное планирование, цифровой двойник страны, систему ресурсных и инфраструктурных балансов, рыночные сигналы, государственные данные, прогнозирование, моделирование сценариев и непрерывный мониторинг реализации стратегии.

В прикладном смысле это может рассматриваться как супергосплан XXI века.

Однако его принципиальное отличие от классической плановой системы состоит в том, что он не должен заменять рынок.

Он должен сделать то, что рынок сам по себе выполняет плохо:

определять долгосрочные национальные цели;

координировать инфраструктурные инвестиции;

видеть межотраслевые ограничения;

формировать научно-технологические приоритеты;

управлять сверхдлинными проектами;

учитывать интересы будущих поколений;

подготавливать страну к рискам, которые возникнут через десятилетия.

Рынок, в свою очередь, должен делать то, что он умеет лучше централизованного аппарата:

искать наиболее эффективное конкретное решение;

распознавать спрос;

конкурировать;

инвестировать;

экспериментировать;

отбирать победителей;

закрывать неэффективные бизнес-модели.

Максимальный лидерский фронтир поэтому строится не на выборе между Госпланом и рынком.

Он строится на их интеллектуальном синтезе нового поколения.

17.1. От электронного государства к интеллектуальному государству

Цифровое государство переводит существующие процессы в цифровую среду.

Интеллектуальное государство должно менять сами процессы.

Различие принципиально.

Цифровое государство отвечает на вопрос:

«Как быстрее выполнить существующую функцию?»

Интеллектуальное:

«Нужна ли эта функция вообще и каким должен быть оптимальный механизм достижения результата?»

Цифровое государство хранит данные.

Интеллектуальное выявляет причинные зависимости.

Цифровое государство формирует отчет.

Интеллектуальное прогнозирует отклонение до его возникновения.

Цифровое государство показывает показатель.

Интеллектуальное объясняет, какие решения способны изменить его траекторию.

Цифровое государство автоматизирует чиновника.

Интеллектуальное государство автоматизирует значительную часть координационной функции самой бюрократии.

Именно последний переход является наиболее значительным.

Значительная часть современного государственного аппарата существует потому, что информацию необходимо:

собрать;

передать;

сверить;

согласовать;

агрегировать;

проанализировать;

превратить в решение;

проконтролировать исполнение.

Если существенную часть этих операций способен выполнять AI, появляется возможность принципиально изменить архитектуру государства.

Чиновник нового поколения перестает быть обработчиком информационного потока.

Его главной функцией становится:

проектирование целей, институциональных механизмов, ограничений и решений.

17.2. Новая шкала стратегического времени

Современное государственное планирование часто называет долгосрочным горизонт десяти, двадцати или тридцати лет.

Для Программы глобального лидерства такой масштаб времени недостаточен.

Большая страна и цивилизационная система должна уметь мыслить значительно дальше срока жизни одного поколения.

Поэтому предлагается ввести собственную шкалу стратегических горизонтов.

Горизонт	Период	Основной предмет
Операционный	1–5 лет	конкретная реализация
Трансформационный	5–20 лет	структурные реформы
Краткий стратегический	20–50 лет	смена технологических и инфраструктурных платформ
Среднесрочный стратегический	50–100 лет	межпоколенческое развитие страны
Долгосрочный	100–200 лет	цивилизационная траектория
Сверхдолгосрочный	200+ лет	сохранение и развитие национальной системы

Иными словами, в логике настоящей Программы горизонт в 50–100 лет должен рассматриваться не как фантастически далекий, а как среднесрочный стратегический.

Горизонт 100–200 лет становится долгосрочным.

А при проектировании некоторых систем необходимо смотреть еще дальше.

Например:

структура расселения;

климатическая адаптация;

водные ресурсы;

энергетика;

лесные системы;

крупные транспортные коридоры;

образовательная модель;

демографическая структура;

научная инфраструктура;

развитие Арктики;

космическая деятельность

имеют последствия, значительно превышающие обычный политический или бюджетный цикл.

Главный принцип

Государство не должно ограничивать горизонт ответственности сроком полномочий действующего поколения управленцев.

Человек, принимающий инфраструктурное решение сегодня, способен существенно изменить условия жизни людей, которые родятся через сто лет.

Следовательно, будущие поколения должны присутствовать в модели государственного принятия решений уже сейчас.

17.3. Трехконтурная модель государства нового поколения

Предлагаемая система должна объединять три механизма.

Первый контур — стратегическое планирование

Он определяет:

• национальные цели;
• критические ограничения;
• инфраструктурные приоритеты;
• научно-технологические направления;
• демографические ориентиры;
• энергетические балансы;
• пространственную организацию;
• требования национальной безопасности;
• интересы будущих поколений.

Горизонт — от пяти до двухсот и более лет.

Второй контур — рыночное регулирование

Внутри заданного стратегического пространства сохраняются:

• конкуренция;
• предпринимательство;
• частная инициатива;
• ценообразование;
• инвестиционный выбор;
• банкротство;
• технологический эксперимент.

Государство не определяет, сколько именно конкретного товара должно произвести каждое предприятие.

Оно определяет условия, инфраструктуру, ограничения и долгосрочную траекторию.

Третий контур — ИИ-координация

ИИ-АСУ связывает стратегический и рыночный уровни.

Она анализирует:

• цены;
• производство;
• инвестиции;
• логистику;
• технологии;
• трудовые ресурсы;
• экспорт;
• импорт;
• инфраструктурные ограничения;
• демографию;
• государственные расходы.

И постоянно отвечает на вопрос:

ведет ли совокупность миллионов децентрализованных решений к достижению стратегических целей страны?

Если нет, государство не обязательно должно отдавать административную команду.

Оно может изменить:

• налог;
• субсидию;
• тариф;
• гарантию;
• инфраструктурную инвестицию;
• государственный спрос;
• образовательный заказ;
• правила рынка.

Таким образом возникает планирование через настройку системы стимулов, а не через прямое администрирование каждого хозяйственного решения.

17.4. GLR-GOV-MAX-01. Создать ИИ-АСУ «Россия»

Это центральное стратегическое мероприятие субпрограммы-максимум.

Архитектура

ИИ-АСУ «Россия» должна включать несколько взаимосвязанных уровней:

Стратегический уровень.

Национальные цели на горизонтах 5, 20, 50, 100 и 200 лет.

Балансовый уровень.

Энергия, труд, капитал, вычислительные мощности, транспорт, природные ресурсы, производственные мощности.

Сценарный уровень.

Моделирование альтернатив.

Рыночный уровень.

Цены, инвестиции, спрос, предложение, внешняя торговля.

Исполнительный уровень.

Государственные программы, инфраструктурные проекты, нормативные решения.

Контрольный уровень.

Мониторинг фактического движения к цели.

Главное отличие от Госплана XX века

Классическое централизованное планирование пыталось рассчитывать огромный массив конкретных производственных заданий.

ИИ-АСУ «Россия» должна рассчитывать прежде всего:

границы;

балансы;

риски;

траектории;

приоритеты.

А выбор конкретных способов достижения результата остается максимально децентрализованным.

KPI

К пятому году система должна охватывать основные национальные балансы и использоваться при подготовке всех крупнейших стратегических, инфраструктурных и бюджетных решений.

17.5. GLR-GOV-MAX-02. Создать Национальный цифровой двойник России

ИИ-АСУ невозможно построить без цифровой модели страны.

Необходим динамический Digital Twin Russia.

Это не трехмерная карта.

Это цифровая модель взаимосвязей.

Она должна моделировать

население;

расселение;

транспорт;

энергетику;

производство;

образование;

здравоохранение;

жилье;

экологию;

инвестиции;

рынок труда;

логистику;

природные ресурсы;

цифровую инфраструктуру.

Пример

Перед строительством новой железнодорожной линии государство должно видеть:

что произойдет с населением региона;

какие предприятия появятся;

как изменится стоимость логистики;

какие энергетические мощности понадобятся;

как изменится рынок жилья;

что произойдет через 10, 30 и 70 лет.

KPI

К пятому году все крупнейшие инфраструктурные проекты проходят обязательное моделирование на национальном цифровом двойнике.

17.6. GLR-GOV-MAX-03. Создать Национальный граф целей России

Стратегические документы часто существуют как самостоятельные тексты.

Один документ отвечает за демографию.

Другой — транспорт.

Третий — технологии.

Четвертый — образование.

Однако цели взаимосвязаны.

Необходимо создать машиночитаемый National Goals Graph.

Каждая цель связывается с

другими целями;

ресурсами;

ограничениями;

мероприятиями;

ответственными;

KPI;

рисками.

Например:

цель роста населения автоматически связывается с:

жильем;

школами;

транспортом;

рабочими местами;

энергетикой;

здравоохранением.

Результат

Стратегия перестает быть библиотекой документов.

Она превращается в живую вычислимую систему зависимостей.

17.7. GLR-GOV-MAX-04. Создать национальную систему стратегических балансов XXI века

Это наиболее прямой элемент «супергосплана».

Однако он должен работать не как система обязательных производственных заданий, а как система раннего обнаружения дефицитов.

Необходимо постоянно рассчитывать балансы:

• электроэнергии;
• топлива;
• воды;
• транспортной мощности;
• рабочей силы;
• инженеров;
• врачей;
• учителей;
• вычислительных мощностей;
• строительных материалов;
• критических технологий;
• продовольствия;
• капитала.

Пример

Если реализация AI-стратегии требует к 2040 году огромного увеличения вычислительных мощностей, система сразу показывает связанные потребности:

электроэнергия;

генерация;

сети;

микроэлектроника;

центры обработки данных;

охлаждение;

инженеры.

То есть решение рассматривается не изолированно.

KPI

Для всех критических ресурсов формируются динамические балансы минимум на 20, 50 и 100 лет.

17.8. GLR-GOV-MAX-05. Создать AI Strategic Foresight Engine

Прогнозирование будущего не должно оставаться периодическим экспертным упражнением.

Необходим постоянно работающий AI-контур стратегического foresight.

Он анализирует

научные публикации;

патенты;

инвестиции;

технологические компании;

демографию;

международную торговлю;

рынки труда;

климатические данные;

геоэкономические изменения;

возникающие технологии.

Основной вопрос

Какое изменение сегодня выглядит небольшим, но через 20–50 лет способно принципиально изменить положение России?

Результат

Государство начинает обнаруживать:

угрозы;

возможности;

технологические окна

значительно раньше, чем они становятся очевидными.

17.9. GLR-GOV-MAX-06. Ввести обязательное сценарное моделирование крупных государственных решений

Каждое решение национального масштаба должно проходить simulation-before-implementation.

Не только:

«каков ожидаемый эффект?»

Но:

что произойдет при пяти разных сценариях?

Минимальный набор

базовый;

оптимистичный;

кризисный;

технологический скачок;

системный внешний шок.

Например

Перед изменением пенсионной модели анализируются демография, рынок труда, производительность, здоровье и продолжительность жизни на горизонте 50–100 лет.

Перед строительством города — экономика территории на 100-летнем горизонте.

KPI

К пятому году 100 процентов решений национального стратегического уровня проходят машинное сценарное моделирование.

17.10. GLR-GOV-MAX-07. Создать Национальную лабораторию государственной политики

Перед масштабированием значимой реформы она должна тестироваться.

Модель

Формируются несколько вариантов.

Выбираются регионы.

Фиксируется контрольная группа.

Результаты анализируются автоматически.

AI помогает выявить:

какая модель работает;

для кого;

при каких условиях;

какие побочные эффекты возникают.

Срок

Большинство реформ должны проходить 6–24-месячный эксперимент до национального масштабирования.

Новый принцип

Не спорить о том, какая государственная политика лучше, если это можно проверить экспериментально.

17.11. GLR-GOV-MAX-08. Создать механизм автоматической коррекции государственной программы

Современная программа корректируется через сложную административную процедуру.

В интеллектуальном государстве часть корректировок должна происходить значительно быстрее.

Если

KPI устойчиво отклоняется;

причина установлена;

другая практика доказала более высокий эффект;

изменился внешний сценарий,

система автоматически формирует предложение об изменении:

ресурса;

срока;

инструмента;

ответственного;

нормативного механизма.

Решение остается за человеком.

Но подготовка изменения происходит постоянно.

KPI

Сократить среднее время между доказанным отклонением программы и утвержденной корректировкой минимум в пять раз.

17.12. GLR-GOV-MAX-09. Создать Государственный AI-Copilot для каждого управленца

У государственного руководителя должен появиться профессиональный AI-помощник.

Не универсальный чат-бот.

А специализированный государственный copilot, имеющий доступ в рамках полномочий к:

• нормативной базе;
• стратегическим документам;
• данным;
• истории решений;
• международным benchmark;
• проектам;
• исполнению поручений.

Он должен уметь

подготавливать варианты решения;

искать противоречия;

анализировать данные;

выявлять риски;

сравнивать международный опыт;

контролировать исполнение;

прогнозировать последствия.

Эффект

Каждый руководитель получает аналитическую мощность, которая сегодня доступна только крупному аппарату.

KPI

Производительность подготовки сложного управленческого решения увеличивается в несколько раз.

17.13. GLR-GOV-MAX-10. Автоматизировать межведомственную координацию

Значительная часть межведомственного взаимодействия возникает потому, что организациям необходимо вручную выяснять:

чьи полномочия затрагиваются;

какие данные необходимы;

какие согласования обязательны;

какие решения конфликтуют.

ИИ-АСУ должна автоматически строить граф затронутых интересов.

При появлении проекта система сама определяет:

какие ведомства должны участвовать;

какие данные нужны;

какие нормативные акты затрагиваются;

какие риски возникают.

Новый benchmark

Не количество межведомственных совещаний.

А:

время достижения согласованного решения.

Цель — кратное сокращение.

17.14. GLR-GOV-MAX-11. Перейти от бюджета расходов к бюджету стратегических результатов

Бюджетная система должна постепенно связывать средства не только с ведомствами и статьями расходов, но и с национальными результатами.

Структура

Каждый крупный бюджетный блок связывается с:

национальной целью;

ожидаемым результатом;

лидерским разрывом;

сценарным прогнозом;

альтернативной стоимостью.

ИИ-АСУ анализирует

какое перераспределение дополнительного рубля дает максимальный вклад в стратегическую цель.

Важно

Это не означает автоматического распределения бюджета машиной.

ИИ формирует оптимизационные варианты.

Политическое решение остается у законных институтов.

17.15. GLR-GOV-MAX-12. Создать механизм динамического государственного капитала

Государственное финансирование развития должно стать значительно более адаптивным.

Сегодня

инвестиционная программа может фиксироваться на длительный срок.

Новая модель

Если проект:

систематически превосходит KPI;

создает сильный мультипликативный эффект;

становится критическим для стратегической цели,

он получает возможность ускоренного увеличения ресурса.

Если проект:

неэффективен;

систематически отстает;

перестал соответствовать стратегии,

его финансирование сокращается.

Принцип

капитал следует за доказанной эффективностью.

17.16. GLR-GOV-MAX-13. Создать Стратегическую карту человеческого капитала России на 100 лет

Государство должно видеть не только сегодняшнюю кадровую потребность.

Необходимо моделировать:

какие профессии;

компетенции;

типы специалистов

будут необходимы через 10, 30, 50 и 100 лет.

Связь

Система связывается с:

образованием;

миграцией;

демографией;

региональным развитием;

технологической политикой.

Пример

Если через 30 лет энергетическая система потребует новый тип специалистов, образовательная инфраструктура должна начинать перестраиваться значительно раньше.

KPI

Каждая крупная национальная стратегия содержит кадровый баланс на всем горизонте реализации.

17.17. GLR-GOV-MAX-14. Создать инфраструктурный план России на 100–200 лет

Крупная инфраструктура переживает политические циклы.

Поэтому необходим Национальный инфраструктурный каркас 2200.

Он должен включать:

• транспорт;
• энергетику;
• города;
• водоснабжение;
• связь;
• вычислительную инфраструктуру;
• расселение;
• новые экономические зоны.

Не жесткий чертеж

План должен иметь:

инвариантное ядро;

несколько сценариев;

точки пересмотра.

Главный эффект

Инфраструктура перестает строиться как сумма отдельных проектов.

Она становится пространственной архитектурой будущей России.

17.18. GLR-GOV-MAX-15. Создать институт интересов будущих поколений

При решении на горизонте 100–200 лет будущий гражданин не может участвовать в сегодняшнем политическом процессе.

Но его интерес должен быть представлен институционально.

Предлагается создать

Совет будущих поколений или аналогичный независимый контур стратегической экспертизы.

Он оценивает

долг;

ресурсы;

экологические последствия;

инфраструктуру;

демографические решения;

долговременные обязательства.

Основной вопрос

Не решаем ли мы текущую проблему за счет издержек, которые понесут следующие поколения?

17.19. GLR-GOV-MAX-16. Создать Национальную систему стратегических рисков 200+

Риск-менеджмент государства не должен ограничиваться ближайшими годами.

Необходимо вести карту рисков на горизонте столетий.

Категории

демография;

климат;

вода;

энергия;

технологии;

биологические угрозы;

киберриски;

изменение мировой торговли;

космические риски;

деградация инфраструктуры.

Для каждого риска

вероятность;

горизонт;

масштаб;

ранние сигналы;

порог реакции;

план резервирования.

KPI

Критические национальные риски должны иметь измеряемые показатели раннего предупреждения.

17.20. GLR-GOV-MAX-17. Перевести государство на принцип continuous strategy

Стратегия не должна пересматриваться раз в шесть лет.

Она должна обновляться непрерывно.

При этом

цивилизационная цель остается стабильной;

сценарий корректируется;

инструменты меняются;

прогноз обновляется.

Формула

стабильные сверхдолгосрочные цели + адаптивные краткосрочные инструменты.

Это позволяет соединить:

преемственность;

гибкость.

И избежать двух крайностей:

постоянной смены курса;

догматического следования устаревшему плану.

17.21. GLR-GOV-MAX-18. Создать многоуровневую систему цифровых двойников регионов

Национальный цифровой двойник не должен быть сверхцентрализованной монолитной системой.

Каждый субъект Федерации получает собственный digital twin, совместимый с общенациональной архитектурой.

Регион видит

экономику;

население;

транспорт;

энергию;

строительство;

социальную инфраструктуру.

Федерация видит

межрегиональные связи;

перетоки;

системные ограничения;

эффекты решений одного региона для других.

Так возникает распределенная архитектура:

муниципалитет → регион → Федерация.

17.22. GLR-GOV-MAX-19. Перейти к государственному управлению по исключениям

В традиционной системе руководитель вынужден контролировать огромный поток информации.

Интеллектуальная система должна показывать прежде всего отклонения.

Принцип management by exception

Если процесс идет нормально — система работает автоматически.

Человек включается, когда:

нарушен показатель;

возник конфликт целей;

не хватает данных;

появился уникальный случай;

требуется ценностный или политический выбор.

Эффект

Высшие руководители перестают тратить огромную часть времени на рутинный контроль.

Они концентрируются на:

стратегии;

исключениях;

новых проблемах.

17.23. GLR-GOV-MAX-20. Создать государство с автоматической институциональной памятью

Одной из скрытых проблем управления является потеря знаний.

Меняется команда.

Уходит специалист.

Повторяются уже совершенные ошибки.

Необходимо создать National Governance Memory.

Система хранит

причины принятых решений;

альтернативы;

прогнозы;

результаты;

ошибки;

успешные практики.

AI способен отвечать:

когда аналогичная проблема уже возникала?

что было сделано?

почему?

каков был результат?

Итог

Государство начинает обладать институциональной памятью, превышающей продолжительность карьеры конкретного чиновника.

17.24. GLR-GOV-MAX-21. Создать национальный рынок управленческих решений

Государственная инновация не должна распространяться только административным приказом.

Необходимо создать платформу, на которой:

регионы;

университеты;

компании;

аналитические центры;

команды госслужащих

могут предлагать решения государственных задач.

Государство публикует проблему

Например:

как снизить стоимость дорожного строительства на 30 процентов?

Команды предлагают варианты.

Лучшие получают доступ к данным и пилотам.

Эффект

Государственный аппарат перестает быть единственным производителем решений для самого государства.

17.25. GLR-GOV-MAX-22. Создать цифровой рынок национальных проблем

Еще более радикальный шаг.

ИИ-АСУ автоматически обнаруживает критические отклонения и формирует открытые задачи.

Например:

«Региональная смертность от конкретной причины на 40 процентов выше benchmark».

Или:

«Стоимость определенного инфраструктурного объекта на 35 процентов выше сопоставимой международной».

Проблема публикуется как задача.

К ее решению могут подключаться:

бизнес;

наука;

регионы;

технологические команды.

Так государственная проблема превращается в объект национального интеллектуального предпринимательства.

17.26. GLR-GOV-MAX-23. Создать систему автоматического международного benchmark

ИИ-АСУ должна постоянно сопоставлять Россию не только с собственным прошлым.

По каждому значимому показателю она автоматически определяет:

мирового лидера;

тройку лидеров;

страны-прорывы;

скорость изменения фронтира;

новые практики.

Если появляется более эффективная система, информация немедленно поступает владельцу российского показателя.

Результат

Международный benchmarking превращается из исследования, проводимого раз в несколько лет, в постоянную функцию государства.

17.27. GLR-GOV-MAX-24. Создать институт AI-аудита государственных решений

Вторая AI-система должна быть независима от основной управляющей.

Ее задача — критиковать.

Она проверяет

качество данных;

скрытые предпосылки;

конфликт интересов;

ошибки модели;

систематические смещения;

неучтенные последствия.

Принцип

ИИ не должен быть единственным судьей собственного решения.

Это цифровой аналог разделения функций управления и контроля.

17.28. GLR-GOV-MAX-25. Законодательно установить границы автоматизированного государства

Чем мощнее ИИ-АСУ, тем важнее ограничения.

Максимальный лидерский фронтир не должен превращаться в максимальный административный контроль.

Необходимо заранее определить категории решений, которые:

могут приниматься автоматически;

могут готовиться AI, но принимаются человеком;

никогда не должны передаваться исключительно алгоритму.

Обязательные принципы

законность;

объяснимость;

аудируемость;

кибербезопасность;

минимизация данных;

разграничение доступа;

право на обжалование;

ответственность конкретного должностного лица.

ИИ-АСУ должна повышать способность государства управлять системой.

Но не лишать человека правовой субъектности.

17.29. Почему ИИ-АСУ «Россия» не должна стать цифровым Госпланом XX века

Это принципиальный вопрос.

Если новая система будет пытаться определять:

что конкретно производит каждое предприятие;

по какой цене;

в каком количестве;

кому поставляет,

она воспроизведет старую проблему в более мощной вычислительной форме.

Главная идея иная.

ИИ-АСУ должна управлять макроархитектурой развития, сохраняя децентрализованный поиск оптимальных решений.

Она определяет:

куда должна прийти система;

какие ограничения нельзя нарушать;

какая инфраструктура нужна;

каких ресурсов не хватает;

какие угрозы возникают;

где рынок не создает требуемый долгосрочный результат.

Рынок определяет:

кто;

как;

каким продуктом;

какой технологией;

при какой бизнес-модели

лучше решит задачу.

Можно сформулировать это следующим образом:

План определяет координаты будущего. Рынок ищет наиболее эффективный путь. ИИ непрерывно проверяет, ведет ли совокупность выбранных путей к требуемому будущему.

Именно это является принципиальной формулой нового «супергосплана».

17.30. Организационная архитектура ИИ-АСУ «Россия»

Система не должна управляться одним министерством.

Предлагается многоуровневая архитектура.

Уровень 1. Национальный совет стратегического развития

Определяет:

цивилизационные цели;

национальные ограничения;

приоритеты;

долгосрочную траекторию.

Уровень 2. Национальный центр ИИ-АСУ «Россия»

Отвечает за:

модели;

данные;

цифровой двойник;

балансы;

сценарии;

прогнозирование.

Уровень 3. Владельцы национальных результатов

Отвечают за конкретные целевые показатели.

Уровень 4. Министерства и регионы

Выбирают инструменты реализации.

Уровень 5. Рынок и общество

Осуществляют значительную часть децентрализованного поиска решений.

В этой модели государство становится не более централизованным в операционном смысле.

Оно становится более интегрированным стратегически и более децентрализованным тактически.

Это принципиально важное различие.

17.31. Пятилетний план создания государства нового поколения

Год 1. Проектирование

Принимается концепция ИИ-АСУ «Россия».

Определяется:

архитектура;

правовой режим;

стандарты данных;

границы AI;

ответственность.

Начинается создание:

Национального графа целей;

первых стратегических балансов;

National Governance Memory.

Год 2. Цифровой двойник и пилоты

Создаются цифровые двойники нескольких:

регионов;

отраслей;

инфраструктурных систем.

Проводятся первые simulation-before-implementation.

Запускаются Government AI-Copilots.

Год 3. Интеграция стратегического управления

Система начинает использоваться при:

формировании бюджета;

планировании инфраструктуры;

управлении человеческим капиталом;

технологическом прогнозировании.

Год 4. Предиктивное государство

ИИ-АСУ начинает выявлять проблемы до критической фазы.

Формируются автоматизированные рекомендации по корректировке программ.

Государственное управление все шире переходит на management by exception.

Год 5. Национальный управленческий контур

Крупнейшие стратегические решения проходят через:

данные → цифровой двойник → сценарий → выбор решения → исполнение → непрерывный мониторинг.

Россия получает первую полнофункциональную интеллектуальную систему управления развитием национального масштаба.

17.32. Горизонт 50–100 лет

Пятилетняя программа создает инструмент.

Но сам инструмент должен работать значительно дальше.

На горизонте 50–100 лет ИИ-АСУ должна позволять проектировать:

структуру населения;

расселение;

транспортную сеть;

энергетическую систему;

научно-технологическую платформу;

структуру образования;

развитие Арктики и Сибири;

новые города;

космическую инфраструктуру;

экологические балансы.

Это уже не «долгосрочная фантазия».

В принятой здесь системе координат это среднесрочное стратегическое планирование.

17.33. Горизонт 100–200 лет

На этом горизонте объектом планирования становится уже не отдельная отрасль.

Объект — устойчивость цивилизационной системы.

Необходимо задавать вопросы:

Где будут жить следующие поколения?

Какая территория станет экономическим ядром?

Какими будут энергетические платформы?

Какими ресурсами должна располагать страна?

Как изменится климат?

Какое население способна устойчиво поддерживать территория?

Какую роль будет играть Россия в мировой системе?

Какие знания и технологии необходимо сохранять независимо от краткосрочной коммерческой эффективности?

Именно здесь государство приобретает настоящую историческую субъектность.

17.34. Горизонт 200 лет и далее

На сверхдолгосрочном горизонте невозможно строить детальный план.

Но можно определять стратегические инварианты.

Например:

сохранение способности к технологическому развитию;

устойчивое воспроизводство населения;

сохранение управляемости территории;

ресурсная безопасность;

экологическая устойчивость;

научная самостоятельность;

способность адаптироваться к технологическим разрывам.

Задача сверхдолгосрочного планирования — не угадать, как будет выглядеть 2250 год.

Задача — не принять сегодня таких решений, которые необратимо лишат будущую Россию ключевых возможностей.

17.35. Риски государства нового поколения

Чем мощнее система управления, тем серьезнее потенциальная цена ошибки.

Поэтому максимальный фронтир требует одновременно максимального уровня предохранителей.

Риск 1. Ошибка модели

ИИ может убедительно оптимизировать неверную функцию.

Риск 2. Плохие данные

Автоматизация плохих данных увеличивает скорость плохих решений.

Риск 3. Гиперцентрализация

Если система начнет заменять децентрализованные решения, она может уничтожить разнообразие и эксперимент.

Риск 4. Технологическая зависимость

Критическая государственная AI-инфраструктура должна обладать высокой степенью технологической самостоятельности.

Риск 5. Кибератака

ИИ-АСУ станет объектом чрезвычайно высокого стратегического риска.

Риск 6. Подмена политики алгоритмом

Есть вопросы, где решение является ценностным, а не вычислительным.

Алгоритм может показать последствия.

Но не должен самостоятельно определять общественную цель.

Риск 7. Бюрократическое присвоение AI

Существует опасность, что искусственный интеллект не изменит государство, а просто позволит старой бюрократии производить больше документов.

Это особенно важно.

Главный KPI цифровизации государства:

не количество AI-систем, а сокращение количества действий, времени и организационных издержек.

17.36. Система предохранителей

Для ИИ-АСУ обязательны:

независимый технологический аудит;

разделение управляющей и аудирующей AI-систем;

право человека оспаривать автоматизированное решение;

протоколирование;

контроль доступа;

регулярное тестирование моделей;

киберрезервирование;

несколько независимых сценарных моделей;

законодательное ограничение полномочий автоматизации.

Самая мощная государственная система мира должна одновременно стать одной из наиболее контролируемых.

17.37. Новый мировой benchmark государственного управления

В существующей системе Government Effectiveness государство оценивается по качеству:

услуг;

службы;

политики;

исполнения.

Государство следующего поколения должно добавить новые измерения.

Предлагается ввести показатели:

Government Reaction Time — скорость реакции государства;

Policy Learning Speed — скорость обучения политики;

Coordination Cost — стоимость межведомственной координации;

Forecast Accuracy — качество прогнозирования;

Decision-to-Impact Time — время от решения до эффекта;

Government Productivity — результат на единицу управленческого ресурса;

Strategic Horizon — горизонт непрерывно используемого планирования;

Institutional Memory Depth — способность использовать знания предыдущих периодов.

Если Россия первой создаст систему, которая измеряет и оптимизирует такие параметры, она начнет формировать новый международный язык государственного управления.

17.38. Минимальный и максимальный фронтир эффективного государства

Минимальный фронтир	Максимальный фронтир
Government Effectiveness топ-3	Новый класс Intelligent Government
Whole-of-government	AI-coordinated government
Evidence-based policy	Predictive policy
Digital government	National digital twin
Межведомственная координация	Автоматическая координация
Пятилетняя стратегия	Непрерывное планирование 200+
Оценка после реализации	Моделирование до реализации
KPI	Динамическая оптимизация
Управление программами	Самокорректирующиеся программы
Государственные данные	Национальная модель причинных связей
Профессиональный чиновник	Чиновник + AI-Copilot
Бюджетирование	AI-supported strategic capital allocation
Цифровизация процессов	Перепроектирование государства

17.39. Конечная конструкция

В результате максимальный лидерский фронтир государственного управления России можно выразить одной формулой:

государство с памятью на столетия, горизонтом планирования на века и скоростью реакции в реальном времени.

Оно должно сочетать качества, которые раньше считались противоречащими друг другу.

Долгосрочность Госплана — без микроадминистрирования экономики.

Гибкость рынка — без стратегической близорукости.

Мощность централизованной аналитики — без уничтожения децентрализованной инициативы.

Искусственный интеллект — без передачи машине политической субъектности.

Преемственность на столетия — без догматизма.

Стабильность цели — при постоянной адаптации средств.

В такой системе рынок становится не альтернативой стратегическому плану.

Он становится децентрализованным вычислительным механизмом внутри стратегически заданной национальной траектории.

А ИИ-АСУ «Россия» выполняет роль интеллектуального интегратора:

видит систему целиком;

сопоставляет настоящее с будущим;

обнаруживает формирующиеся ограничения;

предлагает варианты;

координирует ресурсы;

измеряет результат;

обеспечивает институциональную память.

Это и есть возможный российский ответ на один из фундаментальных вызовов XXI века:

как управлять огромной сложной страной одновременно стратегически, быстро, адаптивно и без подавления децентрализованной инициативы.

Если такая система будет создана и докажет свое преимущество, речь уже не будет идти о том, чтобы Россия догнала Сингапур, Японию или Люксембург по качеству государственного управления.

Возникнет новый вопрос:

каким образом другим государствам приблизиться к уровню интеллектуальной стратегической управляемости, достигнутому Россией?

Именно этот момент будет означать переход от минимального к максимальному лидерскому фронтиру.

***********

ЧАСТЬ IV. СУБПРОГРАММА «ЦИФРОВОЕ ГОСУДАРСТВО»

Базовый рейтинг: UN E-Government Development Index

Глава 18. Государства-лидеры цифрового управления

Цифровое государство нередко отождествляется с наличием портала государственных услуг.

Это слишком узкое понимание.

Настоящее цифровое государство возникает тогда, когда цифровой становится не внешний интерфейс бюрократической машины, а сама архитектура взаимодействия гражданина, бизнеса и государства.

Если гражданин подает электронное заявление вместо бумажного, а затем это заявление проходит прежнюю цепочку ручных согласований, государство цифровизировало форму, но не процесс.

Если ведомства обладают современными информационными системами, но не способны автоматически обмениваться данными, возникает не цифровое государство, а цифровой архипелаг ведомств.

Если человеку приходится самому выяснять, в какое ведомство обращаться, какие сведения предоставить и на какую льготу он имеет право, государство остается административно ориентированным, даже если весь процесс происходит через смартфон.

Мировой фронтир движется в иную сторону:

от электронной услуги — к жизненной ситуации;

от заявления — к проактивности;

от ведомственной системы — к государственной платформе;

от повторного предоставления сведений — к once-only;

от хранения данных государством — к прозрачности их использования;

от цифровизации отдельных процессов — к единой цифровой архитектуре государства.

Именно этот переход отражает UN E-Government Development Index.

18.1. Что измеряет UN E-Government Development Index

E-Government Development Index — центральный показатель biennial United Nations E-Government Survey.

В 2024 году исследование охватывает все 193 государства — члена ООН. Индекс не измеряет только количество электронных услуг. Он пытается оценить совокупную способность страны предоставлять цифровое государство населению.

EGDI состоит из трех равновесных компонентов:

Online Service Index — OSI;

Telecommunications Infrastructure Index — TII;

Human Capital Index — HCI.

Каждый формирует одну треть итогового EGDI.

Таким образом:

цифровое государство = цифровые государственные сервисы + цифровая инфраструктура + человек, способный этой системой пользоваться.

Это принципиально важно.

Можно построить великолепный портал, но если значительная часть населения не имеет соответствующих навыков, цифровое государство остается неполным.

Можно создать прекрасную телекоммуникационную инфраструктуру, но если государственные сервисы неудобны и фрагментарны, инфраструктурный потенциал не превращается в государственную эффективность.

18.2. Online Service Index

Для настоящей субпрограммы особенно важен OSI, поскольку именно он непосредственно измеряет зрелость цифрового государства.

В версии 2024 года оценка строится уже на 183 вопросах.

Они объединены в пять блоков:

1. Institutional Framework;
2. Services Provision;
3. Content Provision;
4. Technology;
5. E-Participation.

Таким образом, ООН оценивает не просто наличие формы «Подать заявление».

Изучаются:

организационная основа цифрового государства;

полнота услуг;

доступность информации;

технологическое качество;

участие граждан.

E-Participation

Особенно интересен показатель электронного участия.

Он включает:

e-information;

e-consultation;

e-decision-making.

Это означает, что цифровое государство мирового уровня не только предоставляет человеку услугу.

Оно создает цифровые механизмы, позволяющие человеку:

получать государственную информацию;

участвовать в консультациях;

влиять на процесс формирования решений.

18.3. Telecommunications Infrastructure Index

TII показывает физическую возможность существования цифрового государства.

В версии 2024 года учитываются:

• использование интернета;
• мобильная связь;
• беспроводной широкополосный доступ;
• доступность широкополосной связи по цене.

Особенно важно появление фактора affordability.

Само наличие сети недостаточно.

Цифровая инфраструктура должна быть экономически доступна гражданину.

18.4. Human Capital Index

HCI включает:

• грамотность взрослого населения;
• охват образованием;
• ожидаемую продолжительность обучения;
• среднюю продолжительность обучения;
• e-government literacy.

Последний компонент был специально добавлен в методологию 2024 года. Все пять компонентов имеют одинаковый вес внутри HCI.

Тем самым ООН вводит важнейшее понятие:

эффективность цифрового государства зависит не только от способности государства создать цифровую услугу, но и от способности гражданина осознанно ею воспользоваться.

18.5. Local Online Service Index

Отдельно ООН оценивает цифровизацию на муниципальном уровне через LOSI — Local Online Service Index.

Это особенно важно для России.

Гражданин гораздо чаще взаимодействует не с абстрактным федеральным государством, а с:

городом;

школой;

поликлиникой;

социальной службой;

муниципальной инфраструктурой.

Поэтому цифровое лидерство столицы еще не означает цифрового лидерства страны.

UN Survey прямо указывает на сохраняющийся во многих странах разрыв между национальным и местным цифровым государством.

18.6. Мировая тройка цифрового государства

В 2024 году мировой топ-3 выглядит следующим образом:

Государство	Место	EGDI	OSI	TII	HCI
Дания	1	0,9847	0,9992	0,9966	0,9584
Эстония	2	0,9727	0,9954	0,9731	0,9497
Сингапур	3	0,9691	0,9831	0,9881	0,9362

Дания занимает первое место уже четвертый выпуск исследования подряд.

Эта тройка чрезвычайно интересна.

Дания — лидер по интеграции цифрового государства в повседневную жизнь.

Эстония — один из наиболее последовательных примеров государства, построенного вокруг интероперабельности данных.

Сингапур — государство, в котором цифровая архитектура все больше соединяется с AI, облачной инфраструктурой и общей национальной технологической стратегией.

Три модели различаются.

Но именно повторяющиеся элементы позволяют выявить современную формулу цифрового государства.

18.7. Дания: единая цифровая инфраструктура государства

Датское лидерство является результатом не одной крупной цифровой реформы.

Страна более двадцати пяти лет последовательно реализует совместные многолетние цифровые стратегии центрального правительства, регионов и муниципалитетов. Действующая стратегия рассчитана уже на 2026–2029 годы.

Ключевой принцип датской модели:

цифровая инфраструктура создается для государства в целом, а не отдельно для каждого ведомства.

Общая цифровая архитектура

Центральное, региональное и муниципальное управление договорились о Common Public-Sector Digital Architecture.

Ее задача — обеспечить:

совместимость;

безопасный обмен данными;

повторное использование компонентов;

единые стандарты;

согласованность сервисов.

Датское Agency for Digital Government специально подчеркивает: общий компонент не должен многократно создаваться разными органами власти. Он создается один раз и повторно используется системой.

Это фундаментальный принцип экономии государственного цифрового капитала.

Вместо

100 ведомств × 100 похожих решений

создается:

1 национальный компонент × 100 пользователей.

MitID — единая цифровая идентичность

По данным Agency for Digital Government, около 96,6% жителей Дании старше 15 лет имеют активный MitID, число зарегистрированных пользователей составляет около 5,5 млн, а среднее количество транзакций в 2024 году — около 89 млн в месяц.

Цифровая идентичность становится не отдельным сервисом.

Это фундаментальный слой всей системы.

Digital Post

В 2026 году Digital Post используют около 4,86 млн жителей страны; в 2025 году государственными органами было отправлено более 253 млн цифровых сообщений. Для тех, кто объективно не способен пользоваться цифровым каналом, предусмотрено освобождение от обязательного цифрового взаимодействия.

Здесь чрезвычайно важен принцип сочетания:

digital by default

и

inclusion by design.

Цифровой канал становится стандартом.

Но государство не выбрасывает человека из системы, если тот не способен им воспользоваться.

Единое государство с несколькими интерфейсами

Интересен и другой механизм.

Одна и та же Digital Post может быть доступна через государственные и частные интерфейсы, но данные в основе остаются едиными и синхронизированными.

Это важный архитектурный урок.

Государство не обязательно должно владеть каждым интерфейсом.

Оно должно владеть:

стандартом;

правилами;

надежной инфраструктурой;

целостностью данных.

Датская формула

Модель Дании можно выразить так:

единая цифровая идентичность + общая архитектура + общие компоненты + единая коммуникационная инфраструктура + межуровневая координация + digital by default + защита цифрово уязвимых граждан.

18.8. Эстония: государство как сеть взаимодействующих данных

Эстония занимает второе место с EGDI 0,9727 и почти предельным OSI — 0,9954.

Еще более показательно, что Tallinn занимает первое место в LOSI, то есть сильное национальное цифровое государство дополняется одним из лучших в мире муниципальных цифровых контуров.

X-Road

Центральным инфраструктурным решением является X-Road.

Это не одна гигантская государственная база данных.

Наоборот.

Различные государственные и частные информационные системы сохраняют самостоятельность, но способны безопасно взаимодействовать через стандартизированный слой обмена данными.

Таким образом решается фундаментальная дилемма:

как создать единое цифровое государство, не создавая один гигантский монолит?

Ответ:

через интероперабельность.

Once-only

Из X-Road естественно следует принцип:

данные предоставляются государству один раз.

Если государство уже располагает достоверной информацией, другое ведомство использует ее через межсистемный обмен, а не просит человека принести тот же факт еще раз.

Это радикально меняет роль гражданина.

Человек перестает быть:

курьером;

интегратором;

переносчиком сведений

между государственными органами.

Data Tracker

Следующий уровень — прозрачность.

Гражданин через государственный портал может видеть операции, которые государственные системы совершали с его персональными данными.

Таким образом возникает новая конструкция доверия:

государство использует данные автоматически, но гражданин получает возможность видеть это использование.

Автоматизация и прозрачность становятся не противоположностями, а взаимодополняющими элементами.

От услуг к жизненным событиям

Эстония развивает proactive government services.

Система строится вокруг событий:

рождение ребенка;

брак;

развод;

выход на пенсию;

переезд;

смерть близкого;

создание и управление компанией;

найм сотрудников;

экспорт.

Один сервис объединяет действия нескольких органов, причем внутреннее устройство государства остается скрытым от пользователя. В 2025 году проактивные сервисы получили более 478 тыс. посещений.

Это принципиальный переход:

гражданин не приходит в ведомство; государство приходит в жизненную ситуацию.

Эстонская формула

цифровая идентичность + распределенные регистры + X-Road + once-only + прозрачность использования данных + жизненные события + проактивность.

18.9. Сингапур: цифровое государство как технологическая платформа

Сингапур занимает третье место:

EGDI — 0,9691;

OSI — 0,9831;

TII — 0,9881;

HCI — 0,9362.

ООН отдельно отмечает, что к моменту исследования 99% государственных услуг в Сингапуре предоставлялись полностью в цифровой форме.

Однако важнее не этот процент.

Сингапур постепенно превращает цифровизацию государства из service programme в национальную технологическую способность.

Smart Nation

Smart Nation стартовала в 2014 году и охватывает не только государственные услуги, но также:

экономику;

общество;

инфраструктуру;

безопасность;

образование;

здравоохранение.

В 2024 году программа была обновлена как Smart Nation 2.0 с тремя целями:

Trust;

Growth;

Community.

Это важный сдвиг.

Цифровизация больше не рассматривается как процесс внедрения IT.

Технология должна приносить конкретный общественный результат.

Singpass

Национальная цифровая идентичность Singpass превращает один цифровой профиль в универсальный ключ к государственным и связанным с ними сервисам.

В более раннем этапе Smart Nation Singpass уже обеспечивал доступ более чем к 2 тыс. сервисов для миллионов пользователей.

MyInfo

MyInfo позволяет автоматически подставлять уже известные государству сведения.

По данным Smart Nation, использование MyInfo способно сокращать время заполнения заявлений и транзакций до 80%.

Это еще одно подтверждение общей закономерности:

лучшее цифровое государство не заставляет человека вводить данные, которые оно уже знает.

LifeSG

LifeSG объединяет государственные функции вокруг жизненных ситуаций, а не вокруг ведомственной структуры.

Government Cloud

UN Survey отдельно отмечает сингапурскую Government on Commercial Cloud: к моменту подготовки исследования более 70% подходящих государственных систем уже были размещены на общей облачной платформе.

Таким образом государственный cloud становится еще одним shared component.

Быстрая итерация

Smart Nation 2.0 прямо закрепляет принцип:

новые цифровые решения необходимо экспериментально пробовать, признавать неудачи и быстро менять подход.

Это означает превращение цифрового государства в постоянно развивающийся product system, а не совокупность законченных IT-проектов.

Сингапурская формула

единая идентичность + reusable data + shared government technology + cloud + life-event services + AI + постоянная итерация цифровых продуктов.

18.10. Общая архитектура мирового топ-3

Три лидера используют разные институциональные модели.

Но семь принципов повторяются практически везде.

Первый — единая цифровая идентичность

Человек существует в цифровом государстве как один субъект, а не как набор аккаунтов ведомств.

Второй — общая цифровая инфраструктура

Государственные органы повторно используют:

идентификацию;

данные;

уведомления;

платежи;

API;

облако;

технологические компоненты.

Третий — interoperability

Ведомство не должно быть информационным островом.

Четвертый — once-only

Человек не должен повторно приносить государству известные ему сведения.

Пятый — life-event government

Человеку не нужно знать административное устройство государства.

Шестой — transparency and trust

Чем больше данных используется автоматически, тем выше требования к прозрачности их использования.

Седьмой — continuous development

Цифровой сервис не «сдается в эксплуатацию навсегда».

Он постоянно изменяется по данным поведения пользователей.

Таким образом, современный мировой фронтир можно определить следующим образом:

лучшее цифровое государство — это государство, внутреннюю сложность которого гражданин почти перестает замечать.

Глава 19. Россия: цифровые преимущества, ограничения и незакрытые разрывы

19.1. Позиция России

В UN E-Government Survey 2024 Россия занимает 43-е место среди 193 государств.

При этом страна относится к категории Very High EGDI.

Российские показатели:

Показатель	Россия
EGDI	0,8532
OSI	0,7766
TII	0,9512
HCI	0,8319
E-Participation Index	0,6438
LOSI Москвы	0,8438
Место Москвы по LOSI	16

Это принципиально важная картина.

Россия не является страной со слабой цифровой базой.

Она уже находится в верхней категории цифрового развития ООН.

Но до мирового лидерского фронтира сохраняется значительный структурный разрыв.

19.2. Количественная декомпозиция разрыва

Для строгого сравнения возьмем третью страну рейтинга — Сингапур.

Компонент	Россия	Сингапур, №3	Разрыв
EGDI	0,8532	0,9691	0,1159
OSI	0,7766	0,9831	0,2065
TII	0,9512	0,9881	0,0369
HCI	0,8319	0,9362	0,1043
EPI	0,6438	0,9589	0,3151

Здесь обнаруживается ключевой диагноз всей субпрограммы.

Российская проблема — не прежде всего связь

TII России составляет 0,9512.

Это уже относительно близко к мировому топ-3.

Разрыв со Сингапуром — всего 0,0369.

Главный разрыв — Online Services

По OSI разрыв составляет 0,2065.

Это примерно в 5,6 раза больше, чем инфраструктурный разрыв.

Поскольку три компонента EGDI имеют одинаковый вес, приблизительно:

59% российского разрыва с Сингапуром формируется OSI;

30% — Human Capital;

11% — Telecommunications Infrastructure.

Следовательно:

Россия уже значительно ближе к топ-3 по цифровой инфраструктуре, чем по способности государства превращать эту инфраструктуру в цифровой сервис мирового класса.

Это принципиально меняет приоритеты.

Еще одна базовая станция сама по себе не выведет Россию в мировой топ-3 EGDI.

Главный резерв находится внутри архитектуры государства.

19.3. Первое российское преимущество: масштаб Госуслуг

Россия уже создала одну из крупнейших в мире единых государственных цифровых пользовательских платформ.

К концу 2025 года число пользователей портала «Госуслуги» достигло примерно 120 млн человек; ежедневная аудитория в 2025 году составляла около 14 млн, а ежедневно подавалось более 2 млн заявлений.

Это чрезвычайно сильное стартовое преимущество.

Россия не должна создавать национальный цифровой канал с нуля.

Он уже существует.

Следовательно, задача следующего пятилетия:

не построить еще один портал, а изменить технологическую природу самого взаимодействия через этот портал.

19.4. Второе преимущество: переход к жизненным ситуациям уже начался

Правительство России уже развивает модель «жизненных ситуаций».

По данным 2025 года, одна такая ситуация в среднем объединяет около 17 отдельных государственных услуг.

Это движение в той же логике, в которой развиваются Эстония и Сингапур.

Но необходимо сделать принципиально следующий шаг.

Жизненная ситуация не должна означать только:

«17 ссылок собраны на одной странице».

Настоящий life-event service означает:

17 административных процессов превращаются для человека в одно взаимодействие с государством.

Это значительно более высокий стандарт.

19.5. Третье преимущество: Россия уже создает платформенную основу

В утвержденном направлении цифровой трансформации государственного управления предусмотрены:

единая цифровая платформа «ГосТех»;

цифровой профиль;

стандартизация электронных документов;

централизованное хранение;

автоматизация операций бюджетного процесса;

расширение межведомственного информационного взаимодействия.

К 2030 году также установлена цель довести долю массовых социально значимых государственных и муниципальных услуг, предоставляемых электронно, до 99%, а для не менее 100 массовых услуг внедрить поддержку принятия решений в проактивном или непосредственно цифровом режиме.

Следовательно, многие необходимые элементы уже существуют или создаются.

Это позволяет Программе глобального лидерства не начинать с нуля, а ускорить переход от отдельных элементов к единой архитектуре.

19.6. Первый незакрытый разрыв: цифровизированная услуга еще не равна цифровому государству

Количество электронных услуг является необходимым, но недостаточным показателем.

Следует различать четыре уровня.

Уровень 1. Информация

Человек узнает онлайн, что ему необходимо сделать.

Уровень 2. Электронное заявление

Он может подать заявление онлайн.

Уровень 3. End-to-end digital

Весь процесс, включая решение, осуществляется цифровым способом.

Уровень 4. Proactive / zero-click

Человеку вообще не требуется инициировать процесс там, где государство уже располагает всеми необходимыми данными.

Мировой лидерский фронтир все быстрее движется к четвертому уровню.

Следовательно, KPI «услуга переведена в электронный вид» необходимо постепенно заменить на:

«человеческое действие устранено».

19.7. Второй разрыв: ведомственная интеграция еще недостаточно невидима для человека

Лучшее цифровое государство скрывает свою организационную структуру от пользователя.

Человек не должен знать:

какой реестр отвечает за сведения;

какое ведомство владеет системой;

кто является поставщиком данных;

как проходит межведомственное согласование.

Если эти знания необходимы гражданину, государство еще не стало по-настоящему бесшовным.

Именно поэтому российская модель жизненных ситуаций должна развиваться до принципа:

одно жизненное событие — один государственный продукт — один владелец — один результат.

19.8. Третий разрыв: once-only должен стать юридическим правом гражданина

Цифровой профиль и межведомственное взаимодействие создают технические предпосылки.

Но нужен более сильный принцип.

Не:

«ведомства по возможности используют уже имеющиеся сведения».

А:

«государство не имеет права требовать от человека сведения, которыми государственная система уже располагает и которые она вправе получить автоматически».

Это превращает once-only из IT-рекомендации в право гражданина.

19.9. Четвертый разрыв: прозрачность использования данных

Чем больше государство автоматически обменивается сведениями, тем выше требования к контролю.

Эстонский Data Tracker демонстрирует логичную модель:

гражданин видит, кто обращался к его данным.

Для России это особенно важно в контексте развития:

цифрового профиля;

проактивных услуг;

AI;

межведомственного обмена.

Необходимо сформировать симметричный принцип:

максимальная автоматизация для государства — максимальная наблюдаемость для гражданина.

19.10. Пятый разрыв: человеческий капитал

Российский HCI — 0,8319, тогда как у Сингапура он составляет 0,9362, у Эстонии — 0,9497, у Дании — 0,9584.

Этот разрыв нельзя устранить усилиями одного цифрового ведомства.

HCI включает:

грамотность;

охват образованием;

продолжительность образования;

e-government literacy.

Следовательно, цифровое лидерство напрямую связано с будущими субпрограммами:

школьного образования;

университетов;

человеческого капитала.

Это хороший пример межпрограммной зависимости.

Цифровое государство настолько эффективно, насколько цифрово способен его гражданин.

19.11. Шестой разрыв: электронное участие

Здесь разница особенно велика.

Российский E-Participation Index составляет 0,6438.

У:

Дании — 0,9863;

Эстонии — 0,9589;

Сингапура — 0,9589.

Разрыв России с границей нынешней мировой тройки — 0,3151.

Это один из самых больших количественных разрывов данной субпрограммы.

Цифровое государство России значительно сильнее как канал получения услуги, чем как единая архитектура:

информирования;

консультирования;

цифровой обратной связи;

прослеживаемого участия в формировании решений.

Следовательно, это должно стать отдельным направлением программы-минимум.

19.12. Седьмой разрыв: столица сильна, но задача — цифровая страна

Москва имеет LOSI 0,8438 и занимает 16-е место.

Это хороший результат.

Но Tallinn имеет 0,9271 и первое место; Copenhagen — 0,9063.

Еще важнее другое.

Россия не может считать задачу цифрового государства решенной, если мировой уровень существует только в нескольких крупнейших городах.

Мировое лидерство России означает:

пользователь в небольшом городе получает государство того же цифрового класса, что и пользователь в Москве.

Поэтому в программу должен быть встроен отдельный муниципальный цифровой фронтир.

19.13. Восьмой разрыв: измерение должно перейти от числа электронных услуг к числу устраненных действий

Это, возможно, наиболее важное изменение KPI.

Слабый показатель:

«переведено в электронный вид 1000 услуг».

Более сильный:

«на получение услуги требуется три клика».

Еще сильнее:

«решение принимается за пять минут».

Максимальный уровень:

«для получения результата человеку не требуется предпринимать ни одного действия».

Именно по такой шкале необходимо оценивать следующий этап цифрового государства.

19.14. Сводная карта российского разрыва

Компонент	Российская позиция	Главная задача
TII	Уже близко к топ-3	Закрыть остаточный инфраструктурный и ценовой разрыв
OSI	Главный источник EGDI-разрыва	Перейти от портала услуг к бесшовному цифровому государству
HCI	Значимый разрыв	Повысить общую и e-government literacy
EPI	Очень большой разрыв	Создать полноценный цифровой контур участия
LOSI	Сильная столица, но не мировой лидер	Распространить высокий стандарт на города и муниципалитеты
Data reuse	Создана значительная база	Сделать once-only универсальным принципом
Life events	Переход уже начался	Превратить набор услуг в единый государственный продукт
Proactivity	Есть стратегическое движение	Сделать проактивность стандартом массовой услуги
Digital architecture	Создаются платформенные решения	Завершить переход к единому государственному tech stack

Главный вывод можно сформулировать жестко:

Россия уже построила крупное электронное государство. Следующий этап — превратить его в бесшовное цифровое государство.

Глава 20. Субпрограмма-минимум: достижение уровня лучших цифровых государств

Цель пятилетней субпрограммы-минимум:

вывести Россию на параметры текущего мирового топ-3 UN E-Government Development Index не за счет формального увеличения числа электронных услуг, а посредством перестройки цифровой архитектуры государства вокруг человека и его жизненных событий.

Поскольку индекс является относительным и его методология развивается, целевые значения ежегодно пересчитываются.

В качестве исходного reference frontier 2024 года используются:

Показатель	Минимум текущего топ-3
EGDI	0,9691
OSI	0,9831
TII	0,9731
HCI	0,9362
EPI	0,9589

Цель пятилетия — не оказаться ниже фактической границы топ-3 соответствующего года по интегральному EGDI и максимально приблизить каждый составляющий компонент к лидерскому диапазону.

Ниже предлагается ядро из 16 стратегических мероприятий.

20.1. GLR-EGDI-MIN-01. Создать Национальную панель цифрового государства по полной методологии UN EGDI

Что сделать

Создать российскую систему, ежегодно воспроизводящую методологию UN Survey, а по OSI — проводящую контроль ежеквартально.

Панель должна содержать:

183 позиции OSI;

все компоненты TII;

все компоненты HCI;

E-Participation;

LOSI крупнейших городов.

Не просто самооценка

Аудит проводится независимой командой, не отвечающей за создание оцениваемых сервисов.

Результат

Каждое отставание превращается в:

конкретный элемент методологии → конкретный сервисный разрыв → конкретное мероприятие → конкретного владельца.

KPI

К концу первого года — полный shadow-EGDI России.

К пятому году — параметры не ниже динамической границы мирового топ-3.

20.2. GLR-EGDI-MIN-02. Создать единый Russian Government Digital Stack

Россия уже развивает «ГосТех». Следующий этап — превратить платформенный принцип в обязательную архитектуру всего цифрового государства.

Один раз должны создаваться

• идентификация;
• цифровая подпись;
• уведомления;
• платежи;
• цифровые документы;
• полномочия и доверенности;
• согласия;
• API;
• межведомственный workflow;
• геоданные;
• аналитика;
• облачная инфраструктура;
• типовые AI-компоненты.

Правило

Новое ведомственное решение не получает финансирование, если требуемая функция уже существует в Government Stack.

Исключение допускается только при доказанной невозможности повторного использования.

Мировой аналог

Дания и Singapore Government Tech Stack.

KPI

К третьему году — не менее 90% новых государственных систем используют общие компоненты.

К пятому — типовая функция не разрабатывается параллельно несколькими ведомствами.

20.3. GLR-EGDI-MIN-03. Создать Национальный слой обмена государственными данными

Необходимо сформировать российский функциональный аналог наиболее сильных свойств эстонского X-Road.

Это не означает копирование конкретной технологии.

Необходима функция:

любая уполномоченная государственная система способна автоматически получить необходимое достоверное сведение через единый стандартный механизм.

Создаются

реестр государственных данных;

владельцы master data;

единый каталог API;

единые семантические стандарты;

протокол аудита;

система контроля качества данных.

KPI

К пятому году не менее 95% межведомственных запросов типовых сведений проходят машинно через стандартный цифровой контур.

20.4. GLR-EGDI-MIN-04. Законодательно закрепить право гражданина на Once Only

Это должно стать не IT-принципом, а юридической нормой.

Законодательное правило

Государственный орган не имеет права требовать документ или сведения, если:

1. они уже находятся в государственной информационной системе;
2. ведомство имеет законное право их получить;
3. достоверность может быть установлена автоматически.

Новая презумпция

Не гражданин объясняет, почему он не принес справку.

Ведомство объясняет, почему государство не смогло получить ее само.

KPI

Количество повторных запросов существующих государственных данных в массовых услугах сокращается минимум на 95%.

20.5. GLR-EGDI-MIN-05. Превратить цифровой профиль в универсальный цифровой кошелек гражданина и организации

Цифровая идентичность должна объединить:

личность;

статусы;

полномочия;

документы;

разрешения;

льготы;

доверенности.

Для бизнеса

Аналогичный профиль должен содержать:

регистрационные данные;

полномочия представителей;

лицензии;

разрешения;

статусы;

обязательства.

Ключевой эффект

У человека или компании возникает единая цифровая субъектность перед всем государством.

KPI

100% федеральных и региональных цифровых услуг принимают единый набор доверенных цифровых удостоверений и полномочий.

20.6. GLR-EGDI-MIN-06. Перевести государство с каталога услуг на 100 жизненных и бизнес-ситуаций

Основной единицей проектирования становится не государственная услуга, а событие.

Например

Рождение ребенка.

Поступление в вуз.

Первая работа.

Переезд.

Брак.

Развод.

Потеря работы.

Выход на пенсию.

Смерть близкого.

Создание компании.

Первый сотрудник.

Строительство предприятия.

Экспорт.

Для каждого события назначается

один продуктовый владелец.

Он отвечает за результат всей ситуации независимо от количества участвующих ведомств.

KPI

К пятому году не менее 100 наиболее массовых жизненных и бизнес-ситуаций реализуются как единые end-to-end государственные продукты.

20.7. GLR-EGDI-MIN-07. Перевести 50 массовых услуг в zero-application mode

Следующий уровень проактивности — услуга без заявления.

Если:

право человека известно;

необходимые данные уже существуют;

дополнительное волеизъявление не требуется законом,

государство должно предоставлять результат автоматически.

Примерная логика

событие возникло → государство обнаружило → право рассчитано → гражданин уведомлен → результат предоставлен.

KPI

Не менее 50 наиболее массовых услуг переходят в zero-application или максимально близкий к нему режим.

Для соответствующих услуг не менее 80% получателей не заполняют заявление вручную.

20.8. GLR-EGDI-MIN-08. Ввести стандарт «решение сразу» для типовых государственных услуг

Не все услуги могут быть полностью проактивными.

Но там, где решение определяется формальными данными, ручная обработка должна стать исключением.

Три класса

Класс A — автоматическое решение.

Класс B — решение с машинной проверкой и участием человека только при исключении.

Класс C — экспертное решение.

KPI пятилетия

Не менее 80% стандартных массовых операций относятся к классам A и B.

Для класса A результат формируется в течение минут, а не дней.

20.9. GLR-EGDI-MIN-09. Создать общенациональный «Трекер моих данных»

Каждый гражданин получает единый раздел:

«Кто использовал мои данные?»

В нем отображаются

какое ведомство;

когда;

к каким данным обращалось;

на каком правовом основании;

для какой цели.

Где требуется согласие, гражданин может:

дать его;

отозвать;

установить срок.

Мировой аналог

Эстонский Data Tracker.

KPI

К четвертому году 100% ключевых федеральных реестров включены в систему аудита доступа.

Каждый значимый автоматизированный запрос оставляет видимый цифровой след.

20.10. GLR-EGDI-MIN-10. Сделать «ГосТех» и государственное облако стандартом, а не вариантом

Российская стратегия уже предусматривает расширение использования «ГосТех».

Субпрограмма глобального лидерства должна ускорить процесс.

Принцип

cloud/platform first.

Перед созданием самостоятельной инфраструктуры ведомство обязано доказать, почему общая платформа не подходит.

KPI

К пятому году:

не менее 90% новых подходящих государственных информационных систем работают на общем платформенном/облачном контуре;

критические сервисы имеют географическое резервирование и автоматическое восстановление.

20.11. GLR-EGDI-MIN-11. Создать программу «Цифровой муниципалитет — 100»

Федеральное цифровое лидерство необходимо распространить вниз.

Выбираются 100 крупнейших городских систем

Для каждого ежегодно рассчитывается внутренний аналог UN LOSI.

Оцениваются:

сервисы;

контент;

технология;

участие;

e-government literacy;

доступность.

Общие компоненты

Городам не следует отдельно создавать одинаковые платформы.

Федеральный Government Stack предоставляет типовые муниципальные модули.

KPI

К пятому году:

Москва входит в мировой лидерский диапазон LOSI;

все 100 участвующих городов достигают категории Very High;

разрыв между лучшими и худшими участниками сокращается минимум вдвое.

20.12. GLR-EGDI-MIN-12. Создать полноценную Национальную платформу электронного участия

Российский EPI — один из крупнейших незакрытых разрывов.

Поэтому e-participation нельзя оставлять побочным эффектом цифровизации.

Необходим единый контур

E-information

гражданин видит проект решения, основания, данные и ожидаемый эффект.

E-consultation

может направить структурированное предложение.

E-decision trace

видит, что произошло с его предложением:

принято;

частично принято;

отклонено;

почему.

Для значимых нормативных изменений

публикуются:

машиночитаемый текст;

оценка воздействия;

данные;

варианты;

итог консультации.

KPI

Довести российский E-Participation Index до динамической границы мирового топ-3; ориентир 2024 года — не ниже 0,9589.

20.13. GLR-EGDI-MIN-13. Реализовать программу «Цифровое государство без исключенных»

Лидерство невозможно, если высокий цифровой стандарт достигается ценой выпадения части населения.

Датская модель особенно ценна сочетанием digital-first и возможности альтернативного обслуживания для людей, которые объективно не способны пользоваться цифровым каналом.

Необходимы

полная accessibility цифровых сервисов;

упрощенные режимы;

легальное цифровое представительство родственником или доверенным лицом;

assisted digital в МФЦ;

голосовые интерфейсы;

поддержка людей с ограничениями;

обязательная офлайн-альтернатива для оговоренных категорий.

KPI

Ни одна жизненно необходимая услуга не становится недоступной человеку из-за цифрового барьера.

20.14. GLR-EGDI-MIN-14. Создать Национальную программу e-Government Literacy

В HCI 2024 e-government literacy впервые стала самостоятельным компонентом.

Следовательно, гражданин должен уметь не просто пользоваться интернетом.

Он должен понимать:

как идентифицироваться;

как управлять своими данными;

как проверить цифровой документ;

как дать или отозвать согласие;

как защититься от мошенничества;

как получить государственный сервис.

Программа включает

школу;

СПО;

университет;

обучение пожилых;

МФЦ;

работодателей;

онлайн-тренажеры.

KPI

Россия достигает лидерского диапазона по компоненту e-government literacy.

Общий разрыв HCI сокращается совместно с образовательными субпрограммами Программы глобального лидерства.

20.15. GLR-EGDI-MIN-15. Закрыть последний инфраструктурный разрыв TII

Россия уже относительно близка к лидерам по телекоммуникационной инфраструктуре.

Поэтому задача здесь не революционная перестройка, а закрытие остаточного разрыва.

Приоритеты

отдаленные территории;

устойчивость магистральных сетей;

доступность мобильного широкополосного доступа;

доступность тарифа;

резервирование критической инфраструктуры.

Цель

Не менее 99% домохозяйств должны иметь практически доступный высокоскоростной канал, достаточный для полноценного цифрового взаимодействия с государством.

При этом стоимость базового доступа должна удерживаться в диапазоне, позволяющем России достигнуть фактической границы топ-3 TII.

KPI

TII — не ниже актуального минимального значения мировой тройки.

Ориентир 2024 года — 0,9731.

20.16. GLR-EGDI-MIN-16. Перевести измерение цифрового государства с «количества услуг» на «стоимость взаимодействия человека с государством»

Это должно стать центральным мероприятием всей субпрограммы.

По каждой массовой услуге автоматически измеряются

время пользователя;

количество кликов;

количество полей;

число документов;

количество обращений к оператору;

срок решения;

процент отказов;

процент повторных обращений;

удовлетворенность;

стоимость для государства.

Главный новый показатель

Citizen Administrative Time.

Сколько часов в год средний человек тратит на взаимодействие с государством?

Аналогично для бизнеса:

Business Administrative Time.

Цель

За пять лет сократить фактическое человеческое время, необходимое для получения массовых государственных результатов, минимум втрое.

Именно это будет означать реальную цифровизацию.

Не увеличение числа электронных форм.

А сокращение времени жизни, которое человек вынужден отдавать административным процедурам.

20.17. Архитектура шестнадцати мероприятий

Мероприятия складываются в пять системных контуров.

Контур	Мероприятия	Конечное изменение
Единое цифровое государство	01–05	Государство получает общую архитектуру, данные и идентичность
Невидимое государство	06–08	Услуги превращаются в жизненные события и автоматические решения
Доверенное государство	09, 12–14	Автоматизация сочетается с прозрачностью, участием и инклюзивностью
Государство всей территории	10–11, 15	Федеральная, региональная и муниципальная инфраструктура выравнивается
Государство измеримого удобства	16	KPI становится не цифровизация сама по себе, а устранение административного времени

20.18. Пятилетняя последовательность

Первый год — цифровая архитектура

Создаются:

shadow-EGDI;

единый каталог государственных данных;

единый архитектурный стандарт;

полная карта общих цифровых компонентов;

законодательный пакет Once Only;

методика Citizen Administrative Time.

Определяются первые 30 жизненных ситуаций.

Второй год — государство данных

Запускаются:

национальный data exchange layer;

«Трекер моих данных»;

новая модель цифрового профиля;

первые zero-application services;

программа LOSI-100.

Обязательным становится platform-first для новых государственных систем.

Третий год — государство жизненных событий

Не менее 50 жизненных и бизнес-ситуаций работают end-to-end.

Большая часть стандартных решений переводится в классы A и B.

Once Only становится фактически работающей нормой.

Начинается массовая национальная e-government literacy programme.

Четвертый год — бесшовное государство

100 жизненных ситуаций.

Основная масса государственных данных доступна через стандартный межведомственный слой.

Ключевые реестры подключены к Data Tracker.

Муниципальный цифровой разрыв резко сокращается.

E-participation становится полноценным государственным цифровым контуром.

Пятый год — лидерский фронтир

Система должна обладать следующими свойствами:

одна цифровая идентичность;

один государственный цифровой профиль;

один стандарт обмена данными;

once-only;

life-event first;

proactive by default;

platform first;

data transparency;

digital inclusion;

e-participation;

единый муниципальный стандарт.

20.19. Панель конечных KPI

KPI	Исходный уровень 2024	Пятилетняя цель
EGDI	0,8532	Не ниже динамической границы топ-3
OSI	0,7766	Не ниже динамической границы топ-3
TII	0,9512	Не ниже динамической границы топ-3
HCI	0,8319	Максимально приблизить к топ-3 совместно с образовательными программами
EPI	0,6438	Не ниже динамической границы топ-3
LOSI Москвы	0,8438	Мировой лидерский диапазон
Повторный запрос известных данных	Базовый аудит в год 1	−95%
Life-event products	Формирующаяся система	≥100
Zero-application services	Формирующаяся система	≥50 массовых
Новые системы на общем stack	Базовый аудит	≥90%
Citizen Administrative Time	Измерить в год 1	−67% и более

Численные уровни топ-3 2024 года являются не фиксированным потолком, а стартовым benchmark. Если Дания, Эстония или Сингапур улучшат показатели, российская цель автоматически повышается.

20.20. Что именно Россия должна воспроизвести у трех лидеров

От Дании:

единый государственный цифровой фундамент;

межуровневую архитектуру;

digital by default;

повторное использование компонентов;

сочетание цифровизации с инклюзивностью.

От Эстонии:

интероперабельность;

once-only;

прозрачность использования данных;

жизненные события;

проактивность.

От Сингапура:

государство как технологическую платформу;

единый digital identity layer;

shared cloud;

reusable government technology;

постоянную продуктовую итерацию.

Российская конструкция должна соединить их следующим образом:

датская общая архитектура + эстонское государство данных + сингапурская технологическая платформа + российский масштаб Госуслуг.

20.21. Минимальный лидерский фронтир цифрового государства России

В результате пятилетия гражданин должен перестать ощущать государство как набор организаций.

Он не должен думать:

в какое ведомство идти;

какую справку получить;

кто владеет нужными данными;

в какой реестр внесены сведения;

какой орган должен первым выполнить действие.

Он сообщает государству о себе только то, чего государство действительно не знает.

Он видит, как используются его данные.

Он управляет согласиями.

Получает большинство стандартных результатов автоматически.

Взаимодействует не с ведомствами, а с жизненными ситуациями.

И получает одинаково высокий цифровой стандарт независимо от региона проживания.

Именно тогда изменится само определение государственной услуги.

Сегодня оно фактически звучит:

«гражданин обращается к государству за результатом».

В цифровом государстве мирового фронтира оно должно звучать иначе:

«государственная система обнаруживает потребность, собирает необходимые данные, координирует собственные органы и предоставляет человеку результат с минимально необходимым его участием».

Именно такой переход должен вывести Россию из сегодняшнего 43-го места в лидерский диапазон UN E-Government Development Index.

Но даже это будет лишь программой-минимум.

Потому что Дания, Эстония и Сингапур уже движутся дальше.

Следующий максимальный фронтир должен поставить значительно более радикальный вопрос:

можно ли создать цифровое государство, в котором государственная услуга как самостоятельное понятие начнет исчезать вообще — потому что ИИ-АСУ «Россия», цифровой двойник гражданина, предиктивные модели и автоматизированное правоприменение будут способны заранее формировать большую часть государственных результатов без заявления, поиска и административного маршрута со стороны человека?

Вот это уже будет предметом следующей главы — цифрового государства за пределами нынешнего мирового фронтира.

***

Глава 21. Субпрограмма-максимум: проактивное государство без заявлений, справок и административного трения

Исторически отношения человека с государством строились вокруг заявления.

Чтобы получить право, выплату, разрешение, документ или государственную услугу, человек должен был инициировать административный процесс.

Он должен был:

узнать о существовании права;

понять, какое ведомство отвечает за него;

найти процедуру;

собрать документы;

подтвердить факты;

заполнить заявление;

дождаться проверки;

при необходимости исправить ошибки;

получить решение.

Цифровизация существенно облегчила этот процесс.

Бумажное заявление стало электронным.

Очередь переместилась в смартфон.

Справки начали запрашиваться межведомственно.

Часть полей заполняется автоматически.

Но фундаментальная архитектура осталась прежней:

человек обращается к государству и просит применить к нему уже существующее право.

Максимальный лидерский фронтир должен изменить этот принцип.

Если государство уже знает:

кто человек;

какое событие произошло;

какие юридически значимые обстоятельства существуют;

какое право предусмотрено законом;

какие условия выполнены,

то зачем человеку подавать заявление?

Если ребенок родился и факт зарегистрирован, почему родители должны отдельно инициировать десятки связанных административных действий?

Если человек достиг возраста, при котором возникает определенное право, почему государство должно ждать заявления?

Если семья соответствует критериям меры поддержки и все необходимые сведения уже находятся в государственных системах, почему необходимо заставлять ее заново доказывать известные государству обстоятельства?

Если предприниматель полностью соответствует формальным требованиям для определенного разрешения, почему государственное решение не может возникнуть автоматически?

Следовательно, следующий этап цифровой трансформации должен заключаться не в увеличении количества электронных государственных услуг.

Он должен состоять в постепенном устранении необходимости обращаться за ними.

Проактивное государство нового поколения строится вокруг обратной логики:

не человек ищет государственную услугу — государственная система обнаруживает возникновение права или административной необходимости и сама запускает требуемый процесс.

Именно эту модель можно назвать государством без заявлений, справок и административного трения.

Она не означает исчезновения государства.

Напротив.

Она означает радикальное увеличение его способности действовать, одновременно уменьшая количество действий, которые вынужден совершать человек.

21.1. От электронного государства к zero-request government

Развитие цифрового государства можно представить как последовательность нескольких поколений.

Государство 1.0 — бумажное

Человек должен:

найти ведомство;

прийти;

подать документы;

получить решение.

Государство 2.0 — электронное

Заявление можно подать через интернет.

Но сама административная логика в основном сохраняется.

Государство 3.0 — бесшовное

Ведомства обмениваются данными самостоятельно.

Человеку не требуется быть курьером между ними.

Государство 4.0 — проактивное

Государство самостоятельно обнаруживает жизненное событие и предлагает человеку положенный результат.

Государство 5.0 — zero-request government

В стандартной ситуации отдельное обращение вообще исчезает.

Если юридические условия однозначны и необходимые данные существуют, право реализуется автоматически.

Именно пятый уровень должен стать максимальным лидерским фронтиром России.

При этом необходимо сразу установить принципиальное ограничение.

Автоматизироваться должна не политическая воля государства.

Автоматизироваться должно применение заранее установленных законом правил к однозначно определяемым обстоятельствам.

Закон принимает человек и легитимный государственный институт.

AI и цифровая система лишь исполняют закон там, где пространство административного усмотрения отсутствует или строго ограничено.

21.2. Главный принцип: право возникает из факта, а не из заявления

Традиционная административная система часто фактически действует по схеме:

право существует потенциально → гражданин узнает о нем → подает заявление → государство проверяет → право реализуется.

Предлагаемая система:

юридически значимый факт возник → государство обнаружило факт → система проверила условия → право реализовано.

Это принципиальное изменение.

Заявление перестает быть обязательным условием там, где оно не несет самостоятельного юридического смысла.

Если волеизъявление действительно необходимо, система должна запросить только его:

«Вы хотите воспользоваться этим правом?»

а не заставлять человека повторно вводить уже известную информацию.

В предельном случае взаимодействие сокращается до:

одного подтверждения.

А там, где подтверждение не требуется законом, — до:

нулевого действия со стороны человека.

21.3. GLR-EGDI-MAX-01. Принять федеральный принцип Zero Application by Default

Необходимо нормативно установить:

если государство располагает всеми юридически необходимыми данными, а закон не требует специального волеизъявления, результат должен предоставляться без заявления.

Это должно стать общим правилом проектирования государственных функций.

Не ведомство решает, хочет ли оно внедрить проактивность.

Наоборот.

При сохранении заявления ведомство должно доказать, зачем оно необходимо.

Три допустимых основания для заявления

Заявление сохраняется, если необходимо:

выразить свободное волеизъявление;

предоставить неизвестную государству информацию;

сделать выбор между несколькими юридическими вариантами.

Во всех остальных случаях заявление должно постепенно устраняться.

KPI

К пятому году:

не менее 70% массовых социальных и административных результатов, не требующих самостоятельного волеизъявления, предоставляются без заявления.

21.4. GLR-EGDI-MAX-02. Создать Национальный движок государственных прав — Rights Engine Russia

Сегодня право существует прежде всего в тексте закона.

Человек должен интерпретировать его самостоятельно или через специалиста.

Необходимо создать второй слой — машиночитаемую модель права.

Для каждого массового права формируется цифровое правило:

кто имеет право;

при каких условиях;

какие данные необходимы;

когда право возникает;

когда прекращается;

какой результат должен быть предоставлен.

Пример

Не просто текст:

«семьям при соблюдении условий предоставляется мера поддержки».

А вычислимое правило:

если A + B + C → возникает право D.

Система автоматически сопоставляет

закон;

данные;

событие;

право.

Ключевой эффект

Государство перестает ждать, когда человек самостоятельно обнаружит свое право.

Оно вычисляет наличие права для каждого субъекта автоматически.

KPI

К пятому году не менее 90% массовых социальных прав и стандартных административных прав имеют машиночитаемое представление.

21.5. GLR-EGDI-MAX-03. Создать единый реестр жизненных событий

Проактивное государство должно реагировать не на заявление, а на событие.

Поэтому необходимо сформировать National Life Events Registry.

Это не новая база персональных данных.

Это логический слой, фиксирующий юридически значимые события.

Например:

рождение;

достижение определенного возраста;

поступление в образовательную организацию;

окончание обучения;

начало работы;

потеря работы;

брак;

развод;

появление ребенка;

смена места жительства;

инвалидность;

выход на пенсию;

смерть родственника;

регистрация компании;

наем первого работника;

приобретение недвижимости;

начало строительства;

экспортная операция.

Каждое событие запускает граф последствий

Например:

рождение ребенка

может автоматически запускать:

регистрацию;

страхование;

проверку социальных прав;

обновление состава семьи;

формирование связанных документов;

уведомление поликлиники;

формирование будущих образовательных сервисов.

Таким образом одно событие заменяет множество независимых заявлений.

21.6. GLR-EGDI-MAX-04. Создать «цифрового двойника прав гражданина»

Цифровой профиль сегодня преимущественно хранит сведения.

Следующий уровень — он должен содержать динамическую карту прав.

Каждый человек получает раздел:

«Что мне положено?»

Но еще важнее — система сама использует эту карту.

Цифровой двойник прав содержит

активные права;

возможные права;

условия их возникновения;

права, которые скоро появятся;

права, которыми человек еще не воспользовался;

обязательства;

сроки;

необходимые действия.

Пример

Система заранее сообщает:

через три месяца у вас возникает право;

для его реализации государству уже хватает данных;

дополнительных действий не требуется.

Максимальный уровень

Человек не должен терять право только потому, что не знал о нем.

Это должно стать новым принципом социального государства.

21.7. GLR-EGDI-MAX-05. Ввести презумпцию автоматической реализации социального права

Если право связано с объективными критериями, государство должно стремиться к автоматической реализации.

Например

льгота;

компенсация;

социальная выплата;

налоговый вычет;

субсидия;

мера поддержки.

Сегодня во многих системах существует так называемый non-take-up:

человек имеет право, но не получает его из-за:

незнания;

сложности процедуры;

ошибки;

недоступности информации.

В проактивном государстве этот класс потерь должен практически исчезнуть.

Новый KPI

Entitlement Realization Rate — доля людей, фактически получивших положенное им право.

Целевой уровень:

не менее 99% по массовым автоматически определяемым социальным правам.

21.8. GLR-EGDI-MAX-06. Создать «невидимое налогообложение» для стандартных ситуаций

Значительная часть налогового взаимодействия может происходить без отдельного административного поведения гражданина.

Если государство располагает достаточными данными:

доходы;

имущество;

удержания;

льготы,

система сама рассчитывает:

обязательство;

вычет;

переплату;

возврат.

Человек получает не форму

а готовый результат:

«Расчет произведен. Проверьте».

Если он согласен — никаких действий.

Если не согласен — может скорректировать.

Цель

Перейти от:

tax filing

к:

tax verification by exception.

KPI

Для стандартных категорий физических лиц налоговое декларирование вручную становится исключением.

21.9. GLR-EGDI-MAX-07. Создать автоматический жизненный маршрут «Рождение ребенка»

Этот проект должен стать демонстрационной моделью проактивного государства.

Сегодня одно событие может порождать множество административных последствий.

В новой модели сам факт рождения запускает единый процесс.

Автоматически

формируется цифровая запись;

проверяются права семьи;

обновляется состав домохозяйства;

формируется медицинский маршрут;

рассчитываются положенные меры поддержки;

создаются необходимые цифровые документы.

Родители получают не список инструкций.

Они получают:

единое сообщение о завершенных действиях и тех редких решениях, которые действительно требуют их выбора.

KPI

Количество обязательных административных действий родителей сокращается не менее чем на 90%.

21.10. GLR-EGDI-MAX-08. Создать автоматический жизненный маршрут «Потеря работы»

Потеря занятости часто сопровождается одновременно:

падением дохода;

необходимостью поиска новой работы;

потребностью в обучении;

возникновением права на поддержку.

Вместо четырех–пяти независимых систем должно возникать одно событие.

Оно автоматически запускает

проверку права на выплаты;

профиль подходящих вакансий;

AI-анализ навыков;

предложения по переквалификации;

программы поддержки;

при необходимости — социальные меры.

Новая логика

Не:

«зарегистрируйтесь как безработный».

А:

«система обнаружила изменение статуса и предлагает оптимальную траекторию возвращения к занятости».

21.11. GLR-EGDI-MAX-09. Создать автоматический маршрут «Выход на пенсию»

Возрастные права особенно хорошо подходят для проактивной модели.

Государство заранее знает:

дату рождения;

стаж;

взносы;

большую часть юридически значимых обстоятельств.

Следовательно, человек не должен начинать административный процесс с нуля.

За год до возникновения права

система показывает:

расчет;

источники данных;

возможные варианты;

влияние дополнительного периода работы;

необходимость устранить расхождения.

В день возникновения права

если все условия подтверждены, назначение происходит автоматически.

KPI

Для стандартных случаев:

нулевое заявление;

нулевая справка;

нулевой визит.

21.12. GLR-EGDI-MAX-10. Создать «цифровой автопилот бизнеса»

Проактивность не должна ограничиваться гражданами.

Компания также должна иметь цифрового государственного помощника.

Он знает

юридический статус компании;

отрасль;

размер;

налоговый режим;

лицензии;

сотрудников;

сроки разрешений;

обязательную отчетность.

Система заранее предупреждает

какие требования скоро возникают;

какие разрешения истекают;

какие новые нормы затрагивают бизнес;

какие меры поддержки доступны;

какие обязательства могут быть выполнены автоматически.

Максимальный уровень

Для законопослушной стандартной компании взаимодействие с государством должно превращаться в режим управления исключениями.

Все типовое происходит автоматически.

Человек включается только при отклонении.

21.13. GLR-EGDI-MAX-11. Ввести «автоматическое продление по умолчанию»

Огромное количество административных действий связано не с появлением нового риска, а с периодическим повторным подтверждением уже известного состояния.

Разрешения, статусы и документы должны автоматически продлеваться, если:

условия не изменились;

нет нарушения;

закон не требует повторной экспертизы.

Новая презумпция

Не:

«докажите заново, что соответствуете требованиям».

А:

«разрешение продолжается, пока государство не обнаружило юридически значимое изменение».

KPI

Большинство массовых разрешений низкого риска переводится в auto-renewal.

21.14. GLR-EGDI-MAX-12. Ввести принцип «разрешение через данные»

Для части регулируемых видов деятельности разрешение должно перестать быть самостоятельным документом.

Если система в реальном времени видит выполнение всех требований, юридический статус может вычисляться автоматически.

Например

соблюдение:

квалификационных требований;

страхования;

технического состояния;

платежей;

регистраций

может формировать цифровой статус:

compliant / non-compliant.

Вместо лицензии как бумаги

возникает динамическое разрешительное состояние.

Это особенно перспективно там, где условия могут контролироваться автоматически.

21.15. GLR-EGDI-MAX-13. Создать государственный Decision Engine стандартных административных решений

Необходимо выделить миллионы типовых решений, которые сегодня принимаются человеком, но фактически состоят из проверки формальных условий.

Для каждого:

формализуются правила;

определяются данные;

создается объяснимая модель решения;

устанавливается контур обжалования.

Три режима

Automatic approve — все условия выполнены.

Human review — возникло исключение.

Automatic reject запрещен для ряда чувствительных прав — отрицательное решение требует усиленной проверки человеком.

Это принципиальная гарантия.

Автоматизация должна быстрее предоставлять право, но особенно осторожно его ограничивать.

21.16. GLR-EGDI-MAX-14. Ввести принцип «человек только для исключения»

После внедрения Decision Engine государственный служащий постепенно перестает вручную обрабатывать стандартный поток.

Он работает с:

аномалиями;

сложными случаями;

апелляциями;

конфликтующими данными;

ситуациями, требующими усмотрения.

Это меняет профессию чиновника

Из:

оператора административной процедуры

в:

эксперта по сложным исключениям и архитектора системы.

KPI

По массовым типовым процессам не менее 90% стандартного потока проходит без ручной обработки.

21.17. GLR-EGDI-MAX-15. Создать «одно государственное решение вместо десяти ведомственных»

Жизненное событие не должно порождать десять независимых решений.

Необходим composite administrative act — составной государственный результат.

Пример

Открытие определенного стандартного объекта может одновременно требовать:

регистрации;

санитарного соответствия;

пожарного статуса;

подключения;

муниципального согласования.

Вместо пяти параллельных процедур предприниматель получает один государственный цифровой результат.

Внутреннюю координацию выполняет государство.

KPI

Не менее 50 наиболее сложных массовых межведомственных процессов превращаются в единый composite service.

21.18. GLR-EGDI-MAX-16. Создать «государство одного клика»

Не все решения могут быть полностью автоматическими.

Там, где требуется волеизъявление, идеальным интерфейсом становится один осмысленный выбор.

Не

20 полей;

10 документов;

5 экранов.

А

«Государство уже подготовило результат. Подтвердить?»

Это и есть one-click government.

KPI

Для не менее 100 массовых операций, требующих волеизъявления, пользовательское действие сокращается до одного подтверждения или максимально близкого эквивалента.

21.19. GLR-EGDI-MAX-17. Создать AI-госассистента гражданина

Каждый человек должен получить персонального государственного AI-помощника.

Не чат-бот для поиска ссылки.

А агент, который понимает контекст человека в рамках разрешенных данных.

Он может отвечать

какие права у меня есть?

что изменится после рождения ребенка?

какие действия необходимы при переезде?

какие выплаты мне положены?

что государство уже сделало автоматически?

какие решения требуют моего согласия?

Принципиальное ограничение

AI не должен самостоятельно раскрывать или комбинировать данные без правового основания.

Он работает внутри строгого контура полномочий.

Новый стандарт

Человек перестает изучать государственные регламенты.

Государственная система объясняет человеку его ситуацию на человеческом языке.

21.20. GLR-EGDI-MAX-18. Создать AI-госассистента предприятия

Для бизнеса создается аналогичный агент.

Он способен:

отслеживать нормативные изменения;

объяснять последствия;

предупреждать о риске нарушения;

предлагать автоматическое выполнение требований;

находить поддержку;

формировать типовую отчетность;

проверять планируемую сделку на административные последствия.

Эффект

Государство перестает быть системой, которая преимущественно обнаруживает нарушение постфактум.

Оно помогает компании не совершить нарушение заранее.

Это принцип preventive compliance.

21.21. GLR-EGDI-MAX-19. Ввести превентивное регулирование вместо преимущественно карательного

Если государственная система видит, что субъект приближается к нарушению, она должна в определенных случаях сначала предупредить.

Например

истекает разрешение;

приближается срок;

возникло новое обязательство;

показатель отклоняется.

Система сообщает:

«Через 10 дней возникнет нарушение. Вот автоматический способ его предотвратить».

Новый KPI

Не число обнаруженных нарушений.

А:

доля потенциальных нарушений, предотвращенных до их возникновения.

Это может стать новым benchmark качества регулирования.

21.22. GLR-EGDI-MAX-20. Создать «невидимую отчетность»

Предприятия и организации производят огромный массив данных в процессе обычной деятельности.

Значительная часть отчетности существует потому, что государственные системы не способны получить эти данные автоматически.

Максимальный фронтир:

отчетность формируется как побочный продукт деятельности, а не как отдельная деятельность.

