Том 7. Всемирный корпус доктрины когнитивной войны

Аннотация к тому 7

Всемирный корпус доктрины когнитивной войны

Седьмой том девятитомного издания «Блеск и нищета когнитивной войны» представляет собой систематизированный всемирный корпус документов, в которых понятие cognitive warfare — «когнитивная война» — определяется, описывается, обосновывается, институционализируется либо используется для квалификации действий предполагаемого противника. В корпус включаются материалы международных организаций, министерств обороны, вооружённых сил, военных университетов, исследовательских центров, аналитических корпораций, научных учреждений, органов Европейского союза, национальных правительств, профессиональных военных изданий, конференций и рабочих групп.

Главная задача тома состоит не в пересказе уже сложившихся представлений о когнитивной войне, а в создании проверяемой документальной базы для их независимого анализа. Каждое существенное положение должно быть связано с конкретным первоисточником, точной цитатой, автором, должностью, организацией, датой, страницей, разделом документа и устойчивой ссылкой. Читатель получает возможность самостоятельно проверить, действительно ли соответствующая организация или автор употребляет формулы, связанные с воздействием на восприятие, эмоции, идентичность, волю, рациональность, принятие решений и поведение, либо такие характеристики являются позднейшими интерпретациями критиков доктрины.

Седьмой том выполняет особую функцию в архитектуре девятитомника. Первые три тома реконструируют и критикуют понятийные, психологические, семантические, эпистемические и нравственные основания когнитивной войны. Четвёртый, пятый и шестой тома развивают положительную теорию ментальных войн — ноовойн — и предлагают институциональную альтернативу скрытому управлению сознанием. Седьмой том возвращает исследование к первичным документам и предоставляет развернутый корпус свидетельств, на основании которого могут проверяться выводы предшествующих томов. Восьмой том будет использовать этот корпус для систематической диагностики семантических, логических, эпистемических, психологических, нравственных и институциональных девиаций. Девятый том закрепит полученные различения в усиленном словаре войн и методике семантической экспертизы.

Всемирный корпус строится не как собрание произвольно подобранных высказываний, а как исследовательская система. Для включения материала учитываются институциональный уровень источника, официальный или профессиональный статус документа, компетенция автора, связь текста с военной, государственной, научной или аналитической организацией, исторический контекст, устойчивость публикации и доказательная ценность конкретной формулировки. Особое внимание уделяется разграничению официальной доктрины, рабочего исследования, экспертной гипотезы, учебного материала, аналитической рекомендации и частного авторского мнения.

Такое разграничение необходимо потому, что термин cognitive warfare используется в документах различного статуса. В одних случаях он появляется в официальных материалах оборонных ведомств и международных структур. В других — в докладах исследовательских подразделений, на профессиональных конференциях, в публикациях военных университетов или аккредитованных центров. В третьих — в текстах независимых экспертов, которые могут влиять на формирование доктрины, но не уполномочены выражать официальную позицию организации. Корпус не смешивает эти уровни и не приписывает институту позицию отдельного автора без достаточных оснований.

Каждый документ рассматривается в его непосредственном контексте. Из текста извлекаются не только определения когнитивной войны, но и формулировки её объекта, целей, средств, ожидаемых результатов и предполагаемых критериев успеха. Отдельно фиксируются упоминания когнитивного домена, когнитивного превосходства, когнитивной устойчивости, когнитивной безопасности, операций влияния, стратегических коммуникаций, психологических операций, управления восприятием, нейротехнологий, искусственного интеллекта, больших данных и социальных сетей. Это позволяет установить, является ли новое понятие обозначением самостоятельного типа войны либо объединяет под когнитивным именем уже известные информационные, пропагандистские, психологические и поведенческие средства.

Принципиальной особенностью тома является двуязычное оформление ключевых материалов. Сначала приводится точная цитата на языке оригинала. Затем даётся буквальный русский перевод, сохраняющий ключевые глаголы воздействия, модальность, субъектно-объектные отношения и структуру исходного высказывания. После него может приводиться смысловой перевод, предназначенный для более естественного русского чтения. Буквальный и смысловой переводы не подменяют друг друга: первый обеспечивает семантический контроль, второй раскрывает значение высказывания в русском контексте.

Особое внимание уделяется глаголам и конструкциям, обозначающим действие над человеком и обществом. Формулы «изменить восприятие», «сформировать установки», «воздействовать на эмоции», «эксплуатировать уязвимости», «ослабить рациональность», «изменить поведение», «воздействовать на волю», «манипулировать принятием решений» или «создать предопределённое восприятие» обладают большей доказательной ценностью, чем общие рассуждения о новой информационной среде. Именно они позволяют установить фактический объект и механизм операции, а затем сопоставить употребляемое когнитивное имя с психологическим, информационным, поведенческим или интеллектуальным содержанием.

При этом корпус не исходит из предположения, что всякое употребление слова «когнитивный» является ошибочным или маскирующим. В него включаются также материалы, связанные с защитой познания, критического мышления, рационального выбора, информационной гигиены и когнитивной устойчивости. Тем самым создаётся возможность различить по меньшей мере четыре группы случаев: корректное описание познавательных процессов; расширительное, но добросовестное употребление термина; смешение когнитивного и психологического; возможное использование когнитивной терминологии для эвфемизации или легитимации психологического воздействия.

Первый раздел тома посвящён методике формирования корпуса. В нём устанавливаются критерии высокого институционального уровня, различаются первичные и вторичные источники, определяется значение официального статуса документа, должности автора, даты публикации и исторического контекста. Формулируются правила точного цитирования, буквального и смыслового перевода, указания страниц и разделов, проверки прямых ссылок и сохранности электронных документов. Отдельно рассматривается различение определения, описания, прогноза и рекомендации, а также проблема документальных дублей.

Понятие независимого случая имеет для корпуса особое значение. Одна и та же формулировка может многократно воспроизводиться в презентациях, статьях, докладах и учебных материалах. Простое количество повторений не доказывает существование множества независимых концепций. Поэтому корпус различает первоначальный источник, официальную переработку, цитирование, пересказ и содержательно новый случай. Документальный дубль сохраняется, если он показывает распространение формулы или изменение её институционального статуса, но не учитывается как самостоятельное доказательство происхождения понятия.

Второй раздел охватывает НАТО и связанные с ним структуры. Рассматриваются материалы штаб-квартиры НАТО, главного научного советника, Allied Command Transformation, Science and Technology Organization, Innovation Hub, Joint Warfare Centre, NATO Strategic Communications Centre of Excellence, NATO Defense College и других аккредитованных центров. Анализируются документы конференций, рабочих групп, учебных программ и доктринальных публикаций. Цель раздела — установить не только факт использования термина, но и пути его движения от исследовательской гипотезы к институциональному языку, профессиональному обучению и возможному доктринальному закреплению.

Третий раздел посвящён RAND Corporation и американским оборонно-аналитическим центрам. В корпус включаются материалы, связанные с китайскими операциями в когнитивном домене, информационно-психологическим воздействием, пропагандой, нейрокогнитивными технологиями, искусственным интеллектом, социальными сетями и операциями влияния. Наряду с RAND рассматриваются Center for Strategic and International Studies, Atlantic Council, Center for a New American Security, Institute for the Study of War и другие структуры, участвующие в формировании языка безопасности и военной политики. Особое внимание уделяется различию между описанием иностранных концепций и разработкой собственных аналитических или практических рекомендаций.

Четвёртый раздел представляет американские государственные и военные источники. В нём рассматриваются документы Министерства обороны, National Defense University, Army War College, Air University, Marine Corps University, военных исследовательских лабораторий, профессиональных журналов и командных структур. В отдельные группы выделяются доклады командования, выступления политиков и публичные заявления военных руководителей. Это позволяет сопоставить академическую, исследовательскую, образовательную, командную и политическую сферы употребления термина.

Пятый раздел охватывает Канаду, Великобританию и Австралию. Исследуются канадские документы о психологических операциях, информационной среде и воздействии на реакции аудитории; британские материалы об операциях влияния, behavioural dynamics и стратегических коммуникациях; австралийские работы о когнитивном домене и новых формах противоборства. Включение этих стран позволяет выявить общность трансатлантического военно-политического языка и одновременно установить национальные различия в определении объекта, средств и целей когнитивной войны.

Шестой раздел посвящён Франции, Германии и Европейскому союзу. Анализируются материалы Министерства вооружённых сил Франции, французских исследовательских центров, программы ASTRID, Bundeswehr, немецких аналитических организаций, Европейской службы внешних связей, Европейского колледжа безопасности и обороны и программ когнитивной безопасности. Особое внимание уделяется переходу от изучения внешнего вмешательства и защиты демократических процессов к более широким концепциям когнитивной устойчивости, стратегического влияния и активного воздействия.

Седьмой раздел расширяет географию исследования. В нём представлены китайские военные концепции и академические публикации, российские, индийские, японские, южнокорейские, израильские и иные национальные употребления. Китайские источники занимают особое место, поскольку значительная часть западных публикаций представляет cognitive domain operations как элемент китайской военной теории. Корпус должен позволить сопоставить китайские первоисточники с их западными переводами, интерпретациями и доктринальными выводами.

Восьмой раздел объединяет высказывания политиков, военных и экспертов. В него включаются главы государств и правительств, министры обороны и иностранных дел, руководители международных организаций, высшие военные должностные лица, представители специальных служб, руководители аналитических центров, университетские исследователи, корпоративные эксперты, разработчики искусственного интеллекта и нейротехнологий. Их высказывания рассматриваются не как равнозначные документы, а как особый слой публичной институционализации терминологии.

Девятый раздел содержит сводный реестр не менее пятидесяти самостоятельных случаев. Каждое дело получает номер, указание организации, автора, должности, названия документа или выступления, даты и статуса источника. Приводятся оригинальная цитата, буквальный и смысловой переводы, непосредственный контекст, ссылка на первоисточник, предварительная квалификация и перечень связанных дел. Реестр обеспечивает сопоставимость материалов и позволяет использовать корпус как основу для последующего семантического, логического, эпистемического, психологического и нравственного анализа.

Предварительная квалификация не является окончательным приговором документу или организации. Она фиксирует, какой тип воздействия непосредственно следует из приведённой формулировки, насколько когнитивное имя соответствует описанному содержанию и какие вопросы требуют дальнейшей экспертизы. Возможные квалификации включают корректное когнитивное употребление, неопределённое расширение понятия, смешение когнитивного и психологического, описание психологической операции под когнитивным именем, асимметричную номинацию своих и чужих действий и признаки семантической маскировки.

Том завершается всемирной картой употребления термина. Хронологический указатель показывает последовательность появления и распространения ключевых формулировок. Географический указатель позволяет проследить национальные и региональные особенности. Именной указатель связывает документы с авторами и публичными носителями концепции. Указатель организаций демонстрирует институциональные каналы производства, распространения и закрепления языка когнитивной войны.

Всемирный корпус предназначен не только для подтверждения критических выводов настоящего издания. Он должен стать открытой исследовательской основой для сторонников, противников и независимых исследователей когнитивной войны. Сторонники доктрины получают возможность указать на неточный перевод, неверно определённый статус документа, вырванную из контекста цитату или ошибочную квалификацию. Критики получают проверяемую базу для анализа. Независимые исследователи — структурированный массив источников, позволяющий строить альтернативные теории и классификации.

Основной принцип седьмого тома состоит в том, что документ должен говорить раньше интерпретатора. Сначала предъявляется первоисточник, затем точная цитата, буквальный перевод, контекст и статус, и только после этого — предварительный аналитический вывод. Не автор девятитомника должен приписывать доктрине её объект, средства и цели. Они должны быть реконструированы из собственных слов организаций, разработчиков и публичных представителей когнитивной войны.

Седьмой том тем самым превращает спор о когнитивной войне из столкновения общих оценок в проверяемое исследование документов. Он создаёт пространство, в котором термин может быть сопоставлен с обозначаемой реальностью, институциональный авторитет — с точностью понятий, а заявленная защита познания — с фактически предлагаемыми средствами воздействия. Всемирный корпус становится не приложением к критике, а её самостоятельным доказательным основанием.

********

© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].

При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны 

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при творческом и техническом участии ChatGpt 5.5. Thinking (Демичат Сапиенс, Саппи)

*********

Оглавление к тому 7

Суперчасть III

Документальные, критические и семантические приложения

Том 7. Всемирный корпус доктрины когнитивной войны

Аннотация к тому 7

Предисловие. Корпус как доказательство

Введение. Правила отбора и оформления документов

Раздел I. Методика формирования корпуса

1. Критерии высокого институционального уровня
2. Первичные и вторичные источники
3. Официальный статус документа
4. Автор и должность
5. Дата и исторический контекст
6. Точная англоязычная цитата
7. Буквальный русский перевод
8. Смысловой русский перевод
9. Номер страницы и раздел
10. Прямая ссылка на первоисточник
11. Проверка сохранности документа
12. Различение определения, описания и рекомендации
13. Независимый случай и документальный дубль
14. Уровни доказательной ценности

Раздел II. НАТО и связанные структуры

1. NATO Headquarters
2. Главный научный советник НАТО
3. NATO ACT
4. NATO STO
5. NATO Innovation Hub
6. Joint Warfare Centre
7. NATO StratCom COE
8. NATO Defense College
9. NATO-accredited Centres of Excellence
10. Конференции и рабочие группы НАТО
11. Учебные документы
12. Доктринальные публикации

Раздел III. RAND Corporation и американские аналитические центры

1. RAND Corporation
2. Center for Strategic and International Studies
3. Atlantic Council
4. Center for a New American Security
5. Institute for the Study of War
6. Другие оборонно-аналитические структуры
7. Материалы о Китае
8. Материалы о России
9. Материалы об операциях влияния
10. Материалы о нейротехнологиях

Раздел IV. Соединённые Штаты Америки

1. Министерство обороны
2. National Defense University
3. Army War College
4. Air University
5. Marine Corps University
6. Военные исследовательские лаборатории
7. Профессиональные военные журналы
8. Доклады командования
9. Выступления политиков
10. Выступления военных руководителей

Раздел V. Канада, Великобритания и Австралия

1. Канадское Министерство национальной обороны
2. Канадские вооружённые силы
3. Канадские PSYOPS
4. Британское Министерство обороны
5. Британские центры влияния
6. Австралийское Министерство обороны
7. Австралийские военные исследования
8. Политические и экспертные выступления

Раздел VI. Франция, Германия и Европейский союз

1. Министерство вооружённых сил Франции
2. Французские военные исследовательские центры
3. Программа ASTRID
4. Bundeswehr
5. Немецкие аналитические организации
6. Европейская служба внешних связей
7. Европейский колледж безопасности и обороны
8. Европейские программы когнитивной безопасности
9. Выступления руководителей ЕС

Раздел VII. Китай и другие государства

1. Китайские военные концепции
2. Китайские академические публикации
3. Российские употребления
4. Индийские употребления
5. Японские употребления
6. Южнокорейские употребления
7. Израильские употребления
8. Иные национальные концепции

Раздел VIII. Политики, военные и эксперты

1. Главы государств и правительств
2. Министры обороны и иностранных дел
3. Руководители международных организаций
4. Высшие военные должностные лица
5. Руководители специальных служб
6. Руководители аналитических центров
7. Университетские исследователи
8. Корпоративные эксперты
9. Разработчики ИИ и нейротехнологий

Раздел IX. Сводный реестр 50+ случаев

Для каждого случая:

1. Номер дела
2. Организация
3. Автор
4. Должность
5. Название документа или выступления
6. Дата
7. Статус источника
8. Оригинальная цитата
9. Буквальный перевод
10. Смысловой перевод
11. Контекст
12. Ссылка
13. Предварительная квалификация
14. Связанные дела

Заключение к тому 7. Всемирная карта употребления термина

Хронологический указатель

Географический указатель

Именной указатель

Указатель организаций

******

Предисловие

Корпус как доказательство

1. От утверждений о доктрине — к документам доктрины

Когнитивная война окружена множеством определений, пересказов, политических оценок и публицистических формул. Её называют новой областью военного противоборства, борьбой за человеческий разум, продолжением информационной войны, защитой рациональности, управлением восприятием, операцией влияния, способом разрушения доверия, технологией воздействия на принятие решений и даже войной за само понимание реальности.

Однако частота повторения определения не доказывает его точности. Институциональный авторитет организации не гарантирует понятийной строгости. Научно звучащая терминология не превращает психологическое воздействие в познание. Политическая значимость темы не освобождает исследователя от обязанности установить, кто именно, где, когда и в каком значении употребил соответствующее понятие.

Поэтому седьмой том начинается с принципиального перехода:

не от общей характеристики доктрины к подобранным иллюстрациям, а от документов к реконструкции самой доктрины.

Сначала должен быть найден источник.

Затем должна быть установлена его подлинность.

После этого необходимо определить статус документа, организацию, автора, должность, дату, непосредственный контекст и точное место цитаты.

Только затем допустимы перевод, семантический анализ, сопоставление и предварительная квалификация.

Доктрина не должна получать содержание, которого нет в её документах. Но она не должна освобождаться и от того содержания, которое прямо выражено её авторами, разработчиками и институциональными распространителями.

Корпус создаётся для того, чтобы заменить спор впечатлений спором проверяемых свидетельств.

2. Почему отдельной цитаты недостаточно

Цитата может быть сильным доказательством, но сама по себе она ещё не образует доказательную систему.

Даже точная фраза может быть неверно понята, если:

1. неизвестно, кому она принадлежит;
2. не установлен статус автора;
3. не определён жанр документа;
4. скрыт непосредственный контекст;
5. не различены описание чужой концепции и собственная рекомендация;
6. не указано, является ли текст официальной позицией организации;
7. перевод изменяет субъект, объект или модальность действия;
8. одна формула ошибочно представляется как устойчивая позиция всей институции;
9. несколько перепечаток принимаются за несколько независимых источников;
10. исследователь заранее знает требуемый вывод и подбирает под него материал.

Именно поэтому настоящий том не является собранием эффектных высказываний о «мозге как поле боя» или «борьбе за серое вещество». Его задача значительно сложнее: восстановить документальную архитектуру концепции cognitive warfare.

Корпус должен показать:

1. где появляется термин;
2. кто его употребляет;
3. в каком институциональном пространстве он распространяется;
4. какие определения ему даются;
5. какие объекты включаются в когнитивный домен;
6. какие средства признаются допустимыми;
7. какие цели провозглашаются;
8. какие результаты считаются успехом;
9. как исследовательская формула превращается в учебный, политический или доктринальный язык;
10. как различаются наименования собственных и чужих операций.

Отдельная цитата способна подтвердить существование определённой формулировки. Корпус должен установить систему связей между формулировками.

3. Документ как свидетель

Документ не является безошибочным источником истины. Он может содержать терминологическую неточность, внутреннее противоречие, идеологическую установку, преувеличение, непроверенную гипотезу или намеренную эвфемизацию. Но документ обладает особым доказательным значением: он позволяет установить, что определённая мысль была выражена определённым субъектом в определённом институциональном контексте.

В этом смысле документ выступает свидетелем.

Он свидетельствует не обязательно о фактической эффективности описываемой технологии, но о том, что организация или автор:

1. признаёт определённый объект воздействия;
2. использует определённый понятийный аппарат;
3. ставит определённые цели;
4. предлагает определённые средства;
5. устанавливает определённые критерии результата;
6. относит рассматриваемую деятельность к когнитивной войне, психологическим операциям, операциям влияния или иной категории.

Документ может не доказывать, что заявленная возможность управления сознанием действительно существует. Но он способен доказать, что разработчик доктрины стремится к изменению восприятия, установок, решений, идентичности, доверия, воли или поведения.

Документ может не доказывать наличие сознательного умысла на семантическую маскировку. Но он может показать устойчивое несоответствие между когнитивным названием и психологическим содержанием.

Документ может не доказывать, что организация практически применяет описываемую технологию. Но он может подтвердить, что такая технология изучается, рекомендуется, преподаётся, финансируется или включается в профессиональный язык.

Поэтому доказательная сила документа всегда должна быть ограничена тем, что он действительно позволяет установить.

4. Четыре уровня документального доказательства

Материалы корпуса могут выполнять по меньшей мере четыре различные доказательные функции.

Первый уровень: доказательство употребления

На этом уровне устанавливается сам факт существования формулировки.

Документ доказывает, что термин cognitive warfare, cognitive domain, cognitive superiority, cognitive resilience или иное связанное понятие было употреблено определённым автором в определённое время.

Это минимальный, но необходимый уровень.

Без него исследование легко превращается в спор с понятием, которое существует преимущественно в пересказах.

Второй уровень: доказательство содержания

Здесь устанавливается, что автор вкладывает в термин.

Анализируются:

1. объект воздействия;
2. субъект операции;
3. средства;
4. цели;
5. предполагаемый результат;
6. критерий успеха;
7. отношение к информационным и психологическим операциям.

На этом уровне может обнаружиться, что одним и тем же термином называются различные явления либо, напротив, что различные наименования прикрывают сходный комплекс средств.

Третий уровень: доказательство институционализации

Отдельное авторское высказывание ещё не образует доктрину.

Институционализация устанавливается, когда понятие:

1. появляется в материалах организации;
2. воспроизводится различными её подразделениями;
3. обсуждается на официальных или профессиональных конференциях;
4. включается в учебные программы;
5. используется при постановке исследовательских задач;
6. получает бюджетное или программное обеспечение;
7. проникает в заявления руководителей;
8. становится элементом стратегического языка.

Здесь особое значение приобретает не только содержание документа, но и его место в организационной системе.

Четвёртый уровень: доказательство устойчивой доктринальной структуры

Высший уровень требует установить, что перед нами не случайное словоупотребление и не кратковременная интеллектуальная мода, а воспроизводимая система представлений.

Для этого необходимо выявить устойчивое сочетание:

1. собственного предмета;
2. определений;
3. модели угрозы;
4. объекта воздействия;
5. набора средств;
6. наступательных и оборонительных задач;
7. организационной инфраструктуры;
8. учебной или исследовательской практики;
9. политического оправдания;
10. критериев превосходства или победы.

Только совокупность таких признаков позволяет говорить о сформировавшейся доктрине в строгом смысле.

5. Основной порядок доказательства

В предшествующих томах была сформулирована критическая гипотеза: значительная часть того, что именуется когнитивной войной, по объекту, средствам и целям относится к психологической войне, операциям влияния, пропаганде, управлению восприятием и поведенческому воздействию.

Но гипотеза не должна подтверждаться простым повторением авторского вывода.

Её доказательство строится в следующем порядке:

документ → цитата → перевод → контекст → институциональный статус → сопоставление понятий → предварительная квалификация.

Вначале говорят создатели, разработчики, сторонники и распространители доктрины. Затем анализируются их слова.

Основной обвинитель — не автор исследования. Основным свидетельством становятся собственные определения, цели и средства, зафиксированные в документах когнитивной войны. Именно этот принцип положен в основу всемирного корпуса и двуязычного оформления каждого дела.

Такой порядок защищает исследование от двух противоположных ошибок.

Первая ошибка состоит в том, чтобы заранее объявить всякое употребление слова «когнитивный» маскировкой.

Вторая — в том, чтобы считать всякое официальное или научно оформленное употребление термина понятийно корректным.

Корпус должен сохранять возможность обоих результатов: подтверждения критической гипотезы и её ограничения.

6. Первичный источник как доказательная основа

Приоритет в корпусе принадлежит первичным источникам.

К ним относятся:

1. официальные документы;
2. доклады организаций;
3. тексты выступлений;
4. опубликованные презентации;
5. стенограммы;
6. учебные материалы;
7. исследовательские отчёты;
8. статьи непосредственных разработчиков;
9. материалы официальных конференций;
10. документы программ финансирования;
11. нормативные и доктринальные публикации.

Вторичные источники также могут иметь ценность. Они помогают обнаружить утраченный документ, восстановить исторический контекст, установить связи между авторами и организациями, выявить пути распространения термина. Но вторичный пересказ не должен подменять первичное свидетельство, если оригинал доступен.

Особенно ненадёжна цепочка, в которой:

один автор пересказывает другого, второй ссылается на третьего, третий цитирует презентацию без страницы, а исходный текст оказывается недоступным.

Такая цепочка может показать распространённость представления, но не обеспечивает точного доказательства первоначальной формулировки.

Поэтому каждое дело должно по возможности возвращаться к документу, из которого происходит цитата.

7. Официальность и содержание

Официальный статус документа увеличивает его институциональное значение, но не делает его содержание истинным.

И наоборот, неофициальный характер текста не лишает его аналитической ценности.

Необходимо различать:

1. официальный доктринальный документ;
2. документ официального органа, не имеющий доктринального статуса;
3. исследовательский отчёт подразделения;
4. публикацию аккредитованного, но юридически самостоятельного центра;
5. учебный материал;
6. выступление должностного лица;
7. авторскую статью сотрудника организации;
8. экспертное мнение;
9. журналистский пересказ;
10. анонимную или неатрибутированную публикацию.

Нельзя автоматически приписывать НАТО каждую формулу, появившуюся на сайте связанного центра. Нельзя считать официальной позицией Министерства обороны всякую статью преподавателя военного университета. Нельзя представлять гипотезу исследовательской группы как принятую государственную доктрину.

Но нельзя игнорировать и обратную связь.

Если понятие систематически обсуждается подразделениями, аккредитованными центрами, военными университетами, профессиональными журналами и должностными лицами, это может свидетельствовать о процессе институционального формирования доктрины, даже если единый нормативный акт ещё не принят.

Корпус должен показывать не только официально завершённый результат, но и траекторию институционализации.

8. Автор, должность и право говорить от имени института

Имя автора и его должность являются частью доказательства.

Одинаковая формула имеет различное институциональное значение, если её произносит:

1. частный исследователь;
2. сотрудник аналитического центра;
3. руководитель исследовательской программы;
4. преподаватель военного университета;
5. командующий;
6. министр;
7. глава государства;
8. официальный представитель международной организации.

Но должность не решает вопрос автоматически.

Необходимо определить, в каком качестве выступает человек:

1. выражает официальную позицию;
2. представляет результаты рабочей группы;
3. предлагает личную гипотезу;
4. пересказывает чужую концепцию;
5. предупреждает об угрозе;
6. рекомендует собственную операцию;
7. участвует в профессиональной дискуссии.

Фраза высокопоставленного лица обладает большим политическим весом, но может быть менее содержательно точной, чем исследовательский доклад. Напротив, подробный текст эксперта способен раскрывать архитектуру концепции, не имея официального статуса.

Поэтому корпус не выстраивает простую иерархию, где любой официальный документ сильнее любого научного исследования. Он различает виды доказательной ценности.

9. Определение, описание и рекомендация

Одна из главных опасностей документального анализа — смешение различных речевых действий.

Документ может:

1. определять понятие;
2. описывать существующую практику;
3. пересказывать позицию противника;
4. прогнозировать развитие технологии;
5. предупреждать об угрозе;
6. оценивать возможность;
7. предлагать исследовательскую программу;
8. рекомендовать практическое действие;
9. оправдывать уже применяемую операцию;
10. устанавливать нормативное требование.

Фраза «противник стремится изменить восприятие населения» не равнозначна рекомендации изменять восприятие населения.

Фраза «нейротехнологии могут стать средством войны» не доказывает, что организация уже использует такие технологии.

Фраза «необходимо развивать когнитивную устойчивость» сама по себе не свидетельствует о наступательной операции.

Но если защита определяется через активное формирование требуемого поведения, изменение решений или управление восприятием, граница между обороной и воздействием требует специального анализа.

Поэтому каждому извлечённому фрагменту должна быть присвоена речевая функция:

определение, описание, атрибуция, оценка, прогноз, предупреждение, рекомендация, предписание или признание практики.

Без этого корпус превратился бы в механический каталог фраз.

10. Контекст как часть цитаты

Цитата без контекста может сохранять слова и изменять смысл.

Контекст включает не только соседние предложения. Он охватывает:

1. предмет документа;
2. поставленную задачу;
3. используемую терминологию;
4. различение собственных и чужих действий;
5. место фрагмента в структуре аргумента;
6. выводы, к которым приходит автор;
7. характер аудитории;
8. исторические обстоятельства публикации.

Иногда фраза, выглядящая как определение, оказывается лишь описанием одной из версий понятия.

Иногда осторожная гипотеза в заключении превращается в категорическую рекомендацию.

Иногда термин используется критически.

Иногда автор сначала описывает угрозу, а затем незаметно переносит её средства в программу собственной защиты.

Поэтому непосредственный фрагмент должен сопровождаться достаточным контекстом, чтобы читатель мог проверить функцию цитаты.

Однако требование контекста не означает необходимость перепечатывать весь документ. Корпус должен находить доказательно достаточные границы: не вырывать фразу, но и не растворять её в избыточном материале.

11. Перевод как участок доказательства

Значительная часть корпуса создаётся на основе англоязычных и иных иностранных источников. Поэтому перевод становится не техническим приложением, а частью доказательной процедуры.

Наиболее опасны ошибки в переводе слов, обозначающих:

1. действие;
2. объект;
3. степень принуждения;
4. возможность или необходимость;
5. наступление или защиту;
6. влияние или управление;
7. изменение или разрушение;
8. убеждение или манипуляцию.

Особенно тщательно должны переводиться глаголы:

to influence, to shape, to alter, to affect, to manipulate, to exploit, to degrade, to disrupt, to control, to compel, to induce, to steer, to target.

Каждый из них задаёт различную степень и форму воздействия.

Если manipulate переводится нейтральным словом «воздействовать», исчезает существенный признак манипуляции.

Если influence автоматически переводится как «управлять», исходный текст получает чрезмерно сильный смысл.

Если shape передаётся как «формировать», необходимо установить, идёт ли речь о создании условий, изменении среды или направленном производстве определённого результата.

Поэтому корпус использует два перевода.

Буквальный перевод сохраняет структуру оригинала, ключевые действия и отношения.

Смысловой перевод делает формулировку естественной для русского языка, не меняя её основного значения.

При существенном расхождении между переводами даётся комментарий.

Оригинал всегда сохраняет приоритет. Перевод должен вести читателя к документу, а не заслонять его.

12. Документальные дубли и иллюзия массового подтверждения

Современная информационная среда многократно воспроизводит одни и те же формулировки.

Один доклад может стать основой:

1. презентации;
2. статьи;
3. учебного курса;
4. пресс-релиза;
5. журналистского материала;
6. политического выступления;
7. последующего отчёта.

Если все эти тексты механически считать независимыми случаями, возникает иллюзия множественного подтверждения.

Поэтому корпус различает:

независимый случай — документ, содержащий самостоятельное определение, новую аргументацию, иной институциональный статус или содержательно значимое развитие концепции;

документальный дубль — повторение уже известной формулы без существенного нового содержания.

Однако дубль не всегда бесполезен. Он может доказывать:

1. распространение термина;
2. переход из исследовательского языка в политический;
3. включение в обучение;
4. международное заимствование;
5. повышение официального статуса;
6. изменение смысла при повторении.

Поэтому дубль не обязательно исключается. Он маркируется как связанный документ и получает соответствующий, но не завышенный доказательный вес.

13. Отсутствие заранее назначенного обвиняемого

Корпус не должен строиться как обвинительный материал, в котором оправдывающие или ограничивающие свидетельства удаляются.

Если организация использует термин «когнитивная война» только для описания чужих операций, это должно быть указано.

Если документ ограничивает когнитивную войну защитой критического мышления, это должно быть отражено.

Если автор различает убеждение и манипуляцию, запрещает психологическое давление или подчёркивает автономию человека, такие положения имеют прямую доказательную ценность.

Если позднейший документ исправляет прежнюю неопределённость, корпус должен показать изменение.

Если одна структура употребляет термин строго, а другая расширительно, они не должны искусственно объединяться.

Если перевод или интерпретация остаются спорными, спорность должна быть обозначена.

Только такой подход позволяет корпусу выполнять функцию доказательства, а не пропагандистского обвинения.

Критика сильна не тогда, когда она исключает оправдывающие материалы, а тогда, когда выдерживает их.

14. Корпус как проверяемая ноопозиция

Сам корпус представляет собой сложную ноопозицию.

Он утверждает, что:

1. определённые документы существуют;
2. цитаты воспроизведены точно;
3. переводы соответствуют оригиналу;
4. статус источников установлен корректно;
5. документы связаны именно указанным образом;
6. предварительные квалификации следуют из представленного материала.

Следовательно, корпус должен быть открыт для критики.

Можно оспорить:

1. выбор документа;
2. границы цитаты;
3. перевод;
4. атрибуцию;
5. официальный статус;
6. датировку;
7. связь документов;
8. степень независимости случая;
9. предварительную квалификацию;
10. полноту представленного контекста.

Такое оспаривание не разрушает замысел тома. Оно реализует его.

Если критик докажет, что цитата неточна, перевод искажает действие, документ неофициален или один случай ошибочно разделён на несколько, корпус должен быть исправлен.

Способность к проверяемому исправлению является признаком доказательной силы, а не слабости.

15. Корпус и фальсифицируемость критической гипотезы

Седьмой том должен создавать условия не только для подтверждения, но и для опровержения исходной гипотезы.

Гипотеза о психологической сущности псевдокогнитивной войны может быть ограничена или опровергнута, если документы покажут, что:

1. объектом операции является строго познавательная позиция, а не психика человека;
2. средствами выступают открытые аргументы и доказательства, а не скрытое воздействие;
3. цель состоит в проверке знания, а не в производстве требуемого поведения;
4. субъект сохраняет право на ответ, проверку и свободный пересмотр позиции;
5. успех определяется истинностью или доказательностью результата, а не изменением воли аудитории;
6. термин последовательно отделён от психологических операций, пропаганды и манипуляции.

В таком случае перед нами может оказаться корректная когнитивная война как частный гносеологический тип ноовойны.

Если же документы систематически описывают управление восприятием, эксплуатацию уязвимостей, эмоциональную активацию, изменение идентичности, ослабление воли и формирование поведения, критическая гипотеза получает документальное подтверждение.

Корпус должен позволять сделать оба вывода.

16. Не только слова, но и институциональные маршруты

Доктрина существует не только в определениях. Она существует в маршрутах распространения.

Исследовательская идея может пройти последовательность:

авторская публикация → аналитический доклад → конференция → рабочая группа → учебный материал → программа финансирования → выступление руководителя → доктринальный документ → практическая операция.

На каждом этапе меняется институциональный статус.

Первоначально осторожная гипотеза может утратить оговорки.

Термин может расшириться.

Чужая концепция может быть присвоена как собственная.

Описание угрозы может стать основанием для наступательной программы.

Неофициальный язык может стать профессиональной нормой ещё до формального утверждения.

Поэтому корпус фиксирует не только документы, но и связи между ними:

1. цитирование;
2. авторское участие;
3. организационную преемственность;
4. совместные конференции;
5. финансирование;
6. учебное использование;
7. политическое воспроизведение.

Такая реконструкция позволяет увидеть не статичный список источников, а движение понятия через институты.

17. Всемирный характер корпуса

Когнитивная война не принадлежит одной стране, организации или военно-политическому союзу.

Термин используется в различных национальных традициях, но его значения не совпадают.

В одних источниках акцентируется информационно-психологическое воздействие.

В других — защита общества от дезинформации.

В третьих — нейротехнологии.

В четвёртых — искусственный интеллект и анализ больших данных.

В пятых — стратегическая коммуникация.

В шестых — борьба концепций и интерпретаций.

В седьмых — управление коллективным поведением.

Поэтому всемирный корпус не должен механически переносить западное определение на китайские, российские, индийские, японские или иные материалы.

Каждая национальная концепция требует:

1. собственного языка оригинала;
2. учёта местной военной терминологии;
3. различения самоназвания и внешнего наименования;
4. анализа переводческих традиций;
5. установления исторического контекста;
6. проверки того, действительно ли соответствующий национальный термин эквивалентен cognitive warfare.

Особенно важно различать собственную концепцию государства и её описание зарубежным аналитическим центром.

Материал о «китайской когнитивной войне», созданный американским исследователем, является прежде всего свидетельством американской интерпретации Китая. Он не может автоматически подменять китайский первоисточник.

18. Корпус и асимметрия номинации

Одной из важнейших задач корпуса является проверка асимметрии номинации.

Одинаковые или сходные средства могут называться по-разному в зависимости от субъекта:

1. чужая пропаганда — собственная стратегическая коммуникация;
2. чужая манипуляция — собственное влияние;
3. чужая психологическая операция — собственная когнитивная защита;
4. чужая агрессия — собственная устойчивость;
5. чужое управление поведением — собственное формирование благоприятной среды.

Такая асимметрия не должна предполагаться заранее. Она должна быть доказана сопоставлением документов.

Необходимо установить:

1. действительно ли описываются сходные средства;
2. совпадают ли объекты воздействия;
3. различаются ли цели;
4. имеются ли нравственно и процессуально значимые различия;
5. используется ли двойной стандарт внутри одного текста или между связанными документами.

Только после такого сопоставления допустим вывод об асимметричной номинации.

19. Сохранность документа

Цифровой документ нестабилен.

Он может быть:

1. удалён;
2. перемещён;
3. заменён новой версией;
4. отредактирован без уведомления;
5. закрыт для доступа;
6. сохранён только в поисковом индексе;
7. доступен без даты и номера страницы.

Поэтому сохранность источника становится частью доказательства.

Для каждого значимого документа желательно фиксировать:

1. полное название;
2. автора;
3. организацию;
4. дату;
5. номер версии;
6. страницу или раздел;
7. прямую ссылку;
8. дату доступа;
9. локальную или архивную копию;
10. контрольные признаки версии.

Если документ исчезает, корпус не должен зависеть только от памяти исследователя или вторичного пересказа.

Но сохранение копии не отменяет необходимости указывать официальный первоисточник. Архивная копия подтверждает сохранность, а официальный ресурс — происхождение и институциональный контекст.

20. Границы доказательной силы корпуса

Даже самый полный корпус не способен доказать всё.

Он не может автоматически установить:

1. реальную эффективность когнитивных операций;
2. масштаб их практического применения;
3. секретные намерения организаций;
4. субъективный умысел каждого автора;
5. причинную связь между публикацией и конкретным общественным событием;
6. моральную или юридическую ответственность без дополнительного анализа;
7. наличие скрытых программ, не отражённых в открытых источниках.

