Временная блокировка выплат по внешним займам как инструмент защиты России от санкционного финансового давления (Встречный долговой мораторий)

Новая доктрина внешних обязательств России

Аннотация

Книга «Платежный суверенитет РФ» посвящена одному из наиболее острых вопросов современной российской экономической политики: должна ли Россия продолжать в полном объеме обслуживать внешние государственные и частные займы перед кредиторами из тех стран, которые блокируют российские активы, ограничивают доступ российских банков и компаний к международной финансовой инфраструктуре и используют расчетную систему как средство политического и экономического давления.

В течение длительного времени безусловное исполнение внешних долговых обязательств рассматривалось как признак надежности государства, устойчивости его финансовой системы и уважения к международным правилам. Однако санкционная практика последних лет изменила саму природу трансграничных обязательств. Российский заемщик может располагать необходимыми средствами и быть готовым исполнить договор, но при этом лишаться возможности провести платеж по предусмотренному маршруту, использовать согласованную валюту или добиться признания состоявшегося исполнения. Одновременно иностранные государства сохраняют требования к российским должникам, замораживая или изымая принадлежащие России активы.

В такой ситуации возникает фундаментальная асимметрия: одна сторона продолжает требовать исполнения обязательств, но сама разрушает правовые, финансовые и инфраструктурные условия, при которых это исполнение возможно. Книга ставит вопрос о том, может ли односторонняя платежная дисциплина сохраняться в условиях, когда принципы взаимности, неприкосновенности собственности и равенства сторон фактически перестают действовать.

Автор предлагает концепцию платежного суверенитета — права и способности государства самостоятельно определять порядок, валюту, инфраструктуру, очередность и условия исполнения внешних финансовых обязательств в чрезвычайной экономической обстановке. Центральным элементом этой концепции является временная, адресная и юридически оформленная приостановка выплат по государственным и частным внешним займам в пользу кредиторов из юрисдикций, применяющих против Российской Федерации блокирующие или конфискационные меры.

Речь идет не об отказе признавать долги и не о произвольном прекращении платежей. Предлагаемая модель строится на сохранении самого обязательства, точном учете начисленных сумм, резервировании средств и возможности последующего урегулирования. Платеж может быть направлен на специальный счет, депонирован в российской финансовой системе либо временно заблокирован до восстановления нормальных условий расчетов, разблокировки российских активов, признания альтернативного способа исполнения или заключения соглашения о взаимном зачете требований.

Особое внимание в книге уделяется различиям между государственным и частным долгом. Суверенные займы, обязательства государственных компаний, банковские кредиты, корпоративные облигации, синдицированные займы и торговое финансирование требуют различных режимов регулирования. Универсальный запрет на все внешние выплаты способен вызвать неконтролируемые последствия, поэтому автор обосновывает необходимость селективного подхода, основанного на статусе кредитора, его юрисдикции, характере применяемых ограничений и наличии встречных требований к соответствующему государству или финансовому институту.

В книге подробно рассматриваются экономические последствия временной блокировки платежей. Среди потенциальных преимуществ — сокращение оттока капитала, сохранение валютной ликвидности, укрепление платежного баланса, снижение зависимости от иностранных расчетных центров и формирование дополнительного переговорного ресурса. Вместе с тем автор не скрывает значительных рисков: судебных исков, кросс-дефолтов, ареста зарубежных активов, ухудшения условий будущего заимствования, роста стоимости капитала и осложнения отношений с нейтральными кредиторами.

Принципиальное значение имеет вопрос о правовом статусе приостановленных средств. Они не должны автоматически превращаться в доход бюджета или использоваться как свободный финансовый ресурс. До окончательного урегулирования такие суммы должны учитываться обособленно, резервироваться и сохранять связь с первоначальным обязательством. Только такой порядок позволяет отличить стратегическую приостановку платежей от фактической экспроприации средств кредиторов или неуправляемого долгового дефолта.

Отдельные главы посвящены созданию единого реестра внешних обязательств, специальным долговым счетам, альтернативным валютам и маршрутам расчетов, защите российских заемщиков от противоречивых требований иностранных регуляторов, а также координации действий государства, банков и корпораций. Анализируются возможные сценарии реализации стратегии — от мягкого режима специальных расчетов до широкого встречного моратория в случае конфискации российских активов.

Книга рассматривает внешнюю задолженность не только как финансовую обязанность, но и как элемент экономической власти. Продолжение платежей в пользу кредиторов, находящихся в юрисдикциях, ведущих против России финансовую войну, уменьшает стоимость санкционного давления для его инициаторов. Напротив, управляемая приостановка способна превратить накопленные обязательства в предмет переговоров о разблокировке активов, восстановлении расчетных каналов и взаимном отказе от части требований.

Основная идея книги заключается в том, что платежная добросовестность не должна быть односторонней. Исполнение внешнего обязательства возможно только в системе, обеспечивающей взаимность, правовую определенность, неприкосновенность собственности и признание законно совершенного платежа. Если эта система разрушается действиями кредитора или государства его юрисдикции, должник получает основания изменить порядок исполнения, сохранив при этом готовность к окончательному урегулированию.

«Платежный суверенитет РФ» — это не призыв к финансовой самоизоляции и не обоснование безусловного отказа от долгов. Это попытка сформулировать целостную стратегию защищенного исполнения внешних обязательств, при которой интересы российских заемщиков, национальной финансовой системы и государства не приносятся в жертву формальному соблюдению правил, уже нарушенных другой стороной.

Книга адресована государственным управленцам, экономистам, финансистам, юристам, руководителям банков и корпораций, специалистам по санкционной политике, международным расчетам и экономической безопасности, а также всем, кто интересуется вопросами финансового суверенитета России.

********

© В.К. Петросян (Вадимир) © Lag.ru [Large Apeironic Gateway, Большой Апейронический Портал (Шлюз), Суперпортал в Бесконечность].

При копировании данного материала и размещении его на другом сайте, ссылки на соответствующие локации порталов Lag.ru и Proza.ru обязательны 

Работа написана на основе концепции и разработок В.К. Петросяна при соавторстве (творческом и техническом участии) ChatGPT 5.6. Thinking — Демичат Сапиенс (Саппи).

*********

Оглавление

Предисловие

Почему России необходим платежный суверенитет

О природе современной экономической войны, финансовой асимметрии и необходимости пересмотра принципов исполнения внешних обязательств.

Введение

От безусловной платежной дисциплины к защищенному исполнению

1. Внешние обязательства в условиях разрушения взаимности
2. Почему обычные правила перестают быть нейтральными
3. Платеж как экономический, правовой и политический акт
4. Что понимается под платежным суверенитетом
5. Предмет, задачи и границы исследования
6. Основные положения предлагаемой стратегии
7. Почему временная приостановка не тождественна отказу от долга

Часть I. Финансовая система как пространство экономического принуждения

Глава 1. Международные финансы после окончания эпохи нейтральных расчетов

1. Политизация мировой финансовой инфраструктуры
2. Превращение расчетных систем в инструмент давления
3. Санкции как форма управления чужими финансовыми потоками
4. Зависимость заемщика от неподконтрольной инфраструктуры
5. Почему доступ к деньгам не равен возможности ими распорядиться
6. Переход от рыночной конкуренции к финансовому принуждению

Глава 2. Архитектура трансграничного платежа

1. Заемщик и кредитор: почему ими не исчерпывается долговое отношение
2. Банки-корреспонденты
3. Клиринговые организации
4. Международные депозитарии
5. Платежные агенты
6. Рейтинговые агентства
7. Регуляторы и санкционные органы
8. Иностранные суды и арбитражи
9. Уязвимые точки движения платежа

Глава 3. Внешний долг как элемент экономической власти

1. Долг как договор
2. Долг как механизм дисциплинирования
3. Долг как канал вывода ликвидности
4. Долг как инструмент контроля над заемщиком
5. Роль обеспечения, гарантий и ковенантов
6. Досрочное взыскание и кросс-дефолт
7. Политическая составляющая кредитного риска

Глава 4. Финансовая асимметрия в отношениях России с западными юрисдикциями

1. Блокировка российских активов
2. Ограничение доступа к расчетной инфраструктуре
3. Сохранение требований к российским должникам
4. Непризнание альтернативных способов исполнения
5. Парадокс односторонней долговой добросовестности
6. Кто получает экономическую выгоду от существующего режима
7. Почему прежний порядок нуждается в пересмотре

Часть II. Экономическая агрессия и пределы долговой добросовестности

Глава 5. Понятие экономической агрессии

1. Экономическое давление и экономическая война
2. Финансовые ограничения как форма принуждения
3. Блокировка, конфискация и управление чужими активами
4. Ограничение внешней торговли
5. Разрушение производственных и логистических цепочек
6. Давление на компании, банки и физических лиц
7. Критерии недружественного финансового воздействия

Глава 6. Право на экономическую самооборону

1. Суверенитет и экономическая безопасность
2. Принцип соразмерности ответных мер
3. Взаимность как основание международных отношений
4. Допустимость временных ограничений
5. Защита национальной финансовой системы
6. Граница между ответной мерой и произвольной экспроприацией

Глава 7. Пределы обязательности договора в чрезвычайной ситуации

1. Договор в нормальной экономической среде
2. Изменение условий исполнения
3. Объективная невозможность платежа
4. Создание препятствий самим кредитором
5. Отказ кредитора признавать надлежащее исполнение
6. Добросовестность сторон
7. Может ли нарушитель требовать безусловного исполнения

Глава 8. Односторонняя платежная дисциплина как источник уязвимости

1. Вывод валютной ликвидности
2. Сокращение внутренних инвестиционных ресурсов
3. Финансирование иностранных финансовых институтов
4. Снижение стоимости санкционного давления
5. Утрата переговорного ресурса
6. Возникновение морального риска для кредиторов
7. Почему сохранение прежнего режима может противоречить национальным интересам

Часть III. Исторический и международный опыт долговых ограничений

Глава 9. Государственные моратории в мировой экономической истории

1. Приостановка платежей в период войн
2. Долговые моратории в период валютных кризисов
3. Банковские каникулы
4. Ограничение движения капитала
5. Принудительная реструктуризация
6. Конвертация обязательств
7. Уроки исторических прецедентов

Глава 10. Военные долги и финансовые отношения между противниками

1. Прекращение расчетов между конфликтующими государствами
2. Замораживание собственности противника
3. Ограничение исполнения договоров
4. Судьба частных долгов в военное время
5. Послевоенное урегулирование требований
6. Взаимный зачет и долговые соглашения

Глава 11. Долговые кризисы и защита внутренней экономики

1. Приоритет внутренних расходов
2. Сохранение банковской ликвидности
3. Валютный контроль
4. Ограничение вывоза капитала
5. Реструктуризация внешней задолженности
6. Переговоры с кредиторами
7. Сочетание финансовой стабилизации и долгового урегулирования

Глава 12. Уроки неуправляемых дефолтов

1. Потеря доступа к финансированию
2. Судебные иски и арест активов
3. Кросс-дефолты
4. Давление на национальную валюту
5. Банковские кризисы
6. Ухудшение инвестиционного климата
7. Репутационные последствия
8. Почему неподготовленный отказ от выплат опаснее управляемого моратория

Часть IV. Доктрина платежного суверенитета

Глава 13. Содержание платежного суверенитета

1. Право государства определять порядок внешних расчетов
2. Контроль над валютой исполнения
3. Контроль над платежной инфраструктурой
4. Защита внутренних расчетных посредников
5. Управление очередностью платежей
6. Установление условий исполнения
7. Формирование независимого платежного пространства

Глава 14. Основные принципы новой доктрины

1. Сохранение признания обязательства
2. Временный характер ограничений
3. Адресность мер
4. Взаимность
5. Соразмерность
6. Обособленный учет средств
7. Возможность окончательного урегулирования
8. Защита добросовестных кредиторов
9. Минимизация ущерба для нейтральных юрисдикций

Глава 15. Условное исполнение внешних обязательств

1. Понятие условного исполнения
2. Условия, при которых платеж может быть произведен
3. Условия, при которых платеж подлежит приостановке
4. Альтернативный маршрут расчетов
5. Альтернативная валюта
6. Депонирование
7. Специальный счет
8. Признание исполнения внутри российской юрисдикции

Глава 16. Чем платежный мораторий отличается от дефолта

1. Неплатежеспособность
2. Нежелание платить
3. Невозможность провести платеж
4. Временная приостановка
5. Депонирование средств
6. Предложение альтернативного исполнения
7. Отказ кредитора принять платеж
8. Правовые и экономические различия между этими режимами

Часть V. Классификация внешних обязательств

Глава 17. Государственный внешний долг

1. Суверенные облигации
2. Двусторонние займы
3. Обязательства перед международными организациями
4. Государственные гарантии
5. Валюта и юрисдикция выпуска
6. Суверенный иммунитет
7. Политические последствия приостановки выплат

Глава 18. Долг государственных корпораций

1. Формальная самостоятельность и фактическая связь с государством
2. Государственные гарантии
3. Стратегическое значение заемщика
4. Зарубежные активы
5. Возможность внутреннего рефинансирования
6. Отраслевые риски
7. Требования к специальному режиму

Глава 19. Внешние обязательства частных компаний

1. Корпоративные облигации
2. Синдицированные кредиты
3. Банковские займы
4. Торговое финансирование
5. Лизинговые обязательства
6. Акционерные займы
7. Обеспечение и поручительства
8. Конфликт частных и государственных интересов

Глава 20. Внешний долг банковского сектора

1. Межбанковские кредиты
2. Еврооблигации
3. Субординированные займы
4. Производные финансовые инструменты
5. Гарантии и аккредитивы
6. Валютные позиции
7. Достаточность капитала
8. Системные последствия приостановки платежей

Глава 21. Обязательства, не подлежащие блокировке

1. Платежи нейтральным кредиторам
2. Обязательства перед стратегическими партнерами
3. Платежи, связанные с критическим импортом
4. Расчеты по гуманитарным поставкам
5. Обязательства, нарушение которых создаст несоразмерный ущерб
6. Критерии исключения из режима

Часть VI. Классификация кредиторов и юрисдикций

Глава 22. Почему мораторий должен быть селективным

1. Недопустимость тотального подхода
2. Различия между государствами и частными кредиторами
3. Фактическое поведение кредитора
4. Связь кредитора с санкционной политикой
5. Защита добросовестных участников
6. Сохранение доступа к альтернативному капиталу

Глава 23. Категории иностранных кредиторов

1. Кредиторы из нейтральных государств
2. Кредиторы из государств, не применяющих финансовые ограничения
3. Кредиторы из недружественных юрисдикций
4. Финансовые институты, участвующие в блокировке активов
5. Кредиторы, отказавшиеся принимать альтернативное исполнение
6. Международные организации
7. Конечный бенефициар как критерий классификации

Глава 24. Основания для введения специального режима

1. Блокировка российских резервов
2. Конфискация государственной собственности
3. Использование доходов от российских активов
4. Арест частных российских активов
5. Запрет на проведение платежей
6. Непризнание произведенного платежа
7. Отказ от возврата законно принадлежащих России средств
8. Создание угрозы массового взыскания

Глава 25. Индивидуализация ответных мер

1. Страна кредитора
2. Статус самого кредитора
3. Характер финансового ограничения
4. Размер заблокированных российских активов
5. Наличие встречных требований
6. Поведение кредитора после введения санкций
7. Возможность переговорного урегулирования

Часть VII. Механизм временной приостановки выплат

Глава 26. Единый реестр внешних обязательств

1. Цели создания реестра
2. Состав учитываемых данных
3. Идентификация конечного кредитора
4. Учет валюты и юрисдикции
5. Информация об обеспечении
6. Санкционный статус
7. Состояние судебных споров
8. Взаимодействие государства, банков и заемщиков

Глава 27. Специальные долговые счета

1. Назначение специального счета
2. Порядок зачисления средств
3. Правовой режим денежных средств
4. Начисление процентов
5. Валютная переоценка
6. Ограничения на использование
7. Раскрытие информации кредитору
8. Разблокировка средств

Глава 28. Депонирование как форма защищенного исполнения

1. Экономический смысл депонирования
2. Отличие от обычного платежа
3. Отличие от отказа от обязательства
4. Фиксация готовности заемщика платить
5. Подтверждение наличия средств
6. Учет начисленных процентов
7. Условия передачи средств кредитору
8. Возможность взаимного зачета

Глава 29. Альтернативные валюты исполнения

1. Платеж в рублях
2. Платеж в валюте нейтрального государства
3. Платеж в юанях
4. Многовалютные расчеты
5. Клиринговые единицы
6. Цифровые финансовые активы
7. Товарное исполнение
8. Риски валютной конвертации

Глава 30. Альтернативная платежная инфраструктура

1. Российские банки как расчетные агенты
2. Национальные клиринговые механизмы
3. Двусторонние расчетные контуры
4. Использование банков нейтральных государств
5. Прямые расчеты без западных посредников
6. Защищенный депозитарный учет
7. Технологическая и правовая независимость

Глава 31. Порядок действий российского заемщика

1. Идентификация обязательства
2. Определение статуса кредитора
3. Уведомление государственных органов
4. Расчет суммы платежа
5. Резервирование средств
6. Предложение альтернативного исполнения
7. Депонирование
8. Документирование всех действий
9. Подготовка к возможному судебному спору

Часть VIII. Экономический эффект платежного моратория

Глава 32. Сохранение валютной ликвидности

1. Объем внешних выплат
2. Процентные и основные платежи
3. Влияние на валютный спрос
4. Сокращение чистого оттока капитала
5. Поддержка международных резервов
6. Роль банковской ликвидности
7. Ограничения положительного эффекта

Глава 33. Влияние на платежный баланс

1. Текущий счет
2. Финансовый счет
3. Движение капитала
4. Валютные резервы
5. Курс рубля
6. Импорт и экспорт
7. Краткосрочные и долгосрочные последствия

Глава 34. Возможность внутреннего использования средств

1. Почему заблокированные суммы не являются свободным доходом
2. Обособленный режим учета
3. Использование в качестве обеспечения
4. Направление в инвестиционные инструменты
5. Финансирование инфраструктуры
6. Поддержка критического импорта
7. Ограничения на бюджетное использование
8. Риск проедания сохраненной ликвидности

Глава 35. Влияние на кредитование и инвестиции

1. Рост внутренней ресурсной базы
2. Снижение зависимости от внешнего капитала
3. Удлинение сроков внутреннего кредита
4. Финансирование промышленности
5. Государственно-частные механизмы
6. Риск неэффективного распределения ресурсов
7. Требования к инвестиционной дисциплине

Глава 36. Инфляционные и денежно-кредитные последствия

1. Ликвидность и денежная масса
2. Возможность стерилизации
3. Процентные ставки
4. Кредитная активность
5. Инфляционные риски
6. Связь с бюджетной политикой
7. Роль Центрального банка

Часть IX. Риски для финансовой системы

Глава 37. Риски банков и корпораций

1. Ухудшение кредитных рейтингов
2. Досрочное предъявление требований
3. Кросс-дефолты
4. Рост резервов
5. Ухудшение достаточности капитала
6. Ограничение доступа к новому финансированию
7. Давление на акционеров и руководство компаний

Глава 38. Риски ареста зарубежных активов

1. Государственная собственность
2. Активы Центрального банка
3. Активы государственных компаний
4. Частные корпоративные активы
5. Торговая выручка
6. Морские и авиационные активы
7. Интеллектуальная собственность
8. Стратегия сокращения уязвимого имущества

Глава 39. Репутационные последствия

1. Понятие финансовой репутации
2. Репутация неплатежеспособного заемщика
3. Репутация заемщика, лишенного платежной инфраструктуры
4. Репутация государства, применившего ответные меры
5. Влияние на нейтральных инвесторов
6. Коммуникационная стратегия
7. Восстановление кредитной истории после урегулирования

Глава 40. Риск финансовой самоизоляции

1. Потеря доступа к международным рынкам капитала
2. Рост стоимости будущих заимствований
3. Ограничение иностранных инвестиций
4. Снижение конкуренции на внутреннем рынке
5. Технологическая изоляция
6. Как избежать превращения защиты в автаркию

Часть X. Правовая конструкция платежного суверенитета

Глава 41. Необходимость специального законодательства

1. Цели закона
2. Сфера действия
3. Критерии применения
4. Полномочия государственных органов
5. Права и обязанности заемщиков
6. Статус кредиторов
7. Порядок обжалования
8. Срок действия режима

Глава 42. Правовая защита российских заемщиков

1. Признание внутреннего исполнения надлежащим
2. Защита руководителей и органов управления
3. Освобождение от ответственности за соблюдение специального режима
4. Ограничение исполнения иностранных судебных актов
5. Государственная правовая помощь
6. Координация судебной стратегии
7. Защита имущества внутри России

