Двадцать пять лет — от роста и крупных контрактов до доли менее 7%

Аннотация

В начале XXI века Россия занимала одно из ведущих мест на мировом рынке вооружений. Крупные контракты с Индией, Китаем, Алжиром и другими государствами обеспечивали российской оборонной промышленности устойчивый спрос, а сама страна долгое время сохраняла положение второго крупнейшего экспортёра оружия после США.

Однако в последующие годы эта модель начала разрушаться. Ключевые покупатели стали сокращать зависимость от российских поставок, развивать собственное производство и обращаться к другим экспортёрам. Одновременно усилилась конкуренция со стороны США, Франции, Южной Кореи, Турции и Китая. Количество новых крупных контрактов уменьшалось, а прежние соглашения постепенно завершались.

После 2022 года спад ускорился. Санкции осложнили расчёты, поставки комплектующих, логистику и техническое обслуживание проданной техники. Значительная часть производственных мощностей российской оборонной промышленности была переориентирована на обеспечение внутренних военных потребностей. Для иностранных заказчиков выросли риски задержек, ограничений и невозможности получить необходимое обслуживание.

Брошюра в форме хронологической ленты показывает, как Россия прошла путь от восстановления оружейного экспорта в 2000-е годы до резкого сокращения поставок и падения доли мирового рынка ниже 7 процентов. Основное внимание уделено причинам этого процесса и тому, почему нынешнее положение нельзя считать обычным краткосрочным колебанием.

********

При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при соавторстве (творческом и техническом участии) ChatGPT 5.6. Thinking — Демичат Сапиенс (Саппи).

*********

Введение

Россия на мировом рынке вооружений в начале XXI века

В начале XXI века экспорт вооружений считался одним из наиболее устойчивых направлений российской промышленности. После резкого сокращения производства в 1990-е годы зарубежные контракты помогли сохранить предприятия, конструкторские школы и квалифицированные кадры. Поставки боевых самолётов, вертолётов, систем противовоздушной обороны, бронетехники и военных кораблей обеспечивали оборонной отрасли загрузку и валютные поступления.

Ключевыми покупателями российского оружия стали Индия, Китай, Алжир, Вьетнам и ряд других государств Азии, Африки и Ближнего Востока. Россия предлагала им не только готовую технику, но и обучение специалистов, ремонт, модернизацию, поставку запасных частей, лицензионное производство и передачу отдельных технологий. Благодаря этому отношения с заказчиками часто приобретали долгосрочный характер.

В 2000-е годы российская экспортная модель выглядела достаточно успешной. Техника советской и российской разработки была знакома многим иностранным армиям, отличалась сравнительно доступной стоимостью и могла поставляться без тех политических условий, которые иногда сопровождали сделки с западными государствами. Россия закрепилась среди двух крупнейших мировых экспортёров вооружений и долгое время уступала по объёму поставок только Соединённым Штатам.

Однако за внешней устойчивостью скрывались серьёзные уязвимости. Значительная часть экспорта зависела от нескольких крупных покупателей и от ограниченного набора продукции, прежде всего боевой авиации и систем противовоздушной обороны. Многие контракты основывались на разработках, созданных ещё в советский период. Обновление модельного ряда шло медленно, а качество послепродажного обслуживания нередко вызывало претензии заказчиков.

Постепенно изменилась и ситуация на мировом рынке. Китай начал развивать собственное производство вооружений и сократил потребность в российских поставках. Индия стала активнее закупать технику у Франции, США, Израиля и других стран, одновременно расширяя собственную оборонную промышленность. Усилилась конкуренция со стороны новых экспортёров, предлагавших современные беспилотные системы, высокоточное оружие, электронику и более гибкие формы промышленного сотрудничества.

Поэтому падение российского экспорта не произошло внезапно. Оно формировалось на протяжении многих лет под влиянием изменений спроса, технологического отставания, завершения старых контрактов и сокращения числа новых крупных заказов. После 2022 года к этим проблемам добавились санкции, сложности с международными расчётами и логистикой, а также переориентация оборонных предприятий на потребности российской армии.

Эта брошюра прослеживает развитие российского оружейного экспорта от восстановления в начале 2000-х годов до резкого сокращения его доли на мировом рынке. Главная задача — показать, почему прежняя экспортная модель перестала работать и какие изменения необходимы для выхода из сложившегося кризиса.

*******

2000–2007. Возвращение на мировой рынок

В начале 2000-х годов Россия восстановила позиции, утраченные после распада Советского Союза. Экспорт вооружений стал одним из ключевых источников загрузки оборонных предприятий: внутренний государственный заказ оставался ограниченным, поэтому сохранение производственных мощностей, рабочих мест и конструкторских школ во многом зависело от иностранных покупателей.

Основой российского предложения оставалась техника, созданная на базе советских разработок: боевые самолёты и вертолёты, бронетехника, системы противовоздушной обороны, ракетное вооружение и военные корабли. Многие зарубежные армии уже использовали советское оружие, имели подготовленных специалистов и соответствующую инфраструктуру. Переход на обновлённые российские образцы был для них проще и дешевле, чем полная замена вооружения.

Главными рынками стали государства Азии. Особенно большое значение имели Китай и Индия, закупавшие дорогостоящую авиационную и военно-морскую технику. Отдельные контракты были настолько крупными, что обеспечивали загрузку российских предприятий на несколько лет. Одновременно Россия возвращалась на рынки Ближнего Востока, Северной Африки и Юго-Восточной Азии.

К середине десятилетия восстановление стало очевидным. В 2002–2006 годах Россия и США были двумя крупнейшими мировыми поставщиками основных вооружений: на каждую из стран приходилось около 30% мирового объёма поставок. Однако уже тогда проявилась важная особенность российской модели — высокая зависимость оборонной промышленности от экспорта и от небольшого числа крупных заказчиков.

Возвращение на мировой рынок было значительным успехом. Но оно основывалось преимущественно на использовании советского технологического наследия, модернизации существующих платформ и сохранении старых военно-технических связей. Эта модель могла поддерживать экспорт в течение длительного времени, но требовала постоянного появления новых крупных контрактов.

2008–2015. Рост экспорта и эпоха крупных контрактов

В конце 2000-х и первой половине 2010-х годов российский оружейный экспорт достиг максимальных возможностей. Россия устойчиво занимала второе место среди мировых поставщиков, уступая только США. Рост обеспечивали ранее заключённые соглашения, крупные программы перевооружения иностранных армий и высокий спрос на авиацию, системы противовоздушной обороны, бронетехнику и корабли.

Российская экспортная модель предлагала заказчикам не только готовое вооружение. Контракты могли включать обучение экипажей и технических специалистов, ремонт, модернизацию, поставку боеприпасов и запасных частей, лицензионную сборку и отдельные формы передачи технологий. Это позволяло превращать разовую продажу в многолетнее сотрудничество.

Наиболее важным покупателем оставалась Индия. В 2011–2015 годах на неё приходилось 39% российского экспорта основных вооружений. Китай и Вьетнам получили ещё по 11%. Всего за этот период Россия поставляла основные вооружения 50 государствам, а её доля в мировом экспорте достигала 25%. Российский экспорт вырос на 28% по сравнению с 2006–2010 годами.

На первый взгляд система выглядела устойчивой. Крупные контракты обеспечивали предприятия заказами, а наличие нескольких постоянных партнёров снижало расходы на продвижение продукции. Однако такая концентрация одновременно создавала стратегический риск. Почти две трети поставок направлялись в Азию и Океанию, а значительная часть общего результата зависела от решений нескольких правительств.

Первые признаки будущего перелома появились ещё до завершения этого периода. Объёмы поставок в 2014 и 2015 годах были заметно ниже, чем в 2011–2013 годах, и вернулись примерно к уровню второй половины 2000-х. Это означало, что рост перестал быть непрерывным: крупные старые программы постепенно завершались, а новых соглашений сопоставимого масштаба становилось недостаточно.

2016–2019. Замедление поставок и первые признаки системного спада

Во второй половине 2010-х годов российский экспорт вооружений сохранял внушительные масштабы, однако его динамика уже изменилась. Россия продолжала занимать второе место в мире, но разрыв с США быстро увеличивался. Если в 2010–2014 годах американский экспорт превосходил российский на 17%, то в 2015–2019 годах — уже на 76%.

Российская доля мирового экспорта сократилась с 27% в 2010–2014 годах до 21% в 2015–2019 годах. Одновременно объём поставок уменьшился на 18%. Это было особенно показательно на фоне общего роста мирового рынка: международные поставки основных вооружений в 2015–2019 годах были выше, чем в предыдущем пятилетнем периоде. Следовательно, Россия теряла позиции не из-за общего сокращения спроса, а потому, что конкуренты росли быстрее и успешнее занимали расширяющийся рынок.

Главной проблемой стало ослабление позиций в Индии. Она по-прежнему оставалась крупнейшим покупателем российского оружия, но объём российских поставок в эту страну между 2010–2014 и 2015–2019 годами сократился на 47%. Индия расширяла собственное производство и одновременно увеличивала сотрудничество с Францией, США, Израилем и другими поставщиками.

Зависимость от ограниченного круга клиентов сохранялась. В 2015–2019 годах 55% российского экспорта приходилось всего на три государства — Индию, Китай и Алжир. Всего Россия поставляла основные вооружения 47 странам, однако многочисленность направлений не компенсировала зависимость от нескольких крупнейших контрактов.

Одновременно менялась конкурентная среда. США увеличивали поставки и укрепляли присутствие на Ближнем Востоке, а Франция заключала крупные авиационные контракты. Китай превращался из крупного импортёра российского оружия в самостоятельного производителя и экспортёра. На рынок активнее выходили Южная Корея, Турция и другие государства, предлагавшие новые системы и более гибкие форматы промышленного сотрудничества.

К концу 2019 года речь шла уже не о случайном колебании. Сокращались объёмы, уменьшалась мировая доля, ослабевали позиции на главном индийском рынке, а разрыв с ведущим экспортёром стремительно увеличивался. Именно в этот период сформировались основные признаки системного спада, который в следующем десятилетии перешёл в резкое обрушение экспортных показателей.

2020–2021. Сокращение заказов и ослабление позиций на ключевых рынках

В 2020–2021 годах постепенное снижение российского оружейного экспорта превратилось в резкий спад. По оценке SIPRI, годовые объёмы поставок в эти два года были на 22–73% ниже, чем в любой отдельный год периода 2000–2019 годов. Таким образом, перелом произошёл ещё до начала полномасштабной войны против Украины в феврале 2022 года.

Одной из причин стало завершение крупных программ, заключённых в предыдущие десятилетия. Российская экспортная система нуждалась в постоянном поступлении новых масштабных заказов, однако портфель будущих поставок постепенно сокращался. К концу 2022 года SIPRI отмечал сравнительно небольшой объём ожидавшихся российских поставок боевых самолётов, вертолётов, кораблей и других основных вооружений. Это указывало на высокую вероятность дальнейшего падения экспорта.

Одновременно усиливалась зависимость от ограниченного круга покупателей. В 2017–2021 годах Индия, Китай, Египет и Алжир получили 73% всего российского экспорта основных вооружений. Такая концентрация означала, что пересмотр закупочной политики даже одним крупным клиентом мог заметно повлиять на общий результат.