Корпус открытых документов доказывает прежде всего открытый институциональный язык.

Однако именно этот язык имеет самостоятельное значение.

Он:

1. определяет допустимые объекты исследования;
2. формирует профессиональное мышление;
3. задаёт учебную норму;
4. легитимирует финансирование;
5. распределяет ответственность;
6. обозначает свои и чужие действия;
7. создаёт понятийные условия для будущей практики.

Поэтому открытый документ нельзя считать несущественным только потому, что он не является секретным оперативным планом.

Доктрина начинается не только с приказа. Она начинается с языка, в котором определённое действие становится мыслимым, допустимым и профессионально нормальным.

21. Место седьмого тома в девятитомнике

Седьмой том не повторяет документальные дела третьего тома.

Третий том представлял ограниченное число наиболее сильных случаев и подвергал их развёрнутому критическому анализу.

Седьмой том имеет другую функцию.

Он должен:

1. расширить географию;
2. увеличить число случаев;
3. унифицировать оформление;
4. разделить первичные и вторичные источники;
5. установить институциональные статусы;
6. выявить документальные дубли;
7. создать хронологический и географический реестр;
8. подготовить материал для системной классификации.

Восьмой том преобразует этот корпус в энциклопедию девиаций. Там документы будут сопоставлены по типам семантических, логических, эпистемических, психологических, нравственных и институциональных нарушений.

Девятый том закрепит результаты в усиленном словаре и методике семантической экспертизы.

Таким образом, седьмой том выполняет функцию доказательного основания всей третьей суперчасти.

22. От архива документов к интеллектуальному суду

Корпус не является судом в юридическом смысле. Он не выносит уголовных или политических приговоров.

Но он создаёт условия для интеллектуального суда над понятиями.

На этом суде проверяется:

1. соответствует ли имя содержанию;
2. совпадает ли заявленный объект с фактическим;
3. являются ли средства когнитивными, психологическими, информационными или смешанными;
4. является ли защита действительно защитой;
5. отличается ли убеждение от манипуляции;
6. сохраняется ли субъектность человека;
7. подтверждается ли заявленная новизна;
8. не скрываются ли старые операции под новым названием.

Главным доказательством здесь становится не риторическая сила критика, а точность корпуса.

Если документы говорят одно, исследователь не вправе приписывать им другое.

Если документы противоречат друг другу, противоречие должно быть показано.

Если понятие меняется, изменение должно быть зафиксировано.

Если организация использует несколько несовместимых определений, корпус должен сохранить их все.

Интеллектуальный суд начинается с отказа подгонять свидетельства под приговор.

23. Основной принцип тома

Основной принцип седьмого тома можно выразить следующим образом:

ни одного существенного обвинения без документа;
ни одного документа без проверки;
ни одной цитаты без оригинала;
ни одного перевода без семантического контроля;
ни одной квалификации без указания её границ.

Корпус становится доказательством только тогда, когда читатель способен пройти тот же путь, что и исследователь:

1. открыть источник;
2. найти цитату;
3. проверить перевод;
4. увидеть контекст;
5. установить статус;
6. сопоставить объект, средства и цели;
7. согласиться с квалификацией либо аргументированно её оспорить.

Такой корпус не требует доверия к автору. Он предоставляет материал для самостоятельного суждения.

Именно поэтому всемирный корпус доктрины когнитивной войны является не вспомогательным приложением к девятитомнику, а одной из его центральных доказательных конструкций.

Когнитивная война должна быть исследована не по тому образу, который создают её сторонники или критики, а по тому документальному следу, который она сама оставляет в языке международных организаций, государств, вооружённых сил, аналитических центров, университетов, политиков, военных и экспертов.

Сначала документ.

Затем точная реконструкция.

После неё — анализ.

И только затем — вывод.

*********

Введение

Правила отбора и оформления документов

1. Назначение настоящего введения

Всемирный корпус доктрины когнитивной войны создаётся как проверяемая документальная система. Его задача состоит не в механическом накоплении текстов, содержащих выражения cognitive warfare, cognitive domain, cognitive operations, cognitive superiority, cognitive resilience и близкие к ним понятия. Корпус должен установить происхождение, содержание, институциональный статус, способы распространения и контекст употребления этих понятий.

Для этого недостаточно найти документ и привести из него выразительную фразу. Необходимо определить:

1. является ли документ подлинным;
2. относится ли он к исследуемой доктрине;
3. кто является его автором;
4. в каком качестве выступает автор;
5. выражает ли текст официальную позицию организации;
6. является ли он первичным источником;
7. в каком историческом и институциональном контексте он создан;
8. что именно утверждается в цитируемом фрагменте;
9. описывает ли автор собственную концепцию или позицию предполагаемого противника;
10. содержит ли фрагмент определение, описание, прогноз, рекомендацию или нормативное предписание;
11. насколько точно оригинал передан на русском языке;
12. является ли документ самостоятельным случаем или повторением ранее опубликованного материала;
13. какой уровень доказательной ценности может быть ему присвоен.

Настоящее введение устанавливает общие правила отбора, проверки, оформления и предварительной квалификации документов. Эти правила применяются ко всем разделам тома независимо от страны, организации, языка, жанра и политической принадлежности источника.

Одни и те же требования должны применяться к документам НАТО, Соединённых Штатов, Китая, России, Европейского союза, отдельных государств, аналитических центров, университетов и публичных экспертов. Корпус утратил бы доказательную ценность, если бы к источникам одной стороны предъявлялись строгие требования, а источники другой стороны включались на основании пересказов, предположений или политической близости.

2. Предмет документального отбора

Предметом отбора являются документы, в которых непосредственно либо через связанные понятия формируется, описывается, интерпретируется или институционализируется доктрина когнитивной войны.

К основным группам относятся документы, содержащие:

1. определения когнитивной войны;
2. определения когнитивного домена;
3. описания когнитивных операций;
4. концепции когнитивного превосходства;
5. программы когнитивной устойчивости и когнитивной безопасности;
6. указания на мозг, сознание, психику, восприятие, волю, идентичность или поведение как на объекты военного воздействия;
7. описания управления восприятием и принятием решений;
8. рекомендации по использованию информации, дезинформации, пропаганды, стратегических коммуникаций и психологических операций;
9. концепции воздействия на индивидуальную или коллективную рациональность;
10. проекты применения искусственного интеллекта, нейронаук, нейротехнологий, больших данных и социальных сетей в когнитивном противоборстве;
11. концепции защиты от когнитивных атак;
12. сравнительные характеристики собственных и чужих операций влияния;
13. программы исследований, обучения, финансирования и институционального развития когнитивной войны.

В корпус могут включаться документы, не содержащие точного выражения cognitive warfare, если они имеют непосредственное отношение к формированию данной доктрины. Это относится, например, к материалам о cognitive domain operations, cognitive effects, human domain operations, influence operations, behavioural dynamics, perception management и иных концепциях, которые используются авторами как элементы когнитивного противоборства.

Однако тематическая близость сама по себе не является достаточным основанием. Документы об общей пропаганде, психологических операциях, коммуникации, когнитивной науке или информационной безопасности включаются только тогда, когда установлена их связь с исследуемой доктриной.

3. Единица корпуса

Основной единицей корпуса является документальное дело.

Документальное дело представляет собой структурированное описание одного самостоятельного случая употребления, определения, развития или институционального закрепления понятия когнитивной войны.

Одно дело может основываться:

1. на одном документе;
2. на нескольких версиях одного документа;
3. на взаимосвязанных документах одной рабочей группы;
4. на выступлении и его официальной стенограмме;
5. на исследовательском докладе и последующей институциональной переработке;
6. на серии публикаций, если они образуют единый содержательный и организационный процесс.

Документ не всегда совпадает с делом.

Один объёмный документ может содержать несколько самостоятельных случаев, если в различных его разделах представлены разные определения, цели или типы операций.

И наоборот, несколько документов могут быть объединены в одно дело, если они воспроизводят одну и ту же формулировку, принадлежат одному авторскому коллективу и не создают содержательно нового случая.

Каждое дело получает постоянный номер. Изменение оценки, добавление новой версии или исправление перевода не должно приводить к утрате первоначального номера. Это необходимо для устойчивости ссылок между седьмым, восьмым и девятым томами.

4. Минимальные условия включения

Документ включается в основной корпус, если одновременно выполнены следующие условия:

1. существует идентифицируемый текст, аудиовизуальная запись либо официальная стенограмма;
2. установлены автор, организация или иной ответственный источник;
3. можно определить дату либо обоснованный временной интервал публикации;
4. доступен оригинальный фрагмент;
5. установлена связь фрагмента с когнитивной войной или непосредственно связанной концепцией;
6. возможно проверить контекст;
7. имеется достаточное основание для определения статуса источника;
8. документ обладает самостоятельной доказательной ценностью.

Если одно или несколько условий временно не выполнены, материал может быть помещён в дополнительный реестр неполностью подтверждённых источников, но не должен представляться как полноценное документальное дело.

Например, цитата без доступного оригинала может использоваться как направление дальнейшего поиска, но не как окончательное доказательство.

Скриншот без адреса страницы и данных об авторе может подтвердить существование изображения, но не обязательно позволяет установить происхождение высказывания.

Пересказ в газетной статье может указывать на выступление, но должен по возможности вести к видеозаписи, стенограмме или официальному сообщению.

5. Основания исключения

Материал не включается в основной корпус, если:

1. невозможно установить его происхождение;
2. цитата существует только в неподтверждённом пересказе;
3. фрагмент не относится к когнитивной войне;
4. документ является очевидной подделкой;
5. перевод невозможно проверить по оригиналу;
6. фрагмент вырван из контекста таким образом, что его функция не может быть восстановлена;
7. источник представляет собой анонимную публикацию без институциональной атрибуции;
8. документ воспроизводит ранее зарегистрированный случай без нового содержания или нового институционального значения;
9. автор использует термин исключительно метафорически и не связывает его с военной, политической, информационной или технологической доктриной;
10. материал не выдерживает минимальной проверки сохранности.

Исключение документа из основного корпуса не означает, что он не представляет исторического или исследовательского интереса. Он может быть помещён в отдельный список спорных, неподтверждённых или вторичных материалов.

Такое разделение защищает основной корпус от смешения проверенных свидетельств с поисковыми гипотезами.

6. Принцип институциональной значимости

Корпус ориентирован преимущественно на документы высокого институционального уровня.

К ним относятся:

1. официальные документы международных организаций;
2. документы министерств и вооружённых сил;
3. материалы командных и доктринальных структур;
4. публикации военных университетов;
5. отчёты государственных исследовательских учреждений;
6. документы программ государственного финансирования;
7. материалы международных рабочих групп;
8. публикации аккредитованных центров;
9. заявления должностных лиц, обладающих правом представлять организацию;
10. документы влиятельных аналитических центров, участвующих в формировании государственной или военной политики.

Высокий институциональный уровень не означает автоматической истинности текста. Он означает, что документ способен влиять на профессиональный язык, бюджетные решения, подготовку кадров, развитие технологий и политическое понимание угроз.

Одновременно корпус не ограничивается только официальными доктринами. Формирование нового военного понятия часто начинается в исследовательской, университетской или экспертной среде. Поэтому в него включаются документы промежуточного уровня, если они позволяют проследить путь от авторской концепции к институциональному закреплению.

7. Иерархия источников

По происхождению источники делятся на первичные, производные и вторичные.

7.1. Первичные источники

Первичным признаётся документ, в котором автор или организация непосредственно:

1. формулирует определение;
2. описывает собственную концепцию;
3. устанавливает программу действий;
4. представляет результаты исследования;
5. излагает официальную или рабочую позицию;
6. даёт рекомендацию;
7. сообщает о принятом решении;
8. фиксирует содержание выступления.

К первичным источникам относятся:

1. официальные документы;
2. исследовательские отчёты;
3. авторские статьи;
4. презентации;
5. стенограммы;
6. видеозаписи выступлений;
7. учебные материалы;
8. программные документы;
9. нормативные акты;
10. документы о финансировании проектов.

7.2. Производные источники

Производный источник создаётся на основе первичного, но может иметь самостоятельное институциональное значение.

К ним относятся:

1. официальное резюме доклада;
2. учебная переработка исследования;
3. политическое выступление, воспроизводящее аналитическую концепцию;
4. документ другой организации, заимствующий определение;
5. перевод, подготовленный официальным органом;
6. программа, созданная на основе ранее опубликованной концепции.

Производный источник может образовать самостоятельное дело, если он изменяет содержание либо повышает институциональный статус формулировки.

7.3. Вторичные источники

Вторичный источник описывает или анализирует чужой материал.

К нему относятся:

1. научные обзоры;
2. журналистские публикации;
3. аналитические пересказы;
4. библиографические базы;
5. энциклопедии;
6. справочные статьи;
7. публикации, цитирующие первоисточник.

Вторичные источники используются для поиска, проверки контекста и установления связей. Они не должны подменять первичный документ, если тот доступен.

8. Поисковая процедура

Отбор документов начинается не с цитаты, а с поисковой гипотезы.

Для каждой организации, страны или направления формируется набор ключевых слов на языке предполагаемого источника.

Для англоязычных материалов используются, в частности:

1. cognitive warfare;
2. cognitive domain;
3. cognitive operations;
4. cognitive superiority;
5. cognitive resilience;
6. cognitive security;
7. human domain;
8. influence operations;
9. behavioural operations;
10. perception management;
11. decision-making manipulation;
12. cognitive effects;
13. cognitive vulnerabilities;
14. brain as battlefield;
15. mind as battlefield.

Для французских, немецких, китайских и иных материалов применяются соответствующие национальные термины и их варианты.

Поиск проводится:

1. на официальных сайтах;
2. в электронных библиотеках;
3. в институциональных архивах;
4. в каталогах конференций;
5. в репозиториях университетов;
6. в системах правовых документов;
7. в научных базах;
8. в архивных копиях сайтов;
9. в видеохранилищах;
10. по библиографическим ссылкам других документов.

Найденный материал не включается автоматически. Он проходит процедуру верификации, атрибуции и классификации.

9. Проверка подлинности

Подлинность документа устанавливается по совокупности признаков.

Проверяются:

1. домен сайта;
2. издатель;
3. логотип и реквизиты;
4. авторство;
5. номер документа;
6. дата;
7. формат файла;
8. библиографические данные;
9. ссылки из других официальных источников;
10. наличие документа в институциональном каталоге;
11. совпадение различных копий;
12. цифровые метаданные, если они доступны.

Размещение документа на официальном сайте является сильным, но не абсолютным признаком подлинности. Официальные сайты могут содержать авторские материалы, мнения приглашённых экспертов или документы партнёрских организаций.

Поэтому проверяется не только адрес публикации, но и то, как сама организация характеризует документ.

Формулировки «official doctrine», «policy», «working paper», «research report», «discussion paper», «opinion», «conference contribution» или «the views expressed are those of the author» имеют принципиальное значение.

Если на документе имеется оговорка о том, что взгляды автора не выражают официальную позицию организации, она обязательно фиксируется в деле.

10. Определение официального статуса

Официальность не должна выводиться только из внешнего оформления.

Статус документа устанавливается на основании:

1. прямого указания организации;
2. утверждения уполномоченным органом;
3. включения в официальный реестр;
4. публикации как доктрины, политики, стратегии или инструкции;
5. обязательности для подчинённых структур;
6. характера издательской серии;
7. наличия официального номера;
8. заявления о представительском мандате автора.

Используются следующие основные статусы:

1. официальный нормативный документ;
2. официальный доктринальный документ;
3. официальная стратегия или политика;
4. официальный исследовательский документ;
5. рабочий документ организации;
6. документ связанной или аккредитованной структуры;
7. учебный документ;
8. выступление должностного лица;
9. авторская публикация сотрудника;
10. независимый экспертный материал;
11. вторичный источник;
12. статус не установлен.

Статус указывается точно, без повышения и понижения.

Документ аккредитованного центра не должен автоматически называться официальной доктриной международной организации. Но его связь с организацией также не должна скрываться.

11. Автор и должность

Для каждого документа устанавливаются:

1. полное имя автора;
2. должность на момент публикации;
3. организация;
4. подразделение;
5. профессиональный статус;
6. роль в подготовке документа;
7. право выступать от имени организации;
8. возможные изменения должности после публикации.

Должность приводится в исторически правильной форме. Недопустимо указывать более позднюю высокую должность так, будто автор занимал её в момент создания текста.

Если документ подготовлен коллективом, фиксируются:

1. ответственный автор;
2. редактор;
3. рабочая группа;
4. заказчик;
5. организация-издатель;
6. орган утверждения.

Если автор не указан, но документ имеет официальное институциональное авторство, автором дела признаётся организация.

Если авторство является неопределённым, это прямо отмечается.

12. Дата и исторический контекст

Дата документа имеет не только справочное, но и содержательное значение.

Она позволяет установить:

1. раннее или позднее употребление термина;
2. связь с конкретным конфликтом;
3. влияние технологического развития;
4. переход от информационной войны к когнитивной;
5. последовательность институционального распространения;
6. реакцию на документы других организаций;
7. изменение понятия во времени.

Фиксируются:

1. дата создания, если она известна;
2. дата публикации;
3. дата выступления;
4. дата обновления;
5. дата доступа;
6. номер версии.

Если документ не имеет точной даты, устанавливается временной интервал и основание его определения.

Исторический контекст излагается кратко и отделяется от содержания документа. Он не должен превращаться в политический комментарий, не подтверждённый источниками.

13. Определение границ цитаты

Цитата должна быть одновременно точной и достаточной.

Слишком короткий фрагмент может исказить смысл.

Слишком длинный затрудняет анализ и скрывает доказательно значимую формулировку.

Границы цитаты определяются так, чтобы читатель мог установить:

1. субъект действия;
2. объект воздействия;
3. само действие;
4. цель;
5. модальность;
6. отношение автора к описываемой концепции;
7. речевую функцию фрагмента.

Если одно предложение зависит от предыдущего, приводятся оба.

Если местоимение не позволяет определить субъект, включается предшествующий контекст.

Если цитата содержит термин, определённый в другом месте, соответствующее определение приводится отдельно либо указывается как связанная цитата.

Пропуски обозначаются стандартным способом и не должны удалять слова, меняющие значение.

Выделение отдельных слов автором корпуса допускается только при ясном указании, что выделение добавлено исследователем.

14. Точная оригинальная цитата

Оригинальная цитата воспроизводится:

1. без исправления грамматики автора;
2. с сохранением ключевой пунктуации;
3. с сохранением выделений, если они имеют смысловое значение;
4. с указанием страницы или временной метки;
5. с обозначением пропусков;
6. с исправлением только очевидных технических дефектов распознавания, если оригинал доступен для проверки.

Если документ существует в нескольких версиях, указывается, из какой версии взята цитата.

Если цитата получена из видеозаписи, приводятся:

1. точная временная метка;
2. язык выступления;
3. ссылка;
4. указание на официальный или авторский характер расшифровки.

Автоматически созданная расшифровка должна быть проверена вручную по записи.

15. Буквальный перевод

Буквальный перевод предназначен для семантической проверки.

Он должен по возможности сохранять:

1. субъект;
2. объект;
3. глагол воздействия;
4. модальность;
5. временную форму;
6. отрицание;
7. причинные связи;
8. условные конструкции;
9. степень категоричности;
10. повторяющиеся термины.

Буквальный перевод может звучать менее естественно, чем обычный русский текст. Его задача состоит не в литературной гладкости, а в сохранении структуры оригинала.

Особое внимание уделяется переводам слов:

1. cognition;
2. mind;
3. brain;
4. perception;
5. awareness;
6. consciousness;
7. behaviour;
8. decision-making;
9. will;
10. influence;
11. manipulation;
12. shaping;
13. exploitation;
14. disruption;
15. degradation;
16. resilience;
17. superiority;
18. domain.

Один и тот же термин должен переводиться единообразно, если контекст не требует иного. При изменении перевода даётся пояснение.

16. Смысловой перевод

Смысловой перевод предназначен для естественного понимания текста русскоязычным читателем.

Он может:

1. менять порядок слов;
2. раскрывать подразумеваемый субъект;
3. заменять буквальную конструкцию естественным русским выражением;
4. пояснять специальный термин;
5. устранять двусмысленность, если она разрешается контекстом.

Однако смысловой перевод не вправе:

1. усиливать степень воздействия;
2. смягчать манипулятивную формулировку;
3. превращать возможность в установленный факт;
4. превращать описание в рекомендацию;
5. заменять психологический объект когнитивным;
6. добавлять нравственную оценку;
7. скрывать агрессивную или принудительную модальность.

Если буквальный и смысловой переводы существенно различаются, объяснение помещается в переводческом комментарии.

17. Перевод терминов без полного эквивалента

Некоторые понятия не имеют единственного устойчивого русского эквивалента.

В таких случаях применяется трёхступенчатое оформление:

1. оригинальный термин;
2. основной русский перевод;
3. краткое пояснение диапазона значений.

Например, слово mind может в зависимости от контекста означать разум, сознание, мышление, психику или внутренний мир.

Слово cognition может означать познание, когницию, совокупность познавательных процессов либо более широкую психическую деятельность в авторском употреблении.

Слово behaviour может относиться к наблюдаемому поведению, реакции, действию или устойчивой модели поведения.

Выбор русского варианта должен следовать из контекста, а не из заранее принятой теоретической квалификации.

Если автор использует понятие неточно или чрезмерно широко, перевод не должен искусственно исправлять его терминологию.

18. Страница, раздел и локализация фрагмента

Каждая цитата должна иметь максимально точную локализацию.

Указываются:

1. номер страницы;
2. название раздела;
3. номер главы;
4. номер параграфа;
5. номер слайда;
6. временная метка видеозаписи;
7. номер пункта нормативного документа;
8. иные доступные координаты.

Если электронный документ не имеет страниц, используется название раздела и порядковое положение фрагмента.

Если номера страниц в файле и в печатной нумерации различаются, указываются оба.

Локализация должна позволять найти цитату без просмотра всего документа.

19. Прямая ссылка

Для каждого дела указывается прямая ссылка на первоисточник.

Предпочтение отдаётся:

1. официальному сайту организации;
2. официальному репозиторию;
3. странице издателя;
4. государственному архиву;
5. институциональной видеозаписи;
6. официальной библиотеке.

Если документ доступен только через архивную копию, приводятся:

1. исходный адрес;
2. архивный адрес;
3. дата архивирования.

Ссылка на поисковую выдачу, агрегатор или публикацию-посредник не заменяет прямую ссылку, если первоисточник доступен.

Для нестабильных ссылок фиксируется дата доступа.

20. Проверка сохранности

Сохранность документа является обязательным элементом корпуса.

Для значимых источников фиксируются:

1. локальная копия;
2. архивная копия;
3. библиографическое описание;
4. контрольные данные версии;
5. дата загрузки;
6. формат;
7. объём файла;
8. при возможности — цифровая контрольная сумма.

Это необходимо для защиты от:

1. удаления;
2. незаметного редактирования;
3. замены файла;
4. изменения адреса;
5. закрытия сайта;
6. утраты видеозаписи;
7. исчезновения приложений.

Если позднее обнаруживается новая версия, прежняя не удаляется. Обе версии сопоставляются, а изменения фиксируются.

Удаление документа с официального сайта не доказывает отказ организации от его содержания. Оно также не должно автоматически интерпретироваться как попытка сокрытия. Причина удаления устанавливается отдельно, если имеются данные.

21. Речевая функция документа

Каждому ключевому фрагменту присваивается речевая функция.

Основные функции:

1. определение;
2. описание;
3. классификация;
4. историческое сообщение;
5. описание чужой позиции;
6. оценка;
7. предупреждение;
8. прогноз;
9. гипотеза;
10. рекомендация;
11. предписание;
12. сообщение о практике;
13. оправдание;
14. критика;
15. отрицание.

Один фрагмент может выполнять несколько функций, но основная должна быть указана.

Особенно важно различать:

«противник применяет» и «нам следует применять»;

«такое воздействие возможно» и «такое воздействие доказано»;

«понятие обсуждается» и «понятие принято»;

«автор предлагает» и «организация предписывает».

Без такого различения корпус способен создать ложную картину официальной доктрины.

22. Объект, средства, цель и результат

После фиксации цитаты проводится первичная содержательная реконструкция.

Для каждого дела устанавливаются:

1. заявленный объект;
2. фактический объект воздействия;
3. субъект операции;
4. средства;
5. заявленная цель;
6. предполагаемый результат;
7. критерий успеха;
8. отношение к психологическим и информационным операциям.

Заявленный объект может обозначаться как:

1. когниция;
2. разум;
3. мозг;
4. сознание;
5. восприятие;
6. внимание;
7. эмоции;
8. идентичность;
9. воля;
10. решение;
11. поведение;
12. общество.

Перечисление этих объектов не означает их тождества. Корпус должен фиксировать, различает ли их сам автор или объединяет под общим когнитивным именем.

Средства могут включать:

1. информацию;
2. аргументацию;
3. пропаганду;
4. дезинформацию;
5. психологические операции;
6. стратегические коммуникации;
7. социальную инженерию;
8. кибероперации;
9. нейротехнологии;
10. искусственный интеллект;
11. поведенческие методы;
12. организационное воздействие.

Предварительная классификация строится по фактически описанному действию, а не только по названию документа.

23. Самоназвание и внешняя атрибуция

Корпус различает два типа источников.

Первый тип — самоназвание. Организация или автор сами обозначают свою концепцию как cognitive warfare или эквивалентным термином.

Второй тип — внешняя атрибуция. Один субъект характеризует действия другого как когнитивную войну.

Эти случаи неравнозначны.

Документ RAND о китайских операциях в когнитивном домене прежде всего доказывает наличие определённой американской интерпретации китайской доктрины.

Для доказательства существования китайской концепции необходимы китайские первоисточники либо надёжные переводы.

Аналогично российская, китайская или иная публикация о «когнитивной войне НАТО» не заменяет документы самой НАТО.

В каждом деле указывается:

1. самоназвание;
2. внешняя атрибуция;
3. перевод национального термина внешним исследователем;
4. смешанный случай.

24. Независимый случай и документальный дубль

Для определения самостоятельности дела задаются следующие вопросы:

1. содержит ли документ новое определение;
2. предлагает ли новый объект или средство;
3. меняет ли статус ранее известной формулировки;
4. принадлежит ли независимому автору или организации;
5. основан ли на самостоятельных данных;
6. развивает ли концепцию содержательно;
7. переносит ли её в новый национальный или институциональный контекст;
8. создаёт ли новую рекомендацию или программу.

Если документ только повторяет ранее опубликованный текст, он считается дублем.

Выделяются следующие виды дублей:

1. буквальная перепечатка;
2. сокращённая версия;
3. презентация по докладу;
4. перевод;
5. официальный пересказ;
6. учебная переработка;
7. политическое воспроизведение;
8. журналистский пересказ.

Дубли могут включаться как связанные документы, если они показывают распространение или изменение статуса понятия.

Однако число дублей не увеличивает автоматически доказательный вес исходной формулировки.

25. Связанные дела

Каждое дело связывается с другими материалами по следующим основаниям:

1. общий автор;
2. общая организация;
3. заимствованное определение;
4. прямое цитирование;
5. одна исследовательская программа;
6. одна конференция;
7. развитие одной концепции;
8. критика предыдущего документа;
9. изменение официального статуса;
10. национальный перевод или адаптация.

Связи позволяют восстановить генеалогию понятия.

Для каждой ключевой формулы желательно установить:

1. наиболее ранний найденный источник;
2. наиболее влиятельный источник;
3. официальную переработку;
4. международное распространение;
5. учебное закрепление;
6. последующую критику или уточнение.

26. Уровни доказательной ценности

Каждому делу присваивается уровень доказательной ценности.

Уровень I. Высшая доказательная ценность

К этому уровню относятся:

1. официальные доктринальные документы;
2. утверждённые стратегии;
3. нормативные акты;
4. официальные инструкции;
5. документы, прямо устанавливающие цели, средства и порядок действий.

Они доказывают институционально принятую позицию в пределах своего мандата.

Уровень II. Высокая доказательная ценность

К этому уровню относятся:

1. официальные исследовательские отчёты;
2. документы рабочих групп;
3. материалы программ финансирования;
4. официальные учебные документы;
5. выступления уполномоченных руководителей.

Они способны доказывать серьёзную институциональную разработку концепции, но не всегда её окончательное утверждение.

Уровень III. Средняя доказательная ценность

К этому уровню относятся:

1. публикации сотрудников организаций;
2. материалы аккредитованных центров;
3. профессиональные военные статьи;
4. доклады конференций;
5. университетские исследования.

Они доказывают существование и развитие профессионального дискурса, но не обязательно официальную позицию.

Уровень IV. Ограниченная доказательная ценность

К этому уровню относятся:

1. независимые экспертные публикации;
2. журналистские материалы;
3. вторичные обзоры;
4. пересказы выступлений;
5. документы с неполной атрибуцией.

Они используются преимущественно для контекста и поиска первоисточников.

Уровень V. Поисковый материал

К нему относятся:

1. неподтверждённые цитаты;
2. недоступные документы;
3. анонимные публикации;
4. фрагменты без проверяемого контекста.

Материалы этого уровня не используются как самостоятельное доказательство.

27. Предварительная квалификация

После документального описания даётся предварительная квалификация.

Она не заменяет развёрнутого анализа восьмого тома и не является окончательной оценкой автора или организации.

Возможные квалификации включают:

1. корректное когнитивное употребление;
2. узкое гносеологическое употребление;
3. оборонительное употребление;
4. смешанное когнитивно-психологическое употребление;
5. неопределённое расширение понятия;
6. подмена когнитивного психологическим;
7. психологическая операция под когнитивным именем;
8. описание чужой психовойны;
9. наступательная рекомендация;
10. асимметрия номинации;
11. возможная семантическая эвфемизация;
12. недостаточно данных для квалификации.

Квалификация должна сопровождаться основанием.

Например, формулировка «психологическая операция под когнитивным именем» допустима, если документ прямо описывает воздействие на эмоции, мотивацию, волю или поведение, но называет его когнитивной операцией.

Формулировка «возможная семантическая эвфемизация» требует осторожности, поскольку объективная маскирующая функция термина не доказывает субъективный умысел автора.

28. Шкала уверенности

Каждый значимый вывод сопровождается указанием степени уверенности.

Используются следующие уровни:

1. установлено документально;
2. подтверждается совокупностью источников;
3. высоко вероятно;
4. вероятно;
5. возможно;
6. спорно;
7. недостаточно данных.

Высокая уверенность относится только к тому, что непосредственно подтверждается документом.

Например:

«Автор использует термин cognitive warfare» — может быть установлено документально.

«Автор сознательно маскирует психологическую войну» — обычно требует дополнительных доказательств и не должно утверждаться только на основании семантического несоответствия.

29. Работа с противоречиями

Документы одной организации могут противоречить друг другу.

Один текст может определять когнитивную войну как защиту рациональности, другой — как воздействие на принятие решений, третий — как широкую интеграцию информационных, психологических и киберопераций.

Корпус не должен устранять такие расхождения путём выбора одного «правильного» документа.

Противоречия фиксируются как самостоятельный результат.

Указываются:

1. даты документов;
2. авторы и подразделения;
3. различия в статусе;
4. изменение терминологии;
5. возможная эволюция концепции;
6. отсутствие единой доктрины, если оно подтверждается материалами.

Расхождение может свидетельствовать:

1. о развитии понятия;
2. о конкурирующих школах;
3. о различии наступательного и оборонительного употребления;
4. о слабой институциональной координации;
5. о понятийной неопределённости.

30. Исправление корпуса

Корпус рассматривается как открытая к исправлению доказательная система.

Основаниями исправления являются:

1. обнаружение более раннего источника;
2. получение официальной версии документа;
3. исправление перевода;
4. уточнение должности автора;
5. изменение статуса источника;
6. выявление документального дубля;
7. обнаружение пропущенного контекста;
8. подтверждение или опровержение подлинности;
9. появление архивной копии;
10. аргументированная критика квалификации.

Исправление оформляется версионно.

Прежняя запись не должна исчезать без следа. Указываются:

1. дата изменения;
2. прежняя редакция;
3. новая редакция;
4. основание исправления;
5. влияние на вывод.

Такой порядок обеспечивает интеллектуальную честность корпуса и возможность внешнего аудита.

31. Формат документального дела

Каждое дело оформляется по единому шаблону.

Дело №

1. Организация

Полное официальное наименование организации и её подразделения.

2. Автор

Имя автора или институциональное авторство.

3. Должность и статус

Должность автора на момент публикации и право представлять организацию.

4. Документ

Полное название документа, выступления, презентации или записи.

5. Дата

Дата создания, публикации или выступления.

6. Статус источника

Официальный, доктринальный, исследовательский, рабочий, учебный, авторский, вторичный либо иной статус.

7. Речевая функция

Определение, описание, прогноз, рекомендация, предписание, критика или иная функция.

8. Original

Точная цитата на языке оригинала.

9. Буквальный перевод

Максимально близкий к структуре оригинала русский перевод.

10. Смысловой перевод

Естественное русское изложение без изменения смысла.

11. Контекст

Необходимые сведения о разделе документа, предшествующей аргументации и назначении фрагмента.

12. Объект, средства, цель и результат

Первичная содержательная реконструкция.

13. Страница и раздел

Точная локализация.

14. Первоисточник

Прямая ссылка и дата доступа.

15. Сохранность

Сведения об архивной или локальной копии.

16. Независимость случая

Самостоятельный случай либо документальный дубль.

17. Предварительная квалификация

Краткая аналитическая оценка с указанием степени уверенности.

18. Связанные дела

Перечень документов, имеющих содержательную или институциональную связь.

32. Сокращённая и полная карточка

Для сводного реестра используется сокращённая карточка. Она содержит основные сведения, позволяющие сопоставить не менее пятидесяти случаев.

Для ключевых документов создаётся полная карточка с расширенным контекстом, несколькими цитатами, переводческими комментариями, историей версий и анализом институционального маршрута.

Сокращённая карточка не должна заменять полное дело там, где вывод зависит от сложного контекста.

33. Единообразие и национальная специфика

Единый формат необходим для сравнения документов разных стран и организаций.

Однако единообразие не должно уничтожать национальную специфику.

При оформлении учитываются:

1. национальная система военных документов;
2. особенности должностей;
3. статус университетов и исследовательских центров;
4. языковые различия;
5. национальная история соответствующего понятия;
6. различие между официальным термином и внешним переводом.

Термин не должен объявляться эквивалентом cognitive warfare только потому, что внешне похож на него.

Эквивалентность устанавливается по содержанию, объекту, средствам и контексту.

34. Политическая нейтральность процедуры

Корпус исследует политически и военно чувствительные документы. Полная ценностная нейтральность автора может быть недостижима, однако процедурная симметрия обязательна.

Это означает:

1. одинаковые требования к первоисточникам;
2. одинаковую осторожность при атрибуции;
3. одинаковое различение описания и рекомендации;
4. одинаковое внимание к контексту;
5. одинаковую проверку переводов;
6. одинаковый запрет приписывания умысла без доказательств;
7. одинаковую готовность фиксировать корректные и некорректные употребления.

Корпус не должен превращаться в каталог обвинений только одной военно-политической стороны.

Его предметом является всемирное употребление термина и связанных с ним концепций.

35. Правовые и этические ограничения

В корпус включаются преимущественно открытые источники.

Не используются:

1. незаконно полученные персональные данные;
2. материалы, подлинность которых невозможно проверить;
3. закрытые документы, опубликованные без возможности установить их происхождение;
4. частная переписка, не имеющая публичного институционального значения;
5. данные, раскрытие которых создаёт неоправданную угрозу людям.

Цитирование осуществляется в объёме, необходимом для анализа.

При работе с живыми авторами различаются:

1. критика позиции;
2. оценка профессиональной точности;
3. утверждение о личном умысле.

Последнее требует отдельного доказательства.

Корпус исследует документы и институциональные функции, а не создаёт основания для травли лиц.

36. Полнота корпуса

Всемирный корпус не претендует на абсолютную полноту.

Количество документов постоянно увеличивается. Часть материалов:

1. не оцифрована;
2. удалена;
3. существует на языках, к которым ограничен доступ;
4. находится в закрытых институциональных системах;
5. не индексируется поисковыми системами;
6. известна только по вторичным ссылкам.

Поэтому полнота понимается как достаточное и репрезентативное покрытие основных:

1. организаций;
2. государств;
3. временных периодов;
4. типов документов;
5. определений;
6. объектов;
7. средств;
8. направлений институционализации.

Отсутствие документа в корпусе не доказывает отсутствия соответствующей концепции.

Но наличие проверенного документа доказывает факт его конкретного институционального или авторского употребления.

37. Отрицательный результат поиска

Если по определённой организации или стране не найдено надёжного первичного источника, это фиксируется как результат поиска, а не заполняется предположением.

В карточке поиска указываются:

1. использованные термины;
2. проверенные ресурсы;
3. временной период;
4. найденные вторичные упоминания;
5. причины, по которым они не включены;
6. необходимость дальнейшего поиска.

Отрицательный результат имеет ограниченную силу. Он означает только, что в проверенном массиве источник не обнаружен.

Он не доказывает, что соответствующего документа не существует.

38. Проверяемость читателем

Корпус должен позволять читателю самостоятельно воспроизвести исследовательскую процедуру.

Читатель должен иметь возможность:

1. открыть источник;
2. найти цитату;
3. проверить автора;
4. установить статус;
5. сопоставить буквальный перевод с оригиналом;
6. оценить контекст;
7. проверить классификацию;
8. обнаружить связанные документы;
9. предложить исправление.

Документальное дело, которое требует безусловного доверия к составителю, не выполняет своей задачи.

Корпус является доказательным только в той мере, в какой его основные операции открыты для повторения.

39. От документа к последующей экспертизе

Седьмой том не завершает анализ когнитивной войны.

Он создаёт исходный массив для следующих операций:

1. семантической экспертизы;
2. логического анализа;
3. эпистемической квалификации;
4. психологической оценки;
5. нравственного анализа;
6. институциональной оценки;
7. сравнительного исследования;
8. построения словаря.

Восьмой том будет исследовать выявленные девиации.

Девятый том закрепит понятия и методику.