Механизм

С согласия и в установленном законом порядке:

учетная система;

касса;

ERP;

государственные реестры

передают необходимые структурированные данные автоматически.

KPI

Человеческие трудозатраты на стандартную государственную отчетность сокращаются минимум на 80%.

21.23. GLR-EGDI-MAX-21. Создать цифровой «щит административных прав»

Проактивное государство должно не только автоматически предоставлять права.

Оно должно автоматически защищать человека от неправомерной административной нагрузки.

Система проверяет

имеет ли ведомство право запросить данные;

не превышен ли срок;

не запрошен ли документ повторно;

не существует ли автоматического способа выполнить процедуру;

не нарушена ли установленная последовательность.

Если государственный орган пытается потребовать лишнее, цифровая система должна блокировать запрос или требовать специального обоснования.

Новый принцип

Человек не должен самостоятельно защищаться от бюрократической ошибки, если сама государственная система способна ее обнаружить.

21.24. GLR-EGDI-MAX-22. Создать автоматическое административное обжалование первого уровня

Даже лучшая система будет ошибаться.

Поэтому жалоба должна быть такой же цифровой, как решение.

Если человек не согласен

он нажимает:

«Пересмотреть».

Система автоматически:

показывает основание решения;

проверяет данные повторно;

сравнивает аналогичные случаи;

выявляет возможное противоречие.

Если ошибка очевидна — решение исправляется автоматически.

Если требуется усмотрение — дело направляется человеку.

KPI

Очевидные технические и информационные ошибки исправляются за минуты или часы, а не в рамках длительной административной переписки.

21.25. GLR-EGDI-MAX-23. Создать право на объяснение автоматизированного решения

Ни одно значимое автоматизированное административное решение не должно быть «черным ящиком».

Гражданин должен иметь возможность увидеть:

какое правило применено;

какие данные использованы;

какие условия выполнены;

какие не выполнены;

какой орган несет ответственность.

Не требуется раскрывать сложный код

Объяснение должно быть юридически и человечески понятным.

Принцип

машина может участвовать в решении, но ответственность остается человеческой и институциональной.

21.26. GLR-EGDI-MAX-24. Создать «режим повышенной защиты» для чувствительных решений

Не все государственные функции одинаково подходят для полной автоматизации.

Особенно осторожно необходимо относиться к решениям, существенно ограничивающим права человека.

Для них вводится режим:

AI assists — human decides.

Это может касаться

значимых санкций;

ограничения права;

сложных социальных решений;

чувствительных индивидуальных оценок.

Принцип асимметрии

Автоматизировать предоставление очевидного права легче и безопаснее, чем автоматизировать его лишение.

Это должно быть встроено в архитектуру проактивного государства.

21.27. GLR-EGDI-MAX-25. Создать национальный журнал действий государства с данными гражданина

Любое значимое автоматизированное действие должно оставлять цифровой след.

Человек видит:

когда система обнаружила событие;

какие данные использовала;

какое право рассчитала;

какое действие выполнила;

какое решение принято;

как его обжаловать.

Таким образом

проактивность не превращается в невидимость самого государства.

Наоборот:

процедура исчезает для человека, но прозрачность процедуры возрастает.

21.28. GLR-EGDI-MAX-26. Создать «персональный центр согласий»

Там, где использование данных требует согласия, гражданин должен управлять им из одного места.

Он видит:

кому;

какие данные;

для чего;

на какой срок

разрешено использовать.

Может:

дать согласие;

отозвать;

ограничить.

Главное

Согласие не должно превращаться в бесконечное нажатие формального «согласен».

Необходима разумная архитектура, где юридическое согласие используется только там, где оно действительно является соответствующим правовым основанием.

21.29. GLR-EGDI-MAX-27. Создать Digital Power of Attorney 2.0

Человек должен иметь возможность легко делегировать цифровое взаимодействие.

Особенно это важно для:

пожилых;

людей с инвалидностью;

родителей;

опекунов;

предпринимателей.

Делегирование должно быть

гранулярным;

ограниченным по времени;

отзываемым;

видимым.

Например:

«разрешаю дочери взаимодействовать с государством по медицинским вопросам в течение одного года».

Это делает проактивность совместимой с реальной сложностью человеческой жизни.

21.30. GLR-EGDI-MAX-28. Ввести стандарт «никакой цифровой дискриминации»

Государство без заявлений не должно превращаться в государство, где человек становится заложником ошибки в базе данных.

Поэтому всегда должны существовать:

канал коррекции данных;

человеческое рассмотрение;

офлайн-поддержка;

возможность альтернативного подтверждения факта.

Главный принцип

автоматизация не может превращать цифровую ошибку в непреодолимое административное препятствие.

21.31. GLR-EGDI-MAX-29. Создать государственный сервис «Исправьте мои данные один раз»

Если человек обнаружил ошибку в государственном master data, он не должен исправлять ее отдельно в пяти ведомствах.

Он инициирует один correction process.

После подтверждения правильного значения оно автоматически распространяется на все системы, имеющие право его использовать.

KPI

Дублирующее исправление одного и того же факта в нескольких государственных системах практически исчезает.

21.32. GLR-EGDI-MAX-30. Создать Национальный индекс административного трения

Чтобы управлять бесшовностью, ее необходимо измерять.

Предлагается создать National Administrative Friction Index.

Он включает:

время гражданина;

время бизнеса;

число заявлений;

число справок;

число повторных данных;

число кликов;

количество согласований;

продолжительность ожидания;

количество ручных операций;

долю автоматических решений;

число обжалований из-за технических ошибок.

Главная цель пятилетия

снизить измеримое административное трение государства не на проценты, а кратно.

Для основных массовых процессов — минимум в пять раз.

21.33. Пять уровней устранения административного трения

Для каждого государственного процесса вводится единая шкала зрелости.

Уровень	Характеристика
0	Бумажное взаимодействие
1	Электронное заявление
2	Автозаполнение и межведомственный обмен
3	One-click
4	Проактивное предложение
5	Zero-request / автоматический результат

Правило

Каждая массовая функция ежегодно должна показывать движение вверх по шкале.

Главный объект управления:

не количество цифровизированных функций;

а распределение функций по уровням 0–5.

Пятилетний KPI

Не менее половины наиболее массовых взаимодействий гражданина с государством должны достигнуть уровней 4–5.

21.34. Архитектура проактивного государства

Тридцать стратегических мероприятий соединяются в шесть системных контуров.

Контур	Основные мероприятия	Что исчезает
Государство прав	Rights Engine, цифровой двойник прав	необходимость самостоятельно искать право
Государство событий	Life Events Registry, автоматические маршруты	необходимость инициировать процесс
Государство автоматических решений	Decision Engine, management by exception	ручная обработка стандартных случаев
Невидимая административная машина	one-click, invisible reporting, auto-renewal	формы, справки и повторные действия
Доверенное государство	data tracker, explainability, appeal, consent	непрозрачность автоматизации
Государство нулевого трения	Friction Index, digital rights shield	необходимость бороться с бюрократией

21.35. Пятилетняя последовательность создания zero-request government

Год 1. Правовая и информационная основа

Принимается принцип Zero Application by Default.

Создаются:

Rights Engine;

реестр жизненных событий;

классификация решений по степени автоматизируемости;

Administrative Friction Index.

Проводится аудит 500 наиболее массовых государственных процессов.

Для каждого определяется:

почему существует заявление;

почему требуется документ;

почему нужен человек;

можно ли устранить эти элементы.

Год 2. Первые zero-request domains

Автоматизируются наиболее очевидные процессы:

возрастные права;

часть социальных выплат;

типовые продления;

отдельные налоговые операции;

часть регистрационных действий.

Запускаются маршруты:

рождение ребенка;

выход на пенсию;

потеря работы.

Год 3. Массовое устранение заявлений

Rights Engine охватывает большую часть массовых прав.

Разворачиваются:

AI-госассистент;

AI-ассистент бизнеса;

цифровой двойник прав;

единый центр согласий;

автоматическое обжалование.

Не менее 100 взаимодействий достигают one-click или zero-request.

Год 4. Государство по исключениям

Большая часть стандартного административного потока обрабатывается автоматически.

Государственный служащий концентрируется на сложных случаях.

Вводятся:

динамические разрешительные статусы;

невидимая отчетность;

preventive compliance;

автоматическая коррекция данных.

Год 5. Проактивное государство национального масштаба

Для большинства типовых отношений действует логика:

государство знает → государство проверяет → государство действует → человек получает результат.

А не:

человек узнает → собирает → заполняет → доказывает → ждет.

21.36. Новый KPI: число административных действий на одного гражданина

Сегодня цифровое государство оценивается по количеству доступных услуг.

Максимальный фронтир должен стремиться в противоположную сторону.

Лучшее государство — не то, где человек может совершить онлайн 500 государственных действий.

А то, где ему не приходится совершать 490 из них.

Поэтому необходимо ввести показатель:

Human-Initiated Government Transactions per Capita.

То есть:

сколько раз в год средний человек вынужден самостоятельно инициировать взаимодействие с государством?

Цель должна состоять в систематическом снижении этого показателя.

Парадоксально, но успех цифровизации должен вести не к росту количества цифровых транзакций, инициируемых человеком, а к их сокращению.

21.37. Новый KPI: административное время жизни

Человек располагает ограниченным количеством времени.

Час, потраченный на:

заполнение формы;

поиск документа;

ожидание ответа;

исправление государственной ошибки,

— это реальная общественная стоимость.

Поэтому предлагается измерять:

Lifetime Administrative Burden.

Сколько дней своей жизни средний гражданин вынужден отдавать государственным процедурам?

Максимальный фронтир должен стремиться к радикальному сокращению этой величины.

Если современное государство способно вернуть человеку десятки дней жизни за счет устранения процедур, это является не косметическим удобством.

Это полноценный прирост общественного благосостояния.

21.38. Новый KPI: Zero-Request Rate

Предлагается включить в Национальную панель глобального лидерства показатель:

Zero-Request Rate — доля государственных результатов, предоставляемых без самостоятельного инициирования человеком.

И отдельно:

One-Click Rate.

Automated Decision Rate.

Once-Only Compliance Rate.

Administrative Friction Index.

Entitlement Realization Rate.

Prevented Violation Rate.

Так Россия может начать формировать новую систему измерения цифрового государства, выходящую за рамки существующего EGDI.

21.39. Как изменится государственный аппарат

Проактивное государство не означает просто сокращение чиновников.

Оно меняет структуру труда.

Снижается потребность в:

ручной проверке;

переносе данных;

формальном согласовании;

приеме стандартных заявлений;

подготовке типовых ответов.

Возрастает потребность в:

проектировщиках государственных продуктов;

специалистах по данным;

юристах машиночитаемого права;

AI-аудиторах;

архитекторах цифровых платформ;

специалистах по сложным административным случаям;

аналитиках государственной политики.

Таким образом государственный служащий перемещается вверх по цепочке создания интеллектуальной ценности.

21.40. Как изменится законодательство

Zero-request government невозможно построить только IT-средствами.

Необходимо постепенно переходить от законодательства, написанного исключительно для человека, к dual-readable law:

человекочитаемому;

машиночитаемому.

Это не означает замену юридического текста программным кодом.

Юридический текст остается первичным.

Но типовые формализуемые условия получают официальное вычислимое представление.

Это позволит

автоматически проверять права;

проверять согласованность нормативных актов;

обнаруживать противоречия;

быстрее менять административные алгоритмы при изменении закона.

Возникает новая дисциплина:

computational public law.

21.41. Связь с ИИ-АСУ «Россия»

Проактивное государство является нижним, персональным уровнем ИИ-АСУ «Россия».

ИИ-АСУ на национальном уровне отвечает:

куда должна двигаться страна?

Проактивное государство отвечает:

как государственная система должна ежедневно действовать в отношении конкретного человека и предприятия?

Их взаимодействие формирует замкнутый цикл.

Национальная стратегия определяет приоритет.

Например:

увеличить занятость.

ИИ-АСУ обнаруживает региональный риск роста безработицы.

Проактивная система выявляет людей с риском потери работы.

До возникновения долгосрочной безработицы она предлагает:

вакансию;

обучение;

смену квалификации;

поддержку мобильности.

Таким образом стратегическое управление соединяется с персональным государственным действием.

Это принципиально новый уровень управляемости.

21.42. Что нельзя автоматизировать

Максимальный фронтир не означает тотальную автоматизацию.

Напротив, зрелая система должна ясно понимать границы.

Человек должен сохранять центральную роль там, где решение связано с:

ценностями;

сложным правовым усмотрением;

уникальными обстоятельствами;

серьезным ограничением прав;

высокой неопределенностью.

Именно поэтому лучший показатель цифрового государства — не максимальный процент решений AI.

Лучший показатель:

максимальный процент рутины, устраненной без потери человеческого контроля там, где он действительно необходим.

21.43. Основные риски проактивного государства

Ошибка данных

Если неверные данные автоматически используются многими системами, ошибка масштабируется.

Поэтому необходим один быстрый механизм исправления master data.

Ошибка алгоритма

Машиночитаемое правило может быть реализовано неверно.

Поэтому требуется независимый аудит.

Непрозрачность

Человек может не понимать, почему государство совершило действие.

Следовательно, explainability обязательна.

Цифровое исключение

Человек может не иметь навыков или возможности пользоваться интерфейсом.

Поэтому сохраняется assisted digital.

Чрезмерное накопление данных

Проактивность не должна становиться оправданием сбора любой потенциально полезной информации.

Принцип минимизации данных сохраняется.

Автоматизированный патернализм

Государство не должно подменять свободный выбор человека там, где человек имеет право выбирать.

Проактивность предлагает или реализует юридически определенный результат.

Она не должна принимать за гражданина личные решения.

21.44. Принцип «максимум удобства — минимум наблюдения»

Это один из важнейших принципов максимального фронтира.

Может возникнуть ошибочное представление:

чтобы сделать государство проактивным, нужно знать о человеке все.

Это неверно.

Система должна знать минимально необходимое для конкретной законной функции.

Проактивность должна строиться прежде всего на:

лучшей интеграции уже существующих государственных данных;

качестве данных;

машиночитаемом праве;

автоматическом обмене.

А не на бесконтрольном расширении наблюдения.

Формула:

государство должно действовать умнее, а не знать о человеке больше, чем необходимо.

21.45. Минимальный и максимальный цифровой фронтир

Минимальный фронтир	Максимальный фронтир
Электронная услуга мирового класса	Услуга исчезает как отдельное действие
Once Only	Zero Request
Life-event portal	Автоматический life-event workflow
Автозаполнение	Ничего заполнять не требуется
Проактивное уведомление	Проактивное исполнение
Цифровой профиль	Цифровой двойник прав
Государственный портал	Персональный AI-госассистент
Межведомственный обмен	Автоматическая межведомственная координация
Электронное разрешение	Динамический разрешительный статус
Электронная отчетность	Невидимая отчетность
Цифровая жалоба	Автоматический пересмотр ошибки
Цифровизация процедур	Устранение процедур
Измерение числа услуг	Измерение числа исчезнувших действий

21.46. Конечный образ государства без административного трения

Человек просыпается утром и не думает о государстве.

Не потому, что государство отсутствует.

А потому, что оно выполняет свою функцию без необходимости постоянно привлекать его внимание.

Родился ребенок — необходимые государственные действия происходят автоматически.

Человек потерял работу — система предлагает траекторию поддержки и новой занятости.

Возникает право — оно не пропадает из-за незнания.

Документ истекает — система сама определяет, требуется ли его обновление.

Предприятие приближается к нарушению — государство предупреждает до санкции.

Необходимые данные уже существуют — их не спрашивают повторно.

Возникла ошибка — она исправляется через одно обращение.

AI использован при решении — человек видит основания.

Не согласен — может мгновенно инициировать пересмотр.

Нужен человек — система немедленно передает ему сложный случай.

В такой архитектуре государство постепенно перестает существовать для человека как набор административных процедур.

Оно становится фоновой общественной инфраструктурой — подобно электричеству, связи или платежной системе.

Человек не изучает ее внутреннюю архитектуру.

Он получает результат.

21.47. Новый мировой benchmark

Если эта модель будет создана, Россия сможет предложить миру совершенно другой способ измерения цифрового государства.

Не:

сколько государственных услуг доступны онлайн?

А:

сколько государственных услуг человеку вообще больше не приходится запрашивать?

Не:

сколько документов можно загрузить электронно?

А:

сколько документов государство перестало требовать?

Не:

сколько заявлений было подано через портал?

А:

сколько заявлений стало ненужными?

Не:

насколько быстро чиновник обрабатывает форму?

А:

почему форма еще существует?

Именно этот последний вопрос должен стать центральным принципом субпрограммы-максимум.

Каждый раз, когда государство просит человека заполнить заявление, предоставить справку, повторить данные или дождаться стандартного решения, система должна задавать себе вопрос: почему это действие еще не устранено?

Через пять лет ответ «так исторически устроена процедура» должен перестать считаться допустимым.

21.48. Максимальный лидерский фронтир

В результате Россия должна стремиться создать первую крупную национальную систему, в которой:

once-only превращается в never-ask-again;

digital service превращается в invisible service;

proactivity превращается в automatic entitlement;

государственная отчетность превращается в automatic data flow;

разрешение превращается в динамический цифровой статус;

чиновник превращается из обработчика стандартного случая в специалиста по исключениям;

государственный портал превращается из каталога услуг в интеллектуальный персональный интерфейс государства;

гражданин перестает быть инициатором большей части административных процессов.

Это и есть максимальный фронтир цифрового государства:

государство, которое знает достаточно, чтобы не спрашивать лишнего;
понимает достаточно, чтобы не заставлять человека искать положенное ему право;
интегрировано достаточно, чтобы не отправлять человека между ведомствами;
автоматизировано достаточно, чтобы не заставлять его ждать стандартного решения;
и ограничено правом достаточно, чтобы технологическая мощь не превращалась в административный произвол.

Такое государство будет не просто более цифровым, чем сегодняшние лидеры UN E-Government Development Index.

Оно предложит миру следующий принцип цифрового управления:

лучшая государственная услуга — та, за которой человеку не пришлось обращаться.

*************

ЧАСТЬ V. СУБПРОГРАММА «ВЕРХОВЕНСТВО ПРАВА И ИСПОЛНЕНИЕ КОНТРАКТОВ»

Базовый рейтинг: World Justice Project Rule of Law Index

Глава 22. Правовые системы стран-лидеров

Экономическая ценность закона определяется не только качеством его текста.

Для гражданина, предпринимателя или инвестора принципиально важнее четыре других вопроса:

будет ли норма применяться одинаково;

можно ли заранее предсказать правовой результат;

сможет ли независимый суд защитить нарушенное право;

будет ли судебное решение реально исполнено.

Контракт, который невозможно быстро и надежно защитить, имеет меньшую экономическую ценность.

Право собственности, формально установленное законом, но плохо защищаемое на практике, становится более рискованным активом.

Регулирование, которое применяется непредсказуемо, увеличивает стоимость инвестиционного решения.

Судебное решение, которое сложно исполнить, является неполным результатом правосудия.

Поэтому верховенство права необходимо рассматривать не только как правовую или политическую категорию.

Это также экономическая инфраструктура страны.

Чем выше предсказуемость правовой среды, тем ниже премия за риск.

Чем быстрее разрешается спор, тем меньше капитала замораживается в конфликте.

Чем надежнее исполняется контракт, тем больше экономических отношений может осуществляться между сторонами, которые не знают друг друга лично.

Именно поэтому сильная правовая система непосредственно влияет на:

инвестиции;

предпринимательство;

кредитование;

инновации;

строительство;

международную торговлю;

стоимость капитала;

долгосрочный горизонт экономического планирования.

В данном смысле право является технологией доверия между незнакомыми участниками экономики.

22.1. Что измеряет World Justice Project Rule of Law Index

Актуальной базой настоящей главы является WJP Rule of Law Index 2025. Индекс охватывает 143 страны и юрисдикции. Его эмпирическая база включает более 215 тыс. опросов домохозяйств и около 4,1 тыс. опросов практикующих юристов и экспертов. Значения показателей находятся в диапазоне от 0 до 1, где более высокий балл означает более сильное практическое соблюдение принципов верховенства права.

Это принципиально отличает WJP от рейтинга, который просто сопоставляет законодательство разных стран.

Он пытается измерять:

как право фактически действует в повседневной жизни.

WJP использует восемь факторов и 44 более детальных индикатора:

1. Constraints on Government Powers — ограничения государственной власти;
2. Absence of Corruption — отсутствие коррупции;
3. Open Government — открытость государства;
4. Fundamental Rights — фундаментальные права;
5. Order and Security — порядок и безопасность;
6. Regulatory Enforcement — правоприменение в сфере регулирования;
7. Civil Justice — гражданское правосудие;
8. Criminal Justice — уголовное правосудие.

Индекс, следовательно, значительно шире темы исполнения коммерческих контрактов.

Это необходимо учитывать методологически.

22.2. Где именно WJP измеряет исполнение контрактов

Самостоятельного фактора под названием Contract Enforcement в WJP нет.

Но способность государства обеспечить надежность договорных отношений концентрируется прежде всего в двух блоках.

Factor 6. Regulatory Enforcement

Он оценивает:

• эффективное применение регулирования;
• отсутствие неправомерного влияния на применение правил;
• отсутствие необоснованных административных задержек;
• соблюдение надлежащей правовой процедуры;
• защиту от изъятия собственности без законной процедуры и надлежащей компенсации.

Factor 7. Civil Justice

Он оценивает:

• доступность и стоимость гражданского правосудия;
• отсутствие дискриминации;
• отсутствие коррупции;
• отсутствие неправомерного государственного влияния;
• разумность сроков рассмотрения;
• фактическое исполнение судебных решений;
• доступность, беспристрастность и эффективность альтернативного разрешения споров.

Следовательно, для настоящей субпрограммы именно факторы 6 и 7 становятся операционным ядром.

Однако они не могут полностью отделяться от:

независимости суда;

отсутствия коррупции;

открытости государства;

ограничений государственного вмешательства.

Поэтому общая позиция WJP используется как системный benchmark, а Regulatory Enforcement и Civil Justice — как основные объекты институционального проектирования.

22.3. Методологическое ограничение рейтинга

WJP не является абсолютным измерителем качества законодательства.

Большая часть данных формируется через опросы граждан, юристов и экспертов.

Поэтому индекс одновременно отражает:

фактический опыт;

восприятие;

доверие;

профессиональную оценку правовой среды.

Это следует рассматривать не только как ограничение.

Для экономики восприятие также реально.

Если предприниматель считает, что контракт может быть непредсказуемо истолкован или решение будет сложно исполнить, он:

увеличивает требуемую доходность;

сокращает горизонт инвестиции;

требует дополнительное обеспечение;

избегает некоторых сделок.

Следовательно, правовое доверие само становится экономическим фактором.

Но при разработке российской программы результаты WJP должны обязательно дополняться объективными показателями:

• сроком судебного разбирательства;
• стоимостью процесса;
• долей исполненных решений;
• временем взыскания;
• количеством отмененных решений;
• нагрузкой на судью;
• сроком применения обеспечительной меры;
• долей споров, урегулированных посредством ADR.

22.4. Мировая тройка 2025 года

В 2025 году первые позиции WJP занимают:

Место	Страна	WJP Score
1	Дания	0,90
2	Норвегия	0,89
3	Финляндия	0,87

Следом идут Швеция и Новая Зеландия.

Обращает на себя внимание устойчивость североевропейского лидерства.

Это не означает, что одна конкретная скандинавская институциональная форма может быть механически перенесена в Россию.

Но наличие сразу трех близких стран в верхней части рейтинга позволяет искать повторяющиеся функциональные механизмы.

Особенно важно, что их лидерство не ограничивается одним фактором.

В 2025 году Дания занимает первое место по ограничениям государственной власти, отсутствию коррупции, фундаментальным правам, regulatory enforcement и уголовному правосудию, второе — по открытости государства и гражданскому правосудию. Норвегия занимает первое место по Open Government и Civil Justice, второе — по Constraints, Fundamental Rights и Regulatory Enforcement. Финляндия входит в первую пятерку по большинству ключевых институциональных факторов и занимает четвертое место по Regulatory Enforcement и седьмое — по Civil Justice.

Следовательно, речь идет не о выдающемся отдельном суде.

Это целостные правовые экосистемы.

22.5. Дания: независимость суда, цифровой процесс и реальность исполнения

Дания занимает первое место WJP с баллом 0,90.

Особенно важна комбинация:

судебной независимости;

низкого коррупционного риска;

предсказуемого регулирования;

эффективного гражданского правосудия.

Независимое администрирование судебной системы

Danish Court Administration занимается администрированием и развитием судов, бюджетами и распределением ресурсов.

Формально она находится в системе Министерства юстиции, но является политически независимой: министр юстиции не вправе руководить ее решениями или отменять их.

Отдельно действует независимый Judicial Appointments Council, рассматривающий кандидатуры на судейские должности.

Это важнейший организационный урок.

Независимость суда обеспечивается не только конституционной декларацией.

Она поддерживается архитектурой управления самим судом:

кто назначает;

кто финансирует;

кто распределяет ресурсы;

кто отвечает за IT;

кто управляет кадровыми и организационными вопросами.

Полностью цифровой гражданский процесс

В Дании все гражданские дела подаются и обрабатываются цифровым способом через систему minretssag.dk.

Через портал подаются:

исковые документы;

возражения;

приложения;

апелляции;

ходатайства.

Участники видят материалы дела и обмениваются информацией с судом в общей цифровой среде.

Это уже не просто возможность «отправить PDF судье».

Цифровой процесс формирует единую среду судебного производства.

Исполнение как продолжение правосудия

Датская bailiff’s court непосредственно помогает кредитору исполнять требования.

Возможны:

взыскание;

обращение взыскания на имущество;

платежный график;

реализация имущества.

Это отражает принцип:

правосудие заканчивается не вынесением решения, а его исполнением.

Медиация как полноценный маршрут

Все датские суды, кроме Верховного суда, предлагают судебную медиацию по гражданским делам.

Она рассматривается не как второстепенная деятельность, а как альтернативный способ быстрого разрешения подходящего спора.

Следовательно, государство не стремится провести каждый конфликт через полный судебный цикл.

Оно стремится как можно быстрее восстановить нормальное правовое состояние между сторонами.

Датская формула

Можно выделить пять элементов:

независимое судебное администрирование;

независимая система отбора судей;

полный цифровой гражданский процесс;

институционально встроенное исполнение;

доступная судебная медиация.

22.6. Норвегия: независимый суд и многоуровневая система разрешения спора

Норвегия занимает второе место WJP.

Одна из центральных особенностей ее системы — институциональное отделение судебной функции от исполнительного управления.

Norwegian Courts Administration

Norwegian Courts Administration является независимым административным органом с собственным советом.

Он обеспечивает:

финансовое управление;

организационное развитие;

обучение;

IT;

поддержку эффективного функционирования судов.

Одновременно его институциональная миссия прямо включает защиту независимости судов и судей.

Это сильное доказательство того, что административная эффективность суда и его независимость не противоречат друг другу.

Напротив.

Они могут усиливаться одной организационной конструкцией.

Независимость судьи

Норвежские суды прямо указывают: судье нельзя давать указание, каким образом он должен решить конкретное дело.

Судебная власть также способна проверять соответствие решений других ветвей власти конституционным ограничениям.

Независимый отбор судей

Judicial Appointments Board является внешним, самостоятельным и независимым органом.

Он играет ключевую роль в отборе кандидатов на судейские должности и не может получать инструкции относительно своих рекомендаций.

Таким образом, независимость поддерживается сразу несколькими слоями:

независимое решение;

независимое администрирование;

институционально защищенный кадровый контур.

Conciliation Boards

Важная особенность Норвегии — conciliation boards.

Они являются первым уровнем значительной части гражданских споров и ориентированы прежде всего на примирение сторон.

Экономическая логика очевидна.

Нет необходимости использовать дорогой полноценный судебный процесс там, где конфликт может быть разрешен посредством значительно более простой процедуры.

Судебная медиация

Court mediation позволяет сторонам быстрее и в более гибкой форме искать решение.

Согласованное урегулирование приобретает юридически обязательный характер.

В результате альтернативное разрешение спора встроено в общую правовую систему, а не противопоставлено ей.

Норвежская формула

независимый суд + независимое судебное управление + независимый кадровый контур + примирительный первый уровень + доступное ADR.

22.7. Финляндия: право на своевременное правосудие и специализированное исполнение

Финляндия занимает третье место WJP.

Ее система особенно интересна жесткой связкой:

право → процедура → решение → исполнение.

Конституционная основа

Конституционная система Финляндии закрепляет право каждого на надлежащее рассмотрение дела без необоснованной задержки компетентным судом или другим органом и право на судебный либо иной независимый пересмотр решений, затрагивающих права и обязанности.

Закон также гарантирует:

публичность;

право быть выслушанным;

мотивированное решение;

право обжалования.

Это важная конструкция.

Своевременность процесса рассматривается не просто как показатель эффективности суда.

Она входит в сам стандарт правовой защиты.

Упрощенная процедура для бесспорных требований

Если ответчик в гражданском деле не представляет ответа, районный суд может вынести default judgment без полноценного судебного заседания.

Такое решение может быть сразу направлено на исполнение.

Это демонстрирует важнейший принцип:

сложность процедуры должна соответствовать сложности спора.

Нет смысла пропускать бесспорное требование через архитектуру, предназначенную для сложного конфликта.

National Enforcement Authority

Исполнение решений осуществляет специализированная National Enforcement Authority Finland.

Она может обращать взыскание на:

заработную плату;

пенсии;

доходы бизнеса;

банковские средства;

ценные бумаги;

транспорт;

недвижимость

в предусмотренном законом порядке, одновременно сохраняя правовые гарантии должника.

Особенно важна функциональная специализация.

Суд устанавливает право.

Исполнительная система профессионально превращает решение в реальный результат.

Медиация

Финская судебная медиация обычно быстрее, дешевле и гибче полного судебного процесса.

Внесудебное соглашение в установленных случаях может быть подтверждено районным судом и после этого получить исполнительную силу.

То есть ADR связан напрямую с системой исполнения.

Это повышает его практическую ценность.

Финская формула

гарантия своевременного рассмотрения + пропорциональность процессуальной сложности + специализированное исполнение + юридически полноценная медиация + независимый суд.

22.8. Что общего у трех мировых лидеров

Изучение Дании, Норвегии и Финляндии позволяет выделить повторяющиеся механизмы.

Первое — правовая независимость должна иметь организаальную инфраструктуру

Недостаточно записать принцип независимости в законе.

Необходимы:

• защищенный порядок назначения;
• самостоятельное судебное администрирование;
• прозрачные правила;
• защита от воздействия на конкретное дело.

Второе — правосудие рассматривается как полный производственный цикл

Не:

иск → решение.

А:

возникновение спора → разрешение → исполнимый результат.

Третье — процедура должна быть пропорциональна спору

Небольшой бесспорный долг не должен проходить тот же процесс, что сложнейший корпоративный конфликт.

Четвертое — ADR является частью системы правосудия

Медиация и примирение не рассматриваются как «неудавшийся суд».

Это самостоятельный эффективный маршрут.

Пятое — судебное администрирование является профессиональной функцией

Судья должен судить.

IT, инфраструктура, бюджетирование, аналитика и организационное развитие требуют специализированного профессионального управления.

Шестое — цифровизация охватывает весь процесс

Не только подачу заявления.

А:

документы;

доступ;

коммуникацию;

движение дела;

решение;

исполнение.

Седьмое — публичная власть сама подчиняется процедуре

Regulatory Enforcement мирового уровня требует, чтобы государство соблюдало:

срок;

процедуру;

мотивированность;

право быть услышанным;

возможность пересмотра.

Восьмое — исполнение является самостоятельной государственной компетенцией

Исполнительная система должна обладать:

доступом к юридически значимым данным;

оперативными полномочиями;

технологиями;

четкими правовыми гарантиями обеих сторон.

22.9. Формула действующего мирового фронтира

Таким образом, минимальный мировой фронтир правоприменения можно выразить следующим образом:

независимый суд + предсказуемое применение нормы + справедливая административная процедура + быстрый цифровой процесс + пропорциональность судебной процедуры + полноценное ADR + быстрое и фактическое исполнение решения.

Важен именно знак «плюс».

Нельзя заменить независимость скоростью.

Нельзя заменить скорость цифровизацией.

Нельзя заменить судебное решение его публикацией.

Нельзя считать защищенным контракт, если решение невозможно исполнить.

Поэтому правовая конкурентоспособность представляет собой системное произведение всех этих факторов.

Глава 23. Российский институционально-правовой разрыв

23.1. Исходная позиция России

В WJP Rule of Law Index 2025 Россия занимает 119-е место из 143 с итоговым баллом около 0,41.

В предыдущем выпуске показатель составлял 0,43 и Россия находилась на 113-м месте из 142.

За год итоговый балл снизился на 4,9%.

Для сравнения:

Дания — 0,90;

Норвегия — 0,89;

Финляндия — 0,87.

Следовательно, количественный разрыв:

до третьего места — около 0,46 пункта;

до первого — около 0,49 пункта.

В относительном выражении российский показатель составляет менее половины датского.

Однако для проектирования реформ итоговый балл слишком агрегирован.

Необходимо посмотреть внутрь рейтинга.

23.2. Профиль России по восьми факторам

Позиции России в 2025 году:

Фактор WJP	Место России
Constraints on Government Powers	135 / 143
Absence of Corruption	94 / 143
Open Government	91 / 143
Fundamental Rights	127 / 143
Order and Security	130 / 143
Regulatory Enforcement	95 / 143
Civil Justice	83 / 143
Criminal Justice	128 / 143

Для настоящей субпрограммы особенно важны две цифры:

Regulatory Enforcement — 95-е место;

Civil Justice — 83-е место.

Они лучше общего российского результата, но все еще весьма далеки от мирового фронтира.

Это важный диагноз.

Российский правовой разрыв не является однородным.

Некоторые элементы системы функционируют значительно лучше других.

Следовательно, нельзя проектировать реформу как одинаковое «усиление законности» во всех направлениях.

Необходимо воздействовать на конкретные слабые механизмы.

23.3. Что показывают более детальные данные

Для локализации разрыва полезны детальные субфакторы WJP 2024, поскольку они позволяют увидеть внутреннюю структуру двух интересующих нас факторов.

Regulatory Enforcement

Субфактор	Россия, 2024
Эффективность применения регулирования	0,54
Отсутствие неправомерного влияния	0,54
Отсутствие необоснованной задержки	0,59
Соблюдение due process	0,32
Защита от изъятия без законной процедуры и компенсации	0,34

Civil Justice

Субфактор	Россия, 2024
Доступность и приемлемая стоимость	0,63
Отсутствие дискриминации	0,47
Отсутствие коррупции	0,48
Отсутствие неправомерного государственного влияния	0,25
Отсутствие необоснованных задержек	0,74
Эффективное исполнение	0,45
Эффективное и беспристрастное ADR	0,49

Эта таблица чрезвычайно важна.

Она показывает, что проблема российского гражданского правосудия не может быть корректно сведена к утверждению «суды слишком медленные».

По показателю необоснованной задержки оценка 2024 года — 0,74, одна из самых сильных составляющих российского профиля.

Значительно слабее:

независимость от неправомерного государственного влияния — 0,25;

исполнение — 0,45;

ADR — 0,49.

В Regulatory Enforcement особенно слаб:

due process — 0,32.

Следовательно, именно эти элементы должны стать основой проектирования.

23.4. Первый вывод: Россия уже обладает сильным цифровым фундаментом правосудия

Начинать необходимо не только со слабостей.

У России имеется значительная цифровая инфраструктура судебного процесса.

В арбитражном судопроизводстве документы могут подаваться электронно через систему «Мой арбитр» или ЕПГУ; существуют «Картотека арбитражных дел» и «Банк решений арбитражных судов». Верховный Суд прямо закрепляет эти системы в действующем порядке электронного судопроизводства.

Это означает, что задача программы — не «оцифровать российский суд» с нуля.

Значительно более высокий вопрос:

как превратить существующую цифровую инфраструктуру в механизм большей предсказуемости, скорости исполнения и институционального доверия?

Именно здесь находится потенциальное российское преимущество.

Уже существующая цифровая база позволяет перейти к следующему уровню быстрее, чем стране, которая еще только переводит бумажный процесс в электронную форму.

23.5. Первый системный разрыв: предсказуемость применения права

Для инвестиционного решения недостаточно знать текст закона.

Необходимо понимать:

как он будет истолкован;

как его применит регулятор;

как квалифицирует спор суд;

насколько одинаково аналогичные ситуации разрешаются в разных регионах.

Следовательно, необходимо различать:

формальную определенность нормы

и

фактическую предсказуемость правоприменения.

Последняя может измеряться.

Например:

насколько различаются решения по типовым аналогичным делам;

какова доля отмен из-за неодинакового применения нормы;

насколько быстро высшая судебная инстанция устраняет расхождения;

какие категории споров обладают наибольшей дисперсией судебной практики.

Так появляется понятие правовой вариативности.

Чем выше необъяснимая вариативность одинаковых решений, тем выше правовой риск.

23.6. Второй разрыв: независимость и неправомерное влияние

Субфактор WJP Civil Justice 7.4 — отсутствие неправомерного государственного влияния — является одним из наиболее слабых элементов российского профиля: 0,25 по данным 2024 года.

Поскольку WJP измеряет восприятие и опыт, эту величину нельзя автоматически трактовать как доказательство неправомерного воздействия в каждом конкретном деле.

Но она является чрезвычайно сильным диагностическим сигналом.

Следовательно, необходимы институциональные механизмы, которые делают даже возможность неформального влияния:

сложнее;

видимее;

аудируемее.

Это касается:

автоматического распределения дел;

неизменяемого журнала процессуальных действий;

прозрачности кадровых процедур;

защищенного судебного администрирования;

конфликтов интересов;

внепроцессуальных контактов.

Цель заключается не только в независимости как факте.

Необходимо сделать независимость институционально наблюдаемой.

23.7. Третий разрыв: due process административного правоприменения

Оценка 0,32 по соответствующему субфактору Regulatory Enforcement показывает один из наиболее существенных разрывов.

Для предпринимателя государственный регулятор зачастую не менее важен, чем суд.

Нормативное требование может быть разумным.

Но конкурентоспособность правовой среды определяется тем:

как оно применяется;

получает ли субъект уведомление;

может ли ознакомиться с основаниями;

может ли представить возражения;

получает ли мотивированное решение;

может ли быстро его оспорить;

можно ли приостановить необратимые последствия до пересмотра.

Таким образом, административная процедура сама должна стать объектом правового стандарта.

23.8. Четвертый разрыв: решение суда и реальное взыскание разделены

Вынести правильное решение недостаточно.

Предпринимателя интересует не судебный документ.

Его интересует восстановленный актив.

Поэтому показатель Civil Justice 7.6 — effective enforcement — является принципиальным.

Российская оценка 2024 года — 0,45.

Экономическая цепочка должна рассматриваться целиком:

нарушение контракта → иск → обеспечительная мера → решение → вступление в силу → обнаружение активов → взыскание → поступление средств кредитору.

Если первые пять этапов быстрые, а следующие три слабые, контракт остается недостаточно защищенным.

Отсюда возникает фундаментальная управленческая задача:

суд и исполнение должны измеряться как один end-to-end процесс восстановления права.

23.9. Пятый разрыв: риск исчезновения активов

Чем дольше существует промежуток между:

возникновением спора;

обеспечительной мерой;

исполнением,

тем выше риск, что актив:

будет выведен;

перерегистрирован;

обременен;

спрятан;

переведен в менее доступную форму.

Следовательно, эффективная система исполнения начинается до вынесения окончательного решения.

Это требует:

быстрых обеспечительных мер;

цифрового обнаружения активов;

оперативной регистрации ограничений;

жестких гарантий против злоупотребления обеспечительными мерами.

Необходимо одновременно защищать:

кредитора от исчезновения объекта взыскания;

должника от необоснованной блокировки активов.

23.10. Шестой разрыв: ADR недостаточно превращено в массовый способ разрешения коммерческого конфликта

Российская оценка 2024 года по доступности, беспристрастности и эффективности ADR — 0,49.

Медиация часто воспринимается как дополнительная возможность.

У лидеров она встроена в архитектуру justice system.

Экономически это значительно рациональнее.

Цель государства — не максимизировать число судебных решений.

Цель — минимизировать стоимость справедливого разрешения конфликта.

Следовательно, система должна маршрутизировать спор:

бесспорный долг — в автоматизированную упрощенную процедуру;

простой спор — в онлайн-процесс;

медиабельный конфликт — в mediation track;

сложный спор — в полноценный судебный процесс;

специализированный международный конфликт — при наличии соглашения сторон в арбитраж.

Это можно назвать интеллектуальной маршрутизацией правосудия.

23.11. Седьмой разрыв: недостаточная специализация судебного процесса по сложности

Универсальная процедура почти всегда оказывается:

слишком сложной для простого дела;

слишком простой для сверхсложного.

Поэтому необходимо максимально разводить:

бесспорные требования;

малые требования;

обычные коммерческие споры;

сложные корпоративные споры;

технологические споры;

интеллектуальную собственность;

строительные конфликты.

Финляндия показывает полезный принцип: отсутствие ответа ответчика позволяет использовать default judgment, исполнимый без полноценного слушания.

Это не конкретная форма для копирования.

Это доказательство более общего принципа:

процессуальная мощность должна соответствовать сложности задачи.

23.12. Восьмой разрыв: правовая информация еще недостаточно машиночитаема

Российские суды публикуют огромные объемы судебной практики.

Это уже важнейший актив.

Следующий этап — сделать ее не просто читаемой человеком, а машиночитаемой системой права.

Для каждого решения можно автоматически определять:

категорию дела;

нормы права;

основные факты;

исход;

размер взыскания;

срок;

связанные решения;

отмену или изменение.

Тогда становится возможным:

анализировать расхождения;

обнаруживать новую практику;

автоматически уведомлять суды о противоречии;

измерять правовую предсказуемость.

ИИ не должен принимать судебное решение вместо судьи.

Но он способен показать:

«В аналогичных фактических обстоятельствах существует существенное расхождение практики — требуется дополнительное мотивирование».

Это принципиально иной уровень обеспечения единства права.

23.13. Девятый разрыв: стоимость правовой неопределенности практически не измеряется

Правовой риск имеет экономическую цену.

Предприятие закладывает ее в:

процентную ставку;

маржу;

размер обеспечения;

страховой тариф;

цену договора;

инвестиционную доходность.

Следовательно, можно говорить о Rule of Law Risk Premium.

Чем выше правовая неопределенность, тем больше экономических ресурсов экономика тратит на защиту от нее.

Это скрытый налог.

Он не поступает в бюджет.

Но оплачивается всей экономикой.

Программа глобального лидерства должна стремиться к его минимизации.

23.14. Десятый разрыв: измеряется деятельность судебной системы, но недостаточно измеряется полный результат пользователя

Для человека неважно, сколько процессуальных действий выполнила система.

Его интересует:

получил ли он решение;

сколько это заняло;

сколько стоило;

насколько результат был предсказуем;

был ли он исполнен.

Поэтому главными KPI должны становиться:

Time to Enforce;

Recovery Rate;

Cost to Resolve;

Predictability Index;

ADR Resolution Rate.

Это переводит правосудие в систему управления конечным результатом.

23.15. Дерево первопричин институционально-правового разрыва

В рамках настоящей субпрограммы можно выделить семь ключевых первопричин.

1. Недостаточная институциональная наблюдаемость независимости

Нужны механизмы, делающие правовую автономию проверяемой.

2. Недостаточная стандартизация due process административного правоприменения

Различные регуляторы используют различные процедуры.

3. Разрыв судебного решения и исполнительного результата

Судебная и исполнительная эффективность измеряются раздельно.

4. Недостаточная цифровая интеграция реестров активов для законного исполнения

Информация распределена между разными системами.

5. Недостаточная маршрутизация споров

Слишком много конфликтов используют более дорогую процедуру, чем необходимо.

6. Недостаточная машиночитаемость правоприменения

Огромный массив судебной информации пока не превращен полностью в систему предупреждения правовой непоследовательности.

7. Недостаточная измеримость конечного результата

Нет единого национального end-to-end индикатора:

нарушение права → восстановленное право.

23.16. Российские преимущества для быстрого рывка

Несмотря на серьезный разрыв, Россия имеет несколько сильных предпосылок.

Первая — развитая арбитражная судебная система

Коммерческие споры уже имеют отдельный профессиональный контур.

Вторая — цифровое судопроизводство

«Мой арбитр», КАД и электронное правосудие создают зрелую технологическую базу.

Третья — крупные государственные реестры

Наличие цифровых реестров:

недвижимости;

юридических лиц;

транспортных средств;

налоговой информации;

иных активов

создает технологическую возможность перейти к значительно более быстрому исполнению в рамках законных полномочий.

Четвертая — масштаб данных

Огромный массив судебных решений делает возможным применение AI для анализа правовой последовательности.

Пятая — федеральная система

Различия между регионами позволяют измерять и находить лучшие судебно-административные практики.

Таким образом, российская задача не начинается с институционального нуля.

Наоборот.

Можно попытаться совершить быстрый переход от цифровизированного правосудия к измеримо предсказуемому и исполнимому правосудию.

23.17. Количественная карта приоритетов

Направление	Исходный сигнал	Приоритет
Regulatory Enforcement	95/143 в 2025	Очень высокий
Civil Justice	83/143	Очень высокий
Due process административного применения	0,32 в 2024	Критический
Отсутствие improper government influence в Civil Justice	0,25	Критический
Исполнение решений	0,45	Критический
ADR	0,49	Высокий
Доступность правосудия	0,63	Сохранять и улучшать
Отсутствие необоснованных задержек	0,74	Относительно сильный элемент

Эта карта дает принципиально правильный приоритет.

Необходимо не просто заставлять суды рассматривать дела еще быстрее.

Сильнейший дополнительный эффект может быть получен от:

предсказуемости;

due process;

исполнения;

институциональной независимости;

ADR.

Именно вокруг этих направлений должна строиться программа-минимум.

Глава 24. Субпрограмма-минимум: достижение лучших мировых стандартов правоприменения

Цель субпрограммы-минимум заключается не в том, чтобы «повысить позицию России в WJP».

Цель значительно конкретнее:

за пять лет довести функциональные характеристики российского Regulatory Enforcement, Civil Justice и исполнения контрактов до параметров, сопоставимых с лучшими существующими правовыми системами мира.

Необходимо сделать важную методологическую оговорку.

Общий WJP включает восемь факторов — от ограничений государственной власти до фундаментальных прав и уголовного правосудия.

Следовательно, одна субпрограмма, посвященная гражданскому правоприменению и контрактам, не может сама по себе гарантировать России общее третье место WJP.

Для этого необходим прогресс по всем восьми факторам.

Поэтому пятилетняя цель данной части формулируется следующим образом:

Regulatory Enforcement и Civil Justice — функциональные параметры сегодняшнего мирового лидерского диапазона;

исполнение контрактов — измеримые показатели уровня лучших систем;

общий WJP — устойчивое сокращение совокупного разрыва совместно с другими субпрограммами.

Ниже предлагается пакет из 20 стратегических мероприятий.

24.1. GLR-ROL-MIN-01. Создать Национальную панель верховенства права по 44 субфакторам WJP

Первое мероприятие — перестать видеть только итоговое место.

Создается National Rule of Law Dashboard.

Она должна содержать

все 44 субфактора WJP;

российские значения;

текущий топ-3;

разрыв;

динамику;

ответственного за каждый управляемый фактор.

Дополняющие объективные показатели

Для Regulatory Enforcement и Civil Justice:

• сроки;
• стоимость;
• число инстанций;
• доля исполненных решений;
• срок взыскания;
• доля ADR;
• отмены;
• региональный разброс.

Независимый shadow-WJP

Раз в год проводится опрос:

граждан;

предпринимателей;

адвокатов;

корпоративных юристов;

арбитров;

судебных пользователей

по максимально сопоставимой логике.

KPI

К концу первого года Россия имеет собственную детализированную систему мониторинга правоприменения, обновляемую минимум ежегодно, а операционные показатели — ежеквартально.

24.2. GLR-ROL-MIN-02. Ввести Национальный стандарт исполнения коммерческого контракта

Необходимо определить end-to-end процесс:

нарушение → претензия → иск → обеспечительная мера → решение → исполнение → получение результата кредитором.

Сегодня этапы принадлежат разным организациям.

В Программе они должны стать одним измеряемым продуктом государства.

Для основных категорий споров устанавливаются

медианный срок;

90-й перцентиль срока;

стоимость;

срок обеспечительной меры;

срок передачи на исполнение;

срок фактического взыскания.

Главный KPI

Contract Recovery Time — время от начала формального правового взыскания до получения кредитором реально взысканной суммы.

Именно оно становится интегральным показателем.

24.3. GLR-ROL-MIN-03. Создать Fast Track для стандартного коммерческого спора

Не каждый коммерческий конфликт должен использовать полный процесс.

Создается отдельный полностью цифровой маршрут для стандартных договорных требований.

Критерии

типовой предмет;

ограниченная сложность доказательств;

отсутствие необходимости в большом числе экспертиз;

возможность цифрового представления доказательств.

Процесс

иск;

автоматическая проверка комплекта документов;

отзыв;

единый цифровой пакет;

письменное рассмотрение либо короткое заседание;

решение.

Целевой benchmark

Для подходящего стандартного коммерческого дела:

решение первой инстанции — в пределах 90 дней, если объективная сложность дела не требует иного.

Это целевой стандарт программы, а не универсальное жесткое ограничение для судьи.

24.4. GLR-ROL-MIN-04. Создать отдельный автоматизированный маршрут бесспорных денежных требований

Если должник не оспаривает:

договор;

размер обязательства;

факт наступления срока,

государство не должно расходовать ресурс полноценного судебного процесса.

Модель

электронное требование;

цифровое уведомление должника;

срок на возражение;

при отсутствии мотивированного возражения — исполнимый титул.

Мировой функциональный аналог

Финская модель default judgment демонстрирует возможность упрощенного перехода к исполнимому результату, когда ответчик не спорит с требованием.

KPI

Типовое бесспорное требование должно переходить в исполнительную стадию за недели, а не месяцы.

24.5. GLR-ROL-MIN-05. Автоматизировать переход «судебное решение → исполнение»

Сегодня победа в суде может требовать от кредитора начала нового административного маршрута.

Предлагается создать принцип:

одно дело — один сквозной цифровой контур до исполнения.

После вступления решения в силу

электронный исполнительный документ автоматически формируется в судебной системе;

кредитору предлагается подтвердить запуск исполнения;

данные передаются в исполнительную систему машинно.

Исключения

Кредитор может:

отказаться;

отложить исполнение;

выбрать допустимый законом способ.

KPI

Для стандартных дел время технического перехода от вступившего в силу решения к началу исполнительного производства сокращается до одного рабочего дня.

24.6. GLR-ROL-MIN-06. Создать единый законный цифровой контур обнаружения активов должника

Исполнитель не должен вручную направлять множество запросов туда, где государство уже располагает структурированными сведениями.

В рамках предусмотренных законом полномочий создается единый механизм поиска:

денежных средств;

недвижимости;

транспортных средств;

долей;

ценных бумаг;

зарегистрированных имущественных прав;

официальных источников дохода.

Принцип

один законный запрос исполнительной системы → автоматизированное получение разрешенного набора данных.

Защита прав

Каждый запрос:

имеет юридическое основание;

протоколируется;

аудируется;

доступен последующему контролю.

Мировой функциональный benchmark

Финская National Enforcement Authority использует государственные реестры для установления доходов и активов, а взыскание может распространяться на различные виды имущества.

KPI

В типовом исполнительном производстве первичный цифровой asset search проводится в течение часов после законного запуска процедуры.

24.7. GLR-ROL-MIN-07. Ввести KPI «процент реально исполненных судебных решений»

Исполнительная система не должна оцениваться прежде всего количеством:

возбужденных производств;

направленных постановлений;

совершенных действий.

Ключевые KPI:

Enforcement Success Rate;

Recovery Rate;

Median Time to Recovery;

90th Percentile Time to Recovery.

Отдельно

Нельзя смешивать:

невозможность взыскания из-за объективного отсутствия имущества

и

неэффективность самой исполнительной системы.

Для этого формируется классификация исходов.

Главный эффект

Система начинает управлять результатом кредитора, а не процессом исполнителя.

24.8. GLR-ROL-MIN-08. Создать специализированные подразделения сложного коммерческого исполнения

Исполнение крупных корпоративных решений принципиально отличается от массового взыскания небольших долгов.

Поэтому необходима специализация.

Подразделения работают с

сложной структурой активов;

ценными бумагами;

долями;

корпоративными правами;

крупными имущественными комплексами;

многосторонними обязательствами.

Кадры

судебный исполнитель;

финансовый аналитик;

специалист по корпоративному праву;

цифровой аналитик активов.

KPI

Сокращение срока исполнения крупных коммерческих решений и увеличение доли фактически взысканных активов.

24.9. GLR-ROL-MIN-09. Создать быстрый цифровой контур обеспечительных мер

Иногда решение через шесть месяцев бесполезно, если актив исчез через два дня.

Поэтому обеспечительная мера должна рассматриваться как самостоятельный высокоскоростной правовой продукт.

Модель

электронное ходатайство;

структурированный набор доказательств;

оценка срочности;

решение судьи;

немедленная цифровая передача в соответствующий реестр.

Особая гарантия

Автоматизируется передача и исполнение.

Но решение об ограничении имущественного права принимает судья, если закон не предусматривает иное.

KPI

В действительно срочных стандартных случаях техническая реализация принятой обеспечительной меры происходит в течение часов.

24.10. GLR-ROL-MIN-10. Создать Независимую администрацию судебной системы нового типа

Мировые лидеры показывают значимость профессионального и институционально защищенного судебного администрирования.

Дания имеет политически независимую Court Administration; Норвегия — независимую Courts Administration с собственным советом.

Российская задача

Провести институциональный аудит разделения:

судебной функции;

финансирования;

IT;

кадрового администрирования;

материально-технического обеспечения;

оценки организационной производительности.

Цель

Ни один орган, обеспечивающий материальное функционирование суда, не должен получать возможности воздействовать на содержание конкретного решения.

KPI

Формируется организационная архитектура, обеспечивающая максимальную функциональную автономию судебного решения от административного ресурсного контура.

24.11. GLR-ROL-MIN-11. Усилить независимый и компетентностный контур отбора и продвижения судей

Опыт Дании и Норвегии показывает ценность независимых органов, играющих центральную роль в судебных назначениях.

Российская модель должна строиться вокруг открытого профессионального стандарта.

Для каждой позиции

публикуется профиль компетенций;

опыт;

квалификационные критерии;

этические требования;

конфликты интересов.

Оценка включает

качество юридического анализа;

работу со сложными кейсами;

способность мотивировать решение;

профессиональную репутацию;

соблюдение процессуальных стандартов.

Ключевой принцип

Карьера судьи должна быть связана не с удобством его решений для конкретного участника процесса, а с:

качеством права;

профессионализмом;

устойчивостью решений;

этическим стандартом.

24.12. GLR-ROL-MIN-12. Создать неизменяемый цифровой журнал судебного дела

Каждое процессуально значимое действие фиксируется в audit trail:

назначение судьи;

поступление документов;

изменение состава суда;

ходатайство;

процессуальное решение;

доступ к материалам;

сроки.

Система должна отвечать

кто;

когда;

какое действие

совершил.

Особое значение

Автоматическое распределение дел должно:

использовать опубликованный принцип;

оставлять audit trail;

фиксировать случаи ручного изменения назначения.

KPI

100% дел имеют полный технический журнал движения, защищенный от незаметного изменения задним числом.

Это одновременно повышает:

контроль;

доверие;

защиту самого судьи от необоснованных обвинений.

24.13. GLR-ROL-MIN-13. Создать AI-систему контроля единообразия правоприменения

Россия обладает огромным массивом цифровых судебных решений.

Необходимо превратить его в инструмент системного контроля качества права.

AI анализирует

схожие факты;

норму права;

результат;

размер взыскания;

примененные подходы.

Если обнаружена аномалия

система не говорит судье, какое решение принять.

Она сообщает:

«По аналогичному классу дел существует существенное расхождение практики».

Судья

может согласиться с существующим подходом;

отступить;

но мотивирует отличие.

Высшие суды

получают карту региональных и отраслевых противоречий и могут быстрее выпускать правовые позиции.

KPI

Срок от возникновения устойчивого расхождения судебной практики до его обнаружения сокращается с лет до месяцев или недель.

24.14. GLR-ROL-MIN-14. Создать машиночитаемую Национальную систему судебных правовых позиций

Судебное решение должно быть доступно в двух слоях.

Первый — полный юридический текст.

Второй — структурированная карточка:

факты;

вопрос права;

примененная норма;

правовая позиция;

исход;

связанные акты;

статус позиции.

Особое значение

Правовые позиции Верховного Суда связываются машинно с:

нормами законодательства;

категориями дел;

последующими решениями.

Результат

Предприниматель и юрист смогут значительно точнее понимать:

какой подход действует;

что изменилось;

где существует неопределенность.

KPI

Основные правовые позиции высших судов доступны в машиночитаемом формате с API и историей изменений.

24.15. GLR-ROL-MIN-15. Ввести единый Due Process Standard для регулирующих и контрольных органов

Это одно из наиболее важных мероприятий всей субпрограммы.

Для административных процедур высокого воздействия вводится национальный минимальный стандарт.

До неблагоприятного решения субъект имеет право на

понятное уведомление;

описание фактов;

правовое основание;

доступ к существенным материалам;

разумный срок для ответа;

представление возражений.

Само решение содержит

мотивировку;

использованные факты;

правовую норму;

порядок пересмотра.

Для срочных случаев

законом устанавливаются специальные исключения и последующая ускоренная проверка.

KPI

В первый год проводится аудит 100 наиболее экономически значимых регуляторных процедур.

К третьему году все они соответствуют единому Due Process Standard.

24.16. GLR-ROL-MIN-16. Создать Национальный аудит равномерности правоприменения

Для одинаковых объектов в разных регионах не должно возникать радикально различное регулирование без объективной причины.

Анализируются обезличенные данные

проверок;

предписаний;

штрафов;

отказов;

сроков;

обжалований;

отмен.

AI выявляет

аномальные регионы;

аномальные органы;

необъяснимые различия;

селективность применения.

Важно

Аномалия не означает автоматически нарушение.

Она означает необходимость проверки причины.

KPI

Ежегодно публикуется карта вариативности применения ключевых федеральных правил.

Необъяснимый межрегиональный разброс по типовым решениям сокращается минимум вдвое.

24.17. GLR-ROL-MIN-17. Создать National Court-Connected Mediation Programme

Медиация должна стать нормальным предложением системы правосудия.

Не обязательным соглашением.

Но обязательным рассмотрением возможности более дешевого разрешения подходящего спора.

При поступлении дела

цифровая система оценивает категорию;

судья определяет медиабельность;

сторонам предлагается court-connected mediation.

Создается

единый реестр медиаторов;

стандарты подготовки;

цифровая платформа;

показатели результата.

Соглашение

должно иметь простой механизм придания исполнительной силы в предусмотренных законом случаях.

Мировые аналоги

Дания, Норвегия и Финляндия институционально используют медиацию как часть общей системы разрешения гражданских конфликтов.

KPI

Для подходящих коммерческих и гражданских категорий добиться разрешения через ADR не менее 25–30% споров, в которых стороны согласились на такой маршрут.

24.18. GLR-ROL-MIN-18. Создать полностью онлайн-суд для малых гражданских и коммерческих требований

Для небольшого спора стоимость юридической процедуры может превышать сам экономический смысл взыскания.

Создается отдельный Online Small Claims Court Track.

Процесс

структурированное заявление;

автозаполнение реквизитов;

загрузка доказательств;

автоматическая проверка комплектности;

онлайн-позиция второй стороны;

предложение примирения;

письменное решение;

видеозаседание только при необходимости.

AI

может помогать:

структурировать материалы;

объяснять процесс;

искать противоречия.

Но решение принимает судья.

Целевой стандарт

Подходящий малый спор должен завершаться в пределах 30–60 дней.

24.19. GLR-ROL-MIN-19. Создать открытый «Правовой паспорт инвестиционного проекта»

Крупный инвестор должен заранее видеть полный правовой маршрут проекта.

Цифровой паспорт показывает

какие разрешения необходимы;

какие требования применимы;

какие органы участвуют;

какие сроки установлены;

какой порядок обжалования;

какая судебная практика существует по спорным вопросам.

При изменении закона

система автоматически уведомляет инвестора:

что изменилось;

когда вступает в силу;

какие действия необходимы.

Результат

Снижается стоимость юридического мониторинга и риск пропустить существенное изменение.

KPI

100% крупных инвестиционных проектов, получающих государственную поддержку, имеют машиночитаемый правовой паспорт.

24.20. GLR-ROL-MIN-20. Ввести ежегодный Национальный аудит исполнимости права и контрактов

Каждый год публикуется отчет:

«Правоприменение и исполнение контрактов в России».

Он должен содержать:

позиции WJP;

Regulatory Enforcement;

Civil Justice;

due process;

сроки;

взыскание;

ADR;

предсказуемость;

региональный разброс;

стоимость.

Главное отличие

Отчет оценивает не деятельность органов.

А фактический пользовательский результат правовой системы.

Пять главных KPI

1. Contract Recovery Time
2. Judgment Enforcement Rate
3. Legal Predictability Index
4. ADR Resolution Rate
5. Administrative Due Process Index

Независимый контур

Часть показателей рассчитывается внешними профессиональными организациями и посредством анонимных опросов пользователей судебной системы.

24.21. Архитектура двадцати мероприятий

Все мероприятия можно объединить в пять системных контуров.

Контур	Мероприятия	Что изменяется
Измеримое верховенство права	01–02, 20	От рейтинговой оценки к постоянному управлению результатом
Быстрое коммерческое правосудие	03–04, 18	Процедура становится пропорциональной сложности спора
Решение, которое исполняется	05–09	Судебный акт превращается в реально восстановленное право
Независимость и предсказуемость	10–16	Правоприменение становится устойчивее и аудируемее
Разрешение вместо судебной борьбы	17, 19	Снижается транзакционная стоимость правового конфликта

24.22. Пятилетняя последовательность реализации

Первый год — измерение и институциональный аудит

Создаются:

National Rule of Law Dashboard;

Contract Enforcement Standard;

карта end-to-end исполнения;

Due Process Standard;

методика Legal Predictability Index.

Проводится аудит:

судебного администрирования;

исполнительного производства;

100 ключевых регуляторных процедур;

цифровой совместимости судебных и исполнительных систем.

Запускаются пилоты fast track и online small claims.

Второй год — интеграция судебного и исполнительного контуров

Начинают работать:

автоматическая передача исполнительных документов;

цифровой asset search;

новые KPI исполнения;

ускоренные обеспечительные меры;

первые специализированные коммерческие enforcement units.

Запускается National Court-Connected Mediation Programme.

Третий год — предсказуемость права

Разворачиваются:

машиночитаемые правовые позиции;

AI-анализ расхождения практики;

аудит равномерности регулирования;

единый цифровой audit trail судебных дел.

Стандарт due process становится обязательным для ключевых регуляторов.

Четвертый год — масштабирование

Fast Track, Online Small Claims и mediation распространяются на национальный уровень.

Региональный разброс:

сроков;

правоприменения;

исполнения

становится предметом постоянного управления.

Неэффективные процедуры перепроектируются.

Пятый год — лидерский функциональный фронтир

Российская система должна обеспечивать:

полностью цифровой коммерческий процесс;

быстрый маршрут для простого спора;

автоматический маршрут бесспорного требования;

полноценное ADR;

оперативную обеспечительную защиту;

машинный переход от решения к исполнению;

быстрое законное обнаружение активов;

измеримое фактическое взыскание;

прозрачность судебного администрирования;

единообразное применение права;

due process административного регулирования.

24.23. Пятилетняя панель результатов

Показатель	Исходная ситуация	Цель
Regulatory Enforcement WJP	95-е место, 2025	Функциональные параметры лидерского диапазона
Civil Justice WJP	83-е место	Функциональные параметры лидерского диапазона
Due Process	0,32 в 2024	Радикальное сокращение разрыва с лидерами
Effective Enforcement	0,45	Лидерский диапазон
ADR	0,49	Лидерский диапазон
Переход решения к исполнению	Раздельные процессы	≤ 1 рабочего дня технически
Стандартный коммерческий спор	Дифференцируется по категории	Целевой fast track ≤ 90 дней
Малый спор	Общие процедуры	30–60 дней для подходящих дел
Бесспорное требование	Судебно-процессуальный маршрут	Недели до исполнительной стадии
Обнаружение активов	Множество информационных связей	Единый цифровой законный запрос
Регуляторные процедуры с единым due process	Базовый аудит	100 ключевых процедур к году 3
Машиночитаемые правовые позиции	Частично структурированная среда	Единая национальная система

При этом формальные места во внешнем рейтинге нельзя гарантировать административным решением.

Можно гарантировать другое:

реальное изменение институциональных характеристик, которые рейтинг должен отражать.

24.24. Что Россия должна воспроизвести у мировых лидеров

От Дании необходимо перенять:

независимое профессиональное судебное администрирование;

полный цифровой гражданский процесс;

тесную связь суда и исполнения;

судебную медиацию.

От Норвегии:

институционально защищенную независимость;

независимый кадровый контур;

многоуровневую маршрутизацию гражданского конфликта;

развитое примирительное правосудие.

От Финляндии:

право на своевременное рассмотрение;

процессуальную пропорциональность;

специализированную профессиональную систему исполнения;

простое превращение урегулированного спора в исполнимый результат.

Но Россия способна добавить к ним собственное существенное преимущество:

масштаб уже накопленной цифровой судебной инфраструктуры и данных.

Поэтому российская формула минимального фронтира может выглядеть следующим образом:

датская цифровая целостность + норвежская институциональная независимость + финская исполнимость + российский масштаб электронного правосудия.

24.25. Как должна измениться экономическая природа контракта

Результатом субпрограммы должно стать изменение не судебной статистики как таковой.

Должна измениться экономическая ценность российского контракта.

Предприниматель должен понимать:

если обязательство нарушено, существует предсказуемый маршрут защиты;

если долг бесспорен, не потребуется полноценный процесс;

если актив пытаются вывести, существует быстрая судебная защита;

если вынесено решение, государство способно обеспечить исполнение;

если спор можно урегулировать дешевле, система предложит ADR;

если регулятор принимает неблагоприятное решение, существует due process и эффективный пересмотр.

Именно тогда контракт становится более ценным экономическим инструментом.

Уменьшается потребность:

в избыточном обеспечении;

в дополнительных гарантиях;

в неформальных механизмах доверия;

в завышенной премии за риск.

Правовая реформа начинает непосредственно влиять на стоимость капитала и инвестиционную активность.

24.26. Минимальный лидерский фронтир

Можно сформулировать его предельно просто.

Участник экономических отношений должен заранее знать:

какое правило действует;

как оно будет применено;

кто разрешит спор;

сколько это займет;

какой процедурой защищены его права;

и каким образом решение превратится в фактический результат.

Когда ответы на эти вопросы становятся:

предсказуемыми;

быстрыми;

цифровыми;

институционально независимыми;

экономически доступными,

возникает правовая система мирового класса.

Именно этого должна достичь субпрограмма-минимум.

Но лидерский максимум потребует следующего шага.

Не просто сделать российское правоприменение столь же надежным, как у сегодняшнего мирового топ-3.

А создать такую систему, в которой значительная часть правовой неопределенности предотвращается еще до возникновения спора:

контракт проверяет себя;

ИИ заранее обнаруживает конфликт норм;

типовое судебное решение прогнозируется с высокой точностью;

нарушение обязательства автоматически запускает предусмотренную сторонами правовую реакцию;

суд концентрируется на действительно сложных вопросах права;

а правовая система превращается из преимущественно механизма разрешения уже возникшего конфликта в инфраструктуру предотвращения конфликта.

Именно это должно стать предметом субпрограммы-максимум.

**********

Глава 25. Субпрограмма-максимум: сверхбыстрая и предсказуемая система защиты прав

Субпрограмма-минимум ставит задачу довести российское правоприменение до уровня лучших действующих систем мира.

Субпрограмма-максимум должна поставить вопрос принципиально иначе:

можно ли создать такую правовую систему, в которой большинство типовых конфликтов либо предотвращается заранее, либо разрешается быстрее, чем сегодня стороны успевают сформировать полноценный спор?

Современное правосудие в основном является реактивным.

Сначала:

возникает нарушение;

стороны конфликтуют;

одна сторона собирает доказательства;

нанимает представителя;

подает иск;

начинается процесс;

выносится решение;

после этого начинается исполнение.

Даже очень эффективная судебная система работает преимущественно после возникновения проблемы.

Максимальный лидерский фронтир должен сделать правовую систему более проактивной.

Она должна уметь:

• предупреждать о высоком риске правового конфликта;
• автоматически проверять типовой договор до подписания;
• фиксировать юридически значимые события;
• сохранять доказательства в момент их возникновения;
• заранее объяснять сторонам вероятные правовые последствия;
• предлагать урегулирование до суда;
• автоматически маршрутизировать спор;
• обеспечивать исполнение очевидного и бесспорного требования с минимальным числом действий;
• обнаруживать расхождения судебной практики;
• сокращать правовую неопределенность еще до появления массового конфликта.

Это означает переход:

от justice after dispute

к:

justice by design.

Именно такая система способна стать новым мировым benchmark.

25.1. Новый объект оптимизации: не суд, а жизненный цикл права

Максимальная программа не должна измерять только:

скорость суда;

число дел;

нагрузку на судью.

Необходимо оптимизировать полный цикл:

право возникло → правило понятно → сделка заключена → обязательство исполняется → нарушение обнаружено → право защищено → результат восстановлен.

Идеальная система должна минимизировать потери на каждом этапе.

Можно ввести понятие:

Legal Friction — правовое трение.

Оно включает:

• неопределенность нормы;
• стоимость юридической проверки;
• время подготовки договора;
• сложность доказывания;
• срок разрешения;
• стоимость процесса;
• стоимость исполнения;
• риск различного толкования;
• вероятность фактического невосстановления права.

Цель максимального фронтира:

создать одну из систем с минимальным правовым трением в мире.

25.2. GLR-ROL-MAX-01. Создать Национальную цифровую модель действующего права

Сегодня право существует как огромный массив:

законов;

подзаконных актов;

судебных позиций;

разъяснений;

регламентов.

Человек должен самостоятельно соединять их.

Следующий уровень — National Legal Knowledge Graph.

Каждая норма связывается с

объектом регулирования;

условиями применения;

исключениями;

связанными нормами;

судебной практикой;

датой действия;

территорией;

изменениями.

Результат

Правовая система становится не библиотекой документов, а машиночитаемой сетью правил и зависимостей.

KPI

К пятому году основное экономическое, административное, гражданское и процессуальное законодательство представлено в структурированной машиночитаемой форме.

25.3. GLR-ROL-MAX-02. Ввести принцип dual-readable law

Закон должен оставаться юридическим текстом, предназначенным человеку.

Но формализуемые нормы должны одновременно иметь официальный машинный слой.

Например

не просто:

«право возникает при наличии условий…»

а официальный вычислимый набор условий.

Это позволит

автоматически:

проверять применимость нормы;

обнаруживать противоречия;

выявлять устаревшие ссылки;

проверять последствия изменений законодательства;

строить цифровые административные процессы.

Важное ограничение

Машинное представление не заменяет юридический текст.

При конфликте юридический текст имеет приоритет.

25.4. GLR-ROL-MAX-03. Создать AI-систему проверки нового законодательства на противоречия

Каждый новый нормативный акт до принятия проходит автоматизированный Legal Consistency Test.

AI анализирует:

противоречия;

дублирование;

коллизии;

неопределенные термины;

неработающие ссылки;

конфликт сроков;

несовместимость с действующими процедурами.

Система дополнительно показывает

какие отрасли;

какие договоры;

какие государственные процессы

будут затронуты.

KPI

Существенные технические и логические коллизии должны обнаруживаться до вступления нормы в силу, а не после возникновения массового спора.

25.5. GLR-ROL-MAX-04. Создать Национальный индекс правовой предсказуемости

Правовая предсказуемость должна стать количественным показателем.

Для каждой крупной категории споров анализируются:

схожие факты;

примененные нормы;

результаты;

разброс решений;

частота отмен;

скорость формирования единой практики.

Возникает Legal Predictability Score

Высокий показатель означает:

аналогичные обстоятельства приводят к сопоставимым правовым последствиям.

Цель

Для массовых коммерческих и гражданских категорий добиться предсказуемости, при которой вероятность существенного необъяснимого расхождения практики становится минимальной.

25.6. GLR-ROL-MAX-05. Создать персонального AI-правового ассистента

Гражданин и предприниматель должны получать доступ к государственному либо сертифицированному AI-интерфейсу, способному объяснить:

какая норма действует;

какие права возникают;

какие риски существуют;

какой порядок действий;

какая судебная практика сложилась.

Он не заменяет адвоката

В сложном споре система должна прямо сообщать о необходимости профессиональной помощи.

Но она способна устранить огромное количество простых ошибок

пропущенный срок;

неверный документ;

непонимание права;

неподходящая процедура.

KPI

Значительная часть простых правовых вопросов разрешается до возникновения формального конфликта.

25.7. GLR-ROL-MAX-06. Создать AI-правового ассистента для бизнеса

Для компании создается постоянный Legal Compliance Copilot.

Он анализирует:

договоры;

нормативные изменения;

лицензии;

обязательные сроки;

требования;

внутренние процедуры.

Система предупреждает

«через 30 дней возникает новое обязательство»;

«условие договора конфликтует с обязательной нормой»;

«эта формулировка создает высокий риск спора»;

«судебная практика по данному вопросу изменилась».

Новый принцип

Государство не только наказывает за нарушение.

Оно создает инфраструктуру предотвращения нарушения.

25.8. GLR-ROL-MAX-07. Создать Национальный стандарт машиночитаемого контракта

Часть договоров может иметь два слоя.

Первый

Обычный юридический текст.

Второй

Структурированные данные:

стороны;

обязательства;

сроки;

условия;

платежи;

основания прекращения;

ответственность.

Это не означает замену договора кодом

Но позволяет автоматически:

контролировать сроки;

выявлять невыполнение;

формировать уведомления;

собирать доказательственную историю.

KPI

Для типовых B2B-контрактов появляется национальный стандарт interoperable machine-readable contract.

25.9. GLR-ROL-MAX-08. Создать «контракт, предупреждающий нарушение»

Машиночитаемый договор должен уметь отслеживать собственное исполнение.

Например

за три дня до платежа система напоминает стороне;

в день срока проверяет факт оплаты;

при отсутствии платежа уведомляет;

после льготного периода запускает предусмотренную договором процедуру урегулирования.

В результате

огромное количество споров может исчезнуть еще на стадии простой забывчивости или операционной ошибки.

Новый benchmark

Prevented Contract Breach Rate — доля потенциальных нарушений, предотвращенных автоматическим предупреждением.

25.10. GLR-ROL-MAX-09. Создать систему «доказательство возникает вместе с событием»

Одна из главных проблем спора — доказательство факта после того, как прошло время.

Следующий уровень:

юридически значимые цифровые события создают trusted evidence trail автоматически.

Это может касаться

поставки;

платежа;

электронной подписи;

передачи документа;

приемки;

уведомления;

изменения записи реестра.

Цель

Снизить количество споров не о праве, а о том, что вообще произошло.

Ограничение

Система должна использоваться только в законно определенных контурах и не превращаться в тотальную фиксацию частной жизни.

25.11. GLR-ROL-MAX-10. Создать Национальную систему юридически доверенного времени

Для цифровой экономики критически важно точно устанавливать:

когда документ создан;

когда отправлен;

когда получен;

когда изменен;

какая версия действовала.

Создается единый стандарт Trusted Legal Timestamp.

Он используется

в договорах;

судах;

административных процедурах;

государственных реестрах;

цифровых сделках.

KPI

Споры о времени совершения ключевого цифрового действия практически исчезают в системах, подключенных к стандарту.

25.12. GLR-ROL-MAX-11. Создать Predictive Dispute Engine

AI анализирует типовой договор и сообщает сторонам до подписания:

какие положения чаще всего становятся источником спора;

где термин неопределен;

какое условие существенно отличается от рыночной практики;

какая часть договора конфликтует с действующим правом.

Это не предсказание судебного решения как гарантии

Это оценка риска конфликта.

Результат

Договор становится лучше до того, как превращается в дело.

KPI

Для контрактов, прошедших систему, частота последующих типовых споров должна быть статистически ниже контрольной группы.

25.13. GLR-ROL-MAX-12. Создать обязательный pre-litigation digital negotiation track для подходящих споров

До подачи полноценного иска по ряду категорий система предлагает сторонам структурированное цифровое урегулирование.

Процесс

стороны фиксируют требования;

система выделяет бесспорную часть;

сравнивает позиции;

предлагает диапазон возможного урегулирования;

при согласии формирует юридически исполнимое соглашение.

AI не принимает решение

Он лишь помогает выявить:

где стороны действительно расходятся;

а где конфликт порожден информационной асимметрией.

KPI

Существенная доля массовых коммерческих споров заканчивается до суда.

25.14. GLR-ROL-MAX-13. Создать интеллектуальный маршрутизатор правосудия

При поступлении спора система определяет оптимальный процессуальный маршрут.

Возможные маршруты

автоматическое бесспорное взыскание;

online small claims;

fast track;

mediation;

полный судебный процесс;

специализированная коллегия;

арбитраж — если предусмотрен соглашением сторон.

Система учитывает

цену;

сложность;

доказательства;

тип права;

срочность;

необходимость экспертизы.

Цель

Сложный ресурс правосудия не должен использоваться там, где достаточно простой процедуры.

25.15. GLR-ROL-MAX-14. Создать механизм «решение в день обращения» для бесспорных цифровых требований

Если обязательство:

существует в структурированном договоре;

факт нарушения подтверждается доверенными данными;

должник не оспаривает требование,

нет необходимости воспроизводить полноценный процесс.

Максимальная модель

заявление формируется автоматически;

должник уведомляется;

предоставляется короткий срок для мотивированного возражения;

при отсутствии возражения возникает исполнимый титул.

Целевой benchmark

Для полностью цифрового бесспорного требования:

юридический результат — в течение дней, а в некоторых категориях — практически в реальном времени после окончания срока возражения.

25.16. GLR-ROL-MAX-15. Создать instant enforcement для очевидных цифровых требований

После возникновения исполнимого титула дальнейший маршрут должен быть почти автоматическим.

При наличии законных условий

система:

обнаруживает допустимый актив;

предлагает добровольное исполнение;

после истечения срока автоматически направляет взыскание в предусмотренном законом порядке.

Принцип

Решение не должно проходить отдельный бюрократический жизненный цикл.

Гарантии

автоматическое исполнение допускается только:

по заранее определенным типам требований;

при полном цифровом audit trail;

с быстрым механизмом приостановления и обжалования.

25.17. GLR-ROL-MAX-16. Создать цифровой escrow по умолчанию для высокорисковых сделок

Многие конфликты можно устранить архитектурой самой сделки.

Для определенных категорий может использоваться smart escrow.

Система удерживает

деньги;

цифровое право;

условную передачу актива

до подтверждения исполнения предусмотренного условия.

Это особенно полезно

для стандартных сделок с высоким риском неисполнения.

Результат

Право защищается не после нарушения.

Оно изначально встроено в конструкцию сделки.

25.18. GLR-ROL-MAX-17. Создать Contract Assurance Score

Типовой цифровой договор получает добровольную оценку юридической надежности.

Учитываются

ясность условий;

баланс обязательств;

наличие механизмов урегулирования;

структурированность;

цифровая доказуемость;

исполняемость.

Это может сформировать новый рынок доверия

Банк;

страховщик;

контрагент

видит не только финансовый риск компании, но и качество контрактной архитектуры.

25.19. GLR-ROL-MAX-18. Создать Legal Risk API для экономики

Банки, страховые компании и крупные платформы должны иметь возможность, в законно разрешенном агрегированном виде, получать показатели:

правовой предсказуемости отрасли;

среднего времени спора;

уровня исполнения;

частоты типовых конфликтов.

Результат

Правовой риск становится измеримым экономическим параметром.

Главный эффект

Если реформа сокращает правовой риск, это должно постепенно отражаться на:

страховой премии;

стоимости капитала;

обеспечении;

инвестиционных решениях.

25.20. GLR-ROL-MAX-19. Создать систему раннего обнаружения правовых кризисов

Если за короткий период растет число однотипных споров, это может означать:

плохую норму;

противоречивое толкование;

технологическое изменение;

новый вид мошенничества;

системную проблему отрасли.

AI должен обнаруживать подобные кластеры автоматически.

Система сигнализирует

Верховному Суду;

законодателю;

регулятору;

профессиональному сообществу.

KPI

От возникновения массовой правовой проблемы до ее системного обнаружения — недели, а не годы.

25.21. GLR-ROL-MAX-20. Создать автоматический механизм устранения судебной неопределенности

Если AI обнаруживает устойчивое расхождение практики, автоматически формируется:

карта дел;

различающиеся подходы;

экономические последствия;

масштаб неопределенности.

Далее система инициирует

аналитическое рассмотрение;

подготовку обзора практики;

при необходимости — разъяснение высшей судебной инстанции.

Важно

AI не унифицирует право сам.

Он ускоряет обнаружение момента, когда человеческая правовая система должна сформулировать единый подход.

25.22. GLR-ROL-MAX-21. Создать «цифровую карту прецедентного поля»

Россия формально не является системой общего права, но судебные позиции высших инстанций имеют огромное практическое значение.

Поэтому необходимо визуально и машиночитаемо показывать:

какие правовые позиции устойчивы;

какие изменились;

где существуют противоречия;

какие вопросы не имеют ясного ответа.

Предприниматель должен видеть

не тысячи найденных решений,

а:

структуру применимого права.

KPI

Сложность поиска релевантной судебной позиции сокращается кратно.

25.23. GLR-ROL-MAX-22. Создать AI-Copilot судьи

Судья должен получить мощный инструмент поддержки.

AI может

структурировать материалы дела;

проверять комплектность;

строить хронологию;

находить нормы;

подбирать релевантную практику;

показывать противоречащие решения;

выявлять пропущенные аргументы.

Но AI не должен

определять итог спора вместо судьи.

Решение:

принимается человеком;

подписывается человеком;

мотивируется человеком.

KPI

Сокращение времени рутинной аналитической работы судьи при одновременном повышении качества мотивировки.

25.24. GLR-ROL-MAX-23. Создать обязательную проверку AI на подтверждающее смещение

Один из рисков AI-Copilot — система может подбирать только те источники, которые подтверждают первоначальную гипотезу.

Поэтому второй алгоритм должен специально искать:

противоположную практику;

альтернативное толкование;

исключения;

аргументы другой стороны.

Принцип

судебный AI обязан уметь спорить сам с собой.

Это повышает качество юридического анализа.

25.25. GLR-ROL-MAX-24. Создать «судебное решение с проверяемой логикой»

Для подходящих категорий структурированная часть решения должна отражать:

факты;

доказательства;

примененную норму;

ключевую логику;

итог.

Это не шаблонизация правосудия

Но позволяет:

быстрее понимать решение;

анализировать практику;

обнаруживать противоречия;

упрощать апелляционный анализ.

KPI

Большинство массовых решений имеют структурированный машиночитаемый слой при сохранении полноценной мотивировочной части.

25.26. GLR-ROL-MAX-25. Создать систему автоматического контроля процессуального срока

Каждое дело имеет цифровой procedural clock.

Система знает:

какой этап;

какой срок;

что блокирует движение.

Если появляется риск задержки

AI заранее предупреждает:

суд;

стороны;

администратора.

Руководитель суда видит

не только просроченные дела,

а дела, которые с высокой вероятностью станут просроченными.

KPI

Переход от контроля задержки постфактум к предотвращению задержки.

25.27. GLR-ROL-MAX-26. Создать «суд без ожидания свободной юрисдикции» для цифровых типовых дел

Для части полностью цифровых, территориально нейтральных споров можно рассмотреть распределение дела не по географической привязке суда, а по доступной процессуальной мощности в пределах закона.

Цель

Если один регион перегружен, а другой имеет свободную мощность, цифровая система может балансировать типовой поток.

Это требует

единых стандартов;

процессуальных изменений;

гарантии законного суда.

Потенциальный эффект

Снижение регионального разброса сроков.

25.28. GLR-ROL-MAX-27. Создать «юридическое время реального мира»

Судебный срок должен сопоставляться не с абстрактным календарем, а с экономической скоростью соответствующей отрасли.

Например

спор о цифровой платформе;

технологическом стартапе;

срочной поставке

может потерять экономический смысл задолго до обычного срока процесса.

Поэтому

для отдельных категорий вводится economic urgency test.

Результат

Система понимает:

справедливое решение, принятое слишком поздно, может быть практически несправедливым.

25.29. GLR-ROL-MAX-28. Создать Национальную платформу online dispute resolution

Не каждый конфликт должен начинаться в суде.

Создается государственно сертифицированная ODR-инфраструктура.

Она обеспечивает

переговоры;

медиацию;

обмен доказательствами;

формирование соглашения;

электронное подписание;

при необходимости — придание соглашению исполнительной силы.

Подходящие категории

малые коммерческие споры;

потребительские;

цифровые платформы;

часть трудовых;

типовые договорные конфликты.

KPI

Миллионы потенциальных споров должны получать дешевый цифровой маршрут до суда.

25.30. GLR-ROL-MAX-29. Создать «правосудие как платформу»

Государство должно обеспечить единый justice stack:

идентификация;

электронное дело;

доказательства;

уведомления;

медиация;

заседание;

решение;

апелляция;

исполнение.

Сегодня

эти элементы могут существовать как разные системы.

Максимальный фронтир

один end-to-end justice platform layer.

Пользователь видит

одно дело;

один статус;

один timeline;

один набор документов.

Внутренняя сложность системы скрывается.

25.31. GLR-ROL-MAX-30. Создать цифровой паспорт исполнения судебного решения

После решения появляется единый цифровой объект.

Он показывает:

сумму;

должника;

срок добровольного исполнения;

статус;

найденные активы;

ограничения;

фактически взыскано;

остаток.

Кредитор и должник видят один юридически достоверный статус

Это резко снижает информационное трение.

25.32. GLR-ROL-MAX-31. Создать механизм исполнения «по событию»

Некоторые обязательства можно исполнять автоматически при наступлении заранее определенного события.

Например:

средства поступили на предусмотренный счет;

наступила дата;

зарегистрирован определенный юридический факт.

При наличии законной и договорной основы

система может автоматически выполнить:

платеж;

разблокирование;

перевод актива;

часть обеспечительного механизма.

Это не универсальный smart contract

Это юридически контролируемая автоматизация заранее согласованного исполнения.

25.33. GLR-ROL-MAX-32. Создать механизм мгновенного добровольного исполнения

После вынесения решения должник получает простой цифровой интерфейс:

«Исполнить сейчас».

Система

рассчитывает сумму;

реквизиты;

проценты;

расходы;

автоматически закрывает производство после оплаты.

Для части должников

простота исполнения может быть не менее важна, чем принуждение.

KPI

Доля добровольного исполнения увеличивается за счет устранения самого административного трения платежа.

25.34. GLR-ROL-MAX-33. Создать динамический рейтинг исполнимости контрактной среды

Не компаний.

Не граждан.

А отраслей и типов сделок.

Например

строительство;

поставка;

цифровые услуги;

аренда;

малый B2B.

Для каждого измеряются:

срок спора;

частота нарушения;

исполнение;

стоимость разрешения.

Результат

Государство видит, где контрактная инфраструктура работает хуже всего.

И концентрирует реформу на узких местах.

25.35. GLR-ROL-MAX-34. Создать «правовой цифровой двойник инвестиционного проекта»

Крупный проект должен иметь не только финансовую модель.

Он получает Legal Digital Twin.

Он моделирует

разрешения;

договоры;

правовые зависимости;

сроки;

риски;

нормативные изменения;

критические судебные позиции.

При изменении законодательства

цифровой двойник автоматически показывает:

какая часть проекта затронута;

какое действие необходимо.

KPI

Крупные инвестиционные проекты перестают узнавать о критических правовых изменениях постфактум.

25.36. GLR-ROL-MAX-35. Создать правовой stress test крупного проекта

До запуска проект проходит моделирование:

что произойдет при:

изменении регулирования;

споре с подрядчиком;

банкротстве контрагента;

аресте актива;

изменении судебной практики.