Особенно важными были изменения на индийском рынке. Индия продолжала закупать российскую технику, но одновременно расширяла сотрудничество с Францией, США, Израилем и другими странами, развивала собственное производство и добивалась более широкой локализации. Китай также всё меньше нуждался в импорте готовых российских систем, поскольку наращивал собственные производственные и экспортные возможности.

Пандемия COVID-19 могла осложнить переговоры, производство и исполнение отдельных контрактов, однако она не была главной причиной спада. Основные проблемы носили структурный характер: завершение старых программ, недостаток новых крупных заказов, зависимость от нескольких покупателей и усиление конкурентов.

К концу 2021 года Россия всё ещё оставалась вторым крупнейшим поставщиком основных вооружений, но её положение становилось всё менее устойчивым. Экспортная модель, основанная на советском технологическом наследии, крупных авиационных контрактах и нескольких постоянных клиентах, приближалась к пределу своих возможностей.

2022–2023. Война, санкции и переориентация промышленности на внутренние потребности

После февраля 2022 года падение российского оружейного экспорта ускорилось. Война не стала первоначальной причиной кризиса, но усилила практически все ранее возникшие проблемы: сократила доступные для экспорта производственные ресурсы, осложнила международные расчёты и поставки комплектующих, повысила политические риски для покупателей и ограничила возможности заключения новых контрактов.

Российской армии потребовались значительные объёмы вооружения, боеприпасов и запасных частей. Предприятия должны были одновременно выпускать новую технику, ремонтировать повреждённые системы и восполнять потери. В результате внутренние военные потребности стали конкурировать с экспортными обязательствами за производственные мощности, кадры, электронные компоненты и другие ресурсы. SIPRI прямо связывает ускорение падения экспорта с потребностями фронта, торговыми санкциями и давлением на потенциальных покупателей российского оружия.

Санкции не означали полной остановки российского оборонного производства. Однако они усложнили приобретение ряда компонентов, проведение платежей, страхование грузов, транспортировку техники и организацию послепродажного обслуживания. Для иностранного заказчика значение имеет не только получение вооружения, но и гарантированная поставка боеприпасов, деталей, программного обеспечения, ремонта и модернизации на протяжении десятилетий. Сомнения в надёжности этой системы снижали привлекательность новых контрактов.

Одновременно Россия столкнулась с политическим давлением со стороны США и их союзников. Государства, продолжавшие военно-техническое сотрудничество с Москвой, должны были учитывать угрозу вторичных санкций, ограничения доступа к западным финансовым системам и возможное ухудшение отношений с другими поставщиками. Даже страны, не присоединившиеся к санкциям, получили дополнительные стимулы диверсифицировать закупки.

В 2019–2023 годах объём российского экспорта основных вооружений оказался на 53% ниже, чем в 2014–2018 годах. Французский экспорт за то же время вырос на 47%, благодаря чему Франция впервые опередила Россию и заняла второе место после США.

Сокращалась и география поставок. В 2019 году Россия передавала основные вооружения 31 государству, а в 2023 году — только 12. Это свидетельствовало уже не просто об уменьшении объёма отдельных сделок, а о заметном сужении международного присутствия.

Таким образом, к концу 2023 года кризис приобрёл системный характер. Россия одновременно теряла объёмы, покупателей и место в мировом рейтинге, тогда как её конкуренты расширяли производство, заключали новые авиационные контракты и предлагали заказчикам локализацию, совместную разработку и долгосрочное промышленное партнёрство.

2024–2025. Падение доли России в мировом экспорте вооружений ниже 7 процентов

В 2024–2025 годах масштаб произошедшего стал окончательно очевиден. По последним данным SIPRI, в период 2021–2025 годов доля России в мировом экспорте основных вооружений составила 6,8%. Для сравнения: в 2016–2020 годах она составляла около 21%.

Объём российских поставок между этими пятилетними периодами сократился на 64%. Россия сохранила третье место в мире, но заметно отстала от США, контролировавших 42% мирового экспорта, и Франции с долей 9,8%.

Падение происходило на фоне роста мирового рынка. Общий объём международных поставок основных вооружений в 2021–2025 годах увеличился на 9,2% по сравнению с 2016–2020 годами и достиг максимального уровня со времени окончания холодной войны. Следовательно, российские показатели снижались не потому, что оружие стало меньше востребовано: спрос рос, но основные выгоды от этого роста получали другие поставщики.

Экспорт стал ещё более концентрированным. В 2021–2025 годах Россия поставляла основные вооружения 30 государствам и одной негосударственной вооружённой группе, однако 74% поставок пришлось всего на три страны: Индию — 48%, Китай — 13% и Беларусь — 13%.

Наиболее уязвимым элементом оставалась зависимость от Индии. Она была крупнейшим клиентом России, но последовательно сокращала долю российского оружия в своём импорте, расширяя закупки у других стран и развивая собственную промышленность. Поэтому даже сохранение отдельных крупных российско-индийских проектов уже не гарантировало возвращения к прежним объёмам экспорта.

Цифра 6,8% означает больше, чем потерю нескольких контрактов. Она отражает одновременное действие нескольких процессов: завершение старых экспортных программ, недостаток новых заказов, уход части покупателей, усиление конкурентов, санкционные ограничения и приоритетное обеспечение собственных вооружённых сил.

К 2025 году Россия не исчезла с мирового рынка вооружений. Она сохранила крупную оборонную промышленность, компетенции в авиации, ракетной технике, противовоздушной обороне и других направлениях. Но прежняя модель, позволявшая десятилетиями занимать второе место в мире, фактически перестала работать. Для восстановления позиций требовалось уже не возвращение к старой практике продаж, а создание новой экспортной стратегии.

Стратегия выхода из кризиса

Возможные пути восстановления экспортных позиций

Кризис российского оружейного экспорта нельзя преодолеть одной рекламной кампанией, несколькими новыми контрактами или расширением участия в международных выставках. Падение произошло одновременно на нескольких уровнях: сократились объёмы поставок, уменьшилась доля мирового рынка, сузилась география покупателей, усилилась зависимость от нескольких государств, а Россия потеряла второе место среди крупнейших экспортёров.

В 2021–2025 годах российский экспорт основных вооружений сократился на 64% по сравнению с 2016–2020 годами. Доля России на мировом рынке уменьшилась с 21 до 6,8%. Россия оказалась единственной страной среди десяти крупнейших поставщиков, экспорт которой снизился. При этом общий объём международных поставок основных вооружений вырос на 9,2%. Это означает, что мировой рынок не исчез: Россия теряла позиции на фоне роста спроса и расширения возможностей её конкурентов.

Поэтому выход из кризиса требует не восстановления прежней модели, а создания новой системы военно-технического сотрудничества. Такая система должна учитывать политические ограничения, изменение запросов покупателей, рост требований к локализации производства, значение послепродажного обслуживания и ускоряющееся технологическое обновление вооружений.

Важно также помнить, что показатели SIPRI отражают объём международных передач основных вооружений, а не экспортную выручку российских предприятий. Поэтому задача стратегии состоит не только в увеличении денежной стоимости контрактов, но и в восстановлении физических объёмов поставок, устойчивости экспортного портфеля и долгосрочного присутствия на внешних рынках.

1. Определить реалистичную цель

Первой ошибкой было бы поставить задачу механически вернуть долю в 20–25%, характерную для наиболее успешных периодов. За время российского спада структура рынка изменилась. США усилили глобальное лидерство, Франция расширила экспорт, Китай развил собственную промышленность, а новые поставщики стали занимать отдельные технологические и региональные ниши. В 2021–2025 годах доля США достигла 42%, а французский экспорт вырос на 21% по сравнению с предыдущим пятилетием.

Поэтому первоначальной целью должно стать не возвращение к формальному второму месту, а остановка дальнейшего падения. Необходимо добиться четырёх результатов:

сохранить существующих покупателей;
обеспечить исполнение уже заключённых контрактов;
восстановить доверие к срокам поставок и обслуживанию;
сформировать портфель новых заказов, не зависящий от одного или двух государств.

На первом этапе успехом можно считать стабилизацию, а не стремительный рост. Только после восстановления доверия и производственной устойчивости можно ставить задачу постепенного увеличения доли рынка.

2. Политическая нормализация как основное условие

Главным ограничением для российского оружейного экспорта остаётся не недостаток рекламы и даже не отсутствие отдельных конкурентоспособных образцов. Основное препятствие — совокупность политических, санкционных и репутационных рисков.

Европейский союз продолжал расширять ограничения против российского военно-промышленного комплекса и в 2026 году. К июлю 2026 года ЕС сообщал уже о 21 пакете санкций. Американские меры также охватывают российский военно-промышленный сектор, финансовые операции и иностранных контрагентов, способствующих поставкам критически важных товаров российским организациям.

Из этого следует неприятный, но принципиальный вывод: полноценное восстановление экспортных позиций невозможно без снижения международной напряжённости и политического урегулирования войны против Украины.

Даже государство, готовое приобрести российскую технику, должно учитывать:

риск вторичных санкций;
возможность блокирования платежей;
ограничения на страхование и перевозку грузов;
недоступность отдельных комплектующих;
сложности с гарантийным ремонтом;
риск задержки поставок;
возможную зависимость от постоянно меняющихся политических решений.

Покупка вооружений — это отношение на десятилетия. Самолёт, вертолёт, система противовоздушной обороны или корабль требуют постоянных поставок комплектующих, боеприпасов, программного обеспечения, технической документации и услуг по модернизации. Если покупатель сомневается, что поставщик сможет обслуживать технику через пять, десять или двадцать лет, даже сравнительно низкая цена перестаёт быть решающим преимуществом.

Политическая нормализация не гарантирует немедленного снятия всех санкций. Однако она является исходным условием для переговоров об их постепенном смягчении, восстановления финансовых каналов и возвращения к нормальному страхованию и логистике.

При этом новая стратегия не должна строиться на обходе санкций через посредников, непрозрачные компании и скрытые платёжные механизмы. Подобные схемы могут помочь провести отдельную операцию, но они не способны создать устойчивый экспортный рынок. Напротив, они повышают стоимость контрактов, увеличивают риски для покупателей и окончательно подрывают доверие к поставщику.

3. Восстановление доверия к исполнению контрактов

Оружейный экспорт основан прежде всего на доверии. Покупатель должен быть уверен, что получит заказанную технику в установленный срок, в согласованной комплектации и с обещанными характеристиками.

Россия должна перейти от продажи обещаний к системе проверяемых обязательств. Для каждого крупного контракта необходимы:

реалистичный график производства;
заранее сформированный резерв комплектующих;
понятная система контроля качества;
прозрачный порядок приёмки;
предусмотренные договором компенсации за задержки;
гарантии поставки запасных частей;
отдельный план технического обслуживания;
программа подготовки специалистов заказчика.

До подписания соглашения поставщик должен подтверждать, что производство действительно располагает свободными мощностями. Нельзя одновременно принимать экспортные обязательства и рассчитывать, что необходимые ресурсы появятся позднее.