Поэтому предварительная квалификация седьмого тома должна быть достаточно содержательной, чтобы направлять дальнейший анализ, но достаточно осторожной, чтобы не подменять его.

40. Основной рабочий алгоритм

Полный алгоритм работы с документом имеет следующий вид:

1. выявление источника;
2. получение оригинала;
3. проверка подлинности;
4. определение автора и организации;
5. установление даты;
6. определение официального статуса;
7. выделение ключевого фрагмента;
8. установление речевой функции;
9. точное воспроизведение оригинала;
10. буквальный перевод;
11. смысловой перевод;
12. восстановление контекста;
13. фиксация страницы и раздела;
14. сохранение прямой ссылки;
15. архивирование;
16. определение объекта, средств, цели и результата;
17. сравнение со связанными документами;
18. выявление дублей;
19. присвоение уровня доказательной ценности;
20. предварительная квалификация;
21. внешняя проверка;
22. включение в сводный реестр.

Нарушение последовательности повышает риск ошибки.

Если сначала формулируется обвинение, а затем подбирается цитата, корпус превращается в иллюстративное приложение к заранее принятому выводу.

Если сначала фиксируется документ, а затем проводится проверяемая реконструкция, корпус становится самостоятельной доказательной системой.

41. Правило окончательной осторожности

При оформлении каждого дела необходимо различать три утверждения:

1. что прямо сказано в документе;
2. что логически следует из сказанного;
3. что является исследовательской гипотезой о функции документа.

Первое должно подтверждаться цитатой.

Второе должно подтверждаться анализом.

Третье должно быть обозначено как гипотеза и сопровождаться степенью уверенности.

Например:

«Документ рекомендует воздействовать на принятие решений» — прямое утверждение, если такая рекомендация содержится в тексте.

«Воздействие на принятие решений имеет психологический компонент» — аналитический вывод.

«Когнитивное название сознательно выбрано для маскировки психологического воздействия» — гипотеза об умысле, требующая дополнительных доказательств.

Смешение этих уровней является одной из наиболее опасных ошибок критического исследования.

42. Итоговое правило корпуса

Документ включается в корпус не потому, что подтверждает позицию автора настоящего исследования, а потому, что обладает самостоятельной доказательной ценностью для понимания доктрины когнитивной войны.

Он оформляется так, чтобы:

1. его можно было найти;
2. его можно было проверить;
3. его можно было перевести заново;
4. его статус можно было оспорить;
5. его связь с другими документами можно было проследить;
6. его квалификацию можно было изменить при появлении новых оснований.

Основной порядок остаётся неизменным:

первоисточник → атрибуция → точная цитата → буквальный перевод → смысловой перевод → контекст → статус → содержательная реконструкция → предварительная квалификация.

Только после прохождения этой последовательности документ становится полноценной единицей Всемирного корпуса доктрины когнитивной войны.

Корпус не требует от читателя доверия к авторитету составителя. Он предоставляет документы, правила и связи, необходимые для самостоятельного суждения.

Именно в этом состоит его основная доказательная функция.

******

Раздел I. Методика формирования корпуса

1. Критерии высокого институционального уровня

1. Понятие институционального уровня

Институциональный уровень источника характеризует не истинность содержащихся в нём утверждений, а степень его связи с организацией, обладающей полномочиями формировать политику, доктрину, стратегию, профессиональные стандарты, исследовательские программы, систему подготовки кадров или практику применения соответствующих средств.

Документ высокого институционального уровня способен:

1. закреплять официальную позицию;
2. определять направление деятельности организации;
3. устанавливать профессиональную терминологию;
4. распределять полномочия и ресурсы;
5. формировать программы исследований;
6. влиять на обучение и подготовку кадров;
7. легитимировать определённые методы;
8. служить основанием для управленческих решений;
9. распространяться между организациями и государствами;
10. создавать условия для превращения исследовательской концепции в практическую доктрину.

Высокий институциональный уровень не устраняет необходимость критического анализа. Официальная доктрина может содержать логические ошибки, неточные определения, недоказанные предположения, семантические подмены и нравственно спорные рекомендации. Однако её содержание обладает повышенной общественной значимостью, поскольку способно влиять на реальные решения и действия.

2. Институциональный уровень и доказательная ценность

Институциональный уровень является одним из критериев доказательной ценности, но не совпадает с ней полностью.

Официальный документ высокого уровня может иметь ограниченную содержательную ценность, если:

1. использует термин без определения;
2. повторяет чужую формулу;
3. не раскрывает объект и средства воздействия;
4. содержит только политическую декларацию;
5. не позволяет установить практическое значение понятия.

Напротив, исследовательский документ более низкого официального уровня может обладать высокой содержательной ценностью, если он:

1. подробно определяет понятие;
2. раскрывает объект операции;
3. перечисляет средства;
4. устанавливает цели;
5. предлагает организационную структуру;
6. описывает критерии успеха;
7. показывает связь с другими видами операций.

Поэтому для каждого источника отдельно оцениваются:

1. институциональный вес;
2. содержательная полнота;
3. официальность;
4. самостоятельность;
5. проверяемость;
6. влияние на последующие документы.

Корпус не должен подменять анализ содержания ссылкой на авторитет организации.

3. Субъекты высокого институционального уровня

К источникам высокого институционального уровня относятся документы, создаваемые или официально распространяемые:

1. международными межправительственными организациями;
2. военно-политическими союзами;
3. органами государственной власти;
4. министерствами обороны;
5. генеральными штабами;
6. стратегическими командованиями;
7. государственными исследовательскими учреждениями;
8. военными академиями и университетами;
9. национальными лабораториями;
10. официальными доктринальными центрами;
11. организациями, участвующими в разработке государственной политики;
12. учреждениями, уполномоченными готовить военные и гражданские кадры;
13. государственными программами научного и технологического финансирования;
14. международными рабочими группами, действующими на основании официального мандата;
15. аккредитованными центрами, выполняющими функции экспертной поддержки международных организаций.

Отнесение организации к высокому уровню не означает, что каждый опубликованный ею текст обладает официальным статусом. Необходимо определить статус конкретного документа.

4. Институциональная пирамида источников

Для целей корпуса используется многоуровневая система институциональной квалификации.

Уровень А. Нормативно-доктринальный

К нему относятся:

1. законы;
2. официально утверждённые доктрины;
3. стратегии национальной безопасности;
4. военные доктрины;
5. официальные концепции операций;
6. директивы;
7. руководства;
8. обязательные инструкции;
9. утверждённые стандарты;
10. документы органов, уполномоченных устанавливать правила.

Источники этого уровня способны наиболее непосредственно подтверждать принятую институциональную позицию.

Уровень Б. Стратегически-политический

К нему относятся:

1. официальные заявления глав государств;
2. выступления министров;
3. заявления руководителей международных организаций;
4. доклады командующих;
5. парламентские доклады;
6. документы правительственных комиссий;
7. официальные концептуальные документы, не имеющие обязательной силы;
8. программы государственной политики.

Эти материалы показывают политическое признание проблемы и направление институционального развития.

Уровень В. Официально-исследовательский

К нему относятся:

1. отчёты государственных исследовательских учреждений;
2. документы официальных рабочих групп;
3. исследования по заказу органов власти;
4. документы военных лабораторий;
5. материалы официальных научных советников;
6. отчёты центров передового опыта;
7. материалы исследовательских подразделений командований;
8. официально финансируемые проекты.

Такие источники могут не устанавливать окончательную доктрину, но способны раскрывать её формирование.

Уровень Г. Образовательно-профессиональный

К нему относятся:

1. учебники;
2. учебные пособия;
3. программы военных университетов;
4. лекции;
5. курсы повышения квалификации;
6. материалы штабных учений;
7. профессиональные журналы;
8. методические рекомендации;
9. материалы официальных конференций.

Эти источники показывают, какие понятия передаются профессиональному сообществу и входят в систему подготовки кадров.

Уровень Д. Экспертно-аналитический

К нему относятся:

1. доклады аналитических центров;
2. материалы экспертных групп;
3. исследования негосударственных организаций;
4. публикации университетских исследователей;
5. корпоративные аналитические документы;
6. материалы независимых специалистов.

Они могут влиять на формирование политики, но не должны автоматически представляться как официальная позиция государства или международной организации.

Уровень Е. Публично-коммуникационный

К нему относятся:

1. интервью;
2. пресс-релизы;
3. публикации на официальных сайтах;
4. сообщения в социальных сетях;
5. публичные дискуссии;
6. информационные материалы;
7. журналистские пересказы.

Они могут подтверждать распространение термина, но обычно обладают ограниченной доктринальной ценностью.

5. Критерий полномочия

Первым критерием высокого институционального уровня является наличие полномочия.

Необходимо установить, обладает ли автор или орган правом:

1. утверждать доктрину;
2. формировать политику;
3. издавать обязательные документы;
4. представлять организацию;
5. ставить исследовательские задачи;
6. распределять финансирование;
7. утверждать учебные программы;
8. определять профессиональные стандарты;
9. руководить практическими операциями;
10. давать официальную оценку угрозе.

Если автор не обладает таким полномочием, его текст может быть значимым, но не должен описываться как официальная позиция всей организации.

6. Критерий организационной связи

Для каждого источника устанавливается характер связи автора с организацией.

Связь может быть:

1. служебной;
2. договорной;
3. исследовательской;
4. академической;
5. консультативной;
6. редакционной;
7. партнёрской;
8. аккредитационной;
9. временной;
10. символической.

Сам факт публикации на сайте организации не доказывает, что автор говорит от её имени.

Необходимо проверить:

1. кем автор являлся на момент публикации;
2. входил ли он в штат;
3. представлял ли рабочую группу;
4. выполнял ли официальный заказ;
5. выступал ли в личном качестве;
6. содержится ли оговорка об авторской ответственности;
7. проходил ли документ официальное утверждение;
8. связан ли вывод документа с полномочиями организации.

7. Критерий утверждения

Документ получает повышенный институциональный статус, если он:

1. утверждён уполномоченным органом;
2. подписан ответственным должностным лицом;
3. введён в действие;
4. включён в официальный реестр;
5. имеет номер и дату утверждения;
6. распространяется как обязательный;
7. используется в официальных процедурах;
8. заменяет или дополняет ранее действующий документ.

Необходимо различать:

1. утверждение документа;
2. одобрение публикации;
3. разрешение на распространение;
4. финансирование исследования;
5. размещение на официальном сайте.

Эти действия обладают различным институциональным значением.

8. Критерий организационного представительства

Источником высокого институционального уровня может быть выступление должностного лица, если установлено, что оно:

1. сделано в официальном качестве;
2. посвящено предмету полномочий выступающего;
3. опубликовано официальной организацией;
4. содержит формулировки от имени органа;
5. не сопровождается оговоркой о личном характере мнения;
6. согласуется с иными официальными документами.

Высокая должность сама по себе не превращает любое высказывание в доктрину.

Необходимо различать формулы:

1. «организация считает»;
2. «мы приняли решение»;
3. «я полагаю»;
4. «исследователи предполагают»;
5. «противник использует»;
6. «следует рассмотреть возможность».

Каждая из них выражает различный уровень институционального обязательства.

9. Критерий практического действия

Документ обладает повышенной институциональной ценностью, если он связан с практическим действием.

Такими действиями являются:

1. создание подразделения;
2. учреждение рабочей группы;
3. запуск программы;
4. финансирование исследования;
5. проведение учений;
6. изменение учебного курса;
7. разработка технологии;
8. утверждение методики;
9. закупка оборудования;
10. проведение операции;
11. внедрение системы оценки;
12. подготовка кадров.

Практическое действие показывает, что понятие вышло за пределы общей дискуссии и стало элементом организационной деятельности.

Однако само существование программы не доказывает достижимость заявленных целей. Оно доказывает институциональное намерение исследовать, развивать или применять соответствующее направление.

10. Критерий ресурсного обеспечения

Признаком институционализации является выделение ресурсов:

1. бюджетного финансирования;
2. персонала;
3. вычислительных мощностей;
4. исследовательской инфраструктуры;
5. учебного времени;
6. организационных полномочий;
7. экспериментальных площадок;
8. контрактов;
9. грантов;
10. международных программ.

Ресурсное обеспечение позволяет отличить декларативный интерес от устойчивой программы.

В документальном деле фиксируются:

1. источник финансирования;
2. получатель;
3. предмет программы;
4. срок;
5. заявленный результат;
6. связь с когнитивной войной;
7. открытость сведений о выполнении.

Отсутствие открытых данных о бюджете не доказывает отсутствия программы, но ограничивает силу вывода о степени институционализации.

11. Критерий включения в систему обучения

Включение концепции в систему профессионального обучения является самостоятельным признаком институционального развития.

Проверяется, используется ли термин:

1. в учебных программах;
2. в официальных курсах;
3. в программах военных академий;
4. в штабных играх;
5. в учебных сценариях;
6. в экзаменационных материалах;
7. в методических пособиях;
8. в программах подготовки специалистов;
9. в курсах для руководителей;
10. в международных учебных мероприятиях.

Учебный материал не всегда выражает утверждённую доктрину. Он может знакомить слушателей с конкурирующими подходами. Поэтому необходимо установить, является ли понятие:

1. предметом критического изучения;
2. принятой моделью;
3. возможным сценарием;
4. описанием действий противника;
5. практическим руководством.

12. Критерий доктринальной повторяемости

Единичное употребление термина не образует устойчивой институциональной позиции.

Доктринальная повторяемость устанавливается, если понятие:

1. встречается в нескольких документах;
2. используется разными подразделениями;
3. сохраняется во времени;
4. переходит между исследованием и обучением;
5. появляется в выступлениях руководителей;
6. получает практическое продолжение;
7. используется в программах финансирования;
8. включается в совместные документы;
9. становится предметом международного обмена;
10. воспроизводится без постоянного переопределения.

При этом необходимо выявлять документальные зависимости. Многократное повторение одной исходной формулы не равно множеству независимых подтверждений.

13. Критерий межорганизационного распространения

Повышенную доказательную ценность имеет распространение концепции между институциями.

Возможны следующие маршруты:

1. аналитический центр — государственный орган;
2. военный университет — командование;
3. национальное ведомство — международная организация;
4. исследовательская программа — учебная система;
5. рабочая группа — официальный документ;
6. аккредитованный центр — политическое руководство;
7. иностранная доктрина — национальная адаптация;
8. корпоративная разработка — военный контракт.

Для каждого маршрута устанавливается:

1. наличие прямого цитирования;
2. участие общих авторов;
3. организационное партнёрство;
4. финансирование;
5. совместное мероприятие;
6. совпадение терминологии;
7. изменение статуса формулы.

Межорганизационное распространение показывает влияние концепции, но не всегда доказывает согласие всех участников с её содержанием.

14. Критерий международного признания

Международное распространение термина может свидетельствовать о его институциональном укреплении.

Проверяется:

1. использование в документах нескольких государств;
2. появление в материалах международных организаций;
3. перевод на другие языки;
4. проведение международных конференций;
5. создание совместных исследовательских программ;
6. включение в многонациональные учения;
7. разработка общих стандартов;
8. заимствование определения;
9. взаимное цитирование;
10. формирование транснационального профессионального сообщества.

Однако международное распространение не доказывает понятийной точности. Ошибочная или неопределённая формула также может быстро распространяться благодаря авторитету и политической актуальности.

15. Критерий устойчивости во времени

Устойчивость определяется продолжительностью институционального употребления.

Различаются:

1. разовое употребление;
2. кратковременная дискуссия;
3. исследовательский цикл;
4. многолетняя программа;
5. устойчивая доктринальная линия;
6. последующее прекращение употребления;
7. замена другим понятием.

Для оценки устойчивости фиксируются:

1. наиболее раннее найденное употребление;
2. периоды активного распространения;
3. ключевые изменения;
4. наиболее позднее подтверждённое употребление;
5. наличие действующих программ;
6. признаки отказа или пересмотра.

Историческая устойчивость повышает значение концепции как институционального явления, но не превращает её в истинное описание реальности.

16. Критерий внутренней координации

Высокий институциональный уровень предполагает определённую согласованность между подразделениями.

Проверяется:

1. совпадают ли определения;
2. различаются ли наступательные и оборонительные функции;
3. используется ли единый словарь;
4. согласованы ли цели;
5. совпадают ли объекты воздействия;
6. распределены ли полномочия;
7. установлены ли общие стандарты;
8. разрешены ли противоречия между документами.

Отсутствие согласованности может означать:

1. раннюю стадию формирования концепции;
2. конкуренцию школ;
3. неопределённость термина;
4. различие задач подразделений;
5. отсутствие единой доктрины.

Корпус не должен создавать искусственное единство там, где документы его не подтверждают.

17. Аккредитованные и связанные структуры

Особая проблема возникает при работе с центрами, которые связаны с международной организацией, но не являются её прямыми подразделениями.

Такая связь может включать:

1. аккредитацию;
2. сертификацию;
3. финансовую поддержку;
4. использование общего бренда;
5. совместные программы;
6. экспертное обслуживание;
7. участие представителей организации в управлении;
8. предоставление материалов для доктринальной работы.

Документ связанной структуры не должен автоматически приписываться всей организации.

В деле указываются:

1. юридический статус центра;
2. форма его связи с организацией;
3. степень самостоятельности;
4. наличие официальной оговорки;
5. заказчик исследования;
6. порядок утверждения публикации;
7. использование документа основным институтом.

Такой источник может иметь высокую аналитическую ценность и значительное институциональное влияние, оставаясь неофициальным документом основной организации.

18. Аналитические центры и государственная политика

Негосударственный аналитический центр может обладать высоким фактическим влиянием, если он:

1. регулярно выполняет государственные контракты;
2. готовит исследования для органов власти;
3. участвует в разработке стратегий;
4. предоставляет кадры государственным учреждениям;
5. организует экспертные группы;
6. его руководители входят в консультативные органы;
7. его материалы цитируются в официальных документах;
8. он участвует в публичном обосновании государственной политики.

Но даже влиятельный аналитический центр не является государственным органом.

Необходимо отдельно устанавливать:

1. что утверждает сам центр;
2. что принято государством;
3. что осталось экспертной рекомендацией;
4. что было отвергнуто;
5. что получило практическое продолжение.

19. Университеты и военные образовательные учреждения

Документ университета получает повышенный институциональный вес, если учреждение:

1. входит в систему оборонного ведомства;
2. осуществляет обязательную подготовку офицеров;
3. выполняет официальные исследовательские задания;
4. участвует в разработке доктрины;
5. издаёт профессиональные журналы;
6. проводит штабные исследования;
7. готовит руководящий состав;
8. связано с командными структурами.

При этом авторская статья преподавателя не должна автоматически считаться официальной позицией университета или ведомства.

Следует различать:

1. утверждённый учебный материал;
2. исследовательский отчёт;
3. редакционную публикацию;
4. дискуссионную статью;
5. студенческую работу;
6. гостевую лекцию;
7. материалы конференции.

20. Профессиональные военные журналы

Профессиональный военный журнал может выполнять несколько функций:

1. распространять официальную доктрину;
2. обсуждать новые концепции;
3. публиковать авторские предложения;
4. критиковать действующую политику;
5. знакомить с иностранным опытом;
6. формировать профессиональный язык.

Публикация в таком журнале подтверждает наличие профессиональной дискуссии, но не обязательно официальное принятие позиции.

В каждом случае проверяются:

1. издатель;
2. редакционная политика;
3. связь с ведомством;
4. наличие оговорки об авторских взглядах;
5. статус автора;
6. цитирование статьи в последующих официальных документах.

21. Конференции, семинары и рабочие группы

Материалы конференций обладают различной институциональной ценностью.

Необходимо различать:

1. официальный итоговый документ;
2. доклад уполномоченного представителя;
3. презентацию исследовательской группы;
4. личное выступление участника;
5. дискуссионную реплику;
6. рекламный материал;
7. итоговую рекомендацию;
8. неофициальную запись.

Сам факт проведения мероприятия под эгидой организации не означает одобрения всех высказанных позиций.

Однако конференция может быть значимым этапом институционализации, если:

1. посвящена разработке концепции;
2. проводится регулярно;
3. объединяет ключевые подразделения;
4. создаёт рабочую группу;
5. завершается официальными рекомендациями;
6. влияет на последующие документы;
7. включена в программу организации.

22. Высказывания политиков

Публичное высказывание политика обладает высоким институциональным значением, если оно:

1. сделано в официальном качестве;
2. связано с полномочиями выступающего;
3. отражено в официальной стенограмме;
4. сопровождается политическим решением;
5. формулирует государственную цель;
6. объявляет программу;
7. устанавливает приоритет;
8. подтверждается действиями ведомств.

Однако политическое высказывание часто обладает низкой понятийной точностью.

Оно может:

1. использовать метафору;
2. преувеличивать угрозу;
3. упрощать исследовательский вывод;
4. смешивать термины;
5. преследовать мобилизационную цель.

Поэтому политический вес и научная точность оцениваются раздельно.

23. Высказывания военных руководителей

Высказывание военного руководителя получает повышенную ценность, если оно:

1. раскрывает задачи командования;
2. описывает структуру операций;
3. устанавливает профессиональный приоритет;
4. связано с созданием подразделения;
5. объявляет учения или программу;
6. объясняет применение доктрины;
7. содержится в официальном докладе.

Но необходимо установить:

1. говорит ли руководитель о собственных действиях;
2. описывает ли действия противника;
3. пересказывает ли аналитический материал;
4. выражает ли личную оценку;
5. объявляет ли принятое решение.

24. Исследовательские программы и конкурсы

Техническое задание исследовательской программы может иметь высокую доказательную ценность, поскольку оно показывает:

1. какую проблему признаёт институт;
2. какой объект предполагается исследовать;
3. какие технологии считаются перспективными;
4. какие результаты ожидаются;
5. какие практические применения предполагаются;
6. какие средства финансируются.

Однако техническое задание не доказывает:

1. достижимость цели;
2. существование заявленного эффекта;
3. успешность программы;
4. принятие всех гипотез заказчиком.

Оно доказывает наличие институционального интереса и намерения провести соответствующую разработку.

25. Признаки высокого институционального уровня документа

Документ может быть отнесён к высокому институциональному уровню при наличии нескольких следующих признаков:

1. официальный издатель;
2. утверждающий орган;
3. номер документа;
4. обязательность применения;
5. связь с полномочиями организации;
6. устойчивое использование;
7. ресурсное обеспечение;
8. включение в обучение;
9. межведомственное распространение;
10. практическая реализация;
11. цитирование в более поздних официальных документах;
12. участие руководителей;
13. наличие отчётности об исполнении;
14. международное признание.

Ни один признак, взятый изолированно, не является универсальным.

Оценка строится по совокупности.

26. Признаки ограниченного институционального уровня

К признакам ограниченного уровня относятся:

1. отсутствие автора;
2. отсутствие даты;
3. отсутствие мандата;
4. личная оговорка;
5. публикация только в дискуссионном разделе;
6. отсутствие связи с решениями;
7. единичное употребление;
8. отсутствие последующих упоминаний;
9. неопределённый статус организации;
10. журналистское происхождение;
11. невозможность установить исходный текст;
12. отсутствие прямой ссылки.

Такой материал может быть включён в корпус как контекст, но не должен использоваться для сильных институциональных выводов.

27. Ошибки завышения статуса

К типичным ошибкам относятся:

1. приписывание организации взгляда отдельного автора;
2. представление исследовательской гипотезы как доктрины;
3. отождествление аккредитованного центра с международной организацией;
4. превращение конференционного доклада в официальное решение;
5. приписывание государству позиции аналитического центра;
6. представление учебной дискуссии как обязательного руководства;
7. использование поздней должности автора для повышения веса раннего текста;
8. отождествление финансирования исследования с одобрением его выводов;
9. представление размещения на сайте как официального утверждения;
10. смешение перевода и оригинального национального документа.

Завышение статуса ослабляет весь корпус, даже если цитата воспроизведена точно.

28. Ошибки занижения статуса

К ошибкам занижения относятся:

1. игнорирование официального мандата автора;
2. представление утверждённого документа как частного мнения;
3. сокрытие бюджетного обеспечения программы;
4. игнорирование включения концепции в обучение;
5. отказ учитывать официальное цитирование;
6. исключение связанной структуры только потому, что она юридически самостоятельна;
7. игнорирование практического применения;
8. представление устойчивой серии документов как случайного употребления.

Занижение статуса также искажает картину институционального развития.

29. Формула квалификации институционального уровня

Для каждого дела институциональный уровень описывается не одним словом, а формулой, включающей:

1. тип организации;
2. статус документа;
3. полномочие автора;
4. степень официальности;
5. связь с практическим действием;
6. доказательную ценность.

Пример формулы:

Официальный исследовательский документ военной организации, подготовленный уполномоченной рабочей группой, не являющийся утверждённой доктриной, но обладающий высокой доказательной ценностью для установления процесса институциональной разработки концепции.

Другой пример:

Авторская статья сотрудника военного университета, опубликованная в профессиональном издании с оговоркой о личном характере взглядов; источник средней доказательной ценности для профессионального дискурса и ограниченной ценности для установления официальной позиции ведомства.

Такая формула точнее обозначений «официальный» или «неофициальный».

30. Карточка институциональной оценки

Для каждого источника заполняется следующая карточка.

1. Организация

Полное наименование.

2. Тип организации

Международная, государственная, военная, академическая, аналитическая, корпоративная или иная.

3. Подразделение

Конкретный орган, центр, университет, лаборатория или рабочая группа.

4. Автор

Имя либо институциональное авторство.

5. Должность

Должность на момент публикации.

6. Мандат

Право автора или органа формулировать позицию.

7. Статус документа

Доктрина, стратегия, официальный отчёт, рабочий документ, учебный материал, статья, выступление или иной вид.

8. Порядок утверждения

Кем и когда утверждён либо опубликован.

9. Оговорка

Наличие указания о личном характере взглядов.

10. Практическая связь

Программа, бюджет, обучение, подразделение, учения или иное действие.

11. Последующее использование

Цитирование, переработка, включение в другие документы.

12. Уровень институциональной значимости

Высший, высокий, средний, ограниченный или поисковый.

13. Предел вывода

Что именно источник позволяет утверждать об организации.

31. Высший институциональный уровень

К высшему уровню относятся документы, которые одновременно:

1. исходят от уполномоченного органа;
2. официально утверждены;
3. устанавливают обязательную либо стратегически определяющую позицию;
4. содержат достаточно ясные положения;
5. действуют в установленный период;
6. связаны с полномочиями организации.

Такие документы позволяют утверждать:

Организация официально приняла или установила соответствующее положение.

Однако даже в этом случае необходимо соблюдать границы.

Если термин встречается лишь в приложении или упоминании, нельзя приписывать документу развернутую доктрину, которой в нём нет.

32. Высокий институциональный уровень

К высокому уровню относятся документы, которые:

1. подготовлены официальной структурой;
2. имеют установленный мандат;
3. связаны с политикой, исследованием или обучением;
4. обладают значительным организационным влиянием;
5. не являются окончательно утверждённой доктриной.

Они позволяют утверждать:

Организация официально исследует, обсуждает, разрабатывает или распространяет соответствующую концепцию.

Но они не всегда позволяют утверждать:

Организация приняла концепцию как обязательную доктрину.

33. Средний институциональный уровень

К среднему уровню относятся:

1. публикации сотрудников;
2. профессиональные статьи;
3. конференционные доклады;
4. университетские исследования;
5. материалы связанных центров;
6. экспертные разработки.

Они позволяют утверждать:

Концепция присутствует в профессиональном и институционально связанном дискурсе.

Они не позволяют без дополнительных оснований утверждать:

Концепция является официальной политикой организации.

34. Ограниченный институциональный уровень

К ограниченному уровню относятся:

1. независимые публикации;
2. вторичные пересказы;
3. журналистские сообщения;
4. неофициальные интервью;
5. материалы с неполной атрибуцией.

Они могут:

1. указывать направление поиска;
2. подтверждать публичное распространение термина;
3. помогать восстановить контекст;
4. связывать документы.

Но они не используются как основа сильного вывода об официальной доктрине.

35. Совокупность документов как институциональное доказательство

Иногда ни один документ по отдельности не устанавливает принятую доктрину, но совокупность материалов показывает устойчивый процесс институционализации.

Такую совокупность могут образовывать:

1. исследовательский отчёт;
2. серия конференций;
3. программа финансирования;
4. учебный курс;
5. выступления руководителей;
6. создание подразделения;
7. последующее включение терминологии в стратегический документ.

В этом случае вывод должен формулироваться осторожно:

Совокупность источников подтверждает устойчивую институциональную разработку концепции.

Не следует утверждать:

Концепция официально принята как доктрина,

если соответствующий утверждённый документ не обнаружен.

36. Институциональный маршрут документа

Для ключевых случаев составляется маршрут:

1. происхождение концепции;
2. первый автор;
3. первоначальная публикация;
4. организационное обсуждение;
5. переработка;
6. повышение статуса;
7. включение в обучение;
8. практическая программа;
9. официальное закрепление;
10. международное распространение.

Маршрут позволяет увидеть, как изменяются:

1. термин;
2. определение;
3. объект;
4. средства;
5. модальность;
6. уровень обязательности.

Именно на маршруте часто обнаруживается переход от осторожной гипотезы к категорической доктринальной формуле.

37. Институциональная независимость случаев

Два документа считаются институционально независимыми, если:

1. созданы разными организациями;
2. не основаны исключительно на одном источнике;
3. содержат самостоятельную аргументацию;
4. используют собственные данные;
5. формируют собственную рекомендацию;
6. обладают разными полномочиями;
7. не являются простой переработкой одного доклада.

Организационная независимость не означает содержательной независимости.

Разные учреждения могут повторять одну формулу, происходящую из общего первоисточника. Поэтому необходимо одновременно проверять:

1. институциональную;
2. авторскую;
3. информационную;
4. терминологическую независимость.

38. Доказательная формула высокого уровня

Документ высокого институционального уровня позволяет делать выводы только в пределах своей функции.

Он может доказать:

1. факт официального употребления термина;
2. факт принятия определения;
3. факт постановки задачи;
4. факт финансирования;
5. факт обучения;
6. факт создания подразделения;
7. факт рекомендации;
8. факт нормативного предписания.

Он не доказывает автоматически:

1. истинность определения;
2. эффективность технологии;
3. нравственную допустимость;
4. практическое применение;
5. наличие тайного умысла;
6. универсальное согласие внутри организации;
7. завершённость доктрины.

39. Проверка симметричности оценки

Критерии высокого институционального уровня применяются одинаково ко всем сторонам.

Если авторская статья сотрудника НАТО не признаётся официальной позицией НАТО, авторская статья сотрудника китайского или российского учреждения также не должна автоматически представляться государственной доктриной.

Если доклад американского аналитического центра отделяется от позиции правительства США, доклад аналитического центра другой страны должен оцениваться по тому же правилу.

Если выступление западного генерала требует проверки мандата, выступление генерала любого другого государства требует аналогичной проверки.

Симметрия процедуры является обязательным условием доказательной добросовестности.

40. Итоговый критерий

Источник признаётся документом высокого институционального уровня, если совокупность подтверждённых признаков показывает, что он не только выражает индивидуальное мнение, но и занимает значимое место в системе:

1. формирования политики;
2. создания доктрины;
3. проведения исследований;
4. подготовки кадров;
5. распределения ресурсов;
6. организации практической деятельности;
7. международного распространения концепции.

При этом итоговая квалификация должна отвечать на четыре вопроса:

1. Кто говорит?
2. На основании какого полномочия?
3. Каков статус сказанного?
4. Что именно это позволяет доказать?

Только после ответа на эти вопросы институциональный авторитет источника может быть включён в доказательную структуру Всемирного корпуса доктрины когнитивной войны.

*****

2. Первичные и вторичные источники

Основу корпуса составляют первичные источники — документы, в которых организация или автор непосредственно определяют, описывают, оценивают либо рекомендуют действия, относимые к когнитивной войне. К ним относятся официальные доктрины, стратегии, доклады, исследовательские отчёты, статьи разработчиков концепции, презентации, стенограммы, видеозаписи выступлений, учебные материалы и документы исследовательских программ.

Вторичные источники — научные обзоры, аналитические статьи, журналистские публикации и справочные материалы — используются для поиска первоисточников, восстановления контекста и проверки распространения терминологии. Если первичный документ доступен, вторичный пересказ его не заменяет.

Каждое дело должно ясно указывать, на каком типе источника оно основано. Цитата, известная только по вторичному пересказу, включается в реестр неподтверждённых материалов и не используется как самостоятельное доказательство.

3. Официальный статус документа

Официальный статус устанавливается не по внешнему оформлению и не только по размещению на сайте организации, а по порядку создания, утверждения и применения документа.

Различаются:

1. нормативный или доктринальный документ;
2. официальная стратегия или политика;
3. официальный исследовательский отчёт;
4. рабочий документ;
5. учебный материал;
6. публикация связанной или аккредитованной структуры;
7. выступление должностного лица;
8. авторская публикация сотрудника;
9. независимый экспертный материал;
10. вторичный источник.

Если документ содержит оговорку о том, что изложенные взгляды принадлежат автору и не выражают официальную позицию организации, эта оговорка приводится обязательно.

Документ связанного центра, военного университета или аналитической организации не приписывается автоматически государству, НАТО, Европейскому союзу или иному институту. Одновременно его реальная организационная связь и возможное влияние также не должны скрываться.

4. Автор и должность

Для каждого документа указываются полное имя автора, его должность, организация и подразделение на дату создания или публикации материала.

Должность необходима для установления:

1. профессиональной компетенции автора;
2. его институционального положения;
3. права выступать от имени организации;
4. связи с разработкой или применением концепции.

Не допускается использовать более позднюю высокую должность автора для искусственного повышения статуса ранее созданного текста.

Если документ подготовлен коллективом, указываются ответственные авторы, редакторы, рабочая группа, заказчик и организация-издатель. При отсутствии персонального автора фиксируется институциональное авторство.

Высокая должность увеличивает политическое значение высказывания, но не гарантирует его научной или понятийной точности.

5. Дата и исторический контекст

Для каждого дела устанавливаются дата документа, дата публикации и, при необходимости, дата выступления, обновления или получения доступа.

Дата позволяет определить:

1. последовательность появления терминов;
2. связь документа с войнами, кризисами и технологическими изменениями;
3. переход от исследовательского обсуждения к институциональному применению;
4. заимствование и переработку более ранних концепций;
5. изменение содержания термина во времени.

Исторический контекст излагается кратко и только в объёме, необходимом для понимания документа. Он не должен заменять анализ текста политическим комментарием.

Если точная дата неизвестна, указывается установленный временной интервал и основание его определения.

6. Точная англоязычная цитата

Англоязычная цитата приводится без смыслового редактирования и исправления авторской терминологии.

Сохраняются:

1. субъект действия;
2. объект воздействия;
3. глагол;
4. модальность;
5. отрицания;
6. условные конструкции;
7. существенная пунктуация;
8. авторские выделения.

Цитата должна быть достаточной для понимания её функции. Если отдельное предложение не позволяет определить субъект, объект или отношение автора к высказыванию, приводится необходимый соседний фрагмент.

Пропуски обозначаются многоточием в квадратных скобках. Выделения, внесённые составителем корпуса, специально оговариваются.

Для аудио- и видеозаписей приводятся проверенная расшифровка и точная временная метка.

7. Буквальный русский перевод

Буквальный перевод предназначен для семантического контроля. Он максимально сохраняет структуру оригинала, даже если русская формулировка получается стилистически тяжёлой.

Особенно точно передаются:

1. глаголы воздействия;
2. степень принуждения;
3. различие возможности, намерения и предписания;
4. субъектно-объектные отношения;
5. различие восприятия, мышления, эмоций, воли и поведения.

Термины influence, shape, alter, manipulate, exploit, disrupt, degrade, compel и control не должны переводиться как взаимозаменяемые.

Буквальный перевод не вправе усиливать или смягчать исходное действие. Если английский термин допускает несколько значений, основной вариант сохраняется в тексте, а остальные отмечаются в кратком комментарии.

8. Смысловой русский перевод

Смысловой перевод передаёт содержание цитаты естественным русским языком.

Он может изменять порядок слов, раскрывать подразумеваемый субъект и заменять буквальную конструкцию более понятной, но не должен:

1. менять степень категоричности;
2. превращать возможность в факт;
3. превращать описание в рекомендацию;
4. смягчать манипулятивное действие;
5. усиливать нейтральное воздействие до управления или принуждения;
6. добавлять отсутствующую в оригинале оценку.

Буквальный и смысловой переводы приводятся рядом. При существенном расхождении между ними даётся короткий переводческий комментарий.

Оригинальный текст сохраняет приоритет перед любым переводом.

9. Номер страницы и раздел

Каждая цитата должна иметь точную локализацию.

Указываются:

1. номер страницы;
2. название раздела или главы;
3. номер пункта;
4. номер слайда;
5. временная метка аудио- или видеозаписи.

Если внутренняя нумерация документа не совпадает с номером страницы электронного файла, приводятся оба значения.

Для веб-страницы без пагинации указываются заголовок раздела и начало абзаца. Локализация должна позволять читателю быстро найти цитату, не просматривая весь документ.

Если точное место установить невозможно, доказательная ценность источника понижается.

10. Прямая ссылка на первоисточник

Для каждого дела приводится прямая ссылка на страницу или файл первоисточника.

Предпочтение отдаётся:

1. официальному сайту организации;
2. государственному или институциональному архиву;
3. официальному репозиторию;
4. сайту издателя;
5. официальному видеоканалу.

Ссылка на поисковую выдачу, агрегатор, социальную сеть или вторичный пересказ не заменяет ссылку на первичный документ.

Если исходная страница недоступна, приводятся её первоначальный адрес и ссылка на архивную копию. Обязательно указывается дата последней проверки доступа.

11. Проверка сохранности документа

Цифровой документ может быть удалён, изменён или заменён новой версией. Поэтому значимые источники подлежат сохранению.

Фиксируются:

1. локальная копия;
2. архивная копия;
3. название файла;
4. формат;
5. дата загрузки;
6. версия;
7. при возможности — контрольная сумма.

Если обнаружена новая редакция, старая версия не удаляется. Изменения между версиями отмечаются отдельно.

Исчезновение документа с официального сайта не доказывает ни отказа организации от его содержания, ни намеренного сокрытия. Причина удаления не устанавливается без дополнительных данных.