Глава 43. Договорные последствия приостановки

1. Событие дефолта
2. Технический дефолт
3. Кросс-дефолт
4. Досрочное взыскание
5. Обращение взыскания на обеспечение
6. Изменение процентной ставки
7. Расторжение договоров
8. Положение поручителей и гарантов

Глава 44. Иностранные суды и международный арбитраж

1. Выбор юрисдикции
2. Применимое право
3. Защита в иностранных судах
4. Признание чрезвычайных обстоятельств
5. Возражения против взыскания
6. Суверенные иммунитеты
7. Признание и исполнение решений
8. Формирование единой правовой позиции России

Глава 45. Правовой статус приостановленных средств

1. Собственность заемщика
2. Условное право кредитора
3. Обособленная денежная масса
4. Запрет свободного использования
5. Начисление дохода
6. Порядок зачета
7. Наследование и уступка требований
8. Окончательное распределение средств

Часть XI. Встречные требования и переговорная стратегия

Глава 46. Российские активы как встречное требование

1. Государственные резервы
2. Активы российских компаний
3. Частная собственность граждан
4. Доходы от заблокированных активов
5. Прямой и косвенный ущерб
6. Методика оценки требований
7. Документирование потерь

Глава 47. Взаимный зачет обязательств

1. Экономическая логика зачета
2. Государственные и частные требования
3. Индивидуальный и межгосударственный зачет
4. Валютная оценка
5. Процентные начисления
6. Спорные активы
7. Механизм окончательного урегулирования

Глава 48. Формула «разблокировка активов в обмен на возобновление выплат»

1. Синхронность действий
2. Поэтапное освобождение средств
3. Пропорциональный подход
4. Контроль исполнения
5. Гарантии сторон
6. Участие нейтральных посредников
7. Возможность частичного соглашения

Глава 49. Долг как переговорный ресурс

1. Почему обязательство может усиливать позицию должника
2. Стоимость ожидания для кредитора
3. Различия интересов государств и частных инвесторов
4. Стимулирование давления кредиторов на собственные правительства
5. Переговоры по отдельным категориям долгов
6. Условия взаимного отказа от претензий

Часть XII. Сценарии реализации

Глава 50. Мягкий сценарий

1. Сохранение признания всех обязательств
2. Изменение валюты платежа
3. Изменение маршрута расчетов
4. Использование специальных счетов
5. Депонирование спорных сумм
6. Минимизация международных последствий

Глава 51. Средний сценарий

1. Адресная приостановка выплат
2. Классификация недружественных кредиторов
3. Обязательное резервирование средств
4. Государственная защита заемщиков
5. Ограничение исполнения иностранных решений
6. Подготовка взаимного зачета

Глава 52. Жесткий сценарий

1. Широкий мораторий
2. Централизация внешних платежей
3. Запрет расчетов через отдельные юрисдикции
4. Введение обязательного контроля капитала
5. Использование встречных ограничений
6. Последствия для внешней торговли и инвестиций
7. Условия допустимости крайнего сценария

Глава 53. Критерии выбора сценария

1. Масштаб блокировки российских активов
2. Угроза конфискации
3. Состояние валютного рынка
4. Положение банковской системы
5. Размер внешних обязательств
6. Наличие нейтральных расчетных каналов
7. Международная политическая обстановка
8. Готовность экономики к ответным последствиям

Часть XIII. Дорожная карта введения режима

Глава 54. Подготовительный этап

1. Инвентаризация внешнего долга
2. Выявление конечных кредиторов
3. Оценка договорных рисков
4. Инвентаризация зарубежных активов
5. Создание специальных счетов
6. Подготовка нормативных актов
7. Формирование межведомственного центра
8. Разработка информационной стратегии

Глава 55. Пилотный режим

1. Выбор ограниченной категории обязательств
2. Тестирование инфраструктуры
3. Оценка реакции кредиторов
4. Правовая защита заемщиков
5. Мониторинг валютного рынка
6. Корректировка механизма
7. Подготовка к расширению

Глава 56. Масштабирование системы

1. Расширение перечня обязательств
2. Подключение банков
3. Подключение государственных компаний
4. Регулирование частных заемщиков
5. Международные уведомления
6. Развитие альтернативных расчетов
7. Постоянный мониторинг последствий

Глава 57. Управление режимом

1. Межведомственный координационный орган
2. Роль Правительства
3. Роль Центрального банка
4. Роль Министерства финансов
5. Роль банков и расчетных организаций
6. Роль судебной системы
7. Парламентский и общественный контроль
8. Периодическая оценка эффективности

Часть XIV. Прекращение моратория и окончательное урегулирование

Глава 58. Почему режим не должен быть бессрочным

1. Временный характер ответной меры
2. Риск превращения моратория в фактический отказ от долга
3. Необходимость регулярного пересмотра
4. Экономическая цена длительного ограничения
5. Поддержание доверия нейтральных партнеров

Глава 59. Условия возобновления выплат

1. Разблокировка российских активов
2. Отмена ограничений на платежи
3. Признание альтернативного исполнения
4. Достижение двустороннего соглашения
5. Проведение взаимного зачета
6. Предоставление гарантий неприменения повторных ограничений

Глава 60. Формы окончательного урегулирования

1. Полное погашение
2. Частичное погашение
3. Реструктуризация
4. Обмен долговых инструментов
5. Взаимный зачет
6. Списание части требований
7. Долгосрочное межгосударственное соглашение
8. Многостороннее урегулирование

Глава 61. Восстановление доступа к международному капиталу

1. Новая кредитная история
2. Гарантии для нейтральных инвесторов
3. Выпуск защищенных долговых инструментов
4. Использование российского права
5. Новые финансовые центры
6. Диверсификация валют и кредиторов
7. Снижение зависимости от одной инфраструктуры

Часть XV. Платежный суверенитет как постоянная государственная политика

Глава 62. Независимая расчетная инфраструктура

1. Национальные платежные системы
2. Международное соединение альтернативных систем
3. Собственный клиринг
4. Депозитарная независимость
5. Защита финансовых данных
6. Резервные каналы расчетов

Глава 63. Новая система внешних заимствований

1. Диверсификация кредиторов
2. Выпуск обязательств в рублях
3. Заимствования в валютах партнерских государств
4. Российская юрисдикция договоров
5. Ограничение санкционных ковенантов
6. Условия автоматического изменения маршрута платежа
7. Защитные оговорки в кредитных договорах

Глава 64. Страхование политических и санкционных рисков

1. Государственная система страхования
2. Резервные фонды
3. Гарантии экспортерам и заемщикам
4. Компенсация блокировок
5. Совместные фонды с партнерскими государствами
6. Перестрахование вне западных юрисдикций

Глава 65. Финансовый суверенитет без самоизоляции

1. Открытость и защищенность
2. Международное сотрудничество на основе взаимности
3. Сохранение конкуренции
4. Защита иностранных инвестиций
5. Предсказуемость российских правил
6. Развитие многополярной финансовой системы
7. Место России в новой архитектуре расчетов

Заключение

От односторонней добросовестности к взаимной ответственности

1. Почему долговые обязательства не могут существовать вне политической реальности
2. Почему платежная дисциплина должна быть взаимной
3. Временная приостановка как средство защиты, а не отказа от обязательств
4. Преимущества и цена платежного суверенитета
5. Условия успешной реализации стратегии
6. Платежный суверенитет как часть экономической безопасности России

Приложения

Приложение 1. Основные термины и определения

• платежный суверенитет;
• условное исполнение;
• защищенное исполнение;
• специальный долговой счет;
• депонирование;
• платежный мораторий;
• встречное требование;
• недружественный кредитор;
• нейтральная юрисдикция;
• санкционный платежный риск.

Приложение 2. Проект классификации внешних обязательств

Приложение 3. Проект классификации иностранных кредиторов

Приложение 4. Перечень критериев введения специального режима

Приложение 5. Предлагаемая структура единого реестра внешнего долга

Приложение 6. Модель специального долгового счета

Приложение 7. Алгоритм действий российского заемщика

Приложение 8. Матрица экономических и правовых рисков

Приложение 9. Сценарии введения и прекращения платежного моратория

Приложение 10. Основные положения проекта федерального закона о защищенном исполнении внешних обязательств

Приложение 11. Показатели оценки эффективности режима

Приложение 12. Перечень исторических долговых мораториев и реструктуризаций

Приложение 13. Библиография

Приложение 14. Предметный указатель

Приложение 15. Указатель нормативных и международно-правовых актов

*********

Предисловие

Почему России необходим платежный суверенитет

О природе современной экономической войны, финансовой асимметрии и необходимости пересмотра принципов исполнения внешних обязательств

Экономическая война редко начинается с официального объявления. Она не требует пересечения государственной границы армией, мобилизации населения или перехода промышленности на военное положение. Ее наступление можно определить по другому признаку: институты, ранее обеспечивавшие обмен, расчеты, кредитование и защиту собственности, начинают использоваться для ограничения возможностей избранного государства.

Банк перестает быть только финансовым посредником. Расчетная система перестает быть только технической инфраструктурой. Резервная валюта перестает быть только средством международного обмена. Депозитарий, страховая организация, рейтинговое агентство, аудиторская компания и иностранный суд оказываются элементами единого механизма воздействия.

Деньги формально продолжают принадлежать собственнику, но он уже не может ими распоряжаться. Обязательство формально сохраняется, но установленный договором платежный маршрут становится недоступным. Заемщик располагает средствами, однако перевод может быть заблокирован банком-посредником. Кредитор требует платежа, но государство его юрисдикции запрещает принять этот платеж либо отказывается признавать предложенный способ исполнения.

Возникает парадоксальная конструкция: одна сторона международного финансового отношения может ограничивать доступ другой стороны к активам, инфраструктуре и правовой защите, продолжая при этом требовать от нее безусловного исполнения обязательств.

Именно эта асимметрия находится в центре настоящей книги.

После 2022 года финансовые отношения России с западными государствами приобрели качественно иной характер. В Европейском союзе были запрещены операции, связанные с управлением резервами и активами Банка России. По данным Совета ЕС, в странах Союза иммобилизовано около 210 млрд евро активов российского центрального банка. В дальнейшем европейское регулирование разрешило направлять чрезвычайные доходы, возникающие в связи с удержанием этих активов, на поддержку Украины, включая обслуживание соответствующего кредитного механизма и финансирование через Европейский фонд мира.

Значение этого решения выходит далеко за пределы спора о конкретных денежных суммах. Фактически была поставлена под сомнение прежняя модель, в соответствии с которой международные резервы, право собственности и финансовая инфраструктура рассматривались как относительно нейтральные элементы мировой экономики.

Для России возник вопрос, который невозможно свести только к юридической оценке отдельных санкционных актов: может ли государство продолжать действовать в соответствии с прежней философией международных расчетов, если сама институциональная среда этих расчетов стала средством давления?

Ответ на этот вопрос требует пересмотра понятия финансового суверенитета.

Традиционно финансовый суверенитет связывался с правом государства выпускать национальную валюту, устанавливать налоги, принимать бюджет и проводить денежно-кредитную политику. Однако в современной экономике этого недостаточно. Государство может обладать собственной валютой и центральным банком, но оставаться зависимым от иностранных расчетных центров, корреспондентских банков, депозитариев, рейтинговых процедур, страховых механизмов и юрисдикций, в которых заключены долговые договоры.

Формальный суверенитет в такой системе не гарантирует фактической свободы действия.

Поэтому платежный суверенитет следует рассматривать как самостоятельную составляющую экономического суверенитета. Он означает способность государства обеспечивать исполнение внутренних и внешних обязательств по правилам, которые не могут быть произвольно отменены иностранным регулятором или заблокированы неподконтрольным посредником.

Платежный суверенитет включает право определять допустимую валюту исполнения, выбирать расчетную инфраструктуру, устанавливать особый порядок платежей в чрезвычайных обстоятельствах, защищать национальных заемщиков от взаимоисключающих требований и временно ограничивать движение средств в пользу субъектов, участвующих в финансовом давлении на страну.

Речь идет не о праве не платить. Речь идет о праве не допускать безусловного и одностороннего изъятия национальной ликвидности в ситуации, когда встречные права государства и его граждан системно ограничиваются.

Это различие принципиально.

Безусловный отказ от обязательств разрушает доверие к должнику. Платежный суверенитет, напротив, должен создавать новый, заранее определенный порядок исполнения обязательств в условиях, когда обычный порядок перестает действовать либо становится опасным для национальной финансовой системы.

В основе такого подхода лежит не отрицание договора, а требование взаимности.

Долговое обязательство не существует в вакууме. Оно предполагает наличие платежного средства, доступного банковского маршрута, правоспособного получателя, признаваемого способа исполнения, защищенности собственности и возможности разрешить спор в относительно беспристрастной процедуре.

Когда одна из сторон или государство ее юрисдикции разрушает эти условия, возникает вопрос о пределах первоначального обязательства.

Можно ли требовать платеж в иностранной валюте, если доступ к этой валюте ограничен самим государством кредитора?

Можно ли объявлять заемщика нарушителем, если платеж был заблокирован финансовой инфраструктурой, контролируемой кредитором или его государством?

Можно ли считать нейтральным договор, исполнение которого зависит от индивидуального разрешения иностранного санкционного органа?

Можно ли продолжать обслуживать требования кредиторов, если принадлежащие должнику или его государству активы удерживаются, а доход от них используется третьей стороной?

Эти вопросы нельзя разрешить одной ссылкой на необходимость соблюдать договоры. Принцип обязательности договоров является основой экономической жизни, но он не отменяет требования добросовестности. Более того, он предполагает, что ни одна сторона не должна извлекать преимущество из препятствий, которые создала сама.

Система, в которой кредитор сохраняет все договорные права, а должник утрачивает доступ к своим активам и расчетным средствам, перестает быть симметричной.

Продолжение платежей в такой системе может восприниматься как доказательство финансовой устойчивости. Однако оно одновременно способно закреплять уязвимость. Чем более дисциплинированно должник исполняет обязательства в условиях одностороннего давления, тем ниже экономическая цена этого давления для его инициаторов.

Государство, блокирующее российские активы, не несет потерь от прекращения поступлений по требованиям своих финансовых организаций. Иностранный кредитор продолжает рассчитывать на обслуживание долга. Санкционная инфраструктура сохраняет возможность контролировать платеж. Российская экономика при этом теряет ликвидность, которая могла бы поддерживать внутренний кредит, инвестиции, импорт критической продукции или устойчивость банковской системы.

Иными словами, односторонняя платежная добросовестность может превратиться из преимущества в форму самоналоженного ограничения.

Это не означает, что всякая внешняя выплата вредна или что каждый иностранный кредитор является участником антироссийской политики. Подобное обобщение было бы не только несправедливым, но и экономически опасным.

Кредиторы различаются по своей юрисдикции, правовому статусу, поведению и степени связи с ограничительными мерами. Среди них находятся частные инвесторы, банки, пенсионные фонды, международные организации, государственные учреждения, компании из нейтральных стран и лица, которые сами могли понести потери из-за действий своих регуляторов.

Поэтому платежный суверенитет несовместим с механической формулой «не платить никому».

Он требует классификации обязательств и кредиторов.

Обязательства перед нейтральными партнерами, расчеты, обеспечивающие критический импорт, платежи международным организациям и долги, нарушение которых нанесет России больший ущерб, чем кредитору, не могут автоматически попадать под единый запрет.

Столь же важно различать государственный и частный долг. Государство вправе регулировать движение капитала и вводить специальные экономические меры, но оно не должно произвольно превращать частную компанию в инструмент межгосударственного противостояния, перекладывая на нее все последствия своего решения.

Если российскому заемщику запрещается исполнять договор в первоначальном порядке, государство обязано предоставить ему понятный альтернативный механизм, внутреннюю правовую защиту, порядок учета обязательства и средства защиты руководителей от претензий, вызванных исполнением обязательного государственного предписания.

Элементы такого подхода уже появились в российском регулировании. Указ Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 95 установил временный порядок исполнения определенных обязательств перед рядом иностранных кредиторов, предусматривающий возможность использования специальных рублевых счетов. Это показывает, что идея изменения порядка исполнения в ответ на недружественные действия не является отвлеченной теоретической конструкцией: она уже вошла в российскую правовую практику.

Однако отдельные специальные процедуры еще не образуют целостной доктрины.

Необходима система, которая ответит на ряд принципиальных вопросов.

Какие действия иностранного государства являются достаточным основанием для приостановки выплат?

Кто принимает решение о введении специального режима?

Распространяется ли он только на государственный долг или также на частные обязательства?

Как определяется конечный собственник долгового требования?

Что происходит со средствами, которые должны были быть выплачены?

Начисляются ли на них проценты?

Могут ли они использоваться внутри российской экономики?

При каких условиях выплаты возобновляются?

Как соотносятся приостановленные обязательства с российскими активами, удерживаемыми за рубежом?

Каким образом следует защищать заемщика в иностранных судах?

Без ответов на эти вопросы временное ограничение платежей способно превратиться в неуправляемый дефолт. А неуправляемый дефолт — это уже не инструмент суверенитета, а источник новой зависимости.

Основная задача настоящей книги состоит в том, чтобы провести четкую границу между платежным суверенитетом и произвольным отказом от долга.

Первое основано на правилах. Второе — на их отсутствии.

Платежный суверенитет предполагает сохранение учета обязательства, резервирование средств, фиксацию готовности должника к исполнению, адресность применяемых мер и заранее сформулированные условия выхода из специального режима.

Если платеж временно не передается кредитору, это не означает, что сумма исчезает с баланса заемщика или становится свободным доходом государства. Она может быть зачислена на специальный счет, депонирована либо зарезервирована до наступления условий окончательного урегулирования.

Такая конструкция выполняет сразу несколько функций.

Во-первых, она подтверждает, что заемщик не отрицает существование обязательства.

Во-вторых, она сохраняет ликвидность внутри национальной финансовой системы.

В-третьих, она не позволяет кредитору получать преимущества от ограничений, созданных государством его юрисдикции.

В-четвертых, она формирует ресурс для последующих переговоров.

В-пятых, она создает пространство для взаимного зачета требований.

Именно зачет может стать одним из ключевых механизмов будущего урегулирования. Если российские государственные или частные активы удерживаются в иностранной юрисдикции, а резиденты этой юрисдикции обладают требованиями к российским заемщикам, возникает объективная основа для сопоставления встречных обязательств.

Но такой зачет не должен осуществляться упрощенно.

Государственные резервы, имущество компаний и средства частных граждан принадлежат разным субъектам. Требование одного российского собственника нельзя автоматически погасить за счет обязательства другого. Необходимы правовая процедура, оценка активов, учет процентов, определение очередности и механизм компенсации тем лицам, чьи средства были использованы в рамках общего урегулирования.

Поэтому платежный суверенитет требует не только политической воли, но и сложной институциональной архитектуры.

Потребуется единый реестр внешних обязательств, включающий информацию о заемщике, кредиторе, конечном владельце требования, применимом праве, валюте, сроках, обеспечении, гарантиях и судебных рисках.

Потребуется система специальных счетов.

Потребуется межведомственный орган, способный координировать действия Правительства, Банка России, Министерства финансов, банков, государственных корпораций и частных компаний.

Потребуется единая судебная стратегия.

Потребуется механизм регулярного пересмотра ограничений.

Потребуется четкое разграничение между средствами, временно удерживаемыми в связи со специальным режимом, и ресурсами, которые могут быть направлены на внутреннее финансирование.

Главная опасность состоит в том, что сохраненная ликвидность может быть ошибочно воспринята как дополнительный бюджетный доход. Если приостановленные платежи будут немедленно потрачены, государство утратит возможность возобновить исполнение после достижения соглашения. Возникнет скрытая долговая проблема, а временная мера фактически превратится в необратимое списание.

Поэтому средства, соответствующие приостановленным платежам, должны использоваться крайне осторожно.

Они могут служить обеспечением, размещаться в ликвидных инструментах или участвовать в строго ограниченных механизмах финансирования. Но их нельзя считать обычной собственностью бюджета до тех пор, пока обязательство не прекращено в результате зачета, соглашения, реструктуризации либо иного юридически завершенного урегулирования.

Платежный суверенитет также не должен превращаться в финансовую самоизоляцию.

Россия заинтересована в торговле, инвестициях, технологическом сотрудничестве и доступе к международному капиталу. Задача состоит не в том, чтобы отказаться от внешних финансовых отношений, а в том, чтобы изменить их архитектуру.

Внешнее заимствование само по себе не является признаком зависимости. Оно может ускорять инвестиции, распределять риски и связывать экономики взаимными интересами. Уязвимость возникает тогда, когда обязательства номинированы в неподконтрольной валюте, регулируются исключительно иностранным правом, обслуживаются через инфраструктуру одной политической группы государств и не содержат механизмов адаптации к санкционным ограничениям.

Новая модель внешнего финансирования должна учитывать этот опыт.