Особенно важен отказ от практики, при которой политическое руководство объявляет о возможной сделке задолго до завершения технических и коммерческих переговоров. Несостоявшиеся контракты, многолетние задержки и преждевременные заявления создают впечатление ненадёжности. Международные выставки должны демонстрировать не макеты и планы, а серийные изделия, готовые к поставке и обеспеченные производственной программой.

Для восстановления доверия можно создать единый публичный реестр исполнения крупных экспортных программ. Разумеется, чувствительная военная информация должна оставаться закрытой, но покупатели должны получать сведения о выполнении этапов, сертификации и готовности производственных линий.

4. Перестройка отношений с покупателем

В прежней модели экспорт часто понимался как передача готового изделия. Современный покупатель всё чаще рассматривает закупку вооружений как инструмент развития собственной промышленности.

Особенно отчётливо эта тенденция проявляется в крупнейших импортирующих государствах. Индия официально ставит задачу расширения национального оборонного производства, импортозамещения, технологического развития и участия местных компаний в закупочных программах. Саудовская Аравия намерена локализовать более 50% расходов на военное оборудование и услуги к 2030 году; к концу 2024 года показатель локализации достиг 24,89%.

Поставщик, который предлагает только готовую технику, постепенно проигрывает поставщику, готовому создавать совместные предприятия, обучать национальных специалистов и передавать часть производственных операций.

Поэтому экспортное предложение России должно строиться на нескольких уровнях сотрудничества.

Первый уровень — поставка готовой техники

Он остаётся возможным для небольших государств, не располагающих собственной оборонной промышленностью. Однако даже в этом случае контракт должен включать обучение, ремонт и запасные части.

Второй уровень — сборка в стране покупателя

Часть операций переносится на местные предприятия. Заказчик получает рабочие места, компетенции и возможность участвовать в обслуживании техники.

Третий уровень — совместное производство

Российские и иностранные предприятия распределяют производство компонентов, создают совместную цепочку поставок и совместно отвечают за конечный результат.

Четвёртый уровень — совместная разработка

Покупатель участвует в формировании требований, финансировании исследований и создании новой системы. Такое сотрудничество сложнее, но оно формирует наиболее устойчивую долгосрочную связь.

Пятый уровень — совместный выход на рынки третьих стран

Если партнёр становится полноценным участником производства, он может быть заинтересован в продвижении совместного продукта в собственном регионе.

При этом локализация не должна превращаться в формальную установку отвёрточной сборочной линии. Покупатель быстро понимает разницу между реальной передачей компетенций и имитацией промышленного сотрудничества. Необходимо заранее определить, какие технологии и операции могут передаваться, какие останутся у головного разработчика и как будет защищаться интеллектуальная собственность.

5. Сохранение существующего парка российской и советской техники

Наиболее доступный рынок для восстановления — не новые покупатели, а государства, уже использующие российскую или советскую технику.

Во многих странах продолжают эксплуатироваться самолёты, вертолёты, бронетехника, корабли и системы противовоздушной обороны соответствующего происхождения. Этот парк требует:

ремонта;
продления ресурса;
поставки запасных частей;
замены устаревшей электроники;
обновления средств связи;
модернизации навигационного оборудования;
подготовки специалистов;
восстановления боеготовности;
утилизации техники после окончания службы.

Такие программы обычно дешевле закупки полностью новых систем и могут быть привлекательны для государств с ограниченными оборонными бюджетами.

Главной задачей должно стать создание международной сети авторизованных сервисных центров. Покупатель не должен отправлять каждый агрегат в Россию и месяцами ждать его возвращения. Типовые операции должны выполняться непосредственно в стране эксплуатации или в региональном центре.

Для этого необходимы:

сертификация иностранных ремонтных предприятий;
обучение местных инженеров;
создание складов наиболее востребованных деталей;
стандартизированные ремонтные комплекты;
цифровые каталоги компонентов;
техническая поддержка на языке заказчика;
система контроля качества работ;
защита рынка от несертифицированных деталей.

Сервис существующего парка способен дать России относительно устойчивую базу для сохранения присутствия даже в условиях, когда заключение крупных новых контрактов затруднено.

6. Переход от продажи изделия к управлению жизненным циклом

Цена закупки составляет только часть расходов покупателя. Гораздо большее значение может иметь стоимость эксплуатации системы в течение нескольких десятилетий.

Новая экспортная модель должна строиться вокруг полного жизненного цикла:

поставки изделия;
обучения;
технической эксплуатации;
регулярного ремонта;
модернизации;
поставок расходных материалов;
обновления программного обеспечения;
восстановления ресурса;
окончательного списания и утилизации.

Поставщик должен заранее показывать заказчику, сколько будет стоить час эксплуатации самолёта, год содержания корабля или полный цикл обслуживания бронетехники. Необходимо гарантировать наличие компонентов не только в момент поставки, но и на протяжении согласованного срока службы.

Полезным инструментом могут стать долгосрочные сервисные контракты, в которых оплачивается не отдельный ремонт, а установленный уровень технической готовности. Например, поставщик обязуется обеспечивать определённую долю исправной техники в течение года.

Такой подход дисциплинирует производителя. Он становится заинтересован не в продаже максимального количества запасных частей, а в надёжности изделия, удобстве обслуживания и сокращении простоев.

7. Радикальное улучшение послепродажного обслуживания

Слабый сервис способен уничтожить преимущества даже хорошей техники. Покупатель оценивает не только изделие, но и скорость реакции поставщика после возникновения неисправности.

Для перестройки системы обслуживания необходимы следующие меры.

Единое окно для заказчика

Покупатель не должен самостоятельно выяснять, какое предприятие отвечает за двигатель, электронику, вооружение или программное обеспечение. Один оператор должен принимать обращение и координировать всех участников.

Нормативные сроки ответа

Для каждого типа запроса должен быть установлен предельный срок: подтверждение обращения, первичная диагностика, отправка специалиста, доставка деталей и завершение ремонта.

Региональные склады

Наиболее востребованные компоненты должны находиться рядом с покупателем. Доставка каждой детали из России увеличивает простой и создаёт зависимость от логистических ограничений.

Цифровая диагностика

При соблюдении требований безопасности часть неисправностей можно выявлять дистанционно. Это сокращает время и позволяет заранее подготовить необходимые компоненты.

Многоязычная техническая документация

Инструкции должны быть написаны понятным языком, регулярно обновляться и соответствовать реальной конфигурации поставленного изделия.

Долгосрочное производство компонентов

Нельзя прекращать выпуск детали сразу после завершения основной серии. Покупатель должен понимать, на какой срок гарантируется её доступность и какая замена будет предложена после снятия с производства.

Контроль неофициального рынка

Распространение несертифицированных деталей подрывает безопасность, ухудшает репутацию производителя и лишает его доходов. Авторизованные сервисы должны быть быстрее и удобнее серого рынка, а не только обладать формальным статусом.

8. Обновление экспортного продуктового портфеля

Одной из причин прежней устойчивости России была высокая конкурентоспособность нескольких крупных категорий продукции. Но зависимость от ограниченного набора платформ стала уязвимостью.

Экспортный портфель необходимо расширить. При этом речь не должна идти о попытке одновременно конкурировать во всех направлениях. Следует определить области, где имеются реальные технологические компетенции, серийное производство и возможность многолетнего обслуживания.

Перспективный портфель может включать несколько типов предложений.

Модернизация уже поставленной техники

Это наиболее реалистичное направление. Покупатель получает улучшенные возможности без полной замены парка, а российские предприятия сохраняют связь с существующим клиентом.

Средства противовоздушной обороны

У России сохраняются значительные компетенции в этой области. Однако экспорт должен включать не только отдельные комплексы, но и совместимую систему обнаружения, управления, связи, обучения и технического обслуживания.

Авиационная техника

Здесь необходимо решить проблему сроков поставки, двигателей, электроники и стоимости эксплуатации. Без стабильного серийного производства отдельные демонстрационные образцы не смогут восстановить рынок.

Вертолётная техника

Для многих государств особенно важны транспортные, поисково-спасательные, медицинские и многоцелевые машины. Здесь решающими становятся надёжность, простота обслуживания и доступность деталей.

Беспилотные системы

Рынок беспилотной техники быстро развивается, но конкуренция уже чрезвычайно высока. Преимущество может быть создано не продажей одного аппарата, а предложением полного комплекса обучения, обслуживания, связи и интеграции.

Средства защиты от беспилотных систем

Спрос на обнаружение и нейтрализацию беспилотных аппаратов увеличился. Однако экспортные решения должны быть безопасными, юридически контролируемыми и совместимыми с системами заказчика.

Радиоэлектронные и информационные системы

Современная техника всё больше зависит от программного обеспечения, связи, сенсоров и обработки данных. Экспорт платформы без современной электронной среды снижает её привлекательность.

Военно-транспортные и вспомогательные средства

Не все рынки ориентированы на наиболее сложные боевые системы. Транспорт, инженерное оборудование, средства эвакуации и обеспечения могут иметь более широкую и менее политизированную клиентскую базу.

Учебные и тренировочные решения

Подготовка пилотов, экипажей и технического персонала может стать самостоятельным направлением. Тренажёры, учебные центры и программы переподготовки создают долгосрочную зависимость не от политического давления, а от качества услуг.

9. Необходимость технологического обновления

Российская продукция долгое время сохраняла привлекательность благодаря сочетанию приемлемой цены, известных характеристик и опыта эксплуатации. Однако покупатели всё чаще сравнивают не отдельные платформы, а целые технологические экосистемы.

Современное вооружение оценивается по следующим признакам:

качеству электроники;
надёжности программного обеспечения;
возможностям защищённой связи;
способности обмениваться данными;
совместимости с другими системами;
точности;
удобству модернизации;
уровню автоматизации;
стоимости эксплуатации;
устойчивости цепочки поставок.

Для восстановления экспорта недостаточно модернизировать корпус или двигатель старой платформы. Необходимо обновлять электронную архитектуру, средства управления, программное обеспечение и способы взаимодействия с другими системами.

При этом продукт должен создаваться как модульная платформа. Покупатели имеют разные бюджеты и политические ограничения. Возможность выбирать состав оборудования позволяет продавать базовую версию одним государствам и более сложную — другим.

Модульность также упрощает модернизацию. Вместо замены всей системы заказчик может обновлять отдельные компоненты по мере появления новых технологий.

10. Перестройка научно-исследовательской системы

Экспортные позиции невозможно восстановить только за счёт модернизации советских разработок. Необходима работающая система создания новых продуктов.

Для этого требуется:

устойчивое финансирование исследований;
реальная конкуренция конструкторских решений;
привлечение гражданских технологических компаний;
сотрудничество с университетами;
быстрый переход от прототипа к серийному образцу;
независимая оценка результатов испытаний;
прекращение неудачных проектов;
защита интеллектуальной собственности;
сохранение критически важных кадров.

Одной из проблем крупных государственных систем является стремление продолжать проект даже после того, как его технологическая или коммерческая бесперспективность стала очевидна. Экспортная стратегия требует более жёсткого отбора. Ограниченные ресурсы должны направляться на изделия, которые имеют понятного заказчика, производственную базу и перспективу серийного выпуска.