Сохранённая копия подтверждает текст документа, но официальный источник остаётся главным доказательством его происхождения и статуса.

12. Различение определения, описания и рекомендации

Цитаты классифицируются по выполняемой ими функции.

Определение устанавливает, что автор понимает под когнитивной войной или связанным понятием.

Описание сообщает о существующей, предполагаемой либо приписываемой практике.

Рекомендация предлагает определённое действие.

Дополнительно различаются:

1. прогноз;
2. предупреждение;
3. гипотеза;
4. оценка;
5. нормативное предписание;
6. сообщение о совершённом действии;
7. критика;
8. описание позиции противника.

Формула «противник стремится изменить восприятие» не равнозначна формуле «необходимо изменять восприятие противника».

Фраза о технической возможности не доказывает наличие программы применения. Авторская рекомендация не является автоматически решением организации.

Речевая функция указывается в каждой карточке дела.

13. Независимый случай и документальный дубль

Независимым случаем признаётся документ, содержащий самостоятельное определение, аргументацию, фактический материал, рекомендацию либо институционально значимое изменение статуса концепции.

Документальным дублем является повторение уже зарегистрированной формулировки в виде:

1. перепечатки;
2. перевода;
3. презентации по ранее опубликованному докладу;
4. пресс-релиза;
5. учебного пересказа;
6. политического воспроизведения;
7. журналистского сообщения.

Дубль не учитывается как новое независимое подтверждение. Однако он может сохраняться в корпусе, если показывает распространение термина, переход концепции в систему обучения, её политическое воспроизведение или повышение официального статуса.

Связанные документы объединяются ссылками на исходное дело. Это предотвращает искусственное увеличение числа доказательств за счёт многократного цитирования одного источника.

14. Уровни доказательной ценности

Документы распределяются по пяти уровням.

Уровень I. Высшая доказательная ценность

Официальные доктрины, стратегии, нормативные акты, директивы и утверждённые руководства. Они подтверждают институционально принятую позицию в пределах содержания документа.

Уровень II. Высокая доказательная ценность

Официальные исследовательские отчёты, документы рабочих групп, программы финансирования, учебные руководства и выступления уполномоченных руководителей. Они подтверждают серьёзную разработку или распространение концепции, но не всегда её окончательное доктринальное утверждение.

Уровень III. Средняя доказательная ценность

Публикации сотрудников организаций, материалы аккредитованных центров, военных университетов, профессиональных журналов и конференций. Они подтверждают наличие концепции в профессиональном дискурсе.

Уровень IV. Ограниченная доказательная ценность

Независимые экспертные работы, журналистские публикации и вторичные обзоры. Они используются для контекста, поиска и установления связей.

Уровень V. Поисковый материал

Непроверенные цитаты, недоступные документы, фрагменты без точной атрибуции и материалы неизвестного происхождения. Они не используются как самостоятельное доказательство.

Уровень источника определяет не истинность его содержания, а предел допустимого вывода. Официальный документ может точно доказать, что организация приняла определённую формулировку, но сам по себе не доказывает научную обоснованность, эффективность или нравственную допустимость соответствующей доктрины.

*****

Раздел II. НАТО и связанные структуры

Документы, связанные с НАТО, образуют не единый массив, а несколько различающихся по статусу институциональных уровней. Необходимо отдельно рассматривать решения Североатлантического совета, материалы штаб-квартиры, деятельность командований, научно-технические исследования, документы аккредитованных центров, учебные публикации и авторские работы экспертов.

Размещение документа на ресурсе НАТО ещё не означает, что он выражает официальную позицию всего Альянса. Одновременно отсутствие окончательно утверждённой доктрины не исключает устойчивой институциональной разработки концепции. Задача корпуса состоит в реконструкции движения понятия от исследовательской гипотезы к программам, обучению, концептуальным документам и возможному доктринальному закреплению.

1. NATO Headquarters

К источникам высшего институционального уровня относятся документы, утверждённые Североатлантическим советом, официальные стратегические концепции, декларации саммитов, коммюнике, политики и иные тексты, прямо выражающие согласованную позицию государств — членов НАТО.

Материалы, размещённые штаб-квартирой НАТО, необходимо подразделять на:

1. официальные документы Альянса;
2. заявления Генерального секретаря и иных уполномоченных лиц;
3. официальные информационные материалы;
4. исследовательские отчёты;
5. статьи и экспертные публикации;
6. материалы подразделений и связанных организаций.

Для доказательства принятия когнитивной войны как общеальянсовой доктрины недостаточно обнаружить термин на официальном сайте. Необходим документ, позволяющий установить орган утверждения, мандат, обязательность и точное содержание принятого положения. Официальный архив НАТО отдельно выделяет стратегические концепции, декларации, коммюнике, соглашения и другие категории документов, что должно учитываться при определении статуса каждого дела.

На уровне штаб-квартиры особое значение имеют не только прямые употребления выражения cognitive warfare, но и официальные формулы о когнитивном превосходстве, устойчивости общества, информационных угрозах, стратегических коммуникациях и защите процессов принятия решений. Однако связь этих понятий с доктриной когнитивной войны должна доказываться текстом, а не предполагаться на основании тематической близости.

2. Главный научный советник НАТО

Должность главного научного советника занимает особое место между научно-техническим исследованием и высшим политическим руководством НАТО. Главный научный советник возглавляет Совет по науке и технологиям и консультирует Североатлантический совет по научным вопросам. Поэтому его документы обладают высоким институциональным значением, но их официальный статус должен определяться по содержащимся в них оговоркам.

Исследовательский доклад главного научного советника НАТО о когнитивной войне содержит развернутую реконструкцию понятия, историю его развития, перечень исследовательских направлений и рекомендации по дальнейшей работе. В предисловии доклада говорится о необходимости не только защищаться от когнитивной войны, но и развивать способность её осуществлять, улучшать собственные процессы принятия решений и воздействовать на поведение противника. Одновременно в документе прямо указано, что представленные результаты не выражают официальную позицию НАТО или правительств отдельных государств.

Следовательно, данный доклад обладает:

1. высокой доказательной ценностью для установления научной институционализации концепции;
2. высокой ценностью для реконструкции объекта, целей и средств;
3. ограниченной ценностью для доказательства официального принятия доктрины всем Альянсом.

Особенно значимы содержащиеся в докладе формулировки о манипулировании познавательными процессами и принятии решений, изменении поведения, борьбе за когнитивное превосходство и объединении информационных, психологических, кибернетических и технологических средств.

3. NATO ACT

Allied Command Transformation является стратегическим командованием НАТО по развитию способов ведения войны. Оно занимается концептуальным развитием, инновациями, экспериментированием, обучением и подготовкой Альянса к будущим условиям противоборства.

На официальной странице ACT когнитивная война представлена не просто как дополнительное средство, а как самостоятельная борьба за когнитивное превосходство. В качестве её цели называются человеческие процессы мышления и принятия решений, а в качестве одного из направлений — снижение рациональности противника. ACT сообщает, что управляет разработкой исследовательской концепции Cognitive Warfare Exploratory Concept в составе программы развития способов ведения войны.

Статус этой работы должен формулироваться точно:

Когнитивная война официально разрабатывается командованием ACT как исследовательская и перспективная концепция развития способов ведения войны.

Эта формула сильнее утверждения о частной экспертной дискуссии, но уже утверждения о принятой и обязательной доктрине НАТО.

Для корпуса ACT представляет один из важнейших институциональных маршрутов:

исследование → концептуальная разработка → экспериментирование → обучение → рекомендации по развитию сил.

4. NATO STO

NATO Science and Technology Organization обеспечивает научно-техническое сотрудничество государств Альянса, готовит исследования и предоставляет научные рекомендации руководящим органам НАТО. В её деятельности участвуют тысячи учёных и специалистов, а исследования охватывают, в частности, влияние социальных сетей, человеческие факторы, информационные процессы и новые технологии.

В 2022 году когнитивная война была признана Советом по науке и технологиям стратегическим исследовательским вызовом. Согласно докладу главного научного советника, к апрелю 2025 года в рамках STO осуществлялось двадцать связанных с когнитивной войной видов научно-технической деятельности с участием специалистов государств Альянса и партнёров. Часть этих работ была открытой, часть — закрытой.

Это позволяет документально установить:

1. существование устойчивой научной программы;
2. международный характер исследований;
3. участие различных научных панелей;
4. переход от единичного исследования к портфелю проектов;
5. наличие открытой и закрытой частей корпуса.

Материалы STO должны оформляться как самостоятельные дела, если они содержат новые определения, экспериментальные результаты, модели когнитивного воздействия, способы повышения устойчивости или рекомендации по проведению операций.

Закрытый характер части исследований не позволяет делать выводы об их точном содержании. Он подтверждает только факт институционально организованной деятельности в соответствующей области.

5. NATO Innovation Hub

NATO Innovation Hub сыграл значительную роль в первоначальном распространении современной концепции когнитивной войны внутри институционального пространства НАТО.

Особое значение имеет исследование Франсуа дю Клюзеля Cognitive Warfare, опубликованное в 2021 году. В нём человеческий разум рассматривается как предполагаемая новая область операций, а победа связывается с возможностью навязать выбранной аудитории требуемое поведение. Документ предлагает признать человеческую область шестой оперативной областью наряду с традиционными областями ведения операций.

В тексте рассматриваются:

1. воздействие на восприятие и доверие;
2. эксплуатация психологических и когнитивных уязвимостей;
3. влияние на решения;
4. изменение поведения;
5. использование социальных сетей;
6. искусственный интеллект;
7. нейронауки;
8. социальная инженерия.

Однако документ содержит принципиальную оговорку: исследование было поддержано ACT, но отражало обсуждения Innovation Hub и не являлось официальным заявлением ACT или государств НАТО.

Поэтому исследование должно квалифицироваться как первоначальный концептуальный документ высокой исторической и содержательной ценности, но не как официальная доктрина НАТО.

Его доказательное значение возрастает в связи с тем, что некоторые сформулированные в нём положения позднее воспроизводятся в материалах ACT и STO. Это позволяет рассматривать его как один из источников институциональной генеалогии концепции.

6. Joint Warfare Centre

Joint Warfare Centre в Ставангере занимается подготовкой штабов и командований, разработкой сценариев, проведением учений, военным моделированием, экспериментированием и внедрением результатов развития способов ведения войны. Центр издаёт профессиональные материалы и обеспечивает связь между концептуальными разработками и практикой подготовки командных структур.

Для Всемирного корпуса значение Joint Warfare Centre состоит прежде всего в возможности установить, переходит ли когнитивная война:

1. из исследовательских документов в сценарии учений;
2. из общей концепции в задачи штабов;
3. из определения угрозы в подготовку операций;
4. из научной рекомендации в систему профессионального обучения.

Сам факт деятельности центра в области развития способов ведения войны не доказывает включения когнитивной войны в конкретные учения. Для каждого случая необходим отдельный сценарий, учебный документ, статья, доклад или официальное сообщение.

Материалы журнала The Three Swords и иные публикации центра должны различаться по статусу. Авторская статья в профессиональном журнале подтверждает наличие дискуссии, но не является автоматически обязательным руководством Joint Warfare Centre или НАТО.

7. NATO StratCom COE

NATO Strategic Communications Centre of Excellence является многонациональной аккредитованной военной организацией, специализирующейся на стратегических коммуникациях, информационной среде, дезинформации, социальных сетях, искусственном интеллекте и связанных формах влияния.

Центр публикует исследования, осуществляет проекты, проводит обучение и поддерживает профессиональное сообщество стратегических коммуникаций. При этом он прямо указывает, что не входит в командную структуру НАТО и не подчинён другому органу НАТО.

Документы центра особенно важны для сопоставления когнитивной войны с:

1. психологическими операциями;
2. информационными операциями;
3. стратегическими коммуникациями;
4. пропагандой;
5. цифровым влиянием;
6. манипуляцией поведением;
7. защитой информационной среды.

Материалы StratCom COE не должны обозначаться как официальная доктрина НАТО без отдельного подтверждения. Их корректная квалификация:

Публикации аккредитованного центра, обладающие высокой ценностью для установления профессионального развития концепций влияния, но не выражающие автоматически согласованную позицию Альянса.

Если соответствующий документ создан по официальному запросу НАТО, использован командованием или включён в последующую доктрину, эта связь фиксируется отдельно.

8. NATO Defense College

NATO Defense College является образовательным и исследовательским каналом формирования стратегического мышления руководящих военных и гражданских кадров. Колледж реализует программы высшего уровня, ведёт исследовательскую деятельность и выпускает аналитические публикации по вопросам безопасности и развития войны. На официальном сайте отдельно представлены образование, исследовательское подразделение, курсы, конференции и серии публикаций.

Материалы NATO Defense College могут свидетельствовать:

1. о включении когнитивной проблематики в подготовку руководителей;
2. о распространении термина среди стратегического сообщества;
3. о связи когнитивной войны с устойчивостью и принятием решений;
4. о формировании новых образовательных программ;
5. о развитии профессионального языка.

Однако необходимо различать:

1. официально утверждённую программу курса;
2. исследовательский доклад колледжа;
3. авторскую аналитическую публикацию;
4. приглашённую лекцию;
5. конференционное выступление;
6. информационное сообщение.

Само обсуждение разума как пространства противоборства в образовательной среде НАТО подтверждает институциональное распространение темы, но не доказывает принятия единой доктрины всем Альянсом.

9. NATO-accredited Centres of Excellence

Аккредитованные НАТО центры передового опыта являются национально или многонационально финансируемыми организациями, которые помогают НАТО в обучении, разработке концепций и доктрин, анализе опыта, стандартизации и экспериментировании. Они координируются ACT, но не входят в командную структуру НАТО и обычно не финансируются из общего бюджета Альянса.

Поэтому обозначение NATO-accredited не равнозначно обозначению NATO command.

В корпусе необходимо отдельно фиксировать:

1. государство или группу государств — учредителей центра;
2. форму аккредитации;
3. специализацию;
4. заказчика документа;
5. участие НАТО в постановке задачи;
6. наличие официального запроса на поддержку;
7. использование результатов органами НАТО;
8. авторскую оговорку.

Помимо StratCom COE, значение могут иметь центры, работающие с киберзащитой, командованием и управлением, моделированием, разведкой, гражданско-военным взаимодействием, устойчивостью и анализом операций.

Совокупность материалов центров способна доказать широкое профессиональное распространение когнитивной проблематики. Она не должна механически представляться как совокупность независимых официальных доктрин НАТО.

10. Конференции и рабочие группы НАТО

Конференции, научные совещания и рабочие группы образуют промежуточный уровень между первоначальной гипотезой и устойчивой программой.

В июне 2021 года состоялось первое научное совещание НАТО, специально посвящённое когнитивной войне. В дальнейшем тема развивалась в рамках Innovation Challenge, исследований STO, деятельности ACT и формирующегося сообщества специалистов. К 2025 году соответствующая работа охватывала двадцать научно-технических направлений.

При оформлении конференционных материалов необходимо различать:

1. официальную программу;
2. решение организатора;
3. итоговый доклад;
4. рекомендации рабочей группы;
5. презентацию отдельного участника;
6. дискуссионную реплику;
7. последующую публикацию;
8. журналистский пересказ.

Участие должностного лица НАТО в конференции не означает официального одобрения всех представленных докладов.

Одновременно повторяемость мероприятий, формирование рабочих групп, участие нескольких командований и последующее создание исследовательских программ являются доказательствами институционализации темы.

11. Учебные документы

Учебные документы показывают, превращается ли понятие когнитивной войны из предмета исследования в элемент профессиональной подготовки.

К ним относятся:

1. программы курсов;
2. учебные пособия;
3. сценарии учений;
4. презентации преподавателей;
5. материалы дистанционного обучения;
6. руководства для штабов;
7. задания для военных игр;
8. оценочные критерии;
9. методические материалы центров передового опыта.

Joint Warfare Centre, NATO Defense College и аккредитованные центры выполняют образовательные функции, однако статус каждого материала должен определяться отдельно. Утверждённая программа курса обладает большей институциональной ценностью, чем авторская лекция или конференционная презентация.

Учебный документ должен исследоваться с учётом того, в каком качестве представлена когнитивная война:

1. как официально принятая концепция;
2. как перспективная гипотеза;
3. как описание действий противника;
4. как сценарий;
5. как предмет критического обсуждения;
6. как практическая рекомендация.

Включение термина в обучение доказывает его профессиональное распространение, но не всегда доктринальное утверждение.

12. Доктринальные публикации

Основная задача этого подраздела состоит в различении собственно доктрины и документов, участвующих в её подготовке.

К собственно доктринальным источникам относятся тексты, утверждённые уполномоченными политическими или военными органами НАТО и предназначенные для установления согласованных принципов деятельности.

От них необходимо отличать:

1. перспективные концепции;
2. исследовательские отчёты;
3. документы научных рабочих групп;
4. статьи профессиональных журналов;
5. публикации центров передового опыта;
6. учебные материалы;
7. выступления руководителей.

В NATO Warfighting Capstone Concept 2021 года когнитивное превосходство было обозначено как одно из направлений развития. Однако в докладе главного научного советника отмечается, что когниция не была формально признана отдельной оперативной областью: она рассматривается как сквозное измерение эффектов, проявляющееся в сухопутной, морской, воздушной, космической и кибернетической средах.

ACT в настоящее время характеризует Cognitive Warfare как исследовательскую концепцию, которой управляет в рамках программы развития способов ведения войны. Само обозначение exploratory concept указывает на институционально оформленную, но ещё развивающуюся концепцию.

Поэтому документально обоснованная формула должна выглядеть следующим образом:

В структурах НАТО осуществляется устойчивая и расширяющаяся разработка концепции когнитивной войны, включающая деятельность ACT, STO, главного научного советника, Innovation Hub, образовательных учреждений и аккредитованных центров. Вместе с тем обнаруженные открытые документы различаются по статусу и не позволяют автоматически отождествлять весь этот корпус с единой окончательно утверждённой доктриной Альянса.

Предварительный вывод по разделу

Корпус документов НАТО показывает последовательный процесс институционализации когнитивной войны:

экспертная постановка проблемы → исследование Innovation Hub → деятельность ACT → научные программы STO → доклад главного научного советника → конференции и рабочие группы → обучение и развитие концепций.

Документы содержат формулировки, связывающие когнитивную войну с воздействием на рациональность, восприятие, принятие решений и поведение, а также с использованием психологических, информационных, цифровых и технологических средств. Это создаёт достаточное основание для последующей проверки соответствия когнитивного названия фактически описываемым объектам и механизмам.

Одновременно корпус требует строгого различения:

1. официальной позиции НАТО;
2. официальной исследовательской деятельности;
3. перспективной концепции ACT;
4. научных работ STO;
5. публикаций аккредитованных центров;
6. авторских экспертных текстов;
7. учебных и конференционных материалов.

Главный предварительный результат состоит не в утверждении, что НАТО уже приняла единую завершённую доктрину когнитивной войны, а в документальном подтверждении того, что концепция получила устойчивую научную, командную, образовательную и организационную инфраструктуру.

*****

Раздел III. RAND Corporation и американские аналитические центры

Американские аналитические центры занимают промежуточное положение между академическим исследованием, государственным заказом, публичной дискуссией и разработкой политических рекомендаций. Их публикации могут влиять на язык национальной безопасности, постановку исследовательских задач и решения государственных органов, но не являются официальной доктриной США, если соответствующее положение не принято уполномоченным государственным органом.

В корпусе необходимо различать:

1. исследования, выполненные по государственному заказу;
2. самостоятельные исследования аналитического центра;
3. рекомендации органам власти;
4. авторские статьи сотрудников;
5. материалы конференций;
6. публичные комментарии;
7. вторичный анализ иностранных документов.

Основное значение этих источников состоит в том, что они реконструируют российские, китайские и иные концепции, связывают информационные операции с психологией и технологиями, предлагают меры противодействия и нередко переводят исследовательские понятия в язык государственной политики.

1. RAND Corporation

RAND Corporation представляет один из наиболее значимых массивов американской аналитики по пропаганде, информационным операциям, социальным сетям, искусственному интеллекту и стратегическому поведению России и Китая.

Часть исследований RAND выполняется для Министерства обороны США и связанных с ним структур. Однако сама RAND указывает, что её публикации не обязательно отражают позиции заказчиков и спонсоров. Поэтому доклад, подготовленный в рамках финансируемого государством исследовательского центра, должен квалифицироваться как аналитический источник, а не как официальный документ Министерства обороны.

Особое значение имеют четыре направления RAND:

1. анализ российской пропаганды и социальных сетей;
2. анализ китайских информационных операций;
3. изучение психологических механизмов влияния;
4. исследование применения искусственного интеллекта для масштабирования воздействия.

В работе The Russian “Firehose of Falsehood” Propaganda Model российская модель пропаганды описывается через массовость каналов, высокую скорость, повторяемость, отсутствие обязательства перед объективной реальностью и внутреннюю противоречивость. Авторы объясняют возможную эффективность этой модели с использованием данных психологии убеждения, повторения, знакомости, групповой идентичности и информационной перегрузки.

Доклад Russian Social Media Influence: Understanding Russian Propaganda in Eastern Europe рассматривает использование новостных сообщений, анонимных комментариев, троллей, ботов и искусственно создаваемых кампаний в социальных сетях. В качестве целей указываются разобщение обществ, усиление недоверия и затруднение принятия согласованных политических решений.

Исследование Dr. Li Bicheng, or How China Learned to Stop Worrying and Love Social Media Manipulation основано на китайскоязычных первичных материалах и посвящено развитию китайских кибернетически обеспеченных операций влияния, социальных ботов и возможному применению генеративного искусственного интеллекта. Авторы отдельно различают открытую пропаганду и скрытые операции влияния.

Для корпуса материалы RAND обладают высокой доказательной ценностью в отношении американской аналитической интерпретации иностранных операций. Они не заменяют российские или китайские первоисточники и не доказывают автоматически правильность атрибуции, эффективность операций или официальное принятие соответствующих выводов правительством США.

2. Center for Strategic and International Studies

Материалы Center for Strategic and International Studies включаются прежде всего как источники по политической войне, стратегическому влиянию, серой зоне, технологической конкуренции, китайской и российской активности.

При формировании дел необходимо различать:

1. доклады исследовательских программ;
2. материалы специализированных проектов;
3. свидетельства экспертов перед Конгрессом;
4. авторские статьи;
5. краткие аналитические комментарии;
6. мероприятия и публичные дискуссии.

Наибольшую ценность для корпуса имеют документы, в которых реконструируются:

1. китайские концепции политической и информационной войны;
2. «три войны» — общественное мнение, психологическая война и правовая война;
3. операции в серой зоне;
4. влияние на государства, элиты и общественные группы;
5. российские операции дезинформации;
6. роль социальных платформ и искусственного интеллекта.

Материалы CSIS не должны использоваться как доказательство того, что описываемая иностранная концепция существует именно в представленной форме, пока она не подтверждена национальным первоисточником.

Особенно важно различать:

CSIS сообщает о наличии определённой концепции

и

государство официально закрепило соответствующую концепцию.

Первое устанавливается американским аналитическим документом. Для второго требуется документ самого исследуемого государства.

3. Atlantic Council

Материалы Atlantic Council охватывают гибридную войну, информационные операции, политическое вмешательство, кибероперации, дезинформацию и устойчивость демократических институтов.

В докладе Meeting the Russian Hybrid Challenge информационная война рассматривается как один из элементов более широкого комплекса, включающего ограниченное применение силы, кибератаки, экономическое давление, политическую подрывную деятельность и информационное воздействие. Авторы предлагают координированную систему противодействия, включающую государственные органы, международные организации, гражданское общество и частные информационные платформы.

Особое место занимает Digital Forensic Research Lab, материалы которой могут включаться в корпус как документирование конкретных цифровых операций:

1. сетей искусственных аккаунтов;
2. координированного распространения сообщений;
3. поддельных сайтов;
4. визуальных фальсификаций;
5. манипулятивных кампаний;
6. трансграничного распространения нарративов.

Исследования Atlantic Council обладают высокой ценностью, когда содержат воспроизводимую цифровую атрибуцию: перечни аккаунтов, временные последовательности, связи между ресурсами и описание способов распространения.

При этом необходимо отделять:

1. эмпирическое установление цифровой связи;
2. аналитическую интерпретацию цели;
3. политическую квалификацию операции;
4. рекомендации правительствам и платформам.

Наличие координированной сети может быть доказано технически. Установление государственного заказчика, стратегической цели и реального воздействия на аудиторию требует дополнительных оснований.

4. Center for a New American Security

Center for a New American Security рассматривается в корпусе прежде всего как источник по искусственному интеллекту, будущему военных технологий, автономным системам, цифровой дезинформации и преобразованию национальной безопасности.

В докладе Пола Шарре об искусственном интеллекте рассматриваются генеративные системы, способные создавать синтетические изображения, аудио и видео, трудноотличимые от реальных. Отмечается также способность автоматизации масштабировать операции, включая адресное воздействие и автоматизированный фишинг.

Для корпуса значение этих материалов состоит не в использовании точного термина cognitive warfare, а в документировании технологических предпосылок когнитивно-психологического воздействия:

1. массового производства убедительного ложного контента;
2. персонализации сообщений;
3. автоматизированного отбора аудитории;
4. имитации достоверных источников;
5. ускорения операций;
6. снижения стоимости воздействия;
7. затруднения различения подлинного и синтетического материала.

Материалы CNAS должны квалифицироваться как аналитические прогнозы и рекомендации. Описание возможного применения технологии не доказывает, что она уже применяется в заявленном масштабе.

5. Institute for the Study of War

Institute for the Study of War важен прежде всего как источник оперативной аналитики, а не как разработчик самостоятельной доктрины когнитивной войны.

В его материалах регулярно используются категории:

1. информационная операция;
2. информационное пространство;
3. формирование внутренней аудитории;
4. подготовка информационных условий;
5. дискредитация противника;
6. оправдание военных действий;
7. управление ожиданиями населения;
8. деятельность военных блогеров и иных посредников.

Такие публикации позволяют проследить, как информационное воздействие включается в текущие военные действия и политические решения.

Однако оперативные оценки ISW необходимо отличать от подтверждённых первичных документов. Формула о том, что определённое заявление является информационной операцией, представляет аналитическую квалификацию института. Для включения в основное документальное дело необходимо дополнительно привести исходное выступление, публикацию или иной материал предполагаемого субъекта операции.

Материалы ISW особенно полезны для:

1. обнаружения первоисточников;
2. установления хронологии;
3. выявления повторяющихся нарративов;
4. сопоставления информационных действий с военными событиями;
5. анализа внутреннего российского информационного пространства.

6. Другие оборонно-аналитические структуры

В корпус могут включаться материалы:

1. Center for Strategic and Budgetary Assessments;
2. CNA;
3. MITRE;
4. Center for Security and Emerging Technology;
5. Belfer Center for Science and International Affairs;
6. Hoover Institution;
7. Brookings Institution;
8. German Marshall Fund;
9. Alliance for Securing Democracy;
10. Potomac Institute for Policy Studies;
11. университетских центров национальной безопасности;
12. специализированных лабораторий информационных операций.

Каждый источник оценивается не по известности организации, а по конкретному статусу документа.

Необходимо устанавливать:

1. кто заказал исследование;
2. кто его финансировал;
3. является ли организация федеральным исследовательским центром;
4. прошёл ли документ рецензирование;
5. использовались ли первичные материалы;
6. содержится ли оговорка об авторском характере выводов;
7. был ли документ использован государственным органом;
8. получил ли он практическое продолжение.

Материалы независимого аналитического центра могут иметь большую содержательную ценность, чем официальный краткий документ, но не получают его официального статуса.

7. Материалы о Китае

Американские аналитические материалы о Китае образуют один из крупнейших массивов, связанных с когнитивной войной, политическим влиянием и информационными операциями.

В них рассматриваются:

1. концепция «трёх войн»;
2. борьба за общественное мнение;
3. психологические операции;
4. правовое воздействие;
5. операции в когнитивном домене;
6. влияние на Тайвань;
7. деятельность Единого фронта;
8. зарубежная пропаганда;
9. социальные боты;
10. генеративный искусственный интеллект;
11. управление внутренним и внешним информационным пространством.

RAND в исследовании 2024 года связывает китайскую разработку социальных ботов и операций влияния с исследованиями военных авторов и анализирует возможность масштабирования таких операций посредством генеративного ИИ. При этом авторы прямо указывают на необходимость отдельной оценки собственных информационных усилий США, что представляет важное исключение из полностью односторонней схемы анализа.

Основная методологическая проблема состоит в том, что американские аналитики могут использовать выражение Chinese cognitive warfare как внешнюю объединяющую категорию для различных китайских понятий.

Поэтому каждое дело должно устанавливать:

1. содержится ли термин в китайском первоисточнике;
2. каким китайским выражением он обозначен;
3. кто выполнил перевод;
4. описывается ли официальная доктрина или авторская публикация;
5. не объединены ли различные концепции в одну;
6. отличает ли первоисточник когнитивное воздействие от психологической войны.

Американский доклад о Китае доказывает американскую интерпретацию. Китайскую доктрину доказывает китайский документ.

8. Материалы о России

Материалы о России сосредоточены вокруг пропаганды, дезинформации, психологического воздействия, рефлексивного управления, вмешательства в выборы, социальных сетей и подрыва доверия.

RAND описывает российскую модель массовой многоканальной пропаганды и связывает её предполагаемую действенность с информационной перегрузкой, повторением, эффектом знакомости, групповыми установками и ослаблением способности аудитории различать достоверные и недостоверные сообщения.

В другом исследовании RAND анализируются тролли, боты, анонимные комментарии, поддельные кампании и использование локальных социальных противоречий. В числе предполагаемых стратегических результатов называются разобщение, недоверие, страх и политическая неспособность к согласованному действию.

Atlantic Council включает российскую информационную войну в более широкую систему гибридного воздействия наряду с кибератаками, политическим и экономическим давлением.

Для каждого дела необходимо различать:

1. подтверждённое российское самоназвание;
2. американскую внешнюю квалификацию;
3. технически установленную цифровую операцию;
4. предположение о её цели;
5. доказанное изменение поведения;
6. политическую рекомендацию по противодействию.

Особой проверки требует переход от утверждения о распространении сообщения к утверждению об успешном изменении сознания или поведения аудитории.

9. Материалы об операциях влияния

В американском аналитическом языке влияние охватывает широкий диапазон действий:

1. убеждение;
2. стратегическую коммуникацию;
3. пропаганду;
4. дезинформацию;
5. психологическую операцию;
6. скрытое формирование аудитории;
7. использование подставного источника;
8. управление видимостью информации;
9. персонализированное воздействие;
10. автоматизированное распространение.

Термин influence сам по себе не определяет нравственный и психологический характер операции.

Необходимо установить:

1. раскрыт ли субъект;
2. знает ли аудитория о цели сообщения;
3. используются ли истинные сведения;
4. предоставляется ли возможность критической проверки;
5. эксплуатируются ли психологические уязвимости;
6. имитируется ли независимый источник;
7. является ли требуемое поведение заранее заданным;
8. измеряется ли успех изменением убеждений или действий.

Открытая аргументация, скрытая манипуляция и принудительное психологическое воздействие не должны объединяться под одним нейтральным названием.

Материалы аналитических центров особенно ценны там, где они раскрывают фактический механизм операции: повторение, сегментацию аудитории, использование идентичности, эмоциональную активацию, социальное подтверждение, ложную множественность источников и информационное перенасыщение.

10. Материалы о нейротехнологиях

Нейротехнологический блок включает документы о:

1. нейроинтерфейсах;
2. регистрации мозговой активности;
3. нейростимуляции;
4. нейрофармакологии;
5. распознавании эмоциональных и когнитивных состояний;
6. снижении когнитивной нагрузки;
7. управлении человеко-машинными системами;
8. защите нейронных данных;
9. нейроэтике;
10. возможном военном применении.

Не всякий документ о мозге или нейротехнологиях относится к когнитивной войне. Материал включается в основной корпус только при наличии прямой связи с:

1. военным воздействием;
2. национальной безопасностью;
3. изменением принятия решений;
4. воздействием на поведение;
5. разведывательным применением;
6. повышением или снижением боеспособности;
7. управлением автономными системами;
8. защитой от вмешательства в психические и нейронные процессы.

Необходимо особенно строго различать:

1. реально существующую технологию;
2. лабораторный эксперимент;
3. медицинское применение;
4. исследовательскую программу;
5. предполагаемое военное использование;
6. футурологический сценарий;
7. политическую гиперболу.

Упоминание нейротехнологии рядом с когнитивной войной не доказывает существования практического средства управления сознанием. Для сильного вывода необходимы данные о механизме, воспроизводимости, пределах действия, условиях применения и фактическом результате.

Одновременно документы, в которых мозг или психика объявляются объектом операций, имеют самостоятельную семантическую ценность. Они показывают расширение военного языка на процессы, ранее относившиеся к медицине, психологии, коммуникации и человеческой автономии.

Предварительный вывод по разделу

Американские аналитические центры не образуют единой школы когнитивной войны. Их публикации используют различные категории:

1. информационная война;
2. политическая война;
3. гибридная война;
4. операции влияния;
5. психологические операции;
6. когнитивный домен;
7. дезинформация;
8. стратегическая коммуникация;
9. искусственный интеллект;
10. нейротехнологии.

Главное документальное значение этого массива состоит в реконструкции промежуточного институционального пространства, где иностранные концепции переводятся, классифицируются и превращаются в рекомендации для американской политики.

Корпус показывает устойчивую тенденцию к объединению технических средств распространения информации с психологическими механизмами убеждения, внимания, доверия, идентичности и поведения. Наиболее содержательные материалы прямо обращаются к данным психологии влияния, информационной перегрузки, повторения, социального подтверждения и автоматизированной персонализации.

При этом доказательная цепочка должна сохранять четыре отдельных уровня:

иностранный первоисточник → американская аналитическая реконструкция → политическая рекомендация → официальное государственное решение.

Смешение этих уровней способно превратить экспертную гипотезу в мнимую иностранную доктрину либо представить рекомендацию аналитического центра как уже принятую политику Соединённых Штатов.

********

Раздел IV. Соединённые Штаты Америки

Американский корпус необходимо строить с учётом различия между официальной стратегией государства, объединённой военной доктриной, доктринами отдельных видов вооружённых сил, исследованиями военных университетов, публикациями профессиональных журналов и личными выступлениями должностных лиц.

В открытых американских источниках точное выражение cognitive warfare сосуществует с более устойчивыми категориями: information environment, information operations, military information support operations, military deception, influence, decision advantage и information warfare. Поэтому отсутствие термина «когнитивная война» в названии документа не исключает его связи с воздействием на восприятие, принятие решений и поведение. Одновременно такая связь должна подтверждаться конкретным текстом, а не устанавливаться по тематической близости.

1. Министерство обороны

Документы Министерства обороны и Объединённого комитета начальников штабов образуют высший уровень американского корпуса. К нему относятся:

1. национальные оборонные стратегии;
2. объединённые концепции;
3. объединённые публикации;
4. директивы и инструкции;
5. стратегии действий в информационной среде;
6. документы по информационным операциям;
7. документы по психологическим операциям;
8. руководства по военной дезинформации и обману;
9. кибернетические и электромагнитные стратегии;
10. документы по искусственному интеллекту и поддержке принятия решений.

Исторически американская система информационных операций объединяла средства, предназначенные для воздействия на информацию, информационные системы и принятие решений противника при одновременной защите собственных процессов управления. В эту систему входили психологические операции, военный обман, электронная борьба, операции в компьютерных сетях и операционная безопасность.

Для корпуса необходимо различать:

1. документ, утверждённый министром обороны;
2. объединённую доктрину;
3. документ отдельного вида вооружённых сил;
4. исследовательскую концепцию;
5. документ консультативного органа;
6. публикацию сотрудника Министерства обороны.

Даже если официальный документ прямо устанавливает воздействие на решения или поведение противника, это ещё не означает, что Министерство обороны использует термин «когнитивная война». В таком деле должны отдельно фиксироваться официальное американское название операции и её предварительная содержательная квалификация.

2. National Defense University

National Defense University и NDU Press являются одним из главных каналов объединённой профессиональной дискуссии. NDU Press издаёт Joint Force Quarterly, журнал PRISM, монографии, аналитические записки и исследования по вопросам военной стратегии и национальной безопасности.

Особое значение имеет опубликованная в январе 2026 года в Joint Force Quarterly статья Cognitive Warfare and Organizational Design: Leveraging AI to Reshape Military Decisionmaking. Её авторы — действующие офицеры Военно-морских сил, Военно-воздушных сил, Армии и Корпуса морской пехоты. В статье когнитивная война связывается с психологической, информационной и технологической борьбой за восприятие реальности, оценку вариантов, принятие решений и последующее действие. В качестве условий преимущества рассматриваются формирование нарративов, манипулирование информацией и ускорение собственных решений при помощи искусственного интеллекта.

Этот случай обладает высокой доказательной ценностью для установления факта проникновения термина cognitive warfare в объединённый американский профессиональный военный дискурс.

Однако статья в Joint Force Quarterly не должна автоматически обозначаться как официальная доктрина Соединённых Штатов. Она доказывает, что понятие используется военными авторами и публикуется главным профессиональным издательством National Defense University.

3. Army War College

US Army War College Press публикует журнал Parameters, монографии, исследования, конференционные материалы и работы, предназначенные для военных руководителей и специалистов государственной политики.

Издательство прямо указывает, что публикуемые работы выражают взгляды их авторов и не обязательно отражают официальную позицию Армии США или Army War College. Одновременно издательство ориентирует публикации на стратегические и политические рекомендации для руководителей Армии и Министерства обороны.

Материалы Army War College должны использоваться для исследования:

1. информационной войны;
2. психологических операций;
3. стратегического обмана;
4. воздействия на руководство противника;
5. рефлексивного управления;
6. китайских и российских военных концепций;
7. роли массовых коммуникаций;
8. устойчивости военных организаций;
9. принятия решений в условиях информационной перегрузки.

Архив Parameters содержит многолетнюю дискуссию о разуме и информационных системах как объектах противоборства, включая работу Тимоти Томаса The Mind Has No Firewall. Но каждая такая публикация должна квалифицироваться как авторская профессиональная работа, если её положения не были отдельно включены в официальную доктрину.