Долговые договоры могут предусматривать автоматическую замену платежного агента, альтернативную валюту исполнения, резервный расчетный маршрут, возможность депонирования средств и перенос места исполнения в случае блокировки инфраструктуры.

Российское право и суды партнерских государств должны играть более значительную роль.

Круг валют и финансовых центров должен быть диверсифицирован.

Взаимоотношения с нейтральными кредиторами должны сохранять максимальную предсказуемость.

Участники рынка должны заранее понимать, какие действия могут привести к введению специального режима и каким образом их права будут защищены.

Суверенитет без правил превращается в произвол. Правила без суверенитета превращаются в зависимость. Платежный суверенитет должен соединить способность государства к самостоятельному действию с юридической определенностью для участников экономических отношений.

Эта книга исходит из того, что современное противостояние ведется не только за рынки, территории или природные ресурсы. Оно ведется за право определять, какие платежи допустимы, чья собственность защищена, какие обязательства признаются действительными и кто контролирует инфраструктуру исполнения.

Побеждает не обязательно тот, кто располагает наибольшим запасом денег. Преимущество получает тот, кто контролирует их движение.

Именно поэтому вопрос о внешних долговых выплатах не может оставаться исключительно технической темой для казначейств, банков и юридических департаментов. Это вопрос национальной стратегии.

Каждый трансграничный платеж является одновременно исполнением договора, движением капитала, использованием финансовой инфраструктуры и признанием определенного порядка международных отношений.

Когда этот порядок основан на взаимности, платеж укрепляет доверие.

Когда он основан на одностороннем принуждении, платеж может укреплять систему, направленную против самого плательщика.

Россия должна сохранить репутацию государства, способного выполнять обязательства. Но способность платить не должна означать обязанность делать это любым способом, через любую инфраструктуру и независимо от действий другой стороны.

Настоящая финансовая надежность состоит не в механическом перечислении средств. Она состоит в способности сформировать устойчивые правила, которые обеспечивают исполнение обязательств, не разрушая безопасность самого должника.

Поэтому предлагаемая в книге стратегия не строится на лозунге «Россия не должна платить».

Ее формула иная:

Россия должна признавать свои обязательства, но исполнять их только в рамках порядка, обеспечивающего взаимность, защищенность российских активов, возможность надлежащего платежа и равенство сторон.

Если обычный порядок разрушен, должен включаться специальный порядок.

Если платежный канал заблокирован, должна существовать национальная альтернатива.

Если российские активы удерживаются, внешние выплаты не могут рассматриваться вне связи с этим удержанием.

Если кредитор не способен или не желает принять законно предложенное исполнение, должник не должен автоматически считаться нарушителем.

Если ограничение вводится как временная ответная мера, одновременно должны быть определены критерии его прекращения.

Платежный суверенитет — это не отказ от международной экономики. Это условие участия в ней без утраты способности защищать собственные интересы.

Он не отменяет договор. Он восстанавливает баланс сторон.

Он не уничтожает долг. Он меняет порядок его исполнения.

Он не объявляет всех иностранных кредиторов противниками. Он разделяет добросовестных участников и субъектов, вовлеченных в финансовое давление.

Он не предполагает бессрочного удержания средств. Он создает механизм переговоров, зачета, реструктуризации и окончательного урегулирования.

И наконец, платежный суверенитет не может быть разовой реакцией на один санкционный эпизод. Он должен стать постоянной способностью государства действовать в ситуации внешнего финансового принуждения.

Для этого необходимы независимые расчетные каналы, защищенное хранение резервов, новые договорные стандарты, собственная депозитарная инфраструктура, система страхования политических рисков и законодательство о специальном порядке исполнения трансграничных обязательств.

Цель настоящей книги — представить такую систему не как абстрактную декларацию, а как последовательную практическую стратегию.

В следующих главах будут рассмотрены природа современной финансовой власти, история долговых мораториев, различия между государственными и частными обязательствами, классификация кредиторов, механизм специальных счетов, правовые последствия приостановки выплат, влияние на валютный рынок и банковскую систему, встречные требования России, возможные переговорные модели и порядок прекращения специального режима.

Предлагаемые решения не являются безрисковыми. Введение платежных ограничений способно повлечь судебные иски, арест активов, кросс-дефолты, рост стоимости капитала и ухудшение отношений с частью инвесторов.

Но отсутствие решения также имеет цену.

Этой ценой могут стать дальнейший отток ликвидности, закрепление финансовой асимметрии, утрата переговорного ресурса и сохранение зависимости от инфраструктуры, способной в любой момент прекратить обслуживание российского участника.

Стратегический выбор состоит не между риском и отсутствием риска. Он состоит между управляемым риском самостоятельной политики и неуправляемым риском сохранения зависимости.

Платежный суверенитет необходим России потому, что государство, не контролирующее условия исполнения собственных финансовых обязательств, не обладает полной экономической самостоятельностью.

Россия должна оставаться добросовестным участником международных отношений.

Но добросовестность не равнозначна беззащитности.

******

Введение

От безусловной платежной дисциплины к защищенному исполнению

Внешний долг принято рассматривать прежде всего как совокупность договорных обязательств. Государство выпускает облигации, банк привлекает межбанковский кредит, компания получает заем или размещает долговые бумаги. Возникает обязанность в установленный срок выплатить проценты и вернуть основную сумму. Если должник располагает необходимыми средствами, он должен исполнить обязательство. Если не располагает — наступают последствия неплатежеспособности.

Эта логика представляется естественной, пока финансовые отношения развиваются в относительно нормальной институциональной среде. Предполагается, что стороны обладают юридической самостоятельностью, платежная инфраструктура доступна, собственность защищена, банки выполняют распоряжения клиентов, а суды и регуляторы не используют свое положение для одностороннего изменения экономического баланса договора.

В такой системе платежная дисциплина является не только юридической обязанностью, но и экономически рациональным поведением. Добросовестный заемщик сохраняет репутацию, получает доступ к новому капиталу, уменьшает стоимость будущих заимствований и укрепляет доверие партнеров.

Однако трансграничное долговое обязательство существует не только между заемщиком и кредитором. Его исполнение зависит от гораздо более сложной системы. В нее входят валюта платежа, банки-корреспонденты, клиринговые центры, депозитарии, платежные агенты, иностранные регуляторы, санкционные органы, рейтинговые агентства и суды.

Если эта система перестает быть нейтральной, меняется и экономическое содержание долгового обязательства.

Должник может иметь деньги, но не иметь возможности перевести их кредитору. Он может произвести платеж, но не добиться признания исполнения. Он может предложить альтернативный маршрут, но столкнуться с отказом кредитора, который одновременно продолжает начислять проценты и фиксировать нарушение. Он может владеть активами в иностранной юрисдикции, но утратить возможность распоряжаться ими, продолжая при этом обслуживать требования резидентов той же юрисдикции.

В результате возникает финансовая асимметрия: права одной стороны сохраняются в полном объеме, а права другой ограничиваются политическими и административными решениями.

Именно в такой среде прежняя модель безусловной платежной дисциплины требует пересмотра.

Настоящая книга не ставит своей целью доказать, что Россия должна отказаться от внешних долгов. Подобный вывод был бы экономически примитивным и стратегически опасным. Внешнее финансирование способно расширять инвестиционные возможности, ускорять развитие инфраструктуры, облегчать торговлю и распределять риски между участниками международной экономики.

Проблема заключается не в существовании внешнего долга как такового. Проблема возникает тогда, когда обязательства обслуживаются в рамках системы, позволяющей другой стороне одновременно контролировать активы должника, препятствовать движению его средств и сохранять все преимущества кредитора.

Поэтому предметом исследования является не отказ от платежной дисциплины, а переход к защищенному исполнению внешних обязательств.

Защищенное исполнение означает, что долг продолжает признаваться, но форма, валюта, маршрут, момент и иные условия платежа определяются с учетом реальной возможности исполнения, режима собственности, поведения кредитора и государства его юрисдикции.

При необходимости платеж может быть произведен через российскую инфраструктуру, направлен на специальный счет, депонирован, временно приостановлен либо включен в механизм взаимного урегулирования.

Цель такой системы состоит не в освобождении заемщика от обязательства, а в предотвращении ситуации, когда его добросовестность используется против него самого.

1. Внешние обязательства в условиях разрушения взаимности

В основе любого устойчивого долгового отношения находится взаимность.

Заемщик получает капитал и принимает обязанность возвратить его с согласованным вознаграждением. Кредитор предоставляет средства и приобретает право требовать исполнения. Государство обеспечивает защиту собственности, признает действительность договора и предоставляет сторонам возможность разрешить спор.

Взаимность не означает полного равенства экономических интересов. Кредитор и заемщик преследуют разные цели. Но они признают общий правовой порядок, в рамках которого права одной стороны соответствуют обязанностям другой.

В нормальных условиях кредитор не может одновременно требовать возврата долга и запрещать должнику использовать законный платежный канал. Он не должен создавать препятствия исполнению, а затем извлекать выгоду из возникшей просрочки. Государство кредитора не должно лишать должника возможности распоряжаться принадлежащими ему активами, сохраняя при этом бесспорность требований собственных резидентов.

Однако санкционная практика показала, что взаимность может быть разрушена административным решением.

После 2022 года значительная часть резервов и активов Банка России была иммобилизована в западных юрисдикциях. Европейский союз указывает, что на его территории удерживается около 210 млрд евро активов российского центрального банка. В дальнейшем европейское регулирование установило порядок использования чрезвычайных доходов, возникающих в связи с удержанием этих активов, для поддержки Украины.

Одновременно ограничения затронули российские банки, платежных посредников, депозитарные операции, расчеты в отдельных валютах и доступ к рынкам капитала. Министерство финансов США прямо характеризовало часть своих мер как направленную на ограничение способности России привлекать капитал и использовать международную финансовую систему.

Это означает, что долговое обязательство оказывается включено в политико-административную среду, которую должник не контролирует.

Формально договор может продолжать действовать. Но фактические условия исполнения меняются. Валюта обязательства находится под контролем иностранного эмитента. Платеж проходит через банки, обязанные соблюдать санкционные запреты. Учет прав ведется депозитарием, который может заблокировать операцию. Получение средств кредитором зависит от решений регулятора, не участвовавшего в первоначальном договоре.

Такое положение нельзя описать только категориями обычной просрочки.

Следует различать по меньшей мере четыре ситуации.

Первая — экономическая неспособность должника платить. У него отсутствуют необходимые средства, а его активы и доходы недостаточны для исполнения обязательства.

Вторая — техническая невозможность платежа. Средства имеются, но используемая инфраструктура не позволяет провести операцию.

Третья — юридическая невозможность. Проведение или получение платежа запрещено нормативным актом, санкционным режимом либо решением иностранного регулятора.

Четвертая — стратегическая приостановка. Государство временно ограничивает платеж, поскольку его продолжение в существующих условиях причиняет ущерб национальным интересам, усиливает финансовую асимметрию или уменьшает возможности встречного урегулирования.

Эти ситуации имеют различную экономическую и правовую природу. Смешение их под общим обозначением «дефолт» упрощает анализ и часто служит интересам стороны, контролирующей международную финансовую инфраструктуру.

Если заемщик не имеет денег, речь идет о неплатежеспособности.

Если деньги есть, но платеж блокируется посредником, возникает вопрос о невозможности исполнения.

Если должник предлагает альтернативный способ платежа, а кредитор отказывается его принять, требуется оценка добросовестности обеих сторон.

Если государство приостанавливает перечисление средств в ответ на блокировку собственных активов, речь идет о специальной экономической мере, последствия которой нельзя оценивать исключительно по правилам обычного коммерческого договора.

Разрушение взаимности проявляется не только в блокировке государственных резервов. Оно затрагивает частные отношения.

Российская компания может иметь задолженность перед иностранным банком, в то время как ее собственные средства, ценные бумаги или дивиденды заблокированы в юрисдикции этого кредитора. Российский банк может быть обязан обслуживать внешний заем, одновременно утратив доступ к части зарубежных активов. Инвестор может продолжать предъявлять требования к российскому эмитенту, хотя платежная и депозитарная инфраструктура его государства препятствует передаче денег.

Возникает сложная система перекрестных ограничений, в которой формальное отделение частного долга от межгосударственного конфликта становится все менее убедительным.

Это не означает, что каждый частный кредитор несет ответственность за действия своего правительства. Многие иностранные инвесторы сами оказались заложниками ограничений. Они могли быть заинтересованы в получении платежа, но не имели права или технической возможности принять его.

Следовательно, восстановление взаимности требует адресного, а не коллективного подхода.

Необходимо учитывать:

• юрисдикцию кредитора;
• конечного владельца требования;
• его участие в ограничительных мерах;
• возможность принять альтернативный платеж;
• наличие заблокированных российских активов;
• характер договора;
• последствия приостановки для самого заемщика;
• значение обязательства для отношений с нейтральными партнерами.

Взаимность не восстанавливается тотальным прекращением всех внешних выплат. Такая мера способна разрушить отношения с государствами и инвесторами, не участвующими в финансовом давлении на Россию.

Взаимность восстанавливается созданием режима, при котором объем прав иностранного кредитора соотносится с доступностью прав российского должника и собственников российских активов.

Именно поэтому центральным элементом предлагаемой стратегии является селективность.

2. Почему обычные правила перестают быть нейтральными

Правила могут выглядеть универсальными, но их практический эффект зависит от того, кто контролирует их применение.

Требование погашать долг в согласованной валюте кажется нейтральным. Однако оно перестает быть нейтральным, если эмитент этой валюты способен запретить расчет, заблокировать банк или установить лицензирование операции.

Выбор иностранного права может казаться рациональным способом повысить доверие кредитора. Но он приобретает иное значение, если политическое противостояние влияет на судебную практику, доступ к представителям, признание документов или возможность исполнения решения.

Использование международного депозитария удобно, пока он действует как технический посредник. Если же он получает обязанность блокировать активы и операции определенной категории лиц, инфраструктурное преимущество превращается в средство контроля.

Система международных финансов долгое время строилась на убеждении, что ее базовые институты сохранят относительную автономию от политического конфликта. Это убеждение никогда не было абсолютным, но оно позволяло участникам считать резервы, расчеты и долговые инструменты менее уязвимыми, чем торговые или дипломатические отношения.

События последних лет показали, что подобное разделение больше не может приниматься как безусловное.

Обычные правила перестают быть нейтральными в трех случаях.

Во-первых, когда одна сторона контролирует инфраструктуру исполнения.

Трансграничный платеж в долларах или евро предполагает участие банков и расчетных организаций, подчиненных соответствующим регуляторам. Даже если заемщик и кредитор находятся за пределами США или Европейского союза, использование валюты и связанной с ней инфраструктуры может привести операцию в сферу иностранного контроля.

Во-вторых, когда применение правил становится избирательным.

Одинаковые по форме действия могут оцениваться по-разному в зависимости от статуса участника, его гражданства, происхождения капитала или включения в санкционный перечень. Договор остается единым, но способность сторон пользоваться его механизмами становится неравной.

В-третьих, когда соблюдение прежнего правила усиливает сторону, которая сама ограничила его нормальное действие.

Если государство блокирует активы должника, но требует продолжения платежей в пользу своих резидентов, сохранение обычного порядка закрепляет асимметрию. Должник теряет доступ к собственным средствам и одновременно уменьшает свою ликвидность, обслуживая требования лиц из блокирующей юрисдикции.

Правило в таком случае уже не просто регулирует отношения. Оно перераспределяет экономические преимущества.

Отсюда следует важный вывод: формальное сохранение прежнего договора не означает сохранения прежнего экономического баланса.

Допустим, компания привлекла заем, рассчитывая обслуживать его за счет зарубежной выручки. Позднее выручка блокируется, корреспондентские счета становятся недоступными, а платеж в первоначальной валюте запрещается. Договорный текст не изменился, но экономическая конструкция сделки разрушена.

Если компания вынуждена приобретать валюту на иных условиях, использовать более дорогие маршруты и нести риск повторной блокировки платежа, стоимость обязательства фактически возрастает.

Если после перечисления средств кредитор не получает их из-за действий посредника, возникает опасность двойной потери: деньги списаны со счета должника, но обязательство продолжает считаться непогашенным.

Если должник избегает такого риска и удерживает платеж, кредитор может объявить дефолт.

Иными словами, контроль над инфраструктурой позволяет третьей стороне влиять не только на движение денег, но и на юридическую квалификацию поведения должника.

Поэтому защищенное исполнение должно включать право переноса места исполнения в российскую юрисдикцию.

Если первоначальный платежный маршрут заблокирован, должник должен иметь возможность:

1. рассчитать сумму обязательства;
2. зафиксировать готовность к платежу;
3. зачислить средства на специальный счет;
4. уведомить кредитора;
5. предоставить ему предусмотренный российским порядком способ распоряжения средствами;
6. сохранить сумму до устранения ограничений, если кредитор не может ею воспользоваться.

Российская нормативная практика уже содержит отдельные элементы такой модели. Указ Президента РФ от 5 марта 2022 года № 95 установил временный порядок исполнения ряда обязательств перед иностранными кредиторами и предусмотрел использование специальных счетов типа «С». Позднее был введен специальный порядок исполнения государственных долговых обязательств Российской Федерации, номинированных в иностранной валюте.

Эти решения имеют принципиальное значение. Они подтверждают возможность разделить признание долга и первоначальный способ его исполнения.

Однако временные нормативные решения еще не образуют завершенной доктрины. Для ее формирования необходимо определить общие принципы, применимые не только к отдельным платежам, но и к системе внешних обязательств.

Главный принцип состоит в том, что инфраструктурное преимущество иностранной стороны не должно автоматически превращаться в право определять, состоялось ли исполнение.

Если заемщик выполнил требования специального российского порядка, зарезервировал полную сумму и обеспечил возможность ее получения при соблюдении установленных условий, внутри российской правовой системы такое поведение должно рассматриваться как надлежащее или по меньшей мере добросовестно предложенное исполнение.

Иностранный суд может не согласиться с этой квалификацией. Именно поэтому платежный суверенитет не устраняет международный юридический риск. Он перераспределяет его и не позволяет иностранной инфраструктуре единолично определять правовой результат.

3. Платеж как экономический, правовой и политический акт

Платеж часто представляют как завершающую техническую операцию: деньги переходят от должника к кредитору, после чего обязательство прекращается.

В действительности трансграничный платеж имеет одновременно несколько измерений.

Экономическое измерение

Любой внешний платеж означает перемещение ликвидности из одной экономической системы в другую.

Для отдельной компании выплата процентов может составлять обычную часть финансового плана. Но совокупность платежей государства, банков и корпораций влияет на валютный спрос, движение капитала, международные резервы, банковскую ликвидность и возможности внутреннего кредитования.

Пока внешнее финансирование остается доступным, погашение старого долга может сопровождаться привлечением нового. Капитал движется в обе стороны. Заемщик выплачивает средства, но сохраняет возможность рефинансирования.

В условиях финансовых ограничений движение становится преимущественно односторонним. Погашение обязательств продолжается, а доступ к новому внешнему капиталу сокращается. В результате обслуживание долга превращается в канал чистого вывода ликвидности.

Это не означает, что каждый такой платеж должен быть прекращен. Неисполнение способно вызвать более значительные потери: арест обеспечения, прекращение поставок, банкротство дочерней компании или утрату стратегического партнера.

Поэтому экономическая оценка платежа должна учитывать не только его сумму, но и альтернативные издержки.

Необходимо ответить на вопросы:

• что произойдет при совершении платежа;
• что произойдет при его приостановке;
• какие активы окажутся под угрозой;
• можно ли сохранить отношения с кредитором;
• имеется ли возможность рефинансирования;
• связан ли долг с критически важным импортом;
• является ли кредитор участником блокирующих мер;
• существует ли встречное российское требование.

Платежный суверенитет не означает, что государство всегда предпочитает удержать деньги. Он означает, что государство оценивает платеж как элемент общей экономической стратегии.

Правовое измерение

Платеж прекращает обязательство только тогда, когда он соответствует установленным требованиям.

Необходимо определить надлежащего получателя, валюту, срок, место и способ исполнения. Значение может иметь участие платежного агента, соблюдение процедур уведомления, порядок конвертации и момент зачисления средств.

В санкционной среде каждое из этих условий становится потенциальной точкой конфликта.

Если платеж произведен в рублях вместо иностранной валюты, признает ли его кредитор?

Если средства находятся на специальном счете, считается ли обязательство исполненным?

Если кредитор юридически не может получить деньги, кто несет риск невозможности?

Если банк-посредник заблокировал перевод после списания средств, освобождается ли должник от обязательства?

Если санкционный орган выдает временную лицензию, но срок ее действия не позволяет завершить расчеты, можно ли квалифицировать последующую просрочку как нарушение заемщика?

Ответы зависят от применимого права и конкретного договора. Поэтому никакая общая доктрина не способна автоматически устранить частноправовые последствия.