Необходимо разделять опытный образец, изделие, принятое на вооружение, и экспортно готовый продукт. Наличие прототипа ещё не означает возможность заключить контракт. Экспортная готовность предполагает серийное производство, документацию, обучение, запасные части, сервис и подтверждённую стоимость эксплуатации.

11. Восстановление производственной дисциплины

Потенциальный покупатель должен быть уверен, что российские предприятия способны изготовить заказанную продукцию одновременно с выполнением внутреннего государственного заказа.

Для этого требуется провести аудит производственных мощностей:

какие линии реально работают;
какова их максимальная загрузка;
какие компоненты создают узкие места;
сколько времени занимает увеличение выпуска;
какие кадры необходимы;
какой объём продукции может быть зарезервирован для экспорта;
где существуют критические зависимости от единственного поставщика.

Экспортные контракты должны заключаться только после подтверждения производственной возможности их исполнения.

Особое значение имеет управление качеством. Поставщик должен отслеживать происхождение каждого критически важного компонента, результаты его испытаний, дату установки и историю обслуживания. Это необходимо не только для безопасности, но и для быстрой диагностики серийных дефектов.

Следует также сократить разрыв между разработчиком и серийным предприятием. Конструкторская документация должна соответствовать реальному производству, а изменения — своевременно доводиться до сервисных центров и заказчиков.

12. Устойчивые и законные цепочки поставок

Санкционные ограничения показали уязвимость производств, зависимых от иностранных компонентов и оборудования. Но ответом не может быть попытка скрытно закупать всё необходимое через цепочку посредников. Такие схемы нестабильны, дороги и создают дополнительные юридические риски для иностранных партнёров. Американские и европейские органы прямо усиливают меры против обхода ограничений и предупреждают иностранные финансовые организации о рисках сотрудничества с российским военно-промышленным сектором.

Долгосрочная стратегия должна основываться на трёх принципах.

Законность

Все поставки, финансовые операции и договоры должны соответствовать применимому национальному и международному праву.

Прослеживаемость

Производитель должен знать происхождение компонентов и иметь возможность подтвердить законность их получения.

Диверсификация

Критически важный узел не должен зависеть от одного предприятия или одной страны.

Импортозамещение целесообразно там, где оно экономически и технологически оправдано. Попытка производить абсолютно всё внутри одной страны может привести к росту стоимости и снижению качества. Поэтому после политической нормализации потребуется сочетать собственное производство, законную международную кооперацию и создание резервных поставщиков.

13. Реформа управления экспортом

Централизованная система может быть удобна для государственного контроля, но она рискует стать медленной и нечувствительной к потребностям покупателя.

Необходимо чётко разделить функции:

государство определяет внешнеполитические и правовые ограничения;
экспортный оператор организует коммерческую работу;
производитель отвечает за сроки и качество;
разработчик отвечает за техническую документацию;
сервисная структура отвечает за эксплуатацию;
финансовая организация отвечает за законность и устойчивость расчётов.

Заказчик должен понимать, кто несёт ответственность за каждый этап. Недопустима ситуация, когда экспортный оператор ссылается на завод, завод — на разработчика, а разработчик — на государственные органы.

Для руководителей экспортных программ необходимо установить измеримые показатели:

выполнение контрактов в срок;
доля исправной техники у заказчиков;
скорость поставки деталей;
число повторных заказов;
продолжительность согласования контрактов;
объём сервисной выручки;
число подготовленных иностранных специалистов;
степень локализации;
диверсификация портфеля покупателей.

Сам объём подписанных соглашений не должен быть главным показателем. Контракт имеет ценность только в том случае, если он исполнен, оплачен и формирует долгосрочные отношения.

14. Новая система экспортного финансирования

Крупные оружейные сделки редко оплачиваются единовременно. Покупатели используют кредиты, рассрочку, государственные гарантии, встречные закупки и промышленную кооперацию.

После возможного смягчения санкционных ограничений России потребуется законная и прозрачная система экспортного финансирования. Она может включать:

государственные экспортные гарантии;
страхование политических и коммерческих рисков;
кредитование покупателя;
поэтапную оплату;
привязку платежей к выполненным этапам;
финансирование совместных предприятий;
участие банков страны-покупателя;
международный аудит крупных проектов.

Предоставление кредита не должно использоваться для маскировки экономически бессмысленной сделки. Если покупатель не способен обслуживать долг, экспорт превращается в политически мотивированную передачу техники и создаёт нагрузку на российский бюджет.

Каждый льготный контракт должен оцениваться по полной стоимости: производство, финансирование, обслуживание, риск неплатежа и возможная политическая выгода.

15. Отказ от чрезмерной зависимости от одного покупателя

В 2021–2025 годах 74% российского экспорта основных вооружений пришлось всего на три направления: Индию, Китай и Беларусь. Индия получила 48% российских поставок, Китай и Беларусь — по 13%. Такая концентрация делает экспорт крайне уязвимым к решениям нескольких правительств.

Диверсификация не означает, что нужно отказаться от крупных партнёров. Напротив, отношения с ними необходимо сохранять. Но доля одного государства не должна определять состояние всей отрасли.

Новая географическая стратегия должна разделять рынки на несколько групп.

Ключевые стратегические партнёры

С ними возможны крупные совместные программы, локализация и многолетнее промышленное сотрудничество.

Государства с существующим парком российской техники

Для них приоритетны ремонт, модернизация и обучение.

Небольшие и средние покупатели

Им необходимы сравнительно доступные системы, простое обслуживание и гибкое финансирование.

Новые технологические партнёры

С ними возможны совместные разработки, обмен компетенциями и создание продукции для третьих рынков.

Рынки повышенного риска

Сделки с ними должны проходить особенно строгую правовую, финансовую и политическую оценку. Краткосрочная продажа не должна создавать долгосрочные санкционные, репутационные или долговые проблемы.

16. Новая политика в отношении Индии

Индия останется одним из важнейших направлений, но прежняя модель отношений с ней уже не работает. Индийские закупки российского оружия уменьшались по мере завершения крупных программ, а государственная политика всё сильнее ориентируется на национальное производство, конкурентные процедуры и привлечение технологий. Индийская система закупок официально предусматривает расширение возможностей местных поставщиков и поддержку самостоятельной оборонной промышленности.

Российская стратегия должна исходить не из предположения, что Индия вернётся к прежней зависимости, а из готовности участвовать в новой индийской промышленной модели.

Это означает:

больше совместного производства;
участие индийских частных компаний;
размещение ремонта и обслуживания в Индии;
подготовку национальных инженеров;
участие в разработке новых систем;
реальную передачу согласованного объёма технологий;
возможность последующей модернизации силами совместных предприятий.

Главным конкурентным преимуществом России здесь может быть не отдельное изделие, а готовность создавать долгосрочную промышленную зависимость в обе стороны.

17. Пересмотр отношений с Китаем

Китай уже не является тем покупателем, каким он был в начале 2000-х годов. Его импорт основных вооружений сократился на 72% между 2016–2020 и 2021–2025 годами, поскольку страна расширяла собственное производство.

Поэтому рассчитывать на массовые закупки готовой российской техники становится всё менее реалистично.

Сотрудничество может сохраняться в отдельных высокотехнологичных областях, но оно должно учитывать:

высокий уровень китайской промышленности;
риск последующего появления конкурирующих изделий;
необходимость защиты интеллектуальной собственности;
различие интересов на рынках третьих стран;
растущую асимметрию экономических возможностей сторон.

Россия должна стремиться к взаимовыгодным проектам, а не превращаться в поставщика отдельных технологий и компонентов, после освоения которых партнёр становится дополнительным конкурентом.

18. Конкуренция не только ценой

Исторически одним из преимуществ российской техники считалась более низкая стоимость по сравнению с западными аналогами. Однако ценовая конкуренция имеет предел.

Слишком низкая цена может означать:

отсутствие средств на сервис;
недостаточное финансирование разработки;
экономию на запасных частях;
невозможность поддерживать производство;
убытки при росте себестоимости;
ухудшение качества.

Покупатель оценивает общую стоимость владения, а не только начальную цену. Более дорогое изделие может оказаться выгоднее, если оно надёжнее, легче обслуживается и имеет гарантированный доступ к компонентам.

России необходимо конкурировать сочетанием факторов:

цена;
надёжность;
скорость поставки;
простота эксплуатации;
гибкость комплектации;
локализация;
доступность обучения;
качество сервиса;
политическая предсказуемость;
гарантированная модернизация.

19. Прозрачность и репутация

Военно-техническое сотрудничество всегда содержит закрытую информацию, но чрезмерная секретность мешает коммерческой эффективности.

Покупателям необходимы проверяемые данные:

результаты испытаний;
эксплуатационная надёжность;
стоимость обслуживания;
доступность компонентов;
сроки ремонта;
ресурс основных агрегатов;
подтверждение серийного производства.

Рекламные заявления не должны заменять независимую оценку. Чем меньше доступно проверяемой информации, тем выше воспринимаемый риск.

Полезным шагом могло бы стать регулярное опубликование агрегированных данных об исполнении экспортных программ: соблюдение сроков, объёмы сервиса, число подготовленных специалистов и развитие зарубежной инфраструктуры. Это не требует раскрывать характеристики вооружений, но показывает способность отрасли выполнять обязательства.

20. Кадры и международная компетентность

Оружейный экспорт требует не только инженеров и дипломатов. Необходимы специалисты, понимающие одновременно технику, коммерцию, право, культуру покупателя и управление сложными проектами.

Следует развивать подготовку:

международных менеджеров;
инженеров по эксплуатации;
специалистов по экспортному контролю;
финансовых аналитиков;
юристов по международным контрактам;
переводчиков технической документации;
специалистов по локализации;
руководителей зарубежных сервисных центров.

Особое значение имеет знание языка и культуры страны-покупателя. Контракт на миллиарды не должен зависеть от нескольких переводчиков и редких командировок. В ключевых государствах необходимы постоянные команды, способные ежедневно работать с военными, промышленностью и государственными органами.

21. Поэтапная дорожная карта

Восстановление экспортных позиций займёт годы. Его невозможно провести одним решением.

Первый этап. Остановка падения

Основные задачи:

исполнить действующие контракты;
провести аудит производственных возможностей;
создать резерв компонентов для обслуживания уже поставленной техники;
определить наиболее проблемные экспортные программы;
отказаться от заведомо неисполнимых обещаний;
ускорить ремонт и поставку запасных частей;
сохранить отношения с существующими покупателями;
подготовить предложения по модернизации имеющегося парка.

Главный показатель этого этапа — прекращение сокращения числа покупателей и объёма поставок.

Второй этап. Восстановление доверия

Он становится возможным при снижении политической напряжённости.

Основные задачи:

нормализация расчётов и логистики;
создание региональных сервисных центров;
заключение долгосрочных контрактов на обслуживание;
восстановление страхования экспортных сделок;
запуск совместных производств;
подтверждение сроков серийных поставок;
улучшение публичной и технической отчётности.

Главный показатель — появление повторных заказов и расширение портфеля контрактов.