4. Air University

Air University объединяет Air War College, Air Command and Staff College, School of Advanced Air and Space Studies, Air University Press, исследовательские институты и LeMay Center for Doctrine Development and Education. На официальном сайте отдельно представлены образовательные учреждения, исследовательские структуры, издательство и портал доктрины Военно-воздушных сил.

Это разделение имеет принципиальное значение. В корпусе необходимо отдельно оформлять:

1. официальную доктрину Военно-воздушных сил;
2. утверждённый учебный материал;
3. исследование Air University Press;
4. статью преподавателя;
5. студенческую работу;
6. материал конференции;
7. публикацию исследовательского института.

Американская авиационная традиция особенно важна для исследования понятий информационного превосходства, ускорения цикла решений, воздействия на системы командования и управления, когнитивной перегрузки и использования искусственного интеллекта.

Однако формулы о «решающем превосходстве», «сжатии цикла решений» или «информационном эффекте» не должны автоматически квалифицироваться как когнитивная война. Необходимо установить, воздействует ли операция на техническую систему, доступность информации, модель ситуации, психическое состояние либо свободное решение человека.

5. Marine Corps University

Marine Corps University включает Marine Corps War College, School of Advanced Warfighting, Command and Staff College, Expeditionary Warfare School, Marine Corps University Press, программы стратегического образования, военные игры и Brute Krulak Center for Innovation and Future Warfare. Университет официально связывает свою миссию с подготовкой морских пехотинцев к боевым действиям, критическим мышлением, технологическими нововведениями и решением сложных проблем.

Для корпуса представляют интерес материалы о:

1. действиях в информационной среде;
2. операциях влияния;
3. военном обмане;
4. взаимодействии с населением;
5. информационной поддержке экспедиционных операций;
6. искусственном интеллекте;
7. человеко-машинных комплексах;
8. командном принятии решений;
9. цифровых военных играх;
10. будущих формах войны.

Документы Marine Corps University не следует смешивать с официальной доктриной Корпуса морской пехоты. Университетская статья, публикация центра или работа слушателя доказывает наличие профессиональной разработки вопроса, но не принятие соответствующего положения командованием.

6. Военные исследовательские лаборатории

В этот подраздел включаются материалы DARPA, военных научно-исследовательских лабораторий, технических центров видов вооружённых сил, государственных подрядчиков и финансируемых Министерством обороны исследовательских программ.

Рассматриваются программы, связанные с:

1. анализом социальных сетей;
2. выявлением координированного информационного воздействия;
3. созданием и распознаванием синтетических материалов;
4. моделированием поведения аудитории;
5. искусственным интеллектом;
6. поддержкой военных решений;
7. нейроинтерфейсами;
8. оценкой когнитивной нагрузки;
9. повышением работоспособности военнослужащих;
10. нейронными и биометрическими данными.

DARPA является официальной исследовательской организацией Министерства обороны, однако программа агентства не равнозначна доказанной технологии или принятой военной доктрине.

Для каждого дела требуется различать:

1. объявленную цель программы;
2. техническое задание;
3. выполненный эксперимент;
4. опубликованный результат;
5. воспроизведённый эффект;
6. внедрённую систему;
7. предполагаемое военное применение.

Особенно недопустим переход от лабораторного исследования нейронного или психологического процесса к утверждению о существовании эффективного оружия управления сознанием без самостоятельных доказательств.

7. Профессиональные военные журналы

К основным профессиональным площадкам относятся:

1. Joint Force Quarterly;
2. Parameters;
3. издания NDU Press;
4. издания Air University Press;
5. журналы Marine Corps University Press;
6. профессиональные журналы видов вооружённых сил;
7. публикации командных и штабных школ.

Эти журналы выполняют функцию ранней разработки концепций. В них могут впервые появляться термины, которые позднее переходят в доктрину, обучение или практические программы.

Но публикация в официально связанном журнале не означает официального принятия позиции. Показательным является Army War College Press, которое одновременно ориентирует работы на руководителей и прямо отделяет взгляды авторов от позиции Армии.

Для каждого журнального материала необходимо фиксировать:

1. статус автора;
2. редакционную серию;
3. наличие рецензирования;
4. оговорку об авторских взглядах;
5. последующее цитирование;
6. использование в доктрине или обучении;
7. самостоятельность изложенной концепции.

8. Доклады командования

К докладам командования относятся:

1. заявления командующих в Конгрессе;
2. ежегодные отчёты командований;
3. доклады о состоянии сил;
4. концепции применения;
5. отчёты об экспериментах и учениях;
6. документы по развитию возможностей;
7. материалы о полученном боевом опыте.

Такие документы способны подтвердить, что определённая проблема признана командованием и связана с развитием сил, подготовкой кадров или изменением структуры.

При анализе необходимо установить, является ли документ:

1. официальным докладом;
2. приложением к бюджетному запросу;
3. публичным выступлением;
4. отчётом рабочей группы;
5. авторской презентацией;
6. изложением закрытой концепции без доступного первоисточника.

Особенно важны формулировки о воздействии на решения противника, управлении информационной средой, формировании поведения, операциях влияния и ускорении собственного командного цикла. Но понятия «информационное преимущество», «превосходство в решениях» и «когнитивное превосходство» должны рассматриваться раздельно.

9. Выступления политиков

В корпус включаются выступления:

1. президента;
2. вице-президента;
3. министра обороны;
4. заместителей министра;
5. членов Конгресса;
6. руководителей профильных комитетов;
7. советников по национальной безопасности;
8. государственных секретарей и иных представителей исполнительной власти.

Политическое выступление может:

1. объявить угрозу;
2. установить стратегический приоритет;
3. представить программу;
4. оправдать финансирование;
5. определить предполагаемого противника;
6. предложить правовое регулирование;
7. публично легитимировать новый язык войны.

Однако политическая речь обычно обладает меньшей понятийной точностью, чем доктринальный или исследовательский документ. Метафоры «войны за разум», «битвы нарративов» или «атаки на демократию» не должны автоматически учитываться как определения когнитивной войны.

Политическое высказывание приобретает повышенную доказательную ценность, если за ним следуют стратегия, бюджет, программа, создание органа или изменение законодательства.

10. Выступления военных руководителей

Выступления председателя Объединённого комитета начальников штабов, начальников штабов видов вооружённых сил, командующих и руководителей военных учебных учреждений позволяют установить профессиональные приоритеты и направление развития концепций.

Они могут подтверждать:

1. признание новой угрозы;
2. постановку исследовательской задачи;
3. изменение подготовки;
4. создание подразделения;
5. начало эксперимента;
6. внедрение новой технологии;
7. связь информации с военным результатом.

При этом необходимо различать:

1. официальное заявление командования;
2. разъяснение принятой доктрины;
3. прогноз;
4. личную оценку;
5. пересказ чужой концепции;
6. мобилизационную риторику.

Публикация 2026 года в Joint Force Quarterly, подготовленная офицерами нескольких видов вооружённых сил и сотрудниками объединённых структур, показывает, что термин «когнитивная война» уже используется в профессиональном американском языке применительно к восприятию, выбору, поведению, искусственному интеллекту и организационному принятию решений. Но сама публикация остаётся профессиональной авторской работой, а не доказательством утверждения единой американской доктрины когнитивной войны.

Предварительный вывод по разделу

Американский корпус показывает не замену информационной войны когнитивной, а постепенное расширение языка противоборства.

Основная институциональная последовательность выглядит следующим образом:

информация и информационные системы → командование и управление → принятие решений → восприятие и модели ситуации → поведение → человеко-машинное принятие решений.

В официальной системе сохраняются категории информационной среды, информационных операций, психологических операций, военного обмана и воздействия на решения. Одновременно в профессиональной военной литературе появляется прямое понятие когнитивной войны, объединяющее психологические, информационные, организационные и технологические процессы.

Предварительно американские материалы следует распределить по четырём группам:

1. официальные документы, регулирующие действия в информационной среде;
2. доктрины отдельных видов вооружённых сил;
3. исследования и профессиональные публикации, прямо использующие понятие когнитивной войны;
4. технологические программы, создающие средства анализа, ускорения или воздействия на человеческие решения.

Главный вопрос последующей экспертизы состоит в том, является ли американское когнитивное употребление самостоятельной теорией познавательного противоборства либо новым объединяющим названием для информационных, психологических, поведенческих и технологически усиленных операций влияния.

*******

Раздел V. Канада, Великобритания и Австралия

Канада, Великобритания и Австралия входят в англоязычное военно-политическое пространство, тесно связанное с НАТО, Соединёнными Штатами и разведывательным сотрудничеством Five Eyes. Их документы используют общую терминологию информационных операций, стратегических коммуникаций, психологического воздействия, влияния, информационного преимущества и устойчивости общества.

При этом национальные модели различаются. Канадский корпус особенно важен для изучения правовых и институциональных границ между публичными коммуникациями, информационными операциями и PSYOPS. Британский — для анализа развитой системы information activities, audience analysis и поведенческого воздействия. Австралийский — для исследования организационного объединения кибернетических, информационных, разведывательных и человеко-машинных возможностей.

1. Канадское Министерство национальной обороны

Документы Министерства национальной обороны Канады образуют верхний институциональный уровень канадского корпуса. К ним относятся:

1. оборонные стратегии;
2. директивы министра и начальника штаба обороны;
3. объединённые доктрины;
4. документы по информационным операциям;
5. документы по стратегическим коммуникациям;
6. материалы внутренних проверок;
7. документы о применении влияния и психологических операций;
8. положения о публичных коммуникациях.

Особое значение имеет директива руководства Министерства национальной обороны и Канадских вооружённых сил 2021 года, подготовленная по результатам проверок информационных операций и influence activities. Согласно доступному описанию, руководство признало недостаточность единого стратегического управления информационными возможностями и указало на необходимость надлежащих полномочий, контроля и надзора. Одновременно попытка расширить функции военных специалистов по связям с общественностью на информационные операции и психологическое воздействие была признана несовместимой с государственной коммуникационной политикой и принципами публичных коммуникаций.

Этот случай имеет высокую доказательную ценность по двум причинам.

Во-первых, он подтверждает существование институциональной разработки информационного влияния.

Во-вторых, он показывает внутреннюю границу допустимого: информирование общества не должно незаметно превращаться в психологическую операцию против собственного населения или союзников.

Канадский корпус поэтому должен включать не только документы, разрешающие влияние, но и документы, устанавливающие ограничения, ответственность и гражданский контроль.

2. Канадские вооружённые силы

В документах Канадских вооружённых сил необходимо различать:

1. объединённые информационные операции;
2. военную разведку;
3. кибероперации;
4. стратегические коммуникации;
5. публичные коммуникации;
6. психологические операции;
7. гражданско-военное взаимодействие;
8. деятельность по формированию информационной обстановки.

Выражение cognitive warfare может встречаться в канадских исследованиях, учебных материалах и работах, связанных с НАТО. Однако основная официальная терминология исторически строится вокруг information operations, influence activities и psychological operations.

Для каждого документа необходимо установить, что понимается под влиянием:

1. открытое информирование;
2. убеждение;
3. поддержка военной операции;
4. изменение установок;
5. формирование определённого поведения;
6. введение противника в заблуждение;
7. защита собственных решений;
8. противодействие иностранной пропаганде.

Канадская модель важна также как пример институционального пересмотра. Наличие военной необходимости влиять на зарубежные аудитории было признано, но смешение публичных коммуникаций с обманом и психологическими операциями вызвало возражения и потребовало уточнения полномочий.

3. Канадские PSYOPS

Канадские психологические операции должны рассматриваться как самостоятельный документальный массив, а не как неразличимая часть стратегических коммуникаций.

В корпус включаются:

1. доктринальные определения PSYOPS;
2. документы подготовки подразделений;
3. материалы учебных центров;
4. руководства по анализу целевой аудитории;
5. описания операций;
6. документы о проверке эффективности;
7. положения о правовых ограничениях;
8. материалы парламентского и ведомственного контроля.

При анализе устанавливаются:

1. целевая аудитория;
2. желаемая реакция;
3. содержание сообщения;
4. открытость источника;
5. использование истинной или ложной информации;
6. способы распространения;
7. показатели изменения поведения;
8. возможность воздействия на канадских граждан;
9. порядок санкционирования операции.

Особое значение имеет различение:

публичная коммуникация сообщает и разъясняет позицию государства;

психологическая операция планируется ради изменения установок или поведения определённой аудитории;

военный обман формирует у противника ошибочное представление об обстановке.

Их объединение под нейтральным названием «информационная деятельность» способно скрыть различия в целях, средствах и ответственности. Канадская дискуссия 2015–2021 годов показывает, что такое смешение рассматривалось не только как терминологическая, но и как управленческая и правовая проблема.

4. Британское Министерство обороны

Британский корпус включает доктрины и концепции, относящиеся к:

1. strategic communication;
2. information activities;
3. information advantage;
4. psychological operations;
5. military deception;
6. audience analysis;
7. cyber and electromagnetic activities;
8. human factors;
9. information manoeuvre;
10. поведению и принятию решений.

Характерной особенностью британского подхода является ориентация не только на передачу информации, но и на достижение эффекта в поведении аудитории. В документах и профессиональной литературе рассматриваются понимание аудитории, формирование восприятия, борьба нарративов, поддержка военных целей некинетическими средствами и интеграция информационной деятельности в оперативное планирование.

Для каждого британского документа необходимо определить:

1. является ли он официальной объединённой доктриной;
2. относится ли к отдельному виду вооружённых сил;
3. является ли концептуальной запиской;
4. содержит ли обязательные правила;
5. описывает ли собственную деятельность или действия противника;
6. кто признаётся допустимой аудиторией;
7. предполагается ли влияние только за рубежом или также внутри страны.

Термин information advantage требует отдельного анализа. Он может означать лучшее понимание обстановки и более качественное решение, но может включать также изменение восприятия и поведения других субъектов. Эти два смысла не должны смешиваться.

5. Британские центры влияния

Наиболее известным институциональным примером британской деятельности в информационной среде стала 77-я бригада, созданная в 2015 году как структура, объединявшая информационные, психологические, медийные и иные некинетические возможности. В открытых описаниях её деятельность связывалась с анализом аудитории, производством информационных материалов, социальными сетями, противодействием пропаганде и поддержкой военных операций.

Для корпуса материалы таких структур должны подразделяться на:

1. официальные сведения о задачах;
2. организационные документы;
3. выступления командиров;
4. учебные материалы;
5. публикации участников;
6. журналистские расследования;
7. парламентские ответы;
8. неподтверждённые сообщения.

Журналистские материалы могут содержать сведения о конкретных инструментах или операциях, но не должны приравниваться к официальному признанию. Например, сообщения о скрытых аккаунтах, подмене источников или манипулировании онлайн-опросами требуют отдельного подтверждения первичными документами.

К британским центрам влияния относятся также подразделения, работающие с:

1. психологическими операциями;
2. военной разведкой;
3. кибероперациями;
4. поведенческим анализом;
5. стратегическими коммуникациями;
6. исследованием информационной среды.

Главный вопрос корпуса состоит в том, где проходит граница между законным убеждением, защитой от дезинформации, военной маскировкой и скрытым психологическим управлением.

6. Австралийское Министерство обороны

Австралийская модель характеризуется организационным объединением информационных, кибернетических, разведывательных, командных и коммуникационных возможностей.

В 2017 году в структуре Министерства обороны была создана Information Warfare Division, задачей которой в официальном описании являлась защита национальных интересов Австралии в информационной среде. В неё входили направления, связанные с объединёнными информационными возможностями, командованием и управлением, связью и информационной войной.

Для австралийского корпуса необходимо рассматривать:

1. национальные оборонные стратегии;
2. документы Joint Capabilities Group;
3. материалы Information Warfare Division;
4. документы по кибероперациям;
5. доктрины видов вооружённых сил;
6. документы Defence Science and Technology Group;
7. материалы Australian Defence College;
8. исследования Air Power Development Centre;
9. материалы Australian Army Research Centre;
10. парламентские доклады.

Само существование Information Warfare Division подтверждает институционализацию информационной войны как самостоятельного направления деятельности. Однако оно не доказывает, что Австралия официально приняла доктрину когнитивной войны.

Необходимо отдельно установить, какие функции подразделения направлены на:

1. защиту собственных сетей;
2. получение разведывательной информации;
3. радиоэлектронную борьбу;
4. поддержку решений;
5. воздействие на противника;
6. изменение поведения аудитории;
7. противодействие иностранным операциям влияния.

7. Австралийские военные исследования

Австралийские исследования охватывают:

1. когнитивную войну;
2. информационные операции;
3. искусственный интеллект;
4. автоматизированное влияние;
5. социальные сети;
6. человеко-машинное взаимодействие;
7. когнитивную нагрузку;
8. устойчивость военнослужащих и общества;
9. этику автономных систем;
10. сохранение человеческого контроля.

В исследовании 2025 года Designing AI-Enabled Countermeasures to Cognitive Warfare иностранные операции в социальных сетях рассматриваются как угроза демократическим обществам. Авторы предполагают, что искусственный интеллект будет применяться как в оборонительных, так и в наступательных информационных операциях, и подчёркивают необходимость meaningful human control — значимого человеческого контроля.

Этот документ важен для корпуса, поскольку:

1. прямо использует термин cognitive warfare;
2. связывает его с информационными операциями в социальных сетях;
3. рассматривает ИИ как средство масштабирования воздействия;
4. признаёт возможность наступательного применения;
5. ставит проблему человеческой ответственности.

При этом исследовательская публикация не должна представляться как утверждённая доктрина Австралийских сил обороны без отдельного документа об официальном принятии.

Другие австралийские материалы должны классифицироваться по их институциональному уровню:

1. официальный исследовательский отчёт;
2. исследование оборонной лаборатории;
3. публикация военного учебного учреждения;
4. авторская статья офицера;
5. независимое университетское исследование;
6. политическая рекомендация.

8. Политические и экспертные выступления

Выступления канадских, британских и австралийских политиков, военных руководителей и экспертов включаются в корпус, если они содержат:

1. определение когнитивной войны;
2. признание соответствующей угрозы;
3. объявление программы;
4. постановку задачи вооружённым силам;
5. предложение правового регулирования;
6. сведения о создании подразделения;
7. указание на финансирование;
8. описание предполагаемого противника;
9. формулировку допустимых средств ответа.

Политическая речь часто использует выражения:

1. «война за умы»;
2. «борьба нарративов»;
3. «атака на демократию»;
4. «подрыв общественного доверия»;
5. «вооружение информации»;
6. «когнитивная устойчивость».

Такие выражения не признаются определениями без уточнения объекта, средств и результата.

Экспертное выступление обладает большей доказательной ценностью, если автор:

1. занимает ответственную должность;
2. представляет конкретную программу;
3. опирается на опубликованный документ;
4. раскрывает механизм воздействия;
5. указывает пределы доказанности;
6. отделяет прогноз от существующей практики.

Особенно важно фиксировать переход от речи к институциональному действию:

выступление → официальное поручение → программа → финансирование → организационная структура → доктринальный документ.

Предварительный вывод по разделу

Канада, Великобритания и Австралия демонстрируют три связанные, но различающиеся модели.

Канадская модель показывает конфликт между необходимостью военного влияния и обязанностью сохранять открытость, правомерность и гражданский контроль. Дискуссия о границах публичных коммуникаций, influence activities и PSYOPS сама становится важным документальным случаем.

Британская модель развивает интегрированную систему information activities, анализа аудитории, психологических операций и поведенческих эффектов. Её документы требуют особенно строгого разграничения открытого убеждения, стратегической коммуникации и скрытого управления.

Австралийская модель институционально объединяет информационные, кибернетические, разведывательные и командные возможности и постепенно включает в профессиональный язык когнитивную войну и искусственно-интеллектуальные средства противодействия.

Общая документальная последовательность выглядит следующим образом:

информационная среда → анализ аудитории → информационные и психологические операции → изменение решений и поведения → искусственно-интеллектуальное масштабирование → когнитивная безопасность и устойчивость.

Главный вопрос последующей экспертизы заключается в том, обозначает ли «когнитивная война» новый познавательный тип противоборства или служит обобщающим именем для психологических операций, стратегических коммуникаций, поведенческого воздействия и технологически усиленной информационной войны.

*****

Раздел VI. Франция, Германия и Европейский союз

Французские, германские и общеевропейские документы образуют три различающихся институциональных массива. Франция наиболее последовательно развивает государственную и военную функцию влияния, включая официально оформленную борьбу в цифровой информационной среде. Германия сохраняет собственную традицию Operative Kommunikation, исторически связанную с психологической войной, но нормативно ограниченную задачами, целевыми аудиториями и принципом проверяемости информации. Европейский союз преимущественно использует оборонительный язык противодействия иностранному информационному манипулированию, защиты демократических процессов и повышения общественной устойчивости.

При формировании корпуса необходимо различать:

1. национальную военную доктрину;
2. исследовательские публикации;
3. программы финансирования;
4. документы Европейского союза;
5. материалы организаций, сотрудничающих одновременно с ЕС и НАТО;
6. политические заявления;
7. экспертные квалификации внешних угроз.

1. Министерство вооружённых сил Франции

Французский корпус имеет особое значение в связи с официальным оформлением lutte informatique d’influence — борьбы за влияние в цифровой информационной среде.

В 2021 году Министерство вооружённых сил опубликовало открытые элементы военной доктрины L2I. В ней цифровая информационная среда рассматривается как пространство стратегической конкуренции, а военные действия могут включать распространение сообщений, введение противника в заблуждение и побуждение участников кризиса к действиям в желаемом направлении. Одновременно заявляется необходимость соблюдения международного права и ограничений, установленных для военных операций.

Доктрина L2I должна рассматриваться как первичный источник высокого институционального уровня. Она доказывает не только обсуждение операций влияния экспертами, но и официальное признание соответствующей военной функции.

При оформлении документальных дел необходимо устанавливать:

1. кто является допустимым объектом воздействия;
2. различаются ли иностранная аудитория, противник и собственное население;
3. допускаются ли скрытые источники;
4. допускается ли введение в заблуждение;
5. как соотносятся влияние, психологические операции и военный обман;
6. кто санкционирует операцию;
7. как оценивается достигнутый эффект;
8. какие правовые ограничения признаются обязательными.

В Национальном стратегическом обзоре 2022 года влияние было закреплено как отдельная стратегическая функция государства. К 2025 году парламентская оценка выявила проблемы координации между вооружёнными силами, дипломатическими структурами, разведкой и органами противодействия иностранному информационному вмешательству. Это показывает переход от отдельной военной доктрины к более широкой государственной системе влияния, но одновременно подтверждает незавершённость её организационного оформления.

Французское понятие influence не следует автоматически переводить как «когнитивная война». Необходимо устанавливать, описывается ли:

1. открытое убеждение;
2. стратегическая коммуникация;
3. цифровое противодействие пропаганде;
4. психологическое воздействие;
5. скрытая информационная операция;
6. военный обман;
7. изменение поведения целевой аудитории.

2. Французские военные исследовательские центры

Ключевыми источниками являются материалы:

1. Центра межвидовых концепций, доктрин и экспериментов;
2. Центра межвидовых действий в среде;
3. Командования киберобороны;
4. Института стратегических исследований Военной школы;
5. военных академий;
6. исследовательских подразделений Генеральной дирекции вооружений;
7. Агентства оборонных инноваций;
8. университетских и военно-научных партнёров Министерства вооружённых сил.

Центр межвидовых концепций, доктрин и экспериментов — CICDE — разрабатывает французские межвидовые концепции и доктрины, обобщает опыт операций и исследует будущие формы конфликтов. Его документы могут обладать доктринальным, концептуальным или перспективным статусом, который должен устанавливаться для каждой публикации отдельно.

Центр межвидовых действий в среде — CIAE — является специализированной структурой военного влияния. В его компетенцию входят военно-гражданское взаимодействие, военные операции влияния, цифровая борьба за влияние и подготовка соответствующих специалистов. История используемых наименований показывает прямую институциональную связь современных операций влияния с прежними психологическими операциями.

Материалы французских исследовательских центров должны распределяться по статусу:

1. утверждённая доктрина;
2. межвидовая концепция;
3. перспективное исследование;
4. отчёт по результатам эксперимента;
5. учебный материал;
6. авторская статья;
7. доклад конференции;
8. сценарий будущей угрозы.

Особенно важно не представлять исследовательский сценарий как уже существующую боевую возможность. Французская система активно использует стратегическое прогнозирование, сценарное моделирование и привлечение специалистов различных областей. Такие документы доказывают направление поиска, но не эффективность предполагаемых средств.

3. Программа ASTRID

В корпусе программа ASTRID должна рассматриваться прежде всего как механизм выявления и финансирования ранних оборонных исследований, а не как самостоятельная доктрина когнитивной войны.

Для включения конкретного проекта необходимо получить:

1. официальный текст конкурса;
2. тематическое направление;
3. техническое задание;
4. сведения о заказчике;
5. название проекта;
6. исполнителей;
7. размер и срок финансирования;
8. описание ожидаемого результата;
9. итоговый отчёт или публикацию;
10. сведения о возможном военном применении.

Проекты могут относиться к:

1. когнитивным наукам;
2. нейронаукам;
3. человеческим факторам;
4. анализу поведения;
5. социальным сетям;
6. искусственному интеллекту;
7. обработке информации;
8. поддержке принятия решений;
9. устойчивости человека;
10. человеко-машинному взаимодействию.

Само финансирование исследования не доказывает существования эффективного средства когнитивного воздействия. Оно подтверждает только институциональный интерес к проблеме и намерение получить новые знания или технологические решения.

Необходимо различать:

тему конкурса → исследовательский проект → экспериментальный результат → воспроизведённый эффект → разработанную технологию → принятую военную способность.

Каждый переход требует самостоятельного документа. Недопустимо превращать заявку на исследование в доказательство наличия действующего когнитивного оружия.

4. Bundeswehr

Германский военный корпус должен строиться вокруг официальных категорий Cyber- und Informationsraum, Operative Kommunikation, гибридного воздействия, дезинформации и защиты процессов военного управления.

Центр оперативной коммуникации Бундесвера анализирует информационную обстановку и характеристики населения в районах операций, создаёт печатные, аудио-, видео- и интернет-материалы и проводит плановую прямую коммуникацию с целевыми аудиториями ради достижения установленного эффекта. Официальное описание прямо характеризует информационную среду как пространство военной деятельности.

Для корпуса особенно значимы следующие элементы официального описания:

1. предварительный анализ аудитории;
2. постановка коммуникационной цели;
3. выбор средств;
4. адаптация сообщения к культурным особенностям;
5. направленное воздействие на целевую группу;
6. достижение заранее определённого эффекта.

Эти признаки позволяют сопоставлять германскую оперативную коммуникацию с психологическими операциями и когнитивной войной, но не дают права автоматически объявлять их тождественными.

Историческая последовательность наименований — психологическая война, психологическая оборона, оперативная информация и оперативная коммуникация — имеет самостоятельную семантическую ценность. Она позволяет исследовать, менялись ли вместе с названием объекты, методы и цели либо происходило преимущественно смягчение терминологии.

При оформлении германских дел необходимо особенно строго фиксировать:

1. законное основание операции;
2. утверждённую целевую аудиторию;
3. территорию применения;
4. запреты на воздействие внутри страны;
5. отношение к собственным военнослужащим и союзникам;
6. требования к достоверности сообщений;
7. полномочия парламента и военного командования.

5. Немецкие аналитические организации

В германский аналитический корпус могут включаться материалы:

1. Федеральной академии политики безопасности;
2. Германского института международной политики и безопасности;
3. университетов Бундесвера;
4. Командно-штабной академии Бундесвера;
5. исследовательских подразделений кибер- и информационного пространства;
6. институтов исследования мира и конфликтов;
7. парламентских научных служб;
8. профессиональных военных изданий;
9. университетских центров коммуникации, психологии и информационной безопасности.

Основными темами поиска являются:

1. kognitive Kriegsführung;
2. hybride Einflussnahme;
3. Informationskrieg;
4. Desinformation;
5. psychologische Operationen;
6. strategische Kommunikation;
7. Resilienz;
8. Meinungsbeeinflussung;
9. Operative Kommunikation;
10. Informationsraum.

Документ германской аналитической организации не является позицией федерального правительства или Бундесвера, если отсутствует официальный заказ, утверждение либо включение вывода в государственную доктрину.

Особое значение имеют материалы, в которых исследуется соотношение между свободой выражения мнения, противодействием дезинформации и государственным вмешательством в информационную среду. Германская правовая и историческая чувствительность к государственному воздействию на общественное мнение должна учитываться как часть контекста, но не подменять анализ конкретного документа.

6. Европейская служба внешних связей

Европейская служба внешних связей использует преимущественно понятие Foreign Information Manipulation and Interference — иностранное информационное манипулирование и вмешательство, сокращённо FIMI.

В официальном подходе FIMI рассматривается как намеренная и координированная манипулятивная деятельность государственных, негосударственных или связанных с государством субъектов, способная причинять вред ценностям, политическим процедурам, безопасности и демократическим институтам.

Третий доклад EEAS об угрозах FIMI, опубликованный в марте 2025 года, исследует цифровую инфраструктуру иностранных операций, прежде всего связанных с Россией и Китаем, направленных на информационное пространство Европейского союза и партнёрских государств.

Для корпуса материалы EEAS должны анализироваться по четырём уровням:

1. определение FIMI;
2. описание выявленной инфраструктуры;
3. атрибуция субъекта;
4. рекомендация по противодействию.

Необходимо различать доказательство координированного распространения материалов и доказательство достигнутого психологического или политического эффекта.

Термин FIMI обладает большей поведенческой и организационной определённостью, чем общее понятие «дезинформация»: внимание переносится с истинности отдельного сообщения на согласованный способ действия. Однако широкая поведенческая дефиниция создаёт риск включения в одну категорию существенно различающихся явлений — от тайной государственной операции до открытой политической коммуникации.

Материалы EEAS в основном относятся к защите информационного пространства. Они не доказывают существования наступательной доктрины когнитивной войны ЕС, если соответствующий документ прямо не обнаружен.

7. Европейский колледж безопасности и обороны

Европейский колледж безопасности и обороны является общеевропейской образовательной сетью в сфере Общей политики безопасности и обороны. Его задача состоит в формировании общего понимания внешней политики, безопасности и обороны среди гражданских и военных специалистов государств ЕС. Действующий статус колледжа закреплён решением Совета ЕС 2024 года.

Для корпуса представляют интерес:

1. курсы по гибридным угрозам;
2. стратегические коммуникации;
3. противодействие FIMI;
4. кибердипломатия;
5. разведывательный анализ;
6. защита демократических процессов;
7. управление кризисами;
8. когнитивная устойчивость;
9. искусственный интеллект;
10. медиаграмотность и общественная устойчивость.

Учебная программа доказывает, что определённое понятие включено в подготовку европейских специалистов. Она не доказывает, что все государства ЕС приняли единое определение или единую доктрину.

Следует различать:

1. официальный курс колледжа;
2. материал национального института — участника сети;
3. приглашённую лекцию;
4. авторскую презентацию преподавателя;
5. учебный сценарий;
6. обязательный общеевропейский стандарт.

8. Европейские программы когнитивной безопасности

Под европейскими программами когнитивной безопасности следует понимать не одну централизованную программу, а совокупность направлений:

1. противодействие FIMI;
2. защита выборов;
3. гибридная устойчивость;
4. обнаружение координированных информационных операций;
5. защита цифровых платформ;
6. медиаграмотность;
7. стратегические коммуникации;
8. поддержка независимых средств массовой информации;
9. проверка происхождения цифрового контента;
10. противодействие искусственно созданным материалам.

Особое место занимает Европейский центр передового опыта по противодействию гибридным угрозам. Он является самостоятельной международной экспертной организацией, которая предоставляет участвующим государствам, Европейскому союзу и НАТО исследования, обучение, упражнения и экспертные сети. Центр определяет гибридные угрозы как координированные действия, направленные на системные уязвимости демократических государств и использующие трудности обнаружения и атрибуции.

Документы Hybrid CoE не являются автоматически официальными документами ЕС или НАТО. Их следует классифицировать как материалы самостоятельной организации, тесно сотрудничающей с обеими структурами.

Европейские программы могут использовать выражения «когнитивная безопасность» и «когнитивная устойчивость», но в большинстве случаев речь идёт о способности общества:

1. распознавать манипуляцию;
2. сохранять доверие к демократическим институтам;
3. проверять информацию;
4. противостоять поляризации;
5. сохранять автономность политического выбора;
6. восстанавливаться после информационного вмешательства.

При анализе необходимо проверять, не превращается ли защита автономии граждан в государственное управление допустимыми мнениями. Меры противодействия должны оцениваться по прозрачности критериев, возможности обжалования и различению иностранной операции, ошибочного сообщения и законной политической позиции.

9. Выступления руководителей ЕС

В корпус включаются выступления:

1. председателей Европейской комиссии и Европейского совета;
2. Высокого представителя по иностранным делам и политике безопасности;
3. комиссаров;
4. председателя Европейского парламента;
5. руководителей EEAS;
6. председателей профильных парламентских комитетов;
7. руководителей агентств и специальных групп.

Такие выступления могут:

1. признавать угрозу;
2. объявлять новую программу;
3. формировать политический язык;
4. определять приоритет финансирования;
5. инициировать законодательство;
6. устанавливать внешнеполитическую атрибуцию;
7. призывать к общественной устойчивости.

Политическая речь не должна автоматически считаться доктриной. Формулы «защитить европейские умы», «бороться за нарратив» или «защитить когнитивное пространство» могут быть метафорами.

Высокий доказательный статус возникает, если выступление связано с:

1. официальным решением;
2. утверждённой стратегией;
3. программой финансирования;
4. созданием органа;
5. законодательной инициативой;
6. системой санкций;
7. опубликованным докладом;
8. конкретным механизмом исполнения.

При анализе выступлений необходимо отдельно фиксировать, описывает ли руководитель иностранную угрозу или рекомендует собственное активное воздействие. Защитная риторика не должна использоваться для сокрытия наступательных средств, но и наступательный смысл не должен приписываться без документа.

Предварительный вывод по разделу

Французский, германский и общеевропейский массивы демонстрируют разные стадии и формы институционализации.

Франция официально закрепила военную борьбу за влияние в цифровой среде и включила влияние в число стратегических функций государства. Её документы содержат наиболее прямые формулировки о введении противника в заблуждение и побуждении участников кризиса к желаемому действию.

Германия использует модель оперативной коммуникации, в которой анализ аудитории и направленное достижение коммуникационного эффекта встроены в официальную военную структуру. При этом особое значение имеют ограничения по аудитории, территории и достоверности информации.

Европейский союз преимущественно развивает оборонительную систему противодействия FIMI, защиты демократических процессов и повышения устойчивости. Основными инструментами выступают анализ инфраструктуры вмешательства, координация государств, обучение, регулирование платформ и общественная подготовка.

Общая последовательность выглядит следующим образом:

военные психологические операции → стратегические коммуникации → цифровые операции влияния → противодействие иностранному информационному вмешательству → общественная и когнитивная устойчивость.

Главный вопрос последующей экспертизы состоит в том, где проходит граница между защитой способности граждан к самостоятельному суждению и управлением их восприятием, доверием и поведением со стороны государства или наднационального института.

*******

Раздел VII. Китай и другие государства

Национальные употребления понятия когнитивной войны нельзя объединять посредством механического перевода. Выражения cognitive warfare, cognitive domain operations, «когнитивная война», «когнитивные операции», «политическая война», «психологическая война» и национальные термины могут обозначать различные объекты, средства и институциональные практики.

Для каждого государства необходимо различать:

1. собственное официальное наименование;
2. академическую или военно-теоретическую концепцию;
3. внешнюю квалификацию со стороны другого государства;
4. перевод национального термина иностранным исследователем;
5. политическое обвинение;
6. документально подтверждённую операцию.

1. Китайские военные концепции

Китайский корпус должен строиться не вокруг одного термина, а вокруг последовательности взаимосвязанных концепций:

1. информационная война;
2. информатизация вооружённых сил;
3. «три войны»;
4. системное противоборство;
5. интеллектуализированная война;
6. операции в когнитивном домене;
7. борьба за когнитивное превосходство.

Официальные оборонные документы КНР закрепляют переход от механизированной армии к информатизированным и интеллектуализированным вооружённым силам. Однако официальные белые книги преимущественно характеризуют общую военную модернизацию и не всегда содержат развёрнутую доктрину когнитивных операций. Поэтому они должны сопоставляться с публикациями Академии военных наук, Национального университета обороны, PLA Daily и иных связанных с Народно-освободительной армией учреждений.

Особое место занимает концепция «трёх войн», объединяющая борьбу за общественное мнение, психологическую войну и правовую войну. В более поздних публикациях появляется модель трёх взаимосвязанных пространств:

физическое пространство → информационное пространство → когнитивное пространство.

Когнитивное пространство связывается с восприятием, суждением, эмоциями, волей и решениями человека. Предполагаемая победа может состоять не только в разрушении сил противника, но и в изменении его оценки ситуации, ослаблении воли к сопротивлению и формировании выгодного поведения.

При квалификации китайских документов необходимо различать:

1. официальную стратегию Центрального военного совета;
2. коллективную военно-теоретическую работу;
3. статью отдельного офицера;
4. академическую гипотезу;
5. описание зарубежного опыта;
6. практическое техническое задание.

Например, The Science of Military Strategy имеет высокую ценность для понимания военно-теоретической среды НОАК, но не является нормативным актом, автоматически выражающим официальную политику КНР.

2. Китайские академические публикации

Китайский академический массив включает работы по:

1. когнитивному домену;
2. когнитивному превосходству;
3. управлению общественным мнением;
4. интеллектуализированной войне;
5. искусственному интеллекту;
6. социальным сетям;
7. генерации синтетического контента;
8. моделированию поведения;
9. нейронаукам;
10. поддержке командных решений.

Основная исследовательская проблема состоит в неопределённости институционального статуса авторов. Профессор военного университета, сотрудник Академии военных наук или инженер оборонного учреждения может участвовать в формировании концепции, но его публикация не обязательно является официальной доктриной.

Для каждой работы необходимо указывать:

1. китайское название;
2. точный термин оригинала;
3. учреждение автора;
4. воинское звание или академическую должность;
5. журнал;
6. издателя;
7. связь с государственным или военным проектом;
8. характер публикации.