Цель

Не предсказать все.

А обнаружить правовые точки единственного отказа.

Аналогия

Финансовая система проводит stress test банка.

Государство должно научиться проводить legal stress test системообразующего проекта.

25.37. GLR-ROL-MAX-36. Создать механизм Legal Sandbox

Новые формы цифровых контрактов, автоматизированного исполнения и AI-правоприменения нельзя сразу распространять на всю страну.

Создаются контролируемые экспериментальные режимы.

В них заранее определяются

границы;

участники;

риски;

право выхода;

ответственность;

аудит.

После эксперимента

решение:

масштабируется;

дорабатывается;

отменяется.

Это особенно важно

для smart contracts;

цифровых активов;

AI-assisted justice;

automatic enforcement.

25.38. GLR-ROL-MAX-37. Создать независимый AI-аудит правовой системы

Любой AI, используемый государством в правосудии, должен проходить независимую проверку.

Проверяются

точность;

bias;

устойчивость;

кибербезопасность;

объяснимость;

качество данных;

способность находить противоположную практику.

Запрещается

использование неаудируемой модели для существенного индивидуального решения.

25.39. GLR-ROL-MAX-38. Создать право на человеческого судью

Даже в максимально автоматизированной системе фундаментальное право должно сохраняться:

значимое спорное ограничение права не может окончательно основываться только на решении алгоритма.

Человек должен иметь право

потребовать человеческий пересмотр;

оспорить данные;

оспорить автоматизированную логику;

представить уникальные обстоятельства.

Это один из ключевых предохранителей системы.

25.40. GLR-ROL-MAX-39. Создать принцип AI assists, judge decides

Для судебного решения должен действовать жесткий стандарт.

AI может:

анализировать;

искать;

структурировать;

сравнивать;

предупреждать.

Но:

судебную власть осуществляет человек, наделенный законом соответствующими полномочиями.

Максимальная технологичность не требует передачи политико-правовой субъектности машине.

25.41. GLR-ROL-MAX-40. Создать Национальный индекс стоимости правового трения

Итоговый показатель субпрограммы должен измерять экономический эффект права.

Legal Friction Cost может включать:

расходы сторон;

потерянное время;

замороженный капитал;

стоимость обеспечения;

страховую премию;

юридическую неопределенность;

неисполненное взыскание.

Цель

За пять лет сократить совокупную стоимость типового коммерческого правового конфликта в несколько раз.

25.42. От суда как учреждения — к правосудию как интеллектуальной инфраструктуре

Предлагаемая программа меняет сам объект реформы.

Сегодня правосудие ассоциируется прежде всего с:

судом;

судьей;

заседанием;

решением.

В максимальном фронтире возникает более широкая система:

правило → предупреждение → контракт → доказательство → урегулирование → суд → исполнение.

Суд остается центральным гарантом права.

Но перестает быть единственным интеллектуальным узлом системы.

Правовое качество распределяется по всей инфраструктуре.

25.43. Три класса правового процесса будущего

Предлагается разделить правовые конфликты на три принципиальных класса.

Класс A. Автоматически разрешимые

Факты ясны.

Правило формализовано.

Спор отсутствует или минимален.

Результат может возникать почти автоматически.

Класс B. AI-assisted

Есть спор, но большая часть:

доказательств;

поиска;

процессуальной организации

может быть автоматизирована.

Решение принимает человек.

Класс C. Human-intensive justice

Сложные:

ценностные;

конституционные;

уникальные;

прецедентно значимые

вопросы.

Здесь технологическая система помогает, но не заменяет полноценное человеческое правосудие.

Главный эффект:

люди и судьи концентрируются именно там, где человек действительно незаменим.

25.44. Архитектура сорока стратегических мероприятий

Большой перечень можно объединить в семь мегаконтуров.

Контур	Суть
Машиночитаемое право	Норма становится вычислимой и проверяемой
Предотвращение спора	AI обнаруживает риск до нарушения
Умный контракт	Договор сам отслеживает исполнение
Интеллектуальное правосудие	Спор получает оптимальный маршрут
Мгновенное исполнение	Решение быстро превращается в реальный результат
Предсказуемость	Судебная практика становится наблюдаемой и согласованной
Правовые гарантии AI	Автоматизация остается подконтрольной человеку

25.45. Пятилетняя последовательность

Год 1. Создание цифрового правового фундамента

Формируются:

National Legal Knowledge Graph;

dual-readable law standard;

Legal Predictability Index;

Trusted Legal Timestamp;

стандарт машиночитаемого контракта.

Проводится аудит 100 наиболее массовых договорных и судебных процессов.

Год 2. Предотвращение конфликта

Запускаются:

AI-ассистенты;

Predictive Dispute Engine;

pre-litigation negotiation;

Contract Assurance;

trusted evidence trail.

Первые отрасли переходят на machine-readable contracts.

Год 3. Интеллектуальное правосудие

Разворачиваются:

AI-Copilot судьи;

intelligent case routing;

Online Dispute Resolution;

structured judgment;

procedural clock;

AI-анализ расхождений практики.

Год 4. Сверхбыстрое исполнение

Запускаются:

instant enforcement для допустимых категорий;

execution by event;

digital enforcement passport;

smart escrow;

автоматическое бесспорное взыскание.

Год 5. Интеграция

Возникает полный контур:

правило → контракт → предупреждение → доказательство → урегулирование → решение → исполнение

в единой цифровой инфраструктуре.

25.46. Новые мировые benchmark

Россия должна начать измерять показатели, которых сегодня практически нет в традиционных индексах.

Dispute Prevention Rate

Какая доля потенциальных конфликтов разрешается до суда?

Legal Predictability Score

Насколько предсказуем результат типового спора?

Contract Recovery Time

Сколько времени проходит от нарушения до фактически восстановленного права?

Decision-to-Enforcement Time

Сколько времени проходит от решения до результата?

Legal Friction Cost

Какова полная экономическая стоимость правового конфликта?

Automated Resolution Rate

Какая доля бесспорных и типовых требований разрешается без полноценного процесса?

Practice Divergence Detection Time

Как быстро система обнаруживает противоречие судебной практики?

Human Judicial Attention Ratio

Какая доля времени судьи расходуется на действительно сложные вопросы, а не на рутинную обработку?

Именно эти показатели способны стать новым поколением измерения правосудия.

25.47. Целевые параметры максимального фронтира

На пятилетнем горизонте можно поставить следующие ориентиры.

Показатель	Максимальный ориентир
Стандартный малый цифровой спор	7–30 дней
Полностью бесспорное цифровое требование	дни после истечения срока возражения
Технический переход решения к исполнению	минуты / часы
Выявление активов в типовом производстве	часы
Исправление очевидной процессуальной ошибки	часы
Обнаружение системного расхождения практики	недели
Доля стандартных коммерческих процессов с цифровым end-to-end	≥90%
Доля типовых контрактов, поддерживающих structured data	массовое использование в ключевых секторах
Снижение Legal Friction Cost	в несколько раз
Доля судебного времени на рутинные операции	радикальное сокращение

Эти параметры не должны превращаться в механическое давление на судью.

Скорость является целью архитектуры процесса, а не основанием пожертвовать качеством судебного решения.

25.48. Почему сверхбыстрое правосудие не означает «конвейерное правосудие»

Существует очевидный риск:

если скорость становится KPI, система может начать стимулировать поверхностность.

Поэтому необходимо строго различать:

скорость рутинной операции

и

время, необходимое для справедливого разрешения сложного спора.

Автоматизировать необходимо:

регистрацию;

доставку;

проверку комплектности;

поиск;

типовые вычисления;

исполнение бесспорного.

Но сложный правовой вопрос должен получать столько человеческого внимания, сколько необходимо.

Именно благодаря автоматизации рутины судья получает возможность тратить больше времени на сложное право, а не меньше.

25.49. Почему предсказуемость не означает запрет развития права

Еще один риск — чрезмерная унификация.

Если любое отличие решения считается ошибкой, право перестает развиваться.

Поэтому AI должен отличать:

необъяснимое расхождение

от:

обоснованного нового подхода.

Судья сохраняет право отступить от сложившейся практики в предусмотренных правовой системой случаях.

Но такое отступление должно быть:

осознанным;

мотивированным;

видимым.

Тогда правовая эволюция становится не хаотичной, а интеллектуально управляемой.

25.50. Новая экономическая функция правосудия

В результате правовая система начинает выполнять три функции одновременно.

Первая — защита

Восстанавливает нарушенное право.

Вторая — предупреждение

Снижает вероятность нарушения.

Третья — снижение экономического риска

Делает будущее договора более предсказуемым.

Именно третья функция особенно важна для национальной конкурентоспособности.

Если контрактная среда надежна, экономика может работать с меньшим объемом:

страховок;

залогов;

авансов;

резервов;

юридических издержек.

Освободившийся ресурс превращается в:

инвестиции;

производство;

инновации.

25.51. Связь с ИИ-АСУ «Россия»

ИИ-АСУ «Россия» получает правовой контур.

Она должна видеть не отдельные дела граждан.

А агрегированные системные сигналы:

рост определенного типа споров;

увеличение срока исполнения;

рост расхождения практики;

отраслевой правовой риск;

новые регуляторные конфликты.

Например

в строительной отрасли резко растет число одинаковых споров.

Система обнаруживает:

90% связаны с одной неоднозначной нормой.

Тогда государство может исправить первопричину, а не годами рассматривать тысячи одинаковых дел.

Так правосудие становится сенсором качества законодательства.

25.52. Суд как обратная связь для законодательства

Каждый массовый судебный конфликт — это потенциальный сигнал о дефекте системы.

Причина может быть:

неясная норма;

плохой стандарт договора;

неудачная административная процедура;

технологическое изменение.

Поэтому National Legal Knowledge Graph должен связывать:

норма → количество споров → практика → экономическая стоимость → законодательная корректировка.

В результате государство получает самообучающийся цикл:

закон → применение → конфликт → анализ → улучшенный закон.

25.53. Принцип «суд последней, а не первой необходимости»

Это не означает уменьшения значения суда.

Напротив.

Суд должен быть доступен всегда, когда существует настоящий спор.

Но множество конфликтов возникает не потому, что стороны принципиально расходятся в праве.

А потому что:

информация неполна;

условие неясно;

доказательство потеряно;

позиция другой стороны неизвестна;

процесс урегулирования неудобен.

Если система устраняет эти причины заранее, суд получает меньше рутинного потока.

И может значительно лучше выполнять собственную фундаментальную функцию.

25.54. Минимальный и максимальный фронтир правосудия

Минимальный фронтир	Максимальный фронтир
Быстрый суд	Предотвращение спора
Электронное дело	Правосудие как цифровая платформа
Поиск судебной практики	AI обнаруживает расхождения автоматически
Стандартный контракт	Машиночитаемый контракт
Исполнение решения	Исполнение по событию
Судебная медиация	Predictive dispute prevention
Digital enforcement	Instant enforcement
Единообразие практики	Измеримая Legal Predictability
Правовая консультация	Персональный AI Legal Copilot
Закон как текст	Dual-readable law
Судебная статистика	Legal Friction Cost
Реактивное право	Preventive law

25.55. Конечный образ системы

Предприниматель планирует контракт.

AI показывает спорные условия еще до подписания.

Договор создается в машиночитаемом формате.

Все ключевые события исполнения получают доверенный цифровой след.

Система заранее напоминает сторонам о сроках.

Возникает потенциальное нарушение — начинается автоматическое урегулирование.

Большая часть спора снимается.

Оставшийся вопрос поступает в подходящий процессуальный маршрут.

Судья получает структурированное дело, релевантную практику и предупреждение о противоречиях.

Решение принимает человек.

После вступления решения в силу оно автоматически переходит к исполнению.

Кредитору не приходится заново запускать отдельную административную машину.

Правовая система восстанавливает результат.

Одновременно AI замечает, что похожие споры стали появляться массово.

Высшая судебная инстанция и законодатель получают сигнал.

Неясная норма исправляется.

Следующее поколение аналогичных конфликтов вообще не возникает.

Именно в этом заключается максимальный лидерский фронтир.

Не в том, чтобы российский суд стал на 20% быстрее датского.

И не в том, чтобы использовать больше искусственного интеллекта.

А в том, чтобы сократить саму потребность в правовом конфликте.

25.56. Новый мировой стандарт

Сегодня страна может считаться правовой системой высокого класса, если:

суд независим;

процесс справедлив;

решение исполняется.

Правовая система следующего поколения должна добавить еще четыре свойства:

она предупреждает конфликт;

делает последствия предсказуемыми;

автоматически устраняет рутину;

самообучается на собственной судебной практике.

В результате ключевой вопрос меняется.

Сегодня:

«Как быстро можно выиграть суд?»

Завтра:

«Почему спор вообще дошел до суда, если система могла обнаружить и снять конфликт раньше?»

Именно такую постановку вопроса Россия может предложить миру.

Максимальный лидерский фронтир субпрограммы можно сформулировать следующим образом:

создать правовую систему, в которой типовое право защищается почти со скоростью цифровой транзакции, сложный спор получает максимум человеческого юридического внимания, а сама система постоянно снижает вероятность возникновения следующего аналогичного конфликта.

Это уже не просто быстрое правосудие.

Это предиктивная инфраструктура доверия национального масштаба.

******************

ЧАСТЬ VI. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШАЯ В МИРЕ СРЕДА ДЛЯ ВЕДЕНИЯ БИЗНЕСА»

Базовый рейтинг: World Bank Business Ready — B-READY

Глава 26. Лучшие регуляторные системы мира

Бизнес-среда часто оценивается по отдельным ярким параметрам.

Сколько дней требуется для регистрации предприятия?

Какова налоговая ставка?

Сколько разрешений необходимо получить?

Насколько быстро подключается электричество?

Однако для предпринимателя имеет значение не одна процедура.

Он сталкивается с государством на протяжении всего жизненного цикла компании:

создание → размещение → подключение инфраструктуры → найм сотрудников → финансирование → налоги → торговля → регулирование → разрешение споров → реорганизация или прекращение бизнеса.

Каждое взаимодействие требует:

времени;

денег;

информации;

документов;

управленческого внимания.

Поэтому конкурентоспособность бизнес-среды необходимо измерять не количеством проведенных реформ, а совокупной стоимостью взаимодействия предприятия с национальной институциональной системой.

Именно эту логику использует новый проект Всемирного банка Business Ready — B-READY.

26.1. Почему B-READY принципиально отличается от Doing Business

B-READY заменил прежний проект Doing Business и существенно расширил предмет измерения.

Doing Business концентрировался прежде всего на отдельных регуляторных процедурах и стоимости их прохождения.

B-READY пытается измерить уже целостную среду функционирования частного сектора.

На момент подготовки настоящей книги последним опубликованным выпуском является B-READY 2025. Это промежуточный выпуск, охватывающий 101 экономику; проект продолжает географическое развертывание.

Особенно важно, что B-READY оценивает каждое направление одновременно через три принципиально разных слоя:

1. Regulatory Framework — нормативно-правовая среда;
2. Public Services — государственные сервисы и инфраструктура, позволяющие соблюдать правила;
3. Operational Efficiency — фактический опыт предприятия при взаимодействии с системой.

Оценки находятся в диапазоне от 0 до 100.

Именно эта трехслойная конструкция делает B-READY исключительно полезным для настоящей Программы.

Можно принять великолепный закон.

Но если нет цифрового сервиса, способного его эффективно реализовать, предприниматель продолжит сталкиваться с высокой административной стоимостью.

Можно создать прекрасный портал.

Но если реальное получение разрешения занимает месяцы, цифровой интерфейс не исправляет операционную неэффективность.

Можно ускорить отдельную процедуру.

Но если законодательство остается непредсказуемым, фундаментальный инвестиционный риск сохраняется.

Таким образом:

лучшая бизнес-среда — это не минимальное регулирование как таковое, а оптимальное сочетание качественных правил, сильных государственных сервисов и минимального операционного трения.

26.2. Десять направлений B-READY

B-READY оценивает десять тем, соответствующих жизненному циклу предприятия:

№	Направление	Что фактически проверяется
1	Business Entry	Создание предприятия
2	Business Location	Земля, недвижимость, строительство, размещение
3	Utility Services	Электричество, вода, телекоммуникации
4	Labor	Найм, трудовые отношения, публичные сервисы рынка труда
5	Financial Services	Доступ к финансовой инфраструктуре
6	International Trade	Внешнеторговые процедуры и государственные сервисы
7	Taxation	Правила, налоговое администрирование и фактическое исполнение
8	Dispute Resolution	Разрешение коммерческих споров
9	Market Competition	Конкурентная среда и государственные закупки
10	Business Insolvency	Реорганизация, реструктуризация и выход с рынка

Кроме того, методология рассматривает сквозные вопросы цифровизации, экологической устойчивости и гендерных аспектов бизнес-среды.

Получается чрезвычайно важная конструкция.

Бизнес рассматривается не в момент его регистрации.

Он рассматривается от рождения до возможного прекращения деятельности.

Следовательно, объектом российской субпрограммы также должен стать не отдельный административный регламент, а полный предпринимательский жизненный цикл.

26.3. Главный вывод B-READY 2025: хорошие законы еще не создают хорошую бизнес-среду

Средние показатели 101 экономики в B-READY 2025 составляют:

• Regulatory Framework — 66,32;
• Public Services — 53,97;
• Operational Efficiency — 60,03.

Самым слабым звеном в среднем оказываются именно Public Services.

Это чрезвычайно содержательный результат.

Проблема многих стран заключается уже не столько в отсутствии закона.

Она возникает между законом и предпринимателем.

Не хватает:

цифровой инфраструктуры;

совместимости реестров;

прозрачности;

единых окон;

доступной информации;

государственных сервисов.

Особенно наглядно Всемирный банк показывает это по Business Location: средний разрыв между качеством правил и государственными сервисами достигает десятков пунктов; лишь около четверти исследованных экономик имеют единую онлайн-платформу для полного процесса передачи недвижимости.

Отсюда следует принципиальный вывод для России:

следующее поколение реформ делового климата должно уменьшать не только количество требований, но и стоимость исполнения требований, которые действительно необходимы.

26.4. Особенность B-READY: официального общего места №1 нет

В отличие от старого Doing Business, B-READY 2025 не строится вокруг единственной итоговой таблицы «место страны 1–101».

Всемирный банк публикует результаты по трем столпам, десяти темам и более детальным показателям, отдельно выделяя группы сильных и слабых экономик.

В 2025 году только восемь экономик вошли в верхний квинтиль одновременно по всем трем столпам:

• Чехия;
• Эстония;
• Республика Корея;
• Латвия;
• Словакия;
• Великобритания;
• Сингапур;
• Грузия.

Поэтому для методологии настоящей книги требуется собственный дополнительный benchmark.

Для определения условного общего топ-3 рассчитаем простое среднее трех официальных pillar scores.

Это не рейтинг Всемирного банка, а аналитический инструмент настоящей Программы.

Аналитический топ-3 B-READY 2025

Экономика	Regulatory Framework	Public Services	Operational Efficiency	Простое среднее
Республика Корея	78,51	80,22	75,98	78,24
Сингапур	77,64	75,27	79,25	77,39
Эстония	75,58	76,11	76,03	75,91

Все три экономики входят в верхний квинтиль по каждому из трех столпов. Республика Корея имеет лучший в выборке показатель Public Services — 80,22, а Сингапур — лучший Operational Efficiency — 79,25.

Именно эту тройку будем использовать как основной системный benchmark данной субпрограммы.

При этом по каждому конкретному направлению будут использоваться и другие тематические лидеры.

Это важнее попытки механически копировать одну страну.

26.5. Республика Корея: государственные сервисы как производительная инфраструктура бизнеса

Профиль Республики Корея особенно интересен потому, что она демонстрирует сильный результат не только по качеству правил, но прежде всего по способности государства обеспечивать их практическое исполнение.

В B-READY 2025 ее показатели составляют:

Направление	Балл
Business Entry	80,94
Business Location	79,86
Utility Services	97,99
Labor	74,55
Financial Services	72,83
International Trade	70,60
Taxation	75,16
Dispute Resolution	63,73
Market Competition	78,10
Business Insolvency	88,59

Особенно выделяются Utility Services и Business Insolvency.

Государство как инфраструктура снижения транзакционных издержек

Корейский результат показывает важную философию.

Государственный сервис — это не социальная услуга предпринимателю.

Это часть национальной производственной инфраструктуры.

Если подключение, регистрация, данные, налоговые процедуры или государственные закупки работают медленно, предприятие тратит управленческий ресурс не на создание продукта, а на преодоление институциональной среды.

Корея на протяжении десятилетий строила крупные интегрированные цифровые государственные системы.

Например, Government24 объединяет информацию примерно о 12 тыс. государственных сервисов и позволяет подавать, отслеживать и получать около 1300 услуг через межведомственное взаимодействие.

Public MyData для бизнеса

В 2026 году корейская система Public MyData была распространена и на компании.

Предприятие может самостоятельно выбрать государственные данные, которые хочет передать необходимому сервису, вместо многократного сбора документов. В платформу интегрированы и бизнес-сервисы, в том числе AI-диагностика компании Korea Credit Guarantee Fund.

Это фактически реализация принципа:

данные принадлежат предпринимательскому процессу, а не ведомственному архиву.

Цифровая интеграция закупок

Корейская система KONEPS давно использует единое окно для всего цикла государственных закупок — от регистрации поставщика и тендера до контракта, заказа и оплаты. Система связана с многочисленными государственными организациями, благодаря чему бизнесу не требуется многократно представлять одни и те же сведения.

Главный корейский урок

Корейскую модель можно выразить следующим образом:

государственный сервис должен становиться частью операционной системы предприятия, а не внешним административным препятствием.

Не бизнес адаптируется к информационной архитектуре государства.

Государственная инфраструктура в максимально возможной степени встраивается в нормальную деятельность бизнеса.

26.6. Сингапур: минимизация времени от предпринимательского решения до экономической деятельности

Сингапур особенно силен по Operational Efficiency — 79,25, что является лучшим результатом B-READY 2025.

По отдельным темам:

Направление	Балл
Business Entry	94,09
Business Location	80,80
Utility Services	92,76
Labor	63,99
Financial Services	78,74
International Trade	82,02
Taxation	70,64
Dispute Resolution	67,38
Market Competition	63,84
Business Insolvency	79,58

Сингапур особенно силен там, где необходимо превратить предпринимательское намерение в реальную экономическую операцию.

Bizfile: регистрация как цифровой базовый слой

Bizfile является единым цифровым порталом ACRA для:

регистрации;

ведения сведений;

изменения данных;

корпоративной отчетности.

Новый портал действует с декабря 2024 года.

После регистрации компания получает единый UEN — идентификатор для взаимодействия с государственными органами.

Однако сила системы заключается не только в регистрации.

GoBusiness: государство вокруг жизненного цикла компании

GoBusiness является единым государственным каналом, объединяющим свыше 120 e-services — от регистрации до лицензий и грантов — и более 200 специализированных e-Advisers.

По данным GovTech, через платформу прошло более 6 млн government-to-business transactions.

Важен сам принцип.

Предпринимателю не требуется знать:

какое министерство;

какое агентство;

какой департамент

отвечает за конкретное разрешение.

Он сообщает государству:

«каким бизнесом я хочу заниматься».

Система помогает определить необходимый административный маршрут.

GoBusiness позволяет также подавать несколько лицензионных заявок одновременно.

Это движение от ведомственного государства к предпринимательскому жизненному событию.

Регулирование по уровню риска

Еще более сильный пример — режим change-of-use для отдельных объектов.

При соблюдении предусмотренных условий соответствующее уведомление через GoBusiness может получить фактически мгновенное одобрение в день подачи.

Важен не конкретный сингапурский регламент.

Важна философия:

если риск стандартизирован и может быть проверен заранее, разрешительная процедура должна быть максимально короткой либо заменяться уведомлением.

TradeNet

Сингапурская TradeNet является National Single Window для внешнеторговых деклараций.

Одна декларация поступает необходимым регуляторным органам через единую систему, что сокращает время и стоимость оформления импортных, экспортных и транзитных операций.

Networked Trade Platform идет дальше и связывает:

бизнес;

логистических операторов;

государственные органы;

торговые документы

в цифровой среде.

Главный сингапурский урок

Сингапур оптимизирует не отдельный административный акт.

Он оптимизирует показатель:

сколько времени проходит между решением предпринимателя и моментом, когда бизнес способен реально работать.

Это и должно стать одним из ключевых российских KPI.

26.7. Эстония: бизнес как цифровой объект единого государства

Эстония отличается исключительно сбалансированным профилем.

Все три столпа находятся практически на одном уровне:

75,58;

76,11;

76,03.

Ее тематические результаты:

Направление	Балл
Business Entry	89,45
Business Location	77,81
Utility Services	81,81
Labor	67,17
Financial Services	74,56
International Trade	84,54
Taxation	68,41
Dispute Resolution	70,61
Market Competition	62,31
Business Insolvency	82,40

Особая ценность Эстонии заключается не в одном выдающемся показателе.

Она демонстрирует, насколько сильно снижает издержки интероперабельная архитектура государства.

Единый e-Business Register

Эстонский e-Business Register содержит в одной среде сведения обо всех зарегистрированных юридических лицах.

Через портал можно:

создавать компанию;

изменять данные;

подавать документы;

представлять годовую отчетность;

получать связанную корпоративную информацию.

Компания может регистрироваться через API

Особенно важно, что государственный сервис не обязательно должен использоваться через государственный сайт.

Company Registration API работает через X-Road и позволяет банку, стартапу или другому сервису встроить регистрацию компании непосредственно в собственный пользовательский интерфейс.

Это качественно новый уровень.

Государственная функция становится API национальной экономики.

Предприниматель взаимодействует с государством там, где ему удобно, а не обязательно через ведомственный интерфейс.

e-MTA

Налогово-таможенная среда e-MTA позволяет:

подавать налоговые декларации;

таможенные декларации;

регистрироваться по НДС;

просматривать налоговую историю;

получать документы и справки;

управлять полномочиями представителей.

То есть регистрация, корпоративный реестр, налоги и таможня существуют не как изолированные цифровые острова.

Они способны взаимодействовать через общую национальную инфраструктуру данных.

Главный эстонский урок

лучшее административное действие — то, которое предприятие не должно выполнять повторно в нескольких государственных системах.

Именно поэтому цифровая интероперабельность является не IT-вопросом.

Она является инструментом повышения производительности частного сектора.

26.8. Три модели — один результат

Сильные стороны лидеров различаются.

Корея демонстрирует мощность государственных сервисов.

Сингапур — скорость и операционную простоту.

Эстония — интероперабельность и цифровую целостность.

Вместе они дают архитектуру бизнес-среды следующего типа.

Принцип	Практический смысл
Once Only	Государство не требует известные ему данные повторно
One Business — One Profile	Компания существует как единый цифровой субъект
One Stop	Бизнесу не требуется знать структуру ведомств
Parallel by Default	Независимые процедуры идут одновременно, а не последовательно
Notification First	Низкорисковая деятельность не требует предварительного разрешения
Risk-Based Control	Контроль концентрируется там, где выше риск
API Government	Государственные функции могут встраиваться в бизнес-системы
Single Window Trade	Внешнеторговые документы подаются один раз
Data-Driven Tax	Налоговое администрирование максимально использует уже существующие данные
Fast Exit / Rescue	Неэффективная компания быстро реструктурируется или освобождает ресурсы

26.9. Мировой фронтир — это минимизация совокупного транзакционного налога

Все административные действия бизнеса можно представить как своеобразный скрытый налог.

Компания платит его:

не только деньгами;

но и временем;

зарплатой сотрудников compliance-функций;

стоимостью юристов;

стоимостью ожидания;

замороженным капиталом;

риском пропущенного срока;

неопределенностью решения.

Назовем это:

Business Transaction Cost — совокупная транзакционная стоимость взаимодействия бизнеса с государством.

Именно она должна стать главным объектом российской субпрограммы.

Цель — не минимизировать регулирование любой ценой.

Экологические, санитарные, трудовые, финансовые и иные общественно необходимые требования сохраняются.

Но затраты на их соблюдение должны быть минимально необходимыми.

Так выглядит современный мировой фронтир.

Глава 27. Транзакционные издержки российского бизнеса

27.1. Почему России пока нельзя присвоить место B-READY

Россия отсутствует в B-READY 2025.

Она также не включена в запланированную выборку B-READY 2026.

На официальной странице Всемирного банка Россия находится в группе стран, планируемых к включению в B-READY 2027.

Следовательно, методологически некорректно утверждать:

«Россия сегодня занимает такое-то место в B-READY».

До появления официальной оценки настоящая Программа должна использовать теневой B-READY-профиль России.

Причем в этом есть определенное преимущество.

Россия может начать устранять разрыв до того, как он будет зафиксирован международным рейтингом.

27.2. Российский парадокс: сильные цифровые узлы при высокой стоимости стыков

Российская бизнес-среда уже имеет чрезвычайно сильные элементы.

ФНС создала сервис «Старт Бизнеса Онлайн», объединяющий:

регистрацию;

получение электронной подписи;

открытие банковского счета.

Для стандартной предусмотренной сервисом конфигурации заявляется возможность начать бизнес уже на следующий день.

На «Госуслугах» с 2025 года бизнес может одним заявлением инициировать получение комплекса разрешений, после чего система самостоятельно направляет его соответствующим органам.

Российская система контроля активно использует риск-ориентированную модель. В 2025 году было проведено 273 тыс. проверок — на 20 тыс. меньше, чем годом ранее; Правительство связывает повышение эффективности надзора с риск-ориентированным подходом и цифровыми инструментами.

В налоговом мониторинге в 2026 году участвуют 870 компаний, причем более 70% подключены к платформе АИС «Налог-3» с бесшовным обменом данными.

Следовательно, нельзя описывать российскую бизнес-среду как технологически отсталую.

Проблема сложнее.

Россия имеет несколько очень сильных цифровых государственных систем, но бизнес по-прежнему сталкивается с транзакционными издержками на стыках между системами, ведомствами, уровнями власти и этапами жизненного цикла предприятия.

Именно эти стыки должны стать главным объектом реформы.

27.3. Не стоимость одной процедуры, а полный путь от идеи до выручки

Предпринимателя интересует не только скорость регистрации юридического лица.

Допустим, ООО зарегистрировано за один день.

Но после этого могут потребоваться:

земля;

помещение;

изменение вида использования;

строительство;

технические условия;

подключение электричества;

вода;

лицензия;

уведомление;

санитарное соответствие;

пожарное соответствие;

найм сотрудников.

Поэтому настоящий показатель:

Time from Business Decision to First Legal Revenue.

Сколько времени проходит между решением:

«я создаю предприятие»

и первой законной хозяйственной операцией?

Именно здесь простая регистрация бизнеса превращается в регуляторную цепочку.

Если каждый отдельный этап оптимизирован, но этапы идут последовательно, итоговый срок все равно может оставаться большим.

Следовательно, одной из главных российских проблем является необходимость перейти:

от оптимизации процедур

к:

оптимизации предпринимательского маршрута целиком.

27.4. Business Entry: одно из наиболее сильных российских направлений

Здесь Россия уже обладает хорошей технологической базой.

Комплексная цифровая регистрация через ФНС показывает возможность объединения нескольких действий в один процесс.

Поэтому задача уже не должна звучать:

«ускорить государственную регистрацию».

Она должна звучать значительно сильнее:

«сделать так, чтобы стандартный бизнес был не только зарегистрирован, но и фактически готов к законной работе на следующий рабочий день».

То есть в единый startup package должны постепенно входить:

регистрация;

ЭП;

банковский счет;

налоговый статус;

обязательные уведомления;

доступ к цифровому профилю бизнеса;

определение необходимых лицензий.

Российский разрыв здесь скорее не в самой регистрации, а в post-registration journey.

27.5. Business Location: одно из потенциально наиболее сложных направлений

Размещение предприятия связывает сразу несколько систем:

земля;

недвижимость;

градостроительство;

строительство;

экология;

инфраструктурные подключения;

региональные и муниципальные органы.

Россия уже развивает единую цифровую среду строительства и суперсервис «Цифровое строительство», а официальная стратегия предусматривает дальнейшую интеграцию отраслевых информационных систем и бесшовное оказание услуг.

Но именно здесь особенно важно перейти от ведомственной цифровизации к одному инвестиционно-строительному маршруту.

Предприятие не должно отдельно управлять:

земельным процессом;

разрешительным;

строительным;

сетевым.

Государство должно само координировать их параллельное прохождение.

Принцип параллельности

Если три проверки юридически независимы, они должны проходить одновременно.

Традиционная модель:

A → B → C → D.

Лидерская:

A + B + C + D одновременно.

Иногда такое организационное изменение способно сокращать срок сильнее, чем цифровизация каждого этапа отдельно.

27.6. Utility Services: инфраструктурная готовность как услуга бизнесу

B-READY рассматривает доступ к:

электроэнергии;

воде;

связи

не как отдельную инфраструктурную проблему, а как часть бизнес-среды.

Это чрезвычайно важная оптика.

Предприятие не может начать работу только потому, что оно зарегистрировано.

Если отсутствует физическая инфраструктура, юридическая скорость теряет значение.

В российских целевых моделях технологического присоединения к электросетям уже используется ориентир порядка 90 дней для соответствующих случаев.

Но мировой фронтир требует следующего вопроса:

почему инвестор сначала выбирает участок, а затем выясняет, есть ли там необходимые мощности?

Должна появиться обратная архитектура.

Предприниматель еще до выбора площадки видит:

доступную электрическую мощность;

воду;

газ;

телекоммуникации;

стоимость;

возможный срок подключения.

Инфраструктурная неопределенность должна исчезать до инвестиционного решения.

27.7. Labor: отчетность работодателя должна стать побочным продуктом выплаты заработной платы

В трудовой сфере основной источник скрытых транзакционных затрат возникает, когда один и тот же экономический факт:

прием сотрудника;

зарплата;

удержание;

изменение статуса

требуется различным государственным системам в разных форматах.

В цифровом государстве мировой фронтир должен строиться на иной формуле:

одно кадрово-расчетное событие — один набор данных — многократное законное государственное использование.

Предприятие не должно становиться бесплатным интегратором государственных информационных систем.

27.8. Financial Services: цифровая финансовая система сильна, но транзакционное трение остается между бизнесом и капиталом

B-READY оценивает здесь не только количество банков.

Важны:

правила;

информационная инфраструктура;

кредитная информация;

залоговые механизмы;

практическая доступность финансовых сервисов.

Российская цифровая банковская инфраструктура развита.

Но для предприятия сохраняется другой вопрос:

насколько быстро финансовая система способна оценить его реальный экономический потенциал?

Если бизнес каждый раз заново предоставляет:

налоговые данные;

оборот;

контракты;

имущество;

государственную отчетность,

возникает повторный информационный процесс.

Перспективный минимальный фронтир здесь — единый добровольный цифровой финансовый профиль предприятия, позволяющий по согласию компании передавать подтвержденные государством данные финансовой организации.

Корейская Public MyData показывает уже действующий функциональный аналог такой модели.

27.9. International Trade: необходимо отделить внешние ограничения от внутренних транзакционных издержек

Это особенно важно методологически.

Современные внешнеторговые условия России включают значительный слой геополитических и санкционных ограничений.

Они не могут смешиваться с качеством российского внутреннего таможенного и разрешительного администрирования.

Поэтому российский shadow B-READY должен раздельно измерять:

внешние ограничения, не контролируемые российским регулятором;

и

внутреннее административное время российского экспортера и импортера.

Вторая величина полностью является объектом настоящей Программы.

Наша задача:

даже при сложной внешней среде сделать внутренний российский участок международной торговли одним из самых быстрых в мире.

27.10. Taxation: одна из сильнейших платформ для будущего лидерства

Российская налоговая система уже демонстрирует направление, которое потенциально способно стать основой мирового лидерства.

Налоговый мониторинг предполагает бесшовный цифровой обмен данными между крупными компаниями и ФНС; в 2026 году в режиме участвуют 870 компаний.

Это позволяет поставить следующий вопрос.

Если государство уже видит:

кассовые данные;

банковские операции в предусмотренном законом контуре;

счета-фактуры;

зарплату;

имущество;

платежи,

почему предприятие должно вручную формировать значительную часть отчетности?

Минимальный лидерский фронтир:

налоговая отчетность должна в максимально возможной степени формироваться государством автоматически из уже существующих экономических данных, а бизнес — проверять результат.

То есть:

reporting → verification.

27.11. Dispute Resolution: цифровая база сильна, но важен полный цикл исполнения

Этот разрыв подробно разобран в предыдущей части.

Россия располагает сильной цифровой инфраструктурой арбитражного процесса.

Но для бизнес-среды главным является не скорость регистрации иска.

Главный показатель:

нарушенный контракт → восстановленный экономический результат.

Поэтому B-READY-направление Dispute Resolution должно быть напрямую связано с мероприятиями Глав 24–25:

fast track;

online small claims;

медиация;

машинный переход решения к исполнению;

цифровой asset search;

повышение предсказуемости.

27.12. Market Competition: хороший деловой климат нужен не только действующему бизнесу, но и будущему конкуренту

Слабая концепция бизнес-среды спрашивает:

«удобно ли существующей компании?»

Сильная:

«насколько легко эффективная новая компания может бросить вызов существующей?»

Поэтому сюда входят:

барьеры входа;

конкурентность закупок;

доступ к инфраструктуре;

отсутствие необоснованных привилегий;

способность нового игрока войти на рынок.

Это особенно важно.

Иногда регулирование снижает транзакционные издержки действующих предприятий, но одновременно защищает их от нового конкурента.

Такое улучшение нельзя считать полноценным улучшением бизнес-среды.

27.13. Business Insolvency: российская система все еще значительно ориентирована на ликвидационный сценарий

Эффективная бизнес-среда должна позволять не только легко создать предприятие.

Она должна позволять быстро перераспределять ресурсы после неудачи.

В первом квартале 2025 года в России было введено всего 12 судебных реабилитационных процедур — внешнего управления и финансового оздоровления; их доля составила лишь 0,7%. Федресурс прямо характеризовал такие процедуры как непопулярные.

Это чрезвычайно важный диагностический сигнал.

Банкротство экономически жизнеспособной компании не должно автоматически означать уничтожение ее операционной стоимости.

Необходимо различать:

нежизнеспособную компанию, активы которой следует быстро перераспределить;

и

жизнеспособный бизнес с неустойчивой структурой задолженности, который выгоднее реструктурировать.

Мировой фронтир требует быстрого ответа на этот вопрос.

27.14. Предварительный теневой B-READY-профиль России

До появления официального B-READY 2027 можно сформировать качественную предварительную карту.

Направление	Российская база	Главный незакрытый разрыв
Business Entry	Очень сильная цифровая регистрация	Полная готовность к работе после регистрации
Business Location	Масштабная цифровизация строительства	Единый end-to-end маршрут размещения бизнеса
Utility Services	Крупная инфраструктура	Предсказуемый срок, мощность и единый интерфейс подключения
Labor	Высокая цифровизация данных	Once-only работодателя
Financial Services	Развитые цифровые финансы	Повторное предоставление данных, скорость доступа к капиталу
International Trade	Развитое электронное таможенное администрирование	Единое окно всех контролирующих органов
Taxation	Очень сильная цифровая налоговая база	Переход от отчетности к автоматическому расчету
Dispute Resolution	Сильный digital court foundation	Исполнение и предсказуемость
Market Competition	Развитое регулирование	Реальные барьеры входа и транзакционная стоимость участия
Business Insolvency	Развитый судебный контур	Быстрая реструктуризация жизнеспособного бизнеса

Это не баллы B-READY.

Это диагностическая гипотеза, которую необходимо количественно проверить.

27.15. Главная российская первопричина: оптимизация ведомства вместо оптимизации бизнеса

Государственная организация естественным образом оптимизирует собственную процедуру.

ФНС — регистрацию.

Сетевой оператор — подключение.

Муниципалитет — землю.

Контрольный орган — проверку.

Но предприниматель получает сумму всех процедур.

Отсюда возникает фундаментальный организационный разрыв:

владелец отдельной процедуры есть; владельца совокупной транзакционной стоимости бизнеса нет.

Именно поэтому требуется новый управленческий объект:

Business Journey.

Не:

«срок выдачи разрешения».

А:

«время от решения открыть производство до первой единицы продукции».

Не:

«срок таможенной декларации».

А:

«время от готовности груза к экспорту до прохождения всего государственного контура».

Не:

«время суда».

А:

«время от нарушения договора до фактического восстановления права».

27.16. Вторая первопричина: последовательность вместо параллельности

Многие государственные процессы исторически построены последовательно.

Следующий орган начинает работу после результата предыдущего.

При цифровых данных это часто не требуется.

Если четыре проверки независимы, они должны запускаться одновременно.

Следовательно, каждый бизнес-процесс должен пройти parallelization audit.

Ключевой вопрос:

какие этапы существуют последовательно только потому, что так исторически сложилось?

27.17. Третья первопричина: повторное доказательство известных государству фактов

Если предприятие существует в ЕГРЮЛ, оно не должно постоянно доказывать государству собственное существование.

Если государство знает:

адрес;

директора;

собственника;

налоговый статус;

лицензию;

имущество;

оно не должно заставлять предприятие многократно переносить эти сведения между государственными системами.

Здесь принцип цифрового государства из предыдущей части напрямую становится принципом бизнес-среды:

Business Once Only.

27.18. Четвертая первопричина: одинаковая процедура для разного риска

Если предприятие:

низкорисковое;

прозрачное;

имеет длительную историю соблюдения требований,

нецелесообразно применять к нему ту же интенсивность предварительного административного контроля, что и к неизвестному высокорисковому субъекту.

Россия уже развивает риск-ориентированный надзор.

Следующий шаг — распространить risk-based logic на весь жизненный цикл регулирования:

разрешения;

отчетность;

контроль;

таможню;

налоги.

27.19. Пятая первопричина: не измеряется полная транзакционная стоимость регулирования

Государство хорошо умеет считать бюджетные расходы.

Значительно хуже измеряется стоимость, которую регуляторное решение создает для миллионов предприятий.

Одно дополнительное поле в отчете выглядит незначительным.

Но если его ежемесячно заполняют 500 тыс. компаний, возникает огромный объем человеческого времени.

Поэтому административная нагрузка должна измеряться как:

часы × число предприятий × стоимость часа + прямые расходы + стоимость задержки.

Только после этого государство увидит реальную цену нормы.

27.20. Конечный диагноз

Главная российская задача заключается не в очередной волне «сокращения административных барьеров» как абстрактной кампании.

Она должна быть сформулирована количественно:

радикально сократить полную транзакционную стоимость всего жизненного цикла предприятия.

Не только быстрее регистрировать.

Но быстрее:

начинать;

размещаться;

подключаться;

нанимать;

финансироваться;

отчитываться;

торговать;

защищать контракт;

реструктурироваться.

Именно из этого диагноза должна строиться субпрограмма-минимум.

Глава 28. Субпрограмма-минимум: внедрение мировых лучших практик

Цель субпрограммы-минимум:

в течение пяти лет создать в России бизнес-среду, функциональные параметры которой соответствуют лучшим существующим практикам B-READY, а совокупная транзакционная стоимость взаимодействия добросовестного предприятия с государством становится одной из самых низких среди крупных экономик.

Поскольку официальная российская оценка B-READY появится позднее, первый год программы должен создать собственную базу измерения.

В дальнейшем официальный B-READY становится независимым внешним аудитом достигнутого результата.

Ниже предлагается ядро из 20 стратегических мероприятий.

28.1. GLR-BR-MIN-01. Создать теневой B-READY России по полной методологии Всемирного банка

Что сделать

Не ждать B-READY 2027.

В течение первого года воспроизвести российскую оценку по:

• 3 pillars;
• 10 topics;
• всем доступным детальным индикаторам;
• firm-level operational data.

Организационная модель

Владелец: Минэкономразвития.

Независимый методологический аудит: отдельный экспертный консорциум.

Каждый показатель получает:

текущее значение;

мирового лидера;

границу топ-3;

российский разрыв;

ответственного;

мероприятие.

KPI

Первый полный shadow B-READY — в течение 12 месяцев.

После официального включения России проводится сопоставление shadow-оценки с методологией Всемирного банка и корректировка панели.

28.2. GLR-BR-MIN-02. Создать Национальный счет транзакционных издержек бизнеса

Это одно из ключевых мероприятий всей части.

Россия должна впервые начать системно измерять, сколько предпринимательского времени съедает государственная система.

Для каждого обязательного процесса рассчитываются

• число затрагиваемых предприятий;
• частота;
• человеко-часы;
• прямые платежи;
• расходы на посредников;
• стоимость ожидания;
• стоимость замороженного капитала.

Создаются два главных показателя

Business Administrative Time — часов на предприятие в год.

Business Regulatory Cost — рублей и процентов добавленной стоимости.

KPI пятилетия

Сократить измеряемое административное время типового предприятия не менее чем вдвое.

Для малого бизнеса — стремиться к сокращению в три раза по массовым государственным операциям.

28.3. GLR-BR-MIN-03. Законодательно ввести Business Once Only

Правило

Государственный орган не вправе запросить у компании сведения, которые:

уже находятся в государственном реестре;

могут быть получены законно;

имеют достаточный уровень достоверности.

Технологическая база

Формируется единый цифровой профиль предприятия, включающий проверенные сведения о:

регистрации;

руководителях;

полномочиях;

лицензиях;

налоговом статусе;

разрешениях;

имущественных правах;

основных государственных обязательствах.

KPI

Повторное предоставление уже существующих государственных данных в массовых бизнес-процессах сокращается на 95%.

28.4. GLR-BR-MIN-04. Расширить «Старт Бизнеса Онлайн» до принципа «Бизнес готов к работе на следующий день»

Россия уже обладает работающей основой — регистрацией, ЭП и банковским счетом через единый сервис.

Следующий шаг:

В стандартный startup package включаются

• регистрация;
• ЭП;
• счет;
• налоговый режим;
• обязательные уведомления;
• цифровой профиль;
• регистрация работодателя при необходимости;
• автоматическое определение требуемых разрешений.

Владелец

ФНС совместно с Минцифры и Минэкономразвития.

KPI

Для не менее 80% стандартных видов малого бизнеса, не требующих специального предварительного разрешения:

от решения создать компанию до полной административной готовности — один рабочий день.

28.5. GLR-BR-MIN-05. Создать единый цифровой разрешительный маршрут бизнеса

Россия уже перешла к возможности инициировать несколько разрешений одним заявлением.

Необходимо довести этот принцип до полноценного end-to-end продукта.

Бизнес указывает

что;

где;

в каком масштабе

он собирается делать.

Система сама определяет:

разрешения;

уведомления;

контрольные требования;

необходимые органы.

Процедуры запускаются параллельно

Там, где юридически возможно, независимые согласования идут одновременно.

KPI

Для 100 наиболее массовых регулируемых видов бизнеса:

одно обращение → один статус → один итоговый комплект разрешений.

28.6. GLR-BR-MIN-06. Перевести низкорисковые разрешения на уведомительный принцип

Правительство уже ведет эксперимент по переходу части разрешительных режимов на уведомительный порядок там, где это безопасно.

Субпрограмма должна превратить эксперимент в системную реформу.

Для каждого разрешения задаются три вопроса

1. Какой конкретный ущерб предотвращает предварительное разрешение?
2. Можно ли этот риск контролировать постфактум?
3. Можно ли проверять требования автоматически по данным?

Если да, разрешение заменяется:

уведомлением + риск-ориентированным контролем.

KPI

Не менее половины разрешительных режимов низкого риска, подтвердивших возможность безопасной трансформации, переводятся на notification-based model.

28.7. GLR-BR-MIN-07. Ввести «регуляторный бюджет» в человеко-часах и рублях

Каждое новое обязательное требование к бизнесу сопровождается Regulatory Cost Statement.

В нем указывается:

сколько предприятий затронуто;

сколько часов потребуется;

какие прямые расходы возникают.

Правило One-In / Two-Out по стоимости

Новое требование стоимостью X может вводиться только при:

устранении существующей нагрузки не менее X;

либо специальном обосновании общественной необходимости.

Для зрелой системы желательно стремиться к превышению объема снятых издержек над вновь созданными.

KPI

Совокупный регуляторный баланс должен быть отрицательным:

каждый год государство уничтожает больше административных издержек, чем создает новых.

28.8. GLR-BR-MIN-08. Создать Risk-Based Regulation 2.0

Российская система контроля уже перешла к риск-ориентированным механизмам.

Следующий этап — единый профиль регуляторного риска компании.

Для добросовестного низкорискового бизнеса

• минимум плановых физических проверок;
• цифровой профилактический контроль;
• предупреждение до санкции в устранимых случаях;
• автоматическое продление типовых разрешений;
• упрощенная отчетность.

Для высокорискового

напротив:

• более интенсивный контроль;
• аналитика;
• адресные проверки.

KPI

Физические плановые проверки низкорискового добросовестного бизнеса становятся исключением.

Основная масса контроля переносится на профилактику и data-driven monitoring.

28.9. GLR-BR-MIN-09. Создать цифровой паспорт инвестиционной площадки

Компания не должна сначала приобретать участок, а затем выяснять, способна ли на нем работать.

Каждая подготовленная инвестиционная площадка получает машиночитаемый паспорт.

В нем заранее доступны

земельный статус;

градостроительные параметры;

ограничения;

электрическая мощность;

газ;

вода;

связь;

транспорт;

экологические ограничения;

ориентировочные сроки подключения;

стоимость.

Инвестор вводит параметры проекта

Система показывает:

какие площадки в России готовы под него уже сейчас.

KPI

Все крупные государственные и муниципальные инвестиционные площадки имеют единый цифровой паспорт.

28.10. GLR-BR-MIN-10. Ввести Business Location Fast Track

Для стандартизированного инвестиционного проекта создается один маршрут:

земля + градостроительство + разрешения + подключения.

Главное организационное изменение

Процессы запускаются не последовательно, а параллельно.

Назначается один Investment Journey Owner.

KPI

Для подготовленных промышленных площадок:

• административная готовность к началу работ — до 30 дней;
• для более сложных стандартных проектов — до 60–90 дней.

Объективные сроки физического строительства инфраструктуры учитываются отдельно.

28.11. GLR-BR-MIN-11. Создать единое окно подключения ко всем коммунальным сетям

Предприятие не должно независимо общаться с:

электросетевой;

водоканалом;

газовой;

телекоммуникационной

организациями для получения исходной информации.

Один запрос

Система автоматически определяет:

доступные мощности;

технические условия;

стоимость;

срок;

необходимость расширения сети.

Процессы идут параллельно

Предприятие видит единый timeline.

KPI

Для стандартного проекта при наличии существующей мощности:

административные решения по подключению — до пяти рабочих дней;

физическое подключение — в соответствии с заранее известным обязательным SLA.

28.12. GLR-BR-MIN-12. Создать «нулевую налоговую отчетность» для стандартного малого бизнеса

Налоговый мониторинг уже показывает возможность бесшовного обмена данными.

Необходимо распространить сам принцип на массовый бизнес.

Государство использует доступные в законном порядке данные

касс;

банков;

счетов;

заработной платы;

электронных документов.

Система сама формирует расчет

Предприниматель:

проверяет;

корректирует при необходимости;

подтверждает.

Цель

Перейти:

от подготовки отчетности

к:

проверке автоматически подготовленной отчетности.

KPI

Не менее 80% регулярных типовых налоговых отчетных данных малого бизнеса формируется без ручного повторного ввода.

28.13. GLR-BR-MIN-13. Создать единый поток данных работодателя

Один факт трудовой деятельности не должен порождать несколько независимых отчетных действий.

Система

HR/payroll software формирует один стандартизированный набор данных.

Далее государственные органы получают необходимые им части автоматически в рамках закона.

События

прием;

увольнение;

зарплата;

отпуск;

изменение статуса

становятся digital events.

KPI

Сократить трудозатраты бизнеса на типовую кадрово-зарплатную государственную отчетность не менее чем на 70%.

28.14. GLR-BR-MIN-14. Создать Национальное единое окно внешней торговли 2.0

Сингапурский TradeNet показывает функциональную модель, при которой одна декларация используется для нескольких регулирующих органов.

Российская модель должна объединить не только таможенную операцию, но весь внутренний государственный контур внешней торговли.

Однократно подаются данные для

таможни;

сертификации;

санитарных;

ветеринарных;

фитосанитарных;

иных необходимых разрешений.

Принцип

один груз — один цифровой пакет данных.

KPI

По стандартной низкорисковой экспортно-импортной операции предприниматель не вводит одни сведения нескольким государственным системам.

28.15. GLR-BR-MIN-15. Ввести «зеленый коридор» полностью автоматической обработки для низкорисковой торговли

Для компаний с высокой историей соблюдения требований и стандартных товаров:

регистрация декларации;

риск-анализ;

проверка данных;

выпуск

должны максимально происходить автоматически.

Человек подключается по исключению.

KPI

Для основной массы низкорисковых стандартных операций административное время внутреннего российского участка оформления измеряется минутами, а не часами и днями.

При этом физический досмотр сохраняется там, где его требует риск.

28.16. GLR-BR-MIN-16. Создать единый цифровой кредитно-залоговый профиль предприятия

С добровольного согласия бизнеса финансовая организация получает проверенные данные:

регистрационные;

налоговые;

оборот;

имущество;

залоги;

государственные контракты;

отчетность.

Цель

Бизнес не собирает заново пакет документов, которым государство уже располагает.

Функциональный benchmark

Корейская Public MyData уже распространяет принцип контролируемой передачи государственных данных на корпоративный сектор.

KPI

Для стандартизированных кредитных продуктов малого и среднего бизнеса первичная проверка документального пакета сокращается до часов.

28.17. GLR-BR-MIN-17. Создать Business Dispute Fast Track

Мероприятие напрямую соединяется с Частью V.

Для стандартного коммерческого спора:

цифровое дело;

структурированные доказательства;

медиация;

fast track;

машинный переход к исполнению.

KPI

Для подходящих стандартных B2B-споров:

первая инстанция — до 90 дней;

для малых цифровых споров — 30–60 дней;

технический переход решения к исполнению — один рабочий день.

Таким образом B-READY Dispute Resolution получает прямой measurable output.

28.18. GLR-BR-MIN-18. Перестроить корпоративное банкротство по принципу «спасти жизнеспособное — быстро освободить нежизнеспособное»

Нынешняя доля судебных реабилитационных процедур чрезвычайно мала — 0,7% в первом квартале 2025 года.

Необходимо создать быстрый viability test.

В первые 30–60 дней определяется

есть ли у компании положительная операционная экономика;

можно ли реструктурировать долг;

существует ли инвестор;

какова ликвидационная стоимость;

какова стоимость бизнеса как going concern.

Если бизнес жизнеспособен

формируется ускоренная реструктуризация.

Если нет

активы максимально быстро возвращаются в экономический оборот.

KPI

Существенно повысить долю реально восстановленных жизнеспособных предприятий и одновременно сократить срок ликвидации экономически нежизнеспособных.

Главный KPI — сохраненная экономическая стоимость, а не количество процедур определенного типа.

28.19. GLR-BR-MIN-19. Провести Национальный аудит барьеров входа на рынок

Для каждого крупного регулируемого рынка создается Market Entry Map.

Она показывает:

лицензии;

квалификационные требования;

ограничения доступа к инфраструктуре;

государственные преференции;

стоимость входа;

средний срок появления нового участника.

Каждый барьер классифицируется

необходим для безопасности / общественного интереса;

может быть упрощен;

не имеет достаточного обоснования.

Владелец

ФАС совместно с Минэкономразвития.

KPI

За пять лет устраняются или радикально упрощаются все выявленные барьеры, не имеющие доказанного общественного обоснования.

28.20. GLR-BR-MIN-20. Создать региональный B-READY России

Федеральный показатель может скрывать огромную территориальную неоднородность.

Предприятие работает не в «средней России».

Оно работает:

в конкретном регионе;

конкретном городе;

с конкретными сетевыми организациями;

конкретными контрольными органами.

Поэтому формируется Subnational B-READY Russia.

На первом этапе

оцениваются не менее 50 крупнейших региональных деловых систем.

Затем

оценка распространяется на всю страну.

Для каждого региона измеряются:

Business Entry;

Location;

Utilities;

Labor administration;

Tax administration;

региональное регулирование;

контроль;

разрешения.

Главный принцип

Регион должен сравниваться не только со среднероссийским показателем.

Он сравнивается с мировым frontier.

KPI

Разрыв между лучшими и наиболее медленными российскими регионами по стандартным бизнес-процессам сокращается минимум в два раза.

28.21. Как двадцать мероприятий соединяются в одну систему

Эти мероприятия нельзя реализовывать как двадцать независимых ведомственных проектов.

Они образуют шесть контуров.

Контур	Мероприятия	Результат
Измерение транзакционного налога	01–02, 20	Государство впервые видит полную стоимость своих действий для бизнеса
Бизнес без повторных данных	03–05	Один профиль и один предпринимательский маршрут
Регулирование по риску	06–08	Меньше предварительных барьеров и проверок добросовестного бизнеса
Быстрый запуск производства	09–11	Земля, разрешения и инфраструктура работают как один продукт
Невидимая административная машина	12–16	Налоги, труд, торговля и финансы требуют минимум ручной отчетности
Быстрый конфликт и быстрый выход	17–19	Ресурсы не замораживаются в спорах и нежизнеспособном бизнесе

28.22. Центральная организационная реформа: владелец полного Business Journey

Необходимо создать новую управленческую функцию.

Для каждого из десяти B-READY topics назначается владелец конечной транзакционной стоимости.

Но этого недостаточно.

Нужны также владельцы нескольких сквозных предпринимательских маршрутов:

«Открыть малый бизнес»;

«Открыть производство»;

«Начать строительство»;

«Нанять первого сотрудника»;

«Получить финансирование»;

«Экспортировать товар»;

«Защитить контракт»;

«Реструктурировать бизнес».

Владелец отвечает не за работу одного ведомства.

Он отвечает:

за суммарное время и стоимость всего маршрута.

Это организационно один из самых важных элементов программы.

28.23. Новый показатель: Time to First Revenue

Предлагается включить в Национальную панель глобального лидерства новый сквозной показатель:

Time to First Revenue — время от решения создать бизнес до возможности законно получить первую выручку.

Для разных типов деятельности создаются эталонные сценарии.

Например

IT-компания;

магазин;

кафе;

небольшое производство;

среднее промышленное предприятие.

По каждому измеряется полный государственный путь.

Почему это важно

Можно довести регистрацию юридического лица до пяти минут.

Но если запуск производства по-прежнему занимает год, предпринимательская среда не стала в 100 раз эффективнее.

Именно end-to-end показатель не позволяет государству оптимизировать статистику вместо реальности.

28.24. Новый показатель: Business Administrative Time

Второй центральный KPI:

сколько времени руководитель и сотрудники предприятия ежегодно тратят исключительно на обязательное взаимодействие с государством?

Сюда входят:

заявления;

отчетность;

разрешения;

проверки;

поиск информации;

повторное предоставление сведений;

ожидание;

исправление административных ошибок.

Этот показатель должен постепенно стать таким же привычным, как налоговая нагрузка.

Потому что административное время — тоже ресурс, изъятый из бизнеса.

28.25. Пятилетняя последовательность реализации

Год 1. Измерить все транзакционное трение

Создаются:

shadow B-READY;

National Transaction Cost Account;

Subnational B-READY;

карта 100 крупнейших предпринимательских маршрутов.

Начинаются:

Once-Only reform;

регуляторный бюджет;

аудит разрешительных режимов;

аудит последовательных процедур.

Год 2. Уничтожить простые административные издержки

Масштабируются:

«Старт Бизнеса Онлайн»;

комплексные разрешения;

уведомительные режимы;

единый цифровой профиль бизнеса;

предзаполнение налоговой и трудовой отчетности.

Запускаются первые Investment Journey и Utility Single Window.

Год 3. Перестроить сложные межведомственные маршруты

В единую архитектуру объединяются:

Business Location;

Utility Services;

International Trade;

employer reporting.

Принцип Business Once Only начинает действовать как обязательный стандарт.

Год 4. Управлять по транзакционной стоимости

Любая крупная новая регуляторная инициатива оценивается по:

рублям;

человеко-часам;

сроку;

влиянию на B-READY.

Неэффективные требования автоматически попадают на review.

Регионы конкурируют по Subnational B-READY.

Год 5. Выход на минимальный мировой фронтир

Россия должна обладать следующими характеристиками:

• стандартный бизнес административно готов к работе практически сразу;
• данные предоставляются государству один раз;
• большинство низкорисковых режимов уведомительны;
• разрешения нескольких органов объединены в один маршрут;
• независимые процедуры идут параллельно;
• налоговая отчетность максимально формируется автоматически;
• работодатель не дублирует одни сведения;
• международная торговля использует единый цифровой пакет;
• добросовестный низкорисковый бизнес практически не сталкивается с плановым физическим надзором;
• коммерческий спор быстро доводится до исполнимого результата;
• жизнеспособный должник быстро реструктурируется;
• нежизнеспособный быстро освобождает активы;
• региональная граница не означает резкого ухудшения качества деловой среды.

28.26. Панель конечных KPI

KPI	Цель пятилетия
Shadow B-READY	Параметры лидерского диапазона по всем 3 pillars
Business Administrative Time	−50% минимум
Повторное предоставление государственных данных	−95%
Административная готовность стандартного малого бизнеса	1 рабочий день
Массовые разрешения через единый маршрут	≥100 бизнес-сценариев
Низкорисковые режимы, переведенные на уведомительный принцип	Максимально возможная доказанная доля
Регулярные налоговые данные без ручного повторного ввода	≥80%
Кадровая отчетность: снижение трудозатрат	≥70%
Инвестиционные площадки с цифровым паспортом	100% государственных крупных площадок
Низкорисковый международный торговый процесс	преимущественно автоматический
Стандартный B2B-спор	≤90 дней первая инстанция
Малый цифровой спор	30–60 дней
Разрыв между регионами по типовым процессам	−50% и более
Новая регуляторная нагрузка	компенсируется большим объемом снятой нагрузки

Это не должны быть KPI ради отчетности.

Каждый из них измеряет конкретный объем времени, денег или неопределенности, который государственная система перестала отнимать у бизнеса.

28.27. Что именно Россия заимствует у трех лидеров

От Республики Корея:

государственные сервисы как производительную инфраструктуру;

массовый межведомственный data exchange;

корпоративную MyData;

цифровую интеграцию государственных закупок;

высокую эффективность utility- и insolvency-контуров.

От Сингапура:

операционную скорость;

единый предпринимательский интерфейс;

комплексное лицензирование;

single-window trade;

принцип перехода низкого риска от разрешения к уведомлению.

От Эстонии:

единый бизнес-регистр;

X-Road-подобную интероперабельность;

API government;

once-only;

интеграцию бизнеса, налогов и государственных данных.

Российская минимальная формула выглядит следующим образом:

корейская государственная сервисная мощность + сингапурская скорость + эстонская интероперабельность + российский масштаб цифровых платформ.

28.28. Как должна измениться философия регулирования

Традиционная система задает вопрос:

«Выполнил ли предприниматель предусмотренную процедуру?»

Новая должна задавать три вопроса раньше.

Первый

Нужна ли процедура вообще?

Второй

Если нужна:

почему государство не может выполнить ее автоматически на основе данных?

Третий

Если требуется участие предпринимателя:

каково минимально необходимое количество его времени?

Так появляется новая иерархия регуляторного проектирования:

устранить → автоматизировать → объединить → упростить → только затем требовать действие бизнеса.

Именно эта последовательность должна стать обязательным стандартом.

28.29. Бизнес-среда как национальная инфраструктура производительности

Административная реформа часто рассматривается как способ сделать жизнь предпринимателя комфортнее.

Это слишком слабая постановка.

Если миллионы предпринимателей и работников тратят меньше времени на:

справки;

отчеты;

разрешения;

согласования;

поиск информации,

это время возвращается экономике.

Оно превращается в:

продажи;

разработку продукта;

обучение сотрудников;

инвестиции;

технологии;

управление.

Следовательно, снижение транзакционных издержек является программой роста производительности всей страны.

Один лишний час административной работы одного предприятия несущественен.

Один лишний час миллионов предприятий — огромный национальный экономический ресурс.

28.30. Минимальный лидерский фронтир

В результате предприниматель должен ощущать не отдельные улучшения ведомственных процедур.

Он должен ощущать изменение самой среды.

Он принимает решение открыть предприятие.

Государство уже знает его данные.

Компания создается.

Система сама показывает необходимые разрешения.

Независимые проверки идут параллельно.

Подходящие режимы заменены уведомлением.

Инвестиционная площадка заранее содержит информацию о сетях.

Подключение имеет известный срок.

Налоговая отчетность формируется из данных бизнеса автоматически.

Кадровая информация не дублируется.

Экспортная операция проходит через один цифровой пакет.

Низкорисковая компания почти не видит инспектора.

Контрактный спор разрешается быстро.

Если бизнес временно финансово несостоятелен, но экономически жизнеспособен, система помогает быстро перестроить долг.

Если предприятие нежизнеспособно, его ресурсы быстро возвращаются в экономику.

Именно тогда изменится фундаментальный вопрос.

Сегодня предприниматель зачастую спрашивает:

«Какие государственные процедуры мне необходимо пройти?»

В системе мирового класса он должен спрашивать:

«Какой бизнес я хочу создать?»

А государственная система сама должна организовать минимально необходимую часть административного пути.

Так выглядит субпрограмма-минимум:

не государство без правил, а государство, в котором соблюдение разумных правил требует минимально возможного времени бизнеса.

Это и есть действующий мировой фронтир B-READY.

Но максимальная программа должна поставить еще более радикальный вопрос:

можно ли создать бизнес-среду, в которой государственное административное взаимодействие практически исчезает из повседневной деятельности добросовестной компании — потому что разрешения становятся динамическими цифровыми статусами, отчетность возникает автоматически из хозяйственных операций, AI заранее предупреждает о нарушении, инфраструктура резервируется одновременно с инвестиционным решением, а государство работает вокруг бизнеса как невидимая операционная платформа?

Именно это будет следующим максимальным лидерским фронтиром.

************

Глава 29. Субпрограмма-максимум: экономика практически нулевого административного трения

Субпрограмма-минимум ставит задачу довести российскую среду ведения бизнеса до уровня лучших существующих практик мира.

Но даже самые развитые современные системы сохраняют фундаментальную особенность административного государства:

предприятие по-прежнему вынуждено регулярно взаимодействовать с ним.

Оно:

регистрируется;

уведомляет;

подает отчетность;

получает разрешения;

продлевает их;

подключается к инфраструктуре;

отвечает на запросы;

доказывает соблюдение требований;

проходит контроль;

получает согласования.

Цифровизация делает эти процессы быстрее.

Но максимальный лидерский фронтир должен поставить более радикальный вопрос:

почему значительная часть этих процессов вообще должна существовать как самостоятельные действия бизнеса?

Если государство уже располагает данными о компании, зачем запрашивать их повторно?

Если хозяйственная операция уже зафиксирована в бухгалтерской, банковской, налоговой или иной доверенной системе, зачем создавать отдельный отчет?

Если соблюдение требования можно проверить автоматически, зачем получать разрешение?

Если компания многие годы демонстрирует низкий риск, зачем контролировать ее с той же интенсивностью, что нового или проблемного участника рынка?

Если инфраструктурная мощность существует и технические параметры известны, зачем превращать подключение в административный проект?

Если изменение закона касается конкретного предприятия, почему предприниматель должен самостоятельно обнаруживать его среди тысяч нормативных актов?

Если нарушение можно предотвратить заранее, зачем сначала позволять ему возникнуть, а затем штрафовать?

Максимальный фронтир должен постепенно изменить саму природу регулирования.

От:

«бизнес выполняет административные требования государства»

к:

«государственная цифровая система автоматически обеспечивает соблюдение большинства стандартных требований вокруг нормальной хозяйственной деятельности бизнеса».

Это и есть концепция экономики практически нулевого административного трения.

Практически — потому что полностью исключить взаимодействие государства и бизнеса невозможно и не нужно.

Существуют:

риски;

сложные проекты;

экологические ограничения;

безопасность;

антимонопольный контроль;

уникальные ситуации;

споры.

Но стандартный добросовестный бизнес должен тратить на административную рутину минимально возможную долю человеческого времени.

Главным объектом оптимизации становится уже не государственная процедура.

Им становится время предпринимателя.

29.1. Новый стратегический принцип: administrative invisibility

Современное хорошее государство делает административную процедуру удобной.

Государство максимального фронтира должно сделать значительную часть процедур невидимыми.

Предприниматель:

продает;

нанимает;

платит;

экспортирует;

производит;

инвестирует.

А необходимые государственные процессы возникают как автоматический побочный продукт этих действий.

Такую модель можно назвать:

Administrative Invisibility — административная невидимость.

Главный критерий

Если бизнес выполняет нормальную хозяйственную операцию, необходимо каждый раз спрашивать:

может ли выполнение соответствующей государственной обязанности возникнуть автоматически из этой операции?

Если ответ положительный, отдельная административная процедура должна исчезать.

29.2. От Business Ready к Business Invisible Government

B-READY оценивает качество:

регулирования;

публичных услуг;

операционной эффективности.

Программа-максимум должна добавить четвертый уровень:

Regulatory Invisibility.

То есть долю регулирования, которое предприятие соблюдает без отдельного административного действия.

Предлагается использовать новую шкалу зрелости.

Уровень	Характеристика
0	Бумажная процедура
1	Электронная процедура
2	Единое цифровое окно
3	Автозаполнение и once-only
4	Проактивное исполнение
5	Invisible compliance — отдельное действие бизнеса отсутствует

Цель программы-максимум — массовый переход стандартных отношений на уровни 4–5.

29.3. GLR-BR-MAX-01. Создать ИИ-АСУ «Бизнес-среда России»

В рамках ИИ-АСУ «Россия» создается специализированный экономико-регуляторный контур.

Он должен видеть в режиме, максимально близком к реальному времени:

• сроки административных процессов;
• загрузку разрешительных систем;
• подключение инфраструктуры;
• налоговую нагрузку;
• количество отчетных действий;
• контрольно-надзорные события;
• международную торговлю;
• доступ бизнеса к финансированию;
• судебные споры;
• банкротства;
• региональный разброс.

Система рассчитывает

где возникает административное трение;

какой орган его формирует;

сколько это стоит экономике;

какой эффект даст устранение.

Основной KPI

Не количество выполненных цифровых проектов.

А:

Business Friction Cost — совокупная стоимость административного трения российского бизнеса.

29.4. GLR-BR-MAX-02. Создать цифрового двойника предприятия

Каждое юридическое лицо получает доверенный Business Digital Twin.

Он содержит не коммерческие секреты вообще, а необходимый для законного взаимодействия государства и предприятия цифровой слой.

В нем объединяются

статус;

лицензии;

полномочия;

налоговый режим;

регуляторный профиль;

разрешения;

инфраструктурные подключения;

обязательные сроки;

история соблюдения требований;

государственные контракты;

юридически значимые события.

Главное изменение

Бизнес перестает каждый раз начинать взаимодействие с государством с нуля.

Государственная система уже понимает контекст предприятия.

29.5. GLR-BR-MAX-03. Создать персонального AI-регуляторного ассистента каждой компании

Компания получает AI-Copilot, который отвечает не только на вопросы.

Он постоянно анализирует изменения правовой среды и профиль компании.

Ассистент сообщает

какие новые требования вступили в силу;

какие обязательства скоро возникают;

какие разрешения истекают;

где появился риск несоответствия;

какие государственные программы доступны;

какие действия могут быть выполнены автоматически.

Формула

Не:

бизнес ищет требования.

А:

требование само находит бизнес, которого оно касается.

29.6. GLR-BR-MAX-04. Ввести принцип «одна хозяйственная операция — ноль повторных отчетных действий»

Если экономическое событие уже отражено в доверенной системе, оно не должно вторично превращаться в отчет.

Например:

платеж;

выплата заработной платы;

прием сотрудника;

продажа;

счет-фактура;

экспортная операция.

Целевое состояние

Данные хозяйственной деятельности в предусмотренном законом объеме автоматически формируют необходимые государственные сведения.

Новый принцип

отчетность должна быть побочным продуктом бизнеса, а не отдельным видом бизнеса.

29.7. GLR-BR-MAX-05. Создать «нулевую отчетность» для стандартного малого предприятия

Для большинства малого бизнеса итоговая модель должна выглядеть следующим образом:

предприятие ведет нормальный цифровой учет;

государственная система получает необходимые сведения автоматически;

налоги рассчитываются;

обязательная статистика формируется;

работодательские данные передаются;

предприниматель видит готовый результат.

Он вмешивается только если

данные неверны;

возникло исключение;

необходимо заявить дополнительный факт.

KPI

Для стандартного малого бизнеса ручная регулярная государственная отчетность должна практически исчезнуть.

29.8. GLR-BR-MAX-06. Создать систему Continuous Compliance

Сегодня соблюдение многих требований проверяется дискретно:

раз в год;

во время проверки;

при продлении лицензии.

В цифровой экономике можно перейти к непрерывному подтверждению соответствия.

Если параметры доступны автоматически

система постоянно видит:

соответствует;

не соответствует;

приближается к нарушению.

Например

наличие квалифицированного специалиста;

страхование;

технический статус;

оплата обязательных платежей;

актуальность документов.

Результат

Разрешение превращается из бумаги со сроком действия в динамический цифровой статус.

29.9. GLR-BR-MAX-07. Перевести большую часть низкорисковых лицензий в Dynamic Licence

Предприятие не должно раз в несколько лет повторно доказывать неизменившиеся факты.

Dynamic Licence существует, пока

выполнены установленные требования;

система не обнаружила нарушение;

не возникло существенное изменение.

Государство контролирует статус автоматически

и вмешивается только при отклонении.

KPI

Большая часть массовых низкорисковых лицензий и разрешений переводится на динамический режим.

29.10. GLR-BR-MAX-08. Создать Preventive Compliance вместо модели «нарушение — проверка — штраф»

Если система заранее видит приближение нарушения, стандартным первым действием должно быть предупреждение.

Например

через 20 дней истекает обязательное страхование;

не обновлены необходимые сведения;

изменилось требование;

возникает превышение порогового показателя.

AI-ассистент сообщает:

«Если ничего не изменить, через 20 дней возникнет нарушение. Исправить можно здесь».

Основной KPI

Prevented Violation Rate — доля предотвращенных нарушений.

Успешный регулятор должен гордиться не количеством штрафов, а количеством проблем, которые не произошли.

29.11. GLR-BR-MAX-09. Создать Trust Score регуляторного поведения компании

Компания с многолетней историей соблюдения требований должна взаимодействовать с государством иначе, чем неизвестный или высокорисковый субъект.

Trust Score формируется по объективным данным

история нарушений;

исполнение предписаний;

стабильность;

прозрачность данных;

рисковый профиль.

Высокий Trust Score дает

• меньше предварительных процедур;
• автоматическое продление;
• ускоренные разрешения;
• более редкий физический контроль;
• зеленые коридоры.

Важно

Trust Score не должен становиться непрозрачным социальным рейтингом.

Оценивается только релевантный регуляторный риск конкретной хозяйственной деятельности.

Методика должна быть открытой и обжалуемой.

29.12. GLR-BR-MAX-10. Ввести принцип «регулирование по исключениям»

Стандартная деятельность добросовестного бизнеса должна проходить автоматически.

Государственный служащий включается, если:

система обнаружила риск;

появилась аномалия;

данные противоречат друг другу;

возникла жалоба;

требуется профессиональное усмотрение.

Итог

Чиновник перестает массово обрабатывать норму.

Он работает с отклонением от нормы.

Это радикально повышает производительность регулятора.

29.13. GLR-BR-MAX-11. Создать «компания за один клик»

В минимальной программе компания административно готова за один день.

Максимальный фронтир:

один осмысленный предпринимательский выбор.

Человек указывает

что хочет создать;

кто учредители;

ключевые параметры.

Остальное система:

регистрирует;

создает цифровой профиль;

формирует ЭП;

открывает базовый цифровой контур;

предлагает банковский счет;

определяет налоговый режим;

показывает необходимые отраслевые требования.

Для стандартных моделей

путь должен занимать минуты.

29.14. GLR-BR-MAX-12. Создать «производство как готовый цифровой продукт»

Для типовых производств государство должно предлагать не список из десятков процедур, а готовую инвестиционную конфигурацию.

Инвестор выбирает

вид производства;

мощность;

регион;

логистические требования.

Система показывает

подходящие площадки;

доступную энергетику;

воду;

газ;

логистику;

кадровый потенциал;

регуляторные требования;

ориентировочную стоимость.

После выбора

земельные, инфраструктурные и разрешительные процессы запускаются автоматически и параллельно.

29.15. GLR-BR-MAX-13. Создать режим «фабрика за 30 дней» для стандартизированных производств

Для заранее классифицированных низко- и среднерисковых типов производственных проектов создаются готовые регуляторно-инфраструктурные шаблоны.

Если проект попадает в шаблон

доступна площадка;

технологическая схема соответствует стандарту;

риски известны;

основные подключения существуют,

административный старт производства должен занимать не более 30 дней.

Это не означает физическое строительство сложного завода за месяц.

Речь идет о снятии всей государственной административной неопределенности.

29.16. GLR-BR-MAX-14. Создать национальный маркетплейс готовых инвестиционных площадок

Вся страна превращается для инвестора в единую карту.

Он видит:

территорию;

цену;

мощности;

логистику;

кадры;

налоги;

ограничения;

разрешенные виды деятельности.

Система должна позволять запрос

«Нужна площадка для производства X с мощностью Y, электроэнергией Z и железнодорожным выходом».

Ответ формируется автоматически.

Результат

Выбор площадки из многомесячного исследования превращается в цифровую операцию.

29.17. GLR-BR-MAX-15. Создать предварительно зарезервированную инфраструктуру для инвестиционного проекта

Сегодня инвестор часто получает земельную возможность, но затем начинает отдельный цикл подключения.

В максимальном фронтире выбор площадки должен одновременно позволять резервировать инфраструктурный ресурс.

Резервируются

электрическая мощность;

вода;

газ;

связь;

при необходимости транспортная емкость.

Через цифровой контракт

определяются сроки и условия.

KPI

Инфраструктурная неопределенность исчезает в момент инвестиционного решения.

29.18. GLR-BR-MAX-16. Создать рынок инфраструктурной мощности

Неиспользуемая доступная мощность должна становиться видимым экономическим ресурсом.

Формируется цифровой рынок:

электроэнергетических подключений;

промышленных площадей;

складов;

логистических мощностей;

ЦОД;

исследовательской инфраструктуры.

Бизнес видит

где есть свободная мощность;

когда доступна;

какова цена;

какие условия.

Так инфраструктура начинает распределяться значительно эффективнее.

29.19. GLR-BR-MAX-17. Создать автоматический инвестиционный Legal-Regulatory Twin

Каждый крупный проект получает цифрового двойника требований.

Он постоянно сопоставляет:

проект;

законы;

разрешения;

сроки;

обязательства;

изменения регулирования.

При изменении нормы

предприятие получает не новость:

«в законодательство внесены изменения».

А конкретный ответ:

«это изменение затрагивает вас следующим образом; требуется действие X до даты Y».

29.20. GLR-BR-MAX-18. Создать единый Business Event Bus

Каждое юридически значимое бизнес-событие должно передаваться государственной системе один раз.

Например

компания наняла сотрудника.

Это одно событие может автоматически обновить необходимые контуры:

трудовой;

налоговый;

страховой;

статистический.

Архитектура

одно событие → несколько законных государственных последствий.

Это должно заменить модель:

один факт → пять отчетов.

29.21. GLR-BR-MAX-19. Создать Government API Economy

Государственная функция не обязательно должна существовать только на государственном портале.

Эстонский принцип API government можно развить значительно дальше.

Сертифицированные государственные API позволяют

банку;

ERP-системе;

бухгалтерской программе;

маркетплейсу;

логистической платформе

запускать государственную функцию внутри привычного бизнес-интерфейса.

Пример

Предприниматель оформляет нового сотрудника в HR-системе.

Государственное действие происходит в фоне.

Он не открывает отдельный государственный сайт.

Максимальный принцип

государство приходит в рабочую систему бизнеса, а не заставляет бизнес постоянно приходить в государственную систему.

29.22. GLR-BR-MAX-20. Создать invisible taxation

Следующий этап налоговой цифровизации — практически незаметное исполнение стандартных налоговых обязанностей.

Система

понимает экономические события;

формирует обязательство;

рассчитывает платеж;

показывает прогноз;

предупреждает о кассовом разрыве;

готовит расчет.

Бизнес

проверяет и подтверждает либо исправляет исключение.

Цель

Налоговое администрирование превращается из отдельной функции компании в автоматический слой экономической операции.

29.23. GLR-BR-MAX-21. Создать Tax Digital Twin предприятия

Компания должна видеть налоговые последствия до совершения операции, а не после отчетного периода.

Она моделирует

сделку;

инвестицию;

найм;

экспорт;

реорганизацию.

Система показывает:

налоговый эффект;

обязательства;

риски;

доступные режимы.

Это превращает налоговую систему

из постфактум-администрирования

в:

предсказуемую экономическую инфраструктуру.

29.24. GLR-BR-MAX-22. Создать «работодатель без кадровой отчетности»

Трудовая деятельность человека фиксируется в цифровой системе работодателя.

Из этого автоматически возникают государственные последствия.

Работодатель не формирует отдельно

одни и те же сведения для разных органов.

AI проверяет

обязательные сроки;

минимальные гарантии;

необходимые уведомления.

KPI

Человеческое время на государственное сопровождение стандартного трудового отношения сокращается в несколько раз.

29.25. GLR-BR-MAX-23. Создать Global Talent Business Fast Track

Компания, которой необходим специалист мирового уровня, должна иметь возможность провести весь государственный маршрут через единый процесс.

Он включает

разрешение на работу;

миграционные процедуры;

признание квалификации;

налоговый статус;

семейное сопровождение.

Целевой benchmark

Для заранее определенных высококвалифицированных категорий:

решение — в пределах нескольких дней.

29.26. GLR-BR-MAX-24. Создать «экспорт в один клик» для стандартной низкорисковой сделки

Если:

компания известна;

товар классифицирован;

сертификаты существуют;

логистическая информация доступна;

платежный контур определен,

экспортный процесс должен формироваться из данных сделки автоматически.

Бизнес подтверждает

товар;

контрагента;

маршрут.

Остальное:

декларации;

связанные документы;

необходимые государственные уведомления

создаются автоматически.

KPI

Низкорисковый типовой экспорт не должен требовать ручного повторного ввода данных.

29.27. GLR-BR-MAX-25. Создать непрерывный цифровой таможенный коридор

Вместо проверки каждой операции одинаковым способом формируется continuous trader profile.

Для надежного участника

большая часть операций проходит автоматически.

Система вмешивается при

аномалии;

изменении маршрута;

новом товаре;

рисковом контрагенте;

подозрительном паттерне.

Таким образом контроль смещается:

с каждой транзакции

на:

качество поведения участника и конкретный риск.

29.28. GLR-BR-MAX-26. Создать «финансирование по данным, а не по папке документов»

Предприятие добровольно открывает банку или инвестору доступ к доверенному цифровому профилю.

Он включает

оборот;

налоговую историю;

государственные контракты;

активы;

залоги;

производственные показатели;

регуляторный статус.

Результат

Банк не ждет многонедельного сбора документов.

AI может быстро сформировать первичный кредитный профиль.

Целевой benchmark

По стандартному продукту МСП:

предварительное решение — минуты или часы.

29.29. GLR-BR-MAX-27. Создать автоматический рынок государственных мер поддержки

Сегодня предприятие должно знать о существовании:

субсидии;

гарантии;

льготы;

гранта.

В максимальной системе государство само сопоставляет программу с профилем компании.

Business AI-Copilot сообщает

«Вам соответствует программа X».

Если данные достаточны:

заявка формируется автоматически.

Крайняя форма

Если поддержка имеет объективные критерии и не требует конкурсного отбора, право может реализовываться проактивно.

29.30. GLR-BR-MAX-28. Создать автоматический compliance-by-design для государственных закупок

Поставщик не должен многократно подтверждать:

регистрацию;

налоговый статус;

лицензии;

полномочия;

опыт,

если эти сведения уже существуют в доверенных реестрах.

Заявка содержит только

предложение;

цену;

техническую часть;

действительно новые сведения.

Цель

Государственная закупка становится экономическим состязанием предложений, а не соревнованием качества административных пакетов.

29.31. GLR-BR-MAX-29. Создать «рынок без административного преимущества крупного бизнеса»

Административная сложность особенно тяжела для малого предприятия.

Крупная корпорация может содержать:

юридический департамент;

compliance;

GR;

налоговых специалистов.

Малое предприятие — нет.

Следовательно, административная сложность сама является скрытым барьером конкуренции.

Новое правило

Каждое новое регулирование проходит Small Business Friction Test.

Оценивается:

не создает ли оно непропорционально большую нагрузку на небольшого участника.

Если создает

требование:

автоматизируется;

упрощается;

дифференцируется по риску.

29.32. GLR-BR-MAX-30. Создать «банкротство без потери жизнеспособного бизнеса»

Система должна выявлять финансовую проблему до момента разрушения операционного бизнеса.

AI Early Distress Detection

По добровольному подключению или в рамках предусмотренных законом процедур анализируются:

кассовые потоки;

платежные просрочки;

структура долга;

динамика продаж.

Компания получает ранний сигнал

и возможность:

реструктуризации;

медиации с кредиторами;

нового капитала.

Цель

Не спасать любую компанию.

А раньше разделять финансовую проблему и экономическую нежизнеспособность.

29.33. GLR-BR-MAX-31. Создать цифровую реструктуризацию долга

Для жизнеспособной компании формируется единая платформа кредиторов.

Она показывает:

финансовую модель;

варианты реструктуризации;

ожидаемое recovery;

сравнение с ликвидацией.

AI моделирует

срок;

ставку;

haircut;

новый капитал;

продажу части активов.

Кредиторы получают экономически прозрачный выбор

и могут быстрее прийти к соглашению.

29.34. GLR-BR-MAX-32. Создать «быстрый второй старт»

Предпринимательская система должна различать:

добросовестную неудачу

и

злоупотребление.

После честного завершения неудачного бизнеса предприниматель должен иметь возможность быстро начать новый проект.

Цель

Не превращать предпринимательский риск в многолетнее административное наказание.

Новый benchmark

Time to Second Start — сколько времени добросовестному предпринимателю требуется для полноценного возвращения к бизнесу после завершения неудачного проекта.

29.35. GLR-BR-MAX-33. Создать AI-анализ административных цепочек

ИИ-АСУ «Бизнес-среда» должна автоматически строить process mining государственных взаимодействий.

Система видит

сколько шагов реально проходит предприятие;

где процесс возвращается;

где возникает ожидание;

где один и тот же факт вводится повторно;

какой этап создает основной bottleneck.

Каждый месяц формируется

Top-100 Administrative Bottlenecks Russia.

Ответственные органы

обязаны представить план:

устранения;

автоматизации;

обоснования сохранения.

29.36. GLR-BR-MAX-34. Ввести автоматическое sunset для административной процедуры

Любая процедура должна периодически заново доказывать собственную необходимость.

Для каждого требования фиксируются

цель;

риск;

стоимость бизнесу;

эффект;

дата пересмотра.

Если через установленный срок

не доказано, что процедура создает общественный эффект, превышающий стоимость,

она:

отменяется;

заменяется более дешевым механизмом;

автоматизируется.

Принцип

административная процедура не должна обладать бессрочным правом на существование.

29.37. GLR-BR-MAX-35. Создать «регулирование, которое автоматически дешевеет»

Одна из принципиально новых целей.

Обычно регулирование со временем усложняется.

Максимальная система должна иметь противоположное свойство.

Каждый год для каждого крупного регуляторного контура устанавливается KPI

снизить:

человеко-часы;

число действий;

срок;

число запросов;

без ухудшения общественного результата.

То есть регулятор обязан ежегодно повышать собственную производительность

так же, как конкурентная компания.

29.38. GLR-BR-MAX-36. Ввести «право бизнеса на административную простоту»

Сегодня предприниматель имеет множество отдельных процессуальных прав.

Можно сформулировать новое общее:

если государственную цель можно достичь менее обременительным способом при сопоставимом уровне общественной защиты, должен применяться менее обременительный способ.

Это превращает принцип минимизации административного трения из политической рекомендации в юридическую норму.