Третий этап. Формирование новой экспортной модели

Основные задачи:

вывод новых серийных продуктов;
увеличение доли совместных разработок;
расширение локализации;
создание международных производственных цепочек;
выход совместных предприятий на рынки третьих стран;
снижение зависимости от одного покупателя;
рост доли сервисных и модернизационных контрактов.

Главный показатель — устойчивый экспорт, сохраняющийся независимо от завершения одной крупной программы.

Четвёртый этап. Возвращение к росту

Только после выполнения первых трёх этапов можно ставить задачу увеличения доли мирового рынка.

Рост должен обеспечиваться не единичной крупной сделкой, а совокупностью:

серийных поставок;
модернизационных программ;
совместного производства;
сервиса;
обучения;
новых технологических продуктов.

22. Как измерять результат

Стратегия не должна оцениваться только по месту России в мировом рейтинге.

Необходимо отслеживать:

долю мирового экспорта основных вооружений;
абсолютный объём поставок;
число государств-покупателей;
долю трёх крупнейших клиентов;
объём новых заказов;
долю контрактов, исполненных в срок;
объём послепродажного обслуживания;
число зарубежных сервисных центров;
долю совместного производства;
число повторных заказов;
средний срок поставки запасных частей;
уровень технической готовности поставленной техники;
долю новых изделий в экспорте;
объём затрат на исследования;
количество подготовленных иностранных специалистов.

Особенно важен показатель концентрации. Если общий экспорт увеличился благодаря одному крупному контракту, но зависимость от одного покупателя стала ещё выше, система не стала устойчивее.

23. Основные риски стратегии

Даже правильно разработанная программа может столкнуться с серьёзными ограничениями.

Продолжение войны и санкций

В этом случае большая часть мер будет ограничена обслуживанием существующего парка и сотрудничеством с небольшим кругом партнёров. Полного восстановления рынка ожидать не следует.

Конкуренция внутреннего и экспортного заказов

Если вся производственная мощность направляется на внутренние потребности, экспортные обязательства будут откладываться.

Технологическое отставание

Без обновления электроники, программного обеспечения и производственной базы ценовые преимущества не компенсируют отставание.

Недостаток кадров

Расширение производства без подготовки инженеров и рабочих может привести к снижению качества.

Чрезмерная локализация

Передача слишком большого объёма технологий может создать будущего конкурента. Слишком малая локализация, напротив, сделает предложение непривлекательным.

Невыгодное кредитование

Политически мотивированные кредиты могут формально увеличивать экспорт, но создавать убытки и невозвратные долги.

Репутация, основанная на боевом опыте

Участие техники в реальных конфликтах может как повысить интерес, так и выявить недостатки. Попытки скрывать проблемы обычно наносят больший ущерб, чем признание дефектов и их устранение.

Зависимость от старых платформ

Модернизация существующей техники необходима, но она не заменяет создание новых серийных продуктов.

Заключение

Восстановление российского оружейного экспорта возможно только как результат глубокой перестройки всей модели военно-технического сотрудничества.

Главное условие — снижение политических и санкционных рисков. Без этого Россия сможет поддерживать отдельные связи и исполнять некоторые контракты, но не сможет вернуться к широкому международному присутствию.

Второе условие — восстановление доверия. Покупателю необходима уверенность в сроках, качестве, ремонте, запасных частях и многолетней поддержке.

Третье условие — переход от продажи готового изделия к промышленному партнёрству. Крупные государства всё чаще требуют локализации, совместного производства и участия в разработке.

Четвёртое условие — технологическое и производственное обновление. Нельзя вернуть позиции XXI века, бесконечно модернизируя основу, созданную в предыдущую эпоху.

Пятое условие — диверсификация. Экспорт, зависящий от двух или трёх покупателей, остаётся уязвимым даже при больших объёмах.

Таким образом, стратегия выхода из кризиса должна начинаться не с вопроса «как продать больше оружия», а с вопроса «почему иностранный покупатель должен доверить российскому поставщику свою безопасность на следующие двадцать лет».

Ответ должен включать не только характеристики техники. Он должен включать политическую предсказуемость, соблюдение обязательств, устойчивое производство, качественное обслуживание, законное финансирование и готовность строить долгосрочные отношения.

Без этих изменений возвращение к прежним позициям маловероятно. При их последовательной реализации Россия может сохранить значимую роль на мировом рынке и постепенно сформировать новую, более устойчивую экспортную модель.

Три супернаправления развития российского ВПК

Было бы наивно рассчитывать, что Россия сможет одним рывком восстановить серьёзные позиции сразу во всех сегментах мирового рынка вооружений. Одновременная попытка догнать ведущих производителей в боевой авиации, кораблестроении, бронетехнике, радиоэлектронике, ракетном вооружении, космических системах, беспилотной технике и искусственном интеллекте неизбежно привела бы к распылению ресурсов.

Россия уже сталкивалась с последствиями такого подхода. Ограниченные финансовые, технологические и кадровые возможности распределялись между множеством проектов, часть которых десятилетиями не доходила до полноценного серийного производства. Предприятия продолжали поддерживать устаревающие производственные линии, конструкторские бюро конкурировали за сокращавшееся финансирование, а экспортные предложения всё чаще основывались на модернизации платформ, созданных ещё в советское время.

Новая стратегия должна исходить из другого принципа: не пытаться производить всё, а определить несколько направлений, способных изменить всю архитектуру вооружённых сил и создать продукцию, востребованную на мировом рынке в течение следующих двадцати или тридцати лет.

России необходимо сосредоточить основную часть технологических, кадровых и инвестиционных ресурсов на трёх взаимосвязанных направлениях:

сильный военный искусственный интеллект;
многофункциональные военно-разведывательные космические системы условного класса «Старлинк+»;
дроностроение нового поколения.

Эти направления нельзя рассматривать как три независимые отрасли. Вместе они образуют единую технологическую систему.

Военный искусственный интеллект становится её мозгом. Космическая группировка создаёт глобальную систему связи, наблюдения и передачи данных. Беспилотные аппараты превращаются в распределённую сеть воздушных, наземных и морских носителей, сенсоров и исполнительных платформ.

Именно соединение этих трёх элементов может дать не отдельное новое вооружение, а принципиально новую модель военной силы.

Первое супернаправление. Сильный военный искусственный интеллект

Военный искусственный интеллект нельзя сводить к созданию отдельных алгоритмов распознавания изображений или управлению единичными беспилотными аппаратами. Речь должна идти о построении полноценной цифровой среды, пронизывающей разведку, связь, управление, производство, снабжение, обучение и эксплуатацию техники.

Ведущие военные державы уже рассматривают искусственный интеллект не как экспериментальную технологию, а как основу будущей системы управления. Стратегия Министерства обороны США предусматривает масштабное внедрение аналитики и ИИ во всей военной организации, а также расширение доступа к вычислительной инфраструктуре — от крупных центров обработки данных до оборудования непосредственно на периферии сети.

Для России сильный военный ИИ должен развиваться как совокупность нескольких технологических уровней.

Первый уровень — национальная вычислительная инфраструктура. Современные модели требуют значительных вычислительных ресурсов, специализированных процессоров, высокоскоростных сетей, систем хранения данных и устойчивого энергоснабжения. Без собственной или гарантированно доступной вычислительной базы разговоры о лидерстве в военном ИИ останутся декларацией.

Второй уровень — данные. Алгоритм не становится эффективным только потому, что его называют искусственным интеллектом. Ему необходимы большие объёмы качественных, размеченных и совместимых данных. Российским военным структурам потребуется единая система сбора, очистки, хранения и использования информации, поступающей от спутников, беспилотников, радиолокационных станций, средств радиоэлектронной разведки, промышленности и логистических подразделений.

Сегодня данные различных ведомств и предприятий часто хранятся в несовместимых форматах, защищаются по разным правилам и не могут использоваться в едином цифровом контуре. Поэтому создание военного ИИ должно начинаться не с эффектных демонстраций, а со стандартов данных, защищённых интерфейсов и общей цифровой архитектуры.

Третий уровень — прикладные системы. Искусственный интеллект может использоваться для обработки разведывательной информации, распознавания объектов, оценки обстановки, планирования снабжения, прогнозирования отказов техники, управления производством, подготовки персонала и поддержки принятия решений.

Особенно важным может стать предиктивное обслуживание. Алгоритмы, анализирующие состояние двигателей, электроники и других агрегатов, позволяют обнаруживать признаки неисправности до возникновения аварии. Для экспортной техники это способно стать серьёзным конкурентным преимуществом: покупатель получает не только изделие, но и систему постоянного контроля его технической готовности.

Четвёртый уровень — цифровое моделирование. Перед запуском нового образца в серийное производство его необходимо испытывать не только на полигонах, но и в сложных виртуальных средах. Цифровые двойники позволяют моделировать поведение техники, производственных линий и систем снабжения без многократного изготовления дорогостоящих физических прототипов.

Пятый уровень — автономные и полуавтономные системы. Искусственный интеллект должен обеспечивать навигацию, координацию, распределение задач и совместную работу множества беспилотных аппаратов. При этом архитектура должна сохранять предусмотренный государством уровень человеческого контроля, защищаться от ошибочных решений, кибератак и подмены данных.

Сильный военный ИИ невозможен без соответствующих гражданских отраслей. Он требует развития микроэлектроники, программного обеспечения, робототехники, телекоммуникаций, фотоники, энергетики, центров обработки данных и кибербезопасности.

Поэтому государственная программа не должна создавать изолированный военный сектор ИИ. Необходимо формировать общую национальную технологическую платформу, которую смогут использовать промышленность, транспорт, медицина, энергетика и оборона. Гражданский рынок обеспечивает масштаб, конкуренцию и постоянное обновление технологий, тогда как исключительно военная система рискует стать дорогой, закрытой и быстро устаревающей.

Для управления направлением необходим единый национальный центр военного и двойного искусственного интеллекта. Он должен не монополизировать разработки, а устанавливать архитектурные стандарты, предоставлять вычислительные ресурсы, организовывать испытания и обеспечивать взаимодействие государственных предприятий, частных компаний и университетов.

Особое значение имеет реформа закупок. Традиционный цикл разработки вооружений может занимать десять и более лет, тогда как программные модели обновляются в течение месяцев. Если каждое изменение алгоритма будет проходить многолетнее согласование, Россия неизбежно проиграет странам, способным быстро испытывать и внедрять новые решения.

Поэтому программное обеспечение и модели ИИ должны закупаться и обновляться по отдельной, ускоренной процедуре. Государство должно устанавливать требования к безопасности и результату, но не предписывать разработчику каждую техническую деталь.

Экспортная стратегия в этой области также должна измениться. Россия может предлагать не только готовые платформы, но и защищённые программные модули:

анализ разведывательной информации;
управление техническим состоянием оборудования;
обработку данных дистанционного зондирования;
организацию защищённой связи;
тренажёрные системы;
программные комплексы управления беспилотным движением;
цифровые модели снабжения и ремонта.

Такие продукты можно устанавливать на технику различных производителей. Это позволит присутствовать на рынках, где покупатель не готов приобретать российский самолёт, корабль или бронемашину, но заинтересован в отдельных цифровых возможностях.