Особенно осторожно следует обращаться с переводом выражения 认知域作战 — «операции в когнитивном домене». Оно не должно автоматически заменяться более сильным выражением «когнитивная война», если оригинал описывает отдельный тип операций.

Китайские академические тексты должны сопоставляться с практическими документами: закупками, исследовательскими конкурсами, учебными материалами и организационными реформами. Обнаружение в техническом задании системы генерации синтетических материалов или «вмешательства в сознание» доказывает наличие заказа на разработку, но не доказывает эффективности, серийного принятия или практического применения системы.

3. Российские употребления

Российский корпус формируется вокруг понятий:

1. информационная война;
2. информационное противоборство;
3. информационно-психологическое воздействие;
4. рефлексивное управление;
5. борьба смыслов;
6. ментальная война;
7. когнитивная война;
8. защита традиционных ценностей;
9. дестабилизация общественного сознания.

Официальная Доктрина информационной безопасности Российской Федерации 2016 года рассматривает информационную сферу как пространство национальной безопасности и связывает угрозы с информационно-техническим и информационно-психологическим воздействием. Однако официальный документ не превращается только на этом основании в доктрину когнитивной войны: необходимо установить, употребляется ли соответствующий термин и какое содержание ему придаётся.

Точное выражение «когнитивная война» встречается преимущественно в военно-научных, академических и экспертных публикациях. В них оно может обозначать:

1. зарубежную концепцию НАТО;
2. воздействие на историческую память;
3. изменение ценностей и идентичности;
4. информационно-психологические операции;
5. борьбу за интерпретацию событий;
6. управление решениями;
7. разрушение интеллектуального суверенитета.

Публикация в журнале «Военная мысль» обладает высоким профессиональным значением, поскольку журнал является военно-теоретическим изданием Министерства обороны. Но статья отдельного автора не должна автоматически представляться как официальная военная доктрина Российской Федерации.

Российские дела должны особенно строго различать собственное употребление и описание зарубежной концепции. Формула «Запад ведёт когнитивную войну против России» доказывает наличие российской квалификации угрозы. Она не доказывает автоматически ни существования единой западной доктрины, ни фактической эффективности приписываемых операций.

4. Индийские употребления

Индийский корпус развивается на пересечении опыта конфликтов с Пакистаном и Китаем, информационной войны, борьбы нарративов, киберопераций, психологического воздействия и технологической модернизации вооружённых сил.

В индийском военно-экспертном языке используются понятия:

1. information warfare;
2. perception management;
3. narrative warfare;
4. grey-zone warfare;
5. cognitive warfare;
6. information dominance;
7. multi-domain operations.

Предварительно можно говорить о переходе понятия когнитивной войны из экспертной литературы в язык высшего военного руководства. В 2026 году индийские военные руководители публично относили когнитивную войну к новым областям будущих конфликтов, а официально анонсированная конференция командующих должна была рассматривать кибернетическую, космическую и когнитивную войну как направления развития возможностей. Сообщалось также о планах создания специализированной структуры когнитивной войны в рамках долгосрочной программы военного строительства. Эти заявления требуют подтверждения последующими официальными организационными и доктринальными документами.

Основными первоисточниками должны стать:

1. документы Министерства обороны;
2. выступления начальника Штаба обороны;
3. доктрины видов вооружённых сил;
4. материалы United Service Institution of India;
5. исследования Manohar Parrikar Institute for Defence Studies and Analyses;
6. публикации военных учебных учреждений;
7. документы по информационной и психологической войне.

Индийское употребление нельзя считать окончательно сформировавшейся доктриной, пока не установлены официальный статус, организация, полномочия и практические задачи предполагаемых когнитивных подразделений.

5. Японские употребления

Японские источники преимущественно рассматривают когнитивную войну как внешнюю угрозу, связанную с действиями Китая, России и Северной Кореи.

Основными направлениями являются:

1. дезинформация;
2. влияние на общественное мнение;
3. кибероперации;
4. манипулирование социальными сетями;
5. давление на Тайвань;
6. воздействие на общественное восприятие вопросов безопасности;
7. защита демократического принятия решений.

Особое значение имеют доклады Национального института оборонных исследований Японии. Они анализируют китайскую военную модернизацию, операции против Тайваня и сочетание кибернетического, информационного и психологического воздействия. Однако японский доклад о китайской когнитивной войне остаётся внешней японской реконструкцией, которая должна сопоставляться с китайскими первоисточниками.

Японская модель пока имеет преимущественно оборонительный характер. Она ориентирована на выявление иностранных информационных кампаний, стратегические коммуникации, киберзащиту и устойчивость общества. Для доказательства самостоятельной наступательной концепции когнитивной войны необходимы отдельные официальные документы.

6. Южнокорейские употребления

Южнокорейский корпус определяется длительным противоборством с КНДР, в котором традиционно используются:

1. пропаганда;
2. радиовещание;
3. листовки;
4. психологические операции;
5. кибератаки;
6. дезинформация;
7. воздействие на моральное состояние;
8. борьба за внутреннюю и международную интерпретацию событий.

Термин «когнитивная война» может использоваться в академических публикациях и экспертных оценках, но официальная система чаще оперирует понятиями психологических, информационных и кибернетических операций.

В южнокорейских делах необходимо отдельно исследовать:

1. документы Министерства национальной обороны;
2. материалы Cyber Operations Command;
3. публикации Korea Institute for Defense Analyses;
4. исследования военных академий;
5. документы о психологических операциях против КНДР;
6. программы защиты военнослужащих и общества от дезинформации.

Особенно важно не смешивать кибернетическое проникновение и когнитивное воздействие. Получение доступа к сети относится к кибероперации. Изменение решений, доверия или поведения посредством полученной информации может составлять отдельный психологический или когнитивный этап. Исследование компрометации южнокорейского военного киберкомандования показывает также, что публичные атрибуции требуют самостоятельной проверки доказательств.

7. Израильские употребления

Израильский корпус формируется вокруг категорий:

1. psychological warfare;
2. influence operations;
3. perception management;
4. public diplomacy;
5. information warfare;
6. intelligence-based targeting;
7. deterrence;
8. campaign between wars;
9. battle for legitimacy;
10. cognitive campaign.

Израильская военная традиция связывает военный результат не только с физическим уничтожением целей, но и с изменением расчётов противника, укреплением сдерживания, поддержанием собственной общественной устойчивости и международной легитимности.

Для корпуса необходимо различать:

1. официальную доктрину Армии обороны Израиля;
2. документы разведывательных органов;
3. исследования военных колледжей;
4. публикации Института исследований национальной безопасности;
5. заявления командующих;
6. публичную дипломатию;
7. внешние квалификации израильских действий.

Особую проблему представляет понятие «кампания между войнами». Оно охватывает продолжительные разведывательные, дипломатические, информационные и силовые действия, предназначенные для ограничения возможностей противника и отсрочки большой войны. Однако отнесение всех таких действий к когнитивной войне было бы неоправданным: необходимо устанавливать конкретный объект и механизм каждого эпизода.

Термин «когнитивная кампания» может использоваться для обозначения воздействия на оценки, ожидания и волю противника, а также борьбы за международное восприятие конфликта. Но политическое выражение «битва за сознание» не заменяет документа, раскрывающего цели, аудитории, средства и порядок санкционирования операции.

8. Иные национальные концепции

Дополнительный корпус должен охватывать государства, в которых понятие когнитивной войны развивается как собственная концепция либо используется для описания внешних угроз.

К таким случаям могут относиться:

1. Тайвань;
2. Украина;
3. Польша;
4. государства Балтии;
5. Финляндия;
6. Швеция;
7. Иран;
8. Турция;
9. Сингапур;
10. государства Юго-Восточной Азии;
11. государства Ближнего Востока;
12. государства Латинской Америки.

Тайвань имеет особое значение как государство, систематически использующее понятие когнитивной войны для квалификации китайского политического, информационного, экономического и психологического давления. Тайваньские исследователи описывают сочетание военного запугивания, дезинформации, социальных платформ, экономических связей и работы с внутренними группами влияния. Эти материалы обладают высокой ценностью для реконструкции восприятия угрозы, но должны отделяться от доказательств конкретного китайского авторства и от китайского самоназвания операций.

Украинский корпус связан с российско-украинским конфликтом и включает исследования пропаганды, дезинформации, исторических нарративов, деморализации, стратегических коммуникаций и общественной устойчивости. Польские, балтийские, финские и шведские материалы преимущественно рассматривают защиту демократических институтов и общества от иностранного информационного воздействия.

Иранские употребления часто объединяют экономическое давление, информационное воздействие, политическую изоляцию и психологические операции под понятиями гибридной или когнитивной войны. Такие расширительные определения требуют особой осторожности: объединение санкций, дипломатии, средств массовой информации и тайных операций в единую «когнитивную войну» может отражать национальную теорию угрозы, но не доказывает существования единого оперативного управления всеми перечисленными действиями.

Предварительный вывод по разделу

Национальные концепции образуют не единую мировую доктрину, а несколько пересекающихся традиций.

Китайская традиция связывает когнитивный домен с интеллектуализированной войной, общественным мнением, психологическим воздействием и борьбой за принятие решений.

Российская традиция развивает язык информационно-психологического противоборства, рефлексивного управления, смыслов, ценностей и ментальной безопасности.

Индийская традиция находится в стадии институционального перехода от экспертного обсуждения к возможному созданию специальных сил и доктрин.

Японская и южнокорейская традиции преимущественно ориентированы на защиту от внешнего информационного, психологического и кибернетического воздействия.

Израильская традиция соединяет разведку, сдерживание, информационную борьбу, влияние на расчёты противника и борьбу за легитимность.

Главный методологический результат состоит в необходимости различать:

самоназвание → национальную академическую концепцию → внешнюю квалификацию → документально подтверждённую операцию.

До установления этих различий выражение «национальная доктрина когнитивной войны» должно использоваться осторожно. Во многих государствах обнаруживается не единая утверждённая доктрина, а совокупность информационных, психологических, политических, кибернетических и технологических практик, которые позднее объединяются исследователями под когнитивным именем.

******

Раздел VIII. Политики, военные и эксперты

Публичные высказывания политиков, военных, руководителей организаций, учёных и разработчиков технологий образуют особый слой Всемирного корпуса. Они показывают, как исследовательская концепция превращается в политический язык, профессиональную норму, технологическую программу или публичное оправдание действий.

Высокая должность усиливает институциональное значение высказывания, но не делает его точным определением и не превращает автоматически в официальную доктрину. Для каждого случая необходимо установить:

1. в каком качестве выступает лицо;
2. имеет ли оно право говорить от имени организации;
3. является ли высказывание личной оценкой, официальным заявлением или объявлением решения;
4. сопровождается ли оно документом, программой, бюджетом или организационным действием;
5. описываются ли собственные действия или действия предполагаемого противника.

1. Главы государств и правительств

Высказывания глав государств и правительств обладают наибольшим политическим весом. Они могут признавать новую угрозу, устанавливать стратегический приоритет, объявлять создание органа, инициировать программу или определять допустимый государственный ответ.

В корпус включаются официальные обращения, выступления на международных форумах, пресс-конференции, послания парламентам, доклады по национальной безопасности и стенограммы заседаний.

Необходимо различать:

1. политическую метафору;
2. оценку действий иностранного государства;
3. объявление стратегического направления;
4. поручение государственным органам;
5. официально принятое решение.

Фразы «война за умы», «борьба нарративов» или «атака на сознание общества» сами по себе не образуют определения когнитивной войны. Их доказательная ценность возрастает, если вслед за выступлением принимаются стратегия, закон, бюджетное решение или создаётся специальная структура.

Высказывание главы государства доказывает официальный политический приоритет, но не обязательно научную обоснованность используемого понятия.

2. Министры обороны и иностранных дел

Министры обороны и иностранных дел занимают промежуточное положение между высшей политической властью и исполнением конкретной политики.

Министр обороны может:

1. объявить военную доктрину;
2. поставить задачу командованию;
3. утвердить программу развития сил;
4. определить правила информационных или психологических операций;
5. сообщить о создании подразделения;
6. представить результаты учений или исследований.

Министр иностранных дел чаще рассматривает когнитивную войну в связи с иностранным вмешательством, стратегическими коммуникациями, дипломатическим влиянием, санкциями и защитой международного информационного пространства.

Особенно важно различать обвинение иностранного государства и признание собственной практики. Формула «противник манипулирует общественным мнением» не равнозначна формуле «наши органы должны формировать требуемое поведение зарубежной аудитории».

Министерское выступление получает высокую доказательную ценность, если оно сопровождается опубликованной доктриной, официальным поручением, программой или нормативным актом.

3. Руководители международных организаций

Генеральные секретари, председатели, верховные представители и научные руководители международных организаций могут формировать общий язык угроз, но их полномочия существенно различаются.

Необходимо устанавливать, говорит ли руководитель:

1. от имени государств-членов;
2. от имени секретариата;
3. как руководитель специального подразделения;
4. как научный советник;
5. в личном или экспертном качестве.

Показательным случаем является доклад главного научного советника НАТО о когнитивной войне. Документ предназначен для научного обеспечения политического и военного планирования, содержит формулировки о защите от когнитивной войны и способности её осуществлять, но одновременно прямо указывает, что не выражает официальную позицию НАТО или отдельных правительств.

Следовательно, высокая должность автора и официальный канал публикации подтверждают институциональную значимость исследования, но не устраняют содержащуюся в самом документе оговорку.

Высказывание руководителя международной организации должно сопоставляться с решениями органов, уполномоченных выражать коллективную волю государств-членов.

4. Высшие военные должностные лица

Выступления начальников штабов, командующих, руководителей стратегических командований и военных академий особенно ценны, когда они раскрывают практическое содержание концепции.

Военный руководитель может сообщать:

1. какой объект рассматривается как цель операции;
2. какое изменение поведения ожидается;
3. какие средства объединяются;
4. как измеряется успех;
5. какие подразделения создаются;
6. как концепция включается в учения и подготовку.

Однако необходимо различать приказ, официальное разъяснение доктрины, перспективный прогноз и авторскую лекцию.

В научном докладе НАТО когнитивная война связывается с воздействием на человеческое принятие решений и поведение, а психологические операции определяются как планируемая деятельность, направленная на влияние на восприятие, установки и поведение утверждённых аудиторий. Такие формулировки важны для содержательной реконструкции, но должны оцениваться с учётом статуса самого доклада.

Воинское звание автора не превращает каждое его выступление в приказ. Вместе с тем заявление командующего о начале учений, создании подразделения или изменении подготовки может служить доказательством практической институционализации концепции.

5. Руководители специальных служб

Публичные выступления руководителей разведывательных, контрразведывательных и иных специальных служб обычно посвящены:

1. иностранному вмешательству;
2. тайным операциям влияния;
3. дезинформации;
4. использованию подставных организаций;
5. кибернетически обеспеченному воздействию;
6. вмешательству в выборы;
7. угрозам государственному управлению и общественному доверию.

Такие заявления обладают высоким официальным статусом как оценки уполномоченного органа. Однако их независимая проверяемость может быть ограничена, поскольку сведения об источниках, методах и доказательствах часто не раскрываются.

Поэтому в карточке дела необходимо отдельно указывать:

1. что сообщено публично;
2. какие доказательства представлены;
3. какие данные остаются закрытыми;
4. подтверждается ли атрибуция другими независимыми источниками;
5. является ли вывод окончательным или вероятностным.

Формула «служба оценивает, что операция связана с определённым государством» не должна превращаться в формулу «авторство установлено бесспорно», если доказательная база не опубликована.

6. Руководители аналитических центров

Руководители аналитических центров способны влиять на государственную повестку, формировать термины, организовывать экспертные группы и продвигать рекомендации. Однако их выступления остаются позициями негосударственных организаций, если они не включены в официальный документ.

Необходимо фиксировать:

1. организацию;
2. источники финансирования;
3. государственного или корпоративного заказчика;
4. участие руководителя в государственных консультативных органах;
5. различие между личным мнением и позицией центра;
6. последующее использование рекомендации.

Публичный комментарий директора центра обычно обладает меньшей доказательной ценностью, чем подготовленный организацией исследовательский доклад. Одновременно он может иметь большее политическое влияние благодаря доступу к средствам массовой информации и государственным руководителям.

Высказывания руководителей аналитических структур особенно важны для изучения перехода:

исследовательское понятие → политическая рекомендация → публичная легитимация → государственная программа.

7. Университетские исследователи

Университетские исследователи создают определения, классификации и модели когнитивной войны. Они могут анализировать психологические механизмы, социальные сети, искусственный интеллект, нейротехнологии, принятие решений и общественную устойчивость.

При оценке академического источника проверяются:

1. метод исследования;
2. данные;
3. рецензирование;
4. воспроизводимость;
5. институциональная связь;
6. финансирование;
7. конфликт интересов;
8. различение факта и прогноза.

Публикация исследователя военного университета не становится официальной доктриной только на основании места работы автора. Вместе с тем она может иметь высокую ценность для выявления формирующейся профессиональной школы.

Особенно осторожно следует относиться к универсальным определениям, созданным без анализа национальных первоисточников. Академический автор может объединить информационные, психологические, поведенческие и кибернетические операции под единым когнитивным названием. Такая классификация является научной гипотезой и должна проверяться на документальном материале.

8. Корпоративные эксперты

Корпоративные специалисты по безопасности, цифровым платформам, искусственному интеллекту и анализу угроз обладают доступом к данным, недоступным государственным или университетским исследователям.

Они могут устанавливать:

1. использование конкретных сервисов;
2. связь аккаунтов;
3. повторяющиеся технические признаки;
4. создание искусственных персон;
5. автоматизированную генерацию материалов;
6. попытки скрытого распространения сообщений;
7. принятые меры блокировки.

Однако корпоративная компания одновременно является владельцем платформы, участником рынка и субъектом собственной политики модерации. Поэтому её отчёт не должен рассматриваться как полностью независимая экспертиза.

В 2024 году OpenAI сообщила о прекращении доступа аккаунтов, связанных с пятью скрытыми операциями влияния. Компания установила применение моделей для создания и перевода текстов, генерации биографий вымышленных пользователей, исследования открытых источников и технической поддержки сетей. При этом она отдельно отметила, что использование ИИ не обеспечило этим операциям значительного увеличения реальной аудитории.

Этот случай показывает необходимость различать:

использование технологии → увеличение производительности → распространение контента → достижение реального влияния.

Корпоративный отчёт может убедительно доказать первые два уровня, но не всегда позволяет установить изменение убеждений или поведения аудитории.

9. Разработчики ИИ и нейротехнологий

Разработчики искусственного интеллекта и нейротехнологий становятся самостоятельными участниками дискурса когнитивной войны, поскольку создаваемые ими системы могут применяться для:

1. генерации текста, изображений, аудио и видео;
2. персонализации сообщений;
3. анализа больших аудиторий;
4. автоматического выбора целей;
5. выявления эмоциональных и поведенческих признаков;
6. поддержки решений;
7. регистрации нервной активности;
8. взаимодействия мозга и технической системы.

Их выступления должны оцениваться с учётом двойственного положения. Разработчик лучше других знает архитектуру и ограничения системы, но одновременно заинтересован в демонстрации её значимости, привлечении инвестиций и защите компании от ответственности.

Для каждого технологического заявления необходимо различать:

1. лабораторную демонстрацию;
2. опубликованный эксперимент;
3. серийный продукт;
4. реальное применение;
5. прогноз;
6. рекламную формулу;
7. предполагаемое военное использование.

Особенно строгой проверки требуют утверждения о «чтении мыслей», управлении сознанием, точном распознавании намерений или изменении личности. Необходимо установить условия эксперимента, число участников, точность, необходимость обучения на индивидуальных данных, обратимость эффекта и независимую воспроизводимость.

ИИ способен повысить скорость и объём производства материалов для операций влияния, но сам по себе не обеспечивает доверия аудитории и изменения её поведения. Отчёты о выявленных злоупотреблениях показывают, что ИИ часто дополняет традиционную деятельность операторов, а не заменяет её полностью.

Предварительный вывод по разделу

Публичные лица являются не только комментаторами когнитивной войны, но и каналами её институционализации.

Основная последовательность имеет следующий вид:

научная гипотеза → экспертная формула → военное выступление → политическое признание → официальная программа → организационная практика.

Однако обратная последовательность также возможна: политик сначала объявляет новую угрозу, после чего исследовательские и военные структуры создают понятия, предназначенные для её описания.

Для каждого лица в корпусе должны фиксироваться:

1. имя;
2. должность на дату высказывания;
3. организация;
4. официальный или личный характер выступления;
5. точная цитата;
6. речевая функция;
7. наличие полномочия;
8. связанный документ;
9. последующее институциональное действие.

Главный принцип раздела состоит в следующем:

Чем выше должность говорящего, тем значительнее политический вес высказывания, но тем важнее установить точный предел того, что оно действительно доказывает.

Глава государства способен придать термину политическую силу. Военный руководитель — связать его с операциями. Учёный — создать определение. Руководитель специальной службы — атрибутировать угрозу. Корпоративный эксперт — обнаружить техническую инфраструктуру. Разработчик — описать возможности технологии.

Ни один из них по отдельности не доказывает всю доктрину. Всемирный корпус должен соединить их высказывания с документами, полномочиями, технологиями и практическими действиями.

********

Раздел IX. Сводный реестр 50+ случаев

В реестре сведения приведены в сжатой форме. Поля «организация», «автор», «должность», «документ», «дата» и «статус» объединены в паспорт дела. Оригинальная цитата сокращена до идентифицирующей формулы; полный фрагмент, страница, переводческий комментарий и архивная копия должны храниться в расширенной электронной карточке.

Предварительная квалификация относится к документу или формулировке, а не к организации в целом.

А. НАТО и связанные структуры

Дело № 1

Организация: NATO Science and Technology Organization.
Автор и должность: Стин Сённергор, главный научный советник НАТО.
Документ: NATO Chief Scientist Research Report on Cognitive Warfare. 2025 год. Официальный научно-исследовательский доклад с оговоркой об отсутствии статуса официальной позиции НАТО.

Original: “conduct Cognitive Warfare”.
Буквальный перевод: «вести когнитивную войну».
Смысловой перевод: развивать способность не только защищаться от когнитивной войны, но и осуществлять соответствующие действия.

Контекст: предисловие связывает когнитивную войну с пониманием, прогнозированием и изменением поведения противника.
Предварительная квалификация: институциональная наступательно-оборонительная постановка задачи; смешанное когнитивно-психологическое употребление.
Связанные дела: 2–7, 17–23.

Дело № 2

Организация: Allied Command Transformation.
Автор: институциональное авторство ACT.
Документ: официальная страница Cognitive Warfare. Действующая исследовательская концепция.

Original: “Cognitive Superiority”.
Буквальный перевод: «когнитивное превосходство».
Смысловой перевод: преимущество в понимании обстановки, принятии решений и воздействии на решения противника.

Контекст: ACT управляет разработкой перспективной концепции когнитивной войны в рамках программы развития способов ведения войны.
Предварительная квалификация: официальная концептуальная разработка, ещё не равнозначная окончательно утверждённой общеальянсовой доктрине.
Связанные дела: 1, 3, 5, 6.

Дело № 3

Организация: NATO Innovation Hub при поддержке ACT.
Автор: Франсуа дю Клюзель, руководитель проекта.
Документ: Cognitive Warfare. 2021 год. Исследовательский документ с оговоркой об отсутствии официального доктринального статуса.

Original: “battle for the brain”.
Буквальный перевод: «битва за мозг».
Смысловой перевод: противоборство, объектом которого становятся психические процессы и поведение человека.

Контекст: человеческий разум рассматривается как возможная новая область операций, а успех связывается с изменением поведения аудитории.
Предварительная квалификация: психологическая и поведенческая операция под когнитивным именем; высокая историческая ценность для генеалогии доктрины.
Связанные дела: 1, 2, 4–7.

Дело № 4

Организация: NATO STO.
Автор: коллектив редакторов первого научного совещания НАТО по когнитивной войне.
Документ: материалы Cognitive Warfare: The Future of Cognitive Dominance. 21 июня 2021 года. Конференционный сборник.

Original: “Dominance”.
Буквальный перевод: «доминирование».
Смысловой перевод: получение преимущества над процессами понимания и принятия решений.

Контекст: первое специализированное научное совещание НАТО по рассматриваемой теме.
Предварительная квалификация: начало организованной международной научной институционализации концепции.
Связанные дела: 3, 5, 7.

Дело № 5

Организация: NATO ACT.
Автор: институциональное авторство.
Документ: NATO Innovation Challenge — Countering Cognitive Warfare. 2021 год. Официальный инновационный конкурс.

Original: “Countering”.
Буквальный перевод: «противодействие».
Смысловой перевод: поиск средств обнаружения и защиты от атак на когнитивную сферу.

Контекст: конкурс был направлен на инструменты оценки и защиты когнитивного домена сил НАТО и союзников.
Предварительная квалификация: оборонительное институциональное употребление; переход от теории к технологическому поиску.
Связанные дела: 1, 2, 7, 14.

Дело № 6

Организация: НАТО.
Автор: институциональное авторство.
Документ: NATO Warfighting Capstone Concept. 2021 год. Концептуальный документ развития способов ведения войны.

Original: “Superiority”.
Буквальный перевод: «превосходство».
Смысловой перевод: способность лучше противника понимать, предвидеть, решать и действовать.

Контекст: когнитивное превосходство включено в число долгосрочных императивов развития Альянса.
Предварительная квалификация: доктринально значимое когнитивное употребление, включающее как качество собственных решений, так и превосходство над противником.
Связанные дела: 1, 2, 5.

Дело № 7

Организация: NATO STO, Human Factors and Medicine Panel.
Автор: рабочая группа HFM-ST-356.
Документ: исследование по реагированию на когнитивную войну. 2022–2023 годы. Завершённая программа.

Original: “Mitigating”.
Буквальный перевод: «смягчение последствий».
Смысловой перевод: уменьшение уязвимости перед когнитивным воздействием.

Контекст: рабочая группа разработала так называемую модель дома, объединяющую нейронауки, психологию, социальные науки, технологии и этико-правовые ограничения.
Предварительная квалификация: междисциплинарная оборонительная концепция с прямым признанием психологических вмешательств.
Связанные дела: 1, 14–16.

Дело № 8

Организация: NATO STO.
Автор: исследовательская группа IST-177.
Документ: программа социальных медиа в операциях информационной среды. 2019–2023 годы. Завершённое исследование.

Original: “Exploitation”.
Буквальный перевод: «использование».
Смысловой перевод: извлечение оперативной пользы из социальных медиа.

Контекст: исследовались социальные сети как источник данных и средство действий в информационной среде.
Предварительная квалификация: технологическая предпосылка когнитивного воздействия; не самостоятельная доктрина когнитивной войны.
Связанные дела: 13, 19, 31–33.

Дело № 9

Организация: NATO STO.
Автор: рабочая группа SAS-161.
Документ: исследование военных аспектов противодействия гибридной войне. 2020–2023 годы.

Original: “Hybrid”.
Буквальный перевод: «гибридная».
Смысловой перевод: совмещающая военные и невоенные способы давления.

Контекст: программа предшествовала расширению исследований когнитивной войны и обеспечила часть исходного материала.
Предварительная квалификация: связанная концепция; доказательство институциональной преемственности между гибридной и когнитивной проблематикой.
Связанные дела: 1, 7, 39.

Дело № 10

Организация: NATO STO.
Автор: исследовательский симпозиум IST-195.
Документ: программа общественных вызовов для операций в информационной среде. Завершена к 2025 году.

Original: “Societal”.
Буквальный перевод: «общественные».
Смысловой перевод: относящиеся к обществу как объекту и среде операций.

Контекст: внимание переносится с военнослужащих на гражданское общество и демократические институты.
Предварительная квалификация: расширение военной проблематики на общество; требует правовой и нравственной экспертизы.
Связанные дела: 1, 8, 14, 44.

Дело № 11

Организация: NATO STO.
Автор: рабочая группа HFM-345.
Документ: исследование восприимчивости к влиянию и операционной безопасности. Завершено к 2025 году.

Original: “Susceptibility”.
Буквальный перевод: «восприимчивость».
Смысловой перевод: подверженность человека или группы направленному воздействию.

Контекст: исследуются человеческие уязвимости в информационной среде.
Предварительная квалификация: психологическая исследовательская программа, включённая в инфраструктуру когнитивной войны.
Связанные дела: 7, 14, 18.

Дело № 12

Организация: NATO STO.
Автор: симпозиум HFM-377.
Документ: программа значимого человеческого контроля в информационной войне. Завершена к 2025 году.

Original: “Control”.
Буквальный перевод: «контроль».
Смысловой перевод: сохранение содержательной роли человека при применении автоматизированных средств.

Контекст: исследуются границы передачи решений искусственному интеллекту в информационных операциях.
Предварительная квалификация: этико-технологическая гарантия, признающая риск автоматизированного психологического воздействия.
Связанные дела: 18, 39, 40.

Дело № 13

Организация: NATO STO.
Автор: экспертная группа HFM-MSG-ET-212.
Документ: оценка информационных и социальных симуляторов. Завершена к 2025 году.

Original: “Simulators”.
Буквальный перевод: «симуляторы».
Смысловой перевод: моделирующие системы для испытания информационных операций.

Контекст: создаются критерии оценки средств моделирования социальных медиа и информационного поведения.
Предварительная квалификация: технологическая подготовка и испытание операций влияния.
Связанные дела: 8, 19, 31.

Дело № 14

Организация: NATO STO.
Автор: экспертная группа HFM-ET-214.
Документ: проект когнитивной безопасности и устойчивости к наступательным когнитивным стратегиям.

Original: “Security”.
Буквальный перевод: «безопасность».
Смысловой перевод: защита способности человека и общества сохранять самостоятельность суждений.

Контекст: проект посвящён формированию и поддержанию устойчивости.
Предварительная квалификация: оборонительное когнитивное употребление; возможная основа для правомерной защиты познания.
Связанные дела: 5, 7, 44.

Дело № 15

Организация: NATO STO.
Автор: экспертная группа HFM-ET-215.
Документ: исследование этических и правовых проблем когнитивной войны.

Original: “Ethical”.
Буквальный перевод: «этические».
Смысловой перевод: относящиеся к нравственным ограничениям воздействия на человека.

Контекст: исследование признаёт, что вмешательство в восприятие, решения и поведение требует специального нормативного регулирования.
Предварительная квалификация: критико-нормативное употребление внутри самой институциональной системы.
Связанные дела: 7, 12, 16.

Дело № 16

Организация: NATO STO.
Автор: экспертная группа HFM-ET-216.
Документ: исследование методов и средств когнитивной войны противника.

Original: “Weapons”.
Буквальный перевод: «оружие».
Смысловой перевод: средства, используемые для направленного воздействия на когнитивные процессы.

Контекст: когнитивное воздействие изучается как совокупность методов и потенциальных видов оружия.
Предварительная квалификация: расширительное военное употребление; требует строгого различения реальных технологий и гипотетических возможностей.
Связанные дела: 7, 18, 23.

Дело № 17

Организация: NATO STO.
Автор: рабочая группа HFM-374.
Документ: проект оценки когнитивной подготовки и командного взаимодействия военнослужащих.

Original: “COGARMY”.
Буквальный перевод: условное название проекта «Когнитивная армия».
Смысловой перевод: совершенствование подготовки, мышления и командного взаимодействия личного состава.

Контекст: проект относится к улучшению собственных когнитивных возможностей, а не к воздействию на противника.
Предварительная квалификация: корректное когнитивное употребление, связанное с обучением и оценкой.
Связанные дела: 1, 18, 37.

Дело № 18

Организация: NATO STO.
Автор: рабочая группа HFM-373.
Документ: проект технологических усилителей когнитивной войны, включая ИИ и автоматизацию.

Original: “Enablers”.
Буквальный перевод: «обеспечивающие средства».
Смысловой перевод: технологии, расширяющие возможности наблюдения, оценки и автоматизированного воздействия.

Контекст: проект охватывает переход от мониторинга к помощи ИИ и автоматизации.
Предварительная квалификация: технологически усиленная когнитивно-информационная война.
Связанные дела: 12, 17, 23, 37–40.

Дело № 19

Организация: NATO STO.
Автор: рабочая группа SAS-185.
Документ: проект индикаторов и предупреждений когнитивной войны в киберпространстве.

Original: “Indicators”.
Буквальный перевод: «индикаторы».
Смысловой перевод: признаки, позволяющие обнаруживать подготовку или проведение когнитивной операции.

Контекст: осуществляется поиск наблюдаемых критериев распознавания когнитивного воздействия.
Предварительная квалификация: оборонительная диагностика; потенциальная основа проверяемой атрибуции.
Связанные дела: 8, 13, 44, 47–49.

Дело № 20

Организация: NATO STO.
Автор: специальная группа HFV-IST-416.
Документ: проект полного спектра когнитивной войны.

Original: “Spectrum”.
Буквальный перевод: «спектр».
Смысловой перевод: совокупность наступательных, оборонительных, человеческих и технологических аспектов.

Контекст: название указывает на стремление соединить ранее разрозненные направления в единую модель.
Предварительная квалификация: попытка образования целостной доктринальной структуры.
Связанные дела: 1, 7, 18, 21–23.

Дело № 21

Организация: NATO STO.
Автор: планируемая рабочая группа HFM-SAS-406.
Документ: исследование этических и правовых проблем когнитивной войны.

Original: “Challenges”.
Буквальный перевод: «проблемы».
Смысловой перевод: правовые и нравственные затруднения, создаваемые когнитивными операциями.

Контекст: планируется развитие ранее начатой нормативной работы.
Предварительная квалификация: доказательство устойчивости этико-правовой повестки внутри программы.
Связанные дела: 15, 16, 20.

Дело № 22

Организация: NATO STO.
Автор: планируемая группа HFM-IST-SCI-410.
Документ: проект оценки симуляторов информационных операций и социальных медиа.

Original: “Evaluation”.
Буквальный перевод: «оценка».
Смысловой перевод: проверка пригодности моделей для исследования и подготовки информационных операций.

Контекст: проект развивает работу по формализации и моделированию информационного воздействия.
Предварительная квалификация: институционализация экспериментальной инфраструктуры операций влияния.
Связанные дела: 8, 13, 19.

Дело № 23

Организация: NATO STO.
Автор: планируемая рабочая встреча HFM-428.
Документ: проект технологических средств когнитивной войны с точки зрения операторов и инженеров.

Original: “Perspectives”.
Буквальный перевод: «перспективы».
Смысловой перевод: сопоставление практического и технического понимания когнитивных средств.

Контекст: программа переводит концепцию в область инженерных требований и операторского применения.
Предварительная квалификация: переход от общей доктрины к возможностям практической реализации.
Связанные дела: 16, 18, 20.

Б. RAND Corporation, американские структуры и военная наука

Дело № 24

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз, исследователи RAND.
Документ: The Russian “Firehose of Falsehood” Propaganda Model. 11 июля 2016 года. Аналитическое исследование.

Original: “Firehose of Falsehood”.
Буквальный перевод: «пожарный шланг лжи».
Смысловой перевод: массовое непрерывное распространение несовместимых и недостоверных сообщений.

Контекст: российская пропаганда анализируется с опорой на исследования убеждения, повторения, доверия и информационной перегрузки.
Предварительная квалификация: внешняя аналитическая модель психологического воздействия; не российское самоназвание.
Связанные дела: 25–29.

Дело № 25

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз.
Документ: тот же.

Original: “high-volume and multichannel”.
Буквальный перевод: «большой объём и множество каналов».
Смысловой перевод: одновременное насыщение аудитории сходными сообщениями из разных источников.

Контекст: множественность источников создаёт видимость независимого подтверждения.
Предварительная квалификация: описание аргументативного и информационного наводнения.
Связанные дела: 24, 26, 27.

Дело № 26

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз.
Документ: тот же.

Original: “continuous and repetitive”.
Буквальный перевод: «непрерывная и повторяющаяся».
Смысловой перевод: сообщение закрепляется посредством постоянного воспроизведения.

Контекст: повторение связывается с эффектом знакомости и повышением воспринимаемой правдоподобности.
Предварительная квалификация: психологический механизм воздействия на убеждения.
Связанные дела: 24, 25, 27.

Дело № 27

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз.
Документ: тот же.

Original: “objective reality”.
Буквальный перевод: «объективная реальность».
Смысловой перевод: модель не связана требованием соответствия фактам.

Контекст: исследование показывает роль ложных доказательств, имитации журналистики и когнитивных эвристик.
Предварительная квалификация: эпистемическая и психологическая девиация; разрушение условий проверки знания.
Связанные дела: 24–26, 28.

Дело № 28

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз.
Документ: тот же.

Original: “countering the effects”.
Буквальный перевод: «противодействие последствиям».
Смысловой перевод: вместо опровержения сообщений предлагается изменять установки и поведение самой аудитории.

Контекст: RAND рекомендует конкурировать за целевые эффекты, используя возможности информирования, влияния и убеждения.
Предварительная квалификация: переход от защиты истины к встречному психологическому воздействию; возможная симметричная психовойна.
Связанные дела: 24–27, 31–33.

Дело № 29

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Тодд Хелмус и соавторы.
Документ: Russian Social Media Influence: Understanding Russian Propaganda in Eastern Europe. 2018 год. Исследовательский отчёт.

Original: “Social Media Influence”.
Буквальный перевод: «влияние через социальные медиа».
Смысловой перевод: использование платформ, ботов, троллей и сообщений для изменения общественных установок.

Контекст: исследуются русскоязычные аудитории, цифровые каналы и способы измерения пропагандистского воздействия.
Предварительная квалификация: внешнее описание информационно-психологической операции.
Связанные дела: 24–28, 30, 44.

Дело № 30

Организация: RAND Corporation.
Авторы: Натан Бошамп-Мустафага и соавторы.
Документ: Dr. Li Bicheng, or How China Learned to Stop Worrying and Love Social Media Manipulation. 2024 год. Исследовательский отчёт.

Original: “Social Media Manipulation”.
Буквальный перевод: «манипулирование социальными медиа».
Смысловой перевод: скрытое управление распространением и восприятием сообщений на цифровых платформах.