29.39. GLR-BR-MAX-37. Создать Business Friction Ombudsman нового типа

Это должен быть не только защитник бизнеса от отдельных нарушений.

Он получает функцию системного выявления ненужной административной сложности.

Используются

обращения;

данные;

process mining;

AI-анализ.

Омбудсмен ежегодно публикует

100 наиболее дорогостоящих необоснованных административных требований.

Правительство обязано по каждому принять решение:

отменить;

изменить;

автоматизировать;

обосновать сохранение.

29.40. GLR-BR-MAX-38. Создать федеральную конкуренцию регионов за минимальное административное трение

Региональный B-READY становится только началом.

Следующий этап — Regional Zero Friction Competition.

Регионы сравниваются по

Time to First Revenue;

Business Administrative Time;

сроку размещения производства;

подключению;

контролю;

доле invisible compliance.

Победитель

получает:

дополнительные инвестиционные лимиты;

приоритет пилотирования;

право предлагать федеральное масштабирование своей модели.

Таким образом

регион конкурирует не количеством льгот,

а качеством институциональной среды.

29.41. GLR-BR-MAX-39. Ввести автоматическое масштабирование лучшего регионального режима

Если региональное решение доказало:

меньшую стоимость;

меньший срок;

сопоставимую безопасность,

запускается федеральный review.

Презумпция

Успешное решение должно масштабироваться, если нет доказанных причин обратного.

Это позволит превращать федерализм в лабораторию административной эффективности.

29.42. GLR-BR-MAX-40. Создать Национальный индекс экономики нулевого трения

Внешний B-READY остается важным benchmark.

Но Россия должна предложить новый.

Zero Friction Economy Index — ZFEI.

Он может включать:

1. Business Administrative Time;
2. Business Regulatory Cost;
3. Once-Only Rate;
4. Invisible Reporting Rate;
5. Automatic Compliance Rate;
6. Notification-vs-Permit Ratio;
7. Time to First Revenue;
8. Time to Production;
9. Utility Connection Certainty;
10. Customs Automatic Clearance Rate;
11. Prevented Violation Rate;
12. Time to Finance;
13. Time to Contract Recovery;
14. Time to Restructure;
15. Time to Second Start.

Главная идея

Измерять не количество реформ.

А сколько человеческой административной работы в экономике стало ненужным.

29.43. Архитектура сорока мероприятий

Мероприятия образуют семь системных контуров.

Контур	Содержание	Что исчезает
AI-регулирование	ИИ-АСУ, AI-Copilot, process mining	ручной поиск требований
Invisible compliance	zero reporting, continuous compliance	отдельное доказательство соблюдения
Мгновенный запуск бизнеса	one-click company, factory in 30 days	последовательная административная цепочка
Инфраструктура без неопределенности	digital sites, capacity reservation	месяцы выяснения возможности подключения
Невидимые налоги и трудовое администрирование	automatic tax, business event bus	повторная отчетность
Невидимая торговля и финансы	one-click export, financing by data	пакеты документов и ручные проверки
Самосокращающееся регулирование	sunset, friction rights, regional competition	накопление административной сложности

29.44. Новая архитектура регулятора

Регулятор XX века:

пишет правило;

ждет отчет;

проводит проверку;

выявляет нарушение;

применяет санкцию.

Регулятор XXI века максимального фронтира:

формулирует общественную цель;

определяет измеримый риск;

создает машиночитаемое требование;

получает необходимые данные автоматически;

предупреждает о приближении нарушения;

контролирует исключения;

регулярно доказывает необходимость собственного требования.

То есть регулятор превращается:

из производителя процедур

в:

архитектора безопасной хозяйственной среды.

29.45. Пятилетняя последовательность

Год 1. Измерение административной реальности

Запускаются:

ИИ-АСУ «Бизнес-среда»;

Business Digital Twin;

Zero Friction Index;

process mining;

Business Friction Account.

Определяются 500 наиболее дорогих административных процессов.

Для каждого ставится один из четырех статусов:

устранить;

автоматизировать;

объединить;

сохранить с обоснованием.

Год 2. Устранение массовой рутины

Запускаются:

zero reporting малого бизнеса;

continuous compliance;

Business Event Bus;

динамические лицензии;

AI-регуляторный ассистент;

automatic support matching.

Первые отрасли переходят на regulation by exception.

Год 3. Перестройка инвестиционного цикла

Масштабируются:

digital investment sites;

резервирование инфраструктурной мощности;

«фабрика за 30 дней»;

business location automation;

AI legal-regulatory twin проекта.

Год 4. Практически невидимое государственное администрирование

Большая часть массовых процессов:

налоговых;

трудовых;

разрешительных;

контрольных;

экспортных

становится фоновым цифровым слоем деятельности предприятия.

Государственный служащий работает преимущественно с исключениями.

Год 5. Zero Friction Economy

Россия должна приблизиться к модели, в которой добросовестная стандартная компания:

не предоставляет государству известные данные;

почти не готовит вручную обязательную отчетность;

не продлевает типовые разрешения;

редко сталкивается с физической проверкой;

получает регуляторное предупреждение до нарушения;

видит доступную инфраструктуру до инвестиции;

получает финансирование на основе доверенных данных;

экспортирует через единый цифровой поток;

быстро разрешает спор;

быстро реструктурируется при финансовой проблеме.

29.46. Целевые параметры максимального фронтира

Показатель	Максимальный ориентир пятилетия
Повторное предоставление известных государству данных	практически 0
Ручная регулярная отчетность стандартного малого бизнеса	близко к 0
Time to First Revenue для простого бизнеса	часы / 1 день
Административный запуск стандартизированного производства	≤30 дней
Типовые низкорисковые лицензии с auto-renewal/dynamic status	преобладающая доля
Доля контроля, осуществляемого data-driven	подавляющая
Ручное участие регулятора в стандартном потоке	исключение
Низкорисковый экспортный административный процесс	минуты
Предварительное типовое финансирование МСП	часы
Business Administrative Time	сокращение в несколько раз
Доля prevented violations	один из основных KPI регулятора
Регуляторный баланс	ежегодное чистое снижение стоимости регулирования

29.47. Новый показатель национальной производительности: административное время бизнеса

Пусть в стране существует несколько миллионов предприятий.

Если каждое тратит хотя бы на 100 часов административной работы меньше в год, экономика получает сотни миллионов высвобожденных человеко-часов.

Это огромный ресурс.

Он может быть направлен на:

продажи;

инженерию;

инновации;

обучение;

маркетинг;

управление;

производство.

Следовательно:

сокращение административного времени бизнеса эквивалентно созданию дополнительного производительного ресурса без увеличения численности населения.

Именно поэтому Zero Friction Economy — не программа «комфорта предпринимателей».

Это крупная программа национальной производительности.

29.48. Почему практически нулевое трение не означает практически нулевое регулирование

Это принципиальная граница.

Нулевое административное трение нельзя путать с отсутствием правил.

Общество нуждается в:

безопасности продукции;

защите труда;

экологических стандартах;

финансовой устойчивости;

конкуренции;

защите потребителя.

Но существует огромная разница между:

строгостью результата

и

бюрократической сложностью достижения результата.

Можно установить высокий стандарт экологической безопасности и проверять его автоматически.

Можно установить строгий стандарт качества и не заставлять предприятие каждый год приносить те же документы.

Можно контролировать опасный объект жестко и одновременно не проверять физически миллионы низкорисковых субъектов.

Поэтому формула программы:

максимально необходимая общественная защита при минимально необходимом административном действии бизнеса.

29.49. Связь с ИИ-АСУ «Россия»

ИИ-АСУ «Россия» получает здесь один из важнейших операционных контуров.

Национальная система видит:

где бизнес теряет время;

какие нормы создают наибольшую стоимость;

какой регион быстрее;

какая процедура вызывает наибольшее количество возвратов;

какое разрешение можно заменить уведомлением;

какой контроль можно автоматизировать.

Возникает цикл

данные → выявление трения → перепроектирование → эксперимент → измерение → масштабирование.

Таким образом, административная реформа перестает быть кампанией, проводимой один раз в несколько лет.

Она становится постоянной функцией самосовершенствования экономической системы.

29.50. Экономика с самосокращающейся бюрократией

Это, возможно, главное суперрешение данной главы.

Традиционная административная система обладает естественной тенденцией накапливать:

требования;

отчеты;

процедуры;

контроль.

У каждого нового правила есть инициатор.

У старого правила часто нет заинтересованного субъекта, который бы его отменил.

Максимальный фронтир должен изменить сам механизм.

В новой системе:

каждое требование имеет стоимость;

каждое имеет дату пересмотра;

AI постоянно выявляет дублирование;

бизнес измеряет фактические издержки;

регулятор обязан ежегодно снижать стоимость исполнения;

ненужные процессы автоматически попадают на review.

Таким образом впервые возникает административная система с внутренним механизмом энтропии в обратную сторону:

не усложнение со временем,

а постоянное упрощение.

29.51. Минимальный и максимальный фронтир бизнес-среды

Программа-минимум	Программа-максимум
Быстрая регистрация	Компания за один клик
Once Only	Business Digital Twin
Электронная отчетность	Zero Reporting
Риск-ориентированный контроль	Continuous Compliance
Меньше проверок	Regulation by Exception
Быстрое разрешение	Dynamic Licence
Единое окно	Government API Economy
Упрощение налогов	Invisible Taxation
Единое окно экспорта	One-Click Export
Быстрое подключение	Infrastructure Reservation
Цифровая площадка	Production-as-a-Service Environment
Регуляторная гильотина	Self-Reducing Regulation
Удобное государство для бизнеса	Практически невидимое государственное администрирование

29.52. Конечный образ экономики практически нулевого административного трения

Предприниматель решает открыть компанию.

Он совершает одно действие.

Компания появляется как цифровой экономический субъект.

Ее AI-ассистент знает применимые требования.

Система автоматически определяет регуляторный маршрут.

Если бизнес низкорисковый — разрешение заменяется уведомлением или динамическим статусом.

Предприятие выбирает площадку.

Сразу видит инфраструктурные мощности.

Резервирует их.

Запускает производство.

Нанимает сотрудника в собственной HR-системе.

Государственные последствия возникают автоматически.

Совершает сделки.

Налоговые и статистические данные формируются из хозяйственных операций.

Компания не готовит государству отдельную копию собственной экономической жизни.

Она экспортирует.

Государственный пакет создается из данных сделки.

Получает финансирование.

Банк анализирует доверенный профиль вместо папки документов.

Регулятор не приходит без причины.

AI предупреждает компанию до возникновения устранимого нарушения.

Если предприятие выполняет требования, лицензия остается действующей автоматически.

Если возникает риск — включается человек.

Если возникает спор — срабатывает сверхбыстрая система защиты прав.

Если бизнес временно финансово нестабилен, система предлагает реструктуризацию до разрушения операционной стоимости.

Большую часть времени предприниматель занимается:

клиентом;

продуктом;

технологией;

людьми;

конкуренцией.

А не государственными процедурами.

29.53. Новый мировой benchmark

Сегодня государства соперничают:

кто быстрее регистрирует бизнес;

кто предоставляет больше электронных услуг;

где меньше разрешений.

Россия может предложить миру другой вопрос:

сколько минут человеческого времени требуется государству от предприятия на один миллион рублей созданной добавленной стоимости?

Можно ввести показатель:

Administrative Minutes per Value Added.

Чем он ниже, тем меньше человеческого капитала экономика расходует на обслуживание административной машины.

Еще один показатель:

Invisible Compliance Rate —

доля обязательных государственных требований, выполняемых без отдельного действия предприятия.

И наконец:

Zero Friction Business Share —

доля предприятий, которые в течение года не совершили ни одного отдельного рутинного административного действия, не вызванного изменением их собственной деятельности или возникновением риска.

Именно такие показатели способны сформировать новый мировой стандарт.

29.54. Максимальный лидерский фронтир

Конечная цель субпрограммы может быть сформулирована предельно просто:

предприниматель должен взаимодействовать с государством только тогда, когда существует реальная причина для человеческого взаимодействия.

Не потому что наступил отчетный период.

Не потому что заканчивается срок бумаги.

Не потому что одно ведомство не получило данные другого.

Не потому что процедура существовала двадцать лет.

Не потому что государственная информационная система не связана с бухгалтерской системой компании.

Человек должен включаться, когда:

возникает новый выбор;

риск;

неопределенность;

конфликт;

нестандартная ситуация.

Все остальное должна выполнять инфраструктура.

Так возникает принципиально новая модель экономики:

строгие правила — без лишних процедур;
сильный контроль — без массового административного давления;
высокие стандарты — без высокой стоимости их соблюдения;
мощное государство — без постоянного присутствия государства в рабочем времени предпринимателя.

Это и есть экономика практически нулевого административного трения.

Если такая система будет создана в масштабе России, мировой вопрос изменится.

Он будет звучать уже не:

«Как России улучшить позицию в Business Ready?»

А:

«Как другим экономикам добиться такой же низкой административной стоимости ведения бизнеса, какую сумела создать Россия?»

Именно этот момент будет означать выход за пределы существующего мирового фронтира.

**********

ЧАСТЬ VII. СУБПРОГРАММА «ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ ДОБРОСОВЕСТНОСТЬ»

Базовые международные показатели: Transparency International Corruption Perceptions Index; Worldwide Governance Indicators — Control of Corruption; World Justice Project — Absence of Corruption

Глава 30. Антикоррупционные системы стран-лидеров

Коррупция обычно рассматривается как совокупность преступлений:

взятка;

злоупотребление полномочиями;

хищение;

незаконное вознаграждение.

Для государства этого определения недостаточно.

Коррупционное правонарушение — уже конечный результат более длинной институциональной цепочки.

До него обычно существуют:

конфликт интересов;

непрозрачное решение;

избыточное административное усмотрение;

возможность изменить критерии;

закрытая информация;

отсутствие независимого контроля;

невидимая связь между принимающим решение и получателем выгоды;

низкая вероятность обнаружения.

Поэтому страны-лидеры отличаются не только жесткостью наказания.

Они стремятся создавать систему, в которой коррупционная сделка становится:

сложной;

видимой;

рискованной;

экономически невыгодной.

Именно поэтому предмет данной части книги точнее называть не просто «антикоррупционной политикой», а институциональной добросовестностью.

Ее конечная задача:

проектировать государственную систему таким образом, чтобы добросовестное поведение было стандартным, а злоупотребление полномочием требовало преодоления множества независимых защитных контуров.

30.1. Что измеряет Corruption Perceptions Index

Основным международным ориентиром настоящей субпрограммы является Corruption Perceptions Index — CPI, публикуемый Transparency International.

Выпуск CPI 2025 был опубликован 10 февраля 2026 года и охватывает 182 страны и территории. Показатель находится на шкале от 0 до 100, где 0 означает восприятие публичного сектора как крайне коррумпированного, а 100 — как очень чистого. CPI строится на 13 независимых международных источниках; для включения страны необходимы данные как минимум трех источников.

Важно точно понимать название индекса.

CPI измеряет восприятие коррупции публичного сектора экспертами и представителями бизнеса, а не прямое количество коррупционных преступлений.

Страна, в которой правоохранительные органы выявили много преступлений, не обязательно более коррумпирована.

Возможно обратное: высокая выявляемость может быть признаком работающего контроля.

Поэтому CPI необходимо использовать как внешний интегральный сигнал институционального доверия, но не как единственный KPI программы.

30.2. Три уровня измерения институциональной добросовестности

В настоящей Программе предлагается использовать одновременно три международных контура.

Первый — CPI

Отвечает на вопрос:

насколько чистым воспринимается публичный сектор?

Второй — World Bank Control of Corruption

Всемирный банк определяет Control of Corruption как один из шести Worldwide Governance Indicators. WGI агрегирует данные домашних хозяйств, бизнеса и экспертных источников более чем по 200 экономикам. Текущий сопоставимый массив охватывает данные до 2024 года.

Он позволяет увидеть не только взяточничество, но и более широкое использование публичной власти в частных интересах.

Третий — WJP Absence of Corruption

World Justice Project исследует три формы коррупции:

• bribery;
• improper influence;
• misappropriation of public funds.

Причем рассматривает их отдельно в исполнительной власти, судебной системе, полиции и иных государственных институтах.

Таким образом:

CPI показывает интегральное восприятие;

WGI — качество контроля коррупции как институциональной функции;

WJP — где именно внутри государства возникают коррупционные риски.

К ним необходимо добавлять объективные национальные показатели:

конкуренцию закупок;

долю закупок с одним поставщиком;

число измененных контрактов;

конфликты интересов;

долю проверенных декларационных рисков;

ущерб;

возмещение;

исполнение аудиторских рекомендаций;

время расследования;

защиту информаторов.

30.3. Мировой топ-3 CPI 2025

В 2025 году мировая тройка выглядит следующим образом:

Место	Страна	CPI 2025
1	Дания	89
2	Финляндия	88
3	Сингапур	84

Дания занимает первое место уже восьмой год подряд. Transparency International также отмечает, что число государств с результатом выше 80 за десятилетие сократилось до пяти, поэтому нахождение в диапазоне 84–89 представляет собой чрезвычайно высокий мировой стандарт.

Особенно интересно, что первые три государства используют существенно разные модели.

Дания — распределенная система институциональной добросовестности, основанная на независимом аудите, прозрачности, конкуренции и общественном контроле.

Финляндия — системная превентивная модель, включающая национальную антикоррупционную стратегию, контроль конфликтов интересов, прозрачность лоббизма и институциональный whistleblowing.

Сингапур — значительно более централизованная модель с сильным специализированным органом расследования, жестким законодательством и высокой дисциплиной государственной службы.

Следовательно:

единственной организационной модели низкой коррупции не существует.

Но существуют повторяющиеся функции, без которых устойчивое лидерство практически невозможно.

30.4. Дания: институциональная добросовестность без опоры на один сверхорган

Датская система особенно интересна тем, что ее устойчивость формируется множеством взаимно усиливающих институтов.

Независимый внешний государственный аудит

Rigsrevisionen осуществляет аудит государственных счетов от имени парламента — Folketing.

Аудит включает не только проверку правильности финансовой отчетности.

Он проверяет:

законность использования средств;

соответствие расходования утвержденным полномочиям;

экономность;

производительность;

эффективность.

Тем самым внешний аудит становится не бухгалтерским контролем, а самостоятельным институтом контроля исполнительной власти.

Это принципиальный механизм.

Коррупционный риск снижается, когда принимающий решение знает:

не только сам факт расходования средств, но и экономическая логика решения могут быть независимо проверены.

Прозрачная закупочная среда

Датский портал udbud.dk позволяет искать текущие государственные закупки, ожидаемые закупки, присуждения контрактов и изменения контрактов.

Сама датская закупочная система строится вокруг конкуренции, а специальный принцип divide-or-explain требует от заказчика оценивать возможность разделения крупного контракта на лоты, чтобы расширять участие малого и среднего бизнеса.

Здесь антикоррупционный эффект возникает не из лозунга «бороться со злоупотреблениями».

Он возникает из архитектуры:

больше потенциальных участников → больше конкуренции → больше внешних наблюдателей → сложнее непрозрачно сформировать результат под заранее выбранного поставщика.

Национальная система информаторов

Дания создала National Whistleblower Scheme.

Она действует внутри Danish Data Protection Agency, но организационно отделена от его обычной деятельности и может принимать сообщения в том числе анонимно.

Закон предусматривает конфиденциальность личности информатора и защиту от неправомерного увольнения и иных репрессалий. В 2025 году национальная система получила 282 сообщения — примерно на 51% больше, чем в 2024 году.

Важно не само увеличение числа сообщений.

Важно наличие защищенного канала обнаружения информации, которую государственный аудит никогда не увидит из обычной отчетности.

Но лидер также имеет слабые места

Изучение мирового лидера не должно превращаться в идеализацию.

В 2025 году GRECO указывал Дании на значительное число еще не реализованных рекомендаций, в частности по правилам добросовестности лиц, выполняющих высшие исполнительные функции, конфликтам интересов и связанным preventive integrity mechanisms.

Это подтверждает методологический принцип настоящей книги:

копировать нужно работающую функцию, а не репутацию страны.

Датская формула

независимый внешний аудит + конкурентные прозрачные закупки + защищенный whistleblowing + высокий уровень институционального контроля + возможность внешнего наблюдения.

30.5. Финляндия: государство системно проектирует добросовестность

Финляндия занимает второе место CPI 2025 с результатом 88.

Особый интерес представляет то, что антикоррупционная политика страны оформлена не как совокупность уголовных мер, а как программа институционального предотвращения.

Национальная антикоррупционная стратегия 2025–2027

12 июня 2025 года правительство Финляндии утвердило новую National Anti-Corruption Strategy and Action Plan 2025–2027.

Документ включает 47 конкретных мероприятий, распределенных между различными государственными органами.

Ключевые цели:

• вовлечь государственные органы и политических акторов в предупреждение коррупции;
• лучше выявлять коррупцию;
• повышать прозрачность принятия решений;
• формировать национальную картину коррупционных рисков.

Для нашей Программы особенно важен сам управленческий принцип:

антикоррупционная политика имеет перечень мероприятий, сроки, ответственных и систему мониторинга.

То есть добросовестность управляется как полноценная государственная программа.

Transparency Register

С 1 января 2024 года в Финляндии действует Transparency Register.

Организации раскрывают сведения о lobbying и lobbying consultancy, направленных на парламент и министерства.

Надзор за реестром осуществляет National Audit Office of Finland.

Это решает принципиальную задачу.

Влияние на государственное решение не запрещается.

Оно становится наблюдаемым.

Таким образом снижается пространство между:

законным представительством интересов

и

скрытым частным влиянием на публичное решение.

Whistleblower protection

С 2023 года действует специализированный правовой режим защиты информаторов.

Существует централизованный внешний канал Office of the Chancellor of Justice; сообщения передаются компетентному органу для расследования, а закон запрещает репрессалии против добросовестного информатора.

Прозрачность закупок

HILMA является официальной электронной системой публикации государственных закупок.

В ней публикуются текущие и будущие процедуры, а также результаты закупок. Для закупок выше установленных законом порогов действует обязанность публикации соответствующих извещений.

Система продолжает сама себя исправлять

В феврале 2026 года GRECO завершил пятую процедуру мониторинга Финляндии после того, как 11 из 14 рекомендаций были реализованы или признаны удовлетворительно урегулированными, а три оставались частично реализованными.

GRECO отдельно отметил развитие:

конфиденциального консультирования по вопросам добросовестности;

правил конфликтов интересов;

обучения;

защиты whistleblowers;

Transparency Register.

Это демонстрирует важнейшее свойство сильной институциональной системы:

она не объявляет себя совершенной — она постоянно устраняет собственные уязвимости.

Финская формула

антикоррупционная стратегия + прозрачность влияния на решения + защищенный whistleblowing + открытые закупки + постоянный независимый review институтов добросовестности.

30.6. Сингапур: высокая вероятность обнаружения и неизбежность реакции

Сингапур занимает третье место CPI 2025 с результатом 84.

Его модель гораздо более централизована.

CPIB

Corrupt Practices Investigation Bureau является специализированным государственным органом расследования коррупции.

Основной правовой основой служит Prevention of Corruption Act 1960.

Закон распространяется как на публичный, так и на частный сектор и трактует предмет коррупционного вознаграждения широко: это могут быть деньги, подарки, займы, должности, контракты и другие материальные или нематериальные преимущества.

Тем самым антикоррупционный контур не ограничен классической схемой:

чиновник + конверт денег.

Измеримое правоприменение

По данным CPIB за 2024 год:

• 75 новых коррупционных дел были приняты к расследованию;
• только 7 из них относились к публичному сектору;
• 87% расследуемых субъектов были отработаны в пределах отчетного периода по показателю clearance rate;
• conviction rate по делам CPIB составил 97%.

Здесь особенно важна не жесткость наказания как таковая.

Ключевой институциональный сигнал:

вероятность того, что обнаруженный серьезный коррупционный эпизод будет доведен до профессионального расследования и правового результата, должна быть высокой.

Государственная служба и конфликт интересов

Singapore Public Service Code of Conduct требует от государственного служащего избегать конфликта между официальной обязанностью и личным интересом, действовать беспристрастно и бережно обращаться с публичными ресурсами.

Действуют конкретные правила подарков и hospitality: подарок, полученный в связи со служебным положением, должен декларироваться; для сохранения подарка выше установленного порога чиновник обязан оплатить его рыночную стоимость государству.

Это хороший пример того, что этика становится процедурой.

Не:

«чиновник должен быть честным».

А:

«вот конкретное действие, которое он обязан совершить при возникновении потенциального конфликта».

Закупки: разделение ролей

Сингапурская государственная закупочная политика использует принципы:

открытости;

справедливой конкуренции;

value for money;

прозрачности.

При этом ключевые закупочные роли организационно разделяются, создавая checks and balances, а procurement opportunities публикуются через GeBIZ.

Так коррупционный риск снижается не только контролем после закупки.

Он уменьшается самой архитектурой полномочий до заключения контракта.

Сингапурская формула

сильное специализированное расследование + четкие правила конфликта интересов + процессуализированная этика + разделение полномочий + прозрачные закупки + высокая вероятность доведения выявленного нарушения до правового результата.

30.7. Страны-прорывы: как добросовестность можно улучшать быстрее

Для пятилетней российской программы особенно важны не только традиционные лидеры.

Transparency International сообщает, что с 2012 года значимо улучшили CPI 31 страна; среди крупнейших долгосрочных улучшений названы, в частности, Эстония — 76 и Республика Корея — 63.

Эстония

Эстонский Anti-Corruption Action Plan 2021–2025 концентрировался на:

прозрачности государственных решений;

влиянии на законодательный процесс;

государственных закупках;

грантах;

доступности данных;

системной оценке коррупционных рисков.

Здесь снова возникает знакомая нам формула:

цифровизация + прозрачность + данные = снижение пространства для скрытого административного усмотрения.

Республика Корея

Корея особенно интересна как страна, которая превращает институциональную добросовестность в измеримый KPI каждого государственного учреждения.

В 2025 году Anti-Corruption and Civil Rights Commission провела Comprehensive Integrity Assessment для 709 публичных организаций.

Оценка сочетает:

восприятие добросовестности гражданами и сотрудниками;

фактические антикоррупционные усилия;

зарегистрированные коррупционные эпизоды.

Около 300 тыс. человек участвовали в опросной части оценки.

В 2026 году ACRC уже прямо формулирует цикл:

assessment → diagnosis → improvement.

Это чрезвычайно полезный механизм для России.

Не ждать международного CPI.

А ежегодно измерять добросовестность каждого крупного государственного института внутри страны.

30.8. Общая архитектура стран-лидеров

Из моделей Дании, Финляндии, Сингапура, а также опыта Эстонии и Кореи можно выделить десять повторяющихся механизмов.

1. Возможности коррупции проектируются из системы заранее

Не только расследование после нарушения.

2. Конфликт интересов является самостоятельным объектом управления

Не нужно ждать доказанной взятки.

3. Расходование публичных средств максимально наблюдаемо

Особенно закупки.

4. Аудит институционально отделен от объекта аудита

5. Существует защищенный способ сообщить информацию изнутри системы

6. Правила распространяются на конкретные ситуации

Подарки.

Hospitality.

Внешняя деятельность.

Родственные или деловые связи.

7. Скрытое влияние на публичное решение уменьшается

Через transparency registers и раскрытие контактов.

8. Высокорисковые операции оставляют цифровой след

9. Нарушение должно иметь высокую вероятность обнаружения

10. Институциональная система сама периодически проходит аудит

Таким образом мировой фронтир можно описать формулой:

минимум скрытого усмотрения + максимум наблюдаемости решения + раннее обнаружение конфликта интересов + защищенное информирование + независимый аудит + высокая вероятность правовой реакции.

Именно с этой системой необходимо сравнивать Россию.

Глава 31. Российские институциональные риски

31.1. Положение России в международных измерениях

По CPI 2025 Россия имеет 22 балла из 100 и занимает 157-е место из 182.

Для сравнения:

Дания — 89;

Финляндия — 88;

Сингапур — 84.

До границы текущего топ-3 разрыв составляет 62 балла CPI.

Это один из крупнейших лидерских разрывов среди рассматриваемых в книге институциональных показателей.

World Bank Control of Corruption дает сходный сигнал.

В пересчитанном по новой методологии массиве WGI российский показатель в 2024 году составлял около 21,4 из 100.

World Justice Project 2025 помещает Россию по фактору Absence of Corruption на 94-е место из 143.

Три независимых международных системы используют разные методологии.

Поэтому совпадение направления сигнала особенно важно:

главный российский разрыв носит не характер отдельных коррупционных эпизодов, а характер институционального доверия к способности системы предотвращать, выявлять и исключать использование публичного полномочия в частном интересе.

31.2. Что эти цифры не означают

Нельзя сделать вывод:

«Россия в четыре раза более коррумпирована, чем Дания».

Индексы так не интерпретируются.

CPI не является измерителем количества украденных рублей.

WGI — также преимущественно агрегированный perception-based показатель.

WJP сочетает экспертные и пользовательские оценки.

Следовательно, их правильная функция:

не вынести обвинительный приговор стране, а определить наличие системного институционального разрыва, который необходимо декомпозировать.

Нам требуется понять:

какие механизмы производят этот разрыв?

31.3. Российская система не начинается с нуля

Россия уже располагает серьезной антикоррупционной инфраструктурой.

Федеральное законодательство предусматривает:

ограничения и обязанности для государственных служащих;

урегулирование конфликтов интересов;

контроль доходов и расходов;

обязанность сообщать о попытках склонения к коррупционному правонарушению.

Антикоррупционное регулирование распространяется также на государственные компании, закупки, использование бюджетных средств и крупные проекты с государственным участием.

Государственные закупки

Федеральный закон №44-ФЗ прямо закрепляет принципы открытости, прозрачности и конкуренции.

Свободный и безвозмездный доступ к информации контрактной системы обеспечивается через Единую информационную систему закупок.

Это чрезвычайно важный цифровой актив.

Он создает возможность перейти от простой публикации закупки к машинному анализу коррупционного риска всей контрактной системы.

ГИС «Посейдон»

Россия уже обладает централизованной государственной информационной системой «Посейдон», предназначенной для ввода и анализа сведений о доходах, расходах, имуществе и обязательствах и для автоматизации проверочных мероприятий в сфере противодействия коррупции. Она способна взаимодействовать с другими государственными информационными системами.

С 2026 года законодательство изменило декларационный механизм: для ряда категорий ежегодная подача сведений заменяется системой представления при возникновении установленных оснований, а государственный контроль денежных средств и имущества переводится в непрерывный режим с использованием «Посейдона». Одновременно отменены положения об обязательном размещении соответствующих предоставленных сведений в интернете.

Это создает одновременно технологическую возможность и институциональный риск.

Технологическая возможность — перейти от ежегодного статичного документа к постоянному анализу.

Риск — внутренний государственный контроль не является полным функциональным эквивалентом внешней проверяемости.

Именно поэтому программа должна объединить оба преимущества:

continuous control + verifiable transparency.

31.4. Первый разрыв: система видит нарушение лучше, чем коррупционный риск

Традиционная антикоррупционная система хорошо формализует уже знакомые события:

получение незаконного вознаграждения;

непредставление сведений;

неурегулированный конфликт интересов;

нарушение закупочного законодательства.

Но лидерская система должна видеть риск до события.

Например:

одни и те же компании постоянно выигрывают закупки конкретного заказчика;

тендер систематически получает одного участника;

после заключения договора цена или объем существенно меняются;

чиновник принимает решение в отношении организации, связанной с его прежней профессиональной деятельностью;

одни и те же физические лица через разные юридические лица получают государственные ресурсы.

Сегодня значительная часть таких связей технически может быть найдена через данные.

Следовательно, ключевой переход:

от проверки нарушения

к:

предиктивному integrity risk management.

31.5. Второй разрыв: конфликт интересов слишком часто рассматривается как юридическая декларация, а не как поток событий

Конфликт интересов динамичен.

Он может возникнуть после:

смены семейных обстоятельств;

появления нового контрагента;

приобретения актива;

перехода родственника в связанную компанию;

предыдущего места работы;

будущего трудоустройства.

Следовательно, ежегодная или эпизодическая форма сама по себе принципиально ограничена.

Нужен event-driven conflict-of-interest monitoring.

При возникновении значимого решения система должна отвечать:

существует ли потенциальная личная связь?

есть ли имущественный интерес?

есть ли предыдущие профессиональные отношения?

был ли чиновник связан с организацией?

Но важна принципиальная граница:

автоматическая система должна сигнализировать о риске, а не автоматически объявлять человека виновным.

31.6. Третий разрыв: цифровые закупки еще не означают полностью прозрачную экономику государственного контракта

Публикация тендера — только первый слой прозрачности.

Коррупционный риск может возникнуть на стадии:

формирования технического задания;

критериев допуска;

обоснования начальной цены;

числа участников;

выбора поставщика;

изменения контракта;

дополнительных соглашений;

субподряда;

приемки;

фактической оплаты.

Следовательно, необходимо наблюдать весь цикл:

потребность → техническое задание → конкуренция → победитель → собственники → исполнение → изменения → конечный результат.

Именно здесь огромный массив ЕИС может стать одним из сильнейших инструментов институциональной добросовестности в мире.

31.7. Четвертый разрыв: юридическое лицо известно, конечный экономический интерес виден хуже

Для анализа риска недостаточно знать название поставщика.

Необходимо в предусмотренных законом случаях понимать:

кто контролирует компанию;

какие связанные юридические лица существуют;

какие организации имеют общих собственников;

какие поставщики систематически участвуют совместно;

есть ли связь с лицом, принимающим решение.

В мировой практике этому служат механизмы beneficial ownership.

Даже Дания после изменений 2025 года сохраняет доступ к сведениям о реальных владельцах для компетентных органов, регулируемых субъектов, закупающих органов и лиц с предусмотренным законом legitimate interest.

Для России необходим не обязательно неограниченный публичный доступ ко всем данным.

Необходима гарантированная машиночитаемая доступность контрольному контуру там, где расходуются публичные ресурсы.

31.8. Пятый разрыв: публичность и государственный контроль должны работать одновременно

Переход России в 2026 году от регулярной декларационной подачи к непрерывному контролю через «Посейдон» потенциально является технологическим шагом вперед.

Но возникает стратегический вопрос:

кто контролирует контролирующую систему?

Если информация доступна только внутреннему контуру, государство повышает аналитическую способность, но сокращает количество независимых наблюдателей.

Поэтому оптимальная архитектура должна иметь три слоя.

Слой 1

Полные защищенные данные для уполномоченного контроля.

Слой 2

Ограниченная законом публичная информация об интересах и конфликтах, необходимая для общественной проверяемости.

Слой 3

Агрегированная статистика:

сколько сигналов возникло;

сколько проверено;

сколько подтвердилось;

какие типы риска растут.

Так появляется проверяемая антикоррупционная машина, а не закрытый алгоритм.

31.9. Шестой разрыв: whistleblowing необходимо превращать из личного риска информатора в нормальный канал институциональной диагностики

Самая ценная информация о сложной коррупционной схеме часто уже существует внутри организации.

Ее знают:

бухгалтер;

юрист;

сотрудник закупок;

технический специалист;

подрядчик.

Проблема заключается в другом:

выгодно ли человеку сообщить о ней или безопаснее промолчать?

Страны-лидеры создают отдельные внешние каналы и правовые механизмы защиты информатора. Дания и Финляндия прямо запрещают репрессалии и обеспечивают конфиденциальность такого сообщения.

Следовательно, сильная российская система должна измерять не только:

сколько сообщений поступило,

но и:

насколько безопасно человеку сообщить системно значимую информацию.

31.10. Седьмой разрыв: внешнее влияние на государственное решение недостаточно превращено в данные

Предприниматели.

Профессиональные ассоциации.

Государственные компании.

Общественные организации.

Эксперты.

Все они законно пытаются влиять на государственную политику.

Проблемой является не сам контакт.

Проблемой является невидимый контакт, последствия которого невозможно проследить.

Финский Transparency Register демонстрирует иной принцип:

лоббизм не запрещается;

он становится наблюдаемым.

Для России такой подход способен развести две совершенно разные категории:

законное представительство интересов

и

скрытое влияние на публичное решение.

31.11. Восьмой разрыв: «вращающиеся двери»

Человек может:

регулировать отрасль;

осуществлять закупки;

принимать инвестиционные решения,

а затем перейти на работу в организацию, связанную с прежней сферой полномочий.

Сам переход государственного специалиста в бизнес не является коррупцией.

Наоборот, кадровая мобильность может быть полезной.

Риск возникает, когда будущая частная выгода потенциально влияет на сегодняшнее публичное решение.

Поэтому страны развивают cooling-off rules и контроль post-employment conflicts.

GRECO относит такие механизмы к ключевым элементам integrity framework высших государственных должностей.

31.12. Девятый разрыв: аудит обнаруживает проблему, но необходима гарантированная петля «аудит → исправление»

Даже лучший аудит мало полезен, если рекомендация заканчивается в отчете.

Нужен полный цикл:

нарушение / неэффективность → вывод аудитора → владелец → срок исправления → повторная проверка → закрытие.

Именно поэтому Дания ценна не фактом существования аудитора.

Rigsrevisionen проверяет одновременно финансовую правильность, законность и эффективность использования государственных средств.

Российской системе необходим аналогичный цифровой follow-up для каждого существенного аудиторского вывода.

31.13. Десятый разрыв: антикоррупционная система слишком легко измеряется количеством нарушителей

Существует естественный, но неправильный KPI:

сколько дел возбуждено?

сколько человек наказано?

сколько преступлений выявлено?

Эти показатели нужны.

Но их рост может означать:

больше коррупции;

лучшее выявление;

или оба фактора одновременно.

Поэтому основным KPI институциональной добросовестности должен становиться другой показатель:

сколько коррупционных возможностей было устранено из конструкции государственной системы.

Например:

сокращено ручное усмотрение;

добавлена конкуренция;

разделены полномочия;

автоматизирована проверка;

сделан прозрачным собственник;

устранен конфликт интересов.

Это и есть prevention by design.

31.14. Сводная карта российского институционального разрыва

Контур	Российская база	Незакрытый разрыв
Международное восприятие	CPI 22	Огромный разрыв с топ-3
Контроль активов	ГИС «Посейдон»	Необходим predictive risk + проверяемость
Закупки	ЕИС, высокая цифровизация	End-to-end integrity analytics
Конфликт интересов	Законодательный контур существует	Event-driven автоматическое выявление риска
Собственность контрагентов	Множество государственных реестров	Единый integrity graph
Whistleblowing	Разные правовые каналы	Единый безопасный институт обнаружения
Влияние на решения	Частично фиксируется различными процедурами	Наблюдаемость lobbying contacts
Аудит	Сильные государственные контрольные институты	Автоматический follow-up результатов
Региональный уровень	Различные практики	Единая сравнительная Integrity Panel
KPI	Нарушения и наказания	Снижение самой возможности коррупции

31.15. Дерево первопричин

Основные российские институциональные риски можно свести к семи системным причинам.

1. Недостаточная связность данных

Информация существует, но отдельные отношения недостаточно автоматически сопоставляются.

2. Высокая доля непрозрачного административного усмотрения в отдельных процессах

3. Недостаточная наблюдаемость конфликтов интересов до принятия решения

4. Недостаток безопасных внешних каналов раннего сигнала

5. Слабая измеримость экономического результата антикоррупционной политики

6. Недостаточная прозрачность влияния частных интересов на государственное решение

7. Сильный акцент на последующее наказание по сравнению с prevention by design

Следовательно, российский минимальный фронтир должен строиться не прежде всего вокруг создания новых уголовных составов.

Он должен строиться вокруг перепроектирования институтов.

Глава 32. Субпрограмма-минимум: достижение мирового уровня институциональной добросовестности

Цель пятилетней субпрограммы:

создать в России институциональную систему, в которой коррупционный риск обнаруживается преимущественно до превращения в ущерб, конфликт интересов становится машинно выявляемым, движение публичных ресурсов — прослеживаемым, а вероятность скрытого злоупотребления полномочием радикально сокращается.

В качестве внешнего минимального фронтира используется текущий уровень CPI топ-3 — 84 балла и выше, но прямой целью не может быть механическое получение конкретного балла.

CPI — восприятие.

Следовательно, государство должно управлять первичными причинами, из которых затем формируется восприятие.

Ниже предлагается ядро из 20 стратегических мероприятий.

32.1. GLR-INT-MIN-01. Создать Национальную панель институциональной добросовестности

Панель объединяет:

CPI;

World Bank Control of Corruption;

WJP Absence of Corruption;

объективные российские показатели.

Российский блок включает

конфликты интересов;

закупочные риски;

whistleblowing;

аудит;

ущерб;

возмещение;

исполнение рекомендаций;

региональные integrity scores.

Владелец

Межведомственный контур с обязательным участием:

Счетной палаты;

Генеральной прокуратуры;

Минфина;

ФНС;

ФАС;

Росфинмониторинга;

иных компетентных органов.

KPI

К концу первого года — полный shadow integrity profile России.

Динамика публикуется ежегодно.

32.2. GLR-INT-MIN-02. Создать Национальную карту коррупционных рисков

Не отраслей вообще.

А конкретных государственных процессов.

Например:

земельное решение;

строительное разрешение;

государственная закупка;

выделение субсидии;

концессия;

лицензирование;

распоряжение государственным имуществом.

Для каждого процесса рассчитываются

стоимость решения;

число участников;

степень усмотрения;

прозрачность;

конкуренция;

возможность внешнего контроля;

история нарушений.

Итог

Формируются:

100 наиболее коррупциогенных государственных процессов России.

Каждый получает обязательный план перепроектирования.

KPI

Все 100 проходят полный integrity redesign за пятилетие.

32.3. GLR-INT-MIN-03. Превратить ГИС «Посейдон» в систему непрерывного integrity monitoring

Россия уже имеет технологическую базу.

Следующий этап — «Посейдон 2.0».

Система должна обнаруживать не только формальное несоответствие сведений.

Но риск-паттерны.

Например

необычное изменение имущественного положения;

связь с юридическим лицом — получателем государственного решения;

последовательность сделок;

конфликт прежней и текущей профессиональной деятельности.

Принцип

AI формирует risk signal.

Он не устанавливает вину.

Проверку проводит уполномоченный человек по установленной процедуре.

KPI

Резко увеличить долю проверок, инициированных data-driven risk signals, и сократить срок выявления существенного несоответствия с года до недель или дней.

32.4. GLR-INT-MIN-04. Создать единый цифровой Conflict of Interest Graph

В предусмотренном законом закрытом контрольном контуре связываются данные о:

должностных полномочиях;

предыдущих местах работы;

декларируемых имущественных интересах;

связанных организациях;

конкретном государственном решении.

Перед высокорисковым решением

система автоматически проверяет потенциальный конфликт.

Возможные результаты

green — связи не выявлены;

yellow — необходима декларация / консультация;

red — требуется отвод или независимое рассмотрение.

KPI

100% закупок, распределений крупных субсидий, концессий и иных решений выше установленного порога проходят автоматическую conflict check.

32.5. GLR-INT-MIN-05. Создать двухконтурную систему прозрачности имущественных интересов

Необходимо совместить преимущества цифрового непрерывного контроля и внешней проверяемости.

Контур A — защищенный

Полные сведения.

Доступ только уполномоченным органам.

Контур B — публичный

В пределах, совместимых с безопасностью и защитой персональных данных:

категории интересов;

потенциальные конфликты;

участие в коммерческих структурах;

необходимая информация для проверки добросовестности публичного решения.

KPI

Каждое существенное решение высокопоставленного должностного лица имеет проверяемый conflict-of-interest status.

32.6. GLR-INT-MIN-06. Создать Государственный граф реальных владельцев для операций с публичным ресурсом

В едином защищенном контуре должны связываться:

участники закупок;

получатели субсидий;

концессионеры;

получатели государственного имущества;

их контролирующие физические лица.

Основной принцип

ни один значимый публичный ресурс не предоставляется юридическому лицу, конечный контроль над которым неизвестен уполномоченной системе.

KPI

100% контрактов, субсидий, концессий и сделок с публичным имуществом выше установленного порога проходят beneficial ownership verification.

32.7. GLR-INT-MIN-07. Создать Procurement Integrity Engine на базе ЕИС

Это одно из наиболее сильных потенциальных российских суперрешений уже в минимальной программе.

ЕИС содержит огромный массив закупочных данных.

AI автоматически анализирует:

одного участника;

повторяемость победителей;

ценовые аномалии;

подозрительно похожие заявки;

дробление закупок;

изменение цены;

изменение объема;

аномальную долю закупок у одного поставщика;

связь собственников;

частоту жалоб;

необычную приемку.

Система формирует Integrity Risk Score каждой закупки

Высокий риск не означает нарушение.

Он означает обязательную дополнительную проверку.

KPI

100% значимых закупок проходят автоматический red-flag analysis до окончательной оплаты.

32.8. GLR-INT-MIN-08. Перейти к Open Contracting полного жизненного цикла

Прозрачность должна охватывать не только извещение.

Для обычных открытых закупок в машиночитаемом виде связываются:

потребность;

обоснование;

техническое задание;

участники;

победитель;

контракт;

изменения;

исполнение;

приемка;

фактическая стоимость.

Новый KPI

Contract Transparency Completeness Rate.

Цель — максимально приблизить к 100% по неограниченным законом закупкам.

32.9. GLR-INT-MIN-09. Ввести Integrity Protocol для крупнейших государственных проектов

Для государственных проектов выше установленного финансового порога вводится специальный режим.

Он включает

независимый integrity officer;

раскрытие контролирующих лиц подрядчиков;

machine-readable contract;

автоматический закупочный red-flag monitoring;

отдельный whistleblower channel;

публикацию существенных изменений контракта;

периодический независимый аудит.

KPI

100% национальных мегапроектов работают в режиме усиленной integrity architecture с первого дня.

32.10. GLR-INT-MIN-10. Создать единый независимый внешний канал whistleblowing

Необходимо создать единый понятный национальный маршрут для информации о существенных нарушениях.

Канал должен обеспечивать

анонимное сообщение;

двустороннюю связь без раскрытия личности;

защищенную передачу данных;

маршрутизацию компетентному органу;

контроль срока рассмотрения.

Правовая защита

Запрещаются:

увольнение;

понижение;

дискриминация;

иные доказанные репрессалии

за добросовестное сообщение в предусмотренном законом порядке.

Международный benchmark

Дания и Финляндия.

KPI

100% государственных организаций и компаний с государственным участием подключены к единому стандарту whistleblower protection.

32.11. GLR-INT-MIN-11. Ввести цифровой реестр лоббистских контактов для решений национального уровня

Финский Transparency Register дает функциональный benchmark.

Для определенных категорий должностных лиц фиксируются

организация;

предмет контакта;

обсуждаемый нормативный или экономический вопрос.

Не публикуется

содержание, защищенное:

государственной;

коммерческой;

иной законной тайной.

Принцип

Не запрет влияния.

А:

прослеживаемость влияния.

KPI

Для проектов ключевых нормативных решений появляется машиночитаемый след основных внешних заинтересованных сторон, участвовавших в официальных консультациях.

32.12. GLR-INT-MIN-12. Ввести единый стандарт gifts, hospitality и outside interests

Необходимо заменить множество неоднородных норм единой понятной системой.

Каждый чиновник должен заранее знать

какой подарок запрещен;

что необходимо задекларировать;

как действовать при invitation/hospitality;

что считается конфликтом интересов;

к кому обратиться за конфиденциальной консультацией.

Создается единый цифровой Gifts & Interests Register

в предусмотренной законом части.

Международный benchmark

Сингапурская Public Service system.

KPI

100% федеральных и региональных органов используют единый базовый integrity standard.

32.13. GLR-INT-MIN-13. Создать обязательный cooling-off режим для высокорисковых должностей

Не для всей государственной службы одинаково.

А для должностей, связанных с:

регулированием рынков;

закупками;

государственным имуществом;

субсидиями;

лицензированием.

После ухода

на установленный период вводятся ограничения на:

представительство частной организации перед бывшим органом;

работу по вопросам, которые чиновник непосредственно решал;

использование конфиденциальной информации.

KPI

Все высокорисковые должности имеют заранее установленную post-employment risk policy.

32.14. GLR-INT-MIN-14. Сделать выполнение существенной рекомендации государственного аудита обязательным управленческим процессом

Для каждого значимого вывода:

назначается владелец;

срок;

мероприятие;

статус.

Возможны только три исхода

выполнено;

принято альтернативное решение с обоснованием;

отклонено с публичным или предусмотренным законом мотивированным объяснением.

KPI

Создать National Audit Follow-Up Dashboard.

Не менее 95% существенных рекомендаций получают финальное управленческое решение в установленный срок.

32.15. GLR-INT-MIN-15. Создать Integrity Units в высокорисковых государственных организациях

Не новые силовые структуры.

Небольшие профилактические подразделения.

Они занимаются

risk mapping;

conflict checks;

консультациями;

обучением;

анализом закупок;

контролем исполнения integrity recommendations.

Независимость

Руководитель такого подразделения получает защищенный канал эскалации за пределы собственного ведомства.

KPI

Все организации из верхнего квартиля National Corruption Risk Map имеют профессиональный integrity function.

32.16. GLR-INT-MIN-16. Ввести обязательный Corruption Risk Impact Assessment для новых правил

Каждый значимый новый регуляторный режим проходит тест:

увеличивает ли он усмотрение?

создает ли исключение?

появляется ли возможность выбора получателя выгоды?

видно ли решение?

можно ли автоматизировать критерий?

Итог

Каждому проекту присваивается Corruption Opportunity Score.

Если риск высокий

проект возвращается на redesign либо получает дополнительный контроль.

KPI

100% федеральных нормативных актов высокого регуляторного воздействия проходят integrity assessment до принятия.

32.17. GLR-INT-MIN-17. Ввести региональный Public Integrity Index

Корея показывает ценность измерения добросовестности отдельных государственных институтов, а не только страны в целом. В 2025 году ее ACRC оценивала 709 публичных организаций.

Россия должна сделать аналогичный шаг.

Каждый субъект Федерации получает оценку по

закупкам;

конфликтам интересов;

whistleblowing;

аудиту;

обращениям бизнеса;

открытости;

фактическим нарушениям;

эффективности профилактики.

KPI

Ежегодный рейтинг всех регионов.

Регионы с лучшими improvement rates становятся источником практик для федерального масштабирования.

32.18. GLR-INT-MIN-18. Создать Integrity Score государственных организаций

Отдельная оценка вводится для:

министерств;

служб;

государственных компаний;

крупных государственных учреждений.

Корейская логика

perception + effort + actual corruption events.

Российская модель

внешняя оценка пользователей;

внутренняя оценка сотрудников;

фактические red flags;

реализованные профилактические меры;

подтвержденные нарушения.

KPI

Не менее 500 крупнейших публичных организаций проходят ежегодную Integrity Assessment.

32.19. GLR-INT-MIN-19. Ввести обязательный corporate anti-bribery compliance для крупных получателей публичных средств

Компания, претендующая на крупный государственный контракт, концессию или субсидию, должна иметь минимальный integrity programme.

Он включает

конфликт интересов;

подарки;

посредников;

whistleblowing;

проверку контрагентов;

ответственность руководства.

Важно

Не создавать бумажную сертификацию.

Проверять наличие работающей системы пропорционально размеру риска.

KPI

100% крупных получателей публичных ресурсов выше установленного порога имеют проверяемый anti-bribery compliance contour.

32.20. GLR-INT-MIN-20. Перевести антикоррупционный KPI с «сколько наказали» на «сколько риска устранили»

Финальным элементом становится новая система измерения.

Наряду с расследованиями измеряются

доля автоматизированных решений;

доля процедур с разделенными полномочиями;

доля закупок с полноценной конкуренцией;

доля устраненных red flags;

время урегулирования конфликта интересов;

процент защищенных whistleblower reports;

выполнение аудиторских рекомендаций;

возвращенные активы;

сокращение коррупциогенного усмотрения.

Главный новый показатель

Corruption Opportunity Reduction Rate.

Он показывает:

какую долю обнаруженных институциональных возможностей для злоупотребления государство устранило из самой конструкции системы.

32.21. Архитектура двадцати мероприятий

Контур	Мероприятия	Что меняется
Измеримая добросовестность	01–02, 17–18	Коррупционный риск становится измеримым по стране, региону и ведомству
Интеллектуальное выявление	03–07	Данные превращаются в ранние сигналы
Прозрачность публичного ресурса	08–09	Видна вся экономика государственного решения
Защищенная внутренняя информация	10	Сотрудник может безопасно сообщить то, чего не видят системы
Прозрачность интересов	11–13	Лоббизм, подарки, связи и revolving doors становятся наблюдаемыми
Независимый контроль	14–15	Аудит и integrity functions получают обязательный follow-up
Prevention by design	16, 19–20	Государство устраняет саму возможность злоупотребления

32.22. Пятилетняя последовательность реализации

Первый год — полная карта рисков

Создаются:

National Integrity Dashboard;

National Corruption Risk Map;

Integrity Score methodology;

Corruption Risk Impact Assessment;

архитектура Conflict of Interest Graph.

Запускается Procurement Integrity Engine на пилотном массиве ЕИС.

Второй год — соединение данных

Разворачиваются:

«Посейдон 2.0»;

beneficial ownership integrity graph;

автоматические conflict checks;

единый whistleblower channel;

audit follow-up dashboard.

Первые 100 крупнейших государственных проектов получают Integrity Protocol.

Третий год — превентивная государственная система

Вступают в силу:

единый gifts/hospitality standard;

cooling-off rules;

lobbying transparency;

mandatory integrity assessment нового регулирования.

Integrity Scores получают крупнейшие органы и компании.

Четвертый год — масштабирование на регионы

Public Integrity Index охватывает все субъекты Федерации.

Лучшие практики распространяются.

Организации с устойчиво слабым показателем получают обязательный integrity improvement plan.

Пятый год — минимальный лидерский фронтир

Россия должна обладать системой, где:

каждый высокорисковый государственный процесс известен;

каждая крупная закупка анализируется автоматически;

конечный контролирующий интерес крупного получателя публичного ресурса известен уполномоченной системе;

конфликт интересов проверяется до решения;

whistleblower имеет защищенный канал;

внешнее влияние на решение оставляет предусмотренный законом след;

крупный государственный проект имеет собственный integrity contour;

существенный аудиторский вывод не может исчезнуть без управленческого решения;

добросовестность каждого крупного государственного института измеряется ежегодно.

32.23. Панель конечных KPI

Показатель	Пятилетняя цель
CPI	Максимально быстрое движение к текущему лидерскому диапазону 84+
WGI Control of Corruption	Устойчивое сокращение разрыва с мировым топ-3
WJP Absence of Corruption	Выход из зоны системного отставания
Крупные закупки с AI red-flag analysis	100%
Крупные публичные сделки с beneficial ownership verification	100%
Высокорисковые решения с conflict check	100%
Национальные мегапроекты с Integrity Protocol	100%
Существенные аудиторские рекомендации с финальным решением	≥95%
Крупные публичные организации с Integrity Score	≥500
Регионы с Public Integrity Index	100%
Приоритетные регуляторные акты с Corruption Risk Assessment	100%
Повторяемые системные коррупционные риски	ежегодное измеримое снижение

Формальное достижение 84 баллов CPI за пять лет нельзя обещать административным актом: CPI является независимым perception-based показателем и реагирует на изменения институтов не мгновенно.

Но можно поставить значительно более жесткую управленческую задачу:

через пять лет объективная архитектура российской институциональной добросовестности должна функционально соответствовать лучшим действующим международным системам независимо от скорости, с которой внешние индексы отразят изменения.

32.24. Что Россия должна заимствовать у мировых лидеров

От Дании:

независимый аудит;

прозрачность закупок;

защищенный whistleblowing;

многоцентровый внешний контроль.

От Финляндии:

национальную управляемую антикоррупционную стратегию;

transparency register;

постоянный review integrity framework;

защиту информаторов.

От Сингапура:

высокую вероятность расследования;

четкий public service integrity code;

разделение закупочных полномочий;

конкретные правила подарков и конфликтов интересов.

От Кореи:

ежегодную количественную оценку добросовестности каждого публичного института.

От Эстонии:

прозрачность государственных данных и системную оценку рисков.

Российская формула минимального фронтира:

датская внешняя проверяемость + финская институциональная прозрачность + сингапурская неизбежность реакции + корейская измеримость + российская мощность государственных данных.

32.25. От антикоррупционной политики к антикоррупционной архитектуре

В этом заключается главное изменение философии.

Традиционная система:

коррупция произошла → нарушение обнаружено → виновный наказан.

Система мирового фронтира:

риск возник → система обнаружила → конфликт устранен → коррупционная сделка не произошла.

Еще более зрелая система:

процесс перепроектирован → коррупционная возможность вообще исчезла.

Например:

если решение автоматически принимается по объективному критерию, уменьшается пространство для торговли решением;

если все поставщики видят закупку, сложнее скрыть фаворитизм;

если система автоматически видит связь должностного лица и получателя выгоды, конфликт возникает как сигнал до подписания;

если контракт полностью прослеживается от конкурса до приемки, скрытые изменения становятся видимыми;

если сотрудник защищен при сообщении, внутренний заговор требует значительно большего числа лояльных участников.

Поэтому лучший антикоррупционный институт — далеко не всегда новый следователь.

Иногда им является:

правильно спроектированная информационная система;

открытый реестр;

разделение полномочий;

автоматизированное решение;

независимый аудит.

32.26. Минимальный лидерский фронтир

Страна достигает высокого уровня институциональной добросовестности не тогда, когда в ней никто никогда не пытается нарушить правила.

Такой страны не существует.

Мировой лидерский результат возникает, когда система обладает пятью качествами.

Первое

Коррупционное решение сложно скрыть.

Второе

Конфликт интересов обнаруживается заранее.

Третье

Информация о нарушении может безопасно попасть наружу.

Четвертое

Контроль независим от контролируемого.

Пятое

После обнаружения система неизбежно реагирует и устраняет не только конкретное нарушение, но и породившую его уязвимость.

В этом смысле институциональная добросовестность — не моральное качество отдельных чиновников.

Это технологическое свойство государства.

Конечная цель субпрограммы-минимум:

создать такую архитектуру публичной власти, в которой честное решение является самым простым маршрутом, конфликт интересов становится видимым до принятия решения, скрытая коррупционная договоренность требует преодоления множества независимых контрольных контуров, а государственная система непрерывно учится на каждом обнаруженном нарушении.

Тогда снижение коррупции перестает зависеть исключительно от личных качеств конкретного руководителя.

Оно становится свойством самой конструкции государства.

Именно это и означает достижение современного мирового фронтира институциональной добросовестности.

**************

Глава 33. Субпрограмма-максимум: цифровая система превентивного контроля рисков

Субпрограмма-минимум должна воспроизвести лучшие существующие механизмы институциональной добросовестности:

прозрачность;

независимый аудит;

контроль конфликтов интересов;

защиту информаторов;

прослеживаемость закупок;

высокую вероятность обнаружения нарушений.

Но максимальный лидерский фронтир должен поставить другой вопрос:

можно ли построить государственную систему, которая обнаруживает не коррупционное нарушение после его совершения, а вероятность злоупотребления до принятия рискованного решения?

Это принципиальная смена парадигмы.

Традиционная модель:

нарушение → сигнал → проверка → расследование → наказание.

Превентивная модель:

риск → автоматическое обнаружение → предупреждение → изменение процедуры → нарушение не происходит.

Еще более высокий уровень:

анализ конструкции процесса → обнаружение коррупционной возможности → перепроектирование процесса → возможность злоупотребления исчезает.

То есть главной целью становится не максимизация числа выявленных коррупционеров.

Главной целью становится минимизация числа институциональных ситуаций, в которых коррупционная сделка вообще может быть успешно реализована.

Такую модель можно назвать:

Integrity by Design — институциональная добросовестность, встроенная в архитектуру государства.

Центральным проектом субпрограммы-максимум предлагается сделать создание ИИ-АСУ «Институциональная добросовестность России» — специализированного контура ИИ-АСУ «Россия».

Ее функция:

не выносить обвинения;

не подменять следствие;

не автоматически определять виновность.

Ее функция — постоянно анализировать государственные процессы и заблаговременно выявлять конфигурации риска, требующие человеческой проверки или изменения самой процедуры.

33.1. От антикоррупционного контроля к инженерии коррупционного риска

Коррупция возникает не только потому, что существует человек, готовый нарушить правила.

Она требует определенной институциональной возможности.

Обычно необходимо сочетание нескольких элементов:

у должностного лица существует значительное усмотрение;

решение имеет высокую экономическую ценность;

критерий выбора недостаточно прозрачен;

решение плохо наблюдаемо;

конечный выгодоприобретатель скрыт;

контроль наступает значительно позже;

вероятность обнаружения мала.

Следовательно, коррупционный риск можно рассматривать как функцию:

ценности решения × объема усмотрения × непрозрачности × конфликта интересов × слабости контроля.

Отсюда следует принципиальный вывод.

Государство может снижать коррупцию не только наказанием нарушителя.

Оно способно изменять математику самой коррупционной возможности.

Например:

уменьшить усмотрение;

автоматизировать критерий;

разделить полномочия;

раскрыть связь сторон;

увеличить число наблюдателей;

обеспечить цифровой след;

провести автоматическую risk-check до решения.

Так возникает новая дисциплина:

corruption risk engineering — инженерия коррупционных рисков.

33.2. Цель максимального лидерского фронтира

Предлагается установить следующую пятилетнюю цель:

создать в России первую национальную систему непрерывного цифрового анализа институциональной добросовестности, способную в реальном времени обнаруживать коррупционные риски в государственных закупках, распределении публичных ресурсов, конфликтах интересов и иных высокорисковых решениях до возникновения существенного ущерба.

При этом система должна одновременно обеспечивать:

максимальную аналитическую мощность;

минимально необходимое использование персональных данных;

человеческое рассмотрение существенных сигналов;

объяснимость;

аудируемость;

право на исправление ошибочных данных;

запрет автоматического признания человека виновным.

То есть создается не государственная машина подозрения.

Создается государственная машина раннего предупреждения институционального риска.

33.3. Пять уровней зрелости антикоррупционной системы

Развитие системы можно представить как пять поколений.

Уровень 1. Реактивный

Нарушение выявляется после совершения.

Уровень 2. Контрольный

Проверяются декларации, процедуры и документы.

Уровень 3. Риск-ориентированный

Контроль концентрируется на процессах и субъектах повышенного риска.

Уровень 4. Предиктивный

AI выявляет сочетание факторов, указывающих на возможный риск еще до решения.

Уровень 5. Integrity by Design

Процесс автоматически перепроектируется таким образом, чтобы высокорисковое решение было невозможно принять незаметно и единолично.

Именно пятый уровень является максимальным фронтиром.

33.4. GLR-INT-MAX-01. Создать ИИ-АСУ «Институциональная добросовестность России»

Система объединяет в рамках законных полномочий данные о:

государственных закупках;

субсидиях;

грантах;

концессиях;

государственном имуществе;

контрактах;

исполнении контрактов;

конфликтах интересов;

в предусмотренных законом случаях — контролирующих лицах организаций;

аудиторских выводах;

контрольных мероприятиях.

Архитектура

Система не должна создавать один централизованный массив всех персональных данных.

Предпочтительна федеративная архитектура:

запрос → разрешенная проверка → результат риска, а исходные данные остаются в соответствующих защищенных системах.

Результат

Для каждого значимого публичного решения рассчитывается:

Integrity Risk Score.

Он не является обвинением.

Он определяет уровень дополнительного контроля.

33.5. GLR-INT-MAX-02. Создать Национальный граф публичных ресурсов

Государственный ресурс проходит длинный путь:

бюджет → программа → закупка / субсидия → организация → субподрядчик → конечный результат.

Необходимо сделать этот путь цифрово прослеживаемым.

Public Resource Graph связывает

источник средств;

решение о выделении;

получателя;

контракт;

субподряд;

выполнение;

приемку;

оплату.

Система должна отвечать

куда в конечном счете ушел публичный рубль?

какой экономический результат получен?

какие юридические лица связаны между собой?

где возникло аномальное перераспределение?

KPI

Для крупных расходов публичного сектора формируется сквозная цифровая трассировка от бюджетного решения до конечного результата.

33.6. GLR-INT-MAX-03. Создать Beneficial Ownership Integrity Graph

Для операций с существенным объемом публичного ресурса необходимо в рамках закона видеть не только формального поставщика.

Система строит граф:

юридическое лицо;

контролирующие физические лица;

связанные компании;

совместное участие в закупках;

субподрядчиков;

историю контрактов.

AI выявляет

формально разные компании с высокой вероятностью фактической связанности;

устойчивые закрытые группы поставщиков;

нетипичные цепочки субподряда.

Принцип

Связь сама по себе не является нарушением.

Она является фактором, который государственный заказчик должен учитывать при оценке реальности конкуренции.

33.7. GLR-INT-MAX-04. Создать Integrity Digital Twin каждого крупного государственного проекта

Национальный проект, инфраструктурный мегапроект или крупная концессия получает собственный цифровой двойник добросовестности.

Он содержит

полномочия;

ответственных;

закупки;

подрядчиков;

контролирующих лиц;

изменения контрактов;

сроки;

стоимость;

аудиторские риски;

конфликты интересов.

AI постоянно сопоставляет

планируемую конфигурацию

с:

типовыми паттернами риска.

KPI

100% крупнейших государственных проектов стоимостью выше установленного порога имеют Integrity Digital Twin до заключения первого крупного контракта.

33.8. GLR-INT-MAX-05. Создать Procurement Pre-Crime Risk Engine

Наибольший эффект дает контроль до выбора победителя, а не после оплаты.

Для каждой крупной закупки AI анализирует проект документации еще до публикации.

Проверяется

избыточная специфичность требований;

необъяснимо узкие критерии;

совпадение технических характеристик с конкретным поставщиком;

необычный срок подачи;

искусственное дробление;

аномальное обоснование цены;

отклонение от отраслевого benchmark.

Если риск высок

закупка не блокируется автоматически.

Она направляется на дополнительный integrity review.

KPI

К пятому году 100% крупных конкурентных закупок проходят автоматический pre-tender risk scan.

33.9. GLR-INT-MAX-06. Создать систему автоматического обнаружения картельных паттернов в закупках

AI анализирует:

чередование победителей;

повторяющиеся пары участников;

синхронные ценовые предложения;

географическое распределение побед;

отказ участников от снижения цены;

сходство документов;

временные паттерны подачи заявок.

Результат

ФАС получает не только жалобу или отдельное подозрение.

Она получает ранжированный поток procurement collusion risks.

Главное ограничение

Статистическое сходство не является доказательством картеля.

Это основание для профессиональной проверки.

33.10. GLR-INT-MAX-07. Создать AI-контроль изменений государственных контрактов

Коррупционный риск часто возникает уже после конкурентного отбора.

Поэтому система должна автоматически анализировать:

увеличение цены;

сокращение объема;

продление срока;

изменение характеристик;

дополнительные соглашения.

AI задает вопрос

не превратился ли контракт после победы в сделку, принципиально отличающуюся от той, за которую конкурировали участники?

KPI

100% существенных изменений крупных контрактов получают автоматическую оценку integrity risk до оплаты дополнительного объема.

33.11. GLR-INT-MAX-08. Создать AI-аудит приемки результата

Оплата не должна зависеть только от бумажного акта.

Для подходящих контрактов данные приемки автоматически сопоставляются с:

физическими объемами;

геоданными;

фотофиксацией;

телеметрией;

информацией информационных систем.

Например

построена дорога;

поставлено оборудование;

выполнен объем строительства.

Система проверяет, соответствует ли фактический объект цифровому контракту.

Цель

Сделать фиктивную приемку значительно сложнее.

33.12. GLR-INT-MAX-09. Создать автоматическую систему проверки конфликта интересов до решения

Conflict of Interest Graph должен работать не раз в год.

Он запускается в момент принятия решения.

Перед

закупкой;

выдачей субсидии;

распоряжением имуществом;

концессией;

назначением крупного подрядчика

система автоматически проверяет возможные связи.

Если обнаруживается риск

лицо получает запрос:

декларировать;

объяснить;

взять самоотвод.

KPI

Ни одно крупное высокорисковое решение не проводится без автоматической conflict-of-interest check.

33.13. GLR-INT-MAX-10. Создать Dynamic Conflict of Interest Monitoring

Конфликт интересов может возникнуть после назначения человека на должность.

Поэтому проверка должна быть динамической.

События-триггеры

изменение имущественного интереса;

появление нового участника закупки;

изменение места работы связанного лица;

новая компания-контрагент;

будущее трудоустройство самого чиновника.

AI формирует сигнал

но окончательную правовую квалификацию осуществляет компетентный специалист.

33.14. GLR-INT-MAX-11. Создать систему контроля «вращающихся дверей»

Переход человека между государством и бизнесом должен становиться цифрово прослеживаемым там, где существует потенциальный конфликт.

Система проверяет

занимался ли человек регулированием этой компании или отрасли;

участвовал ли в закупках;

принимал ли существенные решения;

не действует ли установленный cooling-off period.

Аналогично

при найме бывшего представителя бизнеса в государство проверяется потенциальный конфликт с прежними интересами.

Цель

Не ограничивать полезную кадровую мобильность.

А исключать монетизацию прежнего публичного полномочия.

33.15. GLR-INT-MAX-12. Создать цифровой Lobbying Trace

Для нормативных решений высокой экономической значимости возникает машиночитаемый журнал официального влияния.

Он показывает

какие организации участвовали в консультациях;

какие предложения внесли;

какие предложения вошли в итоговую норму.

Новый уровень

AI способен автоматически сопоставить:

исходный проект;

позиции заинтересованных сторон;

итоговый текст.

Возникает показатель

Policy Influence Traceability.

Цель — сделать путь от частного предложения до публичной нормы наблюдаемым.

33.16. GLR-INT-MAX-13. Создать AI-анализ нормативных актов на коррупциогенную архитектуру

Обычная антикоррупционная экспертиза может быть усилена вычислительным анализом.

AI ищет:

неопределенные полномочия;

открытые формулировки;

необоснованные исключения;

неограниченные сроки;

возможность индивидуального освобождения от требования;

неконкретные критерии выбора.

Выход

Corruption Opportunity Score проекта нормативного акта.

KPI

100% проектов экономически значимых нормативных актов проходят автоматизированный corruption-opportunity scan до принятия.

33.17. GLR-INT-MAX-14. Создать машинно проверяемые критерии административного решения

Там, где возможно, критерии должны быть переведены в структурированную форму.

Например:

при каких условиях предоставляется субсидия;

кто получает разрешение;

как определяется приоритет.

Это позволяет проверить

было ли решение принято в соответствии с утвержденным алгоритмом.

Если человек отступает от стандарта:

он сохраняет право сделать это там, где закон допускает усмотрение,

но система требует обязательное мотивированное объяснение.

Так возникает принцип:

усмотрение разрешено, невидимое усмотрение — нет.

33.18. GLR-INT-MAX-15. Создать «правило четырех глаз» как цифровую функцию

Для особо высокорисковых решений система автоматически требует независимого второго подтверждения.

Не формальной подписи нижестоящего сотрудника.

А человека из организационно независимого контура.

Применяется

к крупным изменениям контрактов;

выдаче исключительного разрешения;

значимому отклонению от стандартного критерия;

срочной закупке у единственного поставщика.

Цель

Сделать критический результат невозможным для единоличного непрозрачного решения.

33.19. GLR-INT-MAX-16. Создать динамическое разделение полномочий

Цифровая система сама контролирует, чтобы одно лицо не могло одновременно:

сформировать потребность;

определить требования;

выбрать поставщика;

принять результат;

подтвердить оплату.

Если организационная структура случайно концентрирует полномочия

система блокирует workflow и требует разделения ролей.

Это integrity-by-design

Коррупционный риск устраняется архитектурой процесса, а не только этическим кодексом.

33.20. GLR-INT-MAX-17. Создать случайное распределение высокорисковых контрольных функций

Там, где это юридически и организационно возможно, инспектор или эксперт назначается непосредственно перед процедурой случайным либо risk-balanced алгоритмом.

Цель

Затруднить предварительную договоренность между:

контролируемым субъектом

и

конкретным проверяющим.

Система должна быть

аудируемой;

защищенной от ручной корректировки;

объяснимой.

33.21. GLR-INT-MAX-18. Создать Integrity Black Box для высокорисковых решений

По аналогии с «черным ящиком» сложной технической системы крупное публичное решение должно оставлять неизменяемый цифровой след.

Хранятся

версии документов;

участники;

решения;

изменения;

временные метки;

обоснования;

отклонения от стандартного процесса.

Цель

Чтобы через три года было невозможно сказать:

«невозможно установить, кто и почему принял это решение».

33.22. GLR-INT-MAX-19. Создать National Whistleblower AI Triage

Единый канал информаторов должен быть способен обрабатывать большой поток сообщений.

AI помогает:

обезличить чувствительную информацию;

классифицировать тему;

выделить фактические утверждения;

найти связанные закупки или решения;

приоритизировать риск.

Но AI не должен

решать, прав ли информатор.

Окончательную оценку проводит человек.

Эффект

Сильный сигнал не теряется среди тысяч малоинформативных обращений.

33.23. GLR-INT-MAX-20. Создать защищенный двусторонний анонимный whistleblower channel

Информатор должен иметь возможность оставаться анонимным, но продолжать коммуникацию.

Он получает случайный защищенный идентификатор.

Следователь или аудитор может:

задать дополнительный вопрос;

запросить документ;

уточнить обстоятельство

без раскрытия личности.

Это существенно повышает качество анонимного сообщения.

33.24. GLR-INT-MAX-21. Создать механизм автоматического выявления репрессалий против информатора

Если известный системе защищенный информатор после сообщения внезапно:

уволен;

понижен;

лишен премии;

переведен;

подвергнут необычной дисциплинарной процедуре,

система формирует retaliation risk signal.

Важно

Он не отменяет кадровое решение автоматически.

Но запускает независимую проверку.

Так защита whistleblower становится

не только юридической нормой,

но и наблюдаемой системой контроля.

33.25. GLR-INT-MAX-22. Создать Integrity Copilot государственного руководителя

Руководитель перед принятием существенного решения должен иметь возможность запросить:

есть ли конфликт интересов?

каков integrity risk?

какие правила применимы?

какие дополнительные меры безопасности необходимы?

Copilot предупреждает

о потенциальном нарушении еще до подписания.

Это принципиальный сдвиг.

Антикоррупционная служба перестает быть исключительно органом, который объясняет ошибку постфактум.

Она становится сервисом профилактики правильного решения.

33.26. GLR-INT-MAX-23. Создать персональный Integrity Dashboard должностного лица

Для высокорисковых должностей формируется закрытая цифровая панель.

Она показывает:

неурегулированные конфликты;

декларационные обязательства;

gifts/hospitality;

периоды охлаждения;

связанные решения;

обязательные самоотводы.

Человек получает предупреждение

до того, как совершит нарушение по незнанию или невнимательности.

Это также защищает добросовестного чиновника.

33.27. GLR-INT-MAX-24. Создать автоматический внешний red-team для Integrity AI

ИИ-система сама способна ошибаться.

Поэтому необходим второй независимый аналитический контур.

Он пытается найти:

ложные закономерности;

bias;

необоснованные корреляции;

систематически завышенный риск для отдельных групп;

ошибки данных.

Принцип

ни одна AI-система институционального контроля не должна быть единственным судьей собственной корректности.

33.28. GLR-INT-MAX-25. Законодательно запретить «виновность по алгоритму»

Это один из главных правовых предохранителей.

Integrity Risk Score не может самостоятельно служить основанием для:

уголовного обвинения;

увольнения;

лишения права;

санкции.

Он является:

сигналом для проверки.

Юридически значимый вывод требует:

проверки фактов;

процедуры;

права быть услышанным;

решения уполномоченного человека.

33.29. GLR-INT-MAX-26. Создать право на объяснение integrity risk

Если автоматический риск-сигнал повлек существенную проверку, человек должен иметь право в предусмотренном законом порядке понимать:

какие категории данных использованы;

какой тип аномалии обнаружен;

какую информацию можно оспорить.

Не обязательно раскрывать точную модель так, чтобы ее можно было обходить.

Но базовая логика должна быть проверяемой.

33.30. GLR-INT-MAX-27. Создать механизм исправления ошибочных integrity data

Одна ошибка в master data не должна годами создавать ложные сигналы.

Необходимо одно окно исправления:

неверной связи;

старой собственности;

ошибочного совпадения лиц;

устаревшего статуса.

После подтверждения корректировка распространяется по связанным контрольным системам.

KPI

Существенная подтвержденная ошибка в integrity master data устраняется в пределах установленного короткого SLA.

33.31. GLR-INT-MAX-28. Создать Национальный индекс коррупционной возможности

CPI измеряет восприятие.

Россия должна дополнить его принципиально новым показателем:

Corruption Opportunity Index — COI.

Он оценивает не доказанную коррупцию, а структурную возможность ее возникновения.

Компоненты

доля решений с ручным усмотрением;

доля непрозрачных процедур;

концентрация полномочий;

доля решений без цифрового следа;

отсутствие проверки конфликта интересов;

низкая конкуренция;

слабая внешняя наблюдаемость.

Цель

Каждый год COI должен снижаться.

То есть система физически оставляет все меньше пространства для скрытого злоупотребления.

33.32. GLR-INT-MAX-29. Создать показатель Expected Detection Probability

Для каждого класса коррупционного риска необходимо оценивать:

какова вероятность, что нарушение будет обнаружено системой?

Это принципиально важнее абстрактной строгости наказания.

Если наказание очень жесткое, но вероятность обнаружения мала, сдерживающий эффект ограничен.

Максимальный фронтир

Для крупнейших публичных финансовых решений вероятность того, что существенная аномалия будет автоматически замечена, должна приближаться к единице.

33.33. GLR-INT-MAX-30. Создать показатель Time to Integrity Signal

Сегодня серьезная проблема может существовать долго до обнаружения.

Необходимо измерять:

среднее время между возникновением объективно обнаружимого аномального паттерна и появлением контрольного сигнала.

Цель

Перейти:

от месяцев и лет

к:

дням и часам

в цифровых процессах.

33.34. GLR-INT-MAX-31. Создать национальную систему автоматического обучения на коррупционных кейсах

Каждое подтвержденное нарушение должно не только завершаться наказанием.

Оно становится учебным кейсом для системы.

AI анализирует:

какой механизм использован;

какое контрольное правило не сработало;

какой сигнал мог быть обнаружен раньше;

какую процедуру необходимо изменить.

После каждого серьезного кейса обязательны два результата

индивидуальный правовой результат;

системное изменение процесса.

Новый KPI

Repeat Vulnerability Rate —

доля случаев, где спустя время повторяется уже известная институциональная схема.

Она должна стремиться к нулю.

33.35. GLR-INT-MAX-32. Ввести правило «одно серьезное нарушение — одна системная реформа»

После подтвержденного крупного коррупционного эпизода создается обязательный institutional post-mortem.

Он отвечает

почему система позволила этому произойти?

какие контроли отсутствовали?

какие данные существовали, но не были связаны?

кто должен был увидеть аномалию?

какую процедуру необходимо изменить?

Принцип

если виновный наказан, но уязвимость осталась, антикоррупционная работа выполнена только наполовину.

33.36. GLR-INT-MAX-33. Создать автоматическое распространение integrity fix

Если одна организация обнаружила эффективное изменение процесса, система проверяет:

существует ли аналогичный риск в других органах?

Если да, автоматически инициируется cross-government review.

Пример

Один регион обнаружил новую схему обхода закупочных требований.

В течение дней все аналогичные процессы по стране проверяются на тот же паттерн.

Так государство получает

иммунную систему, способную распространять приобретенную защиту.

33.37. GLR-INT-MAX-34. Создать Integrity Simulation до запуска крупной реформы

Перед внедрением нового механизма распределения:

субсидий;

льгот;

лицензий;

квот;

государственных заказов

проводится corruption stress test.

Red team пытается придумать

как злоупотребить новой системой;

как обойти критерий;

как скрыть связанность;

как получить преимущество.

AI генерирует тысячи сценариев возможного обхода.

Результат

Регулирование испытывается на злоупотребление до запуска, а не после первого скандала.

33.38. GLR-INT-MAX-35. Создать «цифровую иммунную систему государства»

Все перечисленные механизмы должны объединиться в один цикл.

Аналогия

У организма существует иммунная система.

Она не знает заранее каждую будущую угрозу.

Но умеет:

обнаруживать аномалию;

изолировать;

анализировать;

запоминать;

реагировать быстрее при повторении.

Так же должна работать институциональная система.

Цикл

аномалия → сигнал → проверка → вывод → изменение процесса → новая контрольная модель.

Именно это превращает антикоррупционную систему из набора органов в самообучающуюся государственную инфраструктуру.

33.39. Главный принцип: меньше наказания благодаря большему предотвращению

Успех программы нельзя измерять ростом числа уголовных дел.

Идеальная система способна привести к противоположному результату:

число серьезных коррупционных эпизодов уменьшается,

потому что:

конфликт обнаружен раньше;

решение разделено;

аномалия замечена;

контракт прозрачен;

связанность видна;

информатор защищен;

контроль неизбежен.

То есть антикоррупционная система должна стремиться уменьшить собственную будущую потребность в наказании.

33.40. Почему AI не должен превращать государство в систему тотального подозрения

Технологические возможности здесь особенно велики.

Следовательно, особенно велики и риски.

Если использовать их неправильно, превентивный контроль может превратиться:

в чрезмерное наблюдение;

ложные подозрения;

автоматизированные санкции;

подавление кадровой инициативы.

Поэтому необходимо принципиально разделять:

аномалию

и

вину.

AI имеет право сказать:

«эта ситуация статистически нетипична и требует проверки».

Он не имеет права сказать:

«этот человек коррупционер».

Второй вывод требует правовой процедуры.

33.41. Принцип минимально необходимого наблюдения

Нельзя собирать данные по принципу:

«вдруг когда-нибудь пригодятся».

Каждая категория данных должна иметь:

правовую цель;

конкретное основание;

срок хранения;

режим доступа.

Формула

максимум обнаружения риска при минимуме дополнительного наблюдения.

Система должна становиться умнее прежде всего за счет:

лучшей связности законно существующих данных;

лучшей аналитики;

лучшей архитектуры процессов.

А не за счет бесконечного расширения государственного знания о человеке.

33.42. Трехконтурная система правовых гарантий

Первый контур — технологический

шифрование;

разделение доступа;

audit log;

кибербезопасность.

Второй контур — процедурный

AI-сигнал;

человеческая проверка;

право представить объяснение;

право исправить данные.

Третий контур — независимый

внешний аудит алгоритма;

судебный контроль;

контрольный орган, независимый от оператора системы.

Так технологическая мощность балансируется правовой защищенностью.

33.43. Архитектура тридцати пяти стратегических мероприятий

Контур	Содержание
Национальная AI-инфраструктура добросовестности	ИИ-АСУ, Public Resource Graph, Integrity Twins
Чистые закупки	pre-tender scan, cartels, contract changes, digital acceptance
Конфликт интересов	dynamic COI, revolving doors, lobbying trace
Integrity by Design	machine-readable criteria, four-eyes, segregation of duties
Раннее обнаружение	whistleblower AI, retaliation monitoring, integrity copilots
Правовые гарантии	ban on algorithmic guilt, explainability, data correction
Самообучающееся государство	case learning, integrity fixes, stress tests, digital immunity

33.44. Новый объект управления: Integrity Latency

Можно ввести понятие:

Integrity Latency — задержка институционального контроля.

Это время между:

возникновением риска

и

реакцией системы.

Традиционная система может иметь latency:

год;

три года;

пять лет.

Предиктивная система должна стремиться сократить ее:

до месяцев;

дней;

для цифровых процессов — иногда до секунд.

Пример

Если при публикации закупки система сразу видит аномальный критерий, нет смысла ждать:

тендер;

контракт;

оплату;

аудит;

расследование.

Необходимо реагировать до расходования средств.

33.45. Новый показатель: Prevented Public Loss

Сегодня государство измеряет возвращенный ущерб.

Максимальный фронтир должен измерять еще более важный результат:

сколько потенциального ущерба было предотвращено?

Это сложнее методологически.

Но возможно считать:

сумму закупок, остановленных или измененных после подтвержденного risk signal;

предотвращенные переплаты;

сохраненные активы;

предотвращенные конфликтные решения.

Новый принцип

Лучший антикоррупционный рубль — не возвращенный.

А тот, который не был потерян.

33.46. Новый показатель: Integrity-by-Design Coverage

Какой процент высокорисковых государственных процессов имеет встроенные механизмы:

разделения полномочий;

цифрового следа;

conflict check;

risk scan;

внешнего контроля?

Цель пятилетия

100% процессов из верхней категории National Corruption Risk Map должны перейти на Integrity-by-Design.

33.47. Пятилетняя последовательность реализации

Год 1. Создание цифрового иммунитета

Запускаются:

ИИ-АСУ «Институциональная добросовестность»;

Public Resource Graph;

Procurement Risk Engine;

Corruption Opportunity Index.

Проводится stress test 100 наиболее коррупциогенных государственных процессов.

Создаются единые стандарты правовых гарантий AI-контроля.

Год 2. Предиктивный контроль публичных денег

Система охватывает:

крупные закупки;

субсидии;

государственное имущество;

концессии.

Запускаются:

beneficial ownership graph;

dynamic conflict checks;

contract-change analytics;

whistleblower AI triage.

Год 3. Integrity by Design

Крупные решения получают:

машиночитаемые критерии;

four-eyes control;

разделение полномочий;

immutable audit trail.

Вводится corruption stress test новых крупных программ.

Год 4. Самообучающаяся система

Все серьезные подтвержденные кейсы автоматически анализируются на институциональную первопричину.

Успешные integrity fixes распространяются по государству.

ИИ-АСУ начинает обнаруживать новые паттерны, которые ранее не были формализованы.

Год 5. Превентивное государство

Основная масса крупных коррупционных рисков становится наблюдаемой:

до выплаты;

до подписания;

до предоставления актива;

до возникновения необратимого ущерба.

33.48. Целевые параметры максимального фронтира

Показатель	Цель
Крупные публичные расходы с end-to-end digital trace	≈100%
Крупные закупки с pre-tender AI risk scan	100%
Существенные изменения контрактов с automatic integrity check	100%
Крупные решения с conflict-of-interest check	100%
Мегапроекты с Integrity Digital Twin	100%
Высокорисковые процессы с Integrity-by-Design	100%
Время появления цифрового risk signal	дни / часы
Подтвержденные integrity data errors, исправленные по SLA	≈100%
Serious corruption cases с institutional post-mortem	100%
Повторение уже известной системной уязвимости	стремится к 0

33.49. Как изменится государственный контроль

Контрольный орган будущего должен тратить меньше времени на случайную проверку обычного потока.

AI берет на себя:

поиск аномалий;

связей;

повторяющихся паттернов;

расхождений.

Человек концентрируется на:

расследовании;

правовой квалификации;

проверке контекста;

сложных схемах.

Это означает резкий рост производительности контрольной деятельности.

Можно сформулировать:

AI должен искать иголку. Человек должен решать, действительно ли это иголка.

33.50. Как изменится государственный служащий

Система превентивной добросовестности должна защищать не только государство от плохого чиновника.

Она должна защищать хорошего чиновника от:

случайного конфликта;

ошибки;

неверного решения;

необоснованного подозрения.

Перед решением система сообщает:

есть риск конфликта;

нужен отвод;

нужно второе согласование;

нужно раскрыть интерес.

Следовательно, integrity AI становится инструментом профессиональной безопасности добросовестного государственного служащего.

33.51. Как изменится закупка

Сегодня контроль закупки зачастую концентрируется на процедуре.

В максимальном фронтире система видит экономику целиком.

До тендера

есть ли ограничивающий критерий?

Во время тендера

реальна ли конкуренция?

После тендера

не изменился ли контракт?

Во время исполнения

соответствует ли результат?

После оплаты

получило ли государство заявленный эффект?

То есть закупка становится непрерывно наблюдаемым государственным экономическим процессом.

33.52. Как изменится антикоррупционная стратегия

Она перестает быть перечнем:

мероприятий;

лекций;

проверок.

Она превращается в цикл инженерного управления.

Риск → данные → redesign → автоматизированный контроль → измерение → новая архитектура.

В этом смысле борьба с коррупцией становится аналогом кибербезопасности.

Невозможно создать систему и объявить:

«теперь она навсегда защищена».

Новые схемы постоянно адаптируются.

Следовательно, государственная integrity architecture тоже должна постоянно учиться.