Главная цель направления — создать не один «военный суперкомпьютер», а национальную среду, в которой данные быстро превращаются в проверенные решения, а новые алгоритмы могут внедряться без многолетней перестройки всей системы.

Второе супернаправление. Многофункциональная космическая система класса «Старлинк+»

Вторым направлением должна стать массовая низкоорбитальная космическая система, объединяющая связь, разведку, наблюдение, навигационную поддержку и передачу данных.

Условное название «Старлинк+» подчёркивает, что речь идёт не о копировании коммерческой системы спутникового интернета. Необходима более широкая архитектура, способная одновременно поддерживать гражданские и государственные задачи.

Starlink продемонстрировал возможности массовой низкоорбитальной группировки связи. Военный проект Starshield прямо использует преимущества распределённой низкоорбитальной архитектуры, устойчивой связности и возможности быстрого пополнения группировки. Американская Proliferated Warfighter Space Architecture строится как система из сотен малых спутников с оптическими каналами связи, обеспечивающих передачу данных и сенсорные возможности.

Российская система должна включать несколько функциональных слоёв.

Первый слой — глобальная защищённая связь. Пользовательские терминалы должны обеспечивать устойчивую передачу данных для государственных организаций, транспорта, промышленности, научных экспедиций и удалённых территорий.

Второй слой — дистанционное наблюдение Земли. Оптические, радиолокационные и другие сенсоры могут использоваться для картографии, мониторинга инфраструктуры, контроля чрезвычайных ситуаций, наблюдения за морскими районами и анализа природных процессов.

Третий слой — передача данных между спутниками. Оптические межспутниковые каналы позволяют перемещать информацию внутри группировки без обязательной передачи через ближайшую наземную станцию. Это увеличивает скорость, территориальный охват и устойчивость системы.

Четвёртый слой — дополнение навигационных и временных сервисов. Собственная инфраструктура точного времени и позиционирования имеет значение не только для обороны, но и для связи, энергетики, транспорта, финансовых систем и промышленной автоматизации.

Пятый слой — автоматизированная обработка информации. Спутник не должен быть только источником необработанных изображений. Значительная часть первичного анализа может выполняться непосредственно на борту или в распределённой наземной системе с использованием искусственного интеллекта.

Шестой слой — быстрое восстановление группировки. Массовая космическая система должна проектироваться с учётом регулярной замены аппаратов. Её устойчивость обеспечивается не абсолютной неуязвимостью каждого спутника, а большим количеством аппаратов, распределённостью функций и способностью быстро запускать новые.

Для создания такой системы недостаточно построить спутники. Потребуется полная производственная экосистема:

серийное изготовление спутниковых платформ;
массовый выпуск полезной нагрузки;
производство защищённых пользовательских терминалов;
оптические и радиочастотные компоненты;
ракеты-носители;
космодромная инфраструктура;
наземные станции;
центры обработки данных;
программное обеспечение управления группировкой;
системы кибербезопасности;
международная сеть обслуживания.

Россия традиционно обладала сильными компетенциями в ракетно-космической отрасли, но лидерство в новой космической экономике определяется уже не только способностью создать уникальный тяжёлый аппарат. Решающее значение имеют серийность, скорость обновления и стоимость одного функционального элемента.

Необходимо перейти от космического производства как изготовления небольшого количества уникальных изделий к космическому производству как высокотехнологичной промышленной конвейерной системе.

Спутники должны использовать стандартизированные платформы и модульную полезную нагрузку. Это позволит быстро заменять сенсоры, средства связи и вычислительные блоки без полного перепроектирования аппарата.

Программа должна быть двойного назначения. Только военный заказ вряд ли обеспечит необходимый экономический масштаб. Гражданские сервисы могут включать:

связь в удалённых регионах;
мониторинг сельского хозяйства;
контроль лесных пожаров;
наблюдение за трубопроводами;
ледовую разведку;
морскую навигацию;
геологические исследования;
контроль строительства;
помощь при стихийных бедствиях;
развитие беспилотного транспорта.

Гражданский спрос поможет загрузить производство, снизить стоимость аппаратов и сформировать сеть частных разработчиков.

Экспортный потенциал системы может быть очень значительным. Многие государства заинтересованы в спутниковых возможностях, но не способны самостоятельно создать полноценную группировку. Россия могла бы предлагать им несколько уровней участия:

доступ к готовому сервису;
национальный защищённый сегмент;
совместное финансирование региональной группировки;
производство отдельных компонентов;
подготовку специалистов;
размещение наземных станций;
совместное использование данных;
создание национального центра обработки информации.

Таким образом, экспортироваться будет не отдельный спутник, а долгосрочная инфраструктурная услуга. Подобная модель создаёт значительно более устойчивые отношения, чем единичная поставка вооружения.

Но для этого иностранный партнёр должен быть уверен в непрерывности обслуживания, защите данных и политической предсказуемости поставщика. Поэтому космическое направление напрямую зависит от общей нормализации отношений с внешним миром и восстановления доверия к российским технологическим компаниям.

Третье супернаправление. Дроностроение нового поколения

Третьим приоритетом должно стать создание полноценной индустрии беспилотных систем нового поколения.

Речь идёт не только о летательных аппаратах. Будущий рынок будет включать воздушные, наземные, надводные и подводные системы, действующие как самостоятельно, так и совместно.

Мировые военные программы уже ориентируются на массовое применение автономных и дистанционно управляемых аппаратов. Американская инициатива Replicator была рассчитана на поставку нескольких тысяч сравнительно доступных автономных систем в различных средах, а её следующее направление сосредоточилось на противодействии малым беспилотным аппаратам.

Конкуренция происходит уже не только между отдельными моделями дронов. Она разворачивается между промышленными экосистемами, способными быстро проектировать, испытывать, производить, ремонтировать и модернизировать технику.

Россия должна создавать именно такую экосистему.

Первым её элементом должна стать модульная архитектура. Один и тот же базовый аппарат должен допускать установку различных сенсоров, каналов связи, вычислительных модулей и полезной нагрузки. Это ускоряет разработку и позволяет адаптировать продукт под требования конкретного заказчика.

Второй элемент — стандартизированные интерфейсы. Двигатель, камера, связь или вычислительный блок не должны быть навсегда связаны с одной моделью. Возможность быстро заменить компонент уменьшает зависимость от единственного производителя и ускоряет модернизацию.

Третий элемент — массовое производство. Дрон нового поколения должен проектироваться не как штучное авиационное изделие, а как серийный промышленный продукт. Конструктор обязан учитывать доступность материалов, время сборки, ремонтопригодность и возможность быстрого увеличения выпуска.

Четвёртый элемент — программная платформа. Аппарат становится ценным не только благодаря планеру и двигателю, но и благодаря навигации, обработке данных, связи и возможности взаимодействовать с другими системами.

Пятый элемент — устойчивые компоненты. Для развития отрасли необходимы собственные или гарантированно доступные:

электродвигатели;
компактные двигатели внутреннего сгорания;
аккумуляторы;
силовая электроника;
оптические системы;
тепловизоры;
радиомодули;
инерциальные системы;
вычислительные блоки;
композитные материалы;
программное обеспечение.

Шестой элемент — испытательная инфраструктура. Частным и государственным разработчикам нужны полигоны, где можно быстро испытывать новые решения, получать обратную связь и переходить к следующей версии продукта.

Седьмой элемент — постоянное обновление. Цикл развития беспилотной техники значительно короче традиционного цикла разработки самолёта или корабля. Через несколько лет система может полностью устареть. Поэтому государство должно закупать не одну неизменяемую модель на десятилетие, а последовательность регулярно обновляемых версий.

Восьмой элемент — сервис и ремонт. Многие компоненты должны заменяться непосредственно эксплуатирующей организацией. Конструкция должна быть простой, документация — доступной, а запасные части — стандартизированными.

Дроностроение обладает особенно сильным двойным потенциалом. Гражданские беспилотные системы могут применяться:

в сельском хозяйстве;
при картографировании;
для контроля трубопроводов и линий электропередачи;
в строительстве;
при поисково-спасательных операциях;
для доставки грузов;
при тушении пожаров;
в горнодобывающей промышленности;
для экологического мониторинга;
на морском транспорте.

Массовый гражданский рынок позволит снизить стоимость компонентов и создать тысячи небольших компаний, из которых могут вырасти новые технологические лидеры.

Государству не следует пытаться сосредоточить всё дроностроение внутри нескольких традиционных оборонных корпораций. В этой области особенно важны малые и средние компании, способные быстро создавать и изменять продукты.

Крупные предприятия должны обеспечивать сложные компоненты, сертификацию, масштабирование производства и экспорт. Небольшие разработчики — скорость, разнообразие решений и технологические эксперименты.

Экспортная модель должна предусматривать локальную сборку, обучение иностранных специалистов и возможность адаптации аппаратов к национальным условиям. Покупателю можно предлагать не только готовые системы, но и производственную линию, программную среду, подготовку операторов и обслуживание.

Особое место должно занимать развитие средств обнаружения и нейтрализации беспилотных аппаратов. Рост числа дронов автоматически создаёт рынок защиты от них. Производитель, способный предложить комплексную систему — беспилотники, связь, управление и средства противодействия, — получает более устойчивую позицию, чем поставщик одного типа аппаратов.

Единая технологическая триада

Военный ИИ, космическая система и дроностроение должны развиваться не как три конкурирующие программы, а как единая технологическая триада.

Космические и наземные сенсоры собирают информацию. Спутниковая инфраструктура обеспечивает её передачу. Искусственный интеллект анализирует данные и помогает распределять задачи. Беспилотные аппараты выполняют наблюдение, доставку, связь, обследование и другие функции.

Каждое направление усиливает два других.

Без космической и наземной связи беспилотные системы ограничены дальностью и доступностью каналов управления.

Без искусственного интеллекта космическая группировка создаёт огромный поток данных, который невозможно быстро обработать.

Без массовых беспилотных платформ искусственный интеллект и спутниковые системы остаются цифровой инфраструктурой без достаточного количества распределённых средств применения.

Эта взаимосвязь должна быть заложена в государственную программу с самого начала. Раздельные ведомственные проекты почти неизбежно создадут несовместимые интерфейсы, дублирование расходов и борьбу за финансирование.

Интегрированная государственная программа

Мировое лидерство хотя бы в одном из трёх направлений невозможно обеспечить обычным ведомственным планом. Необходима интегрированная государственная программа продолжительностью не менее десяти–пятнадцати лет.

Она должна обладать несколькими особенностями.

Во-первых, программа должна иметь единый центр ответственности. Один государственный орган должен отвечать за общую архитектуру, согласование стандартов и достижение измеримых результатов. При этом он не должен превращаться в монопольного разработчика.

Во-вторых, финансирование должно быть гарантировано на весь срок программы. Невозможно строить спутниковую группировку или полупроводниковое производство, если деньги выделяются на один год и каждый следующий бюджетный цикл начинается с нового согласования.

В-третьих, финансирование необходимо распределять на конкурсной основе. Государственные корпорации не должны автоматически получать все ресурсы. Частные компании, университеты и исследовательские коллективы должны иметь возможность предлагать альтернативные решения.