Государство может признать исполнение надлежащим внутри своей юрисдикции, но не может гарантировать аналогичную оценку иностранного суда.

Следовательно, защищенное исполнение должно сочетать внутреннее регулирование с подготовкой международной правовой позиции.

Необходимо заранее документировать:

• наличие средств у заемщика;
• попытки провести платеж;
• отказы посредников;
• обращения за разрешениями;
• предложения альтернативного исполнения;
• уведомления кредитора;
• зачисление суммы на специальный счет;
• сохранение средств в распоряжении кредитора при выполнении условий режима.

Чем подробнее зафиксирована добросовестность должника, тем сильнее его позиция в будущем споре.

Политическое измерение

Платеж по внешнему долгу способен выходить за пределы отношений между частными субъектами.

Если кредитор находится в юрисдикции, применяющей системные ограничения против государства должника, продолжение выплат приобретает политический смысл. Оно может восприниматься как признание права одной стороны блокировать активы другой без встречных экономических последствий.

Напротив, приостановка платежа может использоваться как средство давления и переговорный ресурс.

Однако политизация частного долга несет серьезную опасность. Государство может чрезмерно расширить собственное вмешательство, разрушить предсказуемость договоров и заставить частные компании нести издержки межгосударственного конфликта.

Поэтому политическое значение платежа не должно отменять экономическую рациональность и правовую определенность.

Решение о специальном режиме должно приниматься на основе заранее установленных критериев, а не ситуативных призывов.

Такими критериями могут быть:

• участие государства кредитора в блокировке российских активов;
• запрет на проведение платежей;
• конфискационные меры;
• использование доходов от российских активов;
• отказ признавать альтернативное исполнение;
• непосредственное участие кредитора в санкционной политике;
• наличие сопоставимого встречного требования;
• угроза системной устойчивости российской экономики.

Платеж становится политическим актом не потому, что государство произвольно объявляет его таковым, а потому, что он включен в систему межгосударственных ограничений.

4. Что понимается под платежным суверенитетом

Платежный суверенитет — это способность государства устанавливать и обеспечивать такой порядок исполнения внутренних и внешних денежных обязательств, который сохраняет юридическую определенность, поддерживает устойчивость национальной финансовой системы и не позволяет иностранным субъектам использовать контроль над расчетной инфраструктурой для одностороннего экономического принуждения.

В этом определении важны все элементы.

Платежный суверенитет является способностью, а не декларацией.

Недостаточно провозгласить право рассчитываться в национальной валюте. Необходимо иметь банки, клиринговые системы, депозитарии, программное обеспечение, каналы связи, юридические механизмы и партнерские соглашения, позволяющие провести такой платеж.

Суверенитет требует установления порядка.

Если решения принимаются произвольно, участники не могут оценить риски. Заемщики не понимают, какие платежи разрешены. Кредиторы не знают, при каких условиях получат средства. Банки опасаются ответственности. Суды сталкиваются с противоречивыми нормами.

Поэтому платежный суверенитет должен быть нормативно оформлен.

Он должен сохранять юридическую определенность.

Задача состоит не в разрушении обязательств, а в адаптации порядка их исполнения. Для этого необходимо четко определить статус средств, права кредитора, обязанности должника, сроки пересмотра режима и основания для окончательного прекращения обязательства.

Он должен защищать устойчивость финансовой системы.

Специальный режим не может вводиться без оценки последствий для банков, валютного рынка, корпоративных балансов и государственных финансов. Приостановка платежа, выгодная в краткосрочном периоде, может создать крупные убытки из-за кросс-дефолта или ареста зарубежных активов.

Наконец, платежный суверенитет должен ограничивать возможность внешнего принуждения.

Это предполагает развитие национальных и партнерских расчетных каналов, диверсификацию валют, создание резервной инфраструктуры и включение защитных положений в новые договоры.

Платежный суверенитет включает несколько взаимосвязанных уровней.

Валютный суверенитет

Государство должно иметь возможность проводить значимую часть расчетов в собственной валюте либо в валютах, доступ к которым не может быть односторонне прекращен одним политическим центром.

Речь не идет о полном отказе от доллара или евро. Универсальная замена одной зависимости другой была бы стратегической ошибкой.

Необходима диверсификация.

Инфраструктурный суверенитет

Критические платежи не должны полностью зависеть от иностранных банков, систем передачи финансовых сообщений, клиринговых организаций и депозитариев.

Национальная инфраструктура должна обеспечивать не только внутренние операции, но и взаимодействие с системами партнерских государств.

Правовой суверенитет

Российская юрисдикция должна иметь возможность признавать специальный способ исполнения и защищать заемщика, действующего в соответствии с обязательным государственным порядком.

При этом правовой суверенитет не означает игнорирования международных последствий. Он создает внутреннюю основу для защиты, но не отменяет необходимость работы в иностранных судах и переговорах.

Информационный суверенитет

Государство должно обладать полной и актуальной информацией о внешних обязательствах российских субъектов, конечных кредиторах, валюте, сроках, обеспечении и возможных последствиях неплатежа.

Банк России продолжает вести развернутую статистику платежного баланса, международной инвестиционной позиции и внешнего долга, включая оценку фактических платежей. Однако для управления специальным режимом агрегированной статистики недостаточно: необходим детальный операционный реестр обязательств и рисков.

Договорный суверенитет

Новые договоры должны заранее учитывать вероятность блокировки инфраструктуры.

В них могут включаться:

• резервная валюта;
• альтернативный платежный агент;
• перенос места исполнения;
• специальный счет;
• порядок действий при санкционном запрете;
• признание депонирования;
• ограничение кросс-дефолта в случае внешней блокировки;
• обязательство кредитора содействовать получению необходимых разрешений.

Платежный суверенитет не достигается одним указом или созданием одной платежной системы. Это совокупность институтов, норм, договорных стандартов и практик.

5. Предмет, задачи и границы исследования

Предметом настоящей книги является временная, адресная и регулируемая приостановка выплат по отдельным категориям внешних государственных и частных обязательств как инструмент защиты российской финансовой системы в условиях внешнего экономического давления.

Исследование охватывает:

• государственный внешний долг;
• обязательства субъектов с государственным участием;
• внешние займы российских банков;
• корпоративные облигации;
• синдицированные кредиты;
• двусторонние банковские займы;
• отдельные обязательства по торговому финансированию;
• гарантии и поручительства;
• связанные с долгом расчетные и депозитарные отношения.

При этом книга не предлагает автоматически распространить единый режим на все перечисленные обязательства.

Напротив, одна из ее задач состоит в разработке классификации, позволяющей определить, какие платежи могут быть приостановлены, какие должны продолжаться, а какие требуют индивидуального решения.

Основные задачи исследования заключаются в следующем.

Первая задача — раскрыть природу современной финансовой асимметрии.

Необходимо показать, каким образом контроль над валютой, банковской инфраструктурой, депозитариями и правовыми механизмами влияет на фактическое распределение прав и рисков между кредитором и заемщиком.

Вторая задача — отделить платежный суверенитет от обычного дефолта.

Для этого требуется определить признаки защищенного исполнения:

• признание обязательства;
• наличие средств;
• специальный порядок учета;
• уведомление кредитора;
• временный характер ограничения;
• критерии выхода;
• возможность окончательного урегулирования.

Третья задача — разработать механизм приостановки.

Он должен включать порядок классификации кредиторов, специальные счета, правила резервирования, валюту учета, начисление процентов, процедуры раскрытия информации и защиту российских заемщиков.

Четвертая задача — оценить экономические последствия.

Следует рассмотреть влияние на валютный рынок, платежный баланс, банковскую систему, корпоративные финансы, инвестиции и стоимость будущего капитала.

Пятая задача — оценить правовые риски.

К ним относятся иностранные судебные иски, кросс-дефолты, обращение взыскания на обеспечение, арест зарубежных активов и требования к поручителям.

Шестая задача — определить место приостановленных платежей в переговорах о российских активах.

Необходимо исследовать возможность взаимного зачета, реструктуризации и синхронного восстановления прав сторон.

Седьмая задача — сформулировать механизм прекращения режима.

Приостановка, не имеющая критериев окончания, постепенно превращается в отказ от долга.

Исследование имеет принципиальные границы.

Во-первых, оно не является призывом к немедленному и всеобщему прекращению внешних выплат.

Каждое решение должно основываться на оценке конкретного обязательства и системных последствий.

Во-вторых, книга не утверждает, что российское законодательство может само по себе отменить действие иностранного права.

Внутреннее признание исполнения не исключает иной квалификации со стороны зарубежного суда.

В-третьих, предлагаемая стратегия не устраняет риск дефолта в договорном смысле.

Кредитор может применить предусмотренные договором меры, даже если российская сторона считает приостановку обоснованной.

В-четвертых, приостановленные средства не рассматриваются как автоматически доступный бюджетный ресурс.

Пока обязательство сохраняется, деньги должны учитываться обособленно.

В-пятых, книга не ставит знак равенства между государством кредитора и каждым частным инвестором из его юрисдикции.

Адресность является обязательным условием справедливой и рациональной политики.

В-шестых, исследование не предлагает финансовую самоизоляцию.

Платежный суверенитет должен создавать более устойчивую модель международного участия, а не заменять зависимость автаркией.

6. Основные положения предлагаемой стратегии

Предлагаемая стратегия основывается на двенадцати положениях.

Первое положение. Обязательство не отрицается

Временная приостановка не должна сопровождаться автоматическим списанием задолженности.

Основная сумма, проценты и иные предусмотренные договором платежи продолжают учитываться, если специальное решение не устанавливает иного.

Второе положение. Обычный порядок исполнения заменяется специальным

Если первоначальная инфраструктура заблокирована или использование ее противоречит национальным интересам, платеж переводится в российскую либо согласованную партнерскую юрисдикцию.

Специальный порядок должен быть единым, понятным и обязательным для всех участников соответствующей категории.

Третье положение. Средства резервируются

Заемщик не должен получать экономическую выгоду только потому, что платеж временно не передан кредитору.

Он обязан сохранить соответствующую сумму на отдельном счете, если его финансовое состояние позволяет это сделать.

Четвертое положение. Режим применяется адресно

Решение должно учитывать юрисдикцию, статус и поведение кредитора.

Платежи нейтральным партнерам и обязательства, связанные с критически важными поставками, не должны блокироваться без серьезного основания.

Пятое положение. Государственный и частный долг регулируются раздельно

Суверенное обязательство непосредственно связано с государственной политикой.

Частный долг основан на договоре между самостоятельными субъектами. Вмешательство в его исполнение требует особой защиты заемщика и компенсационных механизмов.

Шестое положение. Кредитор уведомляется

Даже в условиях противостояния необходимо сохранять документированную коммуникацию.

Кредитор должен получать информацию о сумме, месте нахождения средств, порядке доступа к ним и условиях возобновления обычного исполнения.

Седьмое положение. Приостановка имеет временный характер

Специальный режим должен регулярно пересматриваться.

Необходимо установить срок действия решения, основания для продления и процедуру прекращения.

Восьмое положение. Приостановленные платежи связываются с встречными требованиями

Государство должно вести учет российских активов, заблокированных или изъятых в соответствующей юрисдикции.

Это создает основу для переговоров о зачете или синхронной разблокировке.

Девятое положение. Заемщик получает внутреннюю правовую защиту

Компания, исполнившая обязательное предписание государства, не должна оставаться один на один с последствиями.

Необходимы защита руководителей, порядок отражения задолженности, судебная помощь и, в отдельных случаях, механизмы компенсации.

Десятое положение. Системные риски оцениваются до введения меры

До приостановки необходимо установить:

• какие договоры содержат кросс-дефолт;
• какое имущество находится за рубежом;
• какие гарантии могут быть предъявлены;
• какие банки понесут убытки;
• как изменится валютный спрос;
• как отреагируют нейтральные партнеры.

Одиннадцатое положение. Новые договоры заключаются по обновленным стандартам

Цель платежного суверенитета состоит не только в реагировании на уже возникший кризис.

Необходимо изменить будущую договорную практику, чтобы аналогичная уязвимость не воспроизводилась.

Двенадцатое положение. Стратегия предусматривает выход

Конечным результатом должна стать не бессрочная блокировка средств, а урегулирование:

• возобновление выплат;
• реструктуризация;
• взаимный зачет;
• обмен долговых инструментов;
• частичное соглашение;
• окончательное прекращение обязательства по согласованным основаниям.

7. Почему временная приостановка не тождественна отказу от долга

Главное возражение против предлагаемой стратегии заключается в том, что любое прекращение платежей фактически является дефолтом, независимо от используемой терминологии.

Это возражение нельзя просто отвергнуть.

С точки зрения конкретного договора временная приостановка действительно может образовать событие дефолта. Если кредитор не получил платеж в предусмотренный срок и договор не допускает альтернативного исполнения, он может получить право потребовать досрочного погашения, обратить взыскание на обеспечение или обратиться в суд.

Поэтому термин «приостановка» не является способом избежать юридической ответственности путем переименования нарушения.

Различие между приостановкой и отказом от долга находится в другой плоскости.

Отказ от долга означает, что должник больше не признает обязанность вернуть средства либо не намерен исполнять ее в будущем.

Временная приостановка означает, что обязательство сохраняется, но его исполнение переносится или осуществляется по специальному порядку до устранения определенных обстоятельств.

Практическое различие проявляется в действиях заемщика.

При отказе от долга он:

• списывает обязательство;
• прекращает резервирование;
• отрицает право кредитора;
• не предлагает способ урегулирования;
• использует средства без учета возможного требования.

При защищенной приостановке он:

• продолжает учитывать задолженность;
• рассчитывает причитающиеся суммы;
• резервирует средства;
• уведомляет кредитора;
• предлагает альтернативный порядок;
• фиксирует условия возобновления выплат;
• участвует в переговорах.

Юридический спор может сохраняться и во втором случае. Но экономическая и политическая природа поведения должника будет иной.

Необходимо также отличать временную приостановку от неплатежеспособности.

Неплатежеспособный должник не может заплатить.

Суверенный или корпоративный заемщик, применяющий специальный режим, может обладать средствами, но временно не передавать их кредитору по установленным государством основаниям.

Наличие зарезервированной суммы не гарантирует признания исполнения иностранным судом. Однако оно опровергает утверждение, что причиной неплатежа стала финансовая несостоятельность.

Еще одно различие связано с обратимостью.

Отказ от долга обычно предполагает окончательный разрыв.

Приостановка предусматривает событие, после которого исполнение возобновляется. Таким событием может быть:

• разблокировка российских активов;
• отмена запрета на платеж;
• выдача устойчивого разрешения;
• признание альтернативного способа исполнения;
• соглашение о зачете;
• реструктуризация;
• решение специальной межгосударственной комиссии.

Чем яснее определены условия выхода, тем убедительнее отличие специального режима от бессрочного отказа.

Особенно важно не допустить смешения приостановки и конфискации.

Средства на специальном счете не должны автоматически переходить государству или заемщику. Они сохраняют связь с первоначальным обязательством.

Государство может ограничить распоряжение ими, установить порядок инвестирования или использовать их как обеспечение, но любое использование должно учитывать возможность последующего исполнения.

Если средства будут безвозвратно потрачены, а механизм их восстановления отсутствует, временный режим утратит экономическую достоверность.

Следовательно, защищенное исполнение требует строгой финансовой дисциплины не меньшей, а в некоторых отношениях большей, чем обычный платеж.

Заемщик должен не просто перечислить деньги. Он должен:

• правильно рассчитать обязательство;
• сохранить ликвидность;
• вести обособленный учет;
• выполнять требования специального режима;
• готовиться к судебному спору;
• поддерживать коммуникацию с кредитором;
• сохранять возможность окончательного урегулирования.

В этом состоит парадокс платежного суверенитета.

Он предполагает ограничение внешнего платежа, но одновременно требует усиления внутренней платежной дисциплины.

Без такой дисциплины специальный режим быстро превратится в средство сокрытия финансовых проблем, перераспределения собственности и нецелевого использования средств.

Защищенное исполнение должно быть труднее для недобросовестного должника, чем обычный дефолт.

Компания не может ссылаться на санкционную ситуацию, если она не располагает средствами, выводит активы или пытается переложить коммерческие убытки на государство.

Поэтому доступ к специальному режиму должен сопровождаться финансовой проверкой.

Необходимо установить:

• действительно ли заемщик способен платить;
• какая часть неплатежа вызвана внешними ограничениями;
• не произошло ли ухудшение положения по причинам, не связанным с санкциями;
• предпринимал ли должник разумные попытки исполнения;
• не использует ли он специальный режим для ущемления кредиторов.

Такая проверка особенно важна для частных компаний.

Государство не должно превращать платежный суверенитет в механизм освобождения собственников от неудачных коммерческих решений.

Стратегия направлена на защиту национальной экономики от внешнего принуждения, а не на национализацию частных убытков.

Вместе с тем государство не вправе вводить обязательный запрет на платеж, а затем оставлять заемщика без защиты.

Если компания действовала в соответствии с государственным режимом, необходимо учитывать это при применении внутренних норм об ответственности, банкротстве, корпоративном управлении и бухгалтерском учете.

Различие между временной приостановкой и отказом от долга должно быть закреплено не только в политических заявлениях, но и в институтах.

Для этого потребуются:

1. специальная нормативная база;
2. единый реестр обязательств;
3. система специальных счетов;
4. порядок резервирования;
5. правила начисления процентов;
6. механизм классификации кредиторов;
7. регулярный пересмотр решений;
8. внутреннее признание защищенного исполнения;
9. государственная судебная стратегия;
10. процедура окончательного урегулирования.

Только совокупность этих элементов превращает приостановку из лозунга в экономический инструмент.

Платежный суверенитет не отменяет цену принимаемых решений.

Даже идеально организованный специальный режим может привести к снижению рейтингов, иностранным искам, аресту активов, ухудшению инвестиционной репутации и росту стоимости будущих заимствований.

Но стратегическая оценка не может ограничиваться только ценой приостановки.

Необходимо учитывать цену продолжения прежней политики:

• безвозвратный отток ликвидности;
• уменьшение переговорных возможностей;
• закрепление зависимости от иностранной инфраструктуры;
• риск двойной блокировки платежей;
• ослабление внутреннего кредита;
• сохранение экономического преимущества государств, удерживающих российские активы.

Выбор совершается не между безопасным исполнением и опасной приостановкой.

Он совершается между различными наборами рисков.

Задача государственной стратегии состоит в том, чтобы сделать эти риски измеримыми, адресными и управляемыми.

Итоговая позиция

Безусловная платежная дисциплина остается рациональной в системе, где права собственности защищены, расчетные каналы доступны, кредитор принимает надлежащее исполнение, а государственные органы не превращают финансовую инфраструктуру в средство одностороннего давления.

Когда эти условия разрушаются, сохранение прежнего порядка перестает быть нейтральным. Оно может закреплять асимметрию, при которой российские активы блокируются, а движение российской ликвидности в пользу субъектов блокирующих юрисдикций продолжается.

Ответом не должен быть хаотический отказ от обязательств.

Ответом должен стать переход к защищенному исполнению.

Его основа — признание долга, обособление средств, специальный расчетный порядок, адресность ограничений, защита добросовестных участников и заранее определенный механизм урегулирования.

Платежный суверенитет начинается не с решения не платить.

Он начинается со способности государства самостоятельно и ответственно определить, кому, когда, в какой валюте, через какую инфраструктуру и при соблюдении каких встречных условий может быть произведен внешний платеж.

*********

Часть I. Финансовая система как пространство экономического принуждения

Финансовая система обычно описывается как совокупность институтов, обеспечивающих движение капитала от владельцев свободных денежных средств к тем, кто нуждается в финансировании. Банки проводят платежи, биржи организуют торговлю, депозитарии учитывают права на ценные бумаги, рейтинговые агентства оценивают кредитоспособность, а суды обеспечивают исполнение договоров.

Такое описание верно, но неполно.

Финансовая система не только соединяет кредитора и заемщика. Она определяет, кто вправе совершить платеж, через какую инфраструктуру он должен пройти, в какой валюте может быть исполнено обязательство, кто признает платеж состоявшимся и какие последствия наступят, если один из посредников остановит операцию.

В спокойной политической обстановке эта власть инфраструктуры почти незаметна. Участники рынка воспринимают банки, расчетные системы и депозитарии как нейтральных посредников. Однако в период межгосударственного конфликта техническая возможность провести платеж превращается в средство экономического влияния.

Государство, контролирующее значимую валюту, банки-корреспонденты, финансовые рынки и элементы расчетной инфраструктуры, получает возможность воздействовать не только на собственных резидентов. Оно может влиять на операции иностранных компаний и государств, поскольку их платежи проходят через институты, подчиненные его праву.