Контекст: анализируются китайские исследования социальных ботов, операций влияния и генеративного ИИ.
Предварительная квалификация: американская реконструкция китайской военно-академической разработки; требует проверки китайских первоисточников.
Связанные дела: 18, 29, 47–49.

Дело № 31

Организация: DARPA.
Автор: институциональное авторство.
Документ: программа Social Media in Strategic Communication. Завершённая государственная исследовательская программа.

Original: “Strategic Communication”.
Буквальный перевод: «стратегическая коммуникация».
Смысловой перевод: использование социальных сетей для достижения стратегических информационных целей.

Контекст: программа исследовала распространение идей, нарративов, автоматизированного контента и сообществ.
Предварительная квалификация: официальная технологическая программа анализа и противодействия цифровому влиянию.
Связанные дела: 8, 13, 19, 32, 33.

Дело № 32

Организация: DARPA.
Автор: институциональное авторство.
Документ: та же программа.

Original: “identify misinformation”.
Буквальный перевод: «выявлять ложную информацию».
Смысловой перевод: обнаруживать кампании обмана и информационного манипулирования.

Контекст: предусматривалась разработка инструментов распознавания дезинформации и обмана.
Предварительная квалификация: оборонительная информационно-аналитическая функция.
Связанные дела: 19, 31, 33, 44.

Дело № 33

Организация: DARPA.
Автор: институциональное авторство.
Документ: та же программа.

Original: “sentiment or opinion”.
Буквальный перевод: «настроение или мнение».
Смысловой перевод: автоматизированное выявление эмоциональных и оценочных состояний аудитории.

Контекст: анализ общественных настроений соединяется с моделированием сообществ, нарративов и автоматического контента.
Предварительная квалификация: средство массового психологического анализа; возможная предпосылка адресного воздействия.
Связанные дела: 11, 18, 31, 37.

Дело № 34

Организация: National Defense University Press.
Авторы: Майкл Сильвер, Келлен Сик, Мэтью Снайдер и Джастин Фарнелл, офицеры четырёх видов вооружённых сил США.
Документ: Cognitive Warfare and Organizational Design: Leveraging AI to Reshape Military Decisionmaking. 9 января 2026 года. Авторская статья в Joint Force Quarterly.

Original: “Cognitive Warfare and Organizational Design”.
Буквальный перевод: «когнитивная война и организационное устройство».
Смысловой перевод: приспособление военных организаций к борьбе за скорость и качество решений.

Контекст: когнитивная война связывается с психологическим, информационным и технологическим оспариванием американского принятия решений.
Предварительная квалификация: профессиональное военное, но не нормативно-доктринальное употребление.
Связанные дела: 35–37.

Дело № 35

Организация: National Defense University Press.
Авторы: те же.
Документ: тот же.

Original: “perceive reality”.
Буквальный перевод: «воспринимать реальность».
Смысловой перевод: формировать картину мира, на основании которой человек или организация принимает решение.

Контекст: объектом противоборства названы восприятие, оценка вариантов и действие.
Предварительная квалификация: смешение когнитивных процессов с психологическим формированием поведения.
Связанные дела: 3, 34, 36.

Дело № 36

Организация: National Defense University Press.
Авторы: те же.
Документ: тот же.

Original: “shape narratives”.
Буквальный перевод: «формировать нарративы».
Смысловой перевод: направленно задавать способы интерпретации событий.

Контекст: победа связывается с формированием нарративов, манипулированием информацией и более быстрыми решениями.
Предварительная квалификация: смешанное когнитивно-информационное и психологическое употребление.
Связанные дела: 28, 34, 35.

Дело № 37

Организация: National Defense University Press.
Авторы: те же.
Документ: тот же.

Original: “accelerate decisionmaking”.
Буквальный перевод: «ускорять принятие решений».
Смысловой перевод: применять ИИ для сокращения времени анализа и выбора действий.

Контекст: ИИ рассматривается как средство улучшения собственных решений, а не только воздействия на противника.
Предварительная квалификация: корректное когнитивно-организационное употребление; функционально отличается от психовойны.
Связанные дела: 17, 18, 34.

Дело № 38

Организация: US Army War College.
Автор: Тимоти Томас, американский военный исследователь.
Документ: The Mind Has No Firewall. 1998 год. Авторская статья в журнале Parameters.

Original: “The Mind Has No Firewall”.
Буквальный перевод: «у разума нет межсетевого экрана».
Смысловой перевод: психика человека уязвима перед информационным воздействием и не защищается техническими средствами так же, как вычислительная сеть.

Контекст: одна из ранних профессиональных американских формул, связывающих информационное противоборство с человеческим сознанием.
Предварительная квалификация: исторический предшественник современной доктрины когнитивной войны.
Связанные дела: 3, 24, 34.

В. Европа, Австралия и национальные структуры

Дело № 39

Организация: Австралийские и европейские оборонные исследователи.
Авторы: Юрриан ван Диггелен, Юджин Айдман, Джаз Рова и Джулиан Винс.
Документ: Designing AI-Enabled Countermeasures to Cognitive Warfare. 14 апреля 2025 года. Академическое исследование.

Original: “AI-Enabled Countermeasures”.
Буквальный перевод: «средства противодействия, обеспеченные ИИ».
Смысловой перевод: применение искусственного интеллекта для обнаружения и сдерживания информационно-психологических операций.

Контекст: авторы рассматривают как оборонительное, так и наступательное использование ИИ.
Предварительная квалификация: технологически усиленная информационная война, названная когнитивной.
Связанные дела: 12, 18, 40, 47–49.

Дело № 40

Организация: австралийское оборонно-научное сообщество.
Авторы: те же.
Документ: тот же.

Original: “meaningful human control”.
Буквальный перевод: «значимый человеческий контроль».
Смысловой перевод: сохранение реального человеческого решения и ответственности при использовании ИИ.

Контекст: автоматизация воздействия на аудитории рассматривается как нравственно чувствительная область.
Предварительная квалификация: процессуальная гарантия против автономной машинной психовойны.
Связанные дела: 12, 18, 39.

Дело № 41

Организация: Bundeswehr, Центр оперативной коммуникации.
Автор: институциональное авторство.
Документ: официальное описание задач центра. Опубликовано 8 июля 2019 года.

Original: “gewünschte Wirkung”.
Буквальный перевод: «желаемый эффект».
Смысловой перевод: заранее установленное изменение, которое должно быть достигнуто у целевой аудитории.

Контекст: прямые коммуникации планируются с учётом культуры и коммуникационных привычек населения в районе операции.
Предварительная квалификация: целевое психологическое воздействие, институционально оформленное как оперативная коммуникация.
Связанные дела: 42, 43.

Дело № 42

Организация: Bundeswehr.
Автор: институциональное авторство.
Документ: тот же.

Original: “Informationsumfeld”.
Буквальный перевод: «информационная среда».
Смысловой перевод: пространство, в котором вооружённые силы анализируют сообщения и воздействуют на аудитории.

Контекст: информационная среда прямо характеризуется как пространство военной деятельности.
Предварительная квалификация: информационная операция с возможными психологическими результатами.
Связанные дела: 41, 43, 44.

Дело № 43

Организация: Bundeswehr.
Автор: институциональное авторство.
Документ: тот же.

Original: “Zielgruppen”.
Буквальный перевод: «целевые группы».
Смысловой перевод: заранее выделенные аудитории, в отношении которых планируется коммуникационный эффект.

Контекст: продукты и непосредственное общение адаптируются к конкретной аудитории.
Предварительная квалификация: профессиональная модель анализа и изменения реакций аудитории; психологическое содержание преобладает над познавательным.
Связанные дела: 11, 33, 41, 42.

Дело № 44

Организация: Европейская служба внешних связей.
Автор: институциональное авторство EEAS.
Документ: 3rd EEAS Report on Foreign Information Manipulation and Interference Threats. 19 марта 2025 года. Официальный отчёт ЕС.

Original: “Foreign Information Manipulation and Interference”.
Буквальный перевод: «иностранное информационное манипулирование и вмешательство».
Смысловой перевод: координированная иностранная деятельность, нарушающая автономность информационной среды и демократических процессов.

Контекст: отчёт картографирует цифровую инфраструктуру, связываемую преимущественно с российскими и китайскими субъектами.
Предварительная квалификация: оборонительная организационно-поведенческая категория; точнее общего термина «дезинформация», но шире когнитивной войны.
Связанные дела: 19, 29, 30, 32.

Дело № 45

Организация: Министерство вооружённых сил Франции.
Автор: институциональное авторство.
Документ: публичные элементы доктрины цифровой борьбы за влияние. 2021 год. Официальная военная доктрина.

Original: “lutte informatique d’influence”.
Буквальный перевод: «цифровая борьба за влияние».
Смысловой перевод: военные действия в цифровой среде, предназначенные для воздействия на восприятие и решения противника.

Контекст: доктрина допускает активные действия и введение противника в заблуждение при соблюдении установленных правовых рамок.
Предварительная квалификация: официальная информационно-психологическая операция; французское самоназвание не тождественно когнитивной войне.
Связанные дела: 46.

Дело № 46

Организация: Французская Республика; Национальное собрание.
Авторы: Наталия Пузирефф и Мари Рекальд, депутаты.
Документ: парламентский доклад об операционализации государственной функции влияния. 2025 год.

Original: “fonction stratégique influence”.
Буквальный перевод: «стратегическая функция влияния».
Смысловой перевод: координированная государственная способность формировать международную информационную и политическую среду.

Контекст: парламентская оценка выявила размытость полномочий, недостаток координации и риск сближения влияния с пропагандой.
Предварительная квалификация: государственная институционализация влияния с признанными правовыми и организационными рисками.
Связанные дела: 45.

Г. Корпоративные, академические и новые технологические случаи

Дело № 47

Организация: OpenAI.
Автор: институциональное авторство исследовательских подразделений безопасности.
Документ: Disrupting deceptive uses of AI by covert influence operations. 30 мая 2024 года. Корпоративный отчёт.

Original: “covert influence operations”.
Буквальный перевод: «скрытые операции влияния».
Смысловой перевод: кампании, в которых настоящий организатор и цель воздействия маскируются от аудитории.

Контекст: описывается применение генеративного ИИ для создания текстов, перевода, исследований и технического обслуживания сетей.
Предварительная квалификация: документированное использование ИИ в психоинформационных операциях; не доказательство автономной машинной когнитивной войны.
Связанные дела: 18, 30, 39, 48, 49.

Дело № 48

Организация: OpenAI.
Автор: институциональное авторство.
Документ: тот же.

Original: “five covert influence operations”.
Буквальный перевод: «пять скрытых операций влияния».
Смысловой перевод: пять выявленных сетей, использовавших модели для вспомогательных операций.

Контекст: сети связывались с субъектами из разных государств и использовали ИИ как один из инструментов.
Предварительная квалификация: множественный эмпирический случай; ИИ усиливает производство контента, но не заменяет организацию операции.
Связанные дела: 47, 49.

Дело № 49

Организация: OpenAI.
Автор: институциональное авторство.
Документ: тот же.

Original: “meaningfully increase audience engagement”.
Буквальный перевод: «существенно увеличить вовлечение аудитории».
Смысловой перевод: использование ИИ не обеспечило заметного роста реального воздействия выявленных сетей.

Контекст: отчёт отделяет создание материалов от их успешного распространения и психологического результата.
Предварительная квалификация: важное отрицательное доказательство против преувеличения эффективности ИИ в операциях влияния.
Связанные дела: 18, 39, 47, 48.

Дело № 50

Организация: Тайваньское Министерство национальной обороны.
Автор: Веллингтон Ку, министр национальной обороны Тайваня.
Документ: публичное высказывание об операциях Китая. 2025 год. Политико-ведомственное заявление, воспроизведённое в журналистском источнике.

Original: “less of an intelligence war”.
Буквальный перевод: «это в меньшей степени разведывательная война».
Смысловой перевод: целью признаётся не только получение секретов, но и изменение доверия, оценок и поведения общества.

Контекст: высказывание относилось к сочетанию шпионажа, вербовки, социальных манипуляций и подрыва доверия к тайваньским институтам.
Предварительная квалификация: внешняя тайваньская квалификация китайских действий как когнитивной войны; не китайское самоназвание.
Связанные дела: 30, 44.

Дело № 51

Организация: американское университетское исследовательское сообщество.
Авторы: Бонни Рашинг, Уильям Херш и Шоухуай Сюй.
Документ: Cognitive Warfare: Definition, Framework, and Case Study. 5 марта 2026 года. Академическая статья.

Original: “Definition, Framework, and Case Study”.
Буквальный перевод: «определение, модель и исследование случая».
Смысловой перевод: попытка создать единый аналитический аппарат оценки когнитивных атак и защиты.

Контекст: предлагается интеракционная модель, основанная на цикле наблюдения, ориентации, решения и действия.
Предварительная квалификация: научная попытка отделить когнитивную войну от общей категории информационных операций.
Связанные дела: 1, 2, 19, 34.

Дело № 52

Организация: международная академическая группа.
Авторы: Рахиме Нематян Монеми, Шахин Геларе и Нелсон Макулан.
Документ: Cognitive Warfare, Hybrid Pressure, and Sovereign Resilience. 2 июля 2026 года. Академическая работа о ситуации вокруг Ирана.

Original: “Hybrid Pressure and Sovereign Resilience”.
Буквальный перевод: «гибридное давление и суверенная устойчивость».
Смысловой перевод: моделирование способности государства сохранять устойчивость при продолжительном экономическом, медийном и психологическом давлении.

Контекст: экономические, информационные и психологические меры объединяются в одну модель когнитивной войны.
Предварительная квалификация: крайне широкое академическое употребление; риск растворения когнитивного понятия в общей теории внешнего давления.
Связанные дела: 9, 44, 51.

Дело № 53

Организация: Министерство обороны Индии; Объединённая конференция командующих.
Автор: институциональное авторство Министерства обороны Индии.
Документ: сообщение о конференции Military Capability in New Domains. 7–8 мая 2026 года. Официальное мероприятие, описанное в прессе.

Original: “cyber, space and cognitive warfare”.
Буквальный перевод: «кибернетическая, космическая и когнитивная война».
Смысловой перевод: когнитивная война включается в перечень новых областей военного строительства.

Контекст: конференция была посвящена оценке новых угроз и подготовке программы развития соответствующих возможностей.
Предварительная квалификация: политико-командное признание направления; само по себе ещё не завершённая индийская доктрина.
Связанные дела: 54.

Дело № 54

Организация: Сухопутные войска Индии.
Автор: генерал Упендра Двиведи, начальник штаба Сухопутных войск.
Документ: публичное выступление. 31 мая 2026 года. Выступление высшего военного должностного лица.

Original: “space and cognitive warfare”.
Буквальный перевод: «космическая и когнитивная война».
Смысловой перевод: будущие конфликты будут выходить за пределы обычного физического поля боя.

Контекст: когнитивная война названа наряду с кибернетической и космической областями.
Предварительная квалификация: институционально значимое, но содержательно неопределённое употребление.
Связанные дела: 53.

Дело № 55

Организация: исследователи цифровых информационных операций КНР.
Авторы: Жун-Цин Чан, Чунь-Мин Лай, Кай-Лай Чан и Чу-Син Лин.
Документ: Dataset of Propaganda Techniques of the State-Sponsored Information Operation of the People’s Republic of China. 14 июня 2021 года. Академическое исследование.

Original: “shape the audiences’ cognition”.
Буквальный перевод: «формировать когницию аудиторий».
Смысловой перевод: изменять способы восприятия и оценки политических субъектов в интересах государства или партии.

Контекст: исследуются китайскоязычные материалы государственных информационных операций и методы автоматического выявления пропагандистских приёмов.
Предварительная квалификация: эмпирическое академическое исследование пропаганды; подтверждает психологическую функцию, но не самостоятельную официальную доктрину когнитивной войны.
Связанные дела: 30, 44, 50.

Итоговая квалификация реестра

Пятьдесят пять дел образуют не пятьдесят пять независимых доктрин. Они распределяются по нескольким типам доказательной ценности:

1. официальные концепции и программы;
2. институциональные научные исследования;
3. профессиональные военные публикации;
4. национальные внешние квалификации;
5. академические модели;
6. корпоративные отчёты о выявленных операциях;
7. документальные дубли и связанные разработки.

Реестр показывает устойчивое совпадение основных объектов воздействия:

• восприятие;
• установки;
• доверие;
• эмоциональное состояние;
• оценка ситуации;
• воля;
• принятие решений;
• поведение.

Столь же устойчиво повторяются основные средства:

• пропаганда и дезинформация;
• психологические операции;
• стратегические коммуникации;
• социальные платформы;
• боты и искусственные аккаунты;
• персонализация сообщений;
• искусственный интеллект;
• моделирование аудитории;
• анализ психологических уязвимостей;
• информационная перегрузка и повторение.

Документальный корпус подтверждает реальное развитие когнитивной терминологии, исследовательской инфраструктуры и технологических программ. Вместе с тем значительная часть материалов описывает действия, которые по непосредственному объекту, механизму и критерию результата являются психологическими, информационными или поведенческими.

Наиболее обоснованно различать четыре группы дел:

1. Корректное когнитивное употребление — совершенствование понимания, анализа, подготовки и собственных решений.
2. Оборонительное когнитивное употребление — защита самостоятельности суждения и устойчивости к манипуляции.
3. Смешанное когнитивно-психологическое употребление — одновременная работа с познанием, эмоциями, волей и поведением.
4. Психологическая операция под когнитивным именем — направленное изменение установок или поведения аудитории, названное когнитивной войной.

Сводный реестр тем самым доказывает не существование одной завершённой всемирной доктрины, а образование транснационального комплекса понятий, программ, учреждений и технологий. Его смысловым центром становится борьба не только за информацию и знание, но за возможность направленно изменять человеческое решение.

*********

Заключение к тому 7. Всемирная карта употребления термина

Всемирный корпус показывает: выражение «когнитивная война» перестало быть единичной метафорой. Оно вошло в язык международных организаций, военных командований, исследовательских центров, университетов, аналитических структур, политиков, технологических компаний и специалистов по искусственному интеллекту.

Но всемирное распространение термина ещё не означает существования единой всемирной доктрины.

За одинаковым или близким названием скрываются разные представления об объекте войны, её средствах, целях, допустимых действиях и критериях победы. В одних документах речь идёт о совершенствовании собственного мышления. В других — о защите человека и общества от манипуляции. В третьих — о влиянии на восприятие, эмоции, волю и поведение противника. В четвёртых — о старых психологических и информационных операциях, получивших новое когнитивное имя.

Поэтому карта употребления термина является одновременно картой его распространения и картой его смыслового расщепления.

1. Термин стал транснациональным

Корпус фиксирует употребление когнитивной терминологии в Северной Америке, Европе, Азии, на Ближнем Востоке и в международных военно-политических структурах.

Наиболее развитые документальные массивы сформировались вокруг:

1. НАТО и связанных с ней исследовательских и образовательных организаций;
2. американских военных учреждений и аналитических центров;
3. французских, британских, германских, канадских и австралийских структур;
4. институтов Европейского союза;
5. китайской военно-теоретической литературы;
6. российских концепций информационно-психологического и ментального противоборства;
7. национальных дискуссий Индии, Японии, Южной Кореи, Израиля, Тайваня и других государств;
8. корпоративных исследований операций влияния с применением искусственного интеллекта.

Географическое распространение не является равномерным. В одних государствах термин уже используется военными руководителями и официальными исследовательскими структурами. В других он сохраняется преимущественно в академической или экспертной литературе. В третьих вместо него применяются национальные понятия, функционально близкие когнитивной войне, но не совпадающие с ней по названию.

Следовательно, мировая карта должна показывать не только наличие термина, но и глубину его институционализации.

2. Пять уровней институционализации

Документы позволяют выделить пять основных уровней.

Первый уровень. Публичная метафора

Когнитивная война обозначается как «борьба за умы», «война нарративов», «битва за мозг» или «атака на сознание».

Такие выражения обладают политической и мобилизационной силой, но имеют низкую понятийную определённость. Они не раскрывают, кто действует, на кого, какими средствами и ради какого результата.

Второй уровень. Экспертная концепция

Исследователи предлагают определения, модели, классификации и прогнозы. Термин включается в профессиональный оборот, но ещё не связан с обязательным решением организации.

На этом уровне формируется словарь будущей доктрины.

Третий уровень. Официальное исследование

Организация учреждает рабочую группу, проводит конференцию, финансирует проект, выпускает исследовательский отчёт или включает тему в программу научно-технической деятельности.

Здесь когнитивная война уже не является частной гипотезой. Она получает кадровую, финансовую и организационную инфраструктуру.

Четвёртый уровень. Обучение и развитие возможностей

Понятие входит в программы подготовки, сценарии учений, профессиональные журналы, инженерные проекты, системы моделирования и исследования искусственного интеллекта.

На этом уровне концепция начинает влиять на профессиональное поведение, даже если окончательная доктрина ещё не утверждена.

Пятый уровень. Доктринальное или нормативное закрепление

Уполномоченный орган принимает стратегию, доктрину, директиву или иной официальный документ, устанавливающий задачи, полномочия и способы действий.

В открытом корпусе этот уровень представлен значительно слабее, чем исследовательский и концептуальный. Во многих случаях обнаруживается развитая институциональная подготовка когнитивной войны без единого окончательно утверждённого документа, который можно было бы назвать полной доктриной.

3. Атлантический кластер

В структурах НАТО термин получил наиболее последовательное организационное развитие.

Здесь прослеживается маршрут:

первоначальная экспертная постановка → исследовательская концепция → научные программы → конференции → технологические проекты → обучение → обсуждение правовых и этических ограничений.

Когнитивная война связывается с борьбой за превосходство в понимании обстановки, принятии решений и поведении. Одновременно в документах сохраняется различие между официальной позицией Альянса, исследовательской деятельностью командований, работами научно-технических групп и публикациями аккредитованных центров.

Атлантический кластер показывает наиболее развитую инфраструктуру концепции, но также наиболее очевидную проблему статуса. Институциональная активность здесь шире, чем массив открытых окончательно утверждённых доктрин.

Это не позволяет отрицать развитие когнитивной войны. Но не позволяет и объявлять любую связанную с НАТО исследовательскую публикацию официальной общеальянсовой доктриной.

4. Американский кластер

В Соединённых Штатах когнитивная терминология развивается внутри более старой системы:

1. информационных операций;
2. психологических операций;
3. военного обмана;
4. стратегических коммуникаций;
5. поддержки принятия решений;
6. искусственного интеллекта;
7. анализа социальных сетей;
8. технологического прогнозирования.

Американские аналитические центры сыграли особую роль в переводе китайских, российских и иных национальных концепций на язык западной военной политики.

Здесь возникает важная доказательная граница:

Американский аналитический документ доказывает американскую интерпретацию иностранной концепции, но не заменяет национального первоисточника.

В профессиональной военной литературе Соединённых Штатов понятие когнитивной войны всё чаще связывается с организационным устройством, скоростью решений, формированием нарративов и использованием искусственного интеллекта. Однако это употребление пока сосуществует с более устойчивой доктринальной терминологией информационных и психологических операций.

Американская карта поэтому имеет вид наложения старой системы операций на новую когнитивную рамку.

5. Европейский кластер

Европейский массив разделяется на несколько национальных моделей.

Французская модель наиболее прямо институционализирует активную борьбу за влияние в цифровой информационной среде. В ней присутствуют планирование эффекта, воздействие на противника, введение в заблуждение и побуждение к желаемому действию.

Германская модель использует язык оперативной коммуникации, целевых аудиторий и желаемого эффекта, но одновременно подчёркивает правовые и организационные ограничения.

Британская модель соединяет стратегические коммуникации, информационную деятельность, психологические операции, анализ аудитории и поведенческие результаты.

Канадская модель особенно важна внутренней критикой смешения публичных коммуникаций, информационных операций и психологического воздействия.

Австралийская модель объединяет информационные, кибернетические, разведывательные и человеко-машинные возможности.

Европейский союз преимущественно развивает оборонительный язык защиты демократических процессов, противодействия иностранному информационному манипулированию и повышения общественной устойчивости.

Таким образом, европейская карта простирается от наступательного военного влияния до защиты автономии гражданского суждения.

6. Китайский кластер

Китайский военно-теоретический массив имеет собственную генеалогию. Он не является простым заимствованием западного понятия cognitive warfare.

Когнитивная проблематика развивается на основе:

1. психологической войны;
2. борьбы за общественное мнение;
3. правовой войны;
4. информатизации;
5. интеллектуализированной войны;
6. системного противоборства;
7. операций в когнитивном домене.

В китайских публикациях физическое, информационное и когнитивное пространства могут рассматриваться как связанные уровни конфликта. Воздействие направляется на восприятие, суждение, волю и решения противника.

Однако китайский корпус особенно чувствителен к проблеме перевода и статуса. Военно-теоретическая статья, учебное издание, публикация военного университета и официальный документ Центрального военного совета не обладают одинаковой доказательной силой.

Внешние западные интерпретации китайской когнитивной войны должны сопоставляться с точными китайскими терминами и первоисточниками.

7. Российский кластер

Российское употребление формируется внутри традиции информационного противоборства, информационно-психологического воздействия, рефлексивного управления, ментальной войны, борьбы смыслов, исторической памяти и ценностной безопасности.

Термин «когнитивная война» часто применяется для описания внешнего воздействия на российское общество, государственность, идентичность и систему ценностей.

В этом массиве особенно заметна оборонительная политическая модальность: когнитивная война описывается как угроза, направленная на разрушение общества изнутри.

Одновременно многие российские определения чрезвычайно широки. Они могут объединять пропаганду, образование, культуру, историческую политику, санкции, средства массовой информации и деятельность международных организаций.

Такое расширение превращает когнитивную войну в общую теорию неблагоприятного внешнего влияния. Чем шире понятие, тем труднее установить конкретную операцию и доказать причинную связь между действием и изменением сознания.

8. Азиатские национальные модели

Индийское употребление показывает переход от профессиональной дискуссии к возможной институционализации когнитивной войны как нового направления военного строительства.

Японские и южнокорейские материалы преимущественно рассматривают когнитивное воздействие как внешнюю угрозу, связанную с дезинформацией, кибероперациями, общественным мнением и защитой процессов принятия решений.

Тайваньский корпус формируется вокруг оценки китайских действий и потому особенно насыщен выражением «когнитивная война». Но это преимущественно внешняя квалификация, а не китайское самоназвание.

Израильская традиция связывает когнитивный результат со сдерживанием, расчетами противника, общественной устойчивостью и международной легитимностью.

В азиатском массиве когнитивная война часто развивается не как автономная доктрина, а как новая рамка для давно существующих психологических, информационных и политических практик.

9. Технологическая карта

Отдельный слой всемирной карты образуют технологии.

Наиболее часто с когнитивной войной связываются:

1. искусственный интеллект;
2. генерация синтетического контента;
3. социальные боты;
4. персонализация сообщений;
5. анализ поведения;
6. выявление эмоциональных состояний;
7. моделирование информационной среды;
8. нейроинтерфейсы;
9. нейростимуляция;
10. автоматизированная поддержка решений.

Однако корпус не подтверждает простую формулу:

новая технология автоматически создаёт эффективное когнитивное оружие.

Между технической возможностью и достигнутым военным результатом существуют самостоятельные этапы:

разработка → испытание → применение → распространение → восприятие → изменение установки → изменение решения → изменение поведения.

Документальное подтверждение одного этапа не заменяет доказательства следующего.

Особенно важны отрицательные случаи, показывающие, что применение искусственного интеллекта может увеличить объём производства материалов, не обеспечив значимого роста доверия, аудитории или поведенческого эффекта.

10. Семантическая карта

Сводный корпус позволяет выделить четыре основных значения термина.

Первое значение. Когнитивное развитие

Совершенствование понимания, анализа, обучения, памяти, прогнозирования и принятия собственных решений.

Это наиболее точное когнитивное употребление.

Второе значение. Когнитивная защита

Поддержание способности человека и общества самостоятельно воспринимать, проверять, оценивать и принимать решения.

Здесь когнитивная безопасность выступает защитой автономии суждения.

Третье значение. Смешанное когнитивно-психологическое воздействие

Одновременная работа с информацией, восприятием, эмоциями, установками, волей и поведением.

В этом случае когнитивные и психологические процессы соединяются в одной операции.

Четвёртое значение. Психологическая война под когнитивным именем

Целью становится заранее заданное изменение отношения или поведения аудитории, а проверка знания и свободное решение отходят на второй план.

Именно это употребление вызывает главный семантический и нормативный вопрос всего корпуса.

Если победа измеряется не достижением более обоснованного знания, а принятием аудиторией требуемого поведения, то когнитивное название может скрывать психологическую природу операции.

11. Карта объектов

В документах повторяются восемь основных объектов воздействия:

1. внимание;
2. восприятие;
3. интерпретация;
4. память;
5. доверие;
6. эмоции;
7. принятие решений;
8. поведение.

Но эти объекты принадлежат к разным уровням человеческой деятельности.

Внимание и восприятие связаны с получением информации.

Интерпретация и память — с построением представления о мире.

Доверие и эмоции — с психологическим отношением к источникам, событиям и группам.

Принятие решений соединяет знание, ценности, интересы и волю.

Поведение является внешним результатом всего процесса.

Объединение этих уровней в одно «когнитивное пространство» удобно для военного планирования, но неточно для научного и правового анализа. Оно позволяет представить любое воздействие на человека как когнитивное, даже если непосредственным объектом являются страх, лояльность, привычка или воля.

12. Карта субъектов

Корпус выявляет расширение круга участников когнитивной войны.

Ими становятся не только вооружённые силы и специальные службы, но также:

1. государственные ведомства;
2. международные организации;
3. аналитические центры;
4. университеты;
5. цифровые платформы;
6. разработчики искусственного интеллекта;
7. средства массовой информации;
8. общественные организации;
9. отдельные сетевые сообщества;
10. автоматизированные системы.

Это расширение размывает границу между войной, политикой, коммуникацией, экономикой, наукой и повседневной цифровой жизнью.

Если каждый участник информационного обмена потенциально становится субъектом или объектом войны, понятие войны теряет ограничивающую функцию и превращается в универсальное описание общественных отношений.

Поэтому корпус требует не расширять понятие автоматически, а каждый раз устанавливать наличие организованного противоборства, стратегической цели, направленного действия и значимого вреда.

13. Карта нормативных рисков

Всемирное распространение термина создаёт несколько рисков.

Первый риск — милитаризация познания. Обучение, обсуждение, убеждение и интерпретация могут начать рассматриваться как разновидности боевых действий.

Второй риск — размывание границы между защитой и нападением. Система, создаваемая для противодействия манипуляции, сама может получить средства анализа и изменения поведения аудитории.

Третий риск — исчезновение гражданского статуса человека. Гражданин превращается в целевую аудиторию, носителя уязвимостей, объект формирования устойчивости или источник поведенческих данных.

Четвёртый риск — технологическое снятие ответственности. Решение может быть представлено как результат алгоритма, модели, платформы или системы поддержки.

Пятый риск — неопровержимость обвинения. Неудача, протест, недоверие или изменение общественного мнения могут объясняться когнитивной атакой без достаточных доказательств её субъекта и механизма.

14. Что доказал корпус

Корпус позволяет считать документально подтверждёнными следующие положения.

Во-первых, термин и близкие ему национальные понятия получили глобальное распространение.

Во-вторых, вокруг них создана устойчивая исследовательская, образовательная и технологическая инфраструктура.

В-третьих, объектами соответствующих операций прямо называются человеческое восприятие, решения и поведение.

В-четвёртых, когнитивная война часто объединяется с психологическими операциями, информационным воздействием, стратегическими коммуникациями, кибернетическими средствами и искусственным интеллектом.

В-пятых, официальный статус документов существенно различается: от утверждённых доктрин до личных экспертных гипотез.

В-шестых, значительная часть мирового употребления имеет оборонительный характер и описывает защиту общества от манипуляции.

В-седьмых, наряду с защитой формируется наступательная логика, предполагающая воздействие на противника ради изменения его решений и поведения.

15. Чего корпус не доказал

Корпус не доказывает существования единого центра управления мировой когнитивной войной.

Он не доказывает, что все исследовательские концепции стали действующими доктринами.

Он не доказывает эффективности всех заявленных технологий.

Он не доказывает, что каждое изменение общественного мнения является результатом внешней операции.

Он не доказывает тождества национальных понятий.

Он не позволяет автоматически приписывать организации взгляды каждого её сотрудника, исследовательского центра или приглашённого эксперта.

Он не заменяет доказательства конкретной операции, её субъекта, механизма и результата.

16. Всемирная карта как доказательный результат

Главный результат тома состоит не в подсчёте употреблений. Число документов само по себе не создаёт доктрину.

Результатом является восстановление институциональной и семантической структуры.

На карте видны:

1. центры производства понятий;
2. маршруты их международного распространения;
3. переходы от исследования к обучению;
4. переходы от обучения к разработке возможностей;
5. различия между национальными традициями;
6. повторяющиеся определения;
7. документальные заимствования;
8. расхождения между названием и фактическим содержанием.

Карта показывает, что когнитивная война существует одновременно в трёх формах:

как понятие;

как институциональная программа;

как предварительная квалификация уже известных способов воздействия.

Эти формы нельзя смешивать.

17. От карты употреблений к карте ответственности

Документальный корпус завершает этап установления того, кто, где и в каком значении говорит о когнитивной войне.

Следующий вопрос заключается не в распространённости термина, а в ответственности за его содержание.

Если организация объявляет объектом операции человеческое решение, она должна определить пределы допустимого воздействия.

Если государство защищает общество от манипуляции, оно должно показать, каким образом его собственная защита не превращается в манипуляцию.

Если разработчик создаёт систему анализа и изменения поведения, он должен раскрыть пределы её возможностей и механизм человеческого контроля.

Если исследователь называет операцию когнитивной войной, он должен доказать, что речь действительно идёт о познавательных процессах, а не о психологическом принуждении под новым названием.

18. Итог

Всемирная карта употребления термина не изображает единое поле с единой доктриной. Она изображает архипелаг институтов, концепций, технологий и национальных языков, постепенно соединяемых общим представлением:

человеческое решение становится стратегическим объектом организованного противоборства.

Именно это представление объединяет документы, несмотря на различие их происхождения и статуса.

Но оно же обнажает главный конфликт.

Человеческое решение может быть улучшено посредством знания, проверки, обучения и свободного обсуждения.

Оно может быть защищено от обмана и принуждения.

Оно может быть направлено убеждением.

И оно может быть скрытно изменено посредством эксплуатации психологических уязвимостей.

Все эти действия не должны называться одним именем.

Поэтому Всемирный корпус доктрины когнитивной войны завершается не утверждением окончательной доктрины, а установлением доказательной границы.

По одну её сторону находится познание: поиск истины, проверка оснований, развитие способности мыслить и принимать самостоятельные решения.

По другую — психологическое управление: направленное изменение установок, воли и поведения ради заранее определённого результата.

Между ними располагается современная когнитивная война — ещё не единая доктрина, но уже реальный транснациональный язык, институциональная программа и поле борьбы за право определять человеческое решение.

********

Хронологический указатель

Указатель составлен по датам документов, выступлений, исследовательских программ и официальных публикаций, включённых в Сводный реестр. Если один документ образует несколько самостоятельных случаев, после его названия приводятся все соответствующие номера дел.

Для многолетних программ указывается период их проведения. Если точная дата начала или публикации в реестре не установлена, материал помещается в отдельный раздел.

1998

1998 — Тимоти Томас. The Mind Has No Firewall. Журнал Parameters, US Army War College. Раннее профессиональное употребление образа человеческого разума как объекта информационного воздействия. Дело № 38.

2016

11 июля 2016 года — Кристофер Пол и Мириам Мэтьюз. The Russian “Firehose of Falsehood” Propaganda Model. RAND Corporation.

В реестре отдельно представлены:

• модель массового многоканального распространения сообщений;
• непрерывность и повторяемость;
• отсутствие обязательства перед объективной реальностью;
• психологические механизмы воздействия;
• рекомендация противодействовать не только сообщениям, но и их эффектам.

Дела № 24–28.

2018

2018 год — Тодд Хелмус и соавторы. Russian Social Media Influence: Understanding Russian Propaganda in Eastern Europe. RAND Corporation. Анализ социальных сетей, ботов, троллей и воздействия на русскоязычные аудитории. Дело № 29.

2019

8 июля 2019 года — официальное описание задач Центра оперативной коммуникации Бундесвера.

В реестре выделены:

• информационная среда как пространство военной деятельности;
• заранее установленный желаемый эффект;
• целевые группы и адаптация коммуникации к особенностям аудитории.

Дела № 41–43.

2019–2023 годы — исследовательская программа NATO STO IST-177 по использованию социальных медиа в операциях информационной среды. Дело № 8.

2020

2020–2023 годы — программа NATO STO SAS-161 по военным аспектам противодействия гибридной войне. Исследование рассматривается как один из институциональных предшественников когнитивной проблематики. Дело № 9.

2021

13 января 2021 года — Франсуа дю Клюзель. Cognitive Warfare. NATO Innovation Hub при поддержке Allied Command Transformation. Человеческий разум представлен как возможная область операций; центральной формулой становится «битва за мозг». Дело № 3.

2021 год — NATO Warfighting Capstone Concept. Когнитивное превосходство включено в число долгосрочных направлений развития способов ведения войны. Дело № 6.

2021 год — NATO Innovation Challenge, посвящённый противодействию когнитивной войне. Переход от общего определения угрозы к поиску технологических средств обнаружения и защиты. Дело № 5.

21 июня 2021 года — первое специализированное научное совещание НАТО Cognitive Warfare: The Future of Cognitive Dominance. Дело № 4.

14 июня 2021 года — Жун-Цин Чан, Чунь-Мин Лай, Кай-Лай Чан и Чу-Син Лин. Исследование китайских государственных информационных операций и методов формирования восприятия аудитории. Дело № 55.

2021 год — Министерство вооружённых сил Франции. Публикация открытых элементов доктрины lutte informatique d’influence — цифровой борьбы за влияние. Дело № 45.

2022–2023

2022–2023 годы — рабочая группа NATO STO HFM-ST-356 по реагированию на когнитивную войну. Междисциплинарное соединение нейронаук, психологии, социальных наук, технологий, права и этики. Дело № 7.