В-четвёртых, каждый проект должен проходить независимую технологическую экспертизу. Решения о продолжении финансирования необходимо принимать на основании испытаний, а не административного влияния разработчика.

В-пятых, программа должна предусматривать прекращение неудачных проектов. Способность вовремя закрыть тупиковое направление является таким же признаком эффективной инновационной системы, как способность начать новую разработку.

В-шестых, государство должно гарантировать первоначальный рынок. Для новых продуктов необходимы многолетние рамочные заказы, позволяющие производителю вкладываться в оборудование, кадры и серийные линии.

В-седьмых, между государственным и гражданским рынками не должно существовать непроницаемой стены. Технологии двойного назначения должны развиваться в общей промышленной среде при сохранении необходимых требований безопасности и экспортного контроля.

Финансирование реформы

Масштаб задачи требует мобилизации значительной части накопленного национального капитала. Космическая группировка, вычислительная инфраструктура, микроэлектроника, новые производственные линии и подготовка кадров не могут быть созданы за счёт небольшого увеличения текущих расходов.

По состоянию на 17 июля 2026 года международные резервы Российской Федерации составляли 722,9 миллиарда долларов. Однако международные резервы — это высоколиквидные иностранные активы, находящиеся в распоряжении Банка России и Правительства и выполняющие функцию макроэкономического и финансового стабилизатора. Их прямое и быстрое расходование на промышленную программу могло бы ослабить способность государства противостоять финансовым шокам.

Поэтому тезис об использовании значительной части золотовалютных резервов необходимо понимать не как механическое изъятие денег со счетов Центрального банка, а как переход к масштабному и долгосрочному инвестированию национальных накоплений в технологическое развитие.

Для этого целесообразно создать суверенный Фонд технологического и промышленного обновления. Его финансирование может формироваться из нескольких источников:

долгосрочных федеральных бюджетных ассигнований;
доступной части государственных фондов;
доходов от управления государственными активами;
дивидендов крупнейших государственных компаний;
целевых инфраструктурных облигаций;
частных инвестиций;
совместного финансирования с иностранными партнёрами;
средств гражданских заказчиков будущих технологий.

Ключевым является не формальный источник денег, а масштаб и стабильность финансирования. Объём вложений должен быть сопоставим не с отдельной оружейной программой, а с комплексным реформированием нескольких отраслей экономики.

Деньги должны направляться не только непосредственно в оборонные предприятия. Значительная доля инвестиций потребуется для поддерживающей гражданской инфраструктуры:

микроэлектроники;
станкостроения;
новых материалов;
телекоммуникационного оборудования;
аккумуляторной промышленности;
оптики и фотоники;
гражданской робототехники;
облачных вычислений;
энергетической инфраструктуры;
технического образования;
фундаментальной науки.

Попытка создать передовой ВПК на основе технологически слабой гражданской экономики обречена. Современные военные системы используют те же процессоры, сенсоры, средства связи, программные инструменты и производственное оборудование, которые развиваются на гражданском рынке.

Поэтому реформа ВПК должна стать частью новой промышленной политики, а не изолированной программой перевооружения.

Кадровая мобилизация

Даже очень крупные инвестиции не дадут результата без людей. Три супернаправления потребуют десятков тысяч инженеров, программистов, исследователей, технологов, операторов производственных линий и руководителей проектов.

Необходимо резко расширить подготовку специалистов в области:

искусственного интеллекта;
микроэлектроники;
робототехники;
космической техники;
радиосвязи;
оптики;
материаловедения;
двигателестроения;
кибербезопасности;
системной инженерии.

При этом недостаточно увеличить набор в университеты. Молодой специалист должен видеть привлекательную профессиональную перспективу: современное оборудование, возможность заниматься реальными разработками, конкурентоспособную оплату и понятную карьеру.

Следует создать систему национальных инженерных школ, связанных с конкретными исследовательскими центрами и предприятиями. Студенты должны участвовать в проектах уже во время обучения, а университетские лаборатории — получать доступ к государственным испытательным стендам и вычислительной инфраструктуре.

Особое значение имеет возвращение и привлечение специалистов, работающих за рубежом. Для этого необходимы не только финансовые стимулы, но и профессиональная свобода, защита интеллектуальной собственности, современная исследовательская среда и снижение административного давления.

Критерии успеха

Успех программы нельзя измерять количеством проведённых совещаний, утверждённых концепций и продемонстрированных прототипов.

Необходимы конкретные показатели:

объём доступных вычислительных мощностей;
число внедрённых систем ИИ;
скорость обновления программных моделей;
количество серийно выпускаемых спутников;
частота космических запусков;
стоимость одного спутникового аппарата;
количество работающих пользовательских терминалов;
объём гражданских космических услуг;
число ежегодно производимых беспилотных систем;
доля отечественных критически важных компонентов;
время перехода от прототипа к серии;
объём экспорта;
количество иностранных партнёров;
доля гражданской продукции;
число подготовленных специалистов;
количество частных компаний, участвующих в программе.

Первый этап должен быть направлен на создание инфраструктуры и стандартов. Второй — на массовое серийное производство. Третий — на международную экспансию и выход в число мировых технологических лидеров.

Цена отказа от концентрации

Если Россия продолжит распределять ограниченные ресурсы между десятками традиционных направлений, поддерживая все существующие предприятия и проекты независимо от их перспективности, технологический разрыв будет увеличиваться.

Катастрофа ВПК в этом случае будет означать не одномоментное прекращение производства. Она будет развиваться постепенно:

потеря квалифицированных кадров;
старение производственного оборудования;
сокращение числа серийных изделий;
зависимость от иностранных компонентов;
исчезновение экспортных рынков;
распад кооперационных цепочек;
утрата конструкторских школ;
превращение страны из разработчика в пользователя устаревающих систем.

Поэтому концентрация на трёх супернаправлениях — не отказ от авиации, кораблестроения, бронетехники или противовоздушной обороны. Напротив, военный ИИ, космическая инфраструктура и беспилотные технологии должны обеспечить их дальнейшую модернизацию.

Самолёт без современной цифровой среды постепенно теряет конкурентоспособность. Корабль без связи, беспилотных средств и автоматизированного анализа данных становится изолированной платформой. Система противовоздушной обороны без глобального информационного контура ограничена возможностями собственных сенсоров.

Три супернаправления должны стать технологическим основанием для обновления всего российского ВПК.

Мировое лидерство в них не гарантировано даже при значительных инвестициях. Конкуренты уже располагают серьёзным преимуществом, крупными гражданскими технологическими компаниями, глобальными рынками и развитой производственной базой.

Однако без концентрации ресурсов, интегрированной государственной программы и полного реформирования поддерживающих гражданских отраслей попытка восстановить позиции российского оружейного экспорта практически не имеет шансов на успех.

Выбор заключается не между сохранением прежней модели и рискованной реформой. Прежняя модель уже разрушается. Реальный выбор — между управляемой технологической перестройкой и дальнейшей деградацией, которая со временем может стать необратимой.

Заключение

От второго места к структурному кризису и поиску новой экспортной модели

История российского оружейного экспорта в XXI веке — это история быстрого восстановления, длительного периода внешнего благополучия и последующего системного спада.

В начале 2000-х годов зарубежные заказы помогли сохранить предприятия, производственные мощности и конструкторские школы, пережившие кризис предыдущего десятилетия. Россия вернулась в число крупнейших поставщиков вооружений и на протяжении многих лет занимала второе место после Соединённых Штатов. Крупные контракты с Индией, Китаем, Алжиром, Вьетнамом и другими государствами создавали впечатление устойчивости и позволяли считать военный экспорт одним из наиболее успешных направлений российской промышленности.

Однако эта устойчивость во многом была обманчивой. Она основывалась на сочетании советского технологического наследия, нескольких крупных иностранных заказчиков и ограниченного числа экспортных платформ. Пока Индия и Китай закупали большие партии самолётов, кораблей, систем противовоздушной обороны и другой техники, уязвимость модели оставалась незаметной. Когда прежние контракты начали завершаться, а главные покупатели стали менять свою политику, оказалось, что заменить их новыми программами сопоставимого масштаба Россия не может.

Спад начался задолго до 2022 года. Уже во второй половине 2010-х годов сокращались объёмы поставок, уменьшалась российская доля мирового рынка и увеличивался разрыв с Соединёнными Штатами. Индия диверсифицировала импорт и расширяла собственное производство. Китай превращался из крупного покупателя российского оружия в самостоятельного разработчика и экспортёра. Франция, Южная Корея, Турция, Китай и другие страны предлагали заказчикам новые изделия, локализацию, передачу технологий и более гибкие формы промышленного сотрудничества.

После 2022 года накопившиеся проблемы резко обострились. Внутренний военный заказ получил приоритет перед экспортом, санкции осложнили расчёты, страхование, логистику и доступ к отдельным компонентам. Для иностранных покупателей вырос риск задержек, недостатка запасных частей и ограничений послепродажного обслуживания. Политическая цена сотрудничества с российскими предприятиями также стала значительно выше.

Итогом стало падение доли России в мировом экспорте основных вооружений с 21% в 2016–2020 годах до 6,8% в 2021–2025 годах. Объём российских поставок между этими периодами сократился на 64%. Россия стала единственным государством среди десяти крупнейших поставщиков, экспорт которого уменьшился, тогда как мировой объём международных передач основных вооружений вырос на 9,2%. Следовательно, кризис нельзя объяснить общим падением спроса: мировой рынок расширялся, но Россия утрачивала способность использовать этот рост.

Уровень 6,8% оказался ниже показателей любого предыдущего пятилетнего периода не только современной России, но и Советского Союза во всей статистике SIPRI с 1950 года. Это позволяет говорить не об обычном колебании экспортного цикла, а о структурном кризисе прежней модели военно-технического сотрудничества.

Структурный характер кризиса означает, что восстановить положение несколькими крупными контрактами невозможно. Даже если Россия получит новый заказ на самолёты, системы противовоздушной обороны или корабли, это временно улучшит показатели, но не устранит основных проблем: технологического отставания в ряде критических областей, зависимости от нескольких покупателей, слабого сервиса, ограниченной производственной гибкости и недостаточной способности предлагать заказчику полноценное промышленное партнёрство.

Нельзя вернуться в 2010 год и заново построить экспорт на прежнем наборе преимуществ. За это время изменился сам характер вооружений. Всё большее значение приобретают не отдельные танки, самолёты или ракетные комплексы, а объединённые информационные системы. Их эффективность определяется качеством сенсоров, связи, вычислений, программного обеспечения, космической инфраструктуры и способности быстро обрабатывать большие объёмы данных.

Поэтому новая экспортная модель должна начинаться не с попытки восстановить выпуск всей прежней номенклатуры. Было бы наивно рассчитывать на одновременное возвращение мировых позиций в авиации, кораблестроении, бронетехнике, ракетной технике, радиоэлектронике и всех остальных сегментах. Подобная стратегия снова привела бы к распылению кадров, денег и производственных ресурсов.

Необходима концентрация на трёх супернаправлениях, способных стать технологической основой всего обновлённого военно-промышленного комплекса.