Таким образом, финансовая инфраструктура является не только средством обслуживания экономики. Она представляет собой пространство, в котором распределяются власть, риски и возможности принуждения.

Глава 1. Международные финансы после окончания эпохи нейтральных расчетов

1. Политизация мировой финансовой инфраструктуры

Международная финансовая система никогда не была полностью отделена от политики. Государства устанавливали валютный контроль, ограничивали движение капитала, блокировали имущество противника во время войн и использовали доступ к кредиту как элемент дипломатического влияния.

Однако в течение нескольких десятилетий глобализации укреплялось представление о том, что базовая финансовая инфраструктура обладает относительной нейтральностью.

Считалось, что политический конфликт может затронуть торговлю, поставки технологий, военное сотрудничество или дипломатические отношения, но расчеты по уже возникшим частным обязательствам будут по возможности продолжаться. Международные резервы воспринимались как наиболее защищенная часть государственной собственности. Системы передачи финансовых сообщений, депозитарии и банки-посредники рассматривались прежде всего как технические институты.

Эта модель основывалась не только на формальных нормах, но и на общем экономическом интересе. Надежность инфраструктуры увеличивала привлекательность соответствующих валют и финансовых центров. Чем меньше политический риск хранения активов и проведения платежей, тем охотнее иностранные государства, компании и инвесторы пользовались такой системой.

Однако нейтральность финансовой инфраструктуры всегда была условной. Банк действует в рамках законодательства государства регистрации. Платежная организация обязана соблюдать предписания регуляторов. Депозитарий не может игнорировать запрет на проведение операций. Суд применяет право своей юрисдикции. Рейтинговое агентство работает в нормативной и информационной среде определенных государств.

Поэтому инфраструктура остается нейтральной лишь до тех пор, пока государственная власть не требует использовать ее для достижения политической цели.

Санкционная политика последних лет продемонстрировала, что международные финансовые институты могут быть быстро включены в систему межгосударственного давления. Министерство финансов США, объясняя введенные в феврале 2022 года меры, прямо указывало, что они должны отсечь значительные части российской финансовой системы от американской финансовой инфраструктуры и более широкого доступа к доллару. Последующие американские меры также официально характеризовались как направленные на ограничение доступа России к международной финансовой системе и капиталу.

Европейский союз ввел ограничения на операции с активами Банка России, отключение определенных российских банков от услуг финансовых сообщений, запреты на операции с рядом банков и ограничения на использование российской платежной инфраструктуры. По данным Совета ЕС, в Союзе иммобилизовано около 210 млрд евро активов Банка России.

В 2024 году Совет ЕС утвердил использование чистых чрезвычайных доходов, возникающих у центральных депозитариев в связи с удержанием российских суверенных активов, для поддержки Украины. В декабре 2025 года Совет ЕС дополнительно запретил перевод иммобилизованных активов Банка России обратно в Россию на период действия установленного режима.

Необходимо различать юридические позиции сторон относительно этих решений. Европейский союз рассматривает их как законные ограничительные меры, связанные с конфликтом на Украине. Российская сторона характеризует блокировку и использование доходов от активов как нарушение прав собственности и международных обязательств.

Для настоящего исследования важен не только спор о правовой квалификации. Принципиальное значение имеет сам факт: инфраструктура хранения государственных резервов и учета ценных бумаг перестала выполнять исключительно техническую функцию. Она стала частью политики принуждения.

Это означает окончание эпохи, в которой крупные государства могли считать доступ к международным активам практически независимым от политических отношений с юрисдикцией хранения.

В прежней модели политический риск учитывался преимущественно при инвестициях в экономику нестабильного государства. В новой модели политический риск возникает и у собственника, размещающего активы в институционально развитой юрисдикции, если отношения между государствами переходят в фазу конфронтации.

Финансовая надежность юрисдикции теперь должна оцениваться не только по качеству законодательства, устойчивости банков или независимости суда. Необходимо учитывать вероятность того, что права иностранного собственника будут ограничены в рамках санкционной политики.

Политизация финансовой инфраструктуры имеет долгосрочные последствия.

Во-первых, она изменяет представление о резервном активе. Актив может быть высоколиквидным, надежным с точки зрения кредитного риска и одновременно недоступным по политическим причинам.

Во-вторых, она меняет оценку валютного риска. Риск состоит не только в изменении курса, но и в возможности административного ограничения операций.

В-третьих, она заставляет государства и компании учитывать юрисдикцию каждого звена расчетной цепочки.

В-четвертых, она создает стимул к развитию альтернативных валют, платежных каналов и систем хранения активов.

В-пятых, она снижает доверие к идее универсальной финансовой инфраструктуры, одинаково доступной всем участникам при соблюдении коммерческих условий.

Политизация не означает немедленного разрушения глобальной финансовой системы. Доллар, евро, западные банки и депозитарии сохраняют значительную экономическую роль. Масштаб, ликвидность и технологическое качество этих институтов невозможно быстро воспроизвести.

Но логика выбора изменилась.

Участник международных финансов теперь должен оценивать не только стоимость и удобство инфраструктуры, но и то, кто способен прекратить его доступ к ней.

2. Превращение расчетных систем в инструмент давления

Для понимания современного финансового принуждения необходимо точно различать расчетные системы, системы передачи финансовых сообщений и банки, через которые проходит платеж.

Наиболее известным примером является SWIFT. В публичных дискуссиях его часто называют международной платежной системой, хотя технически SWIFT не хранит деньги и не осуществляет окончательный расчет между банками. Он обеспечивает стандартизированную и защищенную передачу финансовых сообщений. Само движение средств происходит через банковские счета, корреспондентские отношения и системы расчетов.

Это различие важно, но оно не отменяет значения SWIFT. Без надежного обмена стандартизированными сообщениями проведение большого объема трансграничных операций становится существенно сложнее, медленнее и дороже.

SWIFT зарегистрирован в Бельгии и обязан соблюдать законодательство Европейского союза. В 2022 году после принятия соответствующих решений ЕС организация отключила определенные российские банки и их дочерние структуры от своей сети. SWIFT прямо указывает, что отключение было произведено во исполнение европейских нормативных требований.

Этот пример показывает, как инфраструктурная организация включается в санкционный режим независимо от того, считает ли она себя политическим субъектом.

Формально решение принимает не SWIFT. Оно принимается государствами и наднациональными органами. Но практически именно инфраструктурный посредник обеспечивает его исполнение.

Отключение от системы сообщений не уничтожает деньги банка и не прекращает автоматически все его обязательства. Банк может искать альтернативные каналы связи, использовать прямой обмен сообщениями, национальные системы или посредников из третьих стран.

Однако такие решения увеличивают:

• время обработки операций;
• операционные издержки;
• вероятность ошибок;
• зависимость от ограниченного круга посредников;
• риск отказа корреспондентского банка;
• сложность проверки статуса платежа;
• стоимость комплаенса.

Сила инфраструктурной санкции состоит не обязательно в полном запрете операции. Часто достаточно сделать ее медленной, дорогой, непрозрачной и юридически рискованной.

Даже банк, который формально не находится под прямой блокирующей санкцией, может столкнуться с отказом иностранных партнеров. Это происходит потому, что финансовые организации оценивают не только буквальное содержание запрета, но и риск будущих санкций, штрафов и репутационных потерь.

Возникает явление избыточного соблюдения, или over-compliance: частные организации отказываются от разрешенных либо спорных операций, если стоимость правового анализа и потенциальная ответственность кажутся им выше возможной выгоды.

Следовательно, влияние санкций шире официального перечня запрещенных транзакций.

Регулятор устанавливает норму, но фактический периметр ограничений формируется поведением банков, страховщиков, платежных агентов и других участников, стремящихся минимизировать собственный риск.

Расчетная инфраструктура превращается в инструмент давления через четыре основных механизма.

Первый механизм — исключение участника

Банк или компания лишаются прямого доступа к определенной сети, счету или рынку.

Второй механизм — контроль посредника

Операция может быть проведена только через организацию, обязанную проверять участников и назначение платежа.

Третий механизм — задержка

Платеж помещается на проверку, блокируется до получения лицензии или возвращается отправителю.

Четвертый механизм — информационная видимость

Стандартизированные сообщения и централизованные системы создают возможность анализировать маршруты, контрагентов и экономическое содержание операций.

По отдельности эти механизмы могут выглядеть как обычные элементы финансового регулирования. В совокупности они позволяют государству воздействовать на денежные потоки субъектов, находящихся за пределами его территории.

3. Санкции как форма управления чужими финансовыми потоками

Санкция обычно определяется как запрет или ограничение. Однако с экономической точки зрения санкционный режим представляет собой систему управления.

Он не всегда останавливает поток денежных средств полностью. Он может:

• разрешить один вид платежа и запретить другой;
• установить предельную цену;
• потребовать предварительную лицензию;
• определить допустимого посредника;
• заблокировать средства после поступления;
• разрешить выплату основной суммы, но ограничить передачу дохода;
• установить срок, в течение которого операция должна быть завершена;
• запретить платеж конкретному лицу, сохранив возможность расчетов с другими участниками.

Такой режим фактически перераспределяет право принимать решения о чужих деньгах.

Собственник сохраняет формальное право на актив, однако распоряжение им зависит от административного разрешения. Заемщик признает долг и обладает средствами, но не может самостоятельно выбрать канал исполнения. Кредитор имеет требование, но его возможность получить деньги определяется государственным органом.

Возникает многоуровневая система условных прав.

Например, блокировка счета не всегда означает переход собственности к государству, применившему санкции. Средства продолжают учитываться за прежним владельцем, но он не может их перевести, обменять, инвестировать или использовать для погашения обязательств.

Экономический результат во многом сопоставим с лишением доступа к активу, хотя юридический титул формально сохраняется.

В этом состоит принципиальное отличие финансовой санкции от обычного торгового ограничения.

Запрет импорта лишает компанию возможности приобрести определенный товар. Финансовая санкция способна повлиять сразу на множество операций: платежи, кредитование, страхование, инвестиции, хранение резервов и обращение ценных бумаг.

Финансовое ограничение обладает мультипликативным эффектом.

Если банк утрачивает возможность проводить расчеты, последствия распространяются на его клиентов. Если депозитарий блокирует учетную операцию, ограничения затрагивают эмитентов, инвесторов, брокеров и управляющие компании. Если иностранный регулятор запрещает операции с государственным органом, осторожность банков может распространиться и на юридически независимых контрагентов.

Финансовые санкции поэтому можно рассматривать как механизм управления узловыми точками экономической сети.

Для их эффективности необязательно контролировать каждую сделку. Достаточно воздействовать на институты, через которые проходит значительная часть операций.

Американские власти открыто связывают финансовые санкции с ограничением возможностей России привлекать капитал, использовать долларовую инфраструктуру и совершать международные операции. Европейские меры включают запреты на операции с большим числом российских банков и ограничения на взаимодействие с российскими системами передачи финансовых сообщений и платежными механизмами.

Для государства, подвергающегося таким мерам, возникает выбор между двумя стратегиями.

Первая стратегия состоит в адаптации к каждому отдельному ограничению. Создаются новые маршруты, используются исключения, получаются лицензии, меняются банки-посредники.

Такой подход позволяет сохранять отдельные операции, но оставляет принципиальную зависимость от внешних решений.

Вторая стратегия предполагает изменение самой архитектуры расчетов: развитие национальной инфраструктуры, диверсификацию валют, создание партнерских механизмов и установление специального порядка исполнения обязательств.

Эта стратегия дороже и сложнее, но именно она формирует платежный суверенитет.

4. Зависимость заемщика от неподконтрольной инфраструктуры

Внешний заемщик зависит не только от своей способности зарабатывать и накапливать средства.

Чтобы обслужить долг, он должен иметь доступ к целой цепочке институтов.

Допустим, российская компания выпустила облигации в иностранной валюте.

Для выплаты купона ей может потребоваться:

1. приобрести или использовать соответствующую валюту;
2. перечислить ее в банк, обслуживающий выпуск;
3. направить платеж через корреспондентские счета;
4. передать информацию платежному агенту;
5. зачислить средства в международную депозитарную или клиринговую систему;
6. распределить платеж между участниками учета;
7. обеспечить поступление денег конечным владельцам облигаций.

Нарушение на любом этапе способно привести к тому, что кредитор не получит средства в срок.

При этом договор может возлагать риск работы посредников на заемщика. С точки зрения держателя облигации значение имеет не то, списал ли эмитент деньги со своего счета, а то, получил ли платеж надлежащий участник системы.

Так возникает разрыв между экономической готовностью платить и юридическим прекращением обязательства.

Банк международных расчетов отмечает, что трансграничные платежи в целом остаются более медленными, дорогими и непрозрачными, чем внутренние. Одной из причин является многоступенчатая цепочка корреспондентских банков, обмен сообщениями и необходимость соблюдать требования нескольких юрисдикций.

В обычной ситуации эти сложности являются источником расходов и задержек.

В условиях санкций они превращаются в точки внешнего контроля.

Чем больше посредников участвует в платеже, тем больше организаций могут:

• остановить операцию;
• запросить документы;
• отказаться от обслуживания;
• заморозить средства;
• потребовать разрешение регулятора;
• изменить статус платежа;
• передать информацию государственным органам.

Зависимость от инфраструктуры особенно высока, если обязательство номинировано в валюте, эмитент которой участвует в санкционном давлении.

Валютная номинация долга влияет не только на курсовой риск. Она определяет правовую и технологическую среду расчетов.

Долларовый платеж часто требует участия банков, имеющих доступ к американской финансовой системе. Расчет в евро связан с европейской банковской и расчетной инфраструктурой. Даже если стороны договора зарегистрированы в третьих странах, выбранная валюта способна привести операцию в сферу соответствующего регулирования.

Поэтому платежный суверенитет требует анализировать не только то, кому должна Россия или российская компания, но и то, через какую систему должно быть исполнено обязательство.

5. Почему доступ к деньгам не равен возможности ими распорядиться

Одной из важнейших особенностей современной финансовой системы является разделение между правом собственности, учетом актива и фактическим контролем над ним.

Собственник банковского счета юридически имеет требование к банку. Владелец облигации обладает правом на получение платежей. Государство отражает иностранные ценные бумаги и депозиты в составе резервных активов.

Однако распоряжение этими активами зависит от посредников и правового режима соответствующей юрисдикции.

Деньги в современной экономике существуют преимущественно не как физический объект, находящийся у собственника. Они существуют как записи в банковских и расчетных системах.

Чтобы воспользоваться активом, необходимо, чтобы организация, ведущая учет, признала и исполнила распоряжение владельца.

При блокировке счета запись сохраняется, но распоряжение не исполняется.

При замораживании ценных бумаг собственник может сохранять формальный титул, но утрачивает возможность продать актив, получить доход или перевести его другому лицу.

При остановке платежа сумма может быть списана у отправителя, но не зачислена конечному получателю.

Следовательно, понятие ликвидности должно учитывать не только рыночную стоимость актива, но и его юридическую и инфраструктурную доступность.

Финансовый актив может быть:

• платежеспособным, но заблокированным;
• ликвидным на рынке, но недоступным собственнику;
• юридически принадлежащим лицу, которое не вправе им распоряжаться;
• пригодным для учета, но непригодным для расчета;
• доходным, но не позволяющим получить доход.

Эта реальность особенно важна для государственных резервов.

Резерв создается для того, чтобы государство могло использовать его в кризисной ситуации: поддержать валютный рынок, обеспечить критический импорт, исполнить внешний долг или стабилизировать банковскую систему.

Если актив становится недоступным именно в период кризиса, его номинальная надежность не обеспечивает выполнение резервной функции.

Из этого не следует, что все иностранные активы должны быть немедленно выведены или заменены внутренними инструментами. Полная концентрация резервов в одной национальной системе также создает риски.

Но структура резервов должна учитывать политико-юрисдикционную доступность наряду с ликвидностью, доходностью и кредитным качеством.

Аналогичный подход необходим для корпоративных активов.

Компания, имеющая значительный остаток на заблокированном зарубежном счете, может формально оставаться состоятельной, но испытывать недостаток доступной ликвидности. Если при этом от нее требуют погашения внешнего долга из иных источников, возникает двойная нагрузка.

Она теряет возможность пользоваться собственным активом и одновременно обязана создавать новый денежный поток в пользу той же финансовой системы.

В такой ситуации внешний платеж нельзя анализировать отдельно от положения встречных активов заемщика.

6. Переход от рыночной конкуренции к финансовому принуждению

Рыночная конкуренция предполагает, что участник выбирает финансовую инфраструктуру на основании цены, надежности, скорости и качества услуги.

Финансовое принуждение начинается тогда, когда доступ к инфраструктуре обусловливается политическими требованиями, не связанными непосредственно с коммерческой операцией.

Банк отказывается обслуживать клиента не потому, что тот неплатежеспособен, а вследствие его государственной принадлежности или санкционного статуса.

Инвестор не может распоряжаться активом не из-за рыночного убытка, а из-за административного запрета.

Заемщик не может исполнить обязательство через предусмотренный договором канал, поскольку посредник обязан остановить платеж.

При этом сторона, контролирующая инфраструктуру, способна сохранять формальное различие между государственным решением и частным договором.

Регулятор утверждает, что он лишь устанавливает санкционный режим.

Банк утверждает, что лишь соблюдает закон.

Депозитарий утверждает, что лишь блокирует операцию.

Кредитор утверждает, что не получил платеж и поэтому вправе применить договорные средства защиты.

Каждое звено по отдельности действует в рамках собственной логики. Однако совокупный результат представляет собой организованное экономическое давление.

В этом состоит системный характер финансового принуждения.

Оно не обязательно требует единого органа, управляющего каждым действием. Достаточно установить правовую норму, после чего тысячи частных институтов самостоятельно перестраивают поведение, стремясь исключить собственную ответственность.

Так административное решение масштабируется через рыночную инфраструктуру.

Финансовое принуждение не отменяет рынок. Оно использует рынок как канал передачи ограничений.

Стоимость финансирования растет.

Число доступных контрагентов сокращается.

Комплаенс становится дороже.

Посредники требуют дополнительную премию за риск.

Инвесторы учитывают вероятность блокировки.

Сделки переходят в менее прозрачные и более затратные формы.

Поэтому переход от конкуренции к принуждению не означает полного исчезновения коммерческих отношений. Он означает, что рыночные параметры начинают определяться политико-административным статусом участника.

Платежный суверенитет необходим именно в такой среде.

Он не способен устранить политическое давление, но должен уменьшить количество точек, через которые иностранное решение автоматически превращается во внутренний экономический ущерб.

Глава 2. Архитектура трансграничного платежа

1. Заемщик и кредитор: почему ими не исчерпывается долговое отношение

В простейшем представлении долговое отношение состоит из двух участников.

Кредитор передает деньги заемщику.

Заемщик обязуется вернуть сумму долга и уплатить проценты.

Однако такая схема соответствует скорее частному займу между двумя лицами, чем современному внешнему финансированию.

В международной сделке между экономическим должником и конечным кредитором может находиться длинная цепочка посредников:

• банк заемщика;
• банк-корреспондент;
• клиринговая организация;
• расчетный банк;
• платежный агент;
• доверительный управляющий или облигационный трасти;
• центральный депозитарий;
• международный депозитарий;
• национальный депозитарий;
• брокер;
• банк конечного инвестора.

Кроме того, на операцию воздействуют регуляторы, санкционные органы, суды, арбитражи и рейтинговые агентства.

Поэтому внешний долг представляет собой не только юридическую связь между должником и кредитором. Он является институциональной конструкцией.

Каждый участник этой конструкции обладает собственной функцией, ответственностью и возможностью остановить процесс.

Чем сложнее структура выпуска, тем труднее ответить на простой вопрос: кому именно должен заплатить заемщик, чтобы обязательство считалось прекращенным?

Владелец облигации может не иметь прямых отношений с эмитентом. Его право учитывается брокером или депозитарием. Платеж поступает сначала агенту, затем в клиринговую систему и только после этого распределяется между держателями.

Эмитент может не знать конечных кредиторов. Он исполняет обязательство перед лицом, указанным в документации выпуска.

В санкционной ситуации эта многоступенчатость становится критической.

Конечный инвестор может находиться в нейтральной юрисдикции, но его права учитываются через европейский депозитарий.

Кредитор может быть российским лицом, купившим внешнюю облигацию через иностранную инфраструктуру.

Инвестор из недружественного государства может владеть бумагой через номинального держателя в третьей стране.

Следовательно, классификация кредиторов не может основываться только на первом формальном получателе платежа.

Необходимо учитывать всю цепочку владения и расчетов.

2. Банки-корреспонденты

Корреспондентский банк предоставляет другому банку возможность проводить операции в валюте или юрисдикции, где тот не имеет собственной расчетной инфраструктуры.

Один банк открывает счет у другого. Через этот счет проводятся платежи его клиентов.