33.53. Минимальный и максимальный фронтир институциональной добросовестности

Программа-минимум	Программа-максимум
Декларация конфликта интересов	Dynamic Conflict Graph
Прозрачная закупка	Predictive Procurement Integrity
Независимый аудит	Continuous AI Audit
Проверка имущества	Continuous Risk Monitoring
Whistleblower channel	AI-triaged protected whistleblowing
Beneficial ownership verification	National Ownership Integrity Graph
Антикоррупционная экспертиза	AI Corruption Stress Test
Разделение полномочий по правилам	Automatic Segregation of Duties
Реакция на нарушение	Предотвращение нарушения
Возврат ущерба	Prevented Public Loss
Анализ кейса	Self-learning integrity system
Борьба с коррупцией	Integrity by Design

33.54. Новый мировой benchmark

Сегодня государства сравниваются прежде всего по восприятию коррупции.

Россия может предложить миру новую систему измерения.

Corruption Opportunity Index

Сколько возможностей для непрозрачного решения остается в государственной системе?

Integrity Latency

Как быстро система замечает риск?

Conflict Detection Before Decision Rate

Какой процент конфликтов интересов выявлен до принятия решения?

Prevented Public Loss

Какой объем потенциальных потерь предотвращен?

Integrity-by-Design Coverage

Какой процент высокорисковых процессов имеет встроенный превентивный контроль?

Repeat Vulnerability Rate

Повторяет ли государство уже известные институциональные ошибки?

Public Resource Traceability

Какой процент публичных средств можно проследить до конечного результата?

Именно такие показатели способны сформировать новый мировой язык институциональной добросовестности.

33.55. Конечный образ системы

Государственный орган готовит крупную закупку.

До публикации AI обнаруживает, что техническое требование необычно точно соответствует одному поставщику.

Документация направляется на дополнительный review.

Критерий изменяется.

Конкуренция расширяется.

Во время тендера система замечает нетипичную координацию нескольких участников.

Сигнал получает антимонопольный контур.

Победитель выбран.

Beneficial Ownership Graph проверяет связанность.

Конфликта интересов нет.

Контракт заключен.

Позднее подрядчик предлагает увеличить стоимость на 40%.

AI показывает аномалию относительно отраслевого benchmark.

Изменение требует независимого согласования.

Объект построен.

Цифровая приемка сопоставляет контракт с фактическими данными.

Несоответствие выявляется до оплаты.

Никто не был автоматически обвинен.

Не потребовалась громкая коррупционная история.

Не пришлось через пять лет возвращать украденные средства.

Потому что потенциальный ущерб был предотвращен самой архитектурой системы.

Именно это является главным образом будущей модели.

33.56. Максимальный лидерский фронтир

Самая эффективная антикоррупционная система мира должна быть почти незаметной.

Не потому, что контроль слаб.

А потому, что он встроен в каждый критический государственный процесс.

Должностному лицу не нужно помнить сотни integrity-правил — система предупреждает.

Аудитор не ищет вручную миллионы транзакций — AI показывает аномалии.

Закупочная комиссия не может незаметно обойти ключевой контроль — workflow фиксирует отклонение.

Конфликт интересов не ждет журналистского расследования — цифровой граф подает сигнал до решения.

Новая коррупционная схема не повторяется в сотне регионов — обнаруженная уязвимость становится новой национальной защитой.

В результате изменяется сам принцип антикоррупционной политики:

не ловить больше нарушителей — создавать меньше возможностей для нарушения.

Еще точнее:

не искать коррупцию в государстве после того, как она возникла, а проектировать государство так, чтобы коррупционному решению становилось все труднее возникнуть, остаться невидимым и причинить ущерб.

Именно такая система способна стать максимальным российским лидерским фронтиром:

государство, которое видит институциональный риск до ущерба, учится на каждой обнаруженной уязвимости и непрерывно перестраивает само себя в сторону меньшей коррупционной возможности.

Тогда мировой вопрос будет звучать уже не:

«Как России улучшить позиции в международных антикоррупционных рейтингах?»

А:

«Как построить такую же цифровую иммунную систему публичной власти, которая способна предотвращать коррупционные риски еще до того, как они превращаются в коррупцию?»

************

ЧАСТЬ VIII. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА»

Базовый международный benchmark: ВВП на один фактически отработанный час — GDP per hour worked

Глава 34. Экономики-лидеры производительности

Производительность труда — один из наиболее фундаментальных показателей экономической силы страны.

В долгосрочной перспективе именно она определяет, насколько быстро экономика способна увеличивать:

доходы;

заработную плату;

налоговую базу;

инвестиционные возможности;

финансирование образования, здравоохранения и инфраструктуры

без простого увеличения численности работников или продолжительности рабочего времени.

Экономика может расти двумя принципиально разными способами.

Первый:

больше людей × больше отработанных часов.

Второй:

больше результата из каждого часа.

Для России с ее демографическими ограничениями второй путь имеет особенно большое значение.

Если количество доступного труда растет медленно или сокращается, устойчивый экономический рост должен во все большей степени обеспечиваться тем, что каждый человеко-час производит больше добавленной стоимости.

Поэтому настоящий раздел посвящен не производительности «на одного занятого», а более точному международному показателю:

сколько экономической добавленной стоимости создается за один фактически отработанный час.

Именно эта единица позволяет наиболее корректно сравнивать экономики, в которых существенно различаются:

продолжительность рабочей недели;

доля неполной занятости;

количество отпусков;

структура занятости.

34.1. Что измеряет GDP per hour worked

OECD определяет GDP per hour worked как объем ВВП, создаваемый за один фактически отработанный час.

В знаменателе учитывается не установленное трудовым договором время, а фактически отработанные часы всеми участниками производства.

Показатель особенно важен потому, что производительность на час не является характеристикой «старательности работника».

Она зависит от всей производственной системы:

• количества и качества капитала;
• машин и оборудования;
• программного обеспечения;
• технологий;
• качества промежуточных ресурсов;
• организации производства;
• компетенций работников;
• качества управления;
• масштаба предприятия;
• распределения труда и капитала между более и менее эффективными фирмами.

OECD прямо подчеркивает: высокий GDP per hour worked отражает эффективность совместного использования труда с капиталом, технологиями и организационными ресурсами, а не только индивидуальную производительность человека.

Именно поэтому неверна логика:

«работники в стране-лидере работают в три раза лучше».

Правильнее:

«производственная система вокруг одного часа человеческого труда создает в несколько раз больше результата».

Это принципиальная разница.

Следовательно, задача России — не заставить людей работать интенсивнее.

Задача — создать вокруг российского работника значительно более производительную систему капитала, технологий, процессов и управления.

34.2. Как строится международное сравнение

Последний OECD Compendium of Productivity Indicators 2026 сравнивает уровни производительности за 2024 год в постоянных долларах 2020 года по паритету покупательной способности.

В 2024 году разброс среди стран OECD составлял примерно восьмикратную величину — от 18,7 доллара ВВП за час в Колумбии до 135,7 доллара в Ирландии. США находились на уровне 84,1 доллара.

Однако здесь возникает важнейшая статистическая проблема.

Формальный рейтинг и реальный производительный фронтир — не совсем одно и то же.

Формальный топ

По необработанному GDP per hour worked на первых позициях находятся:

Место	Экономика	ВВП на час, 2024
1	Ирландия	135,7 долл. PPP 2020
2	Люксембург	около 108 долл.
3	Норвегия	99,7 долл.

Но OECD специально предупреждает, что показатели Ирландии и Люксембурга существенно искажены особенностями учета международных корпораций и трансграничных доходов.

В Ирландии значительная стоимость интеллектуальной собственности глобальных компаний учитывается внутри ВВП страны, хотя соответствующий объем доходов не является результатом труда ирландской экономики в обычном смысле. В 2024 году скорректированный ирландский GNI* составлял лишь 57% традиционного ВВП. Для Люксембурга аналогичную проблему создают крупные трансграничные финансовые потоки.

Поэтому сам OECD при анализе реального производительного фронтира исключает Ирландию и Люксембург из прямого лидерского сравнения.

34.3. Структурный мировой фронтир

После исключения статистически аномальных экономик лидерская группа выглядит иначе.

Норвегия — 99,7 доллара за час.

Дания — 92,2 доллара.

Следующей среди диверсифицированных высокопроизводительных экономик находится Бельгия — примерно 90 долларов за час.

Именно эти экономики целесообразно использовать как основной структурный benchmark.

При этом и их показатели нельзя воспринимать механически.

Норвегия обладает высокопроизводительным нефтегазовым сектором.

Дания в 2023–2024 годах получила значительный дополнительный вклад от фармацевтики.

Бельгия обладает необычайно высокой концентрацией ряда капитало- и наукоемких отраслей.

Следовательно, нам необходим не ответ:

«как скопировать структуру экономики Норвегии?»

А другой:

«какими производственными механизмами эти экономики позволяют одному часу труда создавать настолько высокую стоимость?»

34.4. Норвегия: капитал, компетенции и высокая стоимость часа

Норвегия — наиболее высокий современный structural benchmark OECD.

Ее результат нельзя объяснить одним фактором.

Да, нефтегазовая отрасль имеет чрезвычайно высокую добавленную стоимость на одного работника.

Но высокие показатели производительности характерны не только для отдельных добывающих территорий: OECD отмечает, что все норвежские регионы находятся выше среднего регионального уровня OECD.

Высокая капиталовооруженность

Первый механизм — большой объем капитала на один час труда.

Работник высокой производительности обычно работает не:

ручным инструментом;

на устаревшем станке;

в плохо организованном процессе.

Вокруг него находятся:

дорогое оборудование;

автоматизация;

цифровые системы;

инфраструктура;

инженерное обеспечение.

Именно капиталовооруженность является одним из базовых источников labour productivity.

Важный российский вывод

Недостаточно обучить работника бережливому производству, если он работает на технологически слабом производственном контуре.

Производительность возникает как сочетание:

человек + машина + технология + процесс.

Высокая стоимость специализации

Норвежская экономика концентрирует значительную часть ресурсов в деятельности с высокой добавленной стоимостью.

Это:

энергетика;

морские технологии;

инжиниринг;

сложные услуги;

цифровые и профессиональные функции.

Следовательно, один час труда используется в сравнительно дорогом экономическом процессе.

Здесь появляется второй принцип

производительность повышается не только тогда, когда человек быстрее делает ту же работу, но и тогда, когда труд перемещается в работу с более высокой стоимостью результата.

Человеческий капитал

OECD одновременно обращает внимание на дефицит квалифицированных специалистов в Норвегии и необходимость усиливать профессиональное образование и его связь с потребностями предприятий. Даже экономика-лидер рассматривает skills matching как критический источник будущей производительности.

Это показывает:

высокая производительность не является достигнутым навсегда состоянием.

Она требует непрерывного обновления компетенций.

Высокая степень цифровизации

Норвегия также является одним из лидеров цифровизации государственного и хозяйственного взаимодействия.

Это важно не только для удобства.

Каждый час, который инженер или менеджер не тратит на:

поиск информации;

повторный ввод данных;

бумажное согласование,

может использоваться для производительной деятельности.

Таким образом, предыдущие субпрограммы настоящей книги напрямую входят в формулу productivity.

Норвежская формула

Можно выразить ее следующим образом:

высокая капиталовооруженность + высокомаржинальные отрасли + компетентный труд + цифровая инфраструктура + относительно эффективное институциональное окружение.

Но опыт Норвегии одновременно дает предупреждение.

OECD отмечает, что, несмотря на очень высокий уровень, рост производительности страны в последнее десятилетие был слабым.

То есть высокий уровень и высокая скорость роста — разные задачи.

Для России особенно интересны страны, которые умеют быстро догонять.

34.5. Дания: автоматизация, инновации и сильные высокопроизводительные компании

Дания занимает вторую позицию structural frontier OECD с уровнем около 92,2 доллара за час.

Ее модель отличается от норвежской.

OECD связывает высокий датский уровень производительности с сочетанием:

• крупных инвестиций;
• прироста эффективности;
• автоматизации;
• продуктовых инноваций;
• международной торговли;
• значительного веса крупных капиталоемких компаний.

Производительность через автоматизацию

Датская промышленность активно заменяет повторяющийся человеческий труд:

машинами;

роботизированными комплексами;

цифровыми системами.

Принципиальная экономическая логика:

дефицит человека не должен автоматически означать дефицит выпуска.

Если доступный труд дорог, предприятие получает мощный стимул:

автоматизировать;

переорганизовать;

избавиться от ручной рутины.

Это один из важнейших уроков для России в условиях дефицита кадров.

Производительность через продукт

Дания демонстрирует еще один важный механизм.

Можно повысить производительность:

сократив время изготовления изделия,

но можно повысить ее значительно сильнее:

создав изделие принципиально большей стоимости.

Особенно ярко это показывает фармацевтический сектор.

В 2024 году labour productivity в датской фармацевтике выросла примерно на 16%, после 27,1% годом ранее; OECD прямо отмечает значительный вклад этой отрасли в общую производительность страны.

Следовательно:

productivity = efficiency × value of product.

Производительность нельзя сводить исключительно к борьбе с потерями на заводе.

Если предприятие идеально эффективно выпускает продукцию низкой сложности и низкой маржинальности, оно все равно может существенно уступать предприятию, выпускающему технологически сложный продукт.

Международная специализация

Дания глубоко встроена в международные цепочки стоимости.

Крупные датские компании используют:

глобальные рынки;

интеллектуальную собственность;

международное производство;

высокую специализацию.

Это позволяет концентрировать внутри страны наиболее производительные функции:

R&D;

проектирование;

управление;

сложное производство;

финансовые и инженерные функции.

Человеческий капитал и lifelong learning

Дания характеризуется высоким образовательным уровнем и широким участием взрослых в непрерывном обучении.

Примерно каждый третий взрослый 25–64 лет участвует в той или иной форме continuing education; одновременно страна активно пытается закрывать дефицит ICT, инженерных и иных технологических навыков.

Таким образом образование рассматривается не как стадия до 25 лет.

А как инфраструктура обновления производительности работника в течение всей карьеры.

Датская формула

автоматизация + инновационный продукт + капитал + международная специализация + непрерывное обучение + быстрое перемещение трудовых ресурсов.

34.6. Бельгия: высокая производительность с проблемой диффузии

Бельгия особенно полезна для России как пример того, что высокий национальный показатель может скрывать очень разные предприятия.

Страна находится примерно в районе 90 долларов ВВП за час и относится к верхней группе OECD.

Но OECD одновременно диагностирует существенную проблему:

высокие инновационные результаты сконцентрированы в сравнительно небольшом числе компаний и отраслей.

Технологии распространяются от frontier firms к остальной экономике недостаточно быстро.

Это крайне важный пример для России.

Национальная производительность определяется не количеством предприятий-чемпионов.

Она определяется тем, насколько быстро технологии и методы чемпионов распространяются на среднее предприятие.

Высокий frontier

Бельгия обладает:

сильными фармацевтическими компаниями;

химией;

логистикой;

высокотехнологичными производствами;

значительными расходами на R&D;

широким использованием цифровых технологий.

Но OECD отмечает разрыв между:

технологическим фронтиром

и:

лаггирующей массой компаний, особенно SME.

Следовательно:

национальная productivity policy должна иметь не только инновационный контур, но и контур диффузии.

Создать одну передовую фабрику недостаточно.

Нужно понять, как ее производственная система появится еще на тысяче предприятий.

34.7. Что общего у стран высокой производительности

При всей разнице Норвегии, Дании и Бельгии повторяются несколько механизмов.

Первый — высокий капитал на один час труда

У работника есть:

современное оборудование;

инфраструктура;

цифровые инструменты.

Второй — высокая технологическая сложность продукции

Час используется для производства более дорогого результата.

Третий — автоматизация

Ручной повторяющийся труд систематически вытесняется.

Четвертый — качественное управление

Оборудование само по себе ничего не гарантирует.

Необходимы:

загрузка;

планирование;

ремонт;

логистика;

качество;

организация потока.

Пятый — skills

Технология требует человека, способного ее использовать.

Шестой — международная специализация

Экспорт и глобальная конкуренция заставляют предприятия приближаться к frontier.

Седьмой — диффузия

Производительность растет быстрее, когда технология передается от передовой компании к остальным.

Восьмой — эффективная аллокация

Капитал и труд должны перемещаться от низкопроизводительных бизнес-моделей к более продуктивным.

34.8. Производительность — это не только технология

Для понимания российского разрыва особенно важна классическая декомпозиция labour productivity.

Рост производительности складывается из трех крупных компонентов.

Capital deepening

Увеличение капитала на час труда:

станки;

оборудование;

IT;

роботы;

инфраструктура.

Labour quality

Компетенции работников.

Total Factor Productivity

Насколько эффективно вся система соединяет:

капитал;

людей;

технологии;

организацию.

Последний компонент чрезвычайно важен.

Можно закупить один и тот же станок в две компании.

На первой он работает:

в три смены;

с минимальным простоем;

с автоматической диагностикой;

с хорошей логистикой.

На второй:

полсмены простаивает;

ждет материал;

ломается;

производит брак.

Капитал одинаков.

Результат различается.

Именно здесь находится огромная область управленческой производительности.

34.9. Страны-прорывы: как догонять быстрее фронтира

Для российской пятилетней программы страны-прорывы даже важнее стран-лидеров.

Лидер показывает:

какой результат возможен.

Страна-прорыв показывает:

как быстро к нему двигаться.

Республика Корея

Исторически Корея является одним из наиболее значительных мировых примеров productivity convergence.

Исследования на данных Conference Board показывают, что в различные периоды страна обеспечивала 5–6% и более ежегодного роста производительности на час.

Главными механизмами были:

массированное capital deepening;

повышение качества труда;

затем рост TFP;

экспортная специализация;

освоение технологий;

последующий переход к собственным R&D и цифровым технологиям.

Это принципиально важный урок:

догоняющая страна не обязана сначала изобрести все технологии сама. Она должна чрезвычайно быстро распространять уже доказанные технологии по собственной экономике.

Польша

Более современный пример — Польша.

В 2024 году рост GDP per hour worked составил около 5%, один из самых высоких результатов OECD.

За предыдущие два десятилетия польская экономика демонстрировала устойчивую конвергенцию.

OECD связывает ее с:

прямыми иностранными инвестициями;

торговлей;

интеграцией в международные цепочки;

ростом производительности промышленности и business services;

постепенной цифровизацией.

Особенно интересна оценка OECD:

увеличение цифровизации польских компаний в моделируемом сценарии способно дать долгосрочный вклад порядка 9% к уровню ВВП на душу населения через повышение TFP.

Это еще раз показывает:

цифровая трансформация предприятия — не IT-проект.

Это productivity project.

34.10. Новый мировой вывод: проблема не только между странами, но и между предприятиями одной страны

OECD Compendium 2026 показывает поразительную закономерность.

Средняя производительность SME в странах с доступными данными составляет лишь около 65% производительности крупных предприятий.

Еще важнее другое:

около 95% вариации производительности предприятий внутри отрасли связано с различиями между компаниями внутри одной размерной группы, а не просто между крупными и малыми компаниями.

Это один из важнейших выводов всей части.

Два завода:

одной отрасли;

одинакового размера;

в одной стране

могут иметь радикально разную производительность.

Следовательно, огромный резерв находится не только в:

структуре экономики;

макроэкономике;

технологическом уровне страны.

Он находится внутри самого предприятия.

34.11. Формула действующего мирового фронтира

Итак, производительность мирового уровня возникает из комбинации:

капиталовооруженность + технология + продукт высокой стоимости + квалификация + организация производства + качество управления + быстрая диффузия технологий + эффективное перераспределение ресурсов.

Именно эту формулу необходимо наложить на российскую экономику.

Глава 35. Причины российского разрыва

35.1. Россия: почему международное сравнение необходимо строить аккуратно

Россия в настоящее время не входит в основной сравнительный ряд OECD Productivity Database так же полно, как страны-члены OECD.

Поэтому для определения современного абсолютного уровня целесообразно использовать дополнительный международный источник — The Conference Board Total Economy Database, охватывающий 131 страну и содержащий данные по:

ВВП;

занятости;

фактически отработанным часам;

капиталу;

качеству труда;

TFP.

Это позволяет избежать методологической ошибки:

не нужно выдавать российский индекс динамики Росстата за международно сопоставимый абсолютный уровень.

35.2. Масштаб российского лидерского разрыва

По сентябрьской версии Conference Board Total Economy Database 2025 российский GDP per hour worked в 2024 году составлял только 36% уровня США.

Для сравнения по той же базе:

Норвегия — 114% США;

Швейцария — 101%;

Бельгия — 100%;

Сингапур — 92%;

Южная Корея — 63%.

Таким образом:

один час российского труда в среднем создает приблизительно треть стоимости, создаваемой часом труда в наиболее производительных развитых экономиках.

Если взять Норвегию как верхний структурный benchmark одной и той же базы, разрыв составляет более чем три раза.

Это один из наиболее масштабных измеримых разрывов всей Программы глобального лидерства России.

35.3. Однако динамика последних лет дает важный сигнал

Conference Board оценивает рост российской производительности на час:

• 2023 — 2,3%;
• 2024 — 4,0%;
• 2025 — прогнозировалось около 3,0%.

Это существенно быстрее многих зрелых экономик.

Но здесь необходимо увидеть масштаб задачи.

В 2011–2019 годах российская производительность росла в среднем примерно на 1,9% в год.

В 2000–2007 годах — около 6,2%.

То есть российская экономика уже исторически демонстрировала скорость catch-up порядка 5–6% в год.

Следовательно, высокая скорость конвергенции не является теоретической невозможностью.

Но ее необходимо сделать:

не эпизодом;

не следствием загрузки недоиспользуемых мощностей;

а устойчивым системным процессом модернизации экономики.

35.4. Новый российский статистический ресурс: производительность на час

В 2026 году Росстат впервые начал публиковать оперативный индикатор производительности труда внутри года.

Он рассчитывает изменение физического объема валовой добавленной стоимости относительно фактически отработанных человеко-часов.

Это важнейший методологический шаг, поскольку российская текущая статистика становится значительно ближе к международной логике GDP/GVA per hour.

Следовательно, Россия уже обладает основой для создания значительно более мощной Национальной панели производительности.

35.5. Российская система повышения производительности также начинается не с нуля

Предыдущий национальный проект «Производительность труда» охватил около 7 тыс. предприятий.

Более 100 тыс. сотрудников и региональных команд прошли обучение; правительство сообщало, что около 5,5 тыс. организаций благодаря мероприятиям проекта увеличили прибыль совокупно более чем на 430 млрд рублей.

С 2025 года работа продолжается в составе национального проекта «Эффективная и конкурентная экономика».

Национальная цель предусматривает к 2030 году вовлечение в проекты повышения производительности не менее 40% средних и крупных предприятий базовых несырьевых отраслей и всех государственных и муниципальных организаций социальной сферы.

В 2025 году к новому федеральному проекту присоединились более тысячи предприятий.

Это чрезвычайно важный актив.

То есть Россия уже создала:

Федеральный центр компетенций;

сеть региональных центров;

методику бережливого производства;

масштабный канал работы непосредственно с предприятиями.

Но лидерский разрыв показывает:

следующий этап должен быть значительно шире бережливого производства.

Переход от 36% американского уровня производительности к мировому frontier нельзя обеспечить одним устранением потерь внутри существующего технологического процесса.

Потребуется одновременно изменить:

процесс;

оборудование;

цифровую архитектуру;

продукт;

менеджмент;

компетенции.

35.6. Первая причина разрыва: недостаточная капиталовооруженность части экономики

Производительность часа невозможно поднять до норвежского или датского уровня только организационными методами.

Работник, вокруг которого находится:

устаревшее оборудование;

ручное перемещение;

низкая автоматизация;

неэффективная логистика,

физически ограничен производительностью производственной системы.

Поэтому первый контур — capital deepening.

Не количество инвестиций вообще.

А:

сколько эффективного производительного капитала работает на один человеко-час.

Это означает:

автоматизацию;

современные станки;

роботизацию;

программное обеспечение;

инструменты;

логистические системы;

испытательное оборудование.

Исследования G20 показывают, что capital deepening исторически было одним из ключевых механизмов catch-up стран, быстро повышавших производительность.

35.7. Вторая причина: технологическая диффузия

Россия имеет:

технологически сильные предприятия;

высокопроизводительные производства;

современные цифровые компании.

Но национальный показатель определяется не чемпионом.

Он определяется медианным предприятием.

Международный опыт Бельгии и Кореи показывает, что даже экономика с сильными technology-frontier firms может иметь большой национальный productivity gap, если технологии медленно распространяются на SME и средние компании.

Следовательно, вопрос:

не:

«есть ли в России передовая технология?»

а:

«сколько предприятий России используют ее в нормальном производственном режиме?»

35.8. Третья причина: производительность оборудования и производительность предприятия — разные величины

Предприятие может купить современный станок.

Но если:

он загружен на 45%;

наладка занимает часы;

материал приходит с опозданием;

оборудование часто простаивает;

брак высок;

очередь на контроль качества,

капитал не превращается в производительность.

Поэтому необходимо измерять:

OEE — Overall Equipment Effectiveness;

время простоя;

скорость переналадки;

yield;

scrap rate;

cycle time.

Модернизация без операционного redesign способна просто создать дорогостоящее неэффективное оборудование.

35.9. Четвертая причина: качество управления

Производительность является не только инженерной, но и управленческой величиной.

Руководитель предприятия принимает решения о:

загрузке;

продуктовой линейке;

инвестициях;

персонале;

ремонте;

запасах;

логистике;

автоматизации.

Ошибки в этих решениях потребляют тысячи человеко-часов.

Поэтому управленческая технология должна рассматриваться так же серьезно, как производственная.

Бережливое производство уже начинает решать часть этой задачи.

Но следующий уровень должен соединить:

lean + data + AI + industrial engineering + capital investment.

35.10. Пятая причина: низкая стоимость части производимого результата

Можно увеличить выпуск деталей на человека в два раза.

Но если стоимость детали низкая, мировой разрыв останется.

Следовательно, производительность необходимо повышать по двум осям.

Ось A

меньше труда на единицу результата.

Ось B

больше стоимости в единице результата.

Вторая требует:

инженерии;

новых продуктов;

собственного ПО;

дизайна;

сервисов;

брендов;

интеллектуальной собственности.

Это прямая связь настоящей части с будущими субпрограммами:

экономической сложности;

инноваций;

R&D;

патентного лидерства.

35.11. Шестая причина: shortage economy вместо productivity response

Дефицит труда может давать два принципиально разных ответа.

Первый:

компания увеличивает зарплаты и продолжает искать людей.

Второй:

компания спрашивает:

«как выполнить эту работу без дополнительного человека?»

Именно второй ответ становится источником productivity.

Дания уже сталкивается с острой нехваткой специалистов и рассматривает автоматизацию, цифровизацию и повышение квалификации как часть ответа.

Для России кадровый дефицит должен стать триггером ускоренной автоматизации, а не только кадровой конкуренции между предприятиями.

35.12. Седьмая причина: недостаточная специализация системы обучения под реальные производственные узкие места

Нельзя повышать производительность, если после покупки оборудования предприятие полгода не может найти:

наладчика;

инженера автоматизации;

технолога;

оператора ЧПУ;

специалиста по данным.

Поэтому кадровая политика должна идти за productivity bottleneck.

Не просто:

«готовить больше специалистов».

А:

на каком оборудовании, в какой отрасли, в каком регионе и через сколько месяцев возникнет конкретный дефицит?

35.13. Восьмая причина: недостаточная производительность среднего предприятия

OECD показывает, что огромная часть национального productivity gap находится между отдельными фирмами одной отрасли.

Это принципиально меняет объект государственной политики.

Нельзя ограничиваться:

крупнейшими корпорациями.

Основной резерв может находиться в тысячах предприятий, которые:

не являются технологическими лидерами;

но и не являются малыми микробизнесами.

Именно здесь потенциально максимален эффект массовой диффузии.

35.14. Девятая причина: поддержка инвестиций недостаточно жестко привязана к результату на час

Можно субсидировать покупку оборудования.

Предприятие купило станок.

Государственная мера формально выполнена.

Но выросла ли добавленная стоимость на час?

Это совершенно другой вопрос.

Следовательно, необходимо постепенно переходить:

от поддержки приобретения актива

к:

поддержке доказанного прироста производительности.

Именно это должно стать одним из фундаментальных изменений федерального проекта.

35.15. Десятая причина: производительность анализируется слишком агрегированно

Если национальная производительность выросла на 3%, этого недостаточно для управления.

Необходимо знать:

какая отрасль;

какой тип предприятия;

какой процесс;

какой регион;

какой источник роста.

Например:

за счет более высокой загрузки?

нового оборудования?

сокращения численности?

нового продукта?

роста цены?

структурного сдвига?

Без такой декомпозиции государство не понимает, какую технологию повышения производительности следует масштабировать.

35.16. Одиннадцатая причина: недостаточная скорость распространения лучшей производственной практики

Если один российский завод увеличил output/hour на 40%, необходимо немедленно спрашивать:

какой именно механизм это сделал?

можно ли воспроизвести его?

на скольких предприятиях?

с какой окупаемостью?

Если ответ найден, практика должна распространяться не через конференцию.

Она должна превращаться в стандартизированный пакет модернизации.

Сегодняшняя сеть центров компетенций уже создает инфраструктуру для подобного механизма.

Но она должна стать значительно более технологически насыщенной.

35.17. Двенадцатая причина: слабая связь производительности предприятия и всей цепочки поставок

Даже высокоэффективный завод может терять производительность, если поставщик:

опаздывает;

поставляет нестабильное качество;

работает большими партиями;

требует высоких запасов.

Поэтому productivity нельзя повышать только внутри юридического лица.

Нужен supply-chain productivity.

Крупная компания должна повышать производительность собственных поставщиков.

35.18. Главная российская проблема: конвертация ресурсов

Россия располагает:

трудом;

инженерами;

энергией;

научными компетенциями;

предприятиями;

цифровой инфраструктурой;

значительным внутренним рынком.

Но международный benchmark показывает, что один час труда производит существенно меньше экономической стоимости, чем у мирового frontier.

Следовательно, ключевой диагноз:

Россия имеет существенный резерв не столько количества ресурсов, сколько эффективности их соединения.

То есть главный российский productivity gap:

capital × technology × skills × management → value added.

35.19. Количественная карта разрыва

Измерение	Россия	Мировой frontier	Российская задача
GDP/hour	36% США по TED, 2024	Норвегия 114% США по TED	Быстрая конвергенция
Рост 2024	около 4%	зрелые лидеры в основном 0–3%	Удерживать catch-up темп выше frontier
Capital deepening	Необходимо усиление	Высокая капиталовооруженность	Ускоренная модернизация
Technology diffusion	Неравномерна	Быстрое распространение	Массовая диффузия
Management	Высокая неоднородность	Стандартизированные management systems	Management upgrade
SME/medium firms	Большой потенциальный резерв	Меньший frontier gap	Массовая модернизация
Skills	Дефициты в отдельных профессиях	Lifelong adaptation	Skills tied to equipment
Measurement	Новый индикатор Росстата	Firm/sector/hour data	Productivity observatory

35.20. Какая скорость необходима России

Если мировая граница продолжает двигаться хотя бы на 1–2% ежегодно, рост российской производительности на 2% означает практически отсутствие существенной конвергенции.

Чтобы разрыв действительно быстро сокращался, Россия должна расти значительно быстрее frontier.

Пятилетний горизонт требует попытки выйти на устойчивый средний темп порядка:

5–6% реального роста производительности на час в год в экономике и значительно выше — в модернизируемых секторах.

Шесть процентов ежегодно означают примерно 34% роста за пять лет.

Это все еще не ликвидирует трехкратный разрыв.

И это необходимо сказать прямо.

Мгновенно перейти от приблизительно трети норвежского уровня к 100% за пять лет невозможно без статистической фикции.

Следовательно, в этой субпрограмме применяется принцип, установленный в методологии Части I:

пятилетняя программа должна не имитировать достижение топ-3, а создать такую траекторию конвергенции и такую производственную систему, которая способна продолжить быстрое закрытие разрыва после окончания пятилетия.

Минимальный фронтир здесь означает:

максимально быстро распространить на российские предприятия технологии и управленческие системы нынешнего мирового frontier.

Именно эту задачу должна решить Глава 36.

Глава 36. Субпрограмма-минимум: догоняющая модернизация предприятий

Пятилетняя программа-минимум должна исходить из очень простой логики.

Мировые лидеры уже доказали, что один час человеческого труда способен создавать в несколько раз больше стоимости, чем средний российский час.

Следовательно, задача первого этапа:

не изобретать неизвестную производственную систему, а максимально быстро перенести на российские предприятия уже доказанные технологии организации, автоматизации, капиталовооруженности и управления.

Но эта программа не должна стать очередной кампанией по закупке оборудования.

Она должна управлять результатом на час.

Вся государственная поддержка должна отвечать на вопрос:

сколько дополнительной реальной добавленной стоимости создает один человеко-час после мероприятия?

Предлагается пакет из 20 стратегических мероприятий.

36.1. GLR-PROD-MIN-01. Создать Национальную панель производительности на час

Что меняется

Росстат уже перешел к оперативному индикатору, использующему валовую добавленную стоимость и фактически отработанные часы.

Следующий шаг — создать международно сопоставимый управленческий контур.

Панель содержит

• ВВП / час по России;
• GVA / час по отраслям;
• GVA / час по регионам;
• GVA / час по размеру предприятия;
• мировой отраслевой benchmark;
• США;
• средний OECD;
• топ-3;
• скорость изменения frontier.

Организационная модель

Владелец: Росстат совместно с Минэкономразвития.

Создается отдельный Национальный центр измерения производительности.

KPI

К концу первого года Россия располагает ежеквартальной картой производительности по ключевым секторам и единой международной методикой сравнения.

36.2. GLR-PROD-MIN-02. Создать паспорт производительности каждого участвующего предприятия

Предприятие не должно входить в федеральный проект просто как участник.

Оно получает Productivity Passport.

До начала проекта фиксируются

• GVA per hour;
• выпуск / час;
• OEE;
• downtime;
• cycle time;
• брак;
• запасы;
• число работников;
• capital intensity;
• цифровая зрелость;
• энергозатраты;
• основной мировой аналог.

Через 12, 24 и 36 месяцев

измеряется фактический результат.

KPI

100% предприятий федерального проекта имеют сопоставимый before/after productivity passport.

36.3. GLR-PROD-MIN-03. Создать 100 отраслевых мировых benchmark-моделей

Среднее «повысить производительность» не работает.

Для каждого крупного сектора необходимо знать:

как выглядит предприятие мирового класса именно здесь?

Создаются benchmark-модели для:

машиностроения;

металлургии;

химии;

пищевой промышленности;

строительства;

логистики;

ритейла;

сельского хозяйства;

бизнес-услуг

и далее.

Benchmark включает

выработку;

OEE;

автоматизацию;

энергоемкость;

число работников на единицу выпуска;

запасы;

срок производственного цикла;

качество.

KPI

Не менее 100 типовых производственных архитектур имеют международно сопоставимый benchmark.

36.4. GLR-PROD-MIN-04. Перевести федеральный проект с «бережливого производства» на Productivity 360

Lean остается обязательным фундаментом.

Но вокруг него добавляются еще четыре контура.

Productivity 360

Lean

устранение потерь.

Capital

оборудование.

Digital

MES, ERP, APS, industrial data.

Automation

роботы, автоматические линии, machine vision.

People

skills и management.

Правило

После lean-аудита предприятие получает не только карту потерь.

Оно получает трехлетнюю программу технологической модернизации.

KPI

Все новые участники федерального проекта проходят комплексную Productivity 360 diagnostics.

36.5. GLR-PROD-MIN-05. Создать Productivity Modernization Contract

Государственная поддержка предприятия связывается с измеримым приростом.

В контракте

исходная производительность;

целевой прирост;

инвестиции;

технологии;

срок;

KPI.

Финансирование

часть поддержки предоставляется при запуске;

часть — после достижения измеримого результата.

Принцип

государство софинансирует не покупку станка, а рост производительности благодаря станку.

KPI

Для модернизируемых предприятий целевой прирост GVA/hour — не менее 25–30% за три года, если отраслевой потенциал позволяет.

36.6. GLR-PROD-MIN-06. Создать специальный фонд ускоренного capital deepening

Одним lean невозможно закрыть трехкратный gap.

Предлагается специализированный финансовый механизм для инвестиций, непосредственно увеличивающих выпуск на час.

Финансируются

автоматические линии;

станки;

роботизированные системы;

склады;

machine vision;

цифровые двойники;

industrial software.

Условие

Предприятие должно представить:

productivity baseline;

инвестиционный эффект;

срок окупаемости;

план сокращения человеко-часов на единицу выпуска.

Инструменты

льготный лизинг;

длинный кредит;

гарантия;

софинансирование.

KPI

Каждый рубль поддержки сопровождается рассчитанным и затем проверенным productivity effect.

36.7. GLR-PROD-MIN-07. Создать национальную программу «Оборудование без простоя»

Покупка оборудования недостаточна.

Необходимо обеспечить его загрузку.

Для участвующих заводов внедряется

OEE-monitoring;

predictive maintenance;

цифровой учет downtime;

анализ причин остановок;

SMED — быстрая переналадка.

Целевые параметры

для критического оборудования:

рост OEE минимум на 15–20 п.п. там, где исходный уровень низок;

сокращение незапланированных простоев минимум вдвое.

KPI

Не количество датчиков.

А:

дополнительные часы производительной работы оборудования.

36.8. GLR-PROD-MIN-08. Создать Productivity Integrators Market

Государство не способно модернизировать десятки тысяч компаний собственной экспертной сетью.

Необходимо создать рынок частных интеграторов производительности.

Интегратор

диагностирует;

проектирует;

подбирает оборудование;

внедряет digital;

обучает;

отвечает за результат.

Модель оплаты

часть вознаграждения привязывается к доказанному повышению productivity.

Государство

аккредитует;

формирует типовой контракт;

предоставляет часть гарантии.

KPI

К пятому году на рынке работает несколько сотен профессиональных productivity integrators.

36.9. GLR-PROD-MIN-09. Создать национальную платформу AI Productivity Diagnostics

Предприятие загружает обезличенные производственные показатели:

цикл;

простои;

запасы;

качество;

энергопотребление;

численность;

загрузку.

AI сопоставляет их:

с отраслевым benchmark;

с лучшими российскими предприятиями;

с аналогичными производственными линиями.

На выходе

Top-20 productivity losses;

рекомендуемый эффект;

оценка инвестиций;

срок окупаемости.

KPI

К пятому году платформой охвачены предприятия, создающие не менее половины добавленной стоимости обрабатывающей промышленности.

36.10. GLR-PROD-MIN-10. Создать 1000 коробочных технологических решений производительности

Сегодня лучшая практика часто остается консультационным кейсом.

Необходимо превратить ее в продукт.

Например

«Склад +30% productivity».

«Переналадка −60%».

«Machine vision для контроля качества».

«Predictive maintenance».

«Автоматическое планирование смены».

Для каждого решения:

оборудование;

ПО;

методика;

стоимость;

типовой эффект;

интегратор;

требования к персоналу.

KPI

К третьему году — 500 коробочных решений.

К пятому — не менее 1000.

36.11. GLR-PROD-MIN-11. Создать программу технологической диффузии через компании-якоря

Крупные компании получают задачу модернизировать не только себя.

Но и цепочку поставщиков.

Модель

anchor company определяет 20–100 критических поставщиков.

Для каждого:

benchmark;

диагностика;

совместный engineering programme;

гарантированный заказ при достижении стандарта.

Государство

софинансирует модернизацию поставщика.

KPI

Не менее 100 крупнейших компаний формируют собственные supplier productivity programmes.

36.12. GLR-PROD-MIN-12. Создать национальную школу директоров производительности

Одна из наиболее недооцененных технологий — управление.

Создается профессиональный стандарт:

Chief Productivity Officer / директор по производительности.

Он должен владеть

lean;

industrial engineering;

finance;

automation;

AI;

data analytics;

change management.

Обучение

70% — на реальном предприятии.

Каждый слушатель должен реализовать проект с измеримым эффектом.

KPI

За пятилетие подготовить не менее 20 тыс. productivity leaders для предприятий и организаций.

36.13. GLR-PROD-MIN-13. Создать систему Skills for Equipment

Кадровое обучение должно быть привязано к конкретному инвестиционному плану.

Если предприятие покупает

робот;

CNC;

MES;

новую линию,

одновременно формируется:

какие компетенции нужны;

сколько людей;

к какой дате.

Колледж / вуз / поставщик

получает цифровой заказ на подготовку.

KPI

Ни один крупный productivity modernization contract не утверждается без skills plan.

36.14. GLR-PROD-MIN-14. Ввести принцип «дефицит кадров → обязательный automation review»

Если предприятие систематически сообщает о дефиците работников, оно должно получить не только кадровую поддержку.

Проводится automation review:

какую часть работы можно:

устранить;

автоматизировать;

роботизировать;

перераспределить.

Особенно

склады;

логистика;

контроль качества;

упаковка;

внутрицеховое перемещение;

рутинная офисная работа.

KPI

Для крупных участников программы не менее половины устойчивых массовых кадровых дефицитов получают технологический план замещения рутинного труда.

36.15. GLR-PROD-MIN-15. Создать программу «Качество как производительность»

Брак — это скрытое уничтожение человеко-часов.

Работник уже отработал время.

Оборудование использовало ресурс.

Но стоимость не создана.

Вводятся

machine vision;

statistical process control;

digital quality;

root-cause analysis.

KPI

На модернизируемых предприятиях:

scrap / rework сокращается минимум на 30% там, где он является значимым productivity loss.

36.16. GLR-PROD-MIN-16. Создать программу «Нулевая внутренняя логистика»

Внутреннее перемещение продукта часто не добавляет стоимости.

Следовательно, необходимо минимизировать:

путь;

ожидание;

запас;

лишние операции.

Инструменты

layout redesign;

AGV / AMR;

автоматические склады;

pull systems;

production scheduling.

KPI

На участках модернизации:

lead time сокращается не менее чем на 30%;

WIP — на 25% и более.

36.17. GLR-PROD-MIN-17. Ввести обязательный Product Upgrade Track

Если предприятие повышает процессную эффективность, но остается в низкой добавленной стоимости, государственная программа должна предложить второй маршрут.

Вопрос

можно ли:

усложнить продукт;

добавить сервис;

собственное ПО;

engineering;

after-sales;

новую технологическую характеристику?

Связь

Программа соединяется с:

R&D;

инновационными грантами;

экспортом;

патентами.

KPI

Для каждого крупного productivity project отдельно рассчитываются:

process productivity

и:

value-added upgrade.

36.18. GLR-PROD-MIN-18. Создать Productivity Diffusion Index

Главный вопрос:

как быстро новый метод становится массовым?

Для каждой доказанной практики измеряется:

сколько предприятий внедрили;

сколько времени прошло;

какой суммарный эффект.

Новый KPI

Time from Best Practice to Mass Adoption.

Цель

Сократить время распространения доказанного решения внутри отрасли минимум в три раза.

36.19. GLR-PROD-MIN-19. Создать региональные лиги производительности

Регион должен конкурировать не количеством предприятий, подключенных к программе.

А результатом.

Региональный рейтинг

рост GVA/hour;

доля frontier enterprises;

скорость технологической диффузии;

капиталовооруженность;

число модернизированных компаний.

Поддержка региону

частично зависит от фактической productivity performance.

KPI

Все субъекты получают сопоставимый Regional Productivity Score.

36.20. GLR-PROD-MIN-20. Перевести государственную поддержку бизнеса на принцип Productivity Conditionality

Крупная поддержка:

льготный кредит;

субсидия;

гарантия;

инфраструктурная преференция

должна, где это уместно, содержать productivity KPI.

Не универсально

Не вся государственная помощь имеет такую цель.

Но если аргумент поддержки:

модернизация;

конкурентоспособность;

технологическое развитие,

должен измеряться результат на час.

KPI

К пятому году большая часть программ федеральной поддержки технологической модернизации содержит ex post productivity assessment.

36.21. Как двадцать мероприятий складываются в систему

Контур	Мероприятия	Результат
Измерение	01–03	Россия видит точный gap до мирового предприятия
Комплексная модернизация	04–07	Lean соединяется с capital deepening
Масштабирование	08–11	Государство создает рынок диффузии
Человек и управление	12–14	Технология обеспечена компетенциями
Производственный поток	15–16	Сокращаются потери качества и времени
Рост стоимости продукта	17	Производительность растет не только через экономию труда
Диффузия и территория	18–19	Передовые решения быстро распространяются
Экономические стимулы	20	Поддержка оплачивает результат, а не активность

36.22. Центральная конструкция: предприятие проходит не обучение, а технологический upgrade

Это одно из принципиальных отличий предлагаемой программы.

Предприятие не должно завершать проект фразой:

«30 сотрудников обучены бережливому производству».

Правильный результат:

«добавленная стоимость на час выросла на 32%; OEE — на 18 пунктов; cycle time сократился на 40%; семь ручных операций автоматизированы; выпуск на работника увеличился на 35%».

Только такой язык должен считаться языком программы производительности.

36.23. Три класса российских предприятий

Для программы предлагается разделить компании не по формальному размеру, а по productivity position.

Класс A. Frontier enterprises

Уже находятся близко к международному отраслевому frontier.

Задача

создавать новые технологии.

Они относятся преимущественно к будущей программе-максимум.

Класс B. Catch-up enterprises

Имеют сильный продукт и рынок, но существенно отстают по:

автоматизации;

OEE;

процессам;

цифровизации.

Это главная цель программы-минимум.

Класс C. Structurally low-productivity firms

Модернизация которых может быть экономически нецелесообразна без:

смены продукта;

слияния;

реструктуризации;

выхода ресурсов в более эффективное использование.

Важный принцип

Государство не должно бесконечно субсидировать существование любой производственной конфигурации.

Иногда наиболее производительная реформа — перемещение капитала и работников в более эффективное предприятие.

36.24. Как выбирать предприятие для поддержки

Приоритет получает не тот, кто лучше написал заявку.

Вводится Productivity Upgrade Potential Score.

Он учитывает:

текущий gap;

рынок;

технологическую реализуемость;

потенциальный эффект;

окупаемость;

возможность масштабирования;

экспорт;

поставщиков.

Высший приоритет

предприятиям, где государственный рубль способен высвободить наибольшее количество дополнительной добавленной стоимости на час.

36.25. Новая модель финансирования: платим за закрытый productivity gap

Допустим:

предприятие производит 100 единиц результата за 1000 часов.

После проекта:

130 единиц за те же 1000 часов.

Прирост — 30%.

Государственная поддержка может быть частично привязана именно к этому результату.

Это меняет стимул интегратора

Сегодня ему выгодно продать оборудование.

В новой системе ему выгодно:

добиться роста output/hour.

Именно так создается рынок productivity-as-a-result.

36.26. Пятилетняя последовательность

Год 1. Измерить и сегментировать

Создаются:

National Productivity Dashboard;

100 отраслевых benchmark;

Productivity Passport;

Productivity 360 diagnostics.

Проводится полный аудит действующей сети центров компетенций.

Определяются:

первые 10 тыс. предприятий максимального catch-up potential.

Год 2. Ускоренное capital deepening

Запускаются:

Productivity Modernization Contracts;

новый инвестиционный фонд;

OEE programme;

рынок интеграторов;

первые AI diagnostics.

Lean-проект больше не заканчивается без технологической investment map.

Год 3. Массовая диффузия

1000 коробочных решений.

Supplier productivity programmes.

Skills for Equipment.

Productivity School.

Цифровые и автоматизированные решения масштабируются по всей стране.

Год 4. От процессов к структуре продукта

Для предприятий, исчерпавших simple efficiency gains, основной упор смещается:

в product upgrade;

R&D;

advanced automation;

экспорт.

Программы поддержки начинают системно оцениваться по приросту GVA/hour.

Год 5. Экономика ускоренной конвергенции

Россия должна получить:

десятки тысяч предприятий с полной productivity diagnostics;

массовый рынок industrial productivity integrators;

национальный каталог проверенных технологий;

систему финансирования, ориентированную на результат;

оперативную статистику на час;

кадровую систему, связанную с планом оборудования.

36.27. Целевые параметры пятилетия

С учетом масштаба исходного разрыва предлагается избегать нереалистичной декларации:

«за пять лет Россия обязательно станет №3 в мире по GDP/hour».

Честный и одновременно чрезвычайно амбициозный набор целей должен выглядеть иначе.

Показатель	Цель пятилетия
Средний реальный рост GDP/hour России	не менее 5–6% в год
Совокупный пятилетний прирост	примерно 30–35% и более
Предприятия-участники: прирост GVA/hour	≥25–30% за 3 года, где технологически возможно
Высокопотенциальные производственные площадки	40–50%+
Средние и крупные предприятия базовых несырьевых отраслей в productivity programme	не менее действующей национальной цели 40%, с движением выше нее
Новые проекты с Productivity 360	100%
Отраслевые benchmarks	≥100
Коробочные решения	≥1000
Productivity leaders	≥20 тыс.
Supplier modernization programmes	≥100 anchor companies
Оборудование с real-time OEE в целевых производствах	преобладающая доля
Productivity support with ex post verification	практически вся профильная поддержка

36.28. Почему 5–6% — это не произвольная цифра

При росте frontier экономики примерно на 1–2% ежегодно российские 5–6% обеспечивают устойчивую скорость относительной конвергенции порядка нескольких процентов в год.

За пять лет эффект компаундирования становится существенным.

Исторически Россия уже демонстрировала около 6% производительности на час в 2000–2007 годах, а Корея в периоды своего catch-up — еще более высокие значения.

Следовательно, задача крайне сложна.

Но она не находится вне диапазона исторически наблюдавшихся productivity breakthroughs.

36.29. Основной KPI предприятия: не выпуск на работника, а добавленная стоимость на час

Использование только физического выпуска может создавать неправильный стимул.

Можно произвести больше дешевого продукта.

Но экономика не обязательно стала значительно производительнее.

Поэтому необходима двухуровневая система.

Operational productivity

штук / час;

тонн / час;

заказов / сотрудника.

Economic productivity

GVA / hour.

Первый показывает эффективность процесса.

Второй — реальную экономическую производительность.

Именно второй должен быть главным национальным показателем.

36.30. Как программа взаимодействует с увольнениями

Повышение производительности нельзя превращать в программу механического сокращения персонала.

Особенно в условиях кадрового дефицита.

Основная модель:

высвободить человека из низкопроизводительной операции и переместить его в деятельность большей стоимости.

Предприятие автоматизировало участок.

Часть работников:

переобучаются;

обслуживают автоматизацию;

переходят в контроль;

инженерию;

продажи;

новые производственные линии.

Таким образом:

цель — не меньше людей, а меньше низкопроизводительного человеческого времени.

36.31. Производительность и заработная плата

Устойчивый рост реальной заработной платы невозможен без роста результата на час в долгосрочной перспективе.

Если зарплата растет существенно быстрее производительности, предприятие вынуждено:

повышать цену;

снижать маржу;

или терять конкурентоспособность.

Поэтому productivity programme одновременно является:

программой технологического развития;

программой роста заработной платы;

программой конкурентоспособности.

36.32. Производительность как ответ на демографическое ограничение

Если численность работников ограничена, экономика имеет три варианта.

Первый

меньше производить.

Второй

увеличивать продолжительность труда.

Третий

производить больше за час.

Третий является единственным стратегически устойчивым.

Следовательно, Россия должна постепенно перейти к новой формуле:

не искать человека для каждого существующего процесса, а перепроектировать процесс вокруг ограниченного количества человеческого труда.

36.33. Минимальный лидерский фронтир

В результате пятилетия российское предприятие программы-минимум должно выглядеть иначе.

Оно знает свой международный productivity benchmark.

Не сравнивает себя только с прошлым годом.

Каждый критический станок имеет показатель OEE.

Каждый простой имеет причину.

Каждая инвестиция имеет расчет прироста GVA/hour.

Рутинная операция автоматически рассматривается на предмет автоматизации.

Дефицит кадров запускает технологическую диагностику.

Новая машина получает одновременно:

digital integration;

skills programme;

maintenance plan.

Крупная компания модернизирует поставщиков.

Лучшее решение одного завода за месяцы распространяется на отрасль.

Государство оплачивает не станок.

Не консультацию.

Не количество прошедших обучение.

Оно софинансирует измеримо закрытый productivity gap.

36.34. Формула догоняющей модернизации

Всю субпрограмму можно свести к цепочке:

мировой отраслевой benchmark → российский gap → диагностика предприятия → redesign процесса → модернизация капитала → автоматизация → повышение skills → новый продукт → измерение GVA/hour → масштабирование доказанного решения.

Это принципиально отличается от обычной инвестиционной программы.

Инвестиция становится лишь одним элементом.

Единственный окончательный критерий:

стал ли российский час труда создавать существенно больше стоимости?

Именно так должна работать пятилетняя субпрограмма-минимум «Мировая производительность труда».

Она не обещает математически невозможного мгновенного исчезновения трехкратного разрыва.

Она делает значительно более важное:

создает национальную машину систематической конвергенции, способную каждый год сокращать этот разрыв быстрее, чем мировой frontier успевает уходить вперед.

А следующий, максимальный фронтир должен поставить еще более радикальный вопрос:

можно ли создать такую производственную систему, в которой ИИ, роботизация, автономные фабрики, цифровые двойники и непрерывная оптимизация позволят одному часу человеческого труда создавать в несколько раз больше результата, чем у сегодняшних мировых лидеров?

Именно это станет предметом субпрограммы-максимум.

****************

Глава 37. Субпрограмма-максимум: AI-автоматизированная экономика сверхвысокой производительности

Субпрограмма-минимум ставит задачу максимально быстро приблизить российские предприятия к существующему мировому производственному фронтиру.

Для этого необходимо:

закупать современное оборудование;

устранять потери;

автоматизировать операции;

повышать OEE;

распространять лучшие технологии;

повышать качество управления;

увеличивать добавленную стоимость продукции.

Но программа-максимум должна поставить принципиально иной вопрос:

может ли один час человеческого труда в России создавать в несколько раз больше экономической стоимости, чем один час человеческого труда в сегодняшних самых производительных экономиках мира?

Это невозможно сделать только традиционной модернизацией.

Станок может работать быстрее.

Работник может стать квалифицированнее.

Процесс можно оптимизировать.

Но у всех этих методов существует предел.

Принципиально следующий скачок возникает тогда, когда человеческий час перестает соответствовать одному часу работы одного производственного процесса.

Один инженер с помощью AI может одновременно контролировать десятки технологических систем.

Один оператор — управлять роботизированным производственным комплексом.

Один технолог — с помощью цифрового двойника за день просчитать то, что раньше занимало месяцы.

Один конструктор — использовать AI-агентов для генерации и проверки сотен вариантов изделия.

Один логист — управлять не отдельным складом, а автономной сетью материальных потоков.

Иными словами:

главный резерв будущей производительности находится не в ускорении человеческого труда, а в многократном увеличении количества машинного труда, капитала, вычислений и интеллектуальных процессов, управляемых одним человеческим часом.

Именно это является предметом субпрограммы-максимум.

37.1. Новый показатель — мультипликатор человеческого часа

Сегодня производительность измеряется:

добавленная стоимость / отработанные часы.

Этот показатель необходимо сохранить.

Но для экономики следующего поколения полезно дополнить его понятием:

Human Hour Multiplier — мультипликатор человеческого часа.

Он показывает:

какой объем машинного, вычислительного и автоматизированного производственного ресурса способен эффективно приводить в действие один час человеческого труда.

В традиционном предприятии:

один человек управляет одной операцией.

На механизированном:

один человек управляет машиной.

На автоматизированном:

один человек управляет линией.

На AI-автономном:

один человек управляет системой систем, значительная часть которой самостоятельно:

планирует;

контролирует;

диагностирует;

оптимизирует;

перенастраивается.

Так появляется принципиально иной масштаб производительности.

37.2. Пять поколений производственной системы

Можно выделить пять уровней.

Производство 1.0 — ручное

Человек непосредственно создает физический результат.

Производство 2.0 — механизированное

Машина усиливает физические возможности человека.

Производство 3.0 — автоматизированное

Машина самостоятельно выполняет отдельный цикл.

Производство 4.0 — цифровое

Оборудование соединено данными, MES, ERP, сенсорами и аналитикой.

Производство 5.0 — AI-автономное

Система сама:

планирует;

перераспределяет задания;

прогнозирует отказ;

регулирует качество;

оптимизирует параметры;

взаимодействует с поставщиками;

перестраивает поток.

Человек включается там, где необходимы:

цель;

инженерное творчество;

нестандартное решение;

ценностный выбор;

ответственность.

Именно пятый уровень должен стать максимальным российским frontier.

37.3. Центральный проект: ИИ-АСУ «Производительность России»

В составе ИИ-АСУ «Россия» предлагается создать специализированный контур:

ИИ-АСУ «Производительность России» — национальную интеллектуальную систему измерения, диагностики, прогнозирования и ускоренного распространения технологий производительности.

Она должна объединять обезличенные и агрегированные данные:

по отраслям;

предприятиям-участникам;

оборудованию;

технологическим процессам;

роботизации;

цифровизации;

энергоэффективности;

кадровым дефицитам;

инвестиционным проектам.

Система отвечает на вопросы

Где существует крупнейший productivity gap?

Какой технологией его можно закрыть?

Какова стоимость?

Каков срок окупаемости?

На каких предприятиях аналогичная технология уже доказала эффект?

Сколько предприятий можно модернизировать таким способом?

Основная функция

Превратить повышение производительности из набора локальных проектов в национальный непрерывный процесс технологической оптимизации.

37.4. GLR-PROD-MAX-01. Создать Национальный цифровой двойник производительности экономики

Если ИИ-АСУ является управляющим контуром, то цифровой двойник является вычислительной моделью.

Он должен отображать:

отрасли;

производственные мощности;

капитал;

труд;

энергию;

логистику;

роботизацию;

производительность.

С его помощью можно моделировать

что произойдет, если:

роботизировать 30% определенных операций;

автоматизировать склады;

увеличить загрузку оборудования;

заменить дефицитный ручной труд;

модернизировать конкретную отрасль.

Результат

Государство получает возможность оценивать не только:

сколько стоит программа модернизации,

но и:

сколько человеко-часов она высвободит и какой прирост добавленной стоимости создаст.

37.5. GLR-PROD-MAX-02. Создать AI-двойника каждого крупного производственного предприятия

Предприятие получает не просто цифровую модель оборудования.

Оно получает Productivity Digital Twin всей производственной системы.

Он моделирует

заказы;

людей;

станки;

материалы;

энергию;

логистику;

качество;

простои;

ремонты;

финансы.

AI способен спросить

что произойдет, если изменить последовательность заказов?

добавить робота?

перенести склад?

увеличить партию?

перейти на другую технологию?

Цель

Не проводить дорогостоящий физический эксперимент там, где сначала можно провести миллион виртуальных.

37.6. GLR-PROD-MAX-03. Создать AI-Copilot каждого производственного руководителя

Начальник смены.

Главный технолог.

Директор производства.

Главный инженер.

Каждый получает специализированного AI-ассистента.

Он анализирует

план;

отклонения;

загрузку;

простои;

качество;

риски;

ремонты.

Вместо

«почему вчера упала производительность?»

руководитель утром получает:

«производительность линии снизилась на 8,4%; 63% отклонения связано с тремя причинами; вот рекомендуемые действия».

Так резко сокращается управленческая задержка между проблемой и решением.

37.7. GLR-PROD-MAX-04. Создать AI-оператора технологического процесса

Следующий уровень — AI уже не только советует.

В пределах установленных безопасных параметров он способен автоматически корректировать:

температуру;

скорость;

режим;

последовательность;

нагрузку.

Человек задает

границы;

целевую функцию;

безопасность.

AI непрерывно ищет

лучший режим.

Так процесс перестает работать по статической настройке, выбранной инженером несколько месяцев назад.

Он становится непрерывно оптимизируемым.

37.8. GLR-PROD-MAX-05. Создать российский стандарт «самооптимизирующейся фабрики»

Предлагается ввести новую категорию:

Self-Optimizing Factory.

Такое предприятие должно иметь:

цифровой двойник;

единое пространство данных;

автоматизированное планирование;

предиктивное обслуживание;

AI-контроль качества;

роботизированную внутрипроизводственную логистику;

автоматическое управление энергией;

real-time productivity optimization.

KPI

К пятому году не менее 100 российских предприятий должны работать как полнофункциональные self-optimizing factories.

Они станут новым производственным frontier внутри страны.

37.9. GLR-PROD-MAX-06. Создать сеть «темных производственных участков»

Lights-out manufacturing — производство, способное длительное время работать практически без непосредственного участия человека.

Программа не должна ставить задачу создавать полностью безлюдные заводы ради самой идеи.

Но необходимо массово автоматизировать участки:

опасные;

монотонные;

ночные;

высокоточные;

дефицитные по персоналу.

Цель

Не:

«завод без людей».

А:

«человеческое присутствие только там, где оно создает дополнительную стоимость».

37.10. GLR-PROD-MAX-07. Перейти к режиму 24/7 для дорогого производительного капитала

Современное высокотехнологичное оборудование является дорогостоящим активом.

Если оно работает только одну смену, огромный объем капитала фактически простаивает.

Роботизация и автономность позволяют иначе использовать время.

Для подходящего оборудования

первая смена — человек + система;

вторая — сокращенный персонал;

третья — максимально автономный режим.

Новый KPI

Capital Productive Utilization — производительное использование капитала.

Цель — радикально увеличивать количество полезных часов работы дорогого оборудования.

37.11. GLR-PROD-MAX-08. Создать национальную программу роботизации дефицитного труда

Роботизация должна идти не по принципу:

«где модно поставить робота?»

А по карте:

где стране не хватает человеческих часов?

В первую очередь

сварка;

внутренняя логистика;

склад;

паллетирование;

упаковка;

контроль качества;

машинная обработка;

опасные операции.

Для каждой профессии

рассчитывается:

дефицит;

число автоматизируемых часов;

стоимость решения;

окупаемость.

KPI

Роботизация превращается в инструмент национального управления кадровым дефицитом.

37.12. GLR-PROD-MAX-09. Создать Robotics-as-a-Service

Многие средние предприятия не могут купить дорогой роботизированный комплекс.

Следовательно, роботизация должна стать услугой.

Модель

интегратор предоставляет:

робота;

ПО;

обслуживание;

обучение.

Предприятие платит:

за час;

за операцию;

за произведенную единицу.

Эффект

Капитальный барьер резко уменьшается.

Технология становится доступна тысячам компаний.

37.13. GLR-PROD-MAX-10. Создать национальную библиотеку роботизированных операций

Не каждое предприятие должно самостоятельно изобретать автоматизацию сварки, упаковки или контроля.

Создаются типовые технологические модули.

Например

«роботизированная сварочная ячейка»;

«AI visual inspection»;

«автономный складской участок»;

«роботизированная паллетизация»;

«автоматическая загрузка CNC».

Для каждого:

цифровая модель;

оборудование;

ПО;

интерфейсы;

типовая производительность;

экономика.

KPI

Тысячи предприятий должны получать автоматизацию как готовый технологический продукт, а не уникальный инженерный проект.

37.14. GLR-PROD-MAX-11. Создать Industrial Agent Economy

AI следующего поколения должен работать не только как copilot человеку.

На предприятии появляются специализированные программные агенты:

Planning Agent;

Maintenance Agent;

Quality Agent;

Procurement Agent;

Energy Agent;

Logistics Agent.

Они взаимодействуют между собой

например:

Maintenance Agent сообщает о риске отказа;

Planning Agent перестраивает график;

Procurement Agent заказывает деталь;

Logistics Agent резервирует доставку.

Человек

контролирует политику и исключения.

Так возникает многоагентная производственная система.

37.15. GLR-PROD-MAX-12. Создать автономное производственное планирование

Сегодня значительная часть планирования:

заказов;

смен;

материалов;

оборудования

осуществляется человеком с ограниченной способностью одновременно учитывать тысячи переменных.

AI способен оптимизировать:

срок;

стоимость;

загрузку;

энергию;

ограничения.

Новая модель

План не фиксируется на неделю.

Он пересчитывается при каждом существенном событии.

Например

станок остановился.

Система за секунды перераспределяет задания.

Так производство становится адаптивным в реальном времени.

37.16. GLR-PROD-MAX-13. Создать автономную внутрипроизводственную логистику

Человек не должен тратить значительное время на:

поиск;

перемещение;

доставку;

комплектование

там, где это может выполнять автоматизированная система.

Инструменты

AGV;

AMR;

автоматические склады;

machine vision;

AI-routing.

Максимальный стандарт

Материал сам прибывает к станку точно тогда, когда он необходим.

37.17. GLR-PROD-MAX-14. Создать предиктивное обслуживание национального промышленного оборудования

Традиционный ремонт:

сломалось → ремонтируем.

Планово-предупредительный:

ремонтируем через установленный срок.

Предиктивный:

AI прогнозирует вероятность отказа.

Максимальный уровень

prescriptive maintenance —

система не только прогнозирует отказ, но и предлагает:

что заменить;

когда;

в какое окно;

с минимальным влиянием на выпуск.

KPI

Критические незапланированные простои на участвующих предприятиях сокращаются в несколько раз.

37.18. GLR-PROD-MAX-15. Создать автономный AI-контроль качества

Качество нельзя проверять только в конце линии.

AI должен наблюдать его по ходу процесса.

Machine vision и сенсоры

фиксируют отклонение;

AI связывает его с параметрами оборудования;

режим корректируется автоматически.

Максимальный принцип

не обнаруживать брак, а предотвращать его появление.

KPI

Для зрелых производственных процессов стремиться к near-zero-defect manufacturing.

37.19. GLR-PROD-MAX-16. Создать AI-оптимизацию энергопотребления предприятия

Энергия является одним из важных входов производственной функции.

AI способен:

переносить энергоемкие операции;

управлять пиковыми нагрузками;

оптимизировать оборудование;

выявлять потери.

KPI

Измеряется:

добавленная стоимость на единицу энергии.

Так одновременно повышается:

productivity;

энергоэффективность;

конкурентоспособность.

37.20. GLR-PROD-MAX-17. Создать Generative Engineering Platform Russia

Самый большой скачок производительности может произойти не на заводе, а до завода — в проектировании.

AI должен помогать инженеру:

генерировать конструкции;

просчитывать нагрузки;

оптимизировать материал;

сравнивать варианты;

подготавливать технологию производства.

Результат

Инженер за неделю исследует пространство решений, которое раньше потребовало бы месяцев.

Новый показатель

Engineering Output per Hour.

Это производительность интеллектуального инженерного труда.

37.21. GLR-PROD-MAX-18. Создать AI-конструктор технологических процессов

После создания изделия необходимо спроектировать:

маршрут;

оснастку;

операции;

контроль;

режимы.

AI способен генерировать альтернативные process plans.

Он сравнивает

стоимость;

время;

оборудование;

энергию;

качество.

Человек

выбирает и утверждает.

Так сокращается время между:

идеей изделия

и:

серийным производством.

37.22. GLR-PROD-MAX-19. Создать цифровой контур «от CAD до станка»

Данные конструкции не должны многократно вручную переноситься между системами.

Необходимо построить прямую цифровую цепочку:

R&D → CAD → digital twin → CAM → MES → оборудование → quality data.

Цель

Минимизировать:

ручную передачу;

ошибки;

повторный ввод;

время подготовки производства.

37.23. GLR-PROD-MAX-20. Создать AI-R&D loop для производственного предприятия

AI должен непрерывно анализировать:

эксплуатационные данные;

отказы;

качество;

отзывы клиентов;

производственную себестоимость.

И передавать вывод обратно в:

конструкторскую систему;

технологическую систему.

Возникает цикл

производство → данные → AI → улучшенный продукт → производство.

Таким образом фабрика становится не только местом выпуска.

Она становится машиной непрерывного продуктового развития.

37.24. GLR-PROD-MAX-21. Создать автономную цепочку поставок

Сегодня supply chain требует огромного количества ручных координационных действий.

В максимальной модели AI прогнозирует:

спрос;

запасы;

риск дефицита;

срок поставщика;

логистику.

Система автоматически

перестраивает заказ;

выбирает маршрут;

увеличивает safety stock там, где риск вырос;

снижает его там, где риск исчез.

Человек подключается

при:

стратегическом выборе;

критическом дефиците;

смене поставщика высокого риска.

37.25. GLR-PROD-MAX-22. Создать machine-to-machine procurement для стандартных закупок

Для стандартных повторяющихся промышленных ресурсов закупка может происходить почти автоматически.

Production Agent определяет потребность

Procurement Agent:

проверяет поставщиков;

срок;

цену;

качество;

логистику.

В пределах заранее утвержденной политики заказ формируется автоматически.

Результат

Закупщик освобождается от рутинной транзакционной работы.

Он занимается:

стратегическими поставщиками;

переговорами;

рисками.

37.26. GLR-PROD-MAX-23. Создать Национальную промышленную data space

AI-промышленность невозможна без данных.

Но предприятие не должно отдавать коммерческую тайну в единый централизованный массив.

Поэтому необходима федеративная Industrial Data Space.

Предприятие контролирует данные

Но может безопасно:

сравнивать benchmark;

обучать отраслевые модели;

передавать разрешенные показатели;

получать AI-сервисы.

Принцип

данные остаются у владельца, знания могут распространяться.

37.27. GLR-PROD-MAX-24. Создать отраслевые промышленные foundation models

Универсальная AI-модель не знает достаточно глубоко:

металлургию;

нефтехимию;

станкостроение;

строительство;

логистику.

Необходимы специализированные модели.

Они обучаются

на:

технологической документации;

стандартах;

обезличенных производственных данных;

физических моделях.

Использование

диагностика;

проектирование;

ремонт;

оптимизация;

обучение персонала.

37.28. GLR-PROD-MAX-25. Создать Industrial AI Cloud

Среднее предприятие не должно строить собственный суперкомпьютерный центр.

Необходима национальная облачная промышленная инфраструктура.

Она предоставляет

compute;

industrial AI models;

digital twin services;

simulation;

optimization.

Компания покупает

не сервер,

а:

вычислительную производительность как услугу.

Это должно резко демократизировать промышленный AI.

37.29. GLR-PROD-MAX-26. Создать национальную программу «AI каждому инженеру»

AI не должен оставаться инструментом только крупных корпораций.

Каждый:

конструктор;

технолог;

мастер;

логист;

планировщик;

экономист

должен получить профессионального copilot.

KPI

К пятому году большинство инженерно-технических работников в участвующих секторах регулярно используют сертифицированные отраслевые AI-инструменты.

Главный результат

Не число лицензий.

А:

рост engineering and management output per hour.

37.30. GLR-PROD-MAX-27. Создать AI-наставника рабочего и техника

Augmentation относится не только к инженеру.

Работник через:

AR;

голосовой интерфейс;

машинное зрение

может получать:

инструкцию;

контроль последовательности;

диагностику;

подсказку.

Это позволяет

быстрее вводить человека в профессию;

снижать ошибки;

работать с более сложным оборудованием.

Результат

Часть производственного знания переносится из памяти конкретного мастера в цифровую интеллектуальную инфраструктуру предприятия.

37.31. GLR-PROD-MAX-28. Создать цифровой рынок промышленной экспертизы

Если завод в одном регионе столкнулся с редкой технологической проблемой, эксперт может находиться за тысячи километров.

Система должна автоматически находить:

специалиста;

инженерную организацию;

поставщика;

университет.

Через digital twin и secure remote access

эксперт может диагностировать проблему удаленно.

Эффект

Редкая компетенция масштабируется на всю страну.

37.32. GLR-PROD-MAX-29. Создать программу «один специалист — сто систем»

На вершине AI-автоматизации возникает новый тип профессии.

Один специалист управляет не одной машиной.

Он курирует большое количество автоматизированных объектов.

Например

один эксперт predictive maintenance контролирует сотни единиц оборудования;

один специалист energy optimization — десятки предприятий;

один AI quality engineer — множество линий.

Это радикально увеличивает leverage человеческой квалификации.

37.33. GLR-PROD-MAX-30. Создать национальный рынок высвобожденных человеко-часов

Повышение производительности будет высвобождать труд.

Это необходимо заранее превратить в экономическое преимущество, а не социальную проблему.

Предприятие показывает

сколько человеко-часов автоматизировано;

какие работники высвобождаются;

какие навыки у них есть.

Система сопоставляет

вакансии;

обучение;

новые линии;

регионы.

Главный принцип

автоматизируем не человека — автоматизируем низкопроизводительный человеко-час.

Человека необходимо переводить в более продуктивную деятельность.

37.34. GLR-PROD-MAX-31. Создать Productivity Dividend

Работник должен видеть личный интерес в автоматизации.

Если технологическая модернизация увеличивает производительность, часть эффекта должна устойчиво конвертироваться в:

рост реальной заработной платы;

обучение;

улучшение условий труда;

сокращение тяжелых и опасных операций.

Это принципиально важно

Иначе работник воспринимает роботизацию как угрозу и рационально сопротивляется ей.

Формула

выигрывает предприятие + выигрывает работник + выигрывает государство.

37.35. GLR-PROD-MAX-32. Создать программу производительности государственного сектора

Если AI повышает производительность только частного сектора, огромная часть национального труда остается вне трансформации.

Необходимо распространять productivity engineering на:

здравоохранение;

образование;

государственное управление;

муниципальные услуги;

инфраструктурные компании.

Но KPI отличается

не прибыль.

А:

общественно полезный результат / человеко-час.

Например:

число клинически качественно обслуженных пациентов;

число административных процессов;

эффективность инфраструктурного обслуживания.

37.36. GLR-PROD-MAX-33. Создать AI-автоматизацию офисного труда

Productivity revolution не должна ограничиваться заводом.

Огромное количество времени расходуется на:

подготовку отчетов;

поиск информации;

документооборот;

планирование;

сводные таблицы;

согласования.

AI-агенты должны автоматизировать

стандартные интеллектуальные процессы.

Новый KPI

Administrative Labor Automation Rate.

Цель — высвободить миллионы часов квалифицированного труда для:

аналитики;

творчества;

переговоров;

проектирования;

управления.

37.37. GLR-PROD-MAX-34. Создать Autonomous Back Office

У зрелого предприятия бухгалтерский, кадровый, закупочный, договорной и административный back office должен работать преимущественно в режиме:

AI + automation + human exception.

Человек рассматривает:

аномалию;

нестандартный контракт;

конфликт;

сложное решение.

Это напрямую соединяется

с программами:

нулевого административного трения;

проактивного государства;

машиночитаемого права.

37.38. GLR-PROD-MAX-35. Создать Productivity Venture Fund

Некоторые технологические решения способны повысить производительность радикально, но слишком рискованны для обычного промышленного кредита.

Создается фонд, инвестирующий в:

роботику;

industrial AI;

автономные склады;

machine vision;

digital twins;

generative engineering;

advanced manufacturing.

Критерий

Не просто технологическая новизна.

А:

потенциальная кратность повышения производительности.

37.39. GLR-PROD-MAX-36. Создать рынок покупки эффекта производительности

Государство может закупать не оборудование.

А результат.

Например

«снизить трудоемкость операции на 40%».

Интеграторы предлагают решения.

Оплата зависит от достигнутого эффекта.

Это превращает рынок модернизации

из:

продажи техники

в:

продажу productivity gain.

37.40. GLR-PROD-MAX-37. Ввести Autonomous Factory Certification

Создается российский стандарт зрелости.

Уровни

AF-1 — connected;

AF-2 — predictive;

AF-3 — self-optimizing;

AF-4 — semi-autonomous;

AF-5 — autonomous production system.

Оцениваются

планирование;

качество;

maintenance;

логистика;

энергия;

роботизация;

AI.

Цель

Создать понятную траекторию технологической зрелости для каждого предприятия.

37.41. GLR-PROD-MAX-38. Создать международно открытый Russian Productivity Benchmark

Если Россия действительно создаст новые технологии производительности, необходимо сделать результат измеримым.

Публикуется система:

отраслевой производительности;

human-hour multiplier;

autonomous-factory maturity;

AI contribution;

capital utilization.

Это позволяет

международно проверять российский результат

и превращать российские productivity systems в экспортируемый продукт.

37.42. Новая формула производительности

Традиционная:

производительность = выпуск / труд.

Следующий уровень:

производительность = капитал × технология × человек × организация.

AI-экономика добавляет новый множитель:

производительность = человек × капитал × роботизация × AI × скорость самооптимизации.

Особенно важен последний элемент.

Преимущество получает не только предприятие с лучшей технологией сегодня.

Преимущество получает предприятие, которое быстрее других становится лучше завтра.

37.43. Новый объект конкуренции: скорость самообучения предприятия

В традиционной индустрии завод модернизируют раз в несколько лет.

В AI-экономике алгоритм способен улучшать процесс постоянно.

Поэтому появляется показатель:

Productivity Learning Rate.

Он показывает:

как быстро предприятие:

обнаруживает потерю;

создает решение;

внедряет;

измеряет;

распространяет.

Мировой лидер будущего

не обязательно тот, у кого сегодня самый производительный завод.

А тот, у кого завод быстрее всех учится.

37.44. Автономное предприятие как экономическая киберфизическая система

В максимальном фронтире граница между:

физическим заводом;

его цифровой моделью;

AI

начинает исчезать.

Физическое оборудование создает данные.

Цифровой двойник моделирует.

AI оптимизирует.

Физическая система выполняет.

Результат снова превращается в данные.

Возникает замкнутый цикл:

физический процесс → данные → модель → AI-решение → физический процесс.

Чем короче этот цикл, тем быстрее система оптимизируется.

37.45. Самое важное суперрешение: отделить выпуск от количества человеческих часов

Исторически увеличение выпуска почти всегда требовало:

больше работников

или:

больше часов.

AI-автоматизированная экономика должна постепенно разрывать эту связь.

Если спрос вырос на 20%, первый вопрос предприятия должен звучать не:

«где найти еще 20% сотрудников?»

А:

«как получить дополнительные 20% выпуска тем же количеством человеческих часов?»

Именно это должно стать новой управленческой нормой.

37.46. Производительность не должна означать максимальную эксплуатацию человека

Существует неправильная модель:

заставить человека:

быстрее двигаться;

меньше отдыхать;

выполнять больше операций.

Это не является стратегией мирового лидерства.

Высшая производительность должна возникать из:

лучшего капитала;

лучшей технологии;

лучшей организации;

лучшего AI.

Поэтому цель

не максимизировать интенсивность человека.

А:

максимизировать ценность его ограниченного времени.

Рутинная работа автоматизируется.

Опасная — роботизируется.

Информационная — передается AI.

Человеку остаются функции большей интеллектуальной и экономической стоимости.

37.47. Социальный контракт сверхвысокой производительности

Технологический скачок станет устойчивым только тогда, когда общество будет видеть в нем источник роста благосостояния.

Поэтому productivity dividend должен распределяться через:

реальную заработную плату;

сокращение тяжелого труда;

повышение квалификации;

расширение новых высокопроизводительных рабочих мест.

В более долгом горизонте сверхвысокая производительность способна также создавать возможность:

сокращать долю жизненного времени, необходимого для производства базового объема благ.

То есть технологический прогресс должен постепенно превращаться не только в:

больше выпуска,

но и в:

больше человеческой свободы времени.

37.48. Как избежать технологической безработицы

На уровне отдельной операции автоматизация действительно может устранить рабочее место.

На уровне экономики задача состоит в другом:

переместить человека вверх по цепочке стоимости быстрее, чем автоматизация уничтожает его прежнюю функцию.

Для этого необходимы:

continuous reskilling;

гарантированный образовательный маршрут;

прогноз высвобождаемых профессий;

быстрое признание новых компетенций;

внутриотраслевая мобильность.

Новый KPI

Не:

сколько рабочих мест автоматизировано.

А:

какая доля высвобожденных работников через 6–12 месяцев занята в работе с большей добавленной стоимостью.

37.49. Почему государство не должно пытаться само выбирать каждую технологию

Программа-максимум не означает центрального определения:

какой робот;

какому заводу;

какую модель AI

необходимо купить.

Роль государства:

создать:

инфраструктуру;

стандарты;

финансирование;

данные;

экспериментальные площадки;

конкуренцию интеграторов;

измерение результата.

Решение предприятия

какую конкретную технологию выбрать.

То есть действует уже сформулированный в Главе 17 принцип:

стратегия определяет направление, рынок ищет решение, AI измеряет результат.

37.50. Архитектура тридцати восьми стратегических мероприятий

Контур	Содержание	Основной результат
Национальный AI-контур	01–05	Производительность измеряется и оптимизируется в реальном времени
Роботизированное производство	06–10	Человеческий труд выводится из рутины и дефицитных операций
Автономная фабрика	11–16	Производство само планирует, обслуживает и оптимизирует себя
AI-инженерия	17–20	Кратно повышается производительность интеллектуального труда
Автономная supply chain	21–22	Координационное трение снижается
Industrial AI infrastructure	23–26	AI становится массовым инструментом предприятий
Человеческий капитал	27–31	Человек получает кратно больший technological leverage
Производительность вне цеха	32–34	Автоматизация охватывает услуги и back office
Финансирование frontier	35–38	Рынок покупает и масштабирует доказанный productivity gain

37.51. Пятилетняя последовательность

Год 1. AI-готовность производственной системы

Создаются:

ИИ-АСУ «Производительность России»;

National Productivity Digital Twin;

Industrial Data Space;

Autonomous Factory Standard.

Определяются 1000 предприятий с максимальным потенциалом AI-автоматизации.

Запускаются первые отраслевые foundation models.

Год 2. Массовые AI-Copilots и роботизация

AI получают:

инженеры;

технологи;

производственные руководители.

Масштабируются:

Robotics-as-a-Service;

AI quality;

predictive maintenance;

autonomous logistics.

Создаются первые десятки Self-Optimizing Factories.

Год 3. Переход от AI-помощника к AI-агенту

Запускаются:

autonomous planning;

multi-agent production systems;

machine-to-machine procurement;

prescriptive maintenance;

generative engineering.

Industrial AI Cloud становится массовой инфраструктурой среднего предприятия.

Год 4. Полуавтономные производственные сети

Отдельные фабрики соединяются в автономные цепочки.

AI оптимизирует:

заказ;

производство;

поставку;

энергию;

maintenance

как единую систему.

Сотни предприятий достигают уровней AF-3 и AF-4.

Год 5. Экономика кратного технологического leverage

Россия должна иметь:

сеть self-optimizing factories;

массовый Robotics-as-a-Service;

industrial foundation models;

national industrial data space;

AI engineering ecosystem;

десятки тысяч AI-augmented инженеров;

автономные производственные участки 24/7;

рынок productivity-as-a-result.

37.52. Новые KPI максимального фронтира

Традиционного GDP/hour уже недостаточно для управления этой системой.

Предлагаются дополнительные показатели.

Human Hour Multiplier

Сколько автоматизированного производственного ресурса управляется одним человеческим часом?

Autonomous Production Share

Какая доля производственных операций проходит без непосредственного человеческого участия?

AI-Augmented Labor Share

Какая доля инженерно-управленческого труда регулярно использует AI?

Capital Productive Utilization

Сколько часов в сутки дорогое оборудование реально создает стоимость?

Productivity Learning Rate

Как быстро система улучшает собственный результат?

Machine Labor / Human Labor Ratio

Какой объем машинных операций приходится на один человеческий час?

Engineering Output per Hour

Насколько возрастает производительность R&D и инженерии?

Human Reallocation Success Rate

Какая доля высвобожденных автоматизацией работников перешла в более производительную деятельность?

37.53. Целевые ориентиры пятилетия

Показатель	Максимальный ориентир
Средний рост производительности в AI-модернизируемых предприятиях	кратно выше среднего по экономике
Крупные предприятия с AI Productivity Copilot	преобладающая доля
Self-Optimizing Factories	≥100
Предприятия AF-3 и выше	сотни
Рутинные операции в целевых секторах, прошедшие automation review	≈100%
Критическое оборудование с predictive/prescriptive maintenance	преобладающая доля
AI visual quality в подходящих процессах	массовое внедрение
Инженерно-технические работники с профессиональным AI	массовое использование
Новые производственные проекты с digital twin by default	≈100%
Производственные данные, доступные через federated data space	основной промышленный контур
Незадействованные ночные мощности автоматизируемого оборудования	радикальное сокращение

37.54. Почему «в несколько раз выше сегодняшнего мирового лидера» здесь возможно

В некоторых сферах Программы глобального лидерства кратное превосходство физически невозможно.

Продолжительность жизни невозможно бесконечно умножать.

Образовательный результат имеет естественные ограничения.

Но производительность обладает другим свойством.

Человеческий час может быть дополнен:

десятками роботов;

тысячами вычислительных операций;

AI-агентами;

автономными системами.

Следовательно, показатель:

экономический результат / человеческий час

может расти очень существенно.

Пример:

если один инженер сегодня контролирует одну производственную линию,

а через десять лет с AI контролирует десять автономных линий,

его человеческий час получает принципиально иной multiplier.

Поэтому именно производительность является одной из областей, где программа-максимум может ставить задачу не процентного, а кратного технологического превосходства.

37.55. Производительность как национальная свобода от демографического ограничения

Для большой страны ограниченное предложение труда может стать тормозом роста.

Но только при условии, что выпуск остается жестко связан с числом работников.

Если эта связь ослабевает, ситуация меняется.

Один специалист способен поддерживать большую производственную мощность.

Один инженер — больше оборудования.

Один врач с AI — больше диагностической работы.

Один государственный служащий — больше автоматизированных процессов.

Таким образом роботизация и AI превращают:

дефицит населения

из абсолютного ограничения

в:

инженерную задачу повышения human leverage.

37.56. Россия как экспортёр технологий производительности

Максимальный фронтир должен предполагать не только внутреннее использование.

Если Россия создаст:

self-optimizing factory stack;

industrial AI;

роботизированные модули;

digital twins;

productivity integrators,

они сами могут стать экспортным продуктом.

То есть страна начинает экспортировать не только:

металл;

оборудование;

ПО.

Она экспортирует:

способ организации сверхпроизводительного производства.

Именно в этот момент программа производительности становится одновременно программой экономической сложности и технологического лидерства.

37.57. Минимальный и максимальный фронтир производительности

Программа-минимум	Программа-максимум
Lean	Self-optimizing production
Современный станок	Autonomous machine system
MES	AI Production Operating System
Роботизация отдельных операций	Robotics-as-a-Service economy
Предиктивный ремонт	Prescriptive autonomous maintenance
Контроль качества	Zero-defect AI control
Цифровой двойник	Continuous simulation and optimization
Обученный инженер	AI-augmented engineer
Планирование производства	Autonomous planning
Улучшение supply chain	Autonomous supply network
Рост выпуска на человека	Multiplication of human-hour leverage
Производительность предприятия	Productivity learning system
Догнать мировой завод	Создать новую мировую модель фабрики

37.58. Конечный образ AI-автоматизированной экономики

Инженер приходит не к станку.

Он входит в цифровую среду производственной системы.

Перед ним десятки автономных линий.

AI уже сообщает:

где возникло отклонение;

какой компонент требует внимания;

как изменится выпуск при другом режиме.

Рутинные процессы идут самостоятельно.

Материал поступает автоматически.

Роботы выполняют повторяющиеся операции.

Machine vision контролирует качество.

Maintenance AI предотвращает остановки.

Energy Agent минимизирует энергозатраты.

Planning Agent постоянно перестраивает производственный план.

Система поставок синхронизируется с реальным спросом.

AI-конструктор уже подготовил варианты следующего изделия.

Инженер принимает несколько действительно важных решений.

Его труд концентрируется там, где необходимы:

понимание;

ответственность;

новая идея.

Вечером производство не останавливается.

Автономные участки продолжают работать.

Цифровой двойник за ночь моделирует сотни вариантов оптимизации.

Утром система предлагает новое улучшение.

Завод становится лучше каждые сутки.

37.59. Новый мировой benchmark

Сегодня мировой benchmark задается:

долларами ВВП на час.

Этот показатель должен сохраниться.

Но Россия может предложить миру следующий набор:

Human Hour Multiplier;

Autonomous Production Share;

Productivity Learning Rate;

AI-Augmented Labor Productivity;

Capital Productive Utilization;

Machine-to-Human Work Ratio.

Это уже язык новой экономики.

Он измеряет не только:

сколько производится,

но и:

насколько мощную систему машин, алгоритмов и капитала способен приводить в движение ограниченный объем человеческого времени.

37.60. Максимальный лидерский фронтир

Субпрограмма-максимум должна стремиться не к тому, чтобы российский работник выполнял больше движений за час.