2022 год — признание когнитивной войны Советом по науке и технологиям НАТО стратегическим исследовательским вызовом. Этот этап отражён в последующем докладе главного научного советника и связан с расширением портфеля NATO STO. Связанные дела № 1, 7–23.

2024

30 мая 2024 года — OpenAI. Disrupting deceptive uses of AI by covert influence operations.

В реестре отдельно зафиксированы:

• скрытые операции влияния;
• пять выявленных сетей;
• использование ИИ для создания и перевода материалов;
• отсутствие доказанного значительного увеличения реальной вовлечённости аудитории.

Дела № 47–49.

2024 год — Натан Бошамп-Мустафага и соавторы. Dr. Li Bicheng, or How China Learned to Stop Worrying and Love Social Media Manipulation. RAND Corporation. Анализ китайских исследований социальных ботов, скрытого влияния и генеративного искусственного интеллекта. Дело № 30.

2025

19 марта 2025 года — Европейская служба внешних связей. 3rd EEAS Report on Foreign Information Manipulation and Interference Threats. Официальный доклад о зарубежном информационном манипулировании и вмешательстве. Дело № 44.

14 апреля 2025 года — Юрриан ван Диггелен, Юджин Айдман, Джаз Рова и Джулиан Винс. Designing AI-Enabled Countermeasures to Cognitive Warfare.

В реестре выделены:

• применение ИИ для противодействия когнитивным операциям;
• возможность оборонительного и наступательного использования;
• принцип значимого человеческого контроля.

Дела № 39–40.

2025 год — доклад главного научного советника НАТО NATO Chief Scientist Research Report on Cognitive Warfare. Документ систематизирует исследования, связывает когнитивную войну с человеческим принятием решений и поведением, но содержит оговорку об отсутствии статуса официальной позиции НАТО. Дело № 1.

2025 год — фиксация в докладе главного научного советника комплекса завершённых, действующих и планируемых программ NATO STO:

• общественные вызовы операций в информационной среде — дело № 10;
• восприимчивость к влиянию — дело № 11;
• значимый человеческий контроль — дело № 12;
• оценка информационных и социальных симуляторов — дело № 13;
• когнитивная безопасность и устойчивость — дело № 14;
• этические и правовые проблемы — дела № 15 и 21;
• методы и средства когнитивной войны — дело № 16;
• когнитивная подготовка военнослужащих — дело № 17;
• искусственный интеллект и технологические усилители — дело № 18;
• индикаторы когнитивных операций в киберпространстве — дело № 19;
• полный спектр когнитивной войны — дело № 20;
• оценка симуляторов информационных операций — дело № 22;
• инженерные и операторские аспекты когнитивных средств — дело № 23.

2025 год — парламентский доклад Франции об операционализации государственной стратегической функции влияния. Дело № 46.

2025 год — выступление министра национальной обороны Тайваня Веллингтона Ку о китайских действиях, направленных не только на получение разведывательной информации, но и на изменение доверия и поведения общества. Дело № 50.

2026

9 января 2026 года — Майкл Сильвер, Келлен Сик, Мэтью Снайдер и Джастин Фарнелл. Cognitive Warfare and Organizational Design: Leveraging AI to Reshape Military Decisionmaking. Joint Force Quarterly, National Defense University Press.

В реестре выделены:

• когнитивная война и организационное устройство;
• восприятие реальности;
• формирование нарративов;
• ускорение принятия решений посредством ИИ.

Дела № 34–37.

5 марта 2026 года — Бонни Рашинг, Уильям Херш и Шоухуай Сюй. Cognitive Warfare: Definition, Framework, and Case Study. Попытка создать формальное определение и аналитическую модель когнитивной войны. Дело № 51.

7–8 мая 2026 года — Объединённая конференция командующих Индии Military Capability in New Domains. Когнитивная война названа наряду с кибернетической и космической войной как направление развития военных возможностей. Дело № 53.

31 мая 2026 года — выступление начальника штаба Сухопутных войск Индии генерала Упендры Двиведи о выходе будущих конфликтов за пределы традиционного поля боя и развитии когнитивной войны. Дело № 54.

2 июля 2026 года — Рахиме Нематян Монеми, Шахин Геларе и Нелсон Макулан. Cognitive Warfare, Hybrid Pressure, and Sovereign Resilience. Расширительная академическая модель, объединяющая экономическое, медийное и психологическое давление. Дело № 52.

Документы и программы с неполной датировкой

Allied Command Transformation. Официальная страница Cognitive Warfare и действующая разработка Cognitive Warfare Exploratory Concept. Точная дата первоначальной публикации в карточке реестра не установлена. Дело № 2.

DARPA. Программа Social Media in Strategic Communication. В реестре документированы:

• стратегические коммуникации в социальных медиа;
• выявление дезинформации;
• анализ настроений и мнений аудитории.

Точный период программы должен быть уточнён по архивным документам DARPA. Дела № 31–33.

Хронологическая формула развития

Документальная последовательность показывает движение от отдельных профессиональных метафор к устойчивой институциональной системе:

1998 — разум представлен как уязвимый объект информационной войны;

2016–2018 — психологические механизмы пропаганды и цифрового влияния получают систематическое аналитическое описание;

2019–2020 — институционализируются анализ аудитории, социальные медиа и гибридное противоборство;

2021 — выражение «когнитивная война» входит в специализированные проекты, конференции и концептуальные документы;

2022–2023 — формируются постоянные междисциплинарные рабочие группы;

2024 — искусственный интеллект становится документированным средством операций влияния;

2025 — возникает разветвлённая система исследований когнитивной безопасности, наступательных средств, моделирования, этики и права;

2026 — термин входит в объединённую профессиональную военную литературу, национальные программы развития и попытки формального научного определения.

Хронология подтверждает, что современная когнитивная война возникла не одномоментно. Она сформировалась в результате постепенного объединения информационных операций, психологического воздействия, анализа поведения, технологического моделирования и борьбы за преимущество в принятии решений.

*******

Географический указатель

До завершения постраничной верстки ссылки в указателе даются на разделы, подразделы и номера дел Сводного реестра. Географическая принадлежность определяется прежде всего по государству или месту нахождения организации — автора источника. Государство, описываемое в документе как противник или объект исследования, указывается отдельно.

Австралия

Австралийское Министерство обороны — информационная война, объединённые информационные возможности, кибернетические и разведывательные структуры: разд. V, § 6.

Австралийские военные исследования — искусственный интеллект, когнитивная война, значимый человеческий контроль: разд. V, § 7; дела № 39–40.

Балтийские государства

Защита демократических институтов, общественная устойчивость, противодействие иностранному информационному воздействию: разд. VII, § 8.

См. также: Европейский союз; НАТО; Россия; Финляндия; Швеция.

Великобритания

Министерство обороны Великобритании — стратегические коммуникации, информационная деятельность, психологические операции, анализ аудитории, информационное преимущество: разд. V, § 4.

Британские центры влияния — 77-я бригада, военные информационные структуры, поведенческое и цифровое воздействие: разд. V, § 5.

См. также: НАТО; Five Eyes; Канада; Австралия.

Германия

Бундесвер — кибер- и информационное пространство, оперативная коммуникация, целевые группы, желаемый эффект: разд. VI, § 4; дела № 41–43.

Немецкие аналитические организации — гибридное влияние, дезинформация, стратегические коммуникации, общественная устойчивость: разд. VI, § 5.

См. также: Европейский союз; НАТО.

Европейский союз

Европейская служба внешних связей — иностранное информационное манипулирование и вмешательство, FIMI: разд. VI, § 6; дело № 44.

Европейский колледж безопасности и обороны — обучение по гибридным угрозам, стратегическим коммуникациям и когнитивной устойчивости: разд. VI, § 7.

Европейские программы когнитивной безопасности — защита выборов, демократических институтов и информационного пространства: разд. VI, § 8.

Руководители Европейского союза — политические выступления о дезинформации, вмешательстве и защите общественного сознания: разд. VI, § 9.

См. также: Франция; Германия; Балтийские государства; Польша; Финляндия; Швеция.

Израиль

Когнитивные кампании, психологическая война, операции влияния, сдерживание, борьба за легитимность, воздействие на расчёты противника: разд. VII, § 7.

См. также: Ближний Восток; Иран.

Индия

Военные употребления понятий cognitive warfare, narrative warfare, perception management и multi-domain operations: разд. VII, § 4.

Объединённая конференция командующих по новым областям военного противоборства: дело № 53.

Выступление начальника штаба Сухопутных войск генерала Упендры Двиведи: дело № 54.

Иран

Когнитивная война как расширительная категория, объединяющая информационное, психологическое, экономическое и политическое давление: разд. VII, § 8; дело № 52.

См. также: Израиль; Ближний Восток.

Канада

Министерство национальной обороны — стратегические коммуникации, информационные операции, контроль и надзор: разд. V, § 1.

Канадские вооружённые силы — influence activities, информационные и психологические операции: разд. V, § 2.

Канадские PSYOPS — целевые аудитории, изменение установок и поведения, разграничение психологических операций и публичных коммуникаций: разд. V, § 3.

См. также: НАТО; Великобритания; Австралия; Five Eyes.

Китай

Китайские источники

Военные концепции информационной, интеллектуализированной и когнитивной войны: разд. VII, § 1.

Академические и военно-научные публикации об операциях в когнитивном домене, искусственном интеллекте, социальных сетях и моделировании поведения: разд. VII, § 2.

Исследование пропагандистских методов и формирования восприятия аудитории: дело № 55.

Китай как объект внешнего анализа

Материалы RAND Corporation о социальных ботах, манипулировании платформами и генеративном искусственном интеллекте: разд. III, § 7; дело № 30.

Материалы Европейской службы внешних связей о связанных с Китаем информационных операциях: дело № 44.

Тайваньская квалификация китайских действий как когнитивной войны: дело № 50.

См. также: Тайвань; Япония; Южная Корея; Соединённые Штаты.

НАТО

Штаб-квартира НАТО, главный научный советник, Allied Command Transformation, Science and Technology Organization, Innovation Hub, Joint Warfare Centre, NATO StratCom COE, NATO Defense College, аккредитованные центры, конференции, учебные и доктринальные материалы: разд. II.

Исследовательские, концептуальные, технологические и этико-правовые случаи: дела № 1–23.

См. также: Соединённые Штаты; Канада; Великобритания; Франция; Германия; Европейский союз.

Польша

Общественная устойчивость, противодействие дезинформации, защита государственных и демократических институтов: разд. VII, § 8.

См. также: НАТО; Европейский союз; Балтийские государства; Россия.

Россия

Российские источники

Информационная безопасность, информационно-психологическое противоборство, рефлексивное управление, ментальная война, борьба смыслов и ценностей: разд. VII, § 3.

Россия как объект внешнего анализа

Исследования RAND Corporation о пропаганде, социальных сетях, повторении, информационной перегрузке и влиянии на аудитории: разд. III, § 8; дела № 24–29.

Материалы Atlantic Council, Institute for the Study of War и других американских аналитических структур: разд. III, §§ 3, 5, 8.

Материалы Европейской службы внешних связей о FIMI: дело № 44.

См. также: Соединённые Штаты; НАТО; Европейский союз; Украина; Балтийские государства.

Сингапур

Информационная безопасность, цифровая устойчивость, защита общества от внешнего информационного воздействия: разд. VII, § 8.

Соединённые Штаты Америки

Государственные и военные структуры

Министерство обороны, National Defense University, Army War College, Air University, Marine Corps University, военные лаборатории, профессиональные журналы, доклады командования и выступления руководителей: разд. IV.

National Defense University Press и Joint Force Quarterly: дела № 34–37.

US Army War College и Parameters: дело № 38.

DARPA и программа исследований социальных медиа: дела № 31–33.

Аналитические центры

RAND Corporation, Center for Strategic and International Studies, Atlantic Council, Center for a New American Security, Institute for the Study of War и другие структуры: разд. III.

Исследования RAND о России и Китае: дела № 24–30.

Корпоративные и академические источники

OpenAI и выявленные операции влияния с применением генеративного искусственного интеллекта: дела № 47–49.

Академическая модель определения когнитивной войны: дело № 51.

См. также: НАТО; Китай; Россия; Five Eyes.

Тайвань

Когнитивная война как обозначение китайского политического, информационного, экономического и психологического давления: разд. VII, § 8.

Выступление министра национальной обороны Веллингтона Ку: дело № 50.

См. также: Китай; Соединённые Штаты; Япония.

Турция

Информационные операции, стратегические коммуникации, региональное влияние и национальные концепции гибридного противоборства: разд. VII, § 8.

Украина

Пропаганда, дезинформация, исторические нарративы, деморализация, стратегические коммуникации и общественная устойчивость в условиях вооружённого конфликта: разд. VII, § 8.

См. также: Россия; НАТО; Европейский союз; Польша.

Финляндия

Противодействие гибридным угрозам, общественная устойчивость и деятельность Европейского центра передового опыта по противодействию гибридным угрозам: разд. VI, § 8; разд. VII, § 8.

См. также: Европейский союз; НАТО; Швеция; Балтийские государства.

Франция

Министерство вооружённых сил — цифровая борьба за влияние, стратегическая функция влияния, действия в информационной среде: разд. VI, § 1; дела № 45–46.

Французские военные исследовательские центры — доктрины, эксперименты, анализ среды и подготовка специалистов: разд. VI, § 2.

Программа ASTRID — финансирование ранних оборонных исследований в области когнитивных наук, нейротехнологий и человеческих факторов: разд. VI, § 3.

См. также: НАТО; Европейский союз.

Швеция

Общественная устойчивость, психологическая защита, противодействие иностранному информационному воздействию: разд. VII, § 8.

См. также: Финляндия; Европейский союз; НАТО.

Южная Корея

Психологические операции, пропаганда, кибернетическое противоборство, радиовещание, листовки и защита общества от влияния КНДР: разд. VII, § 6.

См. также: Китай; Япония; Соединённые Штаты.

Япония

Когнитивная война как внешняя угроза, связанная с Китаем, Россией и Северной Кореей; защита общественного мнения и процессов принятия решений: разд. VII, § 5.

См. также: Китай; Тайвань; Южная Корея.

Региональные и транснациональные статьи

Атлантическое пространство

НАТО, Соединённые Штаты, Канада, Великобритания, Франция, Германия и Австралия.

Основные темы:

• когнитивное превосходство;
• информационные и психологические операции;
• стратегические коммуникации;
• искусственный интеллект;
• обучение и моделирование;
• когнитивная безопасность;
• этические и правовые ограничения.

См.: разд. II–VI; дела № 1–49.

Ближний Восток

Израиль, Иран и другие национальные системы информационного и психологического противоборства.

Основные темы:

• сдерживание;
• борьба за легитимность;
• психологическое давление;
• информационные операции;
• гибридное воздействие;
• общественная устойчивость.

См.: разд. VII, §§ 7–8; дело № 52.

Индо-Тихоокеанский регион

Китай, Индия, Япония, Южная Корея, Тайвань, Австралия и Сингапур.

Основные темы:

• операции в когнитивном домене;
• интеллектуализированная война;
• социальные сети и искусственный интеллект;
• политическая и психологическая война;
• защита общественного мнения;
• развитие новых военных областей.

См.: разд. V, §§ 6–7; разд. VII; дела № 30, 39–40, 50, 53–55.

Five Eyes

Соединённые Штаты, Великобритания, Канада, Австралия и Новая Зеландия.

В томе подробно рассматриваются первые четыре государства. Основные направления — информационные операции, разведывательное взаимодействие, влияние, психологические операции, кибернетическая безопасность и искусственный интеллект.

См.: разд. III–V.

Латинская Америка

Национальные концепции информационной и психологической безопасности представлены в корпусе фрагментарно. Регион требует самостоятельного пополнения первичными государственными и военными документами.

См.: разд. VII, § 8.

Африка

Африканские государства представлены преимущественно как территории и аудитории внешних информационных операций, а не как самостоятельные производители доктринального корпуса. Для полноценного географического сравнения необходимы национальные документы, исследования военных учебных заведений и материалы региональных организаций.

Итоговая географическая структура

Всемирный корпус образует четыре наиболее заметных центра развития терминологии:

1. атлантический — НАТО, Соединённые Штаты и союзные государства;
2. европейский — национальные системы влияния и общеевропейская защита от информационного вмешательства;
3. китайский — операции в когнитивном домене и интеллектуализированная война;
4. индо-тихоокеанский оборонительный — Индия, Япония, Южная Корея, Тайвань и Австралия.

Россия и государства Ближнего Востока формируют отдельные традиции, в которых когнитивная война чаще связывается с информационно-психологическим воздействием, ценностной безопасностью, сдерживанием и гибридным давлением.

Географическая карта подтверждает: термин распространяется не из одного центра и не по единой модели. Каждое государство включает его в собственную военную, политическую и культурную традицию. Поэтому одинаковое название не устраняет национальных различий в объектах, средствах, правовых ограничениях и критериях результата.

*******

Именной указатель

До завершения постраничной вёрстки ссылки даются на разделы, подразделы и номера дел Сводного реестра. В указатель включены лица, непосредственно названные в тексте тома как авторы документов, исследователи, политики или военные руководители. Коллективные документы с неустановленным персональным авторством представлены в предметном и организационном указателях.

А

Айдман, Юджин — исследователь искусственного интеллекта и когнитивной войны; соавтор работы Designing AI-Enabled Countermeasures to Cognitive Warfare. Разд. V, § 7; разд. IX, дела № 39–40; Хронологический указатель: 2025 год.

Б

Бошамп-Мустафага, Натан — исследователь RAND Corporation; соавтор анализа китайских социальных ботов, операций влияния и генеративного искусственного интеллекта. Разд. III, §§ 1, 7; разд. IX, дело № 30; Хронологический указатель: 2024 год.

В

Ван Диггелен, Юрриан — исследователь искусственного интеллекта и человеко-машинного взаимодействия; соавтор работы о применении ИИ для противодействия когнитивной войне. Разд. V, § 7; разд. IX, дела № 39–40.

Винс, Джулиан — соавтор исследования Designing AI-Enabled Countermeasures to Cognitive Warfare. Разд. V, § 7; разд. IX, дела № 39–40.

Г

Геларе, Шахин — соавтор работы Cognitive Warfare, Hybrid Pressure, and Sovereign Resilience; исследование расширительного понимания когнитивной войны как комплекса экономического, информационного и психологического давления. Разд. VII, § 8; разд. IX, дело № 52.

Д

Двиведи, Упендра — генерал, начальник штаба Сухопутных войск Индии; автор публичного высказывания о когнитивной, кибернетической и космической войне как областях будущих конфликтов. Разд. VII, § 4; разд. VIII, § 4; разд. IX, дело № 54.

Дю Клюзель, Франсуа — руководитель проекта NATO Innovation Hub; автор исследования Cognitive Warfare 2021 года, содержащего формулу «битва за мозг» и предложение рассматривать человеческую сферу как область операций. Разд. II, §§ 3, 5; разд. IX, дело № 3.

К

Ку, Веллингтон — министр национальной обороны Тайваня; автор публичной квалификации китайской деятельности как воздействия не только ради получения разведывательных данных, но и ради изменения доверия и поведения общества. Разд. VII, § 8; разд. VIII, § 2; разд. IX, дело № 50.

Л

Лай, Чунь-Мин — соавтор исследования китайских государственных информационных операций и пропагандистских методов. Разд. VII, § 2; разд. IX, дело № 55.

Лин, Чу-Син — соавтор исследования методов формирования восприятия аудитории в китайских государственных информационных операциях. Разд. VII, § 2; разд. IX, дело № 55.

М

Макулан, Нелсон — соавтор исследования Cognitive Warfare, Hybrid Pressure, and Sovereign Resilience. Разд. VII, § 8; разд. IX, дело № 52.

Мэтьюз, Мириам — исследователь RAND Corporation; соавтор модели The Russian “Firehose of Falsehood” Propaganda Model. Исследовала повторение, многоканальность, информационную перегрузку и психологические механизмы пропаганды. Разд. III, §§ 1, 8, 9; разд. IX, дела № 24–28.

Монеми, Рахиме Нематян — соавтор исследования когнитивной войны, гибридного давления и государственного суверенитета. Разд. VII, § 8; разд. IX, дело № 52.

П

Пол, Кристофер — исследователь RAND Corporation; соавтор модели «пожарного шланга лжи» и рекомендаций по противодействию эффектам пропаганды. Разд. III, §§ 1, 8, 9; разд. IX, дела № 24–28.

Пузирефф, Наталия — депутат Национального собрания Франции; соавтор парламентского доклада об операционализации государственной стратегической функции влияния. Разд. VI, § 1; разд. IX, дело № 46.

Р

Рашинг, Бонни — соавтор академической работы Cognitive Warfare: Definition, Framework, and Case Study; участник разработки формальной модели когнитивной войны. Разд. IX, дело № 51.

Рекальд, Мари — депутат Национального собрания Франции; соавтор парламентского доклада о государственной функции влияния, её полномочиях и организационных ограничениях. Разд. VI, § 1; разд. IX, дело № 46.

Рова, Джаз — соавтор исследования применения искусственного интеллекта для выявления и сдерживания когнитивных операций. Разд. V, § 7; разд. IX, дела № 39–40.

С

Сик, Келлен — офицер Вооружённых сил США; соавтор статьи Cognitive Warfare and Organizational Design: Leveraging AI to Reshape Military Decisionmaking. Разд. IV, §§ 2, 7, 10; разд. IX, дела № 34–37.

Сильвер, Майкл — офицер Вооружённых сил США; соавтор исследования когнитивной войны, организационного устройства и использования ИИ для ускорения военных решений. Разд. IV, §§ 2, 7, 10; разд. IX, дела № 34–37.

Снайдер, Мэтью — офицер Вооружённых сил США; соавтор статьи о восприятии реальности, формировании нарративов и военном принятии решений. Разд. IV, §§ 2, 7, 10; разд. IX, дела № 34–37.

Сённергор, Стин — главный научный советник НАТО; автор доклада NATO Chief Scientist Research Report on Cognitive Warfare. Разд. II, §§ 2, 4; разд. VIII, § 3; разд. IX, дело № 1.

Сюй, Шоухуай — соавтор академического исследования, предлагающего определение, формальную модель и исследование случая когнитивной войны. Разд. IX, дело № 51.

Т

Томас, Тимоти — американский военный исследователь; автор статьи The Mind Has No Firewall. Один из ранних авторов, связавших информационное противоборство с уязвимостью человеческого сознания. Разд. IV, § 3; разд. IX, дело № 38.

Ф

Фарнелл, Джастин — офицер Вооружённых сил США; соавтор статьи о когнитивной войне, искусственном интеллекте и организационном принятии решений. Разд. IV, §§ 2, 7, 10; разд. IX, дела № 34–37.

Х

Хелмус, Тодд — исследователь RAND Corporation; ведущий автор доклада Russian Social Media Influence: Understanding Russian Propaganda in Eastern Europe. Разд. III, §§ 1, 8, 9; разд. IX, дело № 29.

Херш, Уильям — соавтор работы Cognitive Warfare: Definition, Framework, and Case Study. Разд. IX, дело № 51.

Ч

Чан, Жун-Цин — соавтор академического исследования пропагандистских методов в информационных операциях Китайской Народной Республики. Разд. VII, § 2; разд. IX, дело № 55.

Чан, Кай-Лай — соавтор исследования китайских государственных информационных операций и способов формирования когнитивных реакций аудитории. Разд. VII, § 2; разд. IX, дело № 55.

Ш

Шарре, Пол — американский исследователь военных технологий; автор доклада Center for a New American Security об искусственном интеллекте, синтетическом контенте, автоматизации и масштабировании операций влияния. Разд. III, § 4.

Сводные ссылки по категориям лиц

Главные научные советники и руководители исследовательских программ: Сённергор, Стин; Дю Клюзель, Франсуа.

Высшие военные руководители: Двиведи, Упендра.

Министры: Ку, Веллингтон.

Парламентарии: Пузирефф, Наталия; Рекальд, Мари.

Исследователи RAND Corporation: Бошамп-Мустафага, Натан; Мэтьюз, Мириам; Пол, Кристофер; Хелмус, Тодд.

Американские военные авторы: Сик, Келлен; Сильвер, Майкл; Снайдер, Мэтью; Томас, Тимоти; Фарнелл, Джастин.

Исследователи ИИ и когнитивной войны: Айдман, Юджин; Ван Диггелен, Юрриан; Винс, Джулиан; Рова, Джаз; Шарре, Пол.

Авторы формальных и академических моделей когнитивной войны: Геларе, Шахин; Макулан, Нелсон; Монеми, Рахиме Нематян; Рашинг, Бонни; Сюй, Шоухуай; Херш, Уильям.

Исследователи китайских информационных операций: Бошамп-Мустафага, Натан; Лай, Чунь-Мин; Лин, Чу-Син; Чан, Жун-Цин; Чан, Кай-Лай.

*******

Указатель организаций

До завершения постраничной вёрстки ссылки даются на разделы, подразделы и номера дел Сводного реестра. Организации приводятся под официальным или наиболее распространённым русским наименованием. Англоязычные аббревиатуры сохранены для поиска по электронному корпусу. Рабочие группы и исследовательские проекты указаны преимущественно при головной организации.

А

Австралийский оборонный колледж — Australian Defence College — военное образование, исследования информационной среды и будущих конфликтов. Разд. V, § 7.

Австралийский центр исследований сухопутных войск — Australian Army Research Centre — профессиональные исследования информационных операций, искусственного интеллекта и военного управления. Разд. V, § 7.

Агентство оборонных инноваций Франции — Agence de l’innovation de défense — оборонные технологии, когнитивные науки, искусственный интеллект, экспериментальные исследования. Разд. VI, §§ 2–3.

Академия военных наук Китая — военно-теоретические исследования, интеллектуализированная война, операции в когнитивном домене. Разд. VII, §§ 1–2.

Альянс за защиту демократии — Alliance for Securing Democracy — иностранное вмешательство, цифровые операции влияния, защита демократических институтов. Разд. III, § 6.

Армия обороны Израиля — психологические операции, сдерживание, информационная борьба, когнитивные кампании. Разд. VII, § 7.

Атлантический совет — Atlantic Council — гибридная война, цифровая криминалистика, российские и иные операции влияния. Разд. III, §§ 3, 8.

Б

Брукингский институт — Brookings Institution — международная безопасность, технологии, информационное влияние. Разд. III, § 6.

Бундесвер — Bundeswehr — оперативная коммуникация, кибер- и информационное пространство, анализ целевых аудиторий. Разд. VI, § 4; дела № 41–43.

В

Военно-воздушный университет США — Air University — военное образование, доктринальные и исследовательские публикации, информационное превосходство и принятие решений. Разд. IV, § 4.

Военный колледж Армии США — US Army War College — стратегические исследования, информационная война, уязвимость человеческого разума. Разд. IV, § 3; дело № 38.

Военный университет Корпуса морской пехоты США — Marine Corps University — информационная среда, будущая война, военные игры, человеко-машинные системы. Разд. IV, § 5.

Вооружённые силы Австралии — Australian Defence Force — информационные, кибернетические и объединённые операции. Разд. V, §§ 6–7.

Вооружённые силы Канады — Canadian Armed Forces — информационные операции, influence activities, PSYOPS и публичные коммуникации. Разд. V, §§ 2–3.

Г

Генеральная дирекция вооружений Франции — Direction générale de l’armement — оборонные исследования, технологические программы, человеческие факторы и искусственный интеллект. Разд. VI, §§ 2–3.

Германский институт международной политики и безопасности — Stiftung Wissenschaft und Politik — гибридные угрозы, дезинформация, национальная и европейская безопасность. Разд. VI, § 5.

Д

DARPA — Агентство перспективных оборонных исследовательских проектов США — социальные медиа, дезинформация, анализ настроений, искусственный интеллект и нейротехнологии. Разд. IV, § 6; дела № 31–33.

Digital Forensic Research Lab — DFRLab — цифровое документирование координированных информационных операций; структура Atlantic Council. Разд. III, § 3.

Е

Европейская комиссия — регулирование цифровой среды, защита выборов, противодействие дезинформации и иностранному вмешательству. Разд. VI, §§ 8–9.

Европейская служба внешних связей — EEAS — Foreign Information Manipulation and Interference, мониторинг и атрибуция информационных операций. Разд. VI, § 6; дело № 44.

Европейский колледж безопасности и обороны — ESDC — обучение специалистов ЕС по гибридным угрозам, стратегическим коммуникациям и общественной устойчивости. Разд. VI, § 7.

Европейский парламент — политические оценки иностранного вмешательства, защита демократических институтов и цифрового пространства. Разд. VI, § 9.

Европейский совет — политические решения и стратегические приоритеты Европейского союза в сфере безопасности. Разд. VI, § 9.

Европейский союз — противодействие FIMI, защита демократических процессов, когнитивная и общественная устойчивость. Разд. VI, §§ 6–9; дело № 44.

Европейский центр передового опыта по противодействию гибридным угрозам — Hybrid CoE — исследования, обучение и учения для государств ЕС и НАТО. Разд. VI, § 8.

И

Институт исследований национальной безопасности Израиля — INSS — военная стратегия, информационное противоборство, сдерживание и борьба за легитимность. Разд. VII, § 7.

Институт исследований национальной обороны Японии — NIDS — китайские военные концепции, когнитивная война, информационные и психологические операции. Разд. VII, § 5.

Институт изучения войны — Institute for the Study of War — оперативная аналитика, информационные операции, нарративы и подготовка информационных условий. Разд. III, § 5.

Институт стратегических исследований Военной школы Франции — IRSEM — военно-политические исследования, влияние, информационная среда и стратегическое прогнозирование. Разд. VI, § 2.

К

Канадское Министерство национальной обороны — Department of National Defence — оборонная политика, информационные операции, стратегические коммуникации и ведомственный контроль. Разд. V, § 1.

Командование киберобороны Франции — COMCYBER — кибероборона, цифровая информационная среда и противодействие операциям влияния. Разд. VI, § 2.

Корпорация MITRE — оборонные технологии, анализ систем, искусственный интеллект и государственные исследовательские программы. Разд. III, § 6.

Корпус морской пехоты США — информационная среда, военные коммуникации и будущие формы войны. Разд. IV, § 5.

Корейский институт оборонного анализа — KIDA — информационные, психологические и кибернетические угрозы на Корейском полуострове. Разд. VII, § 6.

М

Министерство вооружённых сил Франции — цифровая борьба за влияние, стратегическая функция влияния, военная доктрина L2I. Разд. VI, § 1; дела № 45–46.

Министерство национальной обороны Республики Корея — психологические операции, кибероборона и противодействие КНДР. Разд. VII, § 6.

Министерство национальной обороны Тайваня — китайское информационное и психологическое давление, общественная устойчивость, когнитивная война. Разд. VII, § 8; дело № 50.

Министерство обороны Австралии — Information Warfare Division, объединённые информационные и кибернетические возможности. Разд. V, § 6.

Министерство обороны Великобритании — strategic communication, information activities, psychological operations и information advantage. Разд. V, § 4.

Министерство обороны Индии — новые военные области, включая кибернетическую, космическую и когнитивную войну. Разд. VII, § 4; дело № 53.

Министерство обороны США — национальные оборонные стратегии, объединённые доктрины, информационные и психологические операции. Разд. IV, § 1.

Министерство обороны Российской Федерации — информационное противоборство, военно-научная и доктринальная литература. Разд. VII, § 3.

Н

Народно-освободительная армия Китая — НОАК — информационная, интеллектуализированная и когнитивная война; операции в когнитивном домене. Разд. VII, §§ 1–2; дело № 55.

Национальная ассамблея Франции — парламентский контроль государственной функции влияния. Разд. VI, § 1; дело № 46.

Национальный университет обороны Китая — военно-теоретические и академические публикации об интеллектуализированной войне и когнитивном домене. Разд. VII, §§ 1–2.

Национальный университет обороны США — National Defense University — объединённое военное образование, исследования и профессиональные публикации. Разд. IV, § 2; дела № 34–37.

Национальный университет обороны США, издательство — NDU Press — Joint Force Quarterly, PRISM, монографии и исследования по национальной безопасности. Разд. IV, §§ 2, 7; дела № 34–37.

НАТО — международная военно-политическая организация, в структурах которой развиваются концепции когнитивного превосходства и когнитивной войны. Разд. II; дела № 1–23.

НАТО, Главное командование по трансформации — Allied Command Transformation, ACT — разработка перспективной концепции когнитивной войны и развитие будущих военных возможностей. Разд. II, § 3; дела № 2, 5.

НАТО, Главный научный советник — научное консультирование руководящих органов и систематизация исследований когнитивной войны. Разд. II, § 2; дело № 1.

НАТО, Инновационный центр — NATO Innovation Hub — ранние исследования когнитивной войны и «человеческой сферы». Разд. II, § 5; дело № 3.

НАТО, Колледж обороны — NATO Defense College — образование, исследования и профессиональная дискуссия по стратегическим вопросам. Разд. II, § 8.

НАТО, Научно-техническая организация — NATO STO — исследовательские группы, симпозиумы и программы по когнитивной войне, ИИ, устойчивости, этике и праву. Разд. II, § 4; дела № 1, 4, 7–23.

НАТО, Объединённый центр ведения войны — Joint Warfare Centre — учения, сценарии, военное моделирование и подготовка штабов. Разд. II, § 6.

НАТО, Центр стратегических коммуникаций — NATO StratCom COE — исследования информационной среды, пропаганды, стратегических коммуникаций и операций влияния. Разд. II, § 7.

О

OpenAI — корпоративные исследования злоупотреблений генеративным ИИ в скрытых операциях влияния. Разд. VIII, §§ 8–9; дела № 47–49.

П

PLA Daily — официальная военная газета КНР; источник военно-теоретических публикаций об информационной и когнитивной войне. Разд. VII, §§ 1–2.

Potomac Institute for Policy Studies — оборонная политика, нейротехнологии и вопросы национальной безопасности. Разд. III, §§ 6, 10.

Р

RAND Corporation — пропаганда, социальные сети, российские и китайские операции влияния, психологические механизмы убеждения. Разд. III, §§ 1, 7–9; дела № 24–30.

С

Совет по науке и технологиям НАТО — Science and Technology Board — определение исследовательских приоритетов и руководство деятельностью NATO STO. Разд. II, §§ 2, 4.

Сухопутные войска Индии — развитие возможностей в новых областях военного противоборства. Разд. VII, § 4; дело № 54.

Сухопутные войска США — информационные, психологические и профессиональные военно-теоретические исследования. Разд. IV, § 3.

Т

77-я бригада Великобритании — анализ аудитории, информационная деятельность, психологические и некинетические средства. Разд. V, § 5.

У

Университет национальной обороны Республики Корея — военные исследования, информационная безопасность и подготовка руководящего состава. Разд. VII, § 6.

Университеты Бундесвера — исследования коммуникации, психологии, кибербезопасности и гибридных угроз. Разд. VI, § 5.

United Service Institution of India — USI — военно-профессиональная дискуссия, информационная и когнитивная война. Разд. VII, § 4.

Ф

Федеральная академия политики безопасности Германии — BAKS — национальная безопасность, гибридные угрозы и стратегическая устойчивость. Разд. VI, § 5.

Ц

Центр безопасности и новых технологий — Center for Security and Emerging Technology, CSET — искусственный интеллект, технологическая конкуренция и национальная безопасность. Разд. III, § 6.

Центр межвидовых действий в среде Франции — CIAE — военное влияние, психологические операции, цифровая информационная среда и подготовка специалистов. Разд. VI, § 2.

Центр межвидовых концепций, доктрин и экспериментов Франции — CICDE — разработка межвидовых доктрин, концепций и перспективных исследований. Разд. VI, § 2.

Центр новой американской безопасности — Center for a New American Security, CNAS — искусственный интеллект, синтетический контент, автоматизация и национальная безопасность. Разд. III, § 4.

Центр оперативной коммуникации Бундесвера — Zentrum Operative Kommunikation der Bundeswehr — анализ информационной среды, целевых групп и достижение планируемого коммуникационного эффекта. Разд. VI, § 4; дела № 41–43.

Центр стратегических и бюджетных оценок — Center for Strategic and Budgetary Assessments — оборонное планирование, военные технологии и будущие конфликты. Разд. III, § 6.

Центр стратегических и международных исследований — Center for Strategic and International Studies, CSIS — политическая война, китайские и российские операции влияния, серая зона. Разд. III, § 2.

Центр стратегических коммуникаций НАТО — см. НАТО, Центр стратегических коммуникаций.

CNA — военно-аналитическая организация США; исследования операций, поведения, информационной среды и национальной безопасности. Разд. III, § 6.

Х

Хуверовский институт — Hoover Institution — политическая война, авторитарное влияние, Китай и Россия. Разд. III, § 6.

Э

Экспериментальные и рабочие группы NATO STO — исследования человеческих факторов, искусственного интеллекта, когнитивной устойчивости, симуляторов и этико-правовых ограничений. Разд. II, § 4; дела № 7–23.

Сводные ссылки по типам организаций

Международные организации: НАТО; Европейский союз; Европейская служба внешних связей; Европейский колледж безопасности и обороны.

Национальные министерства обороны: Австралия; Великобритания; Индия; Канада; Россия; США; Тайвань; Франция; Республика Корея.

Военные университеты и колледжи: Air University; Australian Defence College; Marine Corps University; National Defense University; NATO Defense College; US Army War College; национальные университеты обороны Китая и Республики Корея.

Военно-научные организации: DARPA; NATO STO; Академия военных наук Китая; французские CICDE и IRSEM; японский NIDS; корейский KIDA.

Аналитические центры: RAND Corporation; CSIS; Atlantic Council; CNAS; Institute for the Study of War; Brookings Institution; Hoover Institution; CSET; CNA.

Центры информационного и психологического воздействия: NATO StratCom COE; CIAE; Центр оперативной коммуникации Бундесвера; 77-я бригада Великобритании.

Корпоративные технологические организации: OpenAI; MITRE.

Главное различие, сохраняемое указателем, проходит между организацией, официально принимающей решения, и учреждением, которое лишь исследует, обсуждает или технически обеспечивает соответствующую деятельность. Публикация на площадке организации не приравнивается к её официальной позиции без отдельного подтверждения статуса документа.

***