Такие счета традиционно обозначаются как nostro и vostro в зависимости от того, с позиции какого участника рассматриваются отношения.

Корреспондентская модель позволяет банку обслуживать международные операции без создания филиала в каждой стране.

Однако она формирует зависимость.

Банк-корреспондент вправе:

• проверить платеж;
• потребовать информацию;
• задержать операцию;
• отказаться от ее проведения;
• закрыть корреспондентский счет;
• заблокировать средства во исполнение санкционного требования.

Банк международных расчетов характеризует корреспондентский банкинг как традиционную основу значительной части трансграничных платежей и отмечает проблемы, связанные с длинными платежными цепочками, неодинаковыми требованиями и растущей регуляторной нагрузкой.

Если банк отправителя не имеет прямых отношений с банком получателя, в операции могут участвовать несколько корреспондентов.

Каждый дополнительный банк увеличивает число возможных точек остановки.

Особенно значима роль банка, имеющего прямой доступ к расчетной системе соответствующей валюты. Такой банк фактически становится воротами, через которые иностранные участники получают возможность совершать платежи.

Санкционный контроль усиливает эту функцию.

Корреспондент опасается не только провести прямо запрещенную операцию. Он оценивает вероятность того, что платеж связан с обходом ограничений, скрытым бенефициаром или запрещенным назначением.

Поэтому даже законная операция может быть остановлена, если информация кажется недостаточной или риск — чрезмерным.

Для заемщика это означает, что наличие валюты на счете не гарантирует возможность погашения долга.

Необходимо, чтобы все корреспондентские банки согласились провести перевод.

3. Клиринговые организации

Клиринг представляет собой процесс определения взаимных обязательств участников до окончательного расчета.

Вместо того чтобы проводить каждую операцию отдельно, система может сопоставить требования и обязательства, определить чистую позицию каждого участника и обеспечить расчет итоговой суммы.

Клиринг уменьшает потребность в ликвидности и повышает эффективность рынка.

Но центральная роль клиринговой организации создает концентрацию риска.

Она устанавливает:

• правила допуска;
• требования к обеспечению;
• порядок расчета;
• процедуры на случай дефолта;
• основания для приостановки операций;
• требования к участникам.

Если клиринговая организация обязана применять санкции, она может исключить участника, заблокировать его позиции или потребовать их закрытия.

Для производных финансовых инструментов последствия особенно значительны. Изменение статуса одного участника может повлечь расчет обеспечения, досрочное прекращение сделок и формирование крупного единовременного требования.

Клиринг поэтому не является простым техническим этапом.

Он определяет, какое количество ликвидности потребуется участнику, какие активы могут быть использованы как обеспечение и что произойдет при нарушении условий.

4. Международные депозитарии

Депозитарий учитывает права на ценные бумаги и обеспечивает проведение операций с ними.

В международных выпусках важную роль могут играть международные центральные депозитарии, через которые учитываются и распределяются права инвесторов из разных государств.

Трансграничная цепочка владения может включать международный депозитарий, национальный центральный депозитарий, локального хранителя, брокера и конечного инвестора.

Исследования Банка международных расчетов описывают международные центральные депозитарии, глобальных кастодианов и местных агентов как ключевые каналы трансграничного учета и расчетов по ценным бумагам.

Депозитарий может не быть стороной долгового договора. Однако от его действий зависит, будет ли платеж распределен между держателями бумаг.

Если депозитарий блокирует счет или операцию, возникают несколько возможных разрывов:

• эмитент перечислил деньги, но они не дошли до инвесторов;
• доход поступил в систему, но не может быть выведен;
• права инвестора продолжают учитываться, но он не может распоряжаться бумагой;
• погашенная бумага остается заблокированной;
• платеж аккумулируется у посредника.

Особенно сложна ситуация, когда в одной цепочке находятся лица с различным санкционным статусом.

Посредник может заблокировать весь платеж, если не способен безопасно выделить разрешенную часть.

Это подтверждает, что исполнение долгового обязательства зависит не только от воли должника и кредитора, но и от возможностей учетной системы.

5. Платежные агенты

Платежный агент действует от имени эмитента и организует перечисление процентов и основной суммы по долговым бумагам.

Эмитент обычно передает средства агенту, после чего тот направляет их в депозитарную или клиринговую систему.

Документация выпуска определяет момент, когда обязательство эмитента считается исполненным.

В одних случаях достаточно своевременно передать деньги агенту. В других риск их дальнейшего движения может оставаться на эмитенте.

Платежный агент также может:

• рассчитывать причитающиеся суммы;
• проверять выполнение условий;
• направлять уведомления;
• взаимодействовать с депозитариями;
• подтверждать факт платежа;
• выполнять отдельные административные функции.

Если агент находится в санкционной юрисдикции, он обязан соблюдать местные ограничения.

Он может отказаться принять средства, потребовать лицензию или прекратить отношения с эмитентом.

Поэтому документация нового долгового инструмента должна предусматривать возможность замены агента без согласия каждого отдельного инвестора, если первоначальный агент объективно не способен выполнять функции.

6. Рейтинговые агентства

Кредитный рейтинг представляет собой мнение агентства о кредитном риске долгового инструмента или заемщика. Он не является гарантией платежа и не заменяет самостоятельный анализ инвестора. Американская Комиссия по ценным бумагам и биржам прямо подчеркивает, что рейтинги являются оценками кредитного риска, а не безусловной рекомендацией или гарантией.

Тем не менее рейтинги оказывают существенное влияние на долговой рынок.

Они могут учитываться:

• инвестиционными фондами;
• банками;
• страховыми организациями;
• регуляторами;
• владельцами облигаций;
• договорами обеспечения;
• внутренними политиками управления рисками.

Снижение рейтинга способно привести к росту стоимости заимствования, сокращению круга инвесторов и требованию дополнительного обеспечения.

Рейтинговое действие может также запускать договорные последствия, если условия сделки связывают ставку, объем обеспечения или право досрочного прекращения с определенным уровнем рейтинга.

В условиях политического конфликта возникает проблема различения кредитного и инфраструктурного риска.

Если заемщик располагает средствами, но не может провести платеж из-за санкционных ограничений, агентство должно решить, является ли это событием дефолта или ограниченного дефолта по его методологии.

С точки зрения рынка результат может быть таким же, как при финансовой несостоятельности: кредитор не получил деньги.

Но причины принципиально различны.

Рейтинговые агентства сами регулируются в соответствующих юрисдикциях. В Европейском союзе они должны быть зарегистрированы или сертифицированы ESMA, соблюдать требования к методологиям, управлению конфликтами интересов и раскрытию информации.

Рейтинг поэтому нельзя рассматривать как полностью внешнюю и механическую оценку. Он формируется внутри определенной нормативной системы.

Это не означает, что всякое негативное рейтинговое решение политически мотивировано. Но государство и заемщик должны понимать, что рейтинг является частью институциональной среды, а не объективным физическим показателем.

7. Регуляторы и санкционные органы

Регулятор является участником долгового отношения не по договору, а по власти.

Он способен:

• запретить операцию;
• разрешить ее на определенных условиях;
• выдать лицензию;
• включить участника в санкционный перечень;
• установить обязанность заморозить активы;
• привлечь посредника к ответственности;
• ограничить доступ к рынку;
• изменить требования к резервам и капиталу.

Санкционный орган может фактически изменить исполнимость договора без согласия его сторон.

Например, заемщик и кредитор сохраняют желание провести расчет, но банк не вправе обработать платеж без специального разрешения.

Регулятор становится третьей стороной, обладающей правом вето.

Особенность санкционного регулирования заключается в его экстерриториальном эффекте.

Юридически норма может распространяться только на резидентов государства, операции в его валюте или сделки, проходящие через его инфраструктуру.

Экономически она влияет и на иностранных субъектов, поскольку те опасаются утратить доступ к соответствующему рынку или попасть под вторичные ограничения.

Поэтому контроль над значимой финансовой инфраструктурой позволяет государству распространять воздействие за пределы своей территории.

8. Иностранные суды и арбитражи

Суд включается в долговое отношение, когда возникает спор о наличии, размере или порядке исполнения обязательства.

Внешний заем может подчиняться иностранному праву и предусматривать рассмотрение спора в иностранном государственном суде или международном арбитраже.

Выбор такой юрисдикции часто увеличивает доверие кредиторов, поскольку они не хотят зависеть исключительно от суда государства заемщика.

Однако этот выбор создает для должника правовой риск.

Иностранный суд может:

• не признать специальный российский порядок исполнения;
• квалифицировать депонирование как неплатеж;
• признать наступление дефолта;
• разрешить досрочное взыскание;
• выдать приказ об аресте имущества;
• распространить ответственность на поручителей;
• рассмотреть требования разных групп кредиторов.

Российский закон не может автоматически изменить содержание договора, регулируемого иностранным правом.

Он может установить обязательный порядок поведения российского заемщика внутри страны, но иностранный суд вправе оценить такое поведение иначе.

Отсюда следует важный принцип: платежный суверенитет не устраняет международный правовой конфликт, а создает национальную позицию в этом конфликте.

Эта позиция будет убедительнее, если заемщик:

• имел полную сумму;
• предпринял попытку исполнения;
• предложил разумную альтернативу;
• уведомил кредитора;
• не присвоил средства;
• сохранил их на отдельном счете;
• действовал в соответствии с публичным и заранее установленным режимом.

Арбитраж также не является полностью изолированным от государственной юрисдикции. Его решение должно быть признано и исполнено там, где находится имущество должника. Поэтому окончательный результат зависит от судов соответствующих государств.

9. Уязвимые точки движения платежа

Трансграничный платеж может быть остановлен на различных этапах.

Первая точка — формирование платежного поручения

Российский банк может отказать в операции, если она нарушает внутренние ограничения или требует разрешения.

Вторая точка — валютная конвертация

Заемщику может быть недоступна необходимая валюта либо операция по ее покупке может находиться под контролем.

Третья точка — корреспондентский банк

Корреспондент способен задержать, вернуть или заблокировать перевод.

Четвертая точка — система финансовых сообщений

Банк может не иметь прямого доступа к стандартному каналу передачи инструкций.

Пятая точка — платежный агент

Агент может отказаться принять деньги или прекратить обслуживание выпуска.

Шестая точка — клиринговая система

Операция может быть приостановлена из-за статуса участника или требований регулятора.

Седьмая точка — международный депозитарий

Платеж поступает в систему, но не распределяется между держателями.

Восьмая точка — локальный посредник инвестора

Деньги дошли до определенного уровня цепочки, но не зачислены конечному владельцу.

Девятая точка — правовое признание

Несмотря на движение средств, кредитор или суд не признает обязательство исполненным.

Следовательно, стратегия защищенного исполнения должна отвечать не на один, а на несколько вопросов:

• где должен находиться платеж;
• кто подтверждает его наличие;
• когда прекращается начисление ответственности;
• как кредитор может получить средства;
• что происходит, если получение запрещено его собственным государством;
• кто несет риск действий посредника.

Без ответа на эти вопросы утверждение «Россия готова платить» остается политической декларацией.

Платежный суверенитет требует создать операционную конструкцию, в которой готовность платить превращается в юридически фиксируемое действие, даже если иностранная инфраструктура блокирует завершение операции.

Глава 3. Внешний долг как элемент экономической власти

1. Долг как договор

В основе долга лежит соглашение.

Кредитор предоставляет заемщику экономический ресурс сегодня в обмен на право получить определенную сумму в будущем.

Цена этого ресурса выражается в процентах, комиссиях и иных условиях.

Договор устанавливает:

• сумму;
• валюту;
• срок;
• процентную ставку;
• порядок выплат;
• применимое право;
• место исполнения;
• обеспечение;
• события дефолта;
• права на досрочное взыскание;
• порядок разрешения споров.

Внешний долг в статистическом смысле обычно определяется прежде всего отношением между резидентом-должником и нерезидентом-кредитором, а не только валютой обязательства. Поэтому рублевое обязательство перед нерезидентом может относиться к внешнему долгу, тогда как валютный долг между двумя российскими резидентами не обязательно является внешним. Международное руководство МВФ по статистике внешнего долга охватывает государственный и частный сектор, различные инструменты, сроки и валюты.

Это различие важно для книги.

Платежный суверенитет касается не только обязательств в долларах или евро. Он касается требований нерезидентов, движения средств через границу и зависимости исполнения от иностранной юрисдикции.

Договор создает взаимную выгоду.

Заемщик получает ресурс раньше, чем смог бы накопить его самостоятельно.

Кредитор получает доход и возможность разместить капитал.

Но одновременно договор ограничивает свободу заемщика.

Он обязуется направлять будущие доходы на обслуживание долга, поддерживать определенное финансовое состояние и соблюдать условия кредитора.

Чем больше долг, тем значительнее часть будущего денежного потока, заранее предназначенная внешним получателям.

Это не является экономической аномалией. Такова природа кредита.

Проблема возникает, если кредитное отношение используется в сочетании с инфраструктурным и политическим контролем.

2. Долг как механизм дисциплинирования

Кредитор заинтересован не только в юридическом праве требовать деньги. Он заинтересован в таком поведении заемщика, которое повышает вероятность возврата.

Поэтому долговые договоры часто содержат ограничения и контрольные показатели.

Заемщик может обязаться:

• поддерживать определенное соотношение долга и прибыли;
• не предоставлять дополнительное обеспечение другим кредиторам;
• не продавать ключевые активы;
• ограничивать выплату дивидендов;
• раскрывать финансовую информацию;
• поддерживать лицензии;
• не изменять характер основной деятельности;
• получать согласие на крупные сделки;
• не допускать дефолта по другим обязательствам.

Эти условия называют ковенантами.

Ковенанты выполняют рациональную функцию. Они защищают кредитора от действий заемщика, способных ухудшить его платежеспособность.

Но они одновременно создают механизм дисциплинирования.

Кредитор получает возможность влиять на инвестиционную, дивидендную и долговую политику компании.

Если заемщик нарушает ковенант, кредитор может потребовать изменить поведение, предоставить дополнительное обеспечение или погасить долг.

В нормальных отношениях это является частью договорного баланса.

В условиях санкций ковенанты могут усиливать внешнее давление.

Например, блокировка зарубежного актива ухудшает финансовые показатели компании. Это приводит к нарушению долгового коэффициента. Кредитор получает право досрочного требования, хотя первоначальной причиной стало решение государства его юрисдикции.

Так одно внешнее ограничение запускает второе.

Сначала блокируется актив.

Затем ухудшается отчетность.

После этого нарушается ковенант.

Далее кредитор требует дополнительное обеспечение или досрочное погашение.

Компания вынуждена направлять еще больше ликвидности во внешнюю систему.

Подобная цепочка демонстрирует, что договорные механизмы нельзя анализировать отдельно от политической среды.

3. Долг как канал вывода ликвидности

Обслуживание внешнего долга представляет собой движение средств от резидента к нерезиденту.

Если одновременно привлекается новый капитал, чистый эффект может быть нейтральным или положительным. Заемщик погашает старый долг и получает новый ресурс.

Однако при закрытом или ограниченном рынке внешнего финансирования обслуживание ранее привлеченного долга становится односторонним потоком.

Средства выводятся, но их замещение новым капиталом невозможно либо существенно затруднено.

В этом случае даже полностью платежеспособный заемщик постепенно сокращает доступную ликвидность.

На уровне отдельной компании это означает уменьшение денежных средств для:

• инвестиций;
• оборотного капитала;
• выплаты заработной платы;
• закупки оборудования;
• уплаты налогов;
• обслуживания внутреннего долга.

На уровне экономики совокупность платежей влияет на финансовый счет платежного баланса и спрос на иностранную валюту.

Однако масштабы проблемы необходимо оценивать трезво.

Россия в настоящее время не относится к экономикам с классической критической долговой нагрузкой. По данным Банка России, на 1 января 2026 года отношение внешнего долга к ВВП снизилось до 12%. Банк России регулярно публикует структуру внешнего долга по секторам, инструментам, валютам и срокам.

Следовательно, аргумент в пользу платежного суверенитета не должен строиться на утверждении, что Россия не способна обслуживать долг из-за его чрезмерного размера.

Центральная проблема иная: кому, через какую инфраструктуру и в каких политико-правовых условиях направляется платеж.

Это усиливает концептуальную позицию книги.

Речь идет не о вынужденном моратории слабого и неплатежеспособного должника.

Речь идет о возможной стратегической приостановке со стороны государства, обладающего ресурсами, но не желающего сохранять односторонний финансовый поток в пользу блокирующих юрисдикций.

При этом сохраненная ликвидность не может автоматически считаться доходом.

Если долг продолжает признаваться, сумма должна резервироваться или учитываться отдельно. Иначе временная приостановка превратится в скрытое списание обязательства.

4. Долг как инструмент контроля над заемщиком

Власть кредитора формируется из нескольких элементов.

Первый элемент — информационный.

Заемщик обязан регулярно раскрывать финансовое положение, структуру собственности, крупные сделки и риски.

Второй элемент — ограничительный.

Ковенанты устанавливают границы допустимого поведения.

Третий элемент — имущественный.

Кредитор может получить залог, гарантию или поручительство.

Четвертый элемент — временной.

Право требовать досрочного погашения позволяет ускорить обязательство.

Пятый элемент — юрисдикционный.

Выбор иностранного права и суда переносит спор в правовую систему, более удобную кредитору.

Шестой элемент — репутационный.

Объявление дефолта или снижение рейтинга затрудняет привлечение нового капитала.

Седьмой элемент — коллективный.

Одно нарушение способно запустить требования других кредиторов.

В совокупности эти элементы позволяют кредитору воздействовать на решения заемщика еще до фактического взыскания долга.

Иногда достаточно угрозы дефолта, чтобы компания изменила инвестиционный план, продала актив или отказалась от выплаты дивидендов.

На государственном уровне долговая зависимость может ограничивать бюджетную, валютную и внешнеэкономическую политику.

Но важно не впадать в крайность.

Не всякий долг является формой порабощения, а кредитор — политическим контролером.

Ограничения являются ценой за использование чужого капитала.

Экономическая власть возникает тогда, когда объем долга, структура договоров и внешняя инфраструктурная зависимость позволяют кредитору или государству его юрисдикции навязать заемщику решения, выходящие за пределы нормальной защиты финансового требования.

Поэтому оценка долгового суверенитета должна учитывать не только общий размер задолженности, но и:

• концентрацию кредиторов;
• юрисдикцию договоров;
• валюту;
• наличие обеспечения;
• кросс-дефолты;
• расположение активов;
• зависимость от рефинансирования;
• возможность заменить источник капитала.

Небольшой по сумме долг может создавать большой риск, если обеспечен стратегическим активом.

Крупный долг может быть относительно управляемым, если он распределен между множеством нейтральных инвесторов, номинирован в национальной валюте и регулируется внутренним правом.

5. Роль обеспечения, гарантий и ковенантов

Обеспечение дает кредитору право обратить взыскание на определенный актив при нарушении обязательства.

Это может быть:

• недвижимость;
• акции;
• оборудование;
• товар;
• банковский счет;
• экспортная выручка;
• доля в проекте;
• право требования;
• интеллектуальная собственность.

Чем ценнее и ликвиднее обеспечение, тем ниже риск кредитора и тем выгоднее могут быть условия займа.

Однако в международном долге обеспечение создает особую уязвимость.

Если актив находится за рубежом, местный суд может разрешить взыскание.

Если акции стратегической компании переданы в залог, дефолт способен изменить корпоративный контроль.

Если заложена экспортная выручка, кредитор получает возможность перехватить денежный поток.

Если обязательство гарантировано материнской компанией или государством, дефолт одного заемщика распространяется на другого субъекта.

Гарантия уменьшает риск кредитора, но объединяет балансы нескольких участников.

Поэтому перед введением специального режима необходимо установить не только размер платежа, но и то, какие активы и лица обеспечивают обязательство.

Ковенанты также должны анализироваться как система взаимосвязанных триггеров.

Один договор может содержать ограничение на новый долг.

Другой требует сохранения определенного рейтинга.

Третий предусматривает досрочное погашение при аресте существенного актива.

Четвертый связывает дефолт с обязательством дочерней компании.

В совокупности они формируют сеть, в которой отдельная приостановка способна вызвать каскад последствий.

6. Досрочное взыскание и кросс-дефолт

Обычный график долга распределяет платежи во времени.

Заемщик планирует ликвидность, исходя из того, что основная сумма будет возвращена в установленную дату.

Событие дефолта может дать кредитору право потребовать всю сумму немедленно.

Такое требование называют ускорением, или акселерацией, обязательства.

Экономически это означает резкое изменение положения заемщика.

Компания, способная своевременно выплачивать проценты и погасить долг через несколько лет, может оказаться неспособной вернуть всю сумму сегодня.

Кросс-дефолт усиливает этот эффект.