И не к тому, чтобы в стране формально появилось больше роботов.

Ее конечная цель значительно глубже:

создать экономику, в которой человеческий труд концентрируется на наиболее интеллектуальных, творческих и ответственных функциях, а максимальный объем повторяющейся физической, информационной и координационной работы передается машинам.

Тогда главным конкурентным преимуществом России становится не дешевизна часа.

И даже не количество доступных работников.

А:

мощность, которой способен управлять один человеческий час.

Можно сформулировать конечную цель еще короче:

не человек должен работать в несколько раз интенсивнее.
В несколько раз больше должна работать система вокруг человека.

Именно тогда станет возможным результат, который сегодня кажется предельным:

один российский человеко-час создает в несколько раз больше стоимости, чем человеко-час в сегодняшней наиболее производительной экономике мира.

Это и будет означать переход от догоняющей модернизации к AI-автоматизированной экономике сверхвысокой производительности.

**********************

ЧАСТЬ IX. СУБПРОГРАММА «СЛОЖНАЯ ЭКОНОМИКА»

Базовый показатель: Economic Complexity Index — ECI, Atlas of Economic Complexity, Harvard Growth Lab

Глава 38. Как страны создают технологически сложные экономики

Богатство природными ресурсами и сложность экономики — разные вещи.

Страна может экспортировать огромные объемы нефти, газа, железной руды или сельскохозяйственного сырья, иметь значительный ВВП и одновременно обладать относительно простой экспортной структурой.

И наоборот.

Страна, практически не располагающая природными ресурсами, может экспортировать:

полупроводниковое оборудование;

медицинскую технику;

фармацевтику;

прецизионные приборы;

промышленных роботов;

специализированную химию;

авиационные компоненты.

Чтобы изготовить такие продукты, недостаточно иметь отдельного талантливого инженера.

Необходима целая экосистема:

исследовательские организации;

университеты;

конструкторские бюро;

поставщики материалов;

производители оборудования;

метрология;

сертификация;

программное обеспечение;

финансирование;

высококвалифицированные кадры;

система управления качеством;

логистика;

технологическое предпринимательство.

Именно поэтому сложный продукт является своеобразным материальным отпечатком накопленного обществом производственного знания.

В этом заключается фундаментальная идея Economic Complexity Index.

Сложная экономика — это экономика, способная регулярно собирать большое количество редких производственных компетенций в конкурентоспособный конечный продукт.

38.1. Что измеряет Economic Complexity Index

Economic Complexity Index разработан в рамках исследований Ricardo Hausmann, César Hidalgo и их коллег и сегодня поддерживается Harvard Growth Lab через Atlas of Economic Complexity.

Atlas рассматривает экономическую сложность как отражение производственного know-how, проявляющегося в том, какие товары страна способна конкурентоспособно экспортировать.

ECI строится одновременно на двух характеристиках.

Первая — diversity

Насколько разнообразна экспортная корзина страны.

Но одного разнообразия недостаточно.

Страна может экспортировать множество сравнительно простых продуктов.

Поэтому используется второй параметр.

Вторая — ubiquity

Насколько распространены экспортируемые страной продукты среди других экономик.

Если товар способны конкурентоспособно экспортировать десятки очень разных стран, для его производства, вероятно, требуется сравнительно распространенный набор capabilities.

Если продукт экспортируется небольшим числом экономик, каждая из которых сама обладает чрезвычайно сложной производственной структурой, это является сигналом гораздо более редкого набора знаний.

Отсюда возникает рекурсивная логика:

сложная страна экспортирует много продуктов, которые экспортируют немногие другие сложные страны.

Atlas использует международную торговую статистику UN Comtrade, дополняет и согласует данные экспортера и импортера и гармонизирует товарные классификации во времени. Платформа охватывает более 6 тыс. товарных позиций и около 250 стран и территорий, хотя в собственно complexity ranking включаются только экономики, удовлетворяющие порогам населения, объема торговли и качества данных.

38.2. Revealed Comparative Advantage

Для определения того, насколько страна действительно специализируется на продукте, используется Revealed Comparative Advantage — RCA.

Классическая формулировка задает вопрос:

занимает ли данный продукт в экспорте страны большую долю, чем он занимает в мировой торговле в среднем?

Если да, страна демонстрирует revealed comparative advantage.

С 2026 года Atlas перешел от прежней бинарной логики — «RCA выше единицы или нет» — к более плавной оценке интенсивности специализации. Это позволяет учитывать отрасли, которые уже становятся значимыми, но еще не пересекли жесткий порог RCA=1.

Для настоящей Программы это особенно полезно.

Нам необходимо видеть не только:

какие сложные продукты Россия уже умеет экспортировать,

но и:

где конкурентоспособная производственная способность только формируется.

38.3. Product Complexity Index

Для каждого продукта рассчитывается Product Complexity Index — PCI.

Логика зеркальна ECI.

Высокий PCI имеют продукты, которые конкурентоспособно производит ограниченный набор диверсифицированных сложных экономик.

В текущем массиве Harvard Growth Lab среди наиболее сложных товаров находятся, в частности:

фотографические пластины и пленка;

оборудование для полупроводниковой и электронной промышленности;

керметы;

специализированные никелевые изделия;

сложные химические соединения.

На другом конце находятся некоторые виды сырья. Например, сырой нефти в текущей классификации соответствует PCI около −3,61, то есть она относится к наиболее низкосложным товарным позициям.

Это не означает, что добыча нефти технологически примитивна.

Современная нефтедобыча может требовать чрезвычайно сложных технологий.

ECI говорит о другом:

сам сырьевой продукт экспортируют очень разные страны, и наличие месторождения играет значительно большую роль в возможности экспорта, чем накопление широкого набора редких производственных capabilities.

38.4. Product Space: карта возможного будущего экономики

Одним из наиболее мощных инструментов Atlas является Product Space.

Идея проста.

Некоторые продукты требуют похожего набора компетенций.

Если страна умеет производить один из них, ей сравнительно легче перейти к соседнему.

Например, производственная способность в:

металлообработке;

точной механике;

электронике;

химии

может открывать сразу множество соседних продуктовых направлений.

Atlas измеряет proximity продуктов на основе того, насколько часто страны экспортируют их одновременно.

В Product Space близко расположены продукты, для которых требуются сходные capabilities; удаленные продукты требуют гораздо более иного набора знаний.

Следовательно, промышленное развитие не является случайным прыжком.

Обычно страны переходят:

от того, что уже умеют делать, к более сложным продуктам, требующим значительной части уже существующих capabilities плюс несколько новых.

Этот принцип называется related diversification.

38.5. Distance и Opportunity Gain

Для каждого потенциального нового продукта Atlas может оценить его distance — насколько далеко он находится от уже существующей производственной структуры страны.

Но одного расстояния недостаточно.

Новый продукт должен открывать дополнительные возможности.

Для этого используется Opportunity Outlook Gain.

Высокое значение означает:

освоение данного продукта открывает много соседних направлений, в том числе более сложных.

Таким образом возникает мощная логика промышленной политики.

Не просто:

«какой товар мы можем начать производить?»

А:

«освоение какого продукта откроет России наибольшее количество следующих сложных продуктов?»

Именно так индустриальное решение начинает оцениваться не только по собственной прибыльности, но и по создаваемым capabilities.

38.6. Ограничения ECI

Economic Complexity Index чрезвычайно полезен, но его нельзя превращать в абсолютную картину экономики.

Во-первых, основной индекс основан преимущественно на структуре торговли товарами и хуже отражает многие услуги и неторгуемые виды деятельности.

Во-вторых, сложная производственная способность, ориентированная исключительно на внутренний рынок, может быть недостаточно видна в ECI.

В-третьих, санкции, торговые ограничения и изменение маршрутов торговли способны временно влиять на наблюдаемую экспортную структуру без мгновенного исчезновения underlying capabilities.

В-четвертых, международные торговые данные пересматриваются. Harvard Growth Lab специально предупреждает, что поздняя отчетность, зеркальная статистика партнеров и новые методы гармонизации могут менять исторические оценки. Большая часть данных обновляется ежегодно, а данные 2024 года в основном вошли в Atlas в 2026 году.

Поэтому наша формула остается прежней:

ECI используется не как цель, а как рентген производственной структуры.

Нас интересует не место само по себе.

Нас интересуют capabilities, которые производят это место.

38.7. Мировая тройка Economic Complexity Index

В актуальном массиве Harvard Growth Lab за 2024 год мировой топ-5 выглядит следующим образом:

Место	Экономика	ECI
1	Япония	1,69
2	Швейцария	1,58
3	Тайвань	1,57
4	Республика Корея	1,56
5	Сингапур	1,45

Эта таблица чрезвычайно показательна.

В мировом топ-5 практически отсутствуют экономики, построившие свое лидерство на массовом экспорте природного сырья.

На вершине находятся страны, десятилетиями накапливавшие:

машиностроительные;

электронные;

химические;

инженерные;

прецизионные

capabilities.

При этом Япония и Швейцария являются крайне устойчивыми лидерами на протяжении многих лет, а Восточная Азия демонстрирует наиболее заметное усиление сложности в последние десятилетия. Harvard Growth Lab отмечает, что в текущей структуре четыре из пяти первых позиций принадлежат азиатским экономикам.

38.8. Япония: сложность как накопленный промышленный язык

Япония занимает первое место ECI с результатом 1,69.

Она является особенно важным benchmark, потому что ее лидерство не создается одной отраслью.

Япония способна одновременно конкурентоспособно производить чрезвычайно широкую номенклатуру:

машин;

автомобилей и компонентов;

прецизионного оборудования;

материалов;

химии;

электронных компонентов;

промышленной автоматики.

Именно плотность взаимосвязанных capabilities является основой ее позиции.

Monozukuri как государственная система

Японская политика развития manufacturing институционализирована на законодательном уровне.

White Paper on Manufacturing Industries ежегодно готовится одновременно METI, Министерством труда и Министерством образования и науки на основании Basic Act on the Promotion of Core Manufacturing Technology.

В текущих документах одновременно рассматриваются:

инвестиции;

кадры;

R&D;

DX;

декарбонизация;

экономическая безопасность;

промышленная конкурентоспособность.

Это чрезвычайно важная архитектура.

Производственная политика не разделяется на:

«Минпром занимается заводами»;

«образование занимается людьми»;

«наука занимается исследованиями».

Сложный продукт требует их одновременного соединения.

Плотная система поставщиков

Крупное японское предприятие существует не отдельно.

Вокруг него находятся сотни специализированных поставщиков:

станков;

подшипников;

сенсоров;

материалов;

электроники;

инструмента;

ПО;

контроля качества.

Именно такие supplier networks превращают индивидуальную компетенцию компании в национальную capability.

Если конечный производитель исчезнет, знания частично останутся у поставщиков.

Если возникает новый продукт, существующие поставщики способны быстро перестроиться.

Это и есть накопленный industrial know-how.

Качество как capability

Сложный продукт невозможно производить массово, если качество нестабильно.

Поэтому японский промышленный успех исторически строился не только на изобретении продукта.

Он строился на способности:

повторять результат;

контролировать процесс;

постоянно устранять отклонения.

Таким образом:

quality management само является частью экономической сложности.

Постоянное движение frontier

Даже сегодняшняя Япония не считает существующую структуру достаточной.

Актуальная японская Semiconductor and Digital Industry Strategy рассматривает AI, данные, вычислительную инфраструктуру, связь, энергетику, кадры и безопасность как единую экосистему, а не отдельные технологические отрасли.

Это наглядно показывает:

экономическая сложность необходимо непрерывно воспроизводить; накопленный когда-то industrial know-how сам по себе не гарантирует вечного лидерства.

Японская формула

широкая индустриальная база + глубокие supplier networks + качество + инженерное образование + корпоративные R&D + межведомственная промышленная политика + постоянное технологическое обновление.

38.9. Швейцария: сложность через сверхспециализацию высокого знания

Швейцария занимает второе место — 1,58.

Ее модель принципиально отличается от японской.

Страна невелика.

Она не пытается производить абсолютно все.

Зато концентрируется на направлениях, в которых стоимость embedded knowledge чрезвычайно высока:

фармацевтика;

specialty chemicals;

медицинские технологии;

точные приборы;

прецизионное машиностроение;

инструменты;

электрооборудование;

часы.

Образование, research и innovation как единый контур

Федеральная политика Швейцарии объединяет образование, research и innovation в единый ERI-контур.

На период 2025–2028 годов парламент утвердил рамки финансирования около 29,2 млрд швейцарских франков.

При этом государственная модель основана не на централизованном указании компаниям, что именно производить, а на:

автономии;

subsidiarity;

competition;

excellence;

partnership.

Dual vocational system

Особенно важна профессиональная система образования.

Сложная экономика нуждается не только в ученых.

Между фундаментальной наукой и сложным продуктом существуют:

технолог;

оператор;

инженер;

лаборант;

специалист по качеству;

точный механик.

Если один слой отсутствует, capability chain разрывается.

Швейцарская система профессионального и высшего профессионального образования обеспечивает именно этот средний технологический слой, который часто недооценивается промышленной политикой.

Universities of Applied Sciences

Еще один сильный механизм — университеты прикладных наук.

Они стоят ближе к реальным технологическим потребностям предприятий, чем классический академический университет.

Так сокращается дистанция:

наука → прикладное решение → предприятие.

Innosuisse

Swiss Innovation Agency Innosuisse поддерживает совместные инновационные проекты науки и бизнеса.

Ее программа 2025–2028 специально выделяет:

digital transformation;

устойчивость;

системные инновации

как сквозные направления.

Швейцарская формула

не максимальный масштаб, а максимальная плотность редкого знания в каждом экспортируемом килограмме продукции.

Именно поэтому небольшая экономика способна находиться выше огромных индустриальных держав.

38.10. Тайвань: сложность можно целенаправленно построить

Тайвань занимает третье место — 1,57.

Это, возможно, самый важный для российской программы пример.

Япония и Швейцария накапливали промышленную сложность столетиями.

Тайвань показывает, что при правильно организованной промышленной политике новую capability можно целенаправленно создать за несколько десятилетий.

Государственный институт технологического освоения

В 1970-е годы Тайвань не обладал собственной современной semiconductor capability.

В 1976 году Industrial Technology Research Institute — ITRI — заключил соглашение с RCA о передаче IC-технологии.

Группа тайваньских инженеров прошла обучение в США.

Затем технология была перенесена в demonstration factory на Тайване.

Это принципиальный механизм:

не приобрести готовую продукцию — приобрести capability.

От лаборатории — к компании

ITRI не сохранил технологию внутри государственного института.

Он начал создавать компании.

В 1980 году из ITRI была выделена UMC.

В 1987 году — TSMC, которой ITRI передал оборудование, технологию и команду специалистов.

Именно TSMC создала новую глобальную business model — специализированное контрактное производство полупроводников.

Таким образом государственный research institute выполнил роль:

technology importer → technology developer → pilot producer → talent incubator → company creator.

Science parks

Вокруг Hsinchu и других science parks возникла плотная цепочка:

дизайн чипов;

wafer fabrication;

материалы;

оборудование;

упаковка;

тестирование;

precision machinery.

В 2025 году три крупнейших тайваньских science parks получили рекордную выручку около NT$5,8 трлн, рост 21,83%; особенно быстро росли integrated circuits и precision machinery.

Это показывает важное свойство complexity:

одна сложная capability создает спрос на следующую.

Semiconductor fabrication требует:

оборудования;

химии;

метрологии;

оптики;

софта;

материалов.

Так возникает self-reinforcing industrial ecosystem.

Снижение барьера технологической верификации

В 2026 году ITRI начал строительство Advanced Semiconductor R&D Center с 12-дюймовой pilot line.

Цель — предоставить малым design-компаниям, стартапам и производителям материалов возможность проверять технологии без необходимости строить собственную фабрику.

Это чрезвычайно важная институциональная технология.

Один дорогой pilot facility становится общей capability для сотен компаний.

Инвестиционные стимулы

Тайваньское законодательство предоставляет налоговые incentives на R&D и инвестиции в:

smart machinery;

5G;

cybersecurity;

AI;

энергосбережение и декарбонизацию.

Тайваньская формула

выбрать технологический узел → импортировать knowledge → создать pilot capability → вырастить инженеров → передать технологию бизнесу → построить cluster → углубить цепочку поставщиков → перейти к следующему уровню технологии.

Именно это является механизмом целенаправленного усложнения экономики.

38.11. Республика Корея: последовательное движение вверх по технологической лестнице

Корея находится буквально рядом с первой тройкой — четвертое место с ECI 1,56.

Ее значение особенно велико как примера последовательного industrial upgrading.

Траектория прошла через:

текстиль;

сталь;

судостроение;

автомобили;

электронику;

полупроводники;

advanced batteries;

цифровые технологии.

Каждая новая стадия использовала capabilities предыдущей.

Сталь помогала:

судостроению;

автомобилям;

машиностроению.

Электроника создавала базу:

полупроводников;

телекоммуникаций;

цифрового оборудования.

То есть усложнение происходило не как прыжок между случайными отраслями.

Оно происходило как последовательное движение внутри Product Space.

38.12. Страна-прорыв: Вьетнам

Еще один полезный пример — Вьетнам.

Harvard Growth Lab ранее показывал, как вхождение страны в глобальные electronics supply chains создало возможность переходить от телевизоров и телефонов к:

электронным компонентам;

интегральным схемам;

компьютерам.

То есть первоначальный вход в отрасль открыл новые соседние capabilities.

Это классический related diversification.

Первый сложный продукт ценен не только тем, сколько он экспортирует сегодня, но и тем, какие новые продукты страна сможет производить завтра.

38.13. Десять механизмов создания сложной экономики

Опыт лидеров позволяет выделить десять повторяющихся механизмов.

1. Накопление capabilities важнее выбора отраслевого лозунга

Нельзя просто объявить:

«создаем микроэлектронику».

Необходимы сотни supporting capabilities.

2. Развитие происходит через соседние продукты

Успешные страны обычно двигаются по Product Space.

3. Сложность требует supplier ecosystems

Финальный завод без технологических поставщиков имеет ограниченную способность создавать новые продукты.

4. Государство помогает преодолеть coordination failure

Новая отрасль часто требует одновременного появления:

кадров;

инфраструктуры;

поставщиков;

финансирования;

сертификации.

Отдельная фирма не может создать все самостоятельно.

5. Pilot infrastructure критична

Между лабораторией и серийным производством существует «долина смерти».

6. Технологический трансфер работает только с absorption capability

Купить лицензию недостаточно.

Нужно иметь инженеров, способных освоить и улучшить технологию.

7. Образование должно соответствовать производственной структуре

Не абстрактные дипломы.

А конкретные competencies.

8. Export discipline является тестом качества

Внутренний рынок способен долго поддерживать неконкурентоспособную продукцию.

Экспорт показывает, действительно ли capability соответствует мировому уровню.

9. Новая отрасль должна открывать следующую

Это принцип Opportunity Gain.

10. Complexity policy должна учиться

Не все отраслевые ставки окажутся успешными.

Следовательно, необходимо быстро:

масштабировать успех;

закрывать неудачу.

38.14. Формула мирового фронтира

Мировые лидеры показывают:

сложная экономика — это не экономика, производящая один сверхсложный продукт.

Это экономика с плотной сетью capabilities, позволяющей ей постоянно создавать следующий сложный продукт.

Именно это принципиально важно для России.

Главный вопрос следующей главы:

не:

«есть ли в России сложные технологии?»

Они есть.

Главный вопрос:

«почему существующие сложные технологические компетенции пока не формируют столь же плотную, диверсифицированную и экспортно-конкурентоспособную производственную систему, как у Японии, Швейцарии и Тайваня?»

Глава 39. Структурные ограничения российской экономики

39.1. Позиция России: масштаб экономики значительно выше сложности ее экспортной структуры

Актуальный массив Economic Complexity Index за 2024 год был существенно переработан Harvard Growth Lab в рамках новой методологии торговли.

В региональных публикациях, основанных на обновленном наборе Growth Lab, Россия фигурирует примерно на 67-м месте, тогда как мировой топ-3 начинается с третьей позиции Тайваня. Таким образом текущий ранговый разрыв составляет около 64 позиций. Важно учитывать, что Atlas пересчитывает исторические значения после обновления торговых данных и методологии, поэтому старые опубликованные места не следует механически сопоставлять с текущей пересчитанной серией.

Это резко контрастирует:

с масштабом российской экономики;

ее научной историей;

инженерной школой;

объемом природных ресурсов;

численностью высокообразованного населения;

наличием технологически сложных отраслей.

Отсюда возникает центральный диагноз:

Россия значительно лучше умеет создавать отдельные сложные технологические системы, чем превращать эти capabilities в широкую диверсифицированную экспортную структуру гражданской экономики.

39.2. Экспортная корзина остается сильно смещенной к сырью

Дополнительные международные trade datasets показывают масштаб структурной концентрации.

В 2024 году крупнейшими российскими товарными экспортными позициями оставались:

сырая нефть — около 124 млрд долларов;

нефтепродукты — около 45,9 млрд;

природный газ — около 40,6 млрд;

уголь — около 22,4 млрд;

золото — около 12,3 млрд долларов.

То есть огромный объем экспортной стоимости генерируется продуктами, относительно слабо отражающими разнообразие embedded industrial know-how.

Это не означает, что России необходимо отказаться от ресурсного преимущества.

Наоборот.

Ресурсная база является сильнейшим активом.

Но:

природный ресурс должен становиться входом в сложную производственную цепочку, а не завершением цепочки.

Газ может стать:

сырьем для сложной химии.

Металл —

для специальных сплавов;

порошков;

компонентов;

точного оборудования.

Энергия —

для энергоемких advanced materials и вычислительной инфраструктуры.

39.3. Первый структурный разрыв: «острова сложности»

В России существуют чрезвычайно сложные технологические competencies.

Например:

атомное машиностроение;

энергетическое оборудование;

авиационно-космические технологии;

отдельные направления химии;

материаловедения;

IT;

оптики;

двигателестроения;

приборостроения.

Но сложность национальной экономики определяется не самым передовым предприятием.

Она определяется плотностью связей между capabilities.

Если вокруг передового конечного производителя значительная часть:

компонентов;

станков;

сенсоров;

электроники;

промышленного ПО;

специальных материалов

отсутствует либо слабо конкурентоспособна, возникает технологический остров.

На острове может существовать выдающийся продукт.

Но он плохо порождает новые продукты вокруг себя.

Лидерская модель

сложный продукт → десятки поставщиков → новые компетенции → соседние продукты → новые компании.

Островная модель

сложный продукт → специализированная вертикальная система → слабая диффузия know-how за ее пределы.

Именно переход от островов к плотному Product Space России должен стать главной задачей.

39.4. Второй разрыв: слабая конвертация науки в экспортный продукт

Страна может обладать:

учеными;

публикациями;

патентами;

экспериментальными разработками

и все равно иметь недостаточно сложную экспортную корзину.

Потому что между scientific result и RCA существуют еще несколько ступеней:

исследование → prototype → pilot → certification → серийное производство → supplier chain → экспорт.

Российский structural gap часто находится именно внутри этой цепочки.

Особенно слабым может быть переход:

prototype → industrial scale.

Поэтому задача экономической сложности не совпадает с задачей «увеличить расходы на науку».

Необходима способность индустриализировать knowledge.

39.5. Третий разрыв: недостаток среднего технологического слоя

Мировая сложная экономика состоит далеко не только из:

ученого;

финального завода.

Между ними существует огромный слой:

производителей оснастки;

датчиков;

приводов;

industrial electronics;

контроллеров;

инструмента;

метрологии;

промышленного ПО;

специализированных материалов;

испытательного оборудования.

Именно этот слой делает industrial ecosystem плотной.

Если каждый новый сложный продукт требует создавать всю supporting infrastructure заново, скорость diversification резко падает.

Поэтому одна из главных задач России:

создать универсальные horizontal capabilities, которыми одновременно смогут пользоваться десятки отраслей.

39.6. Четвертый разрыв: недостаточная supplier depth

Крупная корпорация может быть технологически сильной.

Но если большинство технологических SME вокруг нее:

малопроизводительны;

не сертифицированы;

не способны выдерживать качество;

не обладают R&D,

она вынуждена:

импортировать;

вертикально интегрироваться;

либо снижать сложность продукта.

У Японии supplier network сама является национальным активом.

У Тайваня semiconductor cluster включает огромную совокупность специализированных компаний.

России необходимо сделать глубину цепочки поставщиков самостоятельным KPI промышленной политики.

39.7. Пятый разрыв: импортозамещение и усложнение экономики — не одно и то же

Создание отечественного аналога импортного продукта может увеличивать capability.

Но это происходит не автоматически.

Если изделие:

значительно дороже;

технологически слабее;

производится только благодаря закрытому рынку;

не способно экспортироваться,

оно может решить задачу resilience, но не обязательно существенно повысит economic complexity.

Поэтому любое технологическое импортозамещение необходимо оценивать по двум шкалам.

Шкала 1. Sovereignty

Насколько продукт снижает критическую зависимость?

Шкала 2. Complexity

Создает ли он:

новые capabilities;

новых поставщиков;

экспорт;

соседние продукты?

Именно второе отличает defensive substitution от developmental diversification.

39.8. Шестой разрыв: недостаточно экспортного теста

ECI измеряет не то, что страна теоретически способна произвести.

Он измеряет продукты, в которых она достигла международно наблюдаемой конкурентоспособности.

Это жесткий, но полезный критерий.

Государственная программа может успешно создать завод.

Завод производит продукт.

Продукт закупает регулируемый внутренний рынок.

Но способен ли он конкурировать за пределами защищенного спроса?

Если нет, capability еще не полностью зрелая.

Поэтому необходим принцип:

сложный продукт считается освоенным не после выпуска первой партии, а после доказанной конкурентоспособности.

39.9. Седьмой разрыв: недостаток pilot-scale infrastructure

Очень сложный продукт нельзя сразу перевести из лаборатории в многомиллиардный завод.

Нужны:

prototype lines;

pilot plants;

испытательные центры;

чистые комнаты;

стенды;

сертификация.

Тайваньская модель ITRI показывает, насколько мощным может быть институт, который берет на себя именно этот промежуточный technological risk.

В российской системе такие мощности существуют в отдельных отраслях.

Но необходим их общенациональный масштабируемый контур.

39.10. Восьмой разрыв: дорогие capabilities плохо доступны среднему бизнесу

Сложное производство требует инфраструктуры, стоимость которой может быть неподъемной для отдельного SME.

Например:

electron microscopy;

industrial CT;

EMC testing;

pilot chemical reactors;

semiconductor verification;

high-performance computing;

advanced metrology.

Если каждое предприятие должно покупать ее само, огромное число потенциальных инноваций никогда не пройдет технологическую проверку.

Следовательно, complexity требует модели:

shared capability infrastructure.

Один сложный центр должен работать на сотни компаний.

39.11. Девятый разрыв: недостаточная система технологического трансфера

Не вся технология должна быть изобретена внутри страны с нуля.

Япония, Корея, Тайвань на разных этапах активно:

покупали лицензии;

учились;

привлекали иностранных специалистов;

создавали joint development;

а затем улучшали imported capability.

Тайваньский semiconductor cluster буквально начинался с организованного трансфера технологии RCA.

Главный вопрос:

не:

«российская ли технология по происхождению?»

А:

«осталась ли после ее освоения capability внутри России?»

В условиях существующих внешних ограничений география возможных партнерств сужается.

Но сама функция:

technology scouting;

licensing;

joint R&D;

talent attraction;

legal technology transfer

должна стать профессиональной государственной компетенцией.

39.12. Десятый разрыв: промышленная политика недостаточно использует Product Space

Отраслевые программы традиционно формируются по классификаторам:

авиация;

химия;

станкостроение;

электроника.

Но knowledge не соблюдает ведомственные классификаторы.

Capability в:

precision machining

может быть одновременно полезна:

авиации;

медтеху;

робототехнике;

энергетике.

Capability в power electronics —

транспорту;

энергосетям;

станкам;

роботам.

Поэтому государство должно видеть связность технологий между отраслями.

Именно Product Space позволяет перейти:

от:

отраслевой политики

к:

capability policy.

39.13. Одиннадцатый разрыв: недостаток стратегического выбора соседних направлений

У государства существует естественное желание объявлять прорывными наиболее модные отрасли:

semiconductors;

biotech;

AI;

quantum.

Но если расстояние от текущих capabilities слишком велико, стоимость входа возрастает многократно.

Пятилетняя программа должна одновременно иметь два типа направлений.

Adjacent complexity

Соседние продукты, которые можно освоить относительно быстро.

Strategic jumps

Небольшое количество крайне важных направлений, где государство сознательно строит capabilities с нуля.

Нельзя использовать второй механизм для сотен отраслей одновременно.

Иначе ресурсы распыляются.

39.14. Двенадцатый разрыв: недостаток серийности

Россия умеет создавать уникальные изделия.

Но complex export economy требует способности производить:

не один prototype;

не десять экземпляров,

а тысячи конкурентоспособных единиц.

Серийность требует совершенно другого know-how:

supply-chain management;

quality systems;

стандартизации;

production engineering;

after-sales service;

cost management.

Следовательно:

изобретательская сложность и промышленная сложность — разные capabilities.

Обе необходимы.

39.15. Тринадцатый разрыв: стандарты, метрология и сертификация

Сложный продукт не экспортируется только потому, что он технически хорош.

Необходимы:

испытания;

международные стандарты;

сертификация;

traceability;

quality documentation.

В ряде отраслей стоимость и длительность допуска на рынок сопоставимы с самим R&D.

Поэтому national complexity infrastructure обязательно включает:

метрологию + certification + international conformity.

39.16. Четырнадцатый разрыв: недостаточная технологическая роль среднего предприятия

Крупные государственные и частные корпорации способны финансировать значительный R&D.

Но экономическая сложность мировых лидеров создается также тысячами специализированных SME.

Они становятся:

«лучшими в мире» в очень узкой детали;

материале;

сенсоре;

насосе;

оптической системе.

Именно такие hidden champions создают плотность Product Space.

Для России необходимо перейти от политики:

«поддержка МСП вообще»

к:

«выращивание технологических SME с редкой экспортной capability».

39.17. Пятнадцатый разрыв: ресурсная база недостаточно превращается в complexity ladder

Российское природное преимущество может стать не препятствием, а стартовой точкой.

Например, стратегически должны исследоваться цепочки:

Нефть и газ

сырье → petrochemicals → specialty chemicals → polymers → composites → functional materials.

Металлы

руда → металл → специальные сплавы → порошки → precision components → оборудование.

Лес

сырье → engineered wood → chemistry → cellulose derivatives → advanced biomaterials.

Агросектор

зерно → ингредиенты → биотехнология → ферменты → functional food.

Важно:

эти цепочки являются гипотезами для Product Space analysis, а не заранее доказанным набором самых близких товаров.

Их необходимо проверить по:

distance;

PCI;

Opportunity Gain;

market size;

existing Russian capabilities.

39.18. Шестнадцатый разрыв: санкции одновременно создают давление и риск неправильной структуры

Внешние ограничения заставляют:

локализовывать;

искать новых поставщиков;

осваивать новые технологии.

Это может ускорять capability accumulation.

Но существует и противоположный риск.

Если программа сводится к:

«любой ценой воспроизвести все импортируемое внутри страны»,

экономика может распределить ограниченные инженерные ресурсы по огромной номенклатуре сравнительно небольших рынков.

Результатом станет дорогая автаркия, а не complexity.

Поэтому даже технологическая sovereignty должна использовать принцип:

локализовать прежде всего те capabilities, которые одновременно критичны и открывают много следующих продуктов.

39.19. Семнадцатый разрыв: не хватает national capability accounting

Россия подробно считает:

тонны;

рубли;

инвестиции;

предприятия.

Но значительно слабее измеряет:

какими именно productive capabilities страна располагает?

Нужен новый объект статистики.

Например:

сколько компаний способны производить industrial servo drives?

какова precision machining capability?

какие регионы имеют photonics?

где существует GMP bioprocess capability?

где производится high-purity chemistry?

Именно такую информацию необходимо превратить в National Capability Map.

39.20. Структурные преимущества России

Важно не превратить анализ в список слабостей.

Россия имеет фундаментальные основания для быстрого усложнения.

Первое — большая индустриальная база

Не нужно создавать промышленную культуру с нуля.

Второе — научно-инженерные школы

Существуют competencies, которые многие догоняющие страны приобретали десятилетиями.

Третье — масштаб внутреннего рынка

Первую серию сложного продукта можно вывести на значимый спрос внутри страны.

Четвертое — ресурсная обеспеченность

Она позволяет строить длинные material value chains.

Пятое — энергетическая база

Дешевая и надежная энергия может быть конкурентным фактором для:

materials;

computing;

industrial processes.

Шестое — пространственное разнообразие

Разные регионы способны специализироваться на разных capability clusters.

Седьмое — цифровая инфраструктура

Она позволяет значительно быстрее организовать:

supplier discovery;

technology diffusion;

procurement;

industrial data.

39.21. Центральный диагноз

Российскую проблему нельзя описать фразой:

«Россия не умеет производить сложные вещи».

Это очевидно неверно.

Более точная формулировка:

Россия обладает значительным набором сложных технологических capabilities, но они недостаточно превращены в плотную, диверсифицированную и экспортно конкурентоспособную сеть массового гражданского производства.

Следовательно, главный gap:

не отсутствие знания, а недостаточная конвертация знания в промышленную структуру.

Можно выразить цепочкой:

наука → технология → pilot → производство → supplier ecosystem → серийность → экспорт → adjacent products.

Чем больше разрывов внутри этой цепочки, тем ниже национальная complexity.

39.22. Карта возможных российских зон adjacent diversification

Предварительно можно выделить следующие capability-зоны.

Существующая база	Потенциальные направления усложнения
Нефтегаз	specialty chemistry, catalysts, polymers, composites
Металлургия	special alloys, powders, precision components
Энергетика	turbomachinery, power electronics, control systems
Атомные технологии	instrumentation, advanced materials, control, industrial engineering
Авиация и космос	composites, sensors, avionics, precision manufacturing
Машиностроение	CNC, robotics, drives, industrial electronics
IT	industrial software, cybersecurity, AI, digital twins
Оптика	photonics, sensors, medical and industrial instruments
Агропром	food technology, enzymes, biotech, agricultural machinery
Химия	fine chemicals, pharmaceuticals, functional materials
Транспорт	components, power electronics, autonomous systems
Наука о материалах	additive manufacturing, coatings, advanced ceramics

Эта таблица не должна превращаться в административно утвержденный список победителей.

В первый год программы каждая гипотеза должна быть пересчитана через актуальный Product Space.

Глава 40. Субпрограмма-минимум: усложнение производственной и экспортной структуры

Цель субпрограммы-минимум:

за пять лет создать в России постоянно работающую машину накопления производственных capabilities и ускоренного перехода в соседние более сложные продукты, резко увеличив плотность российской производственной и экспортной структуры.

В отличие от некоторых рейтингов, Economic Complexity нельзя быстро улучшить административной процедурой.

Чтобы изменить ECI, необходимо реально научиться конкурентоспособно производить новые продукты.

Поэтому пятилетняя программа должна иметь одновременно две цели.

Первая — количественная

Резко сократить разрыв России с верхней группой ECI и вернуться как минимум в глобальную группу сложных индустриальных экономик.

Практический пятилетний ориентир:

не ниже топ-30 с максимально быстрым движением далее к нынешнему топ-10.

Само третье место нельзя честно гарантировать за пять лет из исходной позиции около шестого–седьмого десятка без реального формирования сотен новых capabilities.

Вторая — более важная

Создать такую институциональную систему, которая способна продолжать усложнять экономику ежегодно, независимо от завершения конкретной пятилетней программы.

Ниже предлагается ядро из 22 стратегических мероприятий.

40.1. GLR-CPLX-MIN-01. Создать Национальный центр экономической сложности

Что создается

Постоянный аналитико-проектный центр при Правительстве России.

Основные функции

расчет российского ECI;

Product Space;

PCI;

distance;

Opportunity Gain;

subnational complexity;

анализ новых экспортных capabilities.

Участники

Минэкономразвития;

Минпромторг;

Российский экспортный центр;

Минобрнауки;

Роспатент;

Росстат;

институты развития;

ведущие университеты.

KPI

К концу первого года — полностью функционирующий Atlas of Economic Complexity Russia.

40.2. GLR-CPLX-MIN-02. Создать Национальную карту производственных capabilities

Это должна быть не база предприятий.

Она должна отвечать:

что именно Россия умеет делать?

Для каждой capability

технология;

предприятия;

регионы;

кадры;

оборудование;

стандарты;

R&D;

связанные продукты.

Например

precision machining;

industrial optics;

high-purity chemistry;

power electronics;

bioprocessing;

industrial robotics.

KPI

К концу второго года — цифровая карта не менее 1000 ключевых industrial capabilities.

40.3. GLR-CPLX-MIN-03. Выбрать 200 приоритетных product adjacencies

На основе текущего Product Space рассчитываются все товарные возможности России.

Каждая получает оценку по шести параметрам:

1. PCI;
2. distance;
3. Opportunity Gain;
4. размер мирового рынка;
5. имеющаяся российская capability;
6. стратегическая значимость.

Итог

200 продуктовых семейств максимального потенциала.

Не отраслевых лозунгов.

А конкретных продуктов.

KPI

Ежегодный пересмотр списка.

40.4. GLR-CPLX-MIN-04. Разделить продуктовые возможности на три портфеля

Портфель A — Near Complexity

Продукт близок.

Можно освоить за 1–3 года.

Портфель B — Strategic Adjacent

Требуется несколько новых capabilities.

Горизонт — 3–5 лет.

Портфель C — Strategic Leap

Продукт критически важен, но находится далеко.

Не более 10–15 национальных технологических ставок одновременно.

KPI

Не менее 70% ресурсов complexity programme направляются на A и B.

Это защищает программу от распыления.

40.5. GLR-CPLX-MIN-05. Создать 30 Национальных платформ производственных capabilities

Государство должно поддерживать не только отрасли.

Создаются cross-sector capability platforms.

Например

precision manufacturing;

power electronics;

industrial sensors;

robotics;

photonics;

specialty chemistry;

advanced materials;

bioprocessing;

industrial software;

high-performance computing.

Одна платформа должна обслуживать несколько отраслей

Например power electronics:

энергетику;

электротранспорт;

станки;

роботов.

KPI

30 платформ обеспечивают shared infrastructure, R&D и supplier development.

40.6. GLR-CPLX-MIN-06. Создать Национальную сеть pilot factories

Это один из ключевых проектов программы.

Pilot factory

позволяет:

производить prototype series;

отработать процесс;

проверить стоимость;

сертифицировать;

подготовить mass production.

Принцип

Предприятие платит за доступ к capability.

Ему не нужно сразу строить собственный завод.

Международный functional benchmark

ITRI и тайваньская модель pilot R&D infrastructure.

KPI

Не менее 50 национальных и отраслевых pilot facilities по ключевым направлениям.

40.7. GLR-CPLX-MIN-07. Создать Фонд перехода «prototype → series»

Главный критерий финансирования:

не научная новизна сама по себе.

А способность превратить разработку в экспортно конкурентоспособный продукт.

Финансируются

industrial design;

tooling;

certification;

pilot batch;

production engineering;

market validation.

KPI

Не менее 500 продуктов за пять лет проходят «долину смерти».

40.8. GLR-CPLX-MIN-08. Ввести Complexity Development Contract

Компания получает:

финансирование;

инфраструктуру;

налоговый инструмент;

экспортную поддержку

в обмен на конкретный результат.

В контракте фиксируются

продукт;

текущий PCI;

необходимая capability;

серийность;

срок;

экспортный KPI.

Финальное условие

Не:

«завод введен».

А:

«новый продукт достиг устойчивой конкурентоспособности».

40.9. GLR-CPLX-MIN-09. Привязать промышленную поддержку к Complexity Gain

Для профильных программ вводится показатель:

Complexity Gain per Public Ruble.

Он оценивает:

какие новые capabilities создаются;

какие соседние продукты открываются;

какой PCI;

каков экспортный потенциал.

Это не означает

отмену поддержки простых, но необходимых отраслей.

Но промышленная политика развития должна отличаться от политики:

занятости;

социальной стабильности;

безопасности.

KPI

Основные программы технологической промышленной поддержки имеют complexity assessment.

40.10. GLR-CPLX-MIN-10. Создать национальную программу Supplier Upgrade 5000

Выбираются не просто 5 тыс. малых компаний.

А технологические поставщики, потенциально способные встроиться в сложные цепочки.

Они получают

productivity upgrade;

quality management;

метрологию;

сертификацию;

industrial digitalization;

R&D support.

Владелец результата

anchor company + институт развития.

KPI

5 тыс. поставщиков достигают требований сложных российских и внешних supply chains.

40.11. GLR-CPLX-MIN-11. Обязать крупнейшие технологические корпорации создавать Supplier Development Programme

Крупная компания должна не только локализовать закупку.

Она должна повышать capability поставщика.

Для 20–100 критических suppliers

создаются:

benchmark;

technology roadmap;

quality programme;

совместный R&D;

долгосрочный заказ.

KPI

Не менее 100 крупнейших российских корпораций имеют supplier capability programme.

40.12. GLR-CPLX-MIN-12. Создать программу «Средний технологический слой»

Отдельный пакет направляется на продукты, которые редко воспринимаются как мегатехнологии, но необходимы практически всем сложным отраслям:

подшипники;

приводы;

серводвигатели;

CNC;

датчики;

измерительные системы;

industrial electronics;

инструмент;

системы управления;

промышленное ПО;

specialty materials.

Цель

Увеличить плотность Product Space.

KPI

Не менее 100 критических horizontal capabilities достигают конкурентного серийного производства.

40.13. GLR-CPLX-MIN-13. Превратить сырьевую базу в Complexity Cascades

Для каждого крупного российского resource sector разрабатывается карта:

сырье → материалы → компоненты → сложный продукт.

Приоритет получает проект

не просто с максимальной глубиной переработки,

а с максимальным:

Opportunity Gain.

Например

нефть → specialty chemistry;

металлы → advanced alloys;

газ → химические intermediates;

лес → biomaterials.

KPI

Не менее 20 resource-to-complexity chains получают пятилетние product roadmaps.

40.14. GLR-CPLX-MIN-14. Создать National Technology Transfer Office

Задача:

искать capabilities по всему доступному миру.

Инструменты

лицензирование;

joint R&D;

technology acquisition;

привлечение специалистов;

корпоративные partnerships;

покупка технологических компаний в разрешенных юрисдикциях.

Главное условие

После сделки в России должны оставаться:

люди;

оборудование;

know-how;

production capability.

KPI

Измеряется не число соглашений, а число освоенных технологий.

40.15. GLR-CPLX-MIN-15. Создать экспортную дисциплину промышленной поддержки

После периода становления поддерживаемый продукт должен пройти рыночный тест.

Возможные критерии

экспорт;

конкурентная продажа независимому клиенту;

подтвержденная мировая себестоимость;

international certification.

Если продукт годами существует только благодаря административно гарантированному спросу

программа должна пройти review.

KPI

Для каждого Complexity Development Contract устанавливается export competitiveness milestone.

40.16. GLR-CPLX-MIN-16. Создать единый национальный контур международной сертификации сложного продукта

Предприятия получают доступ к:

испытаниям;

метрологии;

сертификационным специалистам;

international standards intelligence.

Особое внимание

медицинские изделия;

машиностроение;

электроника;

химия;

пищевые технологии.

KPI

Время и стоимость сертификации приоритетного продукта сокращаются минимум вдвое.

40.17. GLR-CPLX-MIN-17. Использовать государственные закупки как первого клиента — с обязательным выходом из защиты

Государственный заказ способен помочь новому сложному продукту пройти первую серию.

Но возникает риск вечной зависимости.

Поэтому модель:

first customer → reference customer → competitive market.

Закупка предоставляет

первый объем;

данные эксплуатации;

reference case.

После установленного срока

льготный режим прекращается.

KPI

Поддержанные продукты должны подтверждать независимый коммерческий спрос.

40.18. GLR-CPLX-MIN-18. Создать программу «Экспортный сложный продукт»

Российский экспортный центр формирует отдельный fast track для high-PCI продукции.

Поддержка включает

страхование;

кредит;

сертификацию;

выставки;

market intelligence;

after-sales infrastructure.

Приоритет

не просто экспортному рублю.

А экспорту, который:

создает новую capability;

открывает Product Space.

KPI

Количество новых экспортных товарных позиций с устойчивым RCA становится одним из главных показателей РЭЦ.

40.19. GLR-CPLX-MIN-19. Создать региональный Economic Complexity Index России

Национальное среднее скрывает разные экономики.

Для каждого субъекта Федерации рассчитываются:

diversity;

complexity;

Product Space;

adjacent opportunities.

Регион получает

не абстрактную стратегию:

«развивать высокие технологии»,

а конкретную карту:

какие сложные продукты наиболее близки к существующим региональным capabilities.

KPI

Все промышленные регионы имеют пятилетнюю Complexity Roadmap.

40.20. GLR-CPLX-MIN-20. Создать 30–50 территориальных capability clusters

Кластер определяется не административной границей.

А концентрацией related capabilities.

Например

photonics;

industrial robotics;

special chemistry;

biotech;

aerospace engineering;

nuclear engineering;

advanced metallurgy.

Кластер объединяет

университет;

R&D;

pilot infrastructure;

anchor company;

SME suppliers;

финансирование;

подготовку кадров.

KPI

Каждый cluster должен создать несколько новых экспортных product families, а не просто участников инфраструктуры.

40.21. GLR-CPLX-MIN-21. Создать Skills-for-Complexity

Каждое приоритетное product family получает skills map.

Определяются

инженеры;

техники;

операторы;

исследователи;

quality specialists;

software engineers.

Образовательный заказ формируется от product roadmap

а не наоборот.

KPI

Ни один крупный Complexity Development Contract не запускается без human-capital plan.

40.22. GLR-CPLX-MIN-22. Ввести правило «масштабировать успех — прекращать неудачу»

Industrial policy всегда работает в условиях неопределенности.

Поэтому ошибки неизбежны.

Опасна не ошибка.

Опасно десятилетиями финансировать ошибку.

Каждый проект получает checkpoints

12 месяцев;

24 месяца;

36 месяцев.

Решения

scale;

redesign;

stop.

Критерии

технологический прогресс;

себестоимость;

серийность;

клиенты;

экспорт;

новые capabilities.

KPI

100% крупных complexity projects проходят независимый stage-gate review.

40.23. Национальная система выбора продукта

Портфель нельзя выбирать по лоббистскому принципу.

Предлагается единая scoring model.

Критерий	Смысл
Product Complexity	Насколько продукт сложен
Distance	Насколько близок к текущим capabilities
Opportunity Gain	Сколько следующих направлений открывает
Global Market	Размер спроса
Russian Capability	Какая база уже существует
Strategic Value	Критическая значимость
Exportability	Реалистичность международной конкурентоспособности
Spillover	Полезность capability для других отраслей
Time to Scale	Можно ли получить результат за пятилетие

Таким образом политическая дискуссия:

«какую отрасль считать приоритетной?»

заменяется более строгим вопросом:

«какой набор новых capabilities даст России максимальное увеличение будущего Product Space на единицу ресурса?»

40.24. Главный KPI — новые Revealed Comparative Advantages

Количество построенных заводов является промежуточным показателем.

Главный результат:

в скольких новых сложных продуктовых категориях Россия стала устойчиво конкурентоспособной?

То есть необходимо измерять:

New Complex RCA Count.

Приоритет

продуктам:

с положительным PCI;

выше среднего PCI российского экспорта;

с высоким Opportunity Gain.

Пятилетний ориентир

Создать не менее 150–200 новых устойчивых экспортных product positions повышенной сложности.

Это амбициозная целевая величина программы, а не прогноз естественного развития.

40.25. Второй KPI — Complexity Density

Само число сложных продуктов недостаточно.

Нужно понимать:

насколько они связаны между собой.

Если страна освоила десять случайных продуктов в совершенно разных областях, следующий шаг снова будет тяжелым.

Если десять продуктов формируют плотный cluster, они создают множество adjacency opportunities.

Поэтому вводится:

Complexity Density Index.

Он показывает:

какая доля российского Product Space приходится на плотные технологические области с множеством соседних возможностей.

40.26. Третий KPI — Opportunity Gain Created

Продукт должен оцениваться не только по собственному экспорту.

Например:

продукт A приносит миллиард долларов, но не создает почти никаких новых capabilities.

Продукт B приносит 200 млн, но открывает путь еще в 20 сложных product families.

С точки зрения долгосрочного развития продукт B может иметь гораздо большую стратегическую ценность.

Поэтому вводится:

National Opportunity Gain Created.

40.27. Четвертый KPI — доля сложного несырьевого экспорта

Необходимо отдельно измерять:

объем экспорта;

и его структуру.

Главный результат программы:

доля стоимости, создаваемой продуктами средней и высокой сложности, должна расти существенно быстрее общего экспорта.

Особенно важен не номинальный рост из-за цен, а рост:

физических объемов;

числа рынков;

числа product families.

40.28. Пятый KPI — Knowledge-to-Export Time

Сколько времени проходит:

от технологического результата

до:

первой конкурентной экспортной поставки?

Сегодня это может занимать годы.

Для каждого направления необходимо измерять:

research → prototype → pilot → certification → series → export.

Цель

Сократить этот цикл минимум вдвое по приоритетным направлениям.

40.29. Пятилетняя последовательность реализации

Год 1. Увидеть Product Space России

Создаются:

National Complexity Center;

Russian Product Space;

National Capability Map;

Subnational ECI.

Из нескольких тысяч возможных продуктов формируется:

200 adjacencies;

30 capability platforms;

10–15 strategic leaps.

Одновременно проводится полный аудит существующих промышленно-технологических программ:

какие capabilities они реально создают?

Год 2. Построить отсутствующие мосты

Разворачиваются:

pilot factories;

Prototype-to-Series Fund;

Supplier Upgrade 5000;

Technology Transfer Office;

certification infrastructure.

Первые 50–70 Complexity Development Contracts переходят к реализации.

Год 3. Массовое освоение новых product families

Запускаются:

resource complexity cascades;

horizontal technology programmes;

export-first support;

anchor supplier programmes.

Первые десятки новых product categories должны достигнуть:

серийности;

экспорта;

RCA.

Год 4. Диффузия

Наиболее успешные capability platforms масштабируются.

Неудачные проекты закрываются.

Новые products выбираются уже на базе capabilities, созданных за первые три года.

То есть программа начинает сама генерировать следующий Product Space.

Год 5. Структурный сдвиг

Россия должна иметь:

несколько сотен новых сложных экспортных позиций;

тысячи технологически upgraded suppliers;

десятки shared pilot facilities;

30 capability platforms;

региональные complexity strategies;

работающий technology-transfer market;

государственное финансирование, ориентированное на Complexity Gain.

40.30. Целевой dashboard пятилетия

Показатель	Пятилетний ориентир
Economic Complexity Rank	как минимум возвращение в топ-30, ускоренное движение далее
Разрыв с текущим топ-3	сокращение не менее чем наполовину по интегральному complexity profile
Новые complex RCA	150–200+
Приоритетные product adjacencies	200
National Capability Platforms	30
Pilot / demonstration facilities	≥50
Products через prototype-to-series	≥500
Supplier Upgrade	≥5000 компаний
Anchor supplier programmes	≥100
Horizontal critical capabilities	≥100
Resource-to-complexity chains	≥20
Regional Complexity Roadmaps	все ключевые промышленные регионы
Complex export share	устойчивый опережающий рост
Knowledge-to-Export Time	−50% по приоритетным направлениям

ECI ежегодно пересчитывается, поэтому rank targets должны автоматически корректироваться относительно движущегося мирового frontier.

40.31. Что именно Россия должна воспроизвести у лидеров

От Японии:

плотность supplier networks;

культуру качества;

систему ежегодной производственной политики;

интеграцию manufacturing, skills и R&D;

непрерывное обновление capabilities.

От Швейцарии:

сверхспециализацию;

сильный technological middle layer;

профессиональное образование;

университеты прикладных наук;

конкурентное bottom-up innovation funding.

От Тайваня:

институт технологического освоения;

pilot factories;

transfer → demonstration → spin-off;

science parks;

специализированные supply chains;

создание совершенно новой capability государством совместно с бизнесом.

От Кореи:

последовательное движение вверх по технологическим цепочкам.

От Вьетнама:

использование входа в global value chain как первого шага к дальнейшей related diversification.

Российская формула минимального фронтира может выглядеть следующим образом:

японская плотность промышленной системы + швейцарская плотность знания + тайваньская машина создания новых capabilities + корейская последовательность усложнения + российская научно-инженерная и ресурсная база.

40.32. Почему ресурсы не должны быть врагом complexity

Необходимо избежать примитивной формулы:

«сырье плохо — промышленность хорошо».

Ресурс способен финансировать и питать сложную систему.

Проблема возникает только тогда, когда value chain заканчивается слишком рано.

Нефть можно экспортировать как нефть.

Но можно одновременно построить вокруг нее:

petrochemicals;

materials;

industrial chemistry;

equipment;

engineering services.

Металл можно экспортировать как металл.

Но можно создать:

alloys;

powders;

components;

machinery.

Таким образом правильная задача:

не отказаться от российского ресурсного преимущества, а использовать его как фундамент технологической пирамиды.

40.33. Почему нельзя пытаться производить всё

Другая крайность — идея полной технологической автаркии.

Ни Япония.

Ни Швейцария.

Ни Тайвань

не производят абсолютно все.

Высокая complexity означает не отсутствие импорта.

Она означает наличие такого набора capabilities, который позволяет:

создавать множество конкурентоспособных сложных продуктов;

быстро переходить к новым.

Поэтому российская политика должна различать:

critical sovereignty

и

competitive complexity.

Критические технологии могут локализовываться даже при высокой стоимости.

Но обычная industrial diversification должна подчиняться экономической логике.

40.34. Новый принцип промышленной политики: capability before factory

Традиционная промышленная политика легко считает:

построенные площади;

оборудование;

объем инвестиций.

Но завод может быть построен без формирования новой национальной capability.

Например, если:

технология остается полностью внешней;

ключевые специалисты внешние;

компоненты импортные;

R&D отсутствует.

Поэтому перед любым крупным промышленным проектом необходимо спрашивать:

какое новое производственное знание останется в России после реализации проекта?

Если ответа нет, complexity effect проекта ограничен.

40.35. Новый принцип: product adjacency before sector slogan

Не:

«будем развивать электронику».

А:

«Россия уже имеет capabilities A, B, C; их добавление capability D позволяет войти в продукты X, Y и Z; после этого открываются продукты M и N».

Так промышленная политика становится инженерной.

Не декларативной.

40.36. Новый принцип: экспорт как выпускной экзамен capability

Внутренний рынок позволяет продукту родиться.

Государственный заказ может помочь ему масштабироваться.

Но capability считается зрелой, когда продукт способен победить на конкурентном рынке.

Поэтому:

экспорт является не самоцелью, а выпускным экзаменом промышленной компетенции.

Именно это делает ECI полезным benchmark.

40.37. Минимальный лидерский фронтир

В конце пятилетия структура российской промышленной политики должна выглядеть совершенно иначе.

Государство знает не только:

какие отрасли существуют.

Оно знает:

какие capabilities существуют.

Каждая capability отображена на Product Space.

Россия видит:

какие сложные продукты находятся рядом;

какие знания отсутствуют;

какие продукты открывают наибольшее количество следующих возможностей.

Ученый знает, где его разработка может пройти pilot.

Стартапу не нужно строить дорогую испытательную фабрику.

Средний поставщик получает технологический upgrade.

Крупная корпорация заинтересована выращивать supplier ecosystem.

Институт развития финансирует не просто импортозамещение.

Он финансирует Complexity Gain.

Регион выбирает специализацию не по моде, а по собственному Product Space.

Государственный заказ помогает сложному продукту пройти первую серию.

Но продукт обязан затем показать реальную конкурентоспособность.

Неудачные ставки закрываются.

Успешные capabilities автоматически становятся фундаментом следующих продуктов.

Так возникает национальный цикл:

существующая capability → соседний сложный продукт → новая capability → еще более сложный продукт.

40.38. Итоговая формула субпрограммы-минимум

Сегодня главный структурный российский вопрос можно сформулировать так:

почему экономика страны, способной создавать атомные станции, авиационные двигатели, космические системы, сложное программное обеспечение и передовые материалы, не имеет одновременно экспортной структуры уровня Японии или Тайваня?

Ответ лежит не в отсутствии сложных знаний как таковых.

Он лежит в недостаточной плотности и тиражируемости этих знаний по всей экономике.

Поэтому пятилетняя субпрограмма должна сделать три вещи.

Первое

Обнаружить все уже существующие российские capabilities.

Второе

Соединить их в более плотные производственные экосистемы.

Третье

Систематически превращать каждую новую capability в платформу для следующей.

В результате Россия должна перейти:

от экономики отдельных технологических достижений

к:

экономике массовой способности создавать технологически сложные продукты.

Именно это является сущностью программы-минимум.

Не изготовить десять новых флагманских изделий.

Не заменить сотню импортных позиций.

Не улучшить статистику одного рейтинга.

А создать национальную машину накопления productive know-how, при которой структура экономики становится сложнее ежегодно.

Тогда Economic Complexity Index будет лишь внешним отражением внутренней трансформации.

И уже после освоения нынешнего мирового frontier возникает следующий вопрос программы-максимум:

можно ли с помощью AI, автоматического картирования Product Space, генеративной инженерии, цифровых двойников и сверхбыстрой сети pilot factories создать экономику, которая не просто осваивает известные сложные продукты, а способна постоянно генерировать новые технологические отрасли быстрее любой другой страны мира?

Это уже будет переходом от сложной экономики к самоусложняющейся экономике.

********************

Глава 41. Субпрограмма-максимум: формирование новых высокосложных отраслевых экосистем

Субпрограмма-минимум должна научить Россию быстрее двигаться по уже существующему мировому Product Space:

обнаруживать близкие сложные продукты;

закрывать недостающие capabilities;

создавать pilot infrastructure;

выращивать поставщиков;

переходить от prototype к серии;

доводить продукт до экспортной конкурентоспособности.

Но это остается в значительной степени догоняющей логикой.

Мир уже знает продукт.

Рынок уже существует.

Технологическая траектория в целом понятна.

Нужно быстрее освоить ее.

Программа-максимум должна решать более сложную задачу:

как создать в России отраслевые экосистемы, которых сегодня либо вообще не существует в зрелом виде, либо мировой технологический frontier только начинает формировать?

То есть Россия должна научиться не только занимать свободные позиции в существующем Product Space.

Она должна научиться создавать новые области Product Space.

Это означает переход:

от промышленной политики освоения

к:

промышленной политике рождения новых технологических систем.

41.1. От сложного продукта — к сложной экосистеме

Один технологически сложный продукт еще не создает сложную отрасль.

Можно построить предприятие.

Можно произвести уникальный образец.

Можно даже вывести его на рынок.

Но если вокруг него отсутствуют:

поставщики;

оборудование;

материалы;

компоненты;

программное обеспечение;

испытательная база;

кадры;

университеты;

R&D;

финансирование;

сертификация;

рынок,

то новая capability остается хрупкой.

Истинная экономическая сложность возникает тогда, когда вокруг нового технологического ядра формируется самовоспроизводящаяся экосистема.

Она способна:

создавать новые продукты;

порождать новые компании;

готовить специалистов;

генерировать собственный спрос;

улучшать технологию;

выходить в соседние отрасли.

Именно поэтому предмет программы-максимум — не создание отдельных предприятий.

Предмет — создание новых технологических экосистем национального масштаба.

41.2. Что такое высокосложная отраслeвая экосистема

Предлагается использовать следующее определение.

Высокосложная отраслевая экосистема — это устойчивая сеть взаимосвязанных компаний, исследовательских организаций, инженерных центров, поставщиков, инфраструктуры, кадровых институтов и рынков, совместно обладающих набором редких производственных capabilities, позволяющих регулярно создавать новые продукты высокой сложности.

Ключевое слово здесь:

регулярно.

Если система способна один раз создать выдающийся продукт, это технологический проект.

Если она способна каждые несколько лет порождать новое поколение продуктов, это уже экосистема.

41.3. Пять признаков отрасли максимального фронтира

Новая отрасль должна отвечать одновременно пяти критериям.

Первый — высокая плотность знаний

Большая часть стоимости создается:

R&D;

инженерией;

ПО;

материалами;

интеллектуальной собственностью.

Второй — высокая связность

Одно technological core должно порождать много соседних продуктов.

Третий — высокая экспортируемость

Рынок не должен ограничиваться исключительно внутренним административным спросом.

Четвертый — высокая масштабируемость

Созданная capability должна использоваться десятками компаний.

Пятый — высокий Opportunity Gain

Освоение отрасли должно открывать путь к другим сложным направлениям.

Именно поэтому государство не должно выбирать новую экосистему только по принципу:

«рынок большой».

Нам нужен рынок, который одновременно создаст новую плотность capabilities.

41.4. Новый объект промышленной политики: Capability Ecosystem

Традиционная промышленная политика управляет:

отраслью;

предприятием;

инвестиционным проектом.

Программа-максимум должна управлять другим объектом:

Capability Ecosystem.

Например, не просто:

«робототехника».

А система:

сенсоры;

серводвигатели;

силовая электроника;

machine vision;

редукторы;

контроллеры;

industrial AI;

software;

precision manufacturing;

systems integration.

То же самое касается:

фотоники;

advanced materials;

биопроизводства;

новой энергетики;

новой микроэлектроники;

квантовых систем;

автономного транспорта.

Именно набор взаимосвязанных capabilities является настоящим промышленным активом.

41.5. Центральный проект: ИИ-АСУ «Сложность России»

В рамках ИИ-АСУ «Россия» предлагается создать специализированный контур:

ИИ-АСУ «Сложность России» — систему непрерывного поиска новых технологических экосистем, моделирования их экономики, определения недостающих capabilities и управления последовательностью их формирования.

Она объединяет

National Capability Map;

Russian Product Space;

патенты;

научные публикации;

венчурные данные;

государственные закупки;

мировую торговлю;

технологические тренды;

кадры;

инфраструктуру;

стоимость капитала.

Система должна отвечать

Какие технологические области сегодня появляются в мире?

Какие из них находятся ближе всего к российским capabilities?

Какой набор знаний отсутствует?

Какие компании потенциально могут войти?

Какие pilot facilities потребуются?

Каков мировой рынок через 5–15 лет?

Какие соседние отрасли откроются после освоения?

Таким образом промышленная политика превращается в динамическую систему поиска будущего, а не в фиксированный пятилетний список отраслей.

41.6. GLR-CPLX-MAX-01. Создать Национальный граф capabilities второго поколения

Карта, предложенная в программе-минимум, должна превратиться в полноценный National Capability Graph.

Узлами становятся

технологии;

компании;

оборудование;

материалы;

научные группы;

специалисты;

стандарты;

pilot facilities;

продукты.

Связи показывают

кто что умеет;

какие capabilities обычно встречаются вместе;

какие отсутствующие узлы блокируют переход.

AI определяет

Missing Capability Bottlenecks.

То есть несколько недостающих компетенций, из-за которых страна не может войти сразу в десятки сложных продуктов.

KPI

Все национальные технологические платформы и крупные complexity projects принимают инвестиционные решения на основе Capability Graph.

41.7. GLR-CPLX-MAX-02. Создать AI Global Technology Radar

Россия должна постоянно видеть не только существующие товары.

Но и технологии, которые еще не стали массовыми рынками.

AI анализирует

научные статьи;

патенты;

venture funding;

M&A;

оборудование;

стандарты;

торговые потоки;

дорожные карты компаний.

Для каждого emerging domain рассчитываются

научная зрелость;

industrial readiness;

market formation;

distance from Russian capabilities;

strategic opportunity.

KPI

Ежеквартально формируется Top-100 Emerging Capability Opportunities.

41.8. GLR-CPLX-MAX-03. Создать AI Product Space 2035+

Классический Product Space смотрит на существующую мировую торговлю.

Максимальная программа должна строить прогнозный Product Space.

AI моделирует:

какие новые product families появятся;

какие продукты будут объединяться;

какие capabilities станут универсальными.

Например

AI + robotics + sensors

могут породить десятки новых autonomous systems.

Biotech + AI + materials

— новые направления биопроизводства.

Цель

Россия выбирает не только:

куда двигаться сегодня,

но и:

где Product Space будет через десять лет.

41.9. GLR-CPLX-MAX-04. Создать систему выбора «отраслей, которых еще нет»

Каждая потенциальная новая экосистема получает Ecosystem Opportunity Score.

Он включает

Technology Readiness;

Russian Capability Proximity;

Future Market Size;

Opportunity Gain;

Strategic Sovereignty;

Exportability;

Cross-Sector Spillover;

Talent Availability;

Capital Requirement;

Time to First Competitive Product.

Итог

Государство ежегодно выбирает:

3–5 новых ecosystem bets.

Не 50.

Не 100.

Это сознательная концентрация.

41.10. GLR-CPLX-MAX-05. Создать Национальные технологические миссии

Для каждой выбранной экосистемы формируется Technology Mission.

Не:

«развивать отрасль».

А измеримая цель.

Например:

создать национальную capability полного цикла;

войти в определенный мировой сегмент;

создать несколько независимых компаний;

достичь экспортного benchmark.

Каждая миссия имеет

Mission Leader;

технологическую дорожную карту;

бюджет;

milestones;

stop criteria.

KPI

Не более 10–15 одновременно действующих крупнейших Technology Missions.

41.11. GLR-CPLX-MAX-06. Создать Ecosystem Architect

У новой отрасли должен быть конкретный владелец не предприятия, а целостности экосистемы.

Его задача

видеть:

какая capability отсутствует;

какого supplier нет;

какой стандарт мешает;

где дефицит кадра;

почему нет финансирования.

Ecosystem Architect

не управляет компаниями.

Он устраняет coordination failures между ними.

Это принципиально новая государственно-проектная профессия.

41.12. GLR-CPLX-MAX-07. Создать институты типа ITRI нового поколения

Для каждого крупнейшего технологического направления необходим прикладной институт, стоящий между фундаментальной наукой и частным бизнесом.

Его функции

technology scouting;

technology transfer;

prototype;

pilot;

production engineering;

spin-off creation.

Главный KPI

не количество публикаций.

А:

сколько новых industrial capabilities институт передал в коммерческую экономику.

41.13. GLR-CPLX-MAX-08. Создать сеть Frontier Pilot Factories

Pilot infrastructure из программы-минимум должна получить новый уровень.

Frontier Pilot Factory

способна работать с технологией, которая еще не имеет устойчивого серийного процесса.

Она позволяет:

экспериментировать;

быстро менять оборудование;

тестировать материал;

строить малые серии;

обучать AI-модели;

проверять себестоимость.

Цель

Сократить расстояние:

laboratory → industrial product

до минимально возможного.

41.14. GLR-CPLX-MAX-09. Создать «фабрику фабрик»

Особенно важная capability — способность быстро создавать сами производственные системы.

Россия должна развивать:

machine tools;

robots;

industrial software;

automation;

additive manufacturing;

production engineering.

Это дает эффект второго порядка

Если страна умеет быстро производить производственное оборудование, она может быстрее создавать любую новую отрасль.

Новый принцип

самая стратегическая отрасль — та, которая ускоряет создание остальных отраслей.

41.15. GLR-CPLX-MAX-10. Создать Generative Industrial Design Platform

AI должен помогать проектировать не только изделие.

Но и экосистему.

Система способна моделировать

какие компоненты нужны;

какие можно стандартизировать;

какие suppliers потенциально существуют;

где необходим новый завод;

какие технологии могут быть общими для нескольких продуктов.

Результат

Проектирование отрасли превращается в вычислительную инженерную задачу.

41.16. GLR-CPLX-MAX-11. Создать AI-конструктор промышленной цепочки

Для нового продукта AI строит несколько supply-chain architectures.

Он сравнивает

стоимость;

риски;

географию;

срок;

capability spillover.

Государство и бизнес могут выбирать не самый дешевый вариант

а тот, который:

создает максимальную долгосрочную сложность.

Новый KPI

Domestic Capability Gain per Supply-Chain Decision.

41.17. GLR-CPLX-MAX-12. Создать Venture Foundry для промышленности

Многие новые capabilities никогда не превратятся в компанию автоматически.

Необходим Industrial Venture Foundry.

Он получает

технологию;

команду;

pilot facility;

первый рынок;

венчурный капитал.

Его задача

создавать новые технологические фирмы из:

университетов;

R&D centers;

корпораций;

государственных laboratories.

KPI

Не менее 100 новых deep-tech industrial companies в год после выхода системы на проектную мощность.

41.18. GLR-CPLX-MAX-13. Создать механизм spin-off государственной технологии

Если государственный научный институт или корпорация разработали технологию, она не должна автоматически оставаться внутри крупной структуры.

Проверяется

может ли capability существовать как отдельный бизнес?

Если да:

создается spin-off;

команда получает долю;

технология — лицензию;

рынок — нового поставщика.

Результат

Экономика получает больше самостоятельных технологических узлов.

41.19. GLR-CPLX-MAX-14. Создать Deep-Tech Entrepreneur Track

Научный специалист редко автоматически становится предпринимателем.

Создается отдельная система подготовки:

researcher → founder.

Она включает

бизнес-модель;

IP;

fundraising;

product development;

manufacturing;

export.

KPI

Тысячи исследователей ежегодно проходят предпринимательский технологический track.

41.20. GLR-CPLX-MAX-15. Создать National Deep-Tech Talent Market

Новые отрасли невозможно строить, если специалисты распределяются случайно.

Создается цифровой рынок:

исследователей;

инженеров;

технологов;

industrial designers;

founders.

AI сопоставляет

Technology Missions

и:

дефицит компетенций.

Система показывает

какую зарплату;

обучение;

релокацию

необходимо обеспечить, чтобы закрыть capability gap.

41.21. GLR-CPLX-MAX-16. Создать Technology Fellowship для возвращения и привлечения глобальных специалистов

Для ключевых frontier capabilities создается максимально быстрый специальный режим.

Пакет

конкурентное финансирование;

лаборатория;

команда;

оборудование;

жилье;

миграционный fast track.

Цель

Не просто привлечь ученого.

А привезти capability nucleus, вокруг которого возникнет новая школа.

41.22. GLR-CPLX-MAX-17. Создать Talent Multiplication Rule

Каждый привлеченный мировой специалист должен иметь KPI:

подготовить:

10;

20;

50

специалистов следующего поколения.

Таким образом

talent attraction перестает быть покупкой единичной звезды.

Она становится механизмом размножения capability.

41.23. GLR-CPLX-MAX-18. Создать shared frontier infrastructure

Новые отрасли часто требуют оборудования, которое не может купить отдельный стартап.

Государство создает инфраструктуру общего доступа

clean rooms;

advanced microscopy;

pilot bioreactors;

industrial computing;

metrology;

testing;

prototype manufacturing.

Принцип

дорогая capability должна работать 24/7 на десятки компаний.

KPI

Загрузка каждого крупного shared facility — не менее установленного экономически рационального уровня.

41.24. GLR-CPLX-MAX-19. Создать Infrastructure-as-a-Service для deep tech

Компания должна покупать:

не microscope;

не clean room;

не supercomputer.

А:

час capability.

Это резко снижает

CAPEX;

barrier to entry;

time to prototype.

Новый показатель

Cost of First Industrial Experiment.

Задача — снизить его в несколько раз.

41.25. GLR-CPLX-MAX-20. Создать National Industrial Compute

Будущая сложная промышленность требует огромного вычислительного ресурса.

Он необходим:

generative design;

materials simulation;

digital twins;

biotech;

AI;

robotics.

Поэтому вычислительная мощность должна рассматриваться как

новый промышленный станок универсального назначения.

KPI

Приоритетные Technology Missions получают гарантированный доступ к frontier compute.

41.26. GLR-CPLX-MAX-21. Создать национальную платформу AI Materials Discovery

Материал часто является bottleneck новой отрасли.

AI способен ускорить поиск:

сплавов;

катализаторов;

полимеров;

покрытий;

батарейных материалов.

Цепочка

model → simulation → robotic laboratory → experiment → pilot.

Цель

Сократить materials discovery cycle кратно.

41.27. GLR-CPLX-MAX-22. Создать автономные научно-инженерные лаборатории

Лабораторная роботизация позволяет AI:

спроектировать эксперимент;

выполнить;

получить данные;

изменить гипотезу;

провести следующий.

Это создает

self-driving laboratory.

Человек определяет

научную цель;

безопасность;

интерпретацию.

Максимальный эффект

Кратное ускорение experimental loop.

41.28. GLR-CPLX-MAX-23. Создать First Market Mechanism для новой отрасли

Новая технология часто сталкивается с проблемой:

нет рынка, потому что продукт не испытан;

нет продукта, потому что нет рынка.

Государство может выступить первым клиентом.

Но закупка должна быть построена правильно

не:

«закупать российское независимо от качества».

А:

«закупить первый результат, соответствующий frontier specification».

После этого

государственная защита уменьшается.

Основным рынком должна стать конкурентная экономика.

41.29. GLR-CPLX-MAX-24. Создать Challenge Procurement

Государство формулирует не техническое решение.

А проблему.

Например:

нужна система с параметрами X.

Компании предлагают разные технологии

Побеждает лучший результат.

Эффект

Государственная закупка становится генератором новых технологических подходов, а не фиксатором старой технологии.

41.30. GLR-CPLX-MAX-25. Создать Pre-Commercial Procurement

До покупки серийного продукта государство может финансировать несколько конкурирующих R&D-подходов.

Стадии

concept;

prototype;

pilot;

competitive procurement.

После каждого этапа

число участников сокращается.

Так государство поддерживает конкуренцию технологий, а не одного заранее выбранного чемпиона.

41.31. GLR-CPLX-MAX-26. Создать Global Market Before Factory Test

До крупного промышленного CAPEX новая ecosystem bet должна пройти международный market test.

Проверяется

кто будет покупать?

по какой цене?

какой benchmark?

какова себестоимость лидеров?

какие стандарты?

Принцип

сначала доказательство будущего рынка — затем масштабный завод.

Это снижает риск создания мощностей без конкурентного спроса.

41.32. GLR-CPLX-MAX-27. Создать Export-by-Design

Продукт проектируется сразу под несколько рынков.

Уже на стадии R&D учитываются

международные стандарты;

сертификация;

сервис;

локализация интерфейсов;

ремонт;

logistics.

Цель

Экспорт не должен добавляться после завершения продукта.

Он должен быть встроен в архитектуру продукта с первого дня.

41.33. GLR-CPLX-MAX-28. Создать Global Commercialization Corps

Многие deep-tech команды умеют создать технологию, но не умеют продавать ее глобально.

Необходим профессиональный корпус:

technology sales;

market development;

international certification;

industrial partnerships.

Он работает не как общий экспортный консультант

а как часть технологической команды.

41.34. GLR-CPLX-MAX-29. Создать систему стратегических технологических альянсов

Нельзя создать современную сложную экономику в полной изоляции.

Для каждого ecosystem domain определяется:

какие страны;

компании;

университеты;

рынки

доступны для:

joint R&D;

technology exchange;

co-production;

shared standards.

Цель

Не зависимость.

А ускоренное накопление capabilities через международную кооперацию.

41.35. GLR-CPLX-MAX-30. Создать Национальный стандарт открытых промышленных интерфейсов

Закрытая технология часто тормозит ecosystem growth.

Если каждый компонент использует собственный протокол, поставщик не может легко заменить другого.

Поэтому государство стимулирует

open APIs;

modular architecture;

interoperability.

Эффект

Новая отрасль получает:

больше поставщиков;

ниже entry barrier;

быстрее innovation.

41.36. GLR-CPLX-MAX-31. Создать modular-by-default manufacturing

Сложный продукт должен проектироваться из максимально стандартизируемых модулей там, где это технологически рационально.

Это позволяет

новой компании войти не сразу в весь продукт,

а в один компонент.

Таким образом

экономика быстрее создает supplier density.

41.37. GLR-CPLX-MAX-32. Создать «производственную франшизу capability»

Когда технология отработана на pilot factory, ее необходимо быстро тиражировать.

Создается replicable package

оборудование;

process;

software;

training;

quality;

supplier list.

Регион или компания может развернуть производство значительно быстрее.

Это превращает

industrial diffusion

в:

масштабируемый инженерный продукт.

41.38. GLR-CPLX-MAX-33. Создать Autonomous Ecosystem Monitoring

После запуска новой отрасли AI непрерывно анализирует ее состояние.

Показатели

supplier density;

talent deficit;

market growth;

technology gap;

export;

patents;

R&D;

dependency risks.

Если одна capability становится bottleneck

система автоматически сигнализирует Ecosystem Architect.

Так экосистема поддерживается в режиме постоянной адаптации.

41.39. GLR-CPLX-MAX-34. Ввести Ecosystem Health Score

Оценивать новую отрасль только по выручке неправильно.

Вводится комплексный показатель.

Он включает

число независимых компаний;

supplier depth;

R&D intensity;

экспорт;

талант;

число новых продуктов;

концентрацию;

долю импортных критических capabilities;

скорость появления spin-offs.

Здоровая экосистема

не должна зависеть от одной компании или одного заказчика.

41.40. GLR-CPLX-MAX-35. Ввести Capability Independence Score

Новая отрасль может показывать большой выпуск, но критически зависеть от одной иностранной технологии.

Поэтому измеряется:

какие capabilities:

собственные;

диверсифицированные;

критически внешние.

Важно

Задача не максимизировать самоизоляцию.

А избежать single-point technological failure.

41.41. GLR-CPLX-MAX-36. Создать Ecosystem Competition Rule

Государство не должно строить экосистему вокруг единственного вечного национального чемпиона.

Предпочтительная архитектура

несколько конкурирующих компаний;

несколько supplier routes;

несколько технологических подходов.

Исключение

естественная инфраструктурная монополия или сверхвысокий CAPEX.

Принцип

государство должно помогать создать отрасль, а не гарантировать бессрочную победу конкретной компании.

41.42. GLR-CPLX-MAX-37. Ввести право на технологическую неудачу

Если программа пытается создавать новые отрасли, часть ставок неизбежно не сработает.

Поэтому необходимо заранее признать:

неудача отдельного эксперимента допустима.

Недопустимо другое:

скрывать ее;

финансировать бесконечно;

не делать выводов.

Каждый Mission Project получает

Kill Criteria.

Если они достигнуты

проект:

закрывается;

технология архивируется;

команда перераспределяется.

41.43. GLR-CPLX-MAX-38. Создать National Industrial Lessons Database

Каждый крупный технологический проект должен оставлять knowledge asset.

Даже если он не стал коммерчески успешным.

Фиксируются

что не сработало;

какое оборудование оказалось ошибочным;

какая себестоимость недостижима;

какой технологический bottleneck возник.

Таким образом

неудача одной компании не должна повторяться десять раз за государственный счет.

41.44. GLR-CPLX-MAX-39. Создать автоматическое масштабирование успешной capability

Если новая технология доказала:

мировую конкурентоспособность;

export;

spillover;

Opportunity Gain,

она автоматически получает fast track.

Запускаются

supplier development;

skills expansion;

regional replication;

export financing.

То есть государство значительно быстрее увеличивает ставку на доказанный успех.

41.45. GLR-CPLX-MAX-40. Создать самообновляющийся портфель новых отраслей

Именно это должно стать конечным механизмом.

Каждый год:

часть Technology Missions достигает зрелости;

часть закрывается;

часть превращается в нормальный частный рынок.

Освободившиеся ресурсы направляются на новые emerging ecosystems.

Возникает постоянный цикл

поиск → эксперимент → capability → экосистема → рынок → новый поиск.

Таким образом промышленная политика перестает быть списком отраслей, утвержденным один раз.

Она становится постоянно обновляющимся портфелем технологических опционов страны.

41.46. Какие экосистемы могут стать кандидатами

В программе-максимум нельзя заранее административно зафиксировать окончательный список.

Но уже сегодня можно сформировать направления для глубокой оценки.

AI-робототехнические системы

industrial robots;

autonomous machines;

machine vision;

servo systems;

industrial AI.

Фотоника

lasers;

sensors;

communications;

medical systems;

industrial measurement.

Advanced materials

composites;

ceramics;

special alloys;

coatings;

additive powders.

Industrial biotechnology

enzymes;

biomaterials;

biomanufacturing;

synthetic biology.

Новая силовая электроника

power semiconductors;

converters;

electric drives;

grid systems.

Autonomous transport systems

sensors;

AI;

navigation;

drives;

communications.

Industrial computing

edge systems;

AI accelerators;

industrial data centers;

cybersecurity.

Advanced energy equipment

high-efficiency generation;

storage;

grid technology;

special materials.

Это только candidate ecosystems.

Решение должно приниматься после Capability Graph и Opportunity Gain analysis.

41.47. От отрасли к технологическому дереву

Для каждого выбранного направления строится Technology Tree.

Например:

конечный продукт

разлагается на:

системы;

подсистемы;

компоненты;

материалы;

оборудование;

ПО.

Для каждого узла определяется

есть ли capability в России?

какой уровень?

кто владелец?

можно ли купить?

нужно ли создавать?

Результат

Политическая задача:

«создать отрасль»

превращается в инженерную:

«закрыть 37 конкретных capability gaps».

Именно такого уровня конкретности должна требовать программа.

41.48. Новая единица успеха — рожденная экосистема

Традиционные KPI:

построено предприятий;

создано рабочих мест;

освоено инвестиций.

Они недостаточны.

Вводится новый показатель:

New High-Complexity Ecosystem Count.

Экосистема считается сформированной, если одновременно существуют:

минимум несколько независимых производителей;

supplier network;

R&D;

pilot capability;

кадровый pipeline;

экспорт;

следующее поколение продуктов.

Пятилетний ориентир

Создать не менее 5–7 новых полноценных высокосложных экосистем и 10–15 систем, находящихся в стадии ускоренного формирования.

41.49. Второй KPI — Capability Creation Rate

Сколько новых industrial capabilities страна создает в год?

Не патентов.

Не продуктов.

А именно воспроизводимых производственных способностей.

Например:

страна научилась серийно производить новый класс:

сенсоров;

материалов;

компонентов.

Это отдельный национальный актив.

Цель

Каждый год скорость появления новых capabilities должна возрастать.

41.50. Третий KPI — Ecosystem Generation Time

Сколько времени проходит:

от определения технологической возможности

до:

появления первой устойчивой цепочки компаний?

Сегодня это может занимать 10–20 лет.

Максимальная цель

Для направлений, близких к российским capabilities:

сократить Ecosystem Generation Time до 3–5 лет.

Для радикально новых — создать доказанный core capability в пределах пятилетия.

41.51. Четвертый KPI — Capability Spillover

Новая отрасль ценна не только собственным выпуском.

Например, развитая photonics capability может работать:

в медицине;

промышленности;

связи;

обороне;

науке.

Поэтому измеряется:

сколько других отраслей начали использовать capability, созданную исходной Technology Mission.

Это и есть реальная сложность.

41.52. Пятый KPI — Spin-Off Rate

Здоровая экосистема должна порождать новые компании.

Если за десять лет существует только одна государственная корпорация, ecosystem effect ограничен.

Поэтому измеряется:

количество новых самостоятельных технологических компаний на 100 млрд рублей отраслевого выпуска или R&D.

41.53. Шестой KPI — Product Generation Rate

Новая экосистема должна регулярно создавать новые продукты.

Измеряется:

сколько новых product families достигают pilot, series и export ежегодно.

Именно эта скорость определяет способность экономики самоусложняться.

41.54. Семь контуров формирования новой отрасли

Все сорок мероприятий можно объединить в семь контуров.

Контур	Содержание	Что создается
Предвидение	AI Technology Radar, Future Product Space	Карта будущих возможностей
Отбор	Ecosystem Score, Technology Missions	Концентрированный портфель ставок
Технологическое ядро	прикладные институты, pilot factories, autonomous labs	Core capability
Предпринимательство	Venture Foundry, spin-offs, founders	Новые фирмы
Общая инфраструктура	shared facilities, compute, materials discovery	Доступные сложные capabilities
Рынок	challenge procurement, export-by-design, global alliances	Первый и мировой спрос
Саморазвитие	health score, scaling, stop rules, lessons	Самообновляющаяся экосистема

41.55. Пятилетняя последовательность

Год 1. Найти будущие отрасли

Создаются:

AI Technology Radar;

Capability Graph;

Future Product Space;

Ecosystem Opportunity Score.

Выбираются:

5–7 первоочередных Technology Missions;

еще 10–15 направлений находятся в option portfolio.

Для каждой миссии строится Technology Tree.

Год 2. Закрыть ключевые capability gaps

Создаются:

первые Frontier Pilot Factories;

shared infrastructure;

прикладные institutes;

deep-tech venture foundries.

Начинается привлечение критических специалистов.

Запускаются первые challenge procurement.

Год 3. Создать первые цепочки

Возникают:

spin-offs;

suppliers;

первые серийные продукты;

technology partnerships.

Экосистема должна перестать состоять из одного anchor institution.

Формируются первые независимые компании.

Год 4. Ускоренная коммерциализация

Масштабируются:

экспорт;

supplier networks;

skills programmes;

regional production nodes.

Неудачные направления закрываются.

Успешные получают дополнительный ресурс.

Год 5. Первые полноценные новые отраслевые экосистемы

У зрелой миссии должны существовать:

несколько производителей;

десятки поставщиков;

R&D;

pilot;

квалифицированный talent pool;

частный капитал;

экспорт;

следующее поколение продуктов.

Одновременно AI-система уже должна предложить новый набор Technology Missions на следующие пять лет.

41.56. Целевой dashboard программы-максимум

Показатель	Пятилетний ориентир
Новые высокосложные экосистемы	5–7 зрелых
Экосистемы ускоренного формирования	10–15
Frontier Pilot Factories	≥50 совместно с программой-минимум
Technology Missions	10–15 крупных одновременно
Deep-tech spin-offs	сотни
Новые самостоятельные industrial tech firms	сотни
Shared frontier facilities	национальная сеть
Strategic capability gaps, закрытые по миссиям	преобладающая доля
New complex product families	сотни
New complex RCA	ускоренный рост
Ecosystem Generation Time	3–5 лет для adjacent domains
Export-by-design projects	100% Technology Missions
Technology Missions со stage-gate review	100%

41.57. Почему государству нельзя просто «назначить отрасль»

Существует фундаментальная опасность промышленной политики.

Если государство уверено, что точно знает будущее, оно может создать:

дорогой;

технологически слабый;

защищенный

рынок, который существует только благодаря административной поддержке.

Поэтому программа-максимум строится не на принципе:

«государство выбирает победителя».

Она строится на принципе:

«государство создает условия для конкуренции нескольких технологических гипотез и быстро масштабирует ту, которая доказала способность создавать мировую ценность».

Это принцип portfolio industrial policy.

41.58. Государство как венчурный архитектор, а не постоянный собственник

В frontier-отраслях неопределенность неизбежна.

Поэтому государство должно частично действовать подобно venture investor.

Оно:

делает несколько ставок;

принимает высокий риск;

быстро закрывает слабые;

увеличивает финансирование сильных.

Но главное отличие:

цель государства шире финансовой доходности.

Оно оценивает:

capabilities;

spillovers;

supplier ecosystems;

human capital.

При этом

успешная отрасль должна постепенно переходить:

от:

государственного формирования

к:

частной конкуренции и рыночному масштабированию.

41.59. Почему новая отрасль должна иметь много компаний

Если вся capability находится внутри одного предприятия, национальная система остается уязвимой.

Сотрудники уходят — знание теряется.

Компания ошибается — отрасль останавливается.

Поэтому настоящее ecosystem creation требует:

spin-offs;

supplier firms;

competitors;

universities;

independent integrators.

Именно распространение capability между множеством организаций превращает ее из корпоративного актива в национальный актив.

41.60. Как отличить настоящую экосистему от искусственной

Необходимо установить жесткий тест.

Экосистема считается зрелой, если после постепенного уменьшения прямой государственной поддержки она продолжает:

инвестировать;

создавать новые продукты;

привлекать специалистов;

экспортировать;

создавать новые компании.

Если без постоянной субсидии весь механизм останавливается, это не зрелая экосистема.

Это административно поддерживаемый промышленный проект.

41.61. Экосистема должна сама создавать следующее поколение

Важнейшее свойство.

Первое поколение технологии может быть создано:

государственной программой;

технологическим трансфером;

инвестиционной поддержкой.

Но второе поколение отрасль должна создавать уже преимущественно сама.

Если каждое обновление снова требует отдельного государственного мегапроекта, capability остается незрелой.