Первое направление — сильный военный искусственный интеллект. Он должен обеспечивать обработку разведывательной информации, управление сложными системами, координацию беспилотных аппаратов, моделирование, прогнозирование отказов техники, управление производством и поддержку принятия решений. Речь идёт не об одном алгоритме, а о национальной цифровой среде, основанной на собственных вычислительных ресурсах, качественных данных, микроэлектронике и современной программной индустрии.

Второе направление — многофункциональные военно-разведывательные космические системы условного класса «Старлинк+». Такая система должна объединять защищённую связь, наблюдение Земли, межспутниковую передачу данных, навигационную поддержку и распределённую обработку информации. Её устойчивость должна обеспечиваться массовостью, серийным производством малых аппаратов и способностью регулярно обновлять группировку.

Третье направление — дроностроение нового поколения. Необходимо создавать не отдельные модели беспилотников, а целую отрасль, охватывающую воздушные, наземные, надводные и подводные аппараты. Её основой должны стать модульность, стандартизированные компоненты, массовое производство, короткий цикл обновления, развитая программная платформа и возможность объединять большое количество аппаратов в общую сеть.

Эти направления образуют единую технологическую триаду. Космическая система собирает и передаёт данные. Искусственный интеллект обрабатывает их и помогает распределять задачи. Беспилотные аппараты становятся массовыми носителями сенсоров, средств связи и исполнительных систем.

Именно эта триада может обеспечить дальнейшее развитие традиционных отраслей ВПК. Современный самолёт без развитой информационной среды постепенно превращается в изолированную платформу. Корабль без беспилотных средств, космической связи и автоматизированного анализа данных теряет часть своих возможностей. Система противовоздушной обороны без внешних источников информации ограничена дальностью собственных сенсоров.

Следовательно, концентрация на трёх супернаправлениях не означает отказа от авиации, кораблестроения, бронетехники или противовоздушной обороны. Она означает создание общего технологического основания для их модернизации.

Для реализации подобной стратегии потребуется интегрированная государственная программа продолжительностью не менее десяти–пятнадцати лет. Она должна объединять оборонные предприятия, частные технологические компании, университеты, научные институты и гражданскую промышленность. Разрозненные ведомственные программы почти неизбежно создадут несовместимые стандарты, дублирование разработок и борьбу за финансирование.

Новая программа должна отличаться от традиционных государственных проектов. Финансирование необходимо предоставлять на длительный срок, но каждый этап должен завершаться проверяемым результатом. Неудачные направления должны закрываться, даже если за ними стоят влиятельные корпорации. Частные компании должны получать доступ к государственным испытательным площадкам, вычислительным мощностям и конкурсным заказам. Опытный образец не следует считать успехом, пока он не доведён до серийного производства и не обеспечен системой обслуживания.

Реформирование ВПК потребует масштабных инвестиций национального капитала. Однако использование золотовалютных резервов нельзя понимать как простое изъятие средств и направление их на текущие военные расходы. Резервы выполняют функцию финансового стабилизатора, и их неконтролируемое расходование может создать новые макроэкономические риски.

Более рациональной моделью стало бы создание суверенного фонда технологического и промышленного обновления, финансируемого из нескольких источников: долгосрочных бюджетных ассигнований, доходов государственных активов, инфраструктурных облигаций, частного капитала и доступной части национальных накоплений. Его средства должны направляться не только оборонным корпорациям, но и в микроэлектронику, станкостроение, телекоммуникации, энергетику, новые материалы, оптику, аккумуляторы, программное обеспечение и техническое образование.

Создать передовой военно-промышленный комплекс в технологически слабой гражданской экономике невозможно. Современная оборонная отрасль зависит от тех же процессоров, средств связи, сенсоров, программных инструментов и производственного оборудования, что и гражданская промышленность. Если гражданские отрасли не развиваются, ВПК вынужден либо использовать устаревающие решения, либо зависеть от нестабильного импорта.

Поэтому новая экспортная модель должна быть частью более широкой индустриальной модернизации страны. Военный искусственный интеллект должен опираться на гражданские центры обработки данных и программные компании. Космическая группировка должна одновременно обслуживать связь, транспорт, сельское хозяйство, энергетику и чрезвычайные службы. Беспилотная промышленность должна иметь массовый гражданский рынок, позволяющий снижать стоимость компонентов и поддерживать конкуренцию между разработчиками.

Одновременно необходимо изменить само понимание экспорта. Россия должна продавать не отдельное изделие, а долгосрочную способность его использовать. Контракт должен включать подготовку специалистов, ремонт, поставку компонентов, программные обновления, модернизацию и предусмотренный уровень технической готовности.

Крупные покупатели всё чаще требуют локализации и участия национальных предприятий. Следовательно, новой формой экспорта должны стать совместные производства, сервисные центры, исследовательские программы и выход на рынки третьих стран. Отношения с заказчиком должны строиться не по модели «продавец — покупатель», а по модели технологического и промышленного партнёрства.

При этом никакая промышленная программа не устранит политические ограничения автоматически. Полноценное возвращение на широкий международный рынок невозможно без снижения санкционных и репутационных рисков, восстановления устойчивых финансовых каналов и уверенности покупателей в долгосрочной предсказуемости России.

Вооружения приобретаются на десятилетия. Государство-покупатель должно быть уверено, что поставщик выполнит обязательства независимо от политического кризиса, обеспечит ремонт, не прекратит производство критических деталей и не перенаправит всю продукцию на собственные нужды. Поэтому политическая предсказуемость становится таким же элементом конкурентоспособности, как характеристики техники или её цена.

Россия всё ещё обладает значительным промышленным, научным и кадровым потенциалом. Сохраняются компетенции в ракетной технике, противовоздушной обороне, авиации, атомной энергетике, космосе, двигателестроении и фундаментальной науке. Но наличие отдельных компетенций не гарантирует системного результата. Без общей архитектуры, серийного производства, современной компонентной базы и экономически устойчивого гражданского сектора эти преимущества будут постепенно утрачиваться.

Катастрофа российского ВПК не обязательно произойдёт в форме одномоментного закрытия заводов. Она может развиваться медленно: через старение оборудования, уход кадров, сокращение серийности, исчезновение экспортных заказов, зависимость от ограниченного числа компонентов и постепенную утрату конструкторских школ. Именно такой сценарий наиболее опасен, потому что деградация долго может маскироваться отдельными успешными проектами и громкими заявлениями.

Поэтому главный выбор состоит не между сохранением привычной модели и дорогостоящей реформой. Прежняя модель уже перестала обеспечивать устойчивость. Выбор теперь делается между управляемой технологической перестройкой и дальнейшим сокращением возможностей.

Возвращение к мировому лидерству не может быть быстрым. Первый этап должен остановить падение, обеспечить исполнение действующих контрактов и сохранить существующих покупателей. Второй — восстановить сервис, производственную дисциплину и доверие. Третий — создать новые серийные продукты и международные технологические партнёрства. Только после этого можно говорить о расширении доли рынка.

Главным показателем успеха должно стать не формальное возвращение на второе место. Значительно важнее создать экспортную систему, которая не зависит от одного покупателя, одного большого контракта или одной удачной платформы.

В начале XXI века Россия вернулась на мировой рынок благодаря сохранённому советскому наследию. Во второй его четверти этого наследия уже недостаточно. Следующее возвращение, если оно состоится, должно быть основано на технологиях, созданных заново: искусственном интеллекте, космической инфраструктуре, робототехнике, современной электронике и массовом высокоточном производстве.

Вопрос заключается не только в том, сможет ли Россия снова продавать больше вооружений. Вопрос состоит в том, сможет ли она построить промышленную и научную систему, способную создавать технологии следующего поколения.

Без такой перестройки падение экспортных позиций продолжится и со временем может стать необратимым. При последовательной концентрации ресурсов, реформировании гражданской промышленности и создании новой модели международного сотрудничества Россия всё ещё может сохранить место среди значимых мировых разработчиков и поставщиков.

Но это будет уже не возвращение к прежнему положению. Это будет создание принципиально другого военно-промышленного комплекса — более технологичного, более открытого для конкуренции, менее зависимого от старых платформ и ориентированного не на воспроизводство прошлого, а на борьбу за рынки будущего.

Двадцать пять лет — от роста и крупных контрактов до доли менее 7%

Аннотация

Оглавление

Стратегия выхода из кризиса. Возможные пути восстановления экспортных позиций

Введение

Россия на мировом рынке вооружений в начале XXI века

2000–2007. Возвращение на мировой рынок

2008–2015. Рост экспорта и эпоха крупных контрактов

2016–2019. Замедление поставок и первые признаки системного спада

2020–2021. Сокращение заказов и ослабление позиций на ключевых рынках

2022–2023. Война, санкции и переориентация промышленности на внутренние потребности

2024–2025. Падение доли России в мировом экспорте вооружений ниже 7 процентов

Стратегия выхода из кризиса

Возможные пути восстановления экспортных позиций

1. Определить реалистичную цель

2. Политическая нормализация как основное условие

3. Восстановление доверия к исполнению контрактов

4. Перестройка отношений с покупателем

Первый уровень — поставка готовой техники

Второй уровень — сборка в стране покупателя

Третий уровень — совместное производство

Четвёртый уровень — совместная разработка

Пятый уровень — совместный выход на рынки третьих стран

5. Сохранение существующего парка российской и советской техники

6. Переход от продажи изделия к управлению жизненным циклом

7. Радикальное улучшение послепродажного обслуживания

Единое окно для заказчика

Нормативные сроки ответа

Региональные склады

Цифровая диагностика

Многоязычная техническая документация

Долгосрочное производство компонентов

Контроль неофициального рынка

8. Обновление экспортного продуктового портфеля

Модернизация уже поставленной техники

Средства противовоздушной обороны

Авиационная техника

Вертолётная техника

Беспилотные системы

Средства защиты от беспилотных систем

Радиоэлектронные и информационные системы

Военно-транспортные и вспомогательные средства

Учебные и тренировочные решения

9. Необходимость технологического обновления

10. Перестройка научно-исследовательской системы

11. Восстановление производственной дисциплины

12. Устойчивые и законные цепочки поставок

Законность

Прослеживаемость

Диверсификация

13. Реформа управления экспортом

14. Новая система экспортного финансирования

15. Отказ от чрезмерной зависимости от одного покупателя

Ключевые стратегические партнёры

Государства с существующим парком российской техники

Небольшие и средние покупатели

Новые технологические партнёры

Рынки повышенного риска

16. Новая политика в отношении Индии

17. Пересмотр отношений с Китаем

18. Конкуренция не только ценой

19. Прозрачность и репутация

20. Кадры и международная компетентность

21. Поэтапная дорожная карта

Первый этап. Остановка падения

Второй этап. Восстановление доверия

Третий этап. Формирование новой экспортной модели

Четвёртый этап. Возвращение к росту

22. Как измерять результат

23. Основные риски стратегии

Продолжение войны и санкций

Конкуренция внутреннего и экспортного заказов

Технологическое отставание

Недостаток кадров

Чрезмерная локализация

Невыгодное кредитование

Репутация, основанная на боевом опыте

Зависимость от старых платформ

Заключение

Три супернаправления развития российского ВПК