Условие кросс-дефолта связывает один договор с другими обязательствами заемщика. Нарушение по одному долгу может стать событием дефолта по другому.

Существуют разные конструкции.

В одном случае достаточно самого нарушения платежа.

В другом требуется, чтобы другой кредитор уже потребовал досрочного погашения.

Часто применяется порог существенности, чтобы небольшая техническая просрочка не запускала весь механизм.

Стандартные условия суверенных и корпоративных долговых инструментов также могут предусматривать коллективные процедуры изменения условий, действия доверительного управляющего и правила принятия решений держателями. ICMA разрабатывает типовые положения для суверенных облигаций, включая механизмы коллективного изменения условий и взаимодействия кредиторов.

Для стратегии платежного суверенитета кросс-дефолт является одним из главных рисков.

Если государство приостанавливает один вид платежей, оно должно заранее определить:

• какие другие договоры связаны с ним;
• существует ли порог существенности;
• требуется ли формальное объявление дефолта;
• кто вправе ускорить обязательство;
• какое большинство кредиторов необходимо;
• какие гарантии будут активированы;
• какое имущество может быть взыскано.

Без такой карты обязательств адресная мера может превратиться в неконтролируемый общий дефолт.

Следовательно, платежный мораторий должен вводиться не указанием «прекратить выплаты», а после контрактного моделирования последствий.

7. Политическая составляющая кредитного риска

Кредитный риск традиционно определяется как вероятность того, что заемщик не исполнит обязательство полностью или своевременно.

Однако причины неисполнения могут быть различны.

Заемщик может:

• обанкротиться;
• потерять доход;
• столкнуться с валютным кризисом;
• отказаться платить;
• попасть под запрет;
• лишиться платежной инфраструктуры;
• стать объектом межгосударственного конфликта.

В последнем случае кредитный риск соединяется с политическим.

Политический риск может воздействовать на обе стороны.

Заемщик может лишиться возможности платить.

Кредитор может лишиться возможности принять платеж.

Посредник может быть обязан заблокировать средства.

Суд может ограничить доступ к правовой защите.

Государство может изменить режим собственности.

Следовательно, в современной экономике кредитоспособность определяется не только балансом заемщика.

Необходимо оценивать устойчивость всей инфраструктуры исполнения.

Это особенно важно для государственного долга.

Суверенное государство отличается от частной компании тем, что обычно не может быть ликвидировано в процедуре банкротства. Оно обладает налоговыми доходами, законодательной властью и определенными иммунитетами.

Но государственный заемщик также зависит от иностранных активов, валюты и судов.

Политический конфликт способен превратить платежеспособный суверенный долг в юридически и технически спорное обязательство.

Для России важен следующий вывод.

Низкая общая долговая нагрузка не гарантирует платежного суверенитета.

Государство может иметь относительно небольшой долг и значительные ресурсы, но оставаться уязвимым из-за валюты обязательства, юрисдикции договора, расположения активов и контроля иностранных посредников над маршрутом платежа.

И наоборот, платежный суверенитет нельзя свести к сокращению внешнего долга до нуля.

Полный отказ от международного кредита лишил бы экономику полезного инструмента финансирования.

Задача состоит в изменении качества долговых отношений.

Внешние обязательства должны формироваться так, чтобы:

• заемщик располагал резервным маршрутом платежа;
• иностранный регулятор не мог единолично определить факт исполнения;
• стратегические активы не использовались как чрезмерное обеспечение;
• кросс-дефолты не запускались из-за инфраструктурной блокировки;
• кредиторы из нейтральных юрисдикций были защищены от последствий чужой санкционной политики;
• договор предусматривал действия сторон при введении ограничений;
• российская финансовая система сохраняла достаточный контроль над денежным потоком.

Глава 4. Финансовая асимметрия в отношениях России с западными юрисдикциями

Финансовая асимметрия возникает тогда, когда участники экономических отношений формально сохраняют взаимные обязательства, но фактические возможности пользоваться своими правами распределяются между ними неравномерно.

Одна сторона может продолжать требовать исполнения договора, начислять проценты, заявлять о просрочке и обращаться в суд. Другая сторона одновременно лишается доступа к своим активам, расчетным каналам, иностранной валюте или инфраструктуре учета прав. Договор при этом формально не прекращается. Меняется не текст обязательства, а среда, в которой оно должно быть исполнено.

Именно такая ситуация сложилась в отношениях России с рядом западных юрисдикций.

Российские государственные и частные активы были заблокированы. Доступ значительной части российских банков и компаний к международной финансовой инфраструктуре ограничен. Проведение платежей стало зависеть от санкционных лицензий, решений банков-посредников и оценки риска иностранными депозитариями. Однако требования западных кредиторов к российским должникам в общем случае не исчезли.

Возникла конструкция, в которой российская сторона может быть одновременно кредитором, лишенным доступа к своему активу, и должником, от которого продолжают требовать полного исполнения.

Такая конструкция не обязательно является результатом единого заранее разработанного плана. Она складывается из множества нормативных, договорных и инфраструктурных решений. Но ее совокупный экономический эффект очевиден: финансовые права западной стороны сохраняются в большей степени, чем фактическая доступность прав российской стороны.

Эту асимметрию нельзя анализировать только в категориях морали или политической справедливости. Необходимо понять ее экономическую механику.

Основные элементы действующего режима таковы:

1. российские активы удерживаются или блокируются;
2. российский доступ к расчетным каналам ограничивается;
3. требования иностранных кредиторов продолжают существовать;
4. предложенные Россией альтернативные способы исполнения не обязательно признаются за пределами российской юрисдикции;
5. удерживаемые средства способны приносить доход финансовым посредникам и государствам их регистрации;
6. российский должник несет риск как первоначального обязательства, так и инфраструктурной невозможности его исполнения.

Таким образом, финансовая асимметрия — это не отдельная санкция и не единичная блокировка счета. Это система, в которой право распоряжаться активами и право требовать исполнения обязательств отделяются друг от друга.

1. Блокировка российских активов

Блокировка актива означает ограничение права собственника распоряжаться принадлежащим ему имуществом.

С юридической точки зрения блокировка, замораживание, иммобилизация и конфискация не являются тождественными понятиями.

При блокировке право собственности обычно формально сохраняется. Актив не обязательно переходит государству, финансовому посреднику или третьему лицу. Однако собственник не может свободно продать его, перевести, обменять, использовать как обеспечение или направить на исполнение обязательства.

При конфискации право собственности прекращается либо актив принудительно передается другому субъекту.

Это различие имеет большое правовое значение. Но с точки зрения текущей ликвидности последствия блокировки могут быть сопоставимы с утратой актива. Собственник продолжает отражать имущество в учете, но не способен использовать его в тот момент, когда оно необходимо.

Блокировка государственных резервов

Наиболее масштабным примером стала иммобилизация активов Банка России.

Европейский союз указывает, что в его юрисдикции заблокировано около 210 млрд евро активов российского центрального банка. Первоначально европейские меры запретили операции, связанные с управлением резервами и активами Банка России. В декабре 2025 года Совет ЕС дополнительно запретил перевод этих иммобилизованных активов обратно в Россию в рамках установленного режима.

Экономический смысл международных резервов состоит в том, что государство может использовать их в кризисных обстоятельствах. Они служат для поддержки платежного баланса, исполнения внешних обязательств, стабилизации валютного рынка и финансирования критического импорта.

Если резерв становится недоступным именно в кризисный период, он перестает выполнять свою основную функцию независимо от того, сохраняется ли формальный титул собственника.

Блокировка резервов создает несколько уровней последствий.

Во-первых, уменьшается объем активов, которыми государство может оперативно распоряжаться.

Во-вторых, меняется оценка надежности иностранных резервных инструментов. Государственный долг развитой страны может сохранять минимальный кредитный риск, но приобретать высокий политико-юрисдикционный риск.

В-третьих, возрастает необходимость хранить большую долю резервов в золоте, национальных валютах партнерских государств и инструментах, не зависящих от одного финансового центра.

В-четвертых, возникает вопрос о встречном отношении к финансовым требованиям резидентов блокирующих юрисдикций.

Если государство лишено доступа к значительной части собственных активов, продолжение безусловных выплат кредиторам из тех же юрисдикций перестает быть только техническим исполнением договора. Оно становится элементом более широкого баланса взаимных требований.

Доходы от заблокированных активов

Особое значение имеет режим доходов, возникающих в связи с удержанием российских суверенных активов.

В 2024 году Европейский союз утвердил использование чрезвычайных чистых доходов, получаемых центральными депозитариями от иммобилизованных российских активов, в пользу Украины. Позднее было установлено, что 95% таких доходов направляются через механизм, связанный с погашением кредитов ЕС и государств Группы семи, а 5% — в Европейский фонд мира.

Европейская комиссия исходит из того, что эти чрезвычайные доходы не являются собственностью России и возникают на балансах финансовых посредников вследствие иммобилизации активов. Российская позиция строится на том, что доход экономически связан с российскими резервами и его использование без согласия собственника нарушает имущественные права.

Настоящая книга не ставит целью окончательно разрешить этот международно-правовой спор. Для анализа платежного суверенитета важен экономический результат: удержание российского актива стало источником денежного потока, который направляется на цели, определяемые государствами, заблокировавшими этот актив.

Таким образом, блокировка перестает быть только мерой сохранения имущества в неизменном состоянии. Она создает доход и позволяет перераспределять его в пользу третьей стороны.

По данным Euroclear, процентные доходы, связанные с российскими активами, в 2025 году составили около 5 млрд евро. Компания одновременно формировала предусмотренные европейским регулированием взносы, уплачивала налоги и несла прямые издержки, связанные с санкциями и российскими ответными мерами.

Эти данные показывают, что блокировка актива создает сложную систему экономических выгод и издержек.

Доход получают или могут получать:

• финансовый посредник;
• государство его регистрации в форме налогов;
• бюджетные и специальные механизмы Европейского союза;
• Украина как конечный получатель соответствующего финансирования.

Издержки при этом несет собственник заблокированного актива, поскольку он не может использовать ни основную сумму, ни связанный с ней денежный поток.

Частные российские активы

Государственными резервами проблема не исчерпывается.

Ограничения затронули активы российских компаний, банков, инвестиционных фондов и физических лиц. В разных случаях речь идет о банковских счетах, ценных бумагах, долях в компаниях, недвижимости, дивидендах, купонных доходах и денежных средствах в расчетной цепочке.

Частный российский собственник может сохранять право на актив, но не иметь возможности:

• продать его;
• перевести в другую юрисдикцию;
• получить доход;
• участвовать в корпоративном управлении;
• использовать актив для погашения собственного долга;
• передать имущество в обеспечение;
• завершить расчеты с контрагентом.

Особенно сложна ситуация, когда российская компания имеет заблокированный актив в западной юрисдикции и одновременно сохраняет обязательство перед кредитором из той же финансовой системы.

Экономически возникает двойное изъятие ликвидности.

Компания не может воспользоваться принадлежащим ей активом, но должна сформировать новый денежный поток для обслуживания иностранного долга. Если платеж производится из внутренних средств, российская экономика фактически компенсирует компании недоступность ее зарубежных ресурсов.

Это не означает, что компания автоматически вправе отказаться от обязательства. Кредитор может не иметь отношения к блокировке актива. Требование может принадлежать пенсионному фонду, частному инвестору или финансовой организации, которая сама обязана выполнять санкционные предписания.

Но государственная стратегия не может игнорировать совокупный результат.

При рассмотрении допустимости внешнего платежа необходимо учитывать не только обязательство российского должника, но и активы этого должника или связанных российских субъектов, удерживаемые в соответствующей юрисдикции.

Блокировка как изменение качества актива

До санкционного кризиса иностранный актив мог оцениваться преимущественно по трем характеристикам:

• доходность;
• ликвидность;
• кредитный риск.

Теперь требуется четвертая характеристика — политико-юрисдикционная доступность.

Актив может быть высоколиквидным на рынке и одновременно полностью недоступным собственнику.

Он может быть номинирован в надежной валюте и находиться в устойчивом финансовом институте, но не выполнять функцию резерва.

Следовательно, финансовая асимметрия начинается еще до момента внешнего платежа. Она возникает уже тогда, когда российские права собственности становятся условными, а требования к российским должникам сохраняются без аналогичных ограничений.

2. Ограничение доступа к расчетной инфраструктуре

Вторым элементом асимметрии стало ограничение доступа российских субъектов к международной платежной, банковской и депозитарной инфраструктуре.

Санкционные меры США и Европейского союза изначально формулировались не только как ограничения в отношении отдельных лиц, но и как способ сократить доступ России к международной финансовой системе, капиталу и долларовой инфраструктуре. Министерство финансов США прямо указывало, что меры февраля 2022 года должны отсечь значительные части российской финансовой системы от американской финансовой инфраструктуры и более широкого доступа к доллару.

Европейский союз постепенно расширял запреты на операции с российскими банками, использование отдельных российских систем финансовых сообщений и взаимодействие с российской платежной инфраструктурой. К середине 2026 года европейские финансовые ограничения охватывали операции более чем со ста российскими банками, а также отдельные формы взаимодействия с СПФС, системой «Мир» и Системой быстрых платежей.

Ограничение не равно полному отключению

Ошибочно представлять финансовые санкции как единственный рубильник, после переключения которого все платежи прекращаются.

В действительности формируется многоуровневая система.

Один банк находится под полной блокирующей санкцией.

Другой лишен доступа к определенным видам финансирования.

Третий формально не включен в перечень, но его корреспондент отказывается проводить платеж.

Четвертый способен осуществлять операции только на основании специальной лицензии.

Пятый может проводить расчеты в одной валюте, но не в другой.

Шестой сохраняет внутренние операции, но не имеет доступа к международной системе сообщений.

Поэтому влияние ограничений нельзя оценивать только по числу официально заблокированных банков.

Реальный периметр формируется поведением частных посредников.

Вторичный санкционный риск

Иностранные банки оценивают не только то, запрещена ли конкретная операция сегодня. Они учитывают вероятность будущих ограничений, штрафов, потери корреспондентских отношений и ограничения доступа к американскому или европейскому рынку.

В 2023–2024 годах США расширили возможности применения мер к иностранным финансовым организациям, участвующим в операциях, которые американские власти связывают с российским военно-промышленным комплексом или обходом санкций. Это усилило осторожность банков третьих стран при проведении расчетов с российскими контрагентами.

В результате формально разрешенный платеж может быть остановлен не прямым запретом, а коммерческим решением посредника.

Такое решение рационально с позиции банка. Доход от отдельной операции несопоставим с риском потерять доступ к крупной финансовой системе.

Но для российского заемщика результат тот же: платежный маршрут перестает работать.

Избыточное соблюдение

Санкционные нормы обычно сопровождаются исключениями, лицензиями и разъяснениями. Американское Министерство финансов подчеркивало, что для уменьшения непреднамеренных последствий санкций выпускались многочисленные общие лицензии и разъяснения, в частности для гуманитарных, сельскохозяйственных и энергетических операций.

Однако наличие исключения не гарантирует, что коммерческий банк согласится провести операцию.

Посредник должен:

• изучить структуру сделки;
• определить бенефициаров;
• проверить назначение платежа;
• оценить действие лицензии;
• убедиться в отсутствии запрещенного посредника;
• принять риск последующего изменения позиции регулятора.

Часто дешевле отказаться от клиента или платежа, чем проводить сложный правовой анализ.

Так возникает избыточное соблюдение санкций: ограничения фактически распространяются шире, чем требует буквальный текст нормативного акта.

Для российского участника это особенно опасно, поскольку невозможно заранее гарантировать прохождение платежа через всю цепочку.

Банк отправителя может принять поручение.

Первый корреспондент может его обработать.

Следующий посредник может заблокировать средства.

Платежный агент может отказаться от дальнейшего распределения.

Депозитарий может принять деньги, но не передать их конечному кредитору.

Расчетная зависимость как самостоятельный риск

До 2022 года санкционный риск часто воспринимался как вероятность включения конкретной компании или банка в ограничительный список.

Теперь его необходимо понимать шире.

Расчетный риск существует даже тогда, когда сам должник не находится под прямой санкцией. Достаточно, чтобы:

• под ограничениями находился обслуживающий банк;
• корреспондентский маршрут проходил через санкционную юрисдикцию;
• платежный агент отказался от обслуживания;
• депозитарий заблокировал операцию;
• кредитор не получил разрешения принять средства;
• валюта платежа требовала участия недоступного посредника.

Следовательно, способность выплатить долг больше не определяется только наличием денег.

Она зависит от доступа к внешней инфраструктуре, которую заемщик не контролирует.

В этом и состоит второй слой финансовой асимметрии: западный кредитор сохраняет право требования, но российский должник не имеет гарантированного права воспользоваться инфраструктурой, предусмотренной для исполнения этого требования.

3. Сохранение требований к российским должникам

Санкции, блокирующие российские активы или платежные каналы, в общем случае не прекращают частные долговые обязательства автоматически.

Кредитный договор продолжает действовать.

Проценты могут продолжать начисляться.

Обеспечение сохраняется.

Ковенанты остаются обязательными.

Неполучение платежа может образовать событие дефолта.

Кредитор может заявить требование о досрочном погашении или обратиться в суд, если это допускается договором и применимым правом.

Это создает центральную асимметрию действующего режима.

Российский кредитор, инвестор или собственник может утратить возможность пользоваться активом в западной юрисдикции. Но западный кредитор российского должника не утрачивает требования лишь потому, что государство его регистрации участвует в блокировке российских активов.

Почему обязательство сохраняется

С частноправовой точки зрения это объяснимо.

Компания-кредитор не тождественна государству.

Пенсионный фонд не принимал решение о замораживании резервов Банка России.

Владелец облигации мог приобрести ее задолго до политического конфликта.

Прекращение обязательства перед частным лицом только из-за действий государства его гражданства способно нарушить принцип самостоятельности субъектов и создать коллективную ответственность.

Кроме того, в финансовой системе долговые требования многократно переходят от одного владельца к другому. Определить первоначального и конечного кредитора иногда трудно.

Поэтому автоматическое прекращение долга было бы юридически грубым и экономически рискованным решением.

Но из того, что требование сохраняется, не следует, что оно должно исполняться без учета изменившихся обстоятельств.

Между двумя крайностями — полным продолжением прежних выплат и аннулированием долга — существует пространство специальных режимов.

К ним относятся:

• изменение валюты;
• изменение места исполнения;
• зачисление средств на специальный счет;
• депонирование;
• временное ограничение распоряжения платежом;
• взаимный зачет;
• реструктуризация;
• приостановка до устранения препятствий.

Российский ответ: счета типа «С»

Указ Президента РФ от 5 марта 2022 года № 95 установил временный порядок исполнения ряда обязательств перед определенными иностранными кредиторами. Для соответствующих расчетов были предусмотрены специальные счета типа «С». Российское регулирование признавало надлежащим исполнение отдельных обязательств посредством рублевых платежей по установленной процедуре.

В дальнейшем Банк России устанавливал и корректировал режим таких счетов, включая допустимые операции, правила учета денежных средств и ценных бумаг. Корректировки режима продолжались и в 2026 году, что показывает его превращение из разовой чрезвычайной меры в развивающийся элемент российского финансового регулирования.

Экономический смысл счета типа «С» состоит в разделении двух действий:

1. российский должник выделяет средства для исполнения обязательства;
2. иностранный кредитор получает возможность распоряжаться ими только в рамках специального режима.

Таким образом, должник не обязательно сохраняет полный контроль над денежной суммой, но и беспрепятственный трансграничный вывод средств не происходит.

Этот механизм является важным предшественником более широкой доктрины защищенного исполнения.

Однако он не решает все проблемы.

Кредитор может не признать рублевый платеж надлежащим.

Иностранный суд может продолжить рассматривать обязательство как непогашенное.

Средства на специальном счете могут быть экономически недоступны кредитору.

Сохраняются вопросы валютной переоценки, начисления процентов, окончательного урегулирования и прав добросовестных инвесторов.

Следовательно, российский специальный порядок защищает внутреннюю систему, но сам по себе не прекращает международный правовой конфликт.

Требование как актив кредитора

Для иностранного кредитора российский долг остается активом.

Даже если платеж временно не поступает, требование может:

• учитываться на балансе;
• быть продано с дисконтом;
• использоваться в судебном споре;
• участвовать в переговорах о реструктуризации;
• предъявляться поручителю;
• служить основанием для обращения взыскания на зарубежное имущество должника.

Кредитор может потерять ликвидность, но сохранить юридическую позицию.

Российский собственник заблокированного актива, напротив, часто сохраняет титул без эффективного доступа к имуществу.

Таким образом, обе стороны могут иметь формальные права, но качество этих прав различается.

Иностранный кредитор сохраняет активное требование к российскому должнику.

Российский собственник сохраняет пассивно заблокированное право на иностранный актив.

Это различие является одним из наиболее существенных проявлений финансовой асимметрии.