Поэтому ultimate test:

может ли экосистема самостоятельно породить технологию, которую государство первоначально не планировало?

Именно тогда начинается настоящая самоэволюция.

41.62. От самоусложняющейся фабрики — к самоусложняющейся экономике

В предыдущей части была сформулирована идея Self-Optimizing Factory.

Для экономической сложности необходим следующий уровень:

Self-Complexifying Economy.

Такая экономика постоянно:

анализирует собственные capabilities;

видит adjacent opportunities;

создает недостающие знания;

формирует компании;

выводит продукт;

использует новую capability для следующего шага.

Ее цикл

capability → product → market → data → new capability → more complex product.

Чем быстрее этот цикл, тем быстрее растет Economic Complexity.

41.63. AI как ускоритель самоусложнения

AI способен радикально ускорить каждый этап.

Поиск opportunity

AI анализирует мировой технологический frontier.

R&D

AI ускоряет discovery.

Engineering

Generative design сокращает проектирование.

Pilot

Digital twin снижает количество физических экспериментов.

Производство

Autonomous factory быстрее выводит серию.

Market intelligence

AI быстрее обнаруживает экспортный спрос.

Следующая capability

Capability Graph показывает новый adjacency.

Таким образом AI становится не отдельной отраслью.

Он становится универсальным ускорителем экономической сложности.

41.64. Самая важная инфраструктура новой экономики — скорость перехода знания в производство

Если страна быстрее остальных превращает:

scientific insight

в:

industrial capability,

она получает принципиальное преимущество.

Поэтому новый стратегический KPI:

Knowledge-to-Capability Time.

То есть время:

от доказанного научно-технического результата до способности серийно использовать его в экономике.

Сегодня этот цикл может занимать:

5;

10;

15 лет.

Максимальный фронтир должен стремиться к его кратному сокращению.

41.65. Почему это особенно важно для России

Россия уже обладает большим массивом:

научного;

инженерного;

материаловедческого;

математического;

программного

знания.

Следовательно, значительная часть будущего роста complexity может прийти не только от создания знаний с нуля.

Но от радикального ускорения их индустриализации.

В этом смысле программа-максимум должна стать гигантской машиной конвертации:

российская наука → российская capability → российская компания → мировой сложный продукт.

41.66. Минимальный и максимальный фронтир сложной экономики

Программа-минимум	Программа-максимум
Освоить существующий сложный продукт	Создать новую product family
Product Space	Future Product Space
Related diversification	Ecosystem generation
Pilot factory	Frontier pilot ecosystem
Technology transfer	Capability creation
Supplier upgrade	Supplier ecosystem generation
Экспортный продукт	Экспортная технологическая платформа
Complexity Gain	Ecosystem Opportunity Gain
200 product adjacencies	New industrial domains
Догнать текущих лидеров	Создать отрасли следующего поколения
Сложная экономика	Самоусложняющаяся экономика

41.67. Конечный образ новой высокосложной отраслевой экосистемы

ИИ-АСУ «Сложность России» обнаруживает появляющееся глобальное технологическое направление.

Capability Graph показывает:

70% необходимых знаний уже существуют в России.

Недостают:

трех типов материалов;

одного класса оборудования;

нескольких специалистов.

Правительство формирует Technology Mission.

Создается прикладной центр.

Открывается pilot facility.

Несколько научных групп получают единый engineering programme.

Industrial Venture Foundry создает первые компании.

Первый государственный challenge дает стартовый рынок.

Через два года существуют prototypes.

Через три — первая серия.

Через четыре — несколько независимых suppliers.

Через пять — экспорт.

Но важнее другое.

Из первоначальной capability появляются еще три направления, которые никто не планировал в момент старта.

Возникают новые компании.

Специалисты переходят между ними.

Поставщик для первой отрасли начинает продавать технологию второй.

Университет создает новую программу.

Венчурный капитал начинает финансировать проекты уже без государственной команды.

Именно в этот момент можно сказать:

отрасль родилась.

Не завод.

Не федеральная программа.

Не кластер на бумаге.

А самовоспроизводящаяся технологическая экосистема.

41.68. Новый мировой benchmark

Сегодня страны сравнивают:

ECI;

объем высокотехнологичного экспорта;

R&D.

Следующее поколение показателей должно измерять:

Capability Creation Rate;

Ecosystem Generation Time;

New Complex Ecosystem Count;

Capability Spillover Rate;

Spin-Off Rate;

Product Generation Rate;

Knowledge-to-Capability Time;

Opportunity Gain Created.

Это показатели не того, насколько сложна экономика сегодня.

А:

насколько быстро экономика способна становиться сложнее.

Именно это должно стать российским максимальным benchmark.

41.69. Максимальный лидерский фронтир

Высшая цель данной части программы заключается не в том, чтобы Россия однажды поднялась на первое место Economic Complexity Index.

Даже это было бы только промежуточным результатом.

Настоящее лидерство возникает тогда, когда страна имеет самую производительную в мире машину создания новых capabilities.

Когда между:

новым знанием;

новой технологией;

новой компанией;

новой отраслью

существует минимально возможная дистанция.

Тогда мировой лидер определяется уже не только тем:

кто сегодня производит самые сложные продукты.

А:

кто быстрее всех способен создать отрасль, которой вчера еще не существовало.

Именно такую стратегическую способность Россия должна сформировать.

В конечном счете программа-максимум должна превратить российскую экономику:

из экономики, осваивающей существующее технологическое пространство,

в:

экономику, постоянно расширяющую само пространство технологически возможного.

Это и будет означать переход от просто сложной экономики к самоусложняющейся экономике мирового лидерства.

***********************

ЧАСТЬ X. СУБПРОГРАММА «МИРОВАЯ ПРОМЫШЛЕННАЯ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТЬ»

Базовый показатель: UNIDO Competitive Industrial Performance Index — CIP

Глава 42. Индустриальные лидеры

Промышленная мощь страны нельзя измерить только объемом произведенной продукции.

Крупнейший производитель не обязательно является наиболее конкурентоспособным.

Страна может иметь:

огромный внутренний рынок;

значительный промышленный выпуск;

миллионы занятых в обрабатывающей промышленности

и одновременно уступать другой экономике по:

добавленной стоимости на душу населения;

технологической структуре;

экспортной конкурентоспособности;

присутствию на мировых рынках.

И наоборот.

Небольшая страна может иметь сравнительно малый абсолютный промышленный выпуск, но производить чрезвычайно высокую добавленную стоимость на человека, экспортировать продукцию высокой технологической сложности и занимать значимые позиции в глобальных производственных цепочках.

Поэтому промышленную конкурентоспособность необходимо рассматривать как сочетание трех способностей:

много производить;
технологически усложнять производство;
успешно продавать промышленный результат на мировом рынке.

Именно эту логику использует Competitive Industrial Performance Index — CIP, разрабатываемый Организацией Объединенных Наций по промышленному развитию — UNIDO.

42.1. Что измеряет Competitive Industrial Performance Index

UNIDO использует CIP более двух десятилетий для международного сопоставления промышленной конкурентоспособности.

Текущая база UNIDO охватывает 153 экономики, а опубликованный в августе 2026 года массив содержит временной ряд до 2024 года.

Индекс измеряет способность страны:

• производить значительный объем промышленной добавленной стоимости;
• экспортировать промышленную продукцию;
• повышать технологическую сложность промышленности;
• занимать существенную долю в мировом производстве;
• занимать существенную долю в мировом промышленном экспорте.

Это принципиально отличает CIP, например, от Economic Complexity Index.

ECI в первую очередь пытается понять:

какими редкими производственными capabilities обладает экономика?

CIP спрашивает:

насколько эффективно эти capabilities уже превратились в промышленный масштаб, технологическую структуру и позиции на мировом рынке?

Поэтому две субпрограммы должны работать вместе.

Complexity создает возможность.

Industrial competitiveness превращает возможность в промышленную силу.

42.2. Три измерения CIP

Действующий классический CIP строится вокруг трех измерений.

Первое измерение — способность производить и экспортировать промышленную продукцию

Используются:

Manufacturing Value Added per Capita — MVApc

и

Manufactured Exports per Capita — MXpc.

Это чрезвычайно важные показатели.

Большая страна может иметь огромную промышленность в абсолютном выражении.

Но CIP спрашивает:

сколько промышленной добавленной стоимости приходится на человека?

То есть насколько интенсивно промышленная система страны превращает население, капитал и технологии в industrial value.

Аналогично экспорт на душу населения показывает не просто размер торговли, а плотность глобально конкурентоспособного промышленного производства.

Второе измерение — технологическое углубление и обновление

Оно складывается из двух блоков.

Industrialization Intensity

Учитывает:

• долю manufacturing value added в ВВП;
• долю medium- and high-technology activities в промышленной добавленной стоимости.

Industrial Export Quality

Учитывает:

• долю manufactured goods в общем экспорте;
• долю medium- and high-technology products в промышленном экспорте.

Таким образом индекс различает две страны, которые экспортируют одинаковый объем продукции, если одна продает преимущественно сырье и простые товары, а другая:

оборудование;

электронику;

фармацевтику;

машины;

высокотехнологичные компоненты.

Третье измерение — влияние на мировую промышленность

Используются:

• доля страны в мировом MVA;
• доля страны в мировом промышленном экспорте.

То есть последний вопрос CIP:

насколько индустриальная система страны важна для мира в целом?

Методология нормализует отдельные показатели и агрегирует компоненты с использованием геометрических средних, благодаря чему крайне сильный результат только по одному направлению не может полностью компенсировать слабость остальных. UNIDO определяет три базовых измерения именно как capacity to produce and export, technological deepening and upgrading и world impact.

42.3. Восемь базовых показателей

В прикладной форме архитектуру действующего CIP можно представить следующим образом.

Блок	Показатель
Производственный масштаб	MVA per capita
Экспортный масштаб	Manufactured exports per capita
Индустриализация	MVA / GDP
Технологичность производства	MHT MVA / total MVA
Качество экспортной структуры	Manufactured exports / total exports
Технологичность экспорта	MHT exports / manufactured exports
Мировое производственное влияние	Share in world MVA
Мировое экспортное влияние	Share in world manufactured exports

Это делает CIP особенно ценным для настоящей Программы.

Индекс невозможно существенно улучшить одним административным решением.

Чтобы подняться в нем, необходимо реально изменить промышленную систему.

42.4. Методологические ограничения

CIP нельзя использовать механически.

Во-первых, индекс лучше отражает manufacturing, чем всю экономику.

Во-вторых, показатели на душу населения могут давать преимущество небольшим высокоиндустриальным экономикам.

В-третьих, показатель manufactured exports может зависеть от структуры международных цепочек стоимости и транснациональных корпораций.

В-четвертых, деление на medium- and high-technology основано на международной отраслевой классификации и не измеряет технологическую сложность каждого конкретного предприятия.

В-пятых, высокий объем промышленного экспорта не обязательно означает, что вся добавленная стоимость произведена внутри страны.

UNIDO само работает над новым поколением CIP. В 2026 году организация объявила о переходе к расширенной модели с тремя столпами:

economic competitiveness;

social inclusivity;

environmental sustainability.

При этом UNIDO специально предусматривает параллельное существование старого и нового контуров для сохранения временной сопоставимости.

Поэтому в настоящей главе используется действующий классический CIP как основной долгосрочный benchmark, а будущий расширенный индекс должен быть автоматически включен в Национальную панель промышленной конкурентоспособности после окончательной стабилизации методики.

42.5. Мировая тройка

Последние выпуски UNIDO устойчиво показывают одну и ту же мировую тройку:

1. Германия
2. Китай
3. Ирландия

UNIDO отмечает, что Германия находится в мировом топ-3 с начала серии, Китай — с 2014 года, Ирландия — с 2020 года. В выпуске на данных 2023 года их баллы составляли приблизительно 0,42; 0,38 и 0,34 соответственно.

Актуальные профили на данных 2024 года показывают:

Германия — №1, CIP 0,414;

Китай — №2, CIP 0,382;

а Ирландия сохраняет третью позицию в лидерской группе.

Именно эти три государства представляют три совершенно разные модели промышленной конкурентоспособности.

Германия — индустриальная глубина.

Китай — индустриальный масштаб.

Ирландия — концентрация глобального high-value manufacturing.

Но для России необходимо добавить и четвертый benchmark — Республику Корея, поскольку ее крупная, технологически насыщенная и экспортно ориентированная промышленная система во многих отношениях является более переносимой моделью, чем специфическая структура небольшой ирландской экономики.

42.6. Германия: промышленная конкурентоспособность как системное качество экономики

В актуальном профиле UNIDO Германия занимает первое место из 153 экономик с CIP 0,414.

В 2024 году:

• manufacturing value added — около 785 млрд долларов;
• MVA per capita — около 9,3 тыс. долларов;
• manufactured exports — около 1,47 трлн долларов;
• manufactured exports per capita — около 17,4 тыс. долларов.

При этом Германия находится:

• на 5-м месте по технологичности MVA;
• на 8-м — по industrialization intensity;
• на 4-м — по доле мирового MVA;
• на 11-м — по industrial export quality;
• на 2-м — по доле мирового промышленного экспорта.

То есть Германия не является мировым лидером по каждому отдельному параметру.

Она является лидером благодаря исключительно сбалансированной промышленной системе.

Mittelstand

Одно из ключевых немецких преимуществ — плотная сеть средних специализированных предприятий.

Они производят:

оборудование;

инструмент;

оптику;

датчики;

приводы;

компоненты;

specialty materials;

industrial software.

Многие из них занимают узкие глобальные ниши.

Для национальной промышленности это критически важно.

Большая корпорация не обязана создавать внутри себя каждую редкую capability.

Она может купить ее у специализированного поставщика.

В результате технологическое знание распределяется по тысячам компаний.

Dual vocational system

Немецкая система профессионального образования связывает предприятие и образование непосредственно внутри подготовки специалиста.

Ученик несколько дней работает на предприятии и одновременно проходит обучение в профессиональной школе.

Компании участвуют:

в определении квалификаций;

подготовке;

экзаменации.

В результате между появлением нового оборудования и появлением работника, способного с ним работать, существует значительно меньшая институциональная дистанция.

Industry 4.0

Германия была одним из инициаторов самой концепции Industry 4.0.

Но следующая стадия уже не ограничивается цифровизацией отдельного предприятия.

Программа Manufacturing-X строит защищенные межфирменные пространства данных и стандартизированные interfaces, позволяющие компаниям обмениваться производственными данными через всю цепочку создания стоимости.

Это принципиальный переход:

smart factory → smart industrial ecosystem.

Общая немецкая формула

сильные конечные производители + технологический Mittelstand + глубокие поставщики + профессиональные кадры + Industry 4.0 + стандарты качества + экспортная дисциплина.

Германия показывает:

промышленная конкурентоспособность — это не свойство завода. Это свойство промышленной экосистемы.

42.7. Китай: промышленная конкурентоспособность масштаба

Китай занимает второе место CIP с показателем около 0,382.

Но его внутренняя структура кардинально отличается от немецкой.

В 2024 году:

• MVA Китая составляла примерно 4,73 трлн долларов;
• manufactured exports — около 3,36 трлн долларов.

Китай занимает:

1-е место в мире по доле мирового manufacturing value added;

1-е место по доле мирового промышленного экспорта.

При этом:

• MVA share in GDP — 6-е место;
• industrialization intensity — 10-е;
• industrial export quality — 16-е.

То есть китайская сила — прежде всего способность превратить огромную экономику в чрезвычайно плотную производственную систему глобального масштаба.

Не отдельный завод, а полная цепочка

Китайская промышленная политика последних десятилетий систематически пытается закрывать слабые звенья:

core components;

industrial software;

basic materials;

basic manufacturing processes;

industrial technology foundations.

Эта логика прямо присутствует в государственных стратегических документах.

Задача формулируется не:

«построить еще один завод конечного продукта».

А:

«создать полную industrial chain, внутри которой максимально большое количество critical capabilities существует в национальной экономике».

Specialized SMEs

Особое значение имеет развитие специализированных малых и средних промышленных компаний — так называемых little giants и single-product champions.

Их задача — становиться чрезвычайно сильными в:

одном компоненте;

одной технологии;

одном технологическом узле.

Это китайский функциональный аналог части немецкого Mittelstand.

Advanced manufacturing clusters

Китай активно использует территориальную концентрацию производственных capabilities.

Кластер позволяет одному региону одновременно иметь:

anchor companies;

suppliers;

инженеров;

университеты;

логистику;

специализированное оборудование.

Так dramatically сокращается стоимость промышленной координации.

Smart manufacturing

Государственная политика также включает:

smart factories;

industrial internet;

digital integration;

advanced manufacturing clusters;

equipment renewal.

В 2025–2026 годах эта логика продолжает усиливаться в рамках политики новой индустриализации.

Китайская формула

огромный рынок + полные цепочки + specialized SMEs + технологические кластеры + масштабные инвестиции + smart manufacturing + глобальный экспорт.

42.8. Ирландия: глобальная фабрика высокой добавленной стоимости

Третья модель радикально иная.

Ирландия не обладает ни немецким количеством industrial Mittelstand, ни китайским масштабом.

Ее конкурентоспособность основана на сверхвысокой концентрации производств с большой добавленной стоимостью.

В последних данных UNIDO:

• MVA per capita — около 32,3 тыс. долларов;
• доля manufacturing value added в ВВП — около 34%;
• medium- and high-tech manufacturing — около 75,6% MVA;
• manufactured goods — около 96,1% товарного экспорта;
• medium- and high-tech products — около 62,5% промышленного экспорта.

Это чрезвычайно мощная структура.

Но ее необходимо интерпретировать осторожно.

Ирландские макроэкономические показатели сильно зависят от деятельности глобальных транснациональных корпораций.

Поэтому Россия не может просто «скопировать Ирландию».

Однако институциональный механизм чрезвычайно интересен.

FDI не как капитал, а как перенос производственной системы

Ирландия десятилетиями привлекает компании в:

pharmaceuticals;

biopharma;

medtech;

semiconductors;

technology;

advanced engineering.

Цель заключается не просто в приходе иностранного капитала.

Страна старается встроить инвестицию в:

кадровую систему;

R&D;

supplier ecosystem;

региональное развитие.

IDA Ireland

Стратегия IDA 2025–2029 предусматривает:

• около 1000 новых инвестиций;
• существенное увеличение corporate RD&I;
• повышение квалификации десятков тысяч работников;
• региональное распределение новых инвестиций;
• дальнейшее развитие направлений AI, semiconductors, health и sustainability.

То есть инвестиционное агентство работает не как продавец площадок.

Оно выступает архитектором производственной специализации страны.

Ирландская формула

глобальный капитал + высокотехнологичная специализация + образование + R&D + кластеризация транснациональных производств.

42.9. Почему необходимо изучать Корею, хотя она №4

Республика Корея особенно ценна как структурный industrial benchmark.

В последнем детализированном профиле она занимала 4-е место CIP и демонстрировала чрезвычайно сбалансированные результаты:

высокий MVA per capita;

большую долю manufacturing в экономике;

одну из наиболее технологичных структур MVA;

одну из лучших структур промышленного экспорта.

Корейская промышленная траектория показывает последовательность:

сталь → судостроение → автомобили → электроника → полупроводники → батареи → advanced technologies.

Она особенно важна для России потому, что демонстрирует:

крупная экономика способна за несколько десятилетий перейти из группы догоняющих в мировой индустриальный frontier посредством последовательного технологического усложнения.

42.10. Страны-прорывы

UNIDO показывает, что промышленная позиция не является неизменной.

Китай постепенно приблизился к Германии и находится в топ-3 с 2014 года.

Еще один важный пример — Вьетнам, который за последние десятилетия резко усилил:

electronics manufacturing;

export assembly;

компонентную базу;

интеграцию в global value chains.

Новая классификация UNIDO относит его к Emerging Industrial Economies; в целом эта группа демонстрировала в 2000–2024 годах средний рост MVA per capita около 8,7% в год.

Это показывает:

промышленная конкурентоспособность может наращиваться значительно быстрее, чем обычно предполагает зрелая экономика.

42.11. Что общего у индустриальных лидеров

Несмотря на разные модели, повторяются десять механизмов.

1. Большой производительный капитал

Современное оборудование.

2. Высокая доля medium- и high-tech manufacturing

3. Глубокая сеть поставщиков

4. Средние специализированные промышленные компании

5. Сильная промышленная инженерия

6. Профессиональное образование, непосредственно связанное с производством

7. Цифровизация всей промышленной цепочки

8. Жесткая экспортная дисциплина

9. Постоянная технологическая модернизация

10. Государственная промышленная политика, которая устраняет coordination failures, но не заменяет рынок

Таким образом мировой frontier можно выразить формулой:

масштаб + производительность + технологическая глубина + supplier density + цифровизация + качество + экспортная конкурентоспособность.

Глава 43. Производственно-технологический разрыв России

43.1. Исходная позиция

В актуальном UNIDO CIP на данных 2024 года Россия занимает:

33-е место из 153 экономик

с показателем:

0,099.

Среднемировое значение составляет около 0,064.

По сравнению с предыдущим годом Россия поднялась примерно на одну позицию.

Следовательно, Россия относится не к индустриально слабым экономикам.

Она находится выше мирового среднего уровня.

Но до мирового frontier сохраняется огромный разрыв.

Для сравнения:

Германия — 0,414;

Китай — 0,382.

То есть проблема России заключается не в отсутствии промышленности.

Она заключается в другом:

Россия является индустриально крупной, но существенно менее индустриально конкурентоспособной по технологической и экспортной структуре, чем мировые лидеры.

43.2. Российский промышленный масштаб

По текущему профилю UNIDO за 2024 год:

• ВВП — около 1,69 трлн долларов в постоянных ценах 2020 года;
• manufacturing value added — около 240 млрд долларов;
• MVA per capita — около 1655 долларов;
• manufactured exports — около 218,7 млрд долларов;
• manufactured exports per capita — около 1499 долларов.

Сам масштаб дает России сравнительно сильную позицию.

По доле в мировом MVA Россия находится примерно на 13-м месте.

По доле в мировом промышленном экспорте — примерно на 24-м.

То есть российская промышленность имеет мировой вес.

Но следующий уровень показателей резко слабее.

43.3. Российский профиль CIP

Компонент	Позиция России
Общий CIP	33 / 153
MVA per capita	55
MVA / GDP	50
MHT share in MVA	49
Industrialization Intensity	47
Share in world MVA	13
Manufactured exports per capita	67
Manufactured exports / total exports	106
MHT / manufactured exports	82
Industrial Export Quality	95
Share in world manufactured exports	24

Это фактически готовая диагностическая карта.

Самые сильные российские показатели относятся к:

размеру.

Самые слабые — к:

экспортной структуре и качеству промышленного присутствия на мировом рынке.

43.4. Первый фундаментальный разрыв: масштаб без достаточной плотности добавленной стоимости

Россия занимает 13-е место по мировому manufacturing value added.

Но только 55-е по MVA per capita.

Это принципиально важное расхождение.

Оно означает:

промышленность велика главным образом благодаря масштабу страны, а не потому, что каждый человек в экономике окружен промышленной системой германской или корейской производительности.

Именно поэтому задачи Части VIII о производительности напрямую входят в CIP.

Чтобы поднять MVA per capita, необходимо:

увеличивать производительность;

капиталовооруженность;

технологическую сложность;

стоимость продукта.

43.5. Второй разрыв: технологическая структура производства недостаточно глубока

Россия занимает примерно 49-е место по medium- and high-tech share in manufacturing value added.

Это выше многих экономик мира.

Следовательно, неверно утверждать, что российская промышленность технологически примитивна.

У страны существуют:

авиакосмическое производство;

атомное машиностроение;

сложное энергетическое оборудование;

химия;

приборостроение;

IT;

металлургические технологии;

во многих случаях высокие инженерные компетенции.

Но средний профиль всей промышленности существенно слабее frontier.

По текущей структурной разбивке UNIDO российский manufacturing примерно на 59,9% состоит из resource-based activities, около 10,3% приходится на low-tech, 25,4% — на medium-tech и лишь порядка 4,4% — на high-tech segment.

Это не означает, что resource-based manufacturing «плохо».

Оно является сильной стороной России.

Проблема в слишком раннем завершении значительной части value chain.

43.6. Третий разрыв: экспортная структура значительно слабее производственной

Это, вероятно, главный вывод российского CIP.

По технологической структуре производства Россия находится приблизительно на 49-м месте.

По технологичности промышленного экспорта — уже на 82-м.

По интегральному Industrial Export Quality — около 95-го.

Таким образом:

Россия производит технологически сложных товаров существенно больше, чем способна устойчиво превращать в конкурентный промышленный экспорт.

Это принципиально иной диагноз, чем:

«нужно построить больше заводов».

Необходимо:

сделать российский промышленный продукт глобально продаваемым.

43.7. Четвертый разрыв: промышленный экспорт остается недостаточно значимой частью общего экспорта

Россия занимает примерно 106-е место по доле manufactured exports в общем экспорте.

Это один из наиболее слабых показателей всего российского CIP-профиля.

Причина очевидна:

значительную роль в экспортной корзине продолжают играть:

углеводороды;

сырье;

базовые товары.

Сами по себе они являются национальным преимуществом.

Но Германия и Корея превращают большую долю национального экспорта в:

машины;

оборудование;

транспорт;

химию;

электронику;

компоненты.

Следовательно, российская задача:

не уменьшать успешный ресурсный экспорт административно,

а:

растить промышленный экспорт значительно быстрее сырьевого.

43.8. Пятый разрыв: недостаточная доля medium- и high-tech в промышленном экспорте

Россия находится примерно на 82-й позиции.

Это напрямую связано с предыдущей частью книги.

Чтобы увеличить этот показатель, необходимо:

не просто увеличить экспорт существующего продукта,

а изменить саму продуктовую корзину.

То есть:

Economic Complexity

должна превратиться в:

Industrial Export Complexity.

Созданная в Главе 40 новая capability должна закончить путь:

не в опытном образце, а в устойчивом экспорте.

43.9. Шестой разрыв: insufficient Mittelstand

Россия имеет:

огромные корпорации;

малые предприятия.

Но мировой промышленный frontier требует особенно сильного среднего технологического слоя.

Компаний с:

сотнями или несколькими тысячами сотрудников;

собственным R&D;

экспортом;

узкой технологической специализацией.

Именно они производят:

датчики;

насосы;

инструмент;

software;

компоненты;

оптику;

приводы;

специализированные материалы.

Без этого слоя крупная корпорация вынуждена:

вертикально интегрироваться;

создавать все сама;

либо зависеть от внешнего поставщика.

В обоих случаях технологическая система становится менее гибкой.

43.10. Седьмой разрыв: supplier depth

Современный промышленный продукт состоит из огромного количества capabilities.

Если конечный завод развит, но его supplier ecosystem слаб, возникают:

высокая стоимость;

длинный цикл;

низкая серийность;

технологические bottlenecks.

Именно поэтому программы Supplier Upgrade из предыдущей части должны получить промышленный масштаб.

Главный вопрос:

какая доля стоимости сложного российского продукта создается поставщиками мирового класса?

43.11. Восьмой разрыв: качество и метрология

Глобальный экспорт требует не только технических характеристик.

Необходимы:

стабильное качество;

traceability;

измерительная инфраструктура;

международная сертификация;

испытания;

industrial standards.

Если продукт приходится каждый раз доказывать покупателю индивидуально, его экспортная транзакционная стоимость становится высокой.

Поэтому Quality Infrastructure является частью индустриальной конкурентоспособности не меньше, чем сам станок.

43.12. Девятый разрыв: оборудование и «фабрика фабрик»

Страна может производить конечный товар.

Но если оборудование для его производства преимущественно внешнее, ее способность быстро создавать следующую фабрику ограничена.

Следовательно, стратегическим ядром промышленной конкурентоспособности являются:

станки;

роботы;

системы управления;

industrial software;

инструмент;

измерительное оборудование.

То есть отрасли, позволяющие производить само производство.

Китайская политика industrial basic capabilities прямо исходит из этой логики.

43.13. Десятый разрыв: недостаточная цифровая интеграция цепочки

Цифровой завод уже недостаточен.

Следующий мировой frontier — цифровая supply chain.

Компания должна иметь возможность безопасно обмениваться с поставщиком:

производственным планом;

качеством;

спецификацией;

статусом поставки;

углеродными и иными данными,

не превращая каждый обмен в ручную интеграцию IT-систем.

Германский Manufacturing-X показывает направление развития.

России необходима собственная Industrial Data Space.

43.14. Одиннадцатый разрыв: промышленный R&D недостаточно быстро превращается в серию

Разрыв:

R&D → prototype → pilot → certification → mass manufacturing

уже был рассмотрен в Части IX.

Для CIP появляется дополнительное звено:

series → export scale.

Даже хороший технологический продукт не повышает industrial competitiveness существенно, пока:

выпускается малой серией;

имеет высокую себестоимость;

не имеет сервиса;

не продается международно.

43.15. Двенадцатый разрыв: промышленный экспорт часто рассматривается как внешняя функция предприятия

У мирового экспортного чемпиона глобальный рынок встроен в продукт с начала проектирования.

Учитываются:

международный стандарт;

стоимость;

сервис;

логистика;

локализация интерфейса;

ремонт;

финансирование покупателя.

Если компания сначала создает продукт только для внутреннего рынка и лишь затем спрашивает:

«куда его можно экспортировать?»

значительная часть экспортной конкурентоспособности уже потеряна.

43.16. Тринадцатый разрыв: стоимость промышленного капитала и горизонт инвестиций

Сложное промышленное оборудование окупается годами.

Следовательно, промышленная модернизация требует:

длинного финансирования;

лизинга;

гарантий;

patient capital.

Но финансирование должно быть связано с результатом.

Не:

«куплен станок».

А:

«увеличены MVA/hour, экспорт и технологическая глубина».

43.17. Четырнадцатый разрыв: skills system недостаточно встроена в промышленный upgrade

Невозможно массово обновить:

CNC;

robots;

industrial AI;

MES

и отдельно от этого планировать образование.

Каждая крупная инвестиционная программа должна иметь:

Skills-for-Equipment Plan.

Германия демонстрирует системный аналог через dual vocational education.

43.18. Пятнадцатый разрыв: промышленная политика недостаточно жестко оценивается по международному результату

Можно успешно выполнить:

объем финансирования;

количество проектов;

число введенных заводов.

И одновременно не изменить CIP.

Потому что индекс спрашивает:

стало ли больше MVA?

выросла ли технология?

увеличился ли экспорт?

появилось ли мировое влияние?

Поэтому промышленная программа должна перейти:

от KPI деятельности к KPI конкурентоспособности.

43.19. Шестнадцатый разрыв: внешние ограничения необходимо отделять от внутренних

Современные российские предприятия функционируют в условиях существенных внешнеторговых и технологических ограничений.

Они влияют на:

рынки;

расчеты;

логистику;

доступ к отдельному оборудованию и технологиям.

Но методология настоящей Программы требует отделять:

внешний экзогенный барьер

от:

внутренней управляемой неэффективности.

Иначе любое отставание можно объяснить внешней средой, и программа перестает быть управляемой.

Внутренними объектами реформы остаются:

производительность;

качество;

серийность;

supplier depth;

engineering;

industrial software;

экспортная инфраструктура;

skills.

43.20. Российский парадокс CIP

Его можно выразить одной таблицей.

Что измеряется	Россия
Доля в мировом MVA	13-е место
Общий CIP	33-е
Технологичность MVA	49-е
MVA per capita	55-е
Manufactured exports per capita	67-е
MHT exports	82-е
Industrial Export Quality	95-е
Доля manufactured goods в экспорте	106-е

Чем дальше показатель перемещается:

от физического масштаба

к:

технологической и экспортной конкурентоспособности,

тем слабее становится российская позиция.

Это и есть главный structural gap.

43.21. Формула российского отставания

Можно записать ее как цепочку:

большая промышленная база → недостаточная производительность → недостаточная технологическая глубина → недостаточная экспортная технологичность → недостаточное мировое присутствие.

Следовательно, программа не должна ограничиваться одной точкой.

Нужно одновременно повышать:

MVA per capita;

MHT share in MVA;

manufactured export per capita;

MHT share in exports;

world manufacturing share.

43.22. Российские преимущества

Разрыв велик.

Но исходная база значительно сильнее, чем у многих исторически догонявших стран.

Россия имеет:

крупный внутренний рынок;

значительную промышленную базу;

инженерные школы;

ресурсы;

энергетику;

крупные технологические корпорации;

развитые отдельные отрасли;

собственный спрос на сложное оборудование;

значительный государственный procurement;

цифровую инфраструктуру.

Следовательно:

главный вопрос не в создании промышленности с нуля, а в радикальном повышении производительности, технологической насыщенности и экспортируемости уже существующей промышленной системы.

Глава 44. Субпрограмма-минимум

Цель пятилетней субпрограммы-минимум:

внедрить в российскую промышленность основные институциональные, технологические и организационные механизмы нынешнего мирового промышленного frontier и обеспечить устойчивое движение России из третьего десятка CIP в верхнюю группу глобально конкурентоспособных индустриальных экономик.

Необходимо сразу установить честную границу.

Переход с 33-го места на третье за пять лет требует изменения структуры сотен миллиардов долларов промышленного выпуска и экспорта.

Это нельзя гарантировать нормативным актом.

Поэтому пятилетняя программа имеет два слоя цели.

Функциональный

К концу пятилетия основные механизмы промышленной конкурентоспособности должны работать на уровне нынешних лидеров.

Результативный

Россия должна:

• войти как минимум в топ-20 CIP;
• создать траекторию дальнейшего движения в топ-10;
• резко улучшить наиболее слабые компоненты;
• обеспечить значительно более быстрый рост MVA и manufactured exports, чем мировой frontier.

Ниже предлагается ядро из 22 стратегических мероприятий.

44.1. GLR-CIP-MIN-01. Создать Национальную панель промышленной конкурентоспособности

Россия должна воспроизводить CIP самостоятельно ежегодно, не ожидая публикации UNIDO.

Панель включает все восемь компонентов

MVApc;

MXpc;

MVA/GDP;

MHT/MVA;

MX/total exports;

MHT/MX;

world MVA;

world manufactured exports.

Для каждого показателя

Россия;

топ-3;

топ-10;

топ-20;

gap;

годовая динамика.

Владелец

Минпромторг совместно с Росстатом, Минэкономразвития и Российским экспортным центром.

Срок

первый год.

KPI

Ежеквартальная внутренняя панель и ежегодный публичный Industrial Competitiveness Report.

44.2. GLR-CIP-MIN-02. Создать Национальный центр промышленной конкурентоспособности

Не новое министерство.

Небольшой Delivery Unit при Правительстве.

Его задача

разложить общий CIP на конкретных владельцев результата.

Например:

MVApc — Минпромторг + productivity programme;

MHT/MVA — технологическая промышленная политика;

MXpc — экспортный контур;

industrial export quality — Минпромторг + РЭЦ;

skills — Минпросвещения + Минобрнауки.

Главный принцип

каждый элемент российского CIP должен иметь институционального владельца.

44.3. GLR-CIP-MIN-03. Создать 100 отраслевых Industrial Frontier Benchmarks

Для каждого крупного промышленного направления определяется реальный мировой производственный benchmark.

Измеряются

GVA/hour;

MVA per employee;

OEE;

automation;

energy intensity;

R&D;

MHT share;

export per employee;

supplier depth.

Цель

Российский завод перестает сравниваться только со среднероссийским заводом.

Он сравнивается:

с лучшим мировым производственным процессом своей отрасли.

KPI

100 отраслевых benchmark-паспортов за первые 18 месяцев.

44.4. GLR-CIP-MIN-04. Перевести промышленную модернизацию на Industrial Competitiveness Contract

Механизм Productivity Contract из Главы 36 расширяется.

Компания получает поддержку в обмен на обязательства по

росту MVA;

GVA/hour;

MHT production;

экспорту;

локальной supplier capability.

В контракте фиксируются

baseline;

инвестиция;

технология;

срок;

результат.

Финансирование

часть — upfront;

часть — после подтвержденного результата.

KPI

Большая часть федеральных программ технологической модернизации к третьему году работает через performance contracts.

44.5. GLR-CIP-MIN-05. Создать пятилетнюю программу ускоренного обновления производственного капитала

Низкая MVA per capita не может быть ликвидирована без capital deepening.

Создается отдельный пакет:

льготного industrial leasing;

длинного кредита;

гарантий;

ускоренной амортизации

для equipment, которое доказуемо повышает:

производительность;

качество;

технологическую сложность.

Приоритет

CNC;

robots;

automation;

machine vision;

industrial software;

advanced processing;

quality equipment.

KPI

Средний возраст критического оборудования в приоритетных секторах устойчиво снижается, а GVA/hour модернизируемых производств растет минимум на 25–30% за три года.

44.6. GLR-CIP-MIN-06. Создать программу MHT-100

Цель — увеличить medium- and high-tech share in manufacturing value added.

Выбираются 100 product families, которые:

имеют значительный рынок;

опираются на российские capabilities;

обладают высоким technological intensity.

Для каждой

технологическая дорожная карта;

pilot;

серия;

supplier development;

экспорт.

Это напрямую соединяет CIP с Частью IX

Economic Complexity создает новую capability.

MHT-100 превращает ее в массовую промышленную добавленную стоимость.

44.7. GLR-CIP-MIN-07. Создать программу «Фабрика фабрик»

Россия должна ускоренно развивать отрасли, производящие производственный капитал.

Приоритет

станки;

роботы;

приводы;

industrial controllers;

industrial software;

machine vision;

метрология;

инструмент.

Почему

Каждая собственная capability здесь ускоряет модернизацию десятков других отраслей.

KPI

Не менее 50 критических классов производственного оборудования достигают конкурентного серийного предложения внутри России либо надежно диверсифицированной supply architecture.

44.8. GLR-CIP-MIN-08. Создать Smart Factory 1000

Германская Industry 4.0 используется как функциональный benchmark.

За пять лет не менее 1000 предприятий должны пройти полный переход:

ERP/MES integration;

real-time equipment data;

OEE;

predictive maintenance;

AI quality;

digital production planning.

Государство не оплачивает цифровизацию как IT-проект

Подтверждается:

прирост GVA/hour;

сокращение cycle time;

рост использования оборудования.

KPI

Средний прирост производительности участников — не менее 25%.

44.9. GLR-CIP-MIN-09. Создать российскую Industrial Data Space

Функциональный ориентир — Manufacturing-X Германии.

Создается

единая система стандартов и API для безопасного межфирменного обмена данными.

Через нее взаимодействуют

anchor company;

suppliers;

логистика;

quality;

equipment providers.

Государство задает

standards;

trust framework;

cybersecurity;

identity.

Но данные остаются у предприятий.

KPI

К пятому году крупнейшие российские industrial chains способны работать через interoperable machine-to-machine data exchange.

44.10. GLR-CIP-MIN-10. Supplier Upgrade 10 000

Программа Части IX расширяется.

10 тыс. технологических поставщиков получают

benchmark;

productivity diagnostics;

quality upgrade;

digitalization;

сертификацию;

R&D support.

Каждая компания должна войти

в цепочку:

российского anchor;

либо экспортного заказчика.

KPI

Не число обученных компаний.

А количество поставщиков, реально достигших требуемого:

качества;

цены;

срока;

серийности.

44.11. GLR-CIP-MIN-11. Создать Industrial Quality Infrastructure 2.0

Создается национальная сеть:

метрологии;

испытаний;

сертификации;

industrial laboratories.

Принцип

Сложный промышленный продукт должен иметь возможность пройти весь путь подтверждения характеристик внутри страны с минимальным сроком.

Приоритет

машиностроение;

электроника;

медтехника;

химия;

advanced materials.

KPI

Срок испытания и сертификации приоритетного промышленного продукта сокращается минимум вдвое.

44.12. GLR-CIP-MIN-12. Создать программу Industrial Champions 1000

Функциональный benchmark:

немецкий Mittelstand

и:

китайские specialized little giants.

Выбираются 1000 российских средних технологических компаний.

Критерии

собственный продукт;

узкая специализация;

R&D;

потенциал мирового top-10 в нише;

экспортируемость.

Поддержка

длинное финансирование;

R&D;

certification;

export;

talent.

Главное условие

через пять лет компания должна быть не просто крупнее.

Она должна быть глобальным технологическим поставщиком.

44.13. GLR-CIP-MIN-13. Создать программу MHT Export 1000

Это прямой ответ на 82-е место России по MHT share in manufactured exports.

Выбираются 1000 medium- и high-tech продуктов и компаний с максимальным экспортным потенциалом.

Для каждого продукта

10–20 target markets;

сертификация;

ценовой benchmark;

buyer financing;

сервис;

локальный partner.

Владелец

Российский экспортный центр совместно с Минпромторгом.

KPI

Не менее половины участников получают устойчивую экспортную выручку на нескольких рынках.

44.14. GLR-CIP-MIN-14. Создать промышленное экспортное финансирование полного цикла

Для оборудования стоимость продукта часто не является главным барьером.

Покупатель требует:

длинный кредит;

гарантию;

страхование;

лизинг.

Российский производитель должен продавать

не:

станок за деньги сегодня,

а:

станок + финансирование + сервис.

Инструменты

buyer credit;

export leasing;

insurance;

guarantees.

KPI

Экспортный финансовый пакет доступен для всех приоритетных MHT exporters.

44.15. GLR-CIP-MIN-15. Создать международную сеть промышленного after-sales service

Машину покупают не только по техническим характеристикам.

Покупателю нужны:

монтаж;

запчасти;

ремонт;

software updates;

обучение.

Для 20–30 ключевых экспортных рынков

создаются shared service hubs для российских производителей.

Особенно для SME, которым слишком дорого создавать собственную сеть.

KPI

Основные экспортные industrial products имеют гарантированный SLA обслуживания на целевом рынке.

44.16. GLR-CIP-MIN-16. Ввести Export-by-Design для всех поддерживаемых MHT-проектов

Еще на стадии R&D фиксируются:

international standards;

target price;

target markets;

certification;

service architecture.

Принцип

если сложный промышленный продукт потенциально экспортный, международная конкурентоспособность должна проектироваться одновременно с самим продуктом.

KPI

100% крупных поддерживаемых MHT products имеют export plan до перехода к серийному CAPEX.

44.17. GLR-CIP-MIN-17. Создать Industrial Dual Skills 2.0

Функциональный benchmark — Германия.

Каждый крупный кластер определяет:

какое оборудование появится;

какие специалисты нужны;

через сколько месяцев.

Колледж и предприятие совместно формируют программу

50–70% практической подготовки — на реальном производственном оборудовании либо его цифровом двойнике.

В экзаменации участвует отрасль

а не только образовательная организация.

KPI

Разрыв между запуском нового оборудования и появлением квалифицированного персонала сокращается минимум вдвое.

44.18. GLR-CIP-MIN-18. Создать 50 промышленных кластеров мирового класса

Кластер не должен определяться количеством зарегистрированных участников.

Его KPI:

supplier density;

R&D;

MVA;

MHT share;

industrial export.

Каждый кластер должен иметь

anchor companies;

technological SMEs;

pilot infrastructure;

college/university;

engineering centre;

export programme.

KPI

Не менее 50 кластеров входят в международно конкурентоспособные специализированные производственные цепочки.

44.19. GLR-CIP-MIN-19. Использовать государственный спрос как мост к серии, а не как вечный рынок

Для нового industrial product государство может выступить первым заказчиком.

Но создается обязательная последовательность:

first order → reference operation → cost reduction → commercial market → export.

Через установленный срок

льготный режим прекращается.

KPI

Большинство поддержанных продуктов после первой государственной закупки получают независимого коммерческого клиента.

44.20. GLR-CIP-MIN-20. Создать 20 Resource-to-Advanced-Manufacturing Cascades

Российское сырьевое преимущество необходимо превращать в промышленную глубину.

Для 20 крупнейших material chains строится маршрут.

Например:

металл → специальный сплав → порошок → precision component → машина;

газ → chemical intermediate → specialty chemistry → functional material → high-value industrial product.

KPI

По каждой цепочке растет не просто переработка.

Растет:

MHT manufacturing;

экспорт;

supplier ecosystem.

44.21. GLR-CIP-MIN-21. Ввести ресурсную и энергетическую производительность как компонент промышленной конкурентоспособности

Новое поколение CIP UNIDO уже расширяет концепцию в сторону sustainability.

Для предприятия измеряются:

MVA / kWh;

MVA / tonne material;

waste rate;

energy cost per unit.

Финансируются

heat recovery;

energy management;

material efficiency;

closed-loop production.

Экономическая цель

Не экологическая отчетность сама по себе.

А:

меньше ресурсов на единицу мировой конкурентоспособной добавленной стоимости.

44.22. GLR-CIP-MIN-22. Ввести Industrial Support Stage-Gate

Каждая крупная мера промышленной поддержки проходит независимую проверку через:

12;

24;

36 месяцев.

Возможны три решения

scale;

redesign;

stop.

Критерии

GVA/hour;

MVA;

MHT share;

export;

cost competitiveness;

supplier effect.

Принцип

промышленная политика должна иметь такую же дисциплину капитала, какую она требует от частного предприятия.

Неудачная мера не должна существовать бессрочно только потому, что когда-то была включена в государственную программу.

44.23. Как 22 мероприятия образуют единую систему

Контур	Мероприятия	Что меняется
Измерение и управление	01–03	Россия постоянно видит CIP-gap
Капитал и технология	04–08	Растет MVA per capita и MHT production
Промышленная экосистема	09–12	Создается supplier depth и Mittelstand
Глобальный рынок	13–16	Производство превращается в экспорт
Кадры и территория	17–18	Skills и clusters следуют за технологией
Первый рынок и ресурсные цепочки	19–20	Новые продукты масштабируются
Эффективность и дисциплина	21–22	Поддержка оплачивает конкурентоспособность

44.24. Целевой пятилетний CIP-профиль

Пятилетнюю цель необходимо ставить не только по общему месту.

Показатель	Россия сейчас	Пятилетний ориентир
CIP	33-е место	топ-20, движение к топ-10
MVA per capita	55	топ-30
MVA / GDP	50	топ-30 при экономически рациональном росте
MHT / MVA	49	топ-25
Industrialization Intensity	47	топ-25
World MVA share	13	топ-10
Manufactured exports per capita	67	топ-40
Manufactured / total exports	106	радикальное сокращение разрыва
MHT / manufactured exports	82	топ-40
Industrial Export Quality	95	топ-40
World manufactured exports	24	топ-15

Цифры являются целевыми ориентирами программы и должны ежегодно перекалибровываться относительно движущегося мирового frontier.

44.25. Почему нельзя просто поставить цель «увеличить долю manufacturing в ВВП»

Это слишком грубый показатель.

Например, страна может увеличить долю промышленности, расширяя производство сравнительно простой продукции.

CIP улучшится лишь частично.

Настоящая задача:

увеличить одновременно промышленный масштаб, производительность, технологическую глубину и экспортную конкурентоспособность.

Поэтому MVA/GDP не должен становиться самостоятельным фетишем.

Гораздо важнее:

MVA per capita + MHT share + export quality.

44.26. Почему промышленный экспорт является критическим испытанием

Внутренний рынок может быть защищен:

регулированием;

государственным заказом;

тарифом;

ограничением конкуренции.

Мировой покупатель в большинстве случаев не обязан покупать российский продукт.

Поэтому экспорт показывает:

насколько реальны:

цена;

качество;

надежность;

технология.

Именно поэтому одной из главных целей программы должна стать:

экспортная конвертация российского промышленного знания.

44.27. Новая единица промышленной политики — конкурентоспособная производственная система

Сегодня проект часто считается успешным, если:

построен завод;

освоено финансирование;

начался выпуск.

Этого недостаточно.

Новая единица успеха:

Competitive Industrial System.

Она существует, если одновременно:

производительность близка к frontier;

технологическая структура высока;

есть supplier network;

качество устойчиво;

продукт серийный;

существует экспорт.

Именно такую систему государство должно софинансировать.

44.28. Как соединяются Части VIII, IX и X

Эти три части образуют одну цепочку.

Часть VIII — производительность

Как создать больше стоимости за один час?

Часть IX — экономическая сложность

Какие более сложные продукты страна должна научиться создавать?

Часть X — промышленная конкурентоспособность

Как превратить производительность и capabilities в крупное, серийное и экспортно конкурентоспособное производство?

Именно их соединение дает индустриальный рывок.

Можно записать:

Productivity × Complexity × Scale × Export = Industrial Competitiveness.

Если нет производительности — продукт дорог.

Если нет complexity — продукт прост.

Если нет масштаба — продукт нишевый.

Если нет экспорта — конкурентоспособность не подтверждена.

44.29. Пятилетняя последовательность реализации

Первый год — увидеть реальный industrial gap

Создаются:

National CIP Dashboard;

Industrial Competitiveness Center;

100 sector benchmarks.

Проводится CIP-аудит всех крупных действующих программ промышленной поддержки.

Каждая получает ответ:

какой показатель промышленной конкурентоспособности она должна изменить?

Второй год — модернизация капитала и suppliers

Масштабируются:

Industrial Competitiveness Contracts;

equipment renewal;

MHT-100;

Factory of Factories;

Supplier Upgrade 10 000.

Запускаются первые Industrial Champions.

Третий год — цифровая и экспортная интеграция

Разворачиваются:

Smart Factory 1000;

Industrial Data Space;

MHT Export 1000;

export finance;

after-sales network.

Industrial Dual Skills связывается с инвестиционными проектами.

Четвертый год — массовая международная конкурентоспособность

Сотни industrial champions должны пройти:

international certification;

global cost benchmark;

export market test.

Слабые программы закрываются.

Успешные масштабируются.

Пятый год — новая структура российской промышленности

Россия должна иметь:

значительно более высокий MVA per capita;

растущую долю MHT manufacturing;

десятки полноценных industrial clusters;

тысячи upgraded suppliers;

тысячу smart factories;

тысячу industrial champions;

быстро растущий MHT export.

44.30. Что Россия должна взять у мировых лидеров

От Германии:

Mittelstand;

dual skills;

Industry 4.0;

Manufacturing-X;

качество;

глубину поставщиков.

От Китая:

масштаб industrial upgrading;

полные цепочки;

specialized SMEs;

advanced manufacturing clusters;

быструю модернизацию оборудования.

От Ирландии:

концентрацию на high-value manufacturing;

R&D;

способность встраивать глобальные компании в национальную технологическую экосистему.

От Республики Корея:

последовательный технологический upgrade всей структуры промышленности и жесткую экспортную ориентацию.

Российская формула минимального фронтира:

германская промышленная глубина + китайская способность масштабировать + корейская технологическая дисциплина + российский рынок, инженерная база, энергия и ресурсы.

44.31. Промышленность должна стать экспортным мультипликатором российской науки

У России уже существуют сильные научно-технические результаты.

Но мировой industrial leader отличается тем, что умеет воспроизводить один результат:

миллион раз;

с одинаковым качеством;

при конкурентной себестоимости;

для покупателя в разных странах.

Именно серийность является моментом, когда:

наука становится промышленностью.

А экспорт является моментом, когда:

промышленность становится глобально конкурентоспособной.

44.32. Минимальный лидерский фронтир

В конце пятилетия типичное российское конкурентоспособное промышленное предприятие должно выглядеть иначе.

Оно знает мировой отраслевой benchmark.

Каждая крупная инвестиция связана с приростом MVA/hour.

Оборудование подключено к единой цифровой производственной системе.

Supplier data поступают автоматически.

Поставщики проходят программы upgrade.

Специалист обучается непосредственно под новое оборудование.

Качество подтверждается современной метрологической инфраструктурой.

Продукт с самого начала проектируется под международный рынок.

Экспортное агентство продает не просто товар, а:

товар + финансирование + сервис.

Средняя технологическая компания стремится не быть «успешным региональным производителем», а занять узкую мировую нишу.

Кластер измеряет успех:

не количеством резидентов,

а:

добавленной стоимостью, технологической глубиной и экспортом.

Государство измеряет промышленную политику:

не бюджетом;

не количеством мер;

не количеством введенных объектов,

а:

насколько российская промышленность приблизилась к мировому производственному frontier.

44.33. Конечная формула субпрограммы-минимум

Сегодня российская промышленность уже достаточно велика, чтобы иметь влияние на мировую экономику.

Следующая задача значительно сложнее.

Необходимо сделать ее:

более производительной;

более технологически насыщенной;

более серийной;

более глубокой по цепочкам поставщиков;

более экспортной.

То есть перейти:

от промышленности большого масштаба к промышленности большого конкурентного масштаба.

Именно это должна обеспечить пятилетняя программа-минимум.

Она должна сократить разрыв не только в общем CIP.

Главное — изменить внутреннее соотношение российского профиля.

Чтобы наиболее сильной стороной России перестал быть почти исключительно размер.

И чтобы страна постепенно оказалась среди мировых лидеров одновременно по:

MVA per capita;

технологической глубине производства;

качеству промышленного экспорта;

мировой доле manufactured goods.

Тогда российская промышленность будет представлять собой не совокупность сильных предприятий.

Она станет целостной глобально конкурентоспособной производственной системой.

И уже после этого программа-максимум сможет поставить следующий вопрос:

как построить промышленную систему нового поколения — сеть AI-автономных фабрик, роботизированных цепочек поставок и самонастраивающихся производственных экосистем, способных одновременно превосходить нынешних мировых лидеров по производительности, скорости вывода продукта, себестоимости и технологической адаптивности?

*********

Глава 45. Субпрограмма-максимум: промышленность следующего технологического поколения

Субпрограмма-минимум должна приблизить российскую промышленность к сегодняшнему мировому фронтиру.

Она должна дать предприятиям:

современное оборудование;

высокую производительность;

цифровые производственные системы;

глубокие цепочки поставщиков;

технологический Mittelstand;

высокое качество;

экспортную конкурентоспособность.

Но максимальная программа должна поставить другой вопрос:

какой станет промышленность после сегодняшнего мирового фронтира?

Если Россия будет пять лет воспроизводить только лучшие сегодняшние практики Германии, Китая, Кореи и других индустриальных лидеров, сами лидеры за это время уйдут дальше.

Следовательно, программа-максимум должна одновременно создавать промышленную архитектуру следующего технологического поколения.

Ее основными свойствами должны стать:

AI-native;

software-defined;

автономность;

перенастраиваемость;

сетевая интеграция;

устойчивость к разрывам;

массовая кастомизация;

непрерывное самообучение;

минимальная ресурсоемкость;

максимальное усиление человека машиной.

Таким образом, объектом программы становится уже не отдельная «умная фабрика».

Им становится:

национальная интеллектуальная промышленная система, в которой предприятия, оборудование, поставщики, инженерные центры и логистика способны координироваться, адаптироваться и совершенствоваться почти в реальном времени.

45.1. Чем эта задача отличается от программы сверхвысокой производительности

В Главе 37 ставился вопрос:

как увеличить количество стоимости, создаваемой одним человеческим часом?

Главной категорией был Human Hour Multiplier.

Здесь задача шире.

Промышленная конкурентоспособность зависит не только от производительности отдельного предприятия.

Она зависит от того, насколько быстро вся промышленная система способна:

создать новый продукт;

перестроить фабрику;

заменить поставщика;

масштабировать производство;

адаптироваться к изменению спроса;

восстановиться после нарушения цепочки;

снизить себестоимость;

перейти к следующему поколению технологии.

Поэтому центральной категорией программы-максимум становится:

Industrial Adaptation Speed — скорость адаптации промышленной системы.

Будущий мировой промышленный лидер — это не просто страна с самым эффективным заводом.

Это страна, которая быстрее всех превращает изменение внешней среды в новую производственную конфигурацию.

45.2. Мировой frontier уже начинает двигаться в эту сторону

Наиболее передовые мировые производственные системы уже выходят за рамки обычной Industry 4.0.

К июню 2026 года Global Lighthouse Network Всемирного экономического форума объединяла 238 передовых производственных площадок. В качестве трех ключевых сдвигов нового поколения WEF выделяет end-to-end intelligence, human-machine collaboration и использование sustainability как фактора промышленной эффективности.

В одной из когорт 2025 года предприятия-лидеры благодаря AI, advanced analytics, robotics и другим цифровым технологиям в среднем увеличивали производительность труда примерно на 40% и сокращали lead time примерно на 48%; AI и generative AI уже обеспечивали до половины наиболее значимых use cases у этих предприятий.

Германия через Manufacturing-X переносит цифровую интеграцию с уровня отдельного завода на уровень всей цепочки создания стоимости — посредством защищенных data spaces, стандартизированных interfaces и суверенного межфирменного обмена промышленными данными.

Япония в 2026 году начала государственные программы по подготовке manufacturing data для AI и разработке robotics foundation models, а затем отдельную программу multimodal foundation models для physical AI. То есть следующий frontier уже формируется вокруг соединения промышленного опыта, AI и роботизированного физического мира.

Европейская концепция Industry 5.0 дополнительно требует, чтобы технологическая трансформация одновременно повышала:

конкурентоспособность;

устойчивость;

ресурсную эффективность;

роль человека в производственной системе.

Таким образом направление следующего мирового frontier уже различимо.

Но пока оно существует преимущественно как совокупность отдельных передовых предприятий, pilot projects и технологических платформ.

Россия может поставить более сильную задачу:

собрать эти элементы не в сотне отдельных заводов, а в единую национальную промышленную архитектуру.

45.3. Семь свойств промышленности следующего поколения

Новая промышленная система должна одновременно обладать семью качествами.

1. Cognitive

Она понимает происходящее через данные и AI.

2. Autonomous

Рутинные решения принимаются машинными системами в установленных человеком границах.

3. Reconfigurable

Производственная линия быстро меняется под новый продукт.

4. Networked

Оптимизируется не отдельный завод, а вся цепочка.

5. Resilient

Разрыв одного узла не останавливает систему.

6. Resource-intelligent

Энергия, материалы и оборудование непрерывно оптимизируются.

7. Human-amplifying

AI и роботизация увеличивают возможности человека, а не просто механически заменяют его.

Вместе они образуют новую модель:

Cognitive Industrial Network — когнитивная промышленная сеть.

45.4. GLR-CIP-MAX-01. Создать Российскую промышленную операционную систему

Предлагается сформировать национальный стандарт:

Russian Industrial Operating System — RIOS.

Это не единая государственная ERP.

И не одна программная платформа для всех заводов.

Это общая архитектура стандартов и протоколов, позволяющая совместимо работать:

оборудованию;

MES;

ERP;

industrial AI;

digital twins;

robots;

supplier systems.

RIOS определяет

industrial identity;

data formats;

machine APIs;

cybersecurity;

event protocols;

digital product passports;

правила взаимодействия AI-агентов.

Цель

Новая технология должна подключаться к российскому производственному контуру как модуль, а не требовать уникальной интеграции на каждом предприятии.

45.5. GLR-CIP-MAX-02. Создать Industrial Data Space Russia

Industrial Data Space программы-минимум становится полноценной национальной инфраструктурой.

Главное изменение

Предприятия начинают обмениваться не просто документами.

Машинно передаются:

заказ;

спецификация;

статус;

качество;

логистика;

производственная готовность;

потребность в мощности.

Архитектура — федеративная

Компания сохраняет контроль над собственными данными.

Передается только:

необходимый набор;

конкретному участнику;

на установленный срок.

Цель

Создать промышленную сеть, где цепочка поставок координируется данными, а не электронной перепиской между менеджерами.

45.6. GLR-CIP-MAX-03. Создать цифровую идентичность каждого промышленного объекта

Каждый значимый:

станок;

робот;

компонент;

материал;

контейнер;

изделие

получает Digital Industrial Identity.

Она содержит:

тип;

версию;

производителя;

характеристики;

историю эксплуатации;

технический статус;

допустимые интерфейсы.

Результат

Промышленный объект становится машиночитаемым участником производственной системы.

Это фундамент для:

digital twin;

maintenance;

traceability;

machine-to-machine взаимодействия.

45.7. GLR-CIP-MAX-04. Создать National Industrial Knowledge Graph

Промышленная система должна знать не только:

кто что производит.

Но и:

кто что технологически способен произвести.

Граф связывает:

оборудование;

capabilities;

материалы;

поставщиков;

инженерные компетенции;

производственные мощности;

стандарты.

AI получает возможность отвечать

какой завод способен произвести данный компонент?

какое оборудование можно перенастроить?

какой supplier может заменить выпавшего?

каких двух capabilities не хватает для локализации нового изделия?

Результат

Национальная промышленная кооперация становится вычислимой.

45.8. GLR-CIP-MAX-05. Создать российские industrial foundation models

Универсальный языковой AI недостаточен для управления реальным производством.

Необходимы специализированные модели:

manufacturing;

materials;

engineering;

maintenance;

robotics;

quality.

Они должны понимать:

технологические режимы;

чертежи;

CAD;

сенсорные данные;

изображение;

звук;

видео;

industrial standards.

Особое направление

Physical AI — модели, способные соединять:

язык;

зрение;

пространство;

движение

и управлять физической машиной.

Японские программы 2026 года по robotics foundation models и multimodal physical AI показывают, что именно это направление уже становится предметом государственной технологической политики.

45.9. GLR-CIP-MAX-06. Создать многоагентную операционную систему завода

На предприятии работают специализированные AI-агенты:

Production Agent;

Maintenance Agent;

Quality Agent;

Energy Agent;

Procurement Agent;

Logistics Agent.

Например

Maintenance Agent обнаружил рост вероятности отказа станка.

Production Agent переносит заказ.

Procurement Agent заказывает компонент.

Logistics Agent меняет доставку.

Energy Agent перераспределяет нагрузку.

Человек

определяет цели;

ограничения;

политику.

Таким образом управление начинает происходить:

machine-speed внутри human-defined boundaries.

45.10. GLR-CIP-MAX-07. Сделать digital twin обязательным для новых крупных производств

Новый крупный завод должен существовать сначала цифровым, а затем физическим.

До строительства моделируются:

layout;

производительность;

материальные потоки;

люди;

роботы;

энергия;

аварийные сценарии.

Результат

Значительная часть ошибок устраняется до капитального строительства.

Принцип

сначала построить завод в модели — затем в бетоне и металле.

45.11. GLR-CIP-MAX-08. Ввести Virtual Commissioning

Перед запуском физической линии система управления тестируется на digital twin.

Проверяются

алгоритмы;

PLC;

robot movements;

bottlenecks;

аварийные ситуации.

Цель

Сократить период:

монтаж → отладка → серийный выпуск

в несколько раз.

Это особенно важно для промышленной конкурентоспособности, потому что капитал начинает производить стоимость раньше.

45.12. GLR-CIP-MAX-09. Создать стандарт программно определяемой фабрики

Современный компьютер меняет функции через software.

Фабрика следующего поколения должна постепенно двигаться в ту же сторону.

Software-Defined Factory

должна позволять изменять:

маршрут;

параметры;

последовательность;

роль робота;

логистику

преимущественно через программную конфигурацию.

Физическое оборудование становится

универсальнее;

модульнее;

перенастраиваемее.

Новый benchmark

Share of Production Reconfiguration Achievable by Software.

45.13. GLR-CIP-MAX-10. Создать Reconfigurable Manufacturing Cells

Вместо линии, рассчитанной на один продукт на десять лет, создаются модульные производственные ячейки.

Они быстро меняют:

оснастку;

robot program;

инструмент;

производственный маршрут.

Целевой переход

переналадка месяцами → неделями → днями → часами.

Новый KPI

Time to Reconfigure Factory.

45.14. GLR-CIP-MAX-11. Создать фабрику массовой кастомизации

Традиционная дилемма:

индивидуальный продукт — дорого;

массовый — дешево.

AI, modular design и flexible manufacturing позволяют размывать это ограничение.

Максимальная модель

клиент формирует конфигурацию;

digital twin проверяет;

AI создает производственный маршрут;

линия автоматически перенастраивается.

Цель

economics of mass production при variety, близком к индивидуальному производству.

45.15. GLR-CIP-MAX-12. Создать программу «Новый продукт — 90 дней»

Один из важнейших показателей будущей промышленной конкуренции:

Time from Design Freeze to First Series.

Для подходящих продуктовых категорий ставится максимальный ориентир:

не более 90 дней от утвержденной цифровой конструкции до первой малой промышленной серии.

Не для самолета.

Не для атомного реактора.

А для технологически подходящих:

приборов;

компонентов;

машиностроительной продукции;

электроники.

Инструменты

generative engineering;

virtual commissioning;

additive tooling;

modular production;

digital certification.

45.16. GLR-CIP-MAX-13. Создать Generative Industrial Engineering

AI должен генерировать не только конструкцию продукта.

Но и:

process route;

оснастку;

robot program;

layout;

quality plan;

maintenance plan.

Человек

задает техническую задачу;

оценивает;

утверждает.

Результат

Инженерная подготовка производства превращается из последовательности ручных этапов в единый вычислительный процесс.

45.17. GLR-CIP-MAX-14. Создать непрерывную цифровую нить продукта

Один digital thread должен соединять:

требование клиента;

R&D;

CAD;

CAE;

CAM;

производство;

контроль качества;

эксплуатацию;

ремонт;

следующую версию продукта.

Если изделие отказало у клиента

данные возвращаются непосредственно:

конструктору;

технологу;

AI-модели.

Так возникает цикл:

product → usage → data → redesign → improved product.

45.18. GLR-CIP-MAX-15. Перейти от контроля качества к автономному управлению качеством

Сегодня quality control обнаруживает дефект.

Следующий уровень:

AI предсказывает вероятность дефекта по изменению процесса.

Система автоматически корректирует

скорость;

температуру;

давление;

инструмент;

режим.

Цель

Не:

найти брак.

А:

не дать браку появиться.

Новый benchmark

Defect Prevention Rate.

45.19. GLR-CIP-MAX-16. Создать Self-Healing Manufacturing

Если оборудование выходит из строя, производство не должно просто ждать ремонта.

Система:

обнаруживает риск;

перераспределяет выпуск;

переносит задание;

заказывает деталь;

вызывает специалиста;

пересчитывает график.

Иными словами

отказ отдельного актива должен автоматически вызывать реконфигурацию системы.

Так производство получает свойство, аналогичное fault tolerance в IT.

45.20. GLR-CIP-MAX-17. Создать автономную промышленную логистику

Перемещение внутри фабрики должно постепенно перейти к:

AGV;

AMR;

robotic warehouses;

AI routing.

Но следующий уровень — не просто робот на складе.

Все элементы должны действовать как одна система

станок запрашивает материал;

warehouse agent комплектует;

robot доставляет;

production system подтверждает приемку.

Человеческое диспетчирование стандартного потока исчезает.

45.21. GLR-CIP-MAX-18. Создать Physical AI и embodied robotics для неструктурированных операций

Классический промышленный робот эффективен там, где среда чрезвычайно структурирована.

Следующий frontier — машина, способная работать в менее предсказуемом физическом пространстве.

Приоритетные пилоты

обслуживание;

логистика;

сортировка;

ремонт;

опасные работы;

склад;

производственные вспомогательные операции.

Необходимо тестировать:

мобильных манипуляторов;

универсальных robotic platforms;

там, где экономически рационально, — humanoid form factor.

Принцип

Не покупать «человекообразного робота ради робота».

Автоматизировать конкретный дефицитный человеко-час.

45.22. GLR-CIP-MAX-19. Создать автономную цепочку поставок

AI-система должна постоянно моделировать:

спрос;

запасы;

сроки;

риски;

мощности;

логистику.

При сбое

поставщик выбыл;

маршрут закрыт;

спрос вырос,

система автоматически предлагает:

альтернативного supplier;

другую площадку;

новый маршрут;

изменение production plan.

Новый показатель

Supply Chain Recovery Time.

Мировой лидер должен измерять его:

не неделями,

а часами и днями.

45.23. GLR-CIP-MAX-20. Создать National Industrial Control Tower

Национальный уровень не должен управлять заказами частных предприятий.

Но он должен видеть системные bottlenecks.

В агрегированном виде система показывает:

где возник дефицит компонента;

какая capability загружена на 100%;

какой импортный узел критичен;

где существует свободная мощность.

ИИ-АСУ «Россия»

моделирует:

сценарии;

риски;

макроэкономические последствия.

Главный принцип

государство видит системный риск, но не управляет каждой производственной транзакцией.

45.24. GLR-CIP-MAX-21. Создать рынок свободной промышленной мощности

Завод может иметь свободные:

CNC-hours;

heat treatment;

3D printing;

testing;

warehouse capacity.

Другое предприятие в тот же момент испытывает bottleneck.

Создается защищенная Industrial Capacity Exchange.

Компания размещает

доступную capability;

мощность;

срок.

Заказчик

покупает:

не станок,

а:

производственный час.

45.25. GLR-CIP-MAX-22. Создать Manufacturing-as-a-Service

Следующий уровень Industrial Capacity Exchange.

Предприятие может иметь:

продукт;

конструкцию;

рынок,

но не строить собственную фабрику.

Система находит

сертифицированный manufacturing node;

загружает digital manufacturing package;

получает продукцию.

Это резко снижает

CAPEX;

Time to Market;

барьер входа промышленного стартапа.

45.26. GLR-CIP-MAX-23. Создать сеть перепрограммируемых микрофабрик

Крупный завод эффективен для массового выпуска.

Но в ряде направлений будущая промышленность требует:

локальности;

малой серии;

быстрой адаптации.

Создается сеть flexible microfactories:

CNC;

additive;

robotics;

universal assembly.

Они способны

за дни переключаться между product families.

Назначение

малые серии;

запчасти;

срочные компоненты;

новые продукты;

региональный спрос.

45.27. GLR-CIP-MAX-24. Создать distributed manufacturing resilience

В критических направлениях цифровая производственная модель должна иметь несколько физических площадок исполнения.

Если одна недоступна, сертифицированный digital manufacturing package может быть перенесен на другую.

Особенно важно

для:

запчастей;

инструмента;

критических компонентов;

аварийного ремонта.

Это создает новый тип промышленной устойчивости

не большие запасы, а быстрая воспроизводимость.

45.28. GLR-CIP-MAX-25. Создать model-based certification

Сертификация остается одним из узких мест вывода нового продукта.

Часть доказательств должна постепенно приниматься в форме:

validated simulation;

digital twin;

machine-generated production records.

Это не означает отмену физических испытаний

там, где они необходимы.

Но позволяет

не повторять физически то, что надежно доказано сертифицированной моделью.

Цель

Сократить certification latency без снижения безопасности.

45.29. GLR-CIP-MAX-26. Создать Continuous Industrial Compliance

Соответствие должно подтверждаться не периодической папкой документов.

В цифровой фабрике доказательства возникают постоянно.

Система видит

калибровку;

качество;

технологический режим;

сертифицированное оборудование.

В результате

часть compliance может существовать как динамический цифровой статус.

Это соединяет Часть X с концепцией экономики практически нулевого административного трения.

45.30. GLR-CIP-MAX-27. Создать промышленность с памятью полного жизненного цикла

Digital Product Passport должен содержать:

материал;

производственный маршрут;

ремонт;

замененные компоненты;

версии ПО;

эксплуатационные события.

Польза

maintenance;

quality;

recycling;

second life;

страхование;

сертификация.

Продукт перестает исчезать для производителя в момент продажи.

45.31. GLR-CIP-MAX-28. Создать экономику промышленного замкнутого цикла

Материал после использования должен рассматриваться как будущий производственный ресурс.

AI рассчитывает:

можно ли восстановить компонент;

remanufacture;

переработать;

использовать материал повторно.

Новый KPI

Virgin Material per Unit of MVA.

Цель

Производительность материала должна расти так же системно, как производительность труда.

45.32. GLR-CIP-MAX-29. Создать автономную энергетическую систему фабрики

AI оптимизирует:

момент потребления;

пиковую мощность;

накопление;

тепло;

рекуперацию;

собственную генерацию.

Производственный план и энергетический план работают совместно

Если энергоемкую операцию можно безопасно перенести на более выгодный период, система делает это автоматически.

Новый показатель

Industrial Value Added per Unit of Energy.

45.33. GLR-CIP-MAX-30. Создать Industrial Resilience Digital Twin

Каждая критическая производственная цепочка получает цифровую модель риска.

Моделируются:

потеря поставщика;

дефицит материала;

кибератака;

авария;

закрытие маршрута;

рост спроса.

Система заранее показывает

где single point of failure;

какой запас нужен;

где необходимо второе производство;

какую capability следует локализовать.

Принцип

устойчивость проектируется до кризиса.

45.34. GLR-CIP-MAX-31. Создать Cyber-Physical Security by Design

Чем автономнее фабрика, тем выше цена киберошибки.

Атака на IT может остановить физическое производство.

Поэтому промышленная безопасность должна стать частью производственной архитектуры.

Обязательные элементы

zero-trust;

segmentation;

industrial identity;

signed software;

continuous monitoring;

safe fallback modes.

Цель

Кибербезопасность не устанавливается поверх фабрики.

Она проектируется одновременно с фабрикой.

45.35. GLR-CIP-MAX-32. Создать технологический суверенный industrial core

Открытая промышленная система не означает попытку производить абсолютно всё.

Но необходимо определить ограниченный набор компонентов, отказ которых способен парализовать множество отраслей.

Например

industrial control;

критическое ПО;

определенные сенсоры;

приводы;

machine tools;

robotics;

industrial compute.

Для каждого

либо:

собственная capability;

либо:

несколько надежных независимых источников.

KPI

Critical Industrial Single-Source Dependency стремится к нулю.

45.36. GLR-CIP-MAX-33. Сделать open industrial interfaces обязательным условием государственной поддержки

Если государство финансирует технологическую платформу, она по возможности должна поддерживать:

стандартизированные interfaces;

data portability;

модульность.

Цель

Не создавать сотни несовместимых цифровых промышленных островов.

Эффект

Поставщик оборудования становится заменяемым.

Инновационный стартап может подключить новый модуль.

Конкуренция сохраняется.

45.37. GLR-CIP-MAX-34. Создать Национальную библиотеку доказанных industrial use cases

Одна из крупнейших мировых проблем — digital pilot purgatory: технология успешно работает на одном заводе, но не масштабируется.

WEF отмечает, что более 70% компаний, инвестирующих в advanced analytics, AI или digital solutions, испытывают трудности с переходом от пилота к масштабному применению; именно сети Lighthouse используются для тиражирования доказанных практик.

Россия должна превратить каждый успешный проект в Industrial Replication Package.

Он включает

архитектуру;

ПО;

оборудование;

экономику;

срок;

skills;

доказанный эффект.

KPI

Time from First Success to 100 Deployments.

45.38. GLR-CIP-MAX-35. Создать Russian Industrial Lighthouse Network

Не конкурс красивых цифровых заводов.

А сеть предприятий, которые доказали step-change по:

productivity;

quality;

resilience;

speed;

resource efficiency.

Обязательное условие Lighthouse

не только показать технологию,

но и:

передать воспроизводимую методику другим предприятиям.

Цель

Не менее 300 Industrial Lighthouses за пять лет.

45.39. GLR-CIP-MAX-36. Перейти от worker replacement к worker amplification

Европейский Industry 5.0 делает human-centricity одним из трех основных принципов будущей индустрии наряду с sustainability и resilience.

Российская программа должна использовать тот же принцип функционально.

Работник получает

AI-Copilot;

AR;

machine vision;

экзоскелет там, где он экономически оправдан;

remote expert support.

Цель

Не заставлять человека работать быстрее.

А дать одному специалисту возможность управлять существенно более сложной производственной системой.

45.40. GLR-CIP-MAX-37. Создать новую профессию — оператор промышленной системы

В автономной фабрике сокращается спрос на человека, выполняющего одну повторяющуюся операцию.

Растет спрос на человека, способного:

понимать несколько машин;

работать с AI;

разбирать аномалии;

управлять роботами;

принимать решения в исключительной ситуации.

Поэтому профессиональное образование должно перейти

от:

«оператор станка X»

к:

«оператор киберфизической производственной системы».

45.41. GLR-CIP-MAX-38. Ввести Industrial Productivity Dividend

Автоматизация не должна восприниматься коллективом как односторонний механизм сокращения труда.

Часть доказанного прироста должна конвертироваться в:

заработную плату;

переобучение;

безопасность;

снижение тяжелых операций.

Цель

Сформировать внутри предприятия экономическую коалицию в пользу автоматизации.

45.42. GLR-CIP-MAX-39. Создать регуляторные песочницы автономного производства

Новые технологии будут создавать вопросы:

ответственности AI;

сертификации autonomous equipment;

machine-to-machine contracts;

безопасности physical AI.

Нельзя ждать, пока старая нормативная система сама постепенно адаптируется.

Создаются Industrial Autonomous Sandboxes

с:

ограниченной территорией;

определенными участниками;

повышенным мониторингом;

страхованием;

быстрым изменением экспериментальных правил.

Цель

Сократить:

technology → legal permission time.

45.43. GLR-CIP-MAX-40. Перевести государственное финансирование на покупку промышленного эффекта

Государство должно все меньше платить:

за робот;

MES;

digital twin

как таковые.

И все больше:

за доказанный результат.

Например

−40% lead time;

+30% GVA/hour;

−70% defects;

−50% reconfiguration time;

+20% export competitiveness.

Принцип

публичные деньги покупают промышленную способность, а не технологическое оборудование само по себе.

45.44. Центральный мировой benchmark: Time to Industrial Adaptation

Предлагается ввести новый интегральный показатель:

Time to Industrial Adaptation — время от существенного изменения среды до устойчивого перехода промышленной системы в новую оптимальную конфигурацию.

Например:

поставщик исчез.

Сколько времени до появления альтернативы?

Спрос изменился.

Сколько времени до изменения выпуска?

Появился новый продукт.

Сколько времени до серии?

Выявлен дефект.

Сколько времени до исправленной технологии?

Появилась новая технология.

Сколько времени до масштабирования?

Этот показатель объединяет:

speed;

resilience;

AI;

reconfigurability;

industrial learning.

45.45. Новая промышленная формула

Традиционная промышленная конкурентоспособность:

цена + качество.

Позже добавились:

производительность + технология.

Для следующего поколения формула становится:

Industrial Competitiveness = Productivity × Complexity × Quality × Scale × Adaptability × Learning Speed × Resilience.

Причем последние три множителя приобретают все большее значение.

Потому что в быстро меняющейся технологической среде даже великолепная фабрика постепенно проигрывает, если слишком медленно меняется.

45.46. От фабрики к когнитивной производственной сети

В традиционной модели предприятия оптимизируются отдельно.

Фабрика A пытается улучшить себя.

Поставщик B — себя.

Логистика C — себя.

Но глобальный optimum всей цепочки может отличаться от суммы локальных optimum.

Промышленность следующего поколения

должна видеть поток целиком:

клиент → заказ → материал → поставщик → производство → логистика → сервис.

AI оптимизирует не только станок.

Он оптимизирует прохождение стоимости через всю сеть.

Это принципиальное отличие следующего поколения от обычного «умного завода».

45.47. От Industry 4.0 к Cognitive Industry

Можно представить переход следующим образом.

Industry 4.0	Cognitive Industry
Оборудование подключено	Оборудование понимает контекст
Данные собираются	AI принимает рутинные решения
Digital twin моделирует	Digital twin непрерывно оптимизирует
Робот выполняет программу	Physical AI адаптируется
MES планирует	Multi-agent system перепланирует
Predictive maintenance предупреждает	Self-healing system перенастраивает поток
Smart factory	Cognitive industrial network
Data exchange	Machine-to-machine coordination
Массовое производство	Массовая кастомизация
Оптимизация	Непрерывное самообучение

45.48. Архитектура сорока мероприятий

Контур	Мероприятия	Результат
Industrial OS	01–04	Промышленность получает единый цифровой язык
Industrial AI	05–06	Возникает когнитивный управляющий слой
Software-defined production	07–13	Фабрика быстро меняет продукт и конфигурацию
Autonomous operations	14–18	Качество, ремонт и логистика становятся самоуправляемыми
Networked industry	19–24	Оптимизируется вся производственная сеть
Digital assurance	25–27	Сертификация и lifecycle становятся машиночитаемыми
Resource intelligence	28–30	Растет устойчивость и эффективность ресурсов
Secure industrial core	31–33	Автономность не создает критической уязвимости
Mass diffusion	34–35	Передовой завод становится стандартом экономики
Human 5.0	36–38	Человеческий труд перемещается вверх по стоимости
Institutional acceleration	39–40	Право и финансирование двигаются со скоростью технологии

45.49. Пятилетняя последовательность реализации

Год 1. Создать промышленный цифровой фундамент

Утверждаются:

RIOS;

industrial identity;

Industrial Data Space;

Industrial Knowledge Graph;

Autonomous Factory standards.

Запускаются первые industrial foundation models.

Для новых крупных производств вводится digital-twin-by-default.

Год 2. Перевести передовые заводы в cognitive mode

100–150 предприятий получают:

AI agents;

virtual commissioning;

autonomous quality;

prescriptive maintenance;

autonomous logistics.

Создается Industrial Capacity Exchange.

Формируются первые Russian Industrial Lighthouses.

Год 3. Соединить фабрики в сети

Поставщики подключаются через Industrial Data Space.

Запускаются:

self-healing supply chains;

Manufacturing-as-a-Service;

microfactory network;

distributed manufacturing.

Начинаются первые Physical AI deployments.

Год 4. Массовое тиражирование

Каждый доказанный Lighthouse use case превращается в replication package.

Сотни предприятий переходят на:

software-defined production;

continuous compliance;

model-based certification;

industrial agents.

Industrial Adaptation Time становится государственным KPI.

Год 5. Национальная cognitive industrial network

Передовая часть российской промышленности должна функционировать как распределенная система, способная:

видеть свободные мощности;

перестраивать supply chains;

быстро вводить новый продукт;

автоматически поддерживать качество;

обмениваться industrial data;

непрерывно оптимизироваться.

45.50. Целевые параметры максимального фронтира

Показатель	Пятилетний ориентир
Новые крупные производства с full digital twin	≈100%
Передовые предприятия с industrial AI agents	массовое использование
Russian Industrial Lighthouses	≥300
Крупные цепочки в Industrial Data Space	преобладающая доля
Подходящие процессы с autonomous quality	массовое внедрение
Critical equipment с prescriptive maintenance	преобладающая доля
Digital/virtual commissioning новых автоматизированных линий	стандарт
Reconfiguration time	снижение в несколько раз
New Product Introduction Time	−50% и более
Supply Chain Recovery Time	сокращение в несколько раз
Manufacturing-as-a-Service nodes	национальная сеть
Critical industrial single-source dependencies	радикальное снижение
Industrial use case replication time	−70%
Поддержанные technology projects с outcome-based financing	≈100%

45.51. Новый benchmark — скорость вывода нового продукта

Для промышленности следующего поколения один из важнейших показателей:

Idea-to-Industrial-Series Time.

Он измеряет полный цикл:

идея;

конструкция;

simulation;

prototype;

pilot;

certification;

production engineering;

series.

Сегодня этот путь может занимать годы.

Максимальная программа должна добиться кратного сокращения цикла в тех категориях, где это физически возможно.

В быстро меняющейся технологической экономике:

скорость вывода продукта сама становится производственной технологией.

45.52. Новый benchmark — время перенастройки

Вторая метрика:

Factory Reconfiguration Time.

Насколько быстро предприятие способно перейти:

с продукта A

на:

продукт B?

Для традиционного массового производства это может требовать:

нового оборудования;

новой линии;

месяцев.

Модульная software-defined factory должна радикально снижать эту стоимость.

Это особенно важно при:

нестабильном спросе;

коротком жизненном цикле продукта;

технологических изменениях.

45.53. Новый benchmark — скорость восстановления цепочки

Третий показатель:

Supply Chain Recovery Time.

Он измеряет:

сколько времени между потерей критического элемента и восстановлением нормального выпуска.

Преимущество получает не страна, у которой никогда не возникает disruption.

Такой страны не существует.

Преимущество получает страна, которая быстрее восстанавливается.

45.54. Новый benchmark — промышленная скорость обучения

Четвертый:

Industrial Learning Rate.

Сколько времени необходимо, чтобы:

обнаружить успешную технологию;

доказать эффект;

перенести на 10 предприятий;

на 100;

на 1000?

Если лучший завод улучшился, а остальная промышленность узнала об этом через пять лет, национальная конкурентоспособность практически не изменилась.

Максимальный frontier требует:

лучшее решение одного российского завода должно становиться доступным тысячам предприятий почти так же быстро, как обновление программного обеспечения.

45.55. Новый benchmark — доля машиноуправляемого стандартного потока

Пятый показатель:

Machine-Coordinated Operations Share.

Он показывает:

какая доля стандартного производственного потока:

планируется;

перемещается;

проверяется;

корректируется

без постоянного ручного диспетчирования.

Это позволяет измерять не число роботов.

А реальную автономность промышленной системы.

45.56. Устойчивость должна стать источником эффективности

Традиционно resilience воспринимается как дополнительный расход.

Второй поставщик.

Запас.

Резерв.

Но AI и networked manufacturing позволяют сделать устойчивость экономически эффективнее.

Например, Industrial Capacity Exchange позволяет использовать резервную мощность другого предприятия.

Distributed manufacturing позволяет не хранить десять лет запчасть, если ее можно надежно воспроизвести за два дня.

Следовательно:

резерв будущего должен существовать не только в запасах, но и в способности быстро реконфигурировать производство.

45.57. Следующая промышленная революция — это революция координации

Первая индустриальная революция усилила человека механической энергией.

Вторая дала массовое производство.

Третья — автоматизацию.

Четвертая — связность данных.

Следующий скачок способен произойти через автономную координацию.

Не просто машина выполняет операцию.

Машины договариваются:

кто;

когда;

что

должен сделать.

Программные агенты координируют:

станки;

роботов;

склад;

поставщика;

логистику.

Именно поэтому новая промышленная революция может быть не только революцией hardware.

Она будет:

революцией машинной координации сложных экономических процессов.

45.58. Почему Россия потенциально способна сделать такой переход

Россия имеет несколько факторов, которые могут быть превращены в преимущество.

Большая промышленная база

Есть где масштабировать технологии.

Инженерная школа

Существует необходимая способность работать со сложными физическими системами.

Сильные математические и программные компетенции

Они необходимы industrial AI.

Энергетическая база

AI, роботизация и industrial compute требуют значительной энергии.

Большой внутренний рынок

Позволяет отработать новые industrial platforms до глобального экспорта.

Необходимость ускоренной модернизации

Иногда отставание является недостатком.

Но оно одновременно позволяет перепрыгнуть через промежуточную архитектуру.

Предприятие, которому все равно предстоит серьезная модернизация, может строить не фабрику прошлого десятилетия, а сразу software-defined AI-native plant.

45.59. Главный риск: цифровизация старой неэффективности

Одной из крупнейших ошибок может стать попытка:

автоматизировать;

оцифровать;

оснастить AI

плохой процесс.

Если фабрика имеет:

лишние операции;

неудачный layout;

сложную номенклатуру;

неправильные incentives,

AI способен просто выполнять неэффективность быстрее.

Поэтому последовательность должна быть жесткой:

eliminate → simplify → standardize → digitize → automate → autonomize.

Не наоборот.

45.60. Главный риск №2: зависимость от одного технологического поставщика

Software-defined industry создает опасность нового типа.

Раньше предприятие зависело от конкретного станка.

Теперь оно может зависеть от:

AI model;

cloud platform;

industrial OS;

проприетарного протокола.

Поэтому обязательны:

open interfaces;

data portability;

multi-vendor architecture.

Иначе цифровизация способна заменить одну технологическую зависимость другой.

45.61. Главный риск №3: автономность без ответственности

Чем больше решений принимает AI, тем важнее заранее определить:

кто несет ответственность?

какие решения машина имеет право принимать?

где требуется человек?

Классы решений

A — полностью автоматические.

Рутинные оптимизационные действия в безопасных пределах.

B — AI proposes, human approves.

Существенное изменение процесса.

C — human-only.

Безопасность, стратегическое решение, значительный риск.

Так автономность получает юридически понятные границы.

45.62. Человек должен подниматься вверх по цепочке стоимости

Промышленность следующего поколения не должна стремиться просто уменьшить число людей.

Она должна уменьшать число человеческих часов, потраченных на:

перенос;

наблюдение;

повторение;

ручной поиск;

простое диспетчирование.

И увеличивать:

engineering;

innovation;

complex maintenance;

customer work;

design;

system management.

То есть человек постепенно переходит:

от выполнения производственной системы к проектированию и управлению производственной системой.

45.63. Новая промышленная социальная модель

Если предприятие получает значительный эффект от:

AI;

робота;

autonomous system,

работник должен видеть:

рост зарплаты;

снижение опасной работы;

новую квалификацию;

карьерный путь.

Иначе технологическая трансформация будет сталкиваться с внутренним сопротивлением.

Поэтому human-centricity — не только социальная политика.

Это технологический фактор скорости модернизации.

45.64. Промышленность следующего поколения должна стать экспортным продуктом сама по себе

Финальная цель — экспортировать не только продукцию фабрики.

Россия должна получить возможность экспортировать:

industrial AI;

RIOS modules;

robots;

digital twin platforms;

software-defined manufacturing;

microfactory systems;

maintenance AI;

production engineering.

То есть:

экспортировать саму способность создавать современную фабрику.

Это один из наиболее высоких уровней промышленной конкурентоспособности.

Страна становится не только производителем продукта.

Она становится поставщиком производительности другим экономикам.

45.65. Минимальный и максимальный фронтир промышленной конкурентоспособности

Программа-минимум	Программа-максимум
Smart Factory	Cognitive Factory
MES	Multi-Agent Industrial OS
Industry 4.0	Software-Defined Industry
Connected machine	Physical AI
Predictive maintenance	Self-Healing Manufacturing
Digital supply chain	Autonomous Supply Network
Digital twin	Continuously optimizing twin
Быстрая переналадка	Programmable factory
Серийное производство	Mass customization
Экспорт продукции	Экспорт industrial platforms
Resilience through reserves	Resilience through reconfiguration
Автоматизация предприятия	Cognitive industrial network
Industrial competitiveness	Industrial adaptability leadership

45.66. Конечный образ российской промышленности следующего поколения

Компания получает заказ на новый сложный продукт.

AI Engineering System анализирует требования.

Generative engineering создает несколько вариантов конструкции.

Digital twin моделирует:

продукт;

фабрику;

себестоимость.

Industrial Knowledge Graph определяет:

какие российские suppliers способны изготовить компоненты.

Тех, кому не хватает мощности, дополняет Industrial Capacity Exchange.

Virtual commissioning проверяет новую конфигурацию линии.

Software-defined factory перенастраивается.

Robots получают новые программы.

Поставщики автоматически получают обновленные specifications.

Материалы прибывают автономной логистикой.

Производство начинается.

Machine vision контролирует качество.

AI корректирует режим до появления брака.

Один станок показывает признаки будущей неисправности.

Maintenance Agent переносит его работу на другой.

Запасная деталь заказывается автоматически.

Поставка одного компонента задерживается.

Supply-chain AI находит альтернативного supplier.

Производство продолжается.

Клиент получает изделие.

Данные эксплуатации возвращаются в digital thread.

Следующая версия продукта становится лучше.

Все это происходит не потому, что сотни менеджеров непрерывно пересылают друг другу таблицы и письма.

А потому что промышленная система сама обладает способностью координировать стандартную часть своей деятельности.

Человек остается там, где необходимы:

идея;

творчество;

ответственность;

стратегия;

сложное исключение.

45.67. Новый мировой benchmark

Сегодня страна считается промышленно сильной, если:

много производит;

имеет сложные отрасли;

много экспортирует.

Промышленность следующего технологического поколения потребует еще пяти критериев.

Насколько быстро страна создает новый продукт?

Idea-to-Series Time.

Насколько быстро перенастраивает завод?

Factory Reconfiguration Time.

Насколько быстро восстанавливает цепочку?

Supply Chain Recovery Time.

Насколько быстро масштабирует новую производственную практику?

Industrial Learning Rate.

Какая доля стандартной деятельности координируется автоматически?

Machine-Coordinated Operations Share.

Именно эти показатели могут стать следующей системой измерения мировой промышленной конкурентоспособности.

45.68. Максимальный лидерский фронтир

Программа-максимум не должна ставить задачу:

создать больше цифровых заводов.

Она должна сформировать принципиально новое свойство национальной промышленности:

способность непрерывно менять собственную производственную конфигурацию быстрее, чем меняются технологии, спрос и мировая среда.

В такой системе:

фабрика становится программируемой;

цепочка поставок — самоадаптирующейся;

качество — самокорректирующимся;

maintenance — предиктивным и prescriptive;

логистика — автономной;

промышленное знание — переносимым;

человеческий труд — усиленным AI.

В результате главным конкурентным преимуществом России становится не только:

стоимость;

масштаб;

ресурсы.

Им становится:

скорость промышленного превращения.

Можно сформулировать конечную цель следующим образом:

программа-минимум должна сделать российские предприятия сопоставимыми с лучшими фабриками сегодняшнего мира.
Программа-максимум должна создать промышленную систему, в которой новая фабрика, новый продукт и новая цепочка поставок возникают быстрее, чем сегодняшние мировые лидеры способны перестроить старые.

Именно это будет означать появление промышленности следующего технологического поколения.

Не просто более автоматизированной.

Не просто более цифровой.

А:

программируемой, когнитивной, автономной, самообучающейся и постоянно перенастраиваемой промышленности национального масштаба.

****

ЧАСТЬ XI. СУБПРОГРАММА «ЛУЧШАЯ ЛОГИСТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА»

Базовый международный benchmark: World Bank Logistics Performance Index / Logistics Performance Indicators 2.0

Глава 46. Логистические системы стран-лидеров

Логистика превращает географию в экономику.

Один и тот же товар может иметь одинаковую:

себестоимость производства;

технологию;

качество,

но совершенно разную конкурентоспособность в зависимости от того:

сколько времени он находится в пути;

сколько раз перегружается;

сколько стоит доставка;

сколько стоит неопределенность срока;

сколько документов необходимо оформить;

сколько времени товар стоит на границе;

можно ли в любой момент определить его местонахождение.

Поэтому эффективная логистика — это не только транспорт.

Это инфраструктура превращения производственной способности страны в доступ к рынку.

Можно построить высокопроизводительную фабрику.

Но если ее продукция:

три дня ждет вагона;

два дня стоит на терминале;

сутки проходит границу;

непредсказуемо приходит в порт,

часть промышленной производительности уничтожается уже после выхода товара с завода.

Именно поэтому предыдущие части настоящей Программы логически приводят к логистике.

Производительность создает стоимость.
Сложная промышленность создает продукт.
Логистика определяет, насколько быстро и надежно этот продукт достигает рынка.

46.1. Важное изменение методологии Всемирного банка

В 2026 году система международного измерения логистической эффективности принципиально изменилась.

До 2023 года Всемирный банк публиковал классический Logistics Performance Index — LPI.

Он строился на международном опросе профессионалов логистической отрасли:

экспедиторов;

перевозчиков;

express carriers.

Выпуск 2023 года охватывал 139 экономик.

Респонденты оценивали страны по шкале от 1 до 5 по шести направлениям:

1. Customs;
2. Infrastructure;
3. International Shipments;
4. Logistics Competence and Quality;
5. Tracking and Tracing;
6. Timeliness.

Но с 2025 года Всемирный банк перешел к принципиально новой системе — Logistics Performance Indicators 2.0.

Опубликованный в апреле 2026 года доклад Connecting to Compete 2025 основан уже не на восприятии логистических профессионалов, а на фактическом движении отправлений.

Используются массивы tracking data:

морских контейнеров;

авиагрузов;

международных почтовых отправлений.

Эти виды перевозок в совокупности охватывают более 80% стоимости мировой торговли товарами.

Это огромный методологический шаг.

Старая система спрашивала:

«насколько хорошей кажется логистическая система профессионалам рынка?»

Новая:

«сколько фактически движется груз, сколько стоит и где именно теряет время?»

46.2. Почему больше нет единого первого места LPI

LPI 2.0 содержит 21 показатель.

При этом Всемирный банк сознательно отказался от единого общего рейтинга стран.

Теперь страна может быть:

прекрасно связана морем;

хуже — воздухом;

очень быстра в порту;

но иметь слабую postal logistics.

Следовательно, единственная интегральная позиция скрывала бы слишком много информации.

LPI 2.0 позволяет отдельно сравнивать страны по каждому показателю.

Для настоящей Программы это даже лучше.

Россия должна стремиться не к абстрактному месту.

Она должна стремиться к:

минимальному времени;

максимальной надежности;

максимальной прямой связности

на каждом критическом логистическом маршруте.

46.3. Шесть главных показателей LPI 2.0

Для трех видов логистики измеряются два базовых параметра:

connectivity и time.

Вид	Связность	Время
Морская	Число стран с прямым liner connection	Import container dwell time
Авиационная	Число прямых air-cargo стран-партнеров	Aviation import dwell time
Почтовая B2B	Число международных B2B connections	B2B delivery time

Дополнительно измеряются:

число морских сервисов;

число shipping alliances;

число transshipments;

export dwell time;

ship turnaround time;

время перегрузки;

полный морской lead time;

время начала экспортной цепочки;

время завершения импортной цепочки;

показатели сухопутных коридоров;

B2C postal delivery.

Получается принципиально новая логика.

Лучшей считается не система, где построено больше инфраструктуры, а система, где груз имеет больше прямых маршрутов и проводит меньше времени в ожидании.

46.4. Самый важный вывод LPI 2.0: груз особенно дорог, когда он не движется

Международная логистика обычно представляется как проблема расстояния.

Но новый массив Всемирного банка показывает:

огромная часть вариативности возникает там, где груз перестает физически двигаться:

в порту;

на перегрузке;

при таможенном оформлении;

в ожидании следующего участка маршрута.

Около половины морских контейнеров в мире проходят как минимум через одну transshipment operation. Всемирный банк показывает, что дополнительные перегрузки существенно увеличивают общий lead time.

Еще важнее различие между средним сроком и его разбросом.

Бизнес способен приспособиться к:

«доставка всегда занимает семь дней».

Значительно сложнее управлять системой:

«доставка занимает от трех до пятнадцати дней».

Вторая модель требует:

больше запасов;

больше оборотного капитала;

больше резервов;

больше складских площадей.

Следовательно:

непредсказуемость логистики является скрытым налогом на капитал предприятия.

Всемирный банк отдельно отмечает, что разброс импортных dwell times в среднем выше экспортных, а неэффективность clearance processes, бумажные документы, слабое управление рисками и избыточные inspections способны существенно увеличивать задержки.

46.5. Как использовать старый и новый LPI одновременно

Для настоящей Программы предлагается двойная система.

Исторический benchmark

Последний классический LPI 2023.

Он позволяет увидеть:

институциональный;

инфраструктурный;

сервисный

разрыв России относительно лидеров.

Операционный benchmark

LPI 2.0.

Он должен использоваться как основная система KPI на пятилетие:

сколько реально идет груз?

сколько стоит?

сколько раз перегружается?

сколько времени простаивает?

каков P50 и P90 срока доставки?

Именно второй уровень значительно полезнее для управления.

46.6. Последний классический мировой top

В последнем интегральном LPI 2023:

Позиция	Экономика	LPI
1	Сингапур	4,3
2	Финляндия	4,2
3	Дания	4,1
3	Германия	4,1
3	Нидерланды	4,1
3	Швейцария	4,1

То есть уникального третьего государства нет: четыре экономики делят третье место.

Сингапур имел:

• Customs — 4,2;
• Infrastructure — 4,6;
• International Shipments — 4,0;
• Logistics Competence — 4,4;
• Tracking — 4,4;
• Timeliness — 4,3.

Финляндия:

• Customs — 4,0;
• Infrastructure — 4,2;
• International Shipments — 4,1;
• Logistics Competence — 4,2;
• Tracking — 4,2;
• Timeliness — 4,3.

Нидерланды:

• Customs — 3,9;
• Infrastructure — 4,2;
• International Shipments — 3,7;
• Logistics Competence — 4,2;
• Tracking — 4,2;
• Timeliness — 4,0.

Для российского benchmark особенно полезны три модели:

Сингапур — сверхинтегрированный глобальный логистический узел;

Финляндия — цифровая и надежная система относительно небольшой северной экономики;

Нидерланды — крупный multimodal gateway огромного континентального рынка.

Дополнительно Германия является крайне важным benchmark для железнодорожно-автомобильной и промышленной логистики.

46.7. Сингапур: логистика как единая государственно-рыночная система

Сингапур демонстрирует, что логистический лидер должен соединять:

порт;

таможню;

цифровые документы;

перевозчика;

финансовую инфраструктуру;

международные связи

в единый поток.

TradeNet: одно окно для государственного оформления

TradeNet действует как национальное single window для:

импорта;

экспорта;

транзита.

Предприятие подает одну декларацию, которая направляется необходимым государственным органам.

Singapore Customs прямо определяет результат системы как сокращение времени и стоимости подготовки и обработки торговых документов.

Принцип фундаментален:

груз не должен останавливаться только потому, что государственные данные перемещаются медленнее самого груза.

Networked Trade Platform

Следующий уровень — NTP.

Она соединяет:

бизнес;

логистических операторов;

государственные органы;

финансовые организации.

Через платформу можно безопасно:

передавать документы;

проверять статусы;

взаимодействовать с Singapore Customs;

обмениваться частью регуляторных документов с иностранными администрациями.

Таким образом digital single window постепенно превращается в:

trade operating environment.

Tuas Port

Сингапур параллельно строит новое поколение физической инфраструктуры.

После полного завершения Tuas Port должен стать крупнейшим полностью автоматизированным контейнерным терминалом мира с проектной мощностью до 65 млн TEU.

Порт строится сразу вокруг:

автоматизации;

цифрового управления;

высокой производительности;

интеграции supply-chain data.

Это принципиальный урок.

Цифровая таможня без высокопроизводительного порта не создаст мирового лидерства.

Автоматизированный порт без цифровых документов — тоже.

Лидерство создается на стыке физической и цифровой инфраструктуры.

Сингапурская формула

глобальная связность + автоматизированный порт + national single window + единый поток торговых данных + профессиональная логистическая экосистема.

46.8. Финляндия: цифровая надежность транспортной системы

Финляндия — важный пример потому, что ее позицию нельзя объяснить размером глобального портового хаба.

Страна показывает другой путь:

высокое качество институтов + цифровые данные + интеграция участников + надежность.

Traffic Data Ecosystem

Fintraffic формирует национальную экосистему транспортных данных, в которой участвуют уже более 200 организаций.

Ее задача — обеспечить обмен данными между:

инфраструктурой;

транспортом;

разными видами перевозок;

поставщиками сервисов;

государством.

Используются:

общие модели данных;

API;

правила взаимодействия;

международные стандарты.

То есть логистическая эффективность рассматривается не только как инвестиции в асфальт или рельсы.

Данные сами становятся частью транспортной инфраструктуры.

Digitraffic

Fintraffic развивает платформу transport data, позволяющую собирать и распространять информацию о состоянии транспортной системы.

Данные могут использовать:

перевозчики;

разработчики;

государственные организации

для построения новых логистических сервисов.

Это повышает способность участников заранее видеть:

задержку;

ограничение;

состояние инфраструктуры;

необходимость изменить маршрут.

eFTI

Финляндия также готовит переход к европейскому стандарту Electronic Freight Transport Information.

Fintraffic создает национальный eFTI Gate, через который уполномоченные органы смогут получать необходимые freight data непосредственно из сертифицированных информационных систем бизнеса.

Ключевой принцип:

информация не должна централизованно копироваться без необходимости.

Орган запрашивает именно то, что имеет право получить.

Это сильный пример:

цифровизация логистики не обязательно требует единой государственной базы всех грузов. Можно создать федеративную систему доверенного обмена.

Финская формула

качественная инфраструктура + единая транспортная data ecosystem + открытые данные + interoperable freight information + институциональная надежность.

46.9. Нидерланды: порт как цифровая экосистема

Нидерланды являются классическим примером государства, превратившего свое географическое положение в глобальную logistics capability.

Но современное преимущество Роттердама уже невозможно объяснить только:

глубокой водой;

кранами;

складами.

Вокруг порта существует единая цифровая community infrastructure.

Portbase

Port Community System Portbase соединяет:

shipping lines;

терминалы;

экспедиторов;

таможню;

грузоотправителей;

внутренних перевозчиков.

Через одну платформу доступно более 40 логистических сервисов.

Данные могут многократно использоваться внутри цепочки без повторного ввода.

К 2025 году:

• около 34 тыс. пользователей;
• 7200 организаций;
• рассчитанная годовая добавленная стоимость сервисов Portbase — около 630 млн евро.

Это исключительно важный benchmark.

Цифровая логистическая инфраструктура способна иметь измеримую экономическую ценность.

Secure Chain

В Роттердаме была создана защищенная цепочка выдачи контейнера.

Вместо передачи PIN-кодов участники работают через trusted digital chain.

По данным Portbase, после масштабирования системы мошенничество с PIN-кодами практически исчезло.

Это показывает еще одну функцию логистической цифровизации:

скорость + безопасность одновременно.

Порт не заканчивается воротами

Нидерландская модель оптимизирует не только:

ship turnaround.

Она соединяет морскую часть с:

rail;

truck;

barge;

warehouse;

customs.

Именно поэтому правильной единицей является не:

эффективность порта,

а:

эффективность маршрута «судно → терминал → hinterland → клиент».

Нидерландская формула

world-class port + Port Community System + once-only logistics data + multimodality + tight port-hinterland coordination.

46.10. Германия: промышленная логистика

Германия делит третье место LPI 2023 и особенно сильна по инфраструктуре — 4,3.

Ее главный урок для России заключается в соединении:

железной дороги;

автодорог;

терминалов;

внутренних водных путей;

промышленных предприятий.

Германская логистическая система обслуживает не только транзит.

Она является продолжением промышленной системы.

Производственный кластер проектируется одновременно с доступом к:

rail;

Autobahn;

terminal;

port.

То есть:

логистика не достраивается после завода — она входит в проект завода.

Это особенно важно для российского пространственного масштаба.

46.11. Что общего у мировых лидеров

При всей разнице можно выделить десять общих механизмов.

1. Груз имеет цифровую идентичность

2. Данные предоставляются один раз

3. Таможня знает о грузе до его прибытия

4. Контроль основан на риске

5. Независимые действия идут параллельно

6. Порт, железная дорога и автоперевозчик работают как цепочка

7. Shipment visibility доступна всем уполномоченным участникам

8. Главным KPI становится время, а не объем построенной инфраструктуры

9. Измеряется вариативность срока

10. Государство создает rules/data infrastructure, а конкурирующие операторы создают сервис

46.12. Мировой логистический фронтир

Его можно выразить следующей формулой:

максимум прямых связей + минимум остановок + предсказуемость + единые данные + risk-based border control + бесшовная мультимодальность + профессиональная логистическая отрасль.

Именно с этой архитектурой необходимо сравнивать российскую систему.

Глава 47. Российские логистические потери и ограничения

47.1. Последняя сопоставимая позиция России

В классическом LPI 2023 Россия находилась на 88-м месте из 139 с оценкой 2,6 из 5.

Компоненты:

Показатель	Балл	Место
Customs	2,4	90
Infrastructure	2,7	68
International Shipments	2,3	121
Logistics Competence	2,6	92
Tracking & Tracing	2,5	98
Timeliness	2,9	93

Официальный массив Всемирного банка подтверждает оценки 2,6; 2,4; 2,7; 2,3; 2,6; 2,9; 2,5 соответственно.

От Сингапура:

общий разрыв — 1,7 пункта;

Customs — 1,8;

Infrastructure — 1,9;

International Shipments — 1,7;

Logistics Competence — 1,8;

Tracking — 1,9;

Timeliness — 1,4.

Таким образом слабость была не локальной.

Она носила системный характер.

47.2. Почему позицию 2023 нельзя механически считать современной оценкой

Это принципиально важно.

LPI 2023 собирался в период крупнейшей перестройки российских международных торговых маршрутов.

Сам Всемирный банк отмечал влияние санкций и разрыва прежних container services на логистические процессы в Балтийском регионе.

После 2022 года изменились:

торговые партнеры;

морские маршруты;

платежные системы;

страны транзита;

нагрузка на восточные и южные коридоры.

Следовательно, результат 2023 одновременно отражает:

внутреннюю логистическую эффективность;

внешний геополитический шок;

структурную перестройку маршрутов.

Поэтому использовать его как чистую оценку российских государственных институтов неправильно.

Но игнорировать его тоже нельзя.

Он показывает реальную способность системы работать в сложной внешней среде.

А resilience — одна из функций современной логистики.

47.3. После перехода к LPI 2.0 официального места России больше нет

Современная система Всемирного банка не присваивает России или любой другой стране единого места.

Поэтому в дальнейшем корректнее говорить не:

«Россия должна перейти с 88-го на третье место».

А:

«Россия должна довести каждый операционный показатель LPI 2.0 до текущего мирового frontier».

Это значительно жестче.

Нельзя улучшить среднее место за счет одного сильного компонента.

Нужно реально сокращать:

dwell time;

border time;

number of transshipments;

lead time;

variability.

47.4. Россия уже имеет очень крупную транспортную систему

Россия не начинает реформу с отсутствующей инфраструктуры.

Существует:

крупнейшая железнодорожная сеть;

мощная портовая система;

федеральные автомобильные коридоры;

трубопроводный транспорт;

значительный авиационный комплекс;

внутренние водные пути.

Восточный полигон железных дорог увеличил провозную способность с 98 млн тонн в 2013 году до 180 млн тонн в 2024 году.

Правительство ставит ориентир около 210 млн тонн к 2030 году.

Национальный проект «Эффективная транспортная система» предусматривает к 2030 году крупное расширение:

железнодорожной пропускной способности;

портовых мощностей;

пограничной инфраструктуры;

а также создание национальной цифровой транспортно-логистической платформы.

Следовательно, главный российский вопрос:

не:

«есть ли инфраструктура?»

А:

«насколько эффективно вся инфраструктура соединяется в один предсказуемый грузовой маршрут?»

47.5. Первый разрыв: расстояние превращается в чрезмерное время

География России объективно сложнее географии Сингапура или Нидерландов.

Расстояние невозможно отменить.

Но расстояние и непроизводительное ожидание необходимо жестко разделять.

Если поезд физически проходит 6000 км, это география.

Если вагон:

ожидает отправления;

стоит на сортировке;

ждет окна;

ждет терминала,

это уже организационная эффективность.

Поэтому российская программа должна впервые системно разделить:

Movement Time

и

Waiting Time.

Первое ограничивается физикой.

Второе является главным объектом управления.

47.6. Второй разрыв: инфраструктурное развитие отстает от быстрого изменения географии торговли

Российская внешняя торговля в короткий период значительно сместилась:

на Восток;

на Юг;

к новым транзитным направлениям.

Инфраструктура не может мгновенно перестроиться вслед за торговлей.

Отсюда появляются bottlenecks:

Восточного полигона;

подходов к портам;

пограничных переходов;

коридора «Север — Юг».

Именно поэтому государство уже ведет масштабное расширение соответствующих участков.

Но задача лидерской программы — перейти:

от постоянного догоняющего строительства после возникновения пробки

к:

предиктивному управлению будущей пропускной способностью.

47.7. Третий разрыв: максимальный bottleneck определяет эффективность всей цепочки

Допустим:

железная дорога увеличила мощность на 20%.

Но пограничный пункт — только на 5%.

Вся система увеличится приблизительно на 5%.

Или:

порт способен принять груз,

но железнодорожный подход перегружен.

Возникает инфраструктурный парадокс:

локально мощность существует, системно ее нет.

Поэтому необходимо прекратить оценивать отдельно:

порт;

дорогу;

терминал.

Правильный объект:

end-to-end corridor throughput.

47.8. Четвертый разрыв: граница остается потенциально дорогим местом остановки

По итогам 2025 года через 107 российских автомобильных пунктов пропуска прошло на 6% больше грузовых транспортных средств, чем годом ранее; на российско-китайском участке рост составил 26%.

Правительство одновременно тестирует модель сокращения времени досмотра грузового автомобиля до 10 минут с последующим масштабированием на 55 приоритетных пунктов пропуска к 2030 году.

Это показывает две вещи.

Первая:

нагрузка быстро растет.

Вторая:

само государство видит border processing time как ключевой управляемый показатель.

Следовательно, пятилетняя лидерская программа должна сделать 10 минут не пилотной инновацией, а массовым стандартом низкорискового потока.

47.9. Пятый разрыв: таможня цифровизируется быстрее, чем весь пограничный процесс

У России уже существуют сильные элементы электронного таможенного администрирования.

Например, в международной почтовой логистике в 2025 году около 99% соответствующих МПО были выпущены автоматически.

Это очень важный сигнал.

Технологическая возможность автоматического контроля существует.

Но груз пересекает не только таможню.

Могут присутствовать:

ветеринарный;

санитарный;

фитосанитарный;

транспортный;

иные виды контроля.

Следовательно:

быстрая таможня еще не гарантирует быструю границу.

Необходим единый Border Process.

47.10. Шестой разрыв: цифровые острова вместо единой цифровой перевозки

Россия имеет множество развитых систем:

железнодорожных;

таможенных;

портовых;

автомобильных;

документальных.

Но лидерский frontier требует:

одна перевозка — один цифровой объект.

В 2026 году Россия сделала важный институциональный шаг: была нормативно оформлена национальная цифровая транспортно-логистическая платформа «ГосЛог».

Платформа должна обеспечивать единые стандарты цифрового взаимодействия, электронный документооборот для разных видов транспорта и механизм единого окна.

В ее архитектуре предусмотрен «Цифровой паспорт перевозки», объединяющий сведения:

о грузе;

участниках;

документах;

местонахождении транспортного средства

под уникальным идентификатором перевозки.

Это потенциально один из наиболее сильных российских активов.

Но его необходимо превратить:

не в еще одну государственную информационную систему,

а в:

цифровой позвоночник всей российской логистики.

47.11. Седьмой разрыв: документ может стать электронным, но процесс остаться старым

Очень важная опасность.

Бумажная накладная становится PDF.

Бумажное заявление становится электронной формой.

Но:

число действий;

последовательность согласований;

количество участников

остаются прежними.

Это digitized bureaucracy, а не digital logistics.

Правильная реформа:

убрать ненужное → объединить → параллелизировать → только затем цифровизировать.

47.12. Восьмой разрыв: недостаточная end-to-end visibility

В идеальной supply chain грузоотправитель знает:

где груз;

что с ним происходит;

прогноз прибытия;

вероятность задержки.

Сегодня отдельные виды транспорта обладают собственными tracking systems.

Но единая multimodal visibility значительно сложнее.

Контейнер может последовательно пройти:

truck;

rail;

port;

ship;

port;

truck.

Если каждое звено имеет отдельный tracking ID, логистическая система остается фрагментированной.

Необходим принцип:

One Shipment — One ID — One Timeline.

47.13. Девятый разрыв: среднее время скрывает хвост задержек

Допустим:

90% грузов проходят границу быстро.

10% — крайне медленно.

Среднее может выглядеть приемлемо.

Но бизнес вынужден страховаться именно от плохого сценария.

Поэтому Россия должна перейти от KPI:

average time

к:

P50 / P90 / P95.

Например:

половина проходит ≤ X;

90% ≤ Y;

95% ≤ Z.

Это значительно сильнее дисциплинирует систему.

47.14. Десятый разрыв: порт и сухопутный подход недостаточно рассматриваются как единая производственная система

Порт может очень быстро выгрузить контейнер.

Но если:

нет железнодорожного слота;

очередь автомобилей;

терминал перегружен,

контейнер продолжает стоять.

Всемирный банк специально показывает, что ship turnaround часто намного меньше import container dwell time.

То есть bottleneck часто находится не в обслуживании судна, а в clearance и land-side logistics.

Отсюда новая формула:

порт эффективен только тогда, когда груз быстро покидает порт.

47.15. Одиннадцатый разрыв: недостаточная intermodal synchronization

Сегодня мультимодальная перевозка нередко означает:

несколько хорошо работающих видов транспорта

плюс

плохо работающие стыки между ними.

Именно стык создает:

ожидание;

дополнительный склад;

буфер;

ручную координацию.

Следовательно, необходимо отдельно измерять:

Mode Transfer Time.

Не:

«скорость поезда».

А:

сколько времени между прибытием одного вида транспорта и фактическим отправлением другого.

47.16. Двенадцатый разрыв: ограниченная прямая международная связность

LPI 2.0 показывает фундаментальную ценность прямой связи.

Каждая дополнительная перегрузка:

увеличивает срок;

повышает стоимость;

повышает риск задержки.

Современная геополитическая ситуация объективно ограничивает часть традиционных прямых связей России.

Это внешний фактор.

Но управляемая задача государства заключается в другом:

максимально расширять прямые связи там, где они возможны:

с Азией;

Ближним Востоком;

Южной Азией;

Африкой;

Латинской Америкой.

Задача:

сокращать количество посреднических логистических плеч.

47.17. Тринадцатый разрыв: транзитный потенциал недостаточно превращен в глобальный logistics product

Россия обладает уникальной географией между:

Европой;

Азией;

Арктикой;

Каспием.

Но транзит появляется не из географии автоматически.

Он требует:

предсказуемой цены;

гарантированного срока;

простого документа;

tracking;

быстрого border crossing.

Клиент покупает не географию.

Он покупает:

доказанный SLA маршрута.

47.18. Четырнадцатый разрыв: недостаток corridor-level управления

Каждое ведомство управляет своим объектом.

Но грузу безразлично:

кто отвечает за задержку.

Поэтому для каждого ключевого коридора необходим:

Corridor Owner.

Он отвечает:

не за рельсы;

не за порт;

не за границу.

А:

за end-to-end time, cost и reliability всей перевозки.

47.19. Пятнадцатый разрыв: инфраструктурные инвестиции недостаточно оцениваются по минутам экономии

Сегодня транспортный проект естественно измеряется:

километрами;

тоннами мощности;

объемом инвестиций.

Нужно добавить новый критерий:

сколько совокупных часов грузов он ежегодно экономит?

Например, два проекта стоят одинаково.

Первый добавляет красивый объект.

Второй устраняет bottleneck, где ежегодно стоят миллионы тонн груза.

Второй может иметь намного больший logistics effect.

Новый показатель:

Cargo Hours Saved per Public Ruble.

47.20. Шестнадцатый разрыв: недостаточно развит рынок высокоуровневых логистических сервисов

Мировой frontier — это не только перевозчик.

Это:

3PL;

4PL;

supply-chain analytics;

route optimization;

customs brokerage;

multimodal orchestration.

Если предприятие вынуждено самостоятельно координировать десятки участников, оно тратит managerial hours на функцию, которую профессиональный logistics integrator может выполнять значительно эффективнее.

47.21. Семнадцатый разрыв: пустой пробег и неиспользованная емкость

Один из крупнейших резервов любой большой транспортной экономики:

машина идет обратно пустой;

контейнер возвращается без груза;

вагон ждет следующего заказа;

складская емкость простаивает.

Нужен национальный показатель:

Empty Capacity Rate.

Потому что пустой транспорт:

расходует:

топливо;

инфраструктуру;

время,

но не создает логистического результата.

47.22. Восемнадцатый разрыв: надежность маршрута недостаточно продается как продукт

Российский международный коридор должен конкурировать не только тарифом.

Он должен иметь гарантированный:

Transit Time SLA.

Например:

90% контейнеров проходят маршрут за X суток;

99% — не более Y.

Тогда перевозчик способен планировать.

Без reliability corridor остается географической возможностью, а не полноценным глобальным logistics product.

47.23. Центральный диагноз

Российскую логистическую проблему неправильно сводить к формуле:

«не хватает дорог».

Страна уже имеет колоссальную транспортную инфраструктуру и продолжает масштабно ее расширять.

Более точный диагноз:

Россия недостаточно эффективно превращает отдельные транспортные мощности, цифровые системы и виды транспорта в одну предсказуемую end-to-end supply chain.

Главный российский gap лежит в цепочке:

груз → данные → слот → терминал → транспорт → граница → следующий вид транспорта → получатель.

Если каждый переход создает даже небольшое трение, на длинном российском маршруте они складываются в значительную системную потерю.

Глава 48. Субпрограмма-минимум

Цель пятилетней субпрограммы-минимум:

создать в России логистическую систему, соответствующую лучшим существующим мировым практикам по скорости, надежности, связности и цифровой интеграции, и радикально сократить непроизводительное время движения грузов по территории страны и через государственную границу.

Из-за перехода Всемирного банка к LPI 2.0 цель нельзя больше корректно формулировать:

«занять третье место в LPI».

Правильная формулировка сильнее:

вывести ключевые российские логистические маршруты в мировой лидерский диапазон по каждому измеримому параметру LPI 2.0.

Предлагается пакет из 22 стратегических мероприятий.

48.1. GLR-LPI-MIN-01. Создать Российскую панель LPI 2.0

Что сделать

Воспроизвести все 21 показатель Всемирного банка внутри Национальной панели глобального лидерства.

Дополнительно сохранить шесть legacy LPI dimensions для исторической сопоставимости.

Для каждого показателя

текущий результат России;

world frontier;

gap;

ответственный;

target;

динамика.

Основной принцип

Международная публикация не должна быть первым моментом, когда государство узнает свой результат.

KPI

Панель функционирует в течение первого года.

48.2. GLR-LPI-MIN-02. Создать Национальный счет логистического времени

Россия должна начать систематически считать:

где именно находится груз каждую минуту маршрута.

Полный lead time делится на:

movement;

loading;

terminal dwell;

border;

customs;

transshipment;

waiting;

last mile.

Новый главный KPI

Non-Moving Cargo Time Share.

Цель пятилетия:

сократить непроизводительное ожидание по ключевым коридорам минимум вдвое.

48.3. GLR-LPI-MIN-03. Превратить «ГосЛог» в операционную систему грузовой логистики

Созданная национальная цифровая транспортно-логистическая платформа должна стать единым стандартом взаимодействия отрасли, а не просто государственным порталом.

Базовая единица

One Shipment — One Digital Passport.

Цифровой паспорт существует от отправителя до получателя независимо от смены:

автомобиля;

вагона;

судна;

самолета.

KPI

100% регулируемых массовых грузоперевозок имеют возможность end-to-end цифрового сопровождения.

48.4. GLR-LPI-MIN-04. Законодательно ввести Freight Once Only

Компания не должна повторно предоставлять:

отправителя;

получателя;

массу;

код груза;

контейнер;

маршрут

каждому следующему государственному или транспортному участнику.

Принцип

данные о перевозке создаются один раз и затем используются повторно в пределах законных полномочий.

KPI

Повторный ручной ввод базовых freight data в государственные системы сокращается минимум на 95%.

48.5. GLR-LPI-MIN-05. Перевести грузовые документы в machine-readable формат

Недостаточно отказаться от бумаги.

Документ должен быть пригоден для machine-to-machine processing.

Форматы

электронная транспортная накладная;

железнодорожный документ;

портовые данные;

таможенная информация

сводятся к совместимому information model.

KPI

К третьему году большая часть типовых перевозочных документов обрабатывается без ручного перепечатывания данных.

48.6. GLR-LPI-MIN-06. Создать «границу до прибытия груза»

Для низкорисковой перевозки основная проверка информации должна происходить до физического прибытия.

До границы

система получает:

декларацию;

сертификаты;

информацию о перевозчике;

рисковый профиль.

Возможные результаты

green — движение без остановки либо минимальная техническая процедура;

yellow — документальная проверка;

red — физический контроль.

KPI

Не менее 80–90% низкорискового коммерческого грузопотока получает предварительное border decision.

48.7. GLR-LPI-MIN-07. Сделать 10 минут стандартом низкорискового автомобильного перехода

Правительство уже тестирует такой ориентир и планирует масштабировать его на 55 приоритетных пунктов пропуска.

Программа глобального лидерства должна дополнительно установить:

Для green flow

медианное время государственного контрольного действия:

≤10 минут.

Измеряются отдельно:

P50;

P90;

P95.

Важно

Физически сложный или высокорисковый груз не должен искусственно подгоняться под этот норматив.

48.8. GLR-LPI-MIN-08. Создать единый Border Control Window

Таможенный, транспортный и другие предусмотренные законом виды контроля должны работать вокруг единого груза, а не заставлять груз последовательно посещать несколько административных систем.

Независимые проверки

запускаются параллельно.

Физический досмотр

по возможности проводится один раз с доступом уполномоченных служб к результату.

KPI

One Stop — All Controls на всех приоритетных международных автомобильных и терминальных переходах.

48.9. GLR-LPI-MIN-09. Создать национальный Port Dwell Time Standard

Каждый крупный контейнерный порт публикует:

import P50;

import P90;

export P50;

export P90;

ship turnaround;

время от разрешения до фактического вывоза.

Пятилетний ориентир

Для стандартного низкорискового контейнера:

основная масса import dwell — не более 1–3 суток, в зависимости от типа потока и терминала.

При наличии всех данных green cargo должен стремиться к выводу в день прибытия.

Цель

Не заставить клиента использовать порт как склад.

А сделать так, чтобы государственная и терминальная система никогда не являлась причиной лишнего хранения.

48.10. GLR-LPI-MIN-10. Создать Port Community Systems во всех основных морских бассейнах

Функциональный benchmark — Portbase.

Единая среда соединяет

порт;

терминал;

таможню;

судоходную линию;

rail;

truck;

экспедитора.

Данные предоставляются once-only

и автоматически передаются следующему участнику.

KPI

Основные морские грузовые узлы России работают через совместимые Port Community Systems, интегрированные с «ГосЛог».

48.11. GLR-LPI-MIN-11. Ввести принцип «порт заканчивается у клиента»

KPI порта не должен завершаться:

выгрузкой контейнера.

Измеряется:

Vessel Discharge → Hinterland Departure Time.

Портовая администрация и транспортные операторы получают совместную ответственность за land-side bottleneck.

KPI

P90 времени вывоза standard container систематически сокращается.

48.12. GLR-LPI-MIN-12. Создать гарантированные контейнерные окна на Восточном полигоне

Восточный полигон увеличен до 180 млн тонн и развивается далее.

Но industrial competitiveness требует не только максимального тоннажа.

Необходимо обеспечить предсказуемый маршрут для:

контейнерного;

high-value;

time-sensitive cargo.

Вводятся

regular container paths;

фиксированные slots;

публичный SLA;

booking horizon.

KPI

Для основных container routes рассчитывается и гарантируется P90 transit time.

48.13. GLR-LPI-MIN-13. Создать «грузовое расписание» вместо логистики ожидания

Пассажир знает:

поезд отправится в 14:15.

Грузовая логистика часто работает менее предсказуемо.

Для регулярных container corridors должно появиться:

scheduled freight.

Клиент покупает

не абстрактную перевозку,

а:

конкретное отправление;

конкретный слот;

гарантированный срок.

KPI

Большинство high-value container services на ключевых направлениях работают по фиксированному расписанию.

48.14. GLR-LPI-MIN-14. Создать 30–50 узлов «грузовая деревня»

Для ключевых стыков:

железная дорога;

автомобиль;

порт;

склад

создаются multimodal logistics hubs.

Они должны иметь

rail terminal;

container yard;

warehouse;

customs capabilities;

truck staging;

digital booking.

Главное

узел создается там, где моделирование подтверждает bottleneck или высокий future flow.

KPI

Mode Transfer Time на новых узлах входит в мировой лидерский диапазон.

48.15. GLR-LPI-MIN-15. Ввести стандарт Mode Transfer Time

Для каждой мультимодальной перевозки измеряется:

arrival mode A → departure mode B.

Например

rail → ship;

truck → rail.

KPI

Для заранее запланированной стандартной контейнерной операции стремиться к transfer в пределах нескольких часов, а не суток.

Нестандартные грузы оцениваются отдельно.

48.16. GLR-LPI-MIN-16. Создать национальный Freight Visibility Layer

Участник перевозки видит:

где груз;

прогноз ETA;

следующий terminal event;

риск задержки.

Данные собираются

не в одну коммерческую монопольную систему.

«ГосЛог» задает trusted standards и идентичность.

Коммерческие сервисы создают:

analytics;

routing;

ETA prediction.

KPI

Для 95% перевозок в лидерском контуре доступен автоматический end-to-end status.

48.17. GLR-LPI-MIN-17. Создать National Logistics ETA

Для каждой ключевой multimodal shipment рассчитывается прогноз прибытия.

AI учитывает:

traffic;

погоду;

очередь;

terminal congestion;

rail schedule;

border load.

Оценивается не просто точность

а:

ETA Error.

Пятилетняя цель

Для стандартных маршрутов ошибка прогноза сокращается в несколько раз.

48.18. GLR-LPI-MIN-18. Создать цифровой рынок свободной грузовой емкости

Единая рыночная среда должна позволять находить:

обратный груз;

свободный контейнер;

свободную машину;

вагонную емкость;

terminal capacity.

Задача

снизить:

empty run;

empty container repositioning;

idle capacity.

KPI

Создается официальный агрегированный Empty Capacity Rate, который ежегодно снижается.

48.19. GLR-LPI-MIN-19. Создать программу Logistics Integrators 500

Россия должна системно выращивать:

3PL;

4PL;

multimodal operators;

supply-chain technology companies.

500 компаний получают

цифровую интеграцию;

финансирование;

поддержку масштабирования;

доступ к data standards.

Задача

создать рынок операторов, способных организовать для предприятия:

один договор — весь маршрут.

48.20. GLR-LPI-MIN-20. Создать паспорта международных транспортных коридоров

Для каждого ключевого направления:

Восток;

«Север — Юг»;

Азово-Черноморское;

Северо-Западное;

Арктическое

создается Corridor Passport.

В нем

маршрут;

мощность;

bottleneck;

P50 time;

P90 time;

border time;

cost benchmark;

investment roadmap.

Назначается Corridor Owner

отвечающий за весь результат.

KPI

Каждый год публикуется фактический SLA маршрута.

48.21. GLR-LPI-MIN-21. Ввести Cargo Hours Saved как критерий инфраструктурного проекта

Каждый транспортный проект рассчитывает:

сколько часов грузов будет сэкономлено ежегодно.

Инвестиционный рейтинг

строится по сочетанию:

тонн capacity;

Cargo Hours Saved;

стоимости;

экономического эффекта.

Принцип

строить прежде всего там, где один рубль устраняет максимальное логистическое ожидание.

Это позволит перенаправлять CAPEX из красивых, но второстепенных объектов в реальные bottlenecks.

48.22. GLR-LPI-MIN-22. Создать Национальный логистический стресс-тест

Ключевые supply chains ежегодно моделируются по сценариям:

закрытие границы;

портовый сбой;

авария;

природная катастрофа;

кибератака;

резкий рост груза;

потеря международного сервиса.

Для каждого критического товара

существует:

основной маршрут;

альтернативный;

время переключения.

KPI

Ни одна стратегически значимая цепочка не имеет неизвестного single point of failure.

48.23. Архитектура 22 мероприятий

Контур	Мероприятия	Результат
Измерение	01–02	Видно, где именно груз теряет время
Digital freight	03–05	Одна перевозка становится одним цифровым объектом
Быстрая граница	06–08	Контроль переносится до прибытия и работает по риску
Быстрый порт	09–11	Сокращается dwell time
Предсказуемая железная дорога	12–13	Контейнер получает расписание и SLA
Мультимодальность	14–15	Исчезают потери на стыках
Visibility	16–18	Груз и свободная емкость становятся наблюдаемыми
Сервисная экономика	19	Развивается профессиональный logistics integration
Управление коридорами	20–21	CAPEX оптимизирует end-to-end результат
Resilience	22	Система заранее знает альтернативный маршрут

48.24. Пять главных KPI новой логистической политики

Несмотря на десятки показателей, государственному руководству необходима компактная панель.

1. End-to-End Lead Time

От отправителя до получателя.

2. Non-Moving Cargo Time

Сколько груз стоит.

3. P90 / P50 Reliability

Насколько предсказуем маршрут.

4. Mode Transfer Time

Сколько теряется на стыках.

5. Border Processing Time

Сколько государство удерживает физически готовый груз.

Если эти пять показателей улучшаются, система действительно становится быстрее.

48.25. Пятилетняя последовательность реализации

Год 1. Сделать логистические потери видимыми

Создаются:

Russian LPI 2.0 Dashboard;

National Logistics Time Account;

Corridor Passports;

методика P50/P90.

«ГосЛог» получает единый Shipment ID.

По 20 крупнейшим freight corridors строятся карты:

movement;

waiting;

border;

terminal.

Год 2. Устранить административные остановки

Масштабируются:

pre-arrival processing;

risk-based border control;

Freight Once Only;

machine-readable documents;

10-minute green border.

Крупнейшие порты начинают публиковать dwell-time dashboard.

Год 3. Соединить виды транспорта

Запускаются:

Port Community Systems;

scheduled container freight;

multimodal hubs;

Mode Transfer Time standard;

National Freight Visibility Layer.

Год 4. Управлять коридорами как едиными продуктами

Corridor Owners получают KPI:

time;

reliability;

cost.

Инфраструктурные инвестиции приоритизируются по Cargo Hours Saved.

Начинают системно работать:

digital capacity market;

National Logistics ETA;

alternative route modelling.

Год 5. Лидерская логистическая система

Для основной массы стандартизированного грузопотока:

данные предоставляются один раз;

граница заранее знает о грузе;

низкорисковый поток почти не останавливается;

порт синхронизирован с hinterland;

контейнер имеет гарантированный слот;

shipment видим end-to-end;

задержка прогнозируется заранее;

бизнес покупает не отдельный транспорт, а гарантированный логистический результат.

48.26. Целевой пятилетний dashboard

Показатель	Пятилетний ориентир
Российская панель LPI 2.0	21/21 показателей
Digital Shipment Passport	массовый стандарт
Повторный ввод freight data	−95%
Непроизводительное ожидание на ключевых коридорах	−50% и более
Green border inspection	≤10 минут
Приоритетные пункты с fast-border model	не менее 55
Pre-arrival decisions для low-risk flow	80–90%+
Major ports с public dwell-time KPI	100%
Container P50 dwell на эффективном standard flow	1–3 суток и ниже по green flow
End-to-end tracking	≥95% лидерского контура
Scheduled high-value container routes	основной формат
Mode Transfer Time	сокращение в несколько раз
P90/P50 transit variability	устойчивое сокращение
Empty Capacity Rate	ежегодное снижение
Corridors с end-to-end SLA	все ключевые
Critical chains с tested alternative route	100%

48.27. Почему главным результатом нельзя считать скорость

Можно добиться высокой средней скорости и одновременно плохой логистики.

Например:

поезд идет быстро,

но пять дней ожидает отправления.

Поэтому необходимо измерять:

Door-to-Door Time.

То же относится к порту.

Быстро выгрузить судно недостаточно.

Груз должен быстро:

пройти контроль;

покинуть терминал;

уйти дальше.

Именно поэтому программа должна сознательно перейти:

от скорости транспортного средства

к:

скорости груза.

48.28. Надежность важнее рекорда

Предприятие почти никогда не строит supply chain вокруг рекордного времени.

Оно строит ее вокруг срока, на который может положиться.

Поэтому один контейнер:

Москва → Владивосток за 6 дней

не является доказательством эффективности, если другой идет 14.

Главный показатель:

90% грузов ≤ X дней.

В этом смысле world-class logistics — это прежде всего:

предсказуемость.

48.29. Почему цифровой паспорт перевозки может стать одним из сильнейших российских решений

Россия уже создает архитектуру «ГосЛог», содержащую механизм цифрового паспорта перевозки и единого окна.

Если этот механизм будет правильно реализован, одна и та же data object сможет последовательно использоваться:

перевозчиком;

железной дорогой;

портом;

таможней;

грузополучателем.

Это потенциально позволяет перепрыгнуть промежуточную фазу, в которой каждый вид транспорта имеет собственную цифровую систему, но они плохо взаимодействуют.

То есть Россия может строить сразу:

multimodal digital logistics by design.

48.30. Российский масштаб как будущая сила, а не только проблема

Обычно российская география рассматривается исключительно как логистический недостаток.

Огромные расстояния действительно повышают стоимость.

Но тот же масштаб создает:

огромный внутренний рынок перевозок;

возможность сформировать крупные logistics platforms;

значительный объем данных;

многообразие маршрутов;

транзитный потенциал.

Если система научится эффективно управлять этим масштабом, Россия сможет создать решения, которые сложно испытать в небольшой стране.

Например:

AI управления сетью;

multimodal logistics;

distributed terminals;

automated corridors.

Следовательно, географическая сложность может стать лабораторией лидерских решений.

48.31. Что Россия должна взять у мировых лидеров

От Сингапура:

TradeNet;

single window;

pre-arrival processing;

соединение physical и digital infrastructure;

автоматизированный порт.

От Финляндии:

national traffic data ecosystem;

federated data exchange;

open transport data;

eFTI.

От Нидерландов:

Port Community System;

once-only port data;

port-hinterland integration;

измеримую экономическую ценность цифровой логистики.

От Германии:

интеграцию промышленной и транспортной инфраструктуры;

multimodal terminals;

logistics by design.

Российская формула минимального фронтира:

сингапурская бесшовность + финская data architecture + нидерландская port community + германская multimodality + российский транспортный масштаб.

48.32. Связь с другими частями Программы

Логистическая субпрограмма является горизонтальной.

Производительность

Меньше времени груза — меньше оборотного капитала.

Business Ready

Меньше документов — ниже transaction cost.

Rule of Law

Предсказуемое исполнение contract logistics.

Industrial Competitiveness

Быстрый экспорт сложного продукта.

Economic Complexity

Новые supply chains становятся экономически жизнеспособными.

Digital State

Once Only и единые данные.

Таким образом логистическая реформа обладает мощным мультипликатором.

48.33. Минимальный лидерский фронтир

В конце пятилетия российская грузовая перевозка должна выглядеть иначе.

Производитель формирует shipment.

Он получает один цифровой идентификатор.

Из коммерческой системы автоматически создаются необходимые freight data.

«ГосЛог» маршрутизирует их уполномоченным участникам.

Если перевозка международная, border systems получают информацию заранее.

AI risk engine определяет уровень контроля.

Перевозчик получает слот.

Груз выезжает.

Он видим на протяжении маршрута.

ETA автоматически пересчитывается.

При приближении к терминалу система уже знает:

куда его поставить;

какой поезд;

какое судно;

какой автомобиль

будет следующим.

Независимые операции выполняются параллельно.

В порту контейнер не ожидает документы, которые государство могло обработать до его прибытия.

На железной дороге у него существует гарантированный график.

При сбое система заранее предлагает альтернативу.

Грузополучатель знает не только:

где груз сейчас,

но и:

с какой вероятностью он прибудет в определенное время.

Именно так мировой freight frontier должен быть воспроизведен в России.

48.34. Конечная формула субпрограммы-минимум

Главный объект российской логистической реформы — не транспортное средство.

И не отдельный объект инфраструктуры.

Им становится:

время груза от точки экономического происхождения до точки экономического использования.

Все, что не создает ценность на этом пути, должно:

устраняться;

параллелизироваться;

автоматизироваться;

предсказываться.

Тогда новая логистическая философия выражается очень просто:

груз должен двигаться всегда, когда нет объективной причины ему стоять.

Программа-минимум должна довести эту систему до нынешнего мирового frontier.

Но программа-максимум должна поставить более радикальный вопрос:

можно ли создать логистику, где AI заранее знает будущий спрос, автоматически резервирует маршрут и мощности, автономные транспортные средства перемещают груз, граница проверяет данные до прибытия, а вся национальная транспортная сеть непрерывно перенастраивается так, чтобы миллионы грузов двигались как единая самооптимизирующаяся система?

Это уже будет не просто лучшая логистика существующего типа.

Это будет автономная логистическая сеть следующего поколения.

*********

Глава 49. Субпрограмма-максимум: бесшовная автоматизированная логистика

Субпрограмма-минимум должна довести российскую логистическую систему до лучших существующих мировых практик:

единый цифровой паспорт перевозки;

once-only freight data;

предварительное пограничное оформление;

быстрые порты;

гарантированные железнодорожные слоты;

мультимодальные терминалы;

end-to-end tracking;

измерение P50 и P90 срока доставки.

Но даже лучшая современная логистика остается во многом реактивной.

Предприятие создало груз.

После этого оно:

ищет перевозчика;

бронирует транспорт;

согласовывает терминал;

оформляет документы;

резервирует контейнер;

передает данные;

ожидает окно;

пересекает границу;

перегружает груз;

контролирует исполнение;

реагирует на задержки.

Даже если каждый отдельный этап цифровизирован, человеческая организация перевозки остается самостоятельным производственным процессом.

Максимальный лидерский фронтир должен поставить более радикальный вопрос:

почему груз вообще должен ждать, пока люди и информационные системы договорятся о том, куда, когда и каким способом его везти?

Если системе заранее известны:

заказ;

место производства;

характеристики груза;

срок доставки;

доступная транспортная емкость;

пограничные требования;

терминальные мощности;

маршрутные риски,

то большая часть логистической цепочки может формироваться до физического появления груза.

Новая модель должна выглядеть так:

спрос возник → логистическая система спрогнозировала перевозку → зарезервировала мощность → подготовила документы → получила предварительные государственные решения → синхронизировала виды транспорта → груз появился → система непрерывно ведет его до получателя.

Человек подключается только тогда, когда возникает:

нестандартный выбор;

риск;

авария;

правовое исключение;

коммерческий конфликт.

Это и есть концепция:

Zero-Stop Logistics — логистики практически непрерывного движения.

Главный принцип:

груз должен останавливаться только по физически, экономически или юридически необходимой причине.

49.1. От цифровой логистики — к автономной

Можно выделить пять поколений логистической системы.

Логистика 1.0 — ручная

Документы бумажные.

Маршруты координируются людьми.

Информация движется отдельно от груза.

Логистика 2.0 — электронная

Документы становятся цифровыми.

Но процессы в основном сохраняются.

Логистика 3.0 — интегрированная

Появляются:

single window;

единый tracking;

Port Community Systems;

цифровой паспорт перевозки.

Логистика 4.0 — предиктивная

AI прогнозирует:

ETA;

загрузку;

риск;

будущий bottleneck

и предлагает изменение маршрута.

Логистика 5.0 — автономная

Система в установленных человеком границах сама:

бронирует;

маршрутизирует;

переназначает;

резервирует;

координирует;

переоформляет стандартную часть перевозки.

Именно пятый уровень должен стать максимальным российским фронтиром.

49.2. Почему новый мировой frontier уже становится технически возможным

Переход к автономной логистике перестал быть чисто теоретической концепцией.

Новый LPI 2.0 Всемирного банка уже измеряет фактические shipment-level процессы, включая:

портовый dwell time;

число перегрузок;

время transshipment;

морской lead time;

время начала экспортной цепочки;

завершения импортной цепочки.

То есть мировая логистическая политика сама постепенно переходит:

от оценки инфраструктуры

к:

анализу жизненного цикла конкретной отправки. (lpi.worldbank.org)

Всемирный банк оценивает, что примерно половина контейнеров в мире требует хотя бы одной перегрузки, а каждая дополнительная transshipment в среднем добавляет порядка 18 дней морского lead time.

Это колоссальный эффект простой архитектуры маршрута. (documents1.worldbank.org)

Сингапур строит Tuas Port как крупнейший полностью автоматизированный контейнерный терминал в одной локации. В нем используются автоматизированные электрические yard cranes, AGV и удаленное управление; в 2026 году MPA и PSA дополнительно начали поиск решений для автономного перемещения контейнеров морскими feeder vessels между терминалами. (mpa.gov.sg)

Роттердам одновременно развивает Port Call Optimisation и Just-in-Time arrival, чтобы судно не приходило к порту раньше реальной готовности причала и не тратило время и топливо на ожидание. (portofrotterdam.com)

Следующий шаг логически очевиден:

если можно синхронизировать один порт, можно стремиться синхронизировать всю цепочку.

49.3. Центральный проект: ИИ-АСУ «Логистика России»

В составе ИИ-АСУ «Россия» предлагается создать специализированный контур:

ИИ-АСУ «Логистика России» — национальную интеллектуальную систему моделирования, прогнозирования и координации грузовых потоков.

Она не должна управлять коммерческими перевозками вместо рынка.

Ее функции:

видеть системную загрузку;

выявлять bottlenecks;

моделировать будущие потоки;

создавать interoperable infrastructure;

предупреждать об инфраструктурных рисках;

обеспечивать работу государственных процессов со скоростью логистики.

В систему поступают агрегированные и предусмотренные законом данные о

пропускной способности;

транспортных потоках;

портах;

пограничных переходах;

терминалах;

погоде;

инфраструктурных ограничениях;

доступной мощности.

Она способна моделировать

что произойдет через:

час;

сутки;

неделю;

месяц,

если:

изменится спрос;

закроется маршрут;

вырастет поток;

возникнет авария.

Так государство переходит:

от управления произошедшей пробкой

к:

предотвращению будущего bottleneck.

49.4. GLR-LPI-MAX-01. Создать Национальный цифровой двойник грузовой сети

Все ключевые:

железные дороги;

порты;

пункты пропуска;

терминалы;

автомобильные коридоры;

логистические центры

формируются в единую динамическую модель.

Digital Twin показывает

текущую загрузку;

потенциальную;

очереди;

плановые ремонты;

ограничения;

прогноз движения грузов.

Можно моделировать

где возникнет congestion при росте грузопотока на 20%?

какую инфраструктуру расширять?

что произойдет при закрытии участка?

какой альтернативный маршрут оптимален?

Результат

Капитальные решения принимаются до возникновения физической пробки.

49.5. GLR-LPI-MAX-02. Создать цифрового двойника каждой крупной перевозки

Цифровой паспорт перевозки из программы-минимум превращается в Shipment Digital Twin.

Это уже не только набор данных.

Это динамическая модель конкретного груза.

Она знает

где он;

куда должен прибыть;

какие транспортные плечи запланированы;

какие документы необходимы;

какие terminal slots зарезервированы;

какие риски существуют.

При изменении ситуации

цифровой двойник автоматически пересчитывает маршрут.

49.6. GLR-LPI-MAX-03. Создать AI Logistics Agent каждой перевозки

Каждая значимая перевозка получает программного агента.

Его задача

постоянно защищать целевую функцию клиента:

минимальная стоимость;

минимальный срок;

максимальная надежность;

либо их установленная комбинация.

Агент способен

искать маршрут;

сравнивать альтернативы;

бронировать емкость;

следить за ETA;

проверять события;

инициировать rerouting.

Человек задает

коммерческие ограничения и пределы полномочий.

Так груз получает цифрового логистического представителя.

49.7. GLR-LPI-MAX-04. Перевести логистический заказ в машинно читаемый контракт

Сегодня логистический договор часто представляет собой документ.

В автономной системе его стандартная часть должна быть одновременно:

юридически значимой;

машиноисполняемой.

Указываются

груз;

точка A;

точка B;

SLA;

стоимость;

температурный режим;

страхование;

допуски.

После этого AI способен самостоятельно выбирать конкретный маршрут в рамках утвержденной коммерческой политики.

Принцип

человек покупает результат — машина организует исполнение.

49.8. GLR-LPI-MAX-05. Создать автономное бронирование транспортной мощности

После появления заказа система сама резервирует:

контейнер;

вагон;

truck slot;

terminal window;

судовое место.

При изменении производства

бронь автоматически уточняется.

Если мощность недоступна

AI ищет следующую конфигурацию.

Новый KPI

Human Booking Actions per Shipment.

Для стандартной перевозки он должен стремиться к нулю.

49.9. GLR-LPI-MAX-06. Создать общенациональную Freight Capacity Exchange в реальном времени

Программа-минимум создает рынок свободной емкости.

Максимальный фронтир превращает его в real-time machine marketplace.

На нем доступны

автомобильная емкость;

вагоны;

контейнеры;

склад;

терминал;

судовые slots;

при необходимости авиагрузовая емкость.

AI-агенты

автоматически сопоставляют:

спрос;

место;

время;

цену.

Результат

Свободная транспортная мощность превращается в прозрачный экономический ресурс.

49.10. GLR-LPI-MAX-07. Создать динамическую стоимость логистической емкости

Стоимость должна отражать:

реальную загрузку;

время;

дефицит;

альтернативные мощности.

Экономический эффект

Груз, которому не нужен срочный маршрут, может выбрать более дешевый off-peak slot.

Time-critical shipment покупает приоритет.

Так цена начинает распределять дефицитную логистическую мощность, снижая перегрузку.

49.11. GLR-LPI-MAX-08. Создать Predictive Freight Demand Engine

Логистическая система должна узнавать о будущем грузе раньше самого перевозчика.

AI использует разрешенные агрегированные сигналы:

production schedules;

аграрный сезон;

экспортные заказы;

портовые bookings;

рынок;

инфраструктурные проекты.

Система прогнозирует

через три месяца на направлении X потребуется дополнительно:

N поездов;

N контейнеров;

N terminal capacity.

Государство и операторы получают время для подготовки.

49.12. GLR-LPI-MAX-09. Создать «мощность раньше груза»

Сегодня схема часто такова:

груз появился → ищем транспорт.

Максимальная модель:

ожидаемый груз → заранее созданная и зарезервированная мощность → груз появляется → сразу начинает движение.

Особенно важно для:

экспортных потоков;

сезонных грузов;

крупных производственных проектов.

49.13. GLR-LPI-MAX-10. Создать Zero-Stop Border

Это один из ключевых суперпроектов всей главы.

Для доверенного низкорискового потока государственная граница должна перестать быть местом административной остановки.

До прибытия

система уже имеет необходимые сведения.

AI risk engine оценивает риск.

Все допустимые проверки выполняются информационно.

При приближении автомобиля или поезда

идентификация происходит автоматически.

Green flow

проходит без остановки либо с минимальным технологически необходимым снижением скорости.

Red flow

направляется на отдельный контроль.

Принцип

граница контролирует груз, не обязательно останавливая груз.

49.14. GLR-LPI-MAX-11. Создать Continuous Trusted Trader Profile

Статус надежного участника не должен проверяться заново при каждой поставке.

Система непрерывно анализирует:

историю;

соблюдение требований;

аномалии;

данные перевозок.

Для устойчивого trusted trader

массовый standard flow проходит почти автоматически.

Если профиль меняется

контроль временно усиливается.

Это значительно эффективнее одинакового контроля каждой транзакции.

49.15. GLR-LPI-MAX-12. Создать Border AI Risk Engine

AI объединяет разрешенные источники риска и определяет:

вероятность нарушения;

необходимый тип контроля.

Но алгоритм не выносит юридического решения о виновности

Он определяет:

где ограниченный ресурс инспектора имеет максимальную ожидаемую полезность.

Это позволяет одновременно

сократить проверки low-risk cargo

и:

усилить контроль high-risk.

49.16. GLR-LPI-MAX-13. Создать трансграничные цифровые коридоры

Zero-Stop Border невозможно построить односторонне для международной цепочки.

Россия должна заключать соглашения с ключевыми торговыми партнерами о:

взаимном признании отдельных цифровых документов;

предварительной передаче freight data;

доверенных участниках;

единых data standards.

Цель

Информация должна переходить границу раньше груза.

KPI

К пятому году ключевые торговые направления имеют действующие Digital Trade & Logistics Corridors.

49.17. GLR-LPI-MAX-14. Создать One Shipment — One Global Identity

При смене государства груз не должен получать новую цифровую жизнь с нуля.

Российский Shipment ID должен быть совместим с международными стандартами.

Это позволит

связать:

shipping;

rail;

customs;

terminal;

warehouse

в одну timeline.

49.18. GLR-LPI-MAX-15. Создать Zero-Dwell Port

Программа-минимум сокращает портовое dwell time.

Максимальная программа должна стремиться к другой архитектуре.

До прибытия судна уже известны

контейнер;

его статус;

следующий транспорт;

rail/truck slot;

таможенный risk decision.

После выгрузки

контейнер не поступает в неопределенное ожидание.

Он направляется к заранее подготовленному следующему этапу.

Принцип

порт — точка передачи движения, а не место хранения импортного груза.

49.19. GLR-LPI-MAX-16. Ввести Just-in-Time Vessel Arrival как массовый стандарт

Судно не должно:

быстро идти к порту,

а затем часами ждать на рейде.

Rotterdam Port Call Optimisation уже использует Just-in-Time подход, стремясь сокращать ожидание и неэффективность port call. (portofrotterdam.com)

Российская система

передает судну динамическое berth readiness time.

Скорость корректируется так, чтобы судно прибыло именно к готовности причала.

Эффект

меньше:

ожидания;

топлива;

загруженности рейда.

49.20. GLR-LPI-MAX-17. Создать полностью автоматизированные контейнерные терминалы нового поколения

Сингапурский Tuas показывает текущий frontier: automated yard cranes, AGV, remote control и дальнейшее тестирование автономного портового транспорта. (mpa.gov.sg)

Россия должна определить порты, где масштаб потока оправдывает:

automated cranes;

AGV;

autonomous yard management;

AI berth planning.

KPI

Не количество автоматизированного оборудования.

А:

moves per hour + dwell time + cost per container.

49.21. GLR-LPI-MAX-18. Создать автономное внутрипортовое перемещение

Контейнер между:

причалом;

yard;

rail terminal;

truck gate

движется максимально автономно.

Возможные технологии

AGV;

autonomous trucks;

в перспективе специализированные autonomous feeder vessels там, где это экономически и технически оправдано.

Цель

Устранить человеческое диспетчирование стандартного container movement.

49.22. GLR-LPI-MAX-19. Создать Predictive Rail Slotting

Железнодорожный слот должен формироваться не только после подачи заявки.

AI прогнозирует:

какие грузы появятся;

когда прибудут в терминал;

какие составы рационально сформировать.

Так железная дорога переходит

от:

реакции на груз

к:

подготовке маршрута к грузу.

49.23. GLR-LPI-MAX-20. Создать динамическое формирование грузовых поездов

AI оптимизирует:

состав;

маршрут;

локомотив;

терминальную операцию

с учетом всего текущего потока.

Цель

Сократить:

сортировочное ожидание;

порожний пробег;

непроизводительные перестановки.

Новый KPI

Wagon Productive Time Share.

49.24. GLR-LPI-MAX-21. Создать автономные железнодорожные контуры там, где это технологически оправдано

Особенно:

закрытые industrial corridors;

портовые подходы;

крупные mining/logistics systems.

Последовательность

remote supervision;

automatic train operation;

higher autonomy.

Человек сохраняет контроль над безопасностью и нестандартными ситуациями.

Цель

не «поезд без машиниста» как символ.

А:

более высокая пропускная способность и предсказуемость на единицу инфраструктуры.

49.25. GLR-LPI-MAX-22. Создать автономные автомобильные грузовые коридоры

Для специально подготовленных магистральных маршрутов запускается последовательное применение:

advanced driver assistance;

platooning;

remote-supervised autonomy;

затем более высокий уровень автономности после доказательства безопасности.

Приоритет

длинные однотипные междугородние плечи.

Необходимо

цифровое дорожное пространство;

high-definition mapping;

V2X;

зоны безопасной остановки;

киберзащита.

Цель

Сократить зависимость логистического объема от дефицита водителей.

49.26. GLR-LPI-MAX-23. Создать автономный склад как стандарт нового логистического хаба

Входящий груз автоматически:

идентифицируется;

размещается;

комплектуется;

подается к следующему транспорту.

Используются

robotic storage;

AMR;

machine vision;

AI inventory positioning.

Человек занимается

исключениями;

обслуживанием;

управлением системы.

49.27. GLR-LPI-MAX-24. Создать роботизированную мультимодальную перегрузку

Стык:

truck → rail;

rail → port;

warehouse → truck

должен перестать быть зоной массового ручного coordination.

Digital twin терминала

заранее знает:

что прибывает;

куда перегрузить;

когда будет следующий транспорт.

KPI

Automated Transfer Share и Mode Transfer Time.

49.28. GLR-LPI-MAX-25. Создать AI, который перенаправляет груз до возникновения пробки

Сегодня rerouting часто начинается после задержки.

Предиктивная модель должна действовать раньше.

Если вероятность congestion на маршруте выросла

AI оценивает:

продолжить;

перенаправить;

перенести отправление;

использовать другой terminal.

Новый принцип

не реагировать на логистическую пробку — не отправлять груз в будущую пробку.

49.29. GLR-LPI-MAX-26. Создать Self-Routing Cargo

В пределах коммерчески установленных правил груз получает возможность автоматически менять следующие участки маршрута.

Например

первоначально:

rail A → port B.

Возникло ограничение.

Shipment Agent выбирает:

rail C → port D

при условии соблюдения:

стоимости;

срока;

страхования;

правовых ограничений.

Человек уведомляется

или подтверждает только изменения выше установленного порога.

49.30. GLR-LPI-MAX-27. Создать национальный AI-движок disruption management

Система должна за минуты моделировать последствия:

закрытия участка;

портовой аварии;

непогоды;

дефицита вагонов;

перегрузки границы.

Она рассчитывает

какие грузы пострадают;

какой альтернативный маршрут существует;

где потребуется дополнительная мощность.

В результате

кризисное управление становится предвычисленным.

49.31. GLR-LPI-MAX-28. Создать автоматические logistics fallback plans

Для критической supply chain заранее определяются:

маршрут A;

B;

C.

При существенном disruption

переход не разрабатывается с нуля.

AI активирует заранее проверенный резервный сценарий.

Новый KPI

Time to Reroute Critical Cargo.

Цель — часы, а не недели.

49.32. GLR-LPI-MAX-29. Создать «логистический бюджет ожидания»

Для каждой крупной перевозки устанавливается:

Maximum Non-Productive Time Budget.

Например:

не более X часов вне движения, где ожидание не является технологически необходимым.

Если лимит превышен

автоматически определяется:

где;

почему;

кто владелец bottleneck.

Так ожидание превращается из «обычной части логистики» в управляемую потерю.

49.33. GLR-LPI-MAX-30. Создать автоматическую SLA-компенсацию

Если оператор гарантирует:

P90 срок,

а перевозка выходит за пределы по его ответственности,

компенсация должна в стандартном случае рассчитываться автоматически.

Это заставляет систему монетизировать ненадежность.

Принцип

логистическая задержка должна иметь цену для того, кто способен ею управлять.

49.34. GLR-LPI-MAX-31. Создать Predictive ETA Guarantee

Обычная система показывает предполагаемое время прибытия.

Максимальная должна показывать:

вероятностный интервал.

Например:

P50 — 12:00;

P90 — 14:15;

P99 — 17:00.

Покупатель способен строить inventory и production plan на статистически надежном прогнозе.

KPI

ETA Calibration Accuracy.

49.35. GLR-LPI-MAX-32. Создать Zero-Human-Touch Administration

Для стандартной low-risk перевозки административное сопровождение должно проходить machine-to-machine.

Автоматически

создаются документы;

проверяются полномочия;

передаются данные;

получаются стандартные решения.

Человек не должен

вручную переносить сведения;

следить, кто не ответил;

повторно запрашивать известный статус.

Новый показатель

Administrative Human Touchpoints per Shipment.

Цель — приблизить к нулю.

49.36. GLR-LPI-MAX-33. Встроить государственные logistics API в ERP перевозчика и производителя

Компания не обязана работать внутри отдельного государственного интерфейса.

Государственные функции должны быть доступны через сертифицированные API.

Производитель оформляет shipment в своей ERP

а необходимые государственные действия происходят:

в фоновом режиме.

Это продолжает общий принцип программы:

государство приходит в рабочий процесс экономики, а не экономика постоянно переключается в государственный интерфейс.

49.37. GLR-LPI-MAX-34. Создать Logistics-as-a-Service для малого и среднего бизнеса

Малому экспортеру не нужно иметь собственный логистический департамент.

Он указывает:

что;

откуда;

куда;

к какой дате.

LaaS-платформа формирует

маршрут;

транспорт;

страхование;

документы;

таможенное сопровождение;

tracking.

Для пользователя

международная перевозка должна постепенно становиться по сложности ближе:

к заказу обычной цифровой услуги.

49.38. GLR-LPI-MAX-35. Создать AI Consolidation Engine

Множество малых грузов движется неэффективно.

AI объединяет совместимые shipments:

по направлению;

сроку;

условиям перевозки.

Это повышает

utilization;

снижает цену;

уменьшает empty capacity.

Особенно важно для SME.

49.39. GLR-LPI-MAX-36. Создать Logistics Energy Optimizer

Система выбирает маршрут не только по:

цене;

сроку.

Но и по:

энергии;

загрузке;

порожнему плечу.

Цель

снижать энергию на единицу доставленной стоимости.

Новый KPI

Delivered Value per Unit of Logistics Energy.

Это становится особенно важным для огромной территории России.

49.40. GLR-LPI-MAX-37. Создать автономную северную и удаленную логистику

Российская география создает уникальную лабораторию для:

дронов;

автономных наземных систем;

автономных судов;

удаленно управляемой техники.

Приоритет

территории, где:

человеческое присутствие дорого;

маршруты опасны;

грузопоток специфичен.

Цель

Не технологическая демонстрация.

А:

снижение стоимости снабжения удаленной территории.

49.41. GLR-LPI-MAX-38. Создать киберфизическую безопасность автономной логистики

Чем больше цепочка зависит от:

AI;

digital identity;

automated transport;

machine-to-machine contracts,

тем выше цена кибератаки.

Поэтому обязательны:

zero-trust architecture;

криптографическая идентичность;

разделение доступа;

secure fallback;

audit trail.

Главное требование

Логистическая сеть должна уметь:

безопасно деградировать, а не полностью останавливаться при отказе цифрового слоя.

49.42. GLR-LPI-MAX-39. Создать правовой режим Machine Logistics

Необходимо заранее определить:

когда AI вправе изменить маршрут?

какое machine-to-machine действие юридически действительно?

кто отвечает за автономную систему?

когда требуется человек?

Три класса решений

A — automatic.

Стандартная операция в заранее установленных пределах.

B — AI proposes / human approves.

Существенное коммерческое изменение.

C — human only.

Высокий правовой или safety risk.

Это позволит масштабировать автономность без правовой неопределенности.

49.43. GLR-LPI-MAX-40. Создать национальные Logistics Autonomy Sandboxes

Автономную грузовую систему нельзя сразу развернуть на всей стране.

Создаются controlled environments:

порт;

логистический хаб;

закрытый промышленный маршрут;

отдельный highway corridor;

border terminal.

В них тестируются

autonomous vehicles;

AI routing;

machine contracts;

zero-stop border;

robotic terminals.

После доказательства

безопасности;

экономики;

надежности

решение масштабируется автоматически через национальный review.

49.44. Архитектура сорока суперрешений

Контур	Содержание	Конечный эффект
Интеллектуальная сеть	01–03	Логистика видит себя целиком
Машинная коммерция	04–09	Емкость резервируется до груза
Невидимая граница	10–14	Государственный контроль перестает останавливать low-risk flow
Автономный порт	15–18	Практически исчезает terminal waiting
Автономный сухопутный транспорт	19–24	Снижается зависимость от человеческого диспетчирования
Самомаршрутизирующаяся сеть	25–28	Система предотвращает disruption и сама ищет обход
Экономика надежности	29–31	Ожидание получает цену и SLA
Нулевая административная логистика	32–34	Человек перестает сопровождать документы
Оптимизация емкости	35–37	Меньше пустых и дорогих перевозок
Безопасная автономность	38–40	Новая система масштабируется без потери управляемости

49.45. Новый главный KPI: Zero-Stop Logistics Rate

Предлагается ввести показатель:

Zero-Stop Logistics Rate — доля перевозок, которые не испытали ни одной неплановой административной или организационной остановки от отправителя до получателя.

Плановая:

перегрузка;

техническая операция;

обязательный контроль

не считается потерей.

Потерей считается:

ожидание документа;

нет слота;

нет данных;

нет транспорта;

несогласованность систем;

непредусмотренная очередь.

Максимальная цель

Для стандартизированных low-risk потоков Zero-Stop Rate должен стать основным KPI.

49.46. Второй KPI: Logistics Autonomy Rate

Он измеряет долю стандартных логистических решений, которые были:

сформированы;

согласованы;

исполнены

без ручной координации.

Например

booking;

document routing;

ETA update;

standard rerouting;

slot allocation.

Цель — постоянный рост автономности при сохранении безопасности.

49.47. Третий KPI: Logistics Human Touchpoints

Сколько раз человек должен отдельно вмешаться в перевозку?

Сегодня это могут быть:

десятки email;

звонков;

форм;

подтверждений.

Максимальный фронтир:

для обычной перевозки человек формулирует цель и рассматривает только исключение.

49.48. Четвертый KPI: Cargo Idle Ratio

Предлагается измерять:

Cargo Idle Ratio = непроизводительное время ожидания / полный door-to-door lead time.

Это один из наиболее жестких показателей качества всей цепочки.

Если груз идет:

7 суток,

но реально движется только 3,

система имеет огромный резерв.

Цель

Систематически приближать Cargo Idle Ratio к физически необходимому минимуму.

49.49. Пятый KPI: Autonomous Recovery Time

При disruption измеряется:

сколько времени системе требуется, чтобы:

обнаружить;

найти альтернативу;

перезарезервировать мощность;

вернуть груз в движение.

Максимальный frontier

Для стандартного disruption:

минуты и часы, а не дни.

49.50. Шестой KPI: Logistics Prediction Horizon

Насколько заранее система способна надежно увидеть:

будущую перегрузку;

дефицит контейнеров;

портовый bottleneck;

рост грузопотока?

Если проблема прогнозируется за:

три часа —

можно reroute shipment.

Если за:

три месяца —

можно добавить capacity.

Поэтому ценность AI определяется не только точностью.

Но и:

сколько времени на управленческое действие он создал до наступления события.

49.51. Пятилетняя последовательность реализации

Год 1. Создать цифровую нервную систему

Разворачиваются:

National Logistics Digital Twin;

Shipment Digital Twin;

AI Logistics Agents;

Freight Capacity Exchange.

«ГосЛог» получает стандарты machine-to-machine API.

Определяются первые автономные logistics sandboxes.

Год 2. Сделать стандартный груз машинно управляемым

Запускаются:

autonomous booking;

predictive capacity;

Zero-Human-Touch Administration;

Border AI;

Continuous Trusted Trader.

Первые border corridors переходят к модели Zero-Stop для green flow.

Год 3. Автоматизировать физические узлы

Масштабируются:

automated ports;

robotic warehouses;

robotic transshipment;

Predictive Rail Slotting;

автономные industrial transport corridors.

Появляются первые коммерческие Self-Routing Cargo flows.

Год 4. Соединить автономные узлы в автономные коридоры

Отдельные решения объединяются:

AI shipment agent;

zero-stop border;

autonomous terminal;

scheduled rail;

predictive ETA

в одну end-to-end цепочку.

Ключевые международные партнеры подключаются через Digital Logistics Corridors.

Год 5. Бесшовная автоматизированная логистика

На крупнейших стандартизированных потоках:

маршрут формируется автоматически;

емкость резервируется заранее;

данные передаются один раз;

государственный контроль в основном предшествует прибытию;

перегрузка синхронизирована;

ETA гарантируется вероятностно;

сбой автоматически запускает альтернативный маршрут.

49.52. Целевой dashboard максимального фронтира

Показатель	Пятилетний ориентир
Shipment Digital Twin для лидерского контура	≈100%
Standard booking без участия человека	преобладающая доля
Low-risk international flow с pre-clearance	>90%
Zero-Stop Border для eligible green flow	массовый стандарт
Fully/Highly Automated major terminals	сеть ключевых узлов
Standard multimodal transfers с автоматическим планированием	преобладающая доля
End-to-end AI ETA	≈100% лидерского контура
Human administrative touchpoints	снижение на 80–90%
Cargo Idle Ratio	снижение в несколько раз
Empty Capacity Rate	систематическое снижение
Critical disruption rerouting	часы
Major corridors с autonomous coordination	основная сеть
Digital Logistics Corridors с партнерами	ключевые направления
Automated SLA compensation	массовый стандарт цифровых контрактов
Logistics Autonomy Rate	устойчивый ежегодный рост

49.53. Почему полностью автономная логистика не означает логистику без людей

Это принципиально важная граница.

Автоматизация должна удалять человеческий труд прежде всего из функций:

повторяющихся;

опасных;

предсказуемых;

информационно рутинных.

Человек остается особенно важен в:

кризисе;

сложном международном взаимодействии;

необычном грузе;

переговорах;

безопасности;

инженерии;

стратегическом управлении.

Следовательно:

автономная логистика — это не логистика без человека. Это логистика без необходимости человека постоянно вручную координировать нормальный поток.

49.54. Граница между AI и ответственностью

Shipment Agent может:

выбрать более быстрый поезд.

Но не должен самостоятельно принять решение, которое:

нарушает санкционный режим;

изменяет существенные условия страхования;

создает новый опасный маршрут

вне заранее предоставленных полномочий.

Поэтому автономность всегда ограничивается:

commercial policy;

law;

safety constraints.

Формула

AI оптимизирует внутри пространства допустимого. Человек определяет пространство допустимого.

49.55. Принцип «информация всегда идет впереди груза»

Это один из центральных принципов всей главы.

В идеальной системе:

до автомобиля на границу приходят данные;

до контейнера в порт приходит booking;

до груза на терминал приходит план перегрузки;

до поезда приходит cargo manifest;

до аварии приходит risk signal.

То есть:

физический груз никогда не должен ждать информацию, которую можно было передать раньше.

Если этот принцип будет соблюден end-to-end, огромная доля логистического трения исчезнет.

49.56. Принцип «мощность всегда должна знать будущий спрос»

Второй принцип.

Порт.

Железная дорога.

Терминал.

Граница

не должны впервые узнавать о потоке в момент прибытия.

AI-прогноз должен давать им:

дни;

недели;

месяцы

для подготовки.

Так логистика постепенно становится системой предварительной самоорганизации.

49.57. Принцип «груз не ищет маршрут — маршрут ждет груз»

Сегодня перевозка часто начинается с организации маршрута.

В максимальном фронтире маршрут:

уже рассчитан;

емкость зарезервирована;

граница подготовлена;

terminal slot существует.

Груз появляется — и сразу включается в поток.

Именно это отличает:

on-demand logistics

от:

pre-orchestrated logistics.

49.58. Принцип «исключение человеку — стандарт машине»

Это организационный фундамент всей модели.

Стандартная операция:

AI.

Необычная:

человек.

Это касается

booking;

таможенных data checks;

ETA;

rail scheduling;

warehouse operations;

document routing.

Человек перестает быть bottleneck обычного потока.

49.59. Бесшовность должна существовать между компаниями, а не только внутри одной компании

Можно создать великолепную автоматизированную логистику одной корпорации.

Но если в момент передачи груза другому оператору процесс снова становится ручным, национального эффекта не возникает.

Поэтому суперрешение состоит не в автоматизации одной компании.

А в:

создании общих цифровых правил, позволяющих автономным системам разных организаций взаимодействовать друг с другом.

Именно поэтому:

«ГосЛог»;

national identity;

API;

machine-readable contracts

имеют стратегическое значение.

49.60. Почему российская география дает особую возможность

Небольшая страна может построить превосходную логистическую систему.

Но у нее невозможно в полном масштабе испытать:

10 тыс. км маршрута;

Арктику;

морской порт;

железную дорогу;

пустынные и северные территории;

несколько часовых поясов;

огромные seasonal flows.

Российская сложность является одновременно испытательным полигоном.

Если Россия научится автономно координировать такую сеть, созданные технологии смогут быть применены:

в других крупных странах;

трансконтинентальных маршрутах;

труднодоступных территориях.

Следовательно, новая логистическая архитектура сама может стать экспортным продуктом.

49.61. Россия как экспортер логистической операционной системы

Максимальная программа должна предполагать экспорт:

software;

AI routing;

digital freight identity;

border solutions;

port automation;

rail scheduling;

logistics digital twins.

То есть Россия может экспортировать не только:

транспортную услугу,

но и:

технологию организации транспортной системы.

Это уже другой уровень логистического лидерства.

49.62. Минимальный и максимальный фронтир

Программа-минимум	Программа-максимум
Digital Shipment Passport	Shipment Digital Twin
Tracking	Predictive ETA
Single Window	Zero-Human-Touch Administration
Быстрая граница	Zero-Stop Border
Risk-based control	Continuous Trusted Trader
Запланированный контейнерный поезд	Predictive Rail Slotting
Automated terminal	Autonomous terminal ecosystem
Мультимодальный хаб	Robotic mode transfer
Capacity marketplace	Machine-to-machine capacity market
Alternative route	Self-Routing Cargo
Corridor SLA	Automatic SLA execution
Logistics visibility	Logistics predictive intelligence
Resilient logistics	Self-recovering logistics
Лучшая современная логистика	Autonomous logistics network

49.63. Конечный образ бесшовной автоматизированной логистики

Завод получает заказ.

Production AI знает:

продукт будет готов через 46 часов.

Он передает будущую транспортную потребность Shipment Agent.

Agent сравнивает варианты:

rail;

truck;

port;

shipping.

Выбирает оптимальный.

Емкость резервируется.

Контейнер назначается.

Железнодорожный слот существует еще до завершения производства.

Необходимые государственные данные формируются из хозяйственной операции автоматически.

Пограничная система получает их заранее.

Риск — низкий.

Формируется green status.

Когда продукция выходит с линии, автономная складская система комплектует shipment.

Транспорт уже прибывает к готовности груза.

Shipment Digital Twin активируется.

На всем маршруте AI пересчитывает ETA.

На границе транспорт не встает в административную очередь.

Идентификация происходит автоматически.

Данные уже проверены.

Груз проходит.

Порт заранее знает время его прибытия.

Rail slot и terminal operation синхронизированы.

Контейнер выгружается.

Роботизированная система переводит его на следующий транспорт.

Неожиданно один участок маршрута закрывается.

Shipment Agent обнаруживает это за несколько часов до прибытия.

Система резервирует альтернативную мощность.

Контракт допускает изменение маршрута в пределах установленной стоимости.

Груз перенаправляется.

Получатель получает новое:

P50;

P90 ETA.

Никто не созывает оперативное совещание.

Никто не пересылает десятки писем.

Никто не переносит вручную данные из одной системы в другую.

Человек включится только если система столкнется с ситуацией, которую действительно нельзя разумно решить автоматически.

Это и есть бесшовная автоматизированная логистика.

49.64. Новый мировой benchmark

LPI 2.0 уже сделал важнейший шаг:

от perception

к:

фактическому времени движения груза.

Следующий шаг может состоять в измерении того, какой объем человеческой и организационной координации необходим для этого движения.

Россия может предложить новую систему показателей.

Zero-Stop Logistics Rate

Какая доля грузов прошла без неплановых остановок?

Logistics Autonomy Rate

Какая доля стандартных решений принята автоматически?

Human Touchpoints per Shipment

Сколько человеческих административных действий потребовала перевозка?

Cargo Idle Ratio

Какую долю door-to-door time груз непроизводительно ждал?

Autonomous Recovery Time

Как быстро система автоматически восстановилась после disruption?

Prediction Horizon

Насколько заранее сеть видит bottleneck?

Capacity Utilization Intelligence

Насколько эффективно AI сопоставляет грузы со свободной мощностью?

Border Without Stop Rate

Какая доля eligible low-risk грузов проходит контроль без административной остановки?

Это уже показатели не просто эффективной транспортной инфраструктуры.

Они измеряют степень интеллектуальной автономности логистической системы.

49.65. Максимальный лидерский фронтир

Наиболее совершенная логистика будущего должна постепенно исчезнуть из внимания предприятия.

Компания не должна быть профессионалом в:

железнодорожных слотах;

портовых окнах;

таможенных маршрутах;

контейнерных перестановках,

если это не ее основной бизнес.

Она должна сказать системе:

«этот груз должен оказаться здесь к этой дате при таких ограничениях».

Все остальное — задача логистической инфраструктуры.

Именно поэтому конечная цель программы-максимум может быть сформулирована так:

перевратить транспортировку груза из последовательности десятков ручных организационных действий в одну непрерывную цифрово-физическую транзакцию.

Физический мир по-прежнему будет иметь:

расстояние;

погоду;

ремонт;

границы;

непредвиденные события.

Их невозможно отменить.

Но можно почти полностью устранить вторую категорию потерь:

груз стоит потому, что системы еще не договорились.

В логистике следующего поколения:

информация движется раньше груза;

мощность готовится раньше спроса;

контроль происходит раньше границы;

альтернативный маршрут рассчитывается раньше пробки;

ремонт прогнозируется раньше отказа.

Тогда главная логистическая формула России становится:

предвидеть раньше;
резервировать заранее;
контролировать без остановки;
перегружать без ожидания;
перестраивать до возникновения кризиса.

Программа-минимум должна сделать российскую логистику сопоставимой с лучшими существующими системами мира.

Программа-максимум должна создать систему другого поколения:

сеть, в которой миллионы грузов обладают цифровыми агентами, транспортная емкость распределяется машинно, граница становится почти невидимой для добросовестного потока, физическая инфраструктура синхронизируется в реальном времени, а вся логистическая система постоянно сама ищет способ доставить каждый груз быстрее, надежнее и с меньшими потерями.

Именно это и будет означать создание бесшовной автоматизированной логистики национального масштаба.

***********