4. Непризнание альтернативных способов исполнения

Когда первоначальный платежный маршрут становится недоступным, должник может предложить альтернативный способ исполнения.

Он может:

• заплатить в рублях;
• использовать банк из нейтральной юрисдикции;
• перечислить средства на специальный счет;
• депонировать сумму;
• заменить платежного агента;
• предложить иную валюту;
• провести взаимный зачет.

Однако предложение альтернативы не означает, что кредитор обязан ее принять.

Значение договорных условий

Долговой договор обычно определяет:

• валюту платежа;
• место исполнения;
• счет получателя;
• платежного агента;
• применимое право;
• момент, когда обязательство считается прекращенным.

Если договор требует выплату в долларах США на счет определенного агента, рублевый платеж в российском банке может не соответствовать его буквальным условиям.

С точки зрения российского законодательства специальный платеж способен признаваться надлежащим.

С точки зрения права, регулирующего договор, он может квалифицироваться иначе.

Это не вопрос терминологии. Возникает конфликт правопорядков.

Россия вправе регулировать поведение резидента и устанавливать условия, при которых он считается исполнившим обязательство внутри страны.

Но она не может односторонне обязать иностранный суд признать рублевый платеж эквивалентом долларового, если договор и применимое право не предусматривают такой возможности.

Отказ кредитора и невозможность кредитора

Необходимо различать две ситуации.

В первой кредитор способен принять альтернативное исполнение, но отказывается от него, поскольку считает первоначальные условия более выгодными.

Во второй кредитор сам юридически не может принять платеж из-за санкционных требований своего государства.

Во втором случае ответственность за отсутствие окончательного расчета распределяется сложнее.

Российский должник располагает средствами.

Кредитор заинтересован в их получении.

Но регулятор или посредник препятствует завершению операции.

Формально договор остается неисполненным. Экономически обе стороны могут быть лишены результата по решению третьего субъекта.

Именно поэтому система защищенного исполнения должна требовать документирования:

• попыток платежа;
• обращений за лицензиями;
• отказов банков;
• предложенных альтернатив;
• уведомлений кредитора;
• наличия зарезервированных средств.

Это не гарантирует победы в иностранном суде. Но показывает, что неполучение денег не связано с неплатежеспособностью или недобросовестным поведением должника.

Альтернативный способ как предложение, а не автоматическое освобождение

Стратегия платежного суверенитета будет уязвимой, если строить ее на утверждении, что любое односторонне установленное Россией действие автоматически прекращает обязательство во всех юрисдикциях.

Более сильная позиция заключается в другом.

Россия должна создать такой альтернативный порядок, который подтверждает:

1. долг признается;
2. сумма точно рассчитана;
3. средства выделены;
4. платеж не используется должником для собственного обогащения;
5. кредитор уведомлен;
6. препятствие связано с внешним ограничением;
7. деньги могут быть переданы после устранения основания блокировки;
8. существует процедура окончательного урегулирования.

Такая конструкция не устраняет правовой спор, но переводит его из вопроса «желает ли должник платить?» в вопрос «какой способ исполнения является разумным в условиях разрушения первоначального платежного канала?».

Необходимость договорной реформы

Проблема непризнания альтернативного исполнения особенно остра для уже заключенных договоров.

В новых долговых инструментах она может быть частично уменьшена заранее.

Договор может предусматривать:

• резервную валюту;
• альтернативного платежного агента;
• перенос места исполнения;
• право депонировать средства;
• автоматическую замену заблокированного маршрута;
• признание платежа на специальный счет;
• обязанность кредитора содействовать получению лицензии;
• исключение инфраструктурной блокировки из отдельных положений о кросс-дефолте.

Платежный суверенитет поэтому должен быть направлен не только на управление старым долгом, но и на изменение стандартов будущего внешнего финансирования.

5. Парадокс односторонней долговой добросовестности

Добросовестное исполнение обязательств обычно укрепляет положение должника.

Он сохраняет репутацию.

Избегает штрафов.

Поддерживает доступ к капиталу.

Защищает имущество от взыскания.

Однако в условиях финансовой асимметрии безусловная добросовестность способна давать противоположный результат.

Российская сторона продолжает направлять средства в пользу внешних кредиторов, тогда как ее собственные активы остаются заблокированными.

Часть платежей проходит через инфраструктуру государств, которые ограничивают российский доступ к международной финансовой системе.

Российский должник принимает на себя все расходы по поиску альтернативного маршрута, конвертации валюты, получению разрешений и устранению последствий действий посредников.

Если платеж не доходит до кредитора, риск часто остается на должнике.

Если деньги доходят, иностранная система получает ликвидность, не восстанавливая доступ российской стороны к ее собственным активам.

В этом состоит парадокс односторонней долговой добросовестности.

Чем точнее российский должник соблюдает первоначальный порядок, тем меньше экономическая цена блокировки российских активов для другой стороны.

Добросовестность как условие нормальной системы

Платежная добросовестность имеет смысл не сама по себе. Она является частью системы встречных гарантий.

Должник платит, потому что:

• собственность защищена;
• договор признается;
• платежный маршрут доступен;
• исполнение прекращает обязательство;
• кредитор действует добросовестно;
• суд способен обеспечить баланс сторон.

Когда эти гарантии нарушены, механическое продолжение платежей может закреплять не право, а неравенство.

Это не означает, что должник получает неограниченное право самостоятельно определять, какие правила ему удобны.

Если всякое политическое разногласие будет основанием не исполнять долг, международный кредит станет невозможным.

Поэтому пересмотр платежной дисциплины допустим только при наличии существенного и документированного разрушения условий исполнения.

Две ошибочные крайности

Первая крайность заключается в утверждении, что договор должен исполняться при любых обстоятельствах, даже если другая сторона или ее государство блокируют активы должника и платежную инфраструктуру.

Такой подход игнорирует взаимность и фактическую невозможность исполнения.

Вторая крайность состоит в убеждении, что блокировка российских активов автоматически освобождает всех российских должников от любых обязательств перед всеми западными кредиторами.

Такой подход смешивает разных субъектов, разрушает договорную определенность и создает стимул для недобросовестных заемщиков.

Необходима промежуточная модель.

Долг признается, но исполнение становится условным.

Средства резервируются, но не обязательно выводятся.

Кредитор сохраняет требование, но его реализация связывается с режимом активов российской стороны.

Ограничение применяется адресно и пересматривается регулярно.

Скрытая субсидия санкционному режиму

Продолжение безусловных платежей можно рассматривать как косвенное уменьшение стоимости санкций для их инициаторов.

Если российские активы блокируются, а выплаты российской стороны продолжаются, западная финансовая система получает два преимущества:

1. контроль над российским активом;
2. приток средств по требованиям западных кредиторов.

Российская экономика, напротив, несет двойные издержки:

1. недоступность собственных ресурсов;
2. отток новой ликвидности на обслуживание внешнего долга.

Это не означает, что каждый отдельный платеж обязательно вреден. Отказ от него может привести к аресту более ценного актива или прекращению критически важной поставки.

Но на уровне общей стратегии сохранение одностороннего потока без встречных условий является экономически неустойчивым.

6. Кто получает экономическую выгоду от существующего режима

Финансовая асимметрия не означает, что все западные участники получают одинаковую выгоду, а все российские субъекты несут одинаковый ущерб.

Распределение результатов значительно сложнее.

Государства, применяющие санкции

Государства получают политический инструмент давления без прямого военного воздействия на территорию противника.

Кроме того, блокировка активов способна создавать налоговые поступления.

Euroclear сообщал, что процентные доходы, связанные с российскими активами, в 2024 году сформировали около 1,7 млрд евро налоговых поступлений для Бельгии. В первом квартале 2025 года соответствующий налоговый доход бельгийского государства составил около 360 млн евро.

Следовательно, удержание российских активов создает не только политический, но и фискальный эффект.

Европейский союз и государства Группы семи

Чрезвычайные доходы от иммобилизованных активов используются для обслуживания кредитных механизмов поддержки Украины и финансирования европейских инструментов. Это позволяет привлекать значительные заемные средства, связывая их погашение с будущими доходами от российских активов.

Экономически это означает превращение удерживаемого российского имущественного массива в обеспечение или источник обслуживания внешнего финансирования.

Финансовые посредники

Центральные депозитарии и другие организации получают процентный доход от денежных остатков, возникающих вследствие блокировки активов.

Однако их положение нельзя описывать только как безусловную выгоду.

Euroclear одновременно указывает на значительные обязательные взносы, налоги, прямые издержки, юридические риски, российские ответные меры и потерю части обычного бизнеса.

Следовательно, посредник получает валовой доход, но несет регуляторные и судебные риски.

Тем не менее сам факт появления многомиллиардного процентного потока подтверждает: блокировка создает новую экономическую ренту, которой не существовало бы при свободном распоряжении активами их собственником.

Иностранные кредиторы

Кредитор сохраняет долговое требование к российскому заемщику.

Если платеж продолжается, он получает денежный поток.

Если платеж приостановлен, кредитор может сохранять право на проценты, досрочное взыскание и судебную защиту.

При этом кредитор также несет потери:

• не получает деньги вовремя;
• сталкивается с ограничением распоряжения средствами на специальных счетах;
• несет расходы на судебные процедуры;
• вынужден переоценивать актив;
• может продать требование только с дисконтом.

Поэтому частного кредитора нельзя автоматически считать выгодоприобретателем санкционной системы.

Однако его юридическая позиция часто остается сильнее позиции российского собственника заблокированного актива: кредитор сохраняет активное требование, тогда как российский субъект сохраняет лишь ограниченное право доступа к своему имуществу.

Посредники из третьих стран

Часть финансовых потоков перемещается в банки, торговые дома и расчетные центры нейтральных государств.

Они получают:

• комиссии;
• доход от конвертации;
• новые клиентские потоки;
• расширение роли национальной валюты;
• увеличение оборота финансовой инфраструктуры.

Одновременно такие посредники несут вторичный санкционный риск и могут требовать высокую премию за обслуживание российских операций.

Таким образом, фрагментация финансовой системы перераспределяет доход от традиционных западных центров к новым посредникам, но увеличивает общую стоимость расчетов для российской экономики.

Российская финансовая система

Сохранение части платежей внутри России через специальные счета поддерживает внутреннюю ликвидность и снижает немедленный валютный отток.

Банки получают денежные остатки и комиссионный доход.

Государство приобретает контроль над движением средств.

Однако российская сторона одновременно принимает на себя обязательство будущего урегулирования, валютный риск, судебные претензии и необходимость защищать заемщиков.

Следовательно, заблокированная выплата не является чистой прибылью России.

Она представляет собой временно удерживаемую ликвидность, обремененную сохраняющимся требованием кредитора.

Кто несет основные издержки

Издержки распределяются между несколькими группами:

• российскими государственными органами, утратившими доступ к резервам;
• российскими собственниками заблокированных активов;
• российскими компаниями, вынужденными искать дорогие платежные маршруты;
• иностранными инвесторами, не получающими причитающиеся выплаты;
• финансовыми посредниками, несущими санкционные и судебные риски;
• импортерами и экспортерами, сталкивающимися с ростом стоимости расчетов;
• конечными потребителями, на которых переносится часть дополнительных расходов.

Поэтому финансовая асимметрия не является простой игрой, в которой одна сторона получает всю выгоду, а другая несет весь ущерб.

Но ее структура системно предоставляет преимущество тому, кто контролирует инфраструктуру и правовую квалификацию платежа.

7. Почему прежний порядок нуждается в пересмотре

Прежняя модель внешних расчетов исходила из четырех предпосылок.

Первая: иностранные активы остаются доступными при соблюдении законодательства.

Вторая: платежная инфраструктура выполняет преимущественно техническую функцию.

Третья: надлежащее исполнение прекращает обязательство.

Четвертая: политический конфликт не приводит к системному одностороннему изменению имущественного баланса.

После 2022 года эти предпосылки перестали быть надежными.

Актив может быть заблокирован административным решением.

Платежная инфраструктура может участвовать в реализации санкционной политики.

Средства могут быть списаны у должника, но не попасть к кредитору.

Альтернативное исполнение может признаваться внутри России и отвергаться за рубежом.

Доход от удерживаемого актива может направляться третьей стороне.

В таких условиях сохранение прежнего порядка означает сохранение правил, созданных для другой институциональной среды.

Что именно должно быть пересмотрено

Пересмотру подлежит не принцип обязательности долга.

Без него невозможно устойчивое кредитование.

Должны быть пересмотрены пять элементов.

Первый элемент — безусловность платежа

Платеж не может рассматриваться отдельно от режима российских активов и поведения юрисдикции кредитора.

Второй элемент — исключительность первоначального маршрута

Если предусмотренная инфраструктура заблокирована, должен существовать легальный резервный способ исполнения.

Третий элемент — автоматический приоритет иностранного правопорядка

Новые обязательства должны в большей степени опираться на российское право или сбалансированные юрисдикции партнерских государств.

Четвертый элемент — отсутствие связи между долгами и встречными требованиями

Заблокированные российские активы и требования иностранных кредиторов должны учитываться в единой переговорной модели.

Пятый элемент — представление о приостановленном платеже как о свободных деньгах

Средства должны резервироваться и сохранять связь с первоначальным обязательством.

Принципы нового порядка

Новый порядок должен строиться на следующих принципах.

Взаимность. Степень доступности требования иностранного кредитора должна учитывать доступность российских активов в его юрисдикции.

Адресность. Ограничения должны применяться к конкретным категориям кредиторов и обязательств, а не ко всем иностранным субъектам.

Обратимость. Режим должен содержать условия возобновления платежей.

Обособление средств. Приостановленная сумма не должна исчезать с баланса должника или немедленно превращаться в бюджетный доход.

Правовая определенность. Заемщик, банк и кредитор должны понимать последствия специального режима.

Защита добросовестных лиц. Нейтральные инвесторы и кредиторы, не участвующие в ограничительных мерах, не должны нести несоразмерный ущерб.

Соразмерность. Масштаб ответной меры должен соответствовать характеру блокировки и учитывать риск встречного взыскания.

Переговорная направленность. Приостановка должна создавать стимул к урегулированию, а не становиться бессрочным отказом от отношений.

Почему полный отказ от выплат не является решением

Тотальный мораторий кажется простым и политически выразительным ответом. Но он способен:

• объединить против России добросовестных и недобросовестных кредиторов;
• вызвать массовые кросс-дефолты;
• ускорить арест зарубежных активов;
• ухудшить отношения с нейтральными государствами;
• повысить стоимость будущего капитала;
• создать стимул к выводу иностранных инвестиций;
• подорвать позиции российских компаний в международных судах.

Кроме того, тотальный мораторий не учитывает, что некоторые внешние платежи обеспечивают критический импорт, работу совместных предприятий и доступ к необходимой инфраструктуре.

Поэтому пересмотр прежнего порядка должен быть селективным.

Почему сохранение прежнего порядка также неприемлемо

Продолжение всех платежей без условий означает:

• дальнейший отток ликвидности;
• отсутствие экономической цены блокировки для кредитующих юрисдикций;
• снижение переговорной ценности российских обязательств;
• риск двойной утраты средств;
• закрепление иностранного контроля над квалификацией исполнения;
• сохранение зависимости от санкционных разрешений.

Такой порядок превращает платежную дисциплину из инструмента доверия в механизм одностороннего выполнения требований.

Стратегическая середина

Рациональная стратегия находится между безусловным платежом и безусловным отказом.

Она предполагает:

1. инвентаризацию российских активов и внешних обязательств;
2. классификацию юрисдикций и кредиторов;
3. определение критически важных платежей;
4. выделение обязательств, допускающих альтернативный маршрут;
5. депонирование спорных сумм;
6. резервирование средств;
7. защиту российского заемщика;
8. подготовку к иностранным судебным спорам;
9. использование приостановленных платежей в переговорах;
10. установление условий прекращения специального режима.

Российская практика счетов типа «С» уже содержит некоторые элементы такой модели. Но для полноценного платежного суверенитета требуется более широкая и системная конструкция, охватывающая государственные, банковские и корпоративные обязательства.

Сенсограмма финансовой асимметрии

Российская сторона	Западная сторона	Возникающая асимметрия
Актив формально принадлежит России, но заблокирован	Требование к российскому должнику сохраняется	Российское право собственности пассивно, иностранное требование активно
Платежный маршрут ограничен	Кредитор продолжает ссылаться на первоначальные условия	Должник несет инфраструктурный риск
Альтернативный платеж признается в России	За рубежом он может считаться ненадлежащим	Один платеж получает разную правовую квалификацию
Средства направлены на специальный счет	Кредитор не может свободно ими распоряжаться	Долг не прекращается окончательно
Доход от российского актива недоступен России	Доход используется по правилам блокирующей юрисдикции	Удерживаемый актив создает выгоду третьим сторонам
Российский заемщик сохраняет ликвидность	Иностранный кредитор сохраняет требование	Возникает отложенный, а не устраненный конфликт
Россия продолжает обычные выплаты	Российские активы остаются заблокированными	Стоимость ограничительных мер для другой стороны уменьшается

Риски пересмотра порядка

Переход к защищенному исполнению не устраняет риски, а меняет их распределение.

Основные угрозы:

• признание дефолта иностранными судами;
• активация кросс-дефолтов;
• взыскание обеспечения;
• арест зарубежных активов;
• рост стоимости будущих заимствований;
• давление на нейтральных кредиторов;
• использование режима недобросовестными российскими должниками;
• превращение временной приостановки в фактическое списание долга;
• расходование зарезервированных средств до окончательного урегулирования.

Поэтому платежный суверенитет требует не меньшей, а большей финансовой дисциплины.

Выводы главы

Финансовая асимметрия в отношениях России с западными юрисдикциями состоит не только в блокировке российских активов.

Она образуется сочетанием четырех обстоятельств:

1. российская сторона ограничена в распоряжении собственным имуществом;
2. иностранная финансовая инфраструктура контролирует маршрут исполнения;
3. требования иностранных кредиторов продолжают действовать;
4. российский альтернативный порядок не получает автоматического международного признания.

Сохранение обычной платежной дисциплины в такой системе способно закреплять одностороннее преимущество другой стороны.

Но ответом не может быть произвольное аннулирование долгов.

Необходим специальный режим, при котором обязательство сохраняется, средства резервируются, а передача платежа связывается с восстановлением взаимности, доступностью расчетной инфраструктуры и урегулированием встречных требований.

Именно переход от безусловного платежа к условному и защищенному исполнению должен стать экономической основой платежного суверенитета Российской Федерации.

Выводы части I

Современная финансовая система обладает двойственной природой.

С одной стороны, она обеспечивает международную торговлю, инвестиции и движение капитала.

С другой стороны, концентрация валютной, банковской, депозитарной и правовой инфраструктуры создает возможность использовать ее как механизм экономического принуждения.

Элемент системы	Обычная функция	Возможность воздействия
Резервная валюта	Средство расчета и сбережения	Ограничение операций и доступа к валютной инфраструктуре
Банк-корреспондент	Проведение международного платежа	Задержка, возврат или блокировка перевода
SWIFT и иные сети сообщений	Передача финансовых инструкций	Отключение участника и усложнение расчетов
Клиринговая организация	Определение и погашение взаимных позиций	Исключение участника, изменение требований к обеспечению
Депозитарий	Учет прав и распределение платежей	Блокировка активов и доходов
Платежный агент	Организация выплат по долгу	Отказ принять или передать средства
Рейтинговое агентство	Оценка кредитного риска	Воздействие на стоимость капитала и договорные триггеры
Регулятор	Установление обязательных правил	Запрет, лицензирование и замораживание операций
Иностранный суд	Разрешение долгового спора	Непризнание альтернативного способа исполнения
Кредитный договор	Предоставление финансирования	Ковенанты, ускорение долга и кросс-дефолт

Главный вывод состоит в том, что внешний платеж не является изолированным движением денег от заемщика к кредитору.

Он проходит через систему институтов, каждый из которых способен изменить экономический и юридический результат операции.

Поэтому платежный суверенитет начинается с понимания архитектуры зависимости.

Нельзя защитить внешний платеж, не зная, кто контролирует его маршрут.

Нельзя управлять долговым риском, учитывая только размер обязательства.

Нельзя оценивать платежеспособность, не различая отсутствие денег и отсутствие доступа к инфраструктуре.

Нельзя вводить мораторий, не установив последствия обеспечения, ковенантов и кросс-дефолтов.

И наконец, нельзя считать финансовую систему нейтральной только потому, что большинство ограничений реализуется частными банками, депозитариями и агентами. Если их действия определяются обязательным политическим решением, совокупный экономический результат приобретает характер организованного принуждения.

Следующая часть книги должна ответить на более сложный вопрос: где проходит граница между допустимым финансовым регулированием и экономической агрессией и при каких условиях государство получает основание для применения встречных мер